Читать книгу: «Под маской»

Глава 1: Трагедия моей семьи

Волны разбивались о корабль. Поднимаясь, плот скатывался вниз, с водяной горки. На палубу, затем в щели просачивалась пена. Дождь, с сильным ветром, отбирали шляпы у богатых дам. Словно одурманенные бежали в укрытие от разгневавшегося моря.

Заметка:

Гоулэй – портовый город в Ирландии. В центре которого лежит площадь Эйр.

Пять лет назад

Мне было всего тринадцать лет. Я проснулась в сумерки. Ненавидела их. Но они пытались что-то сказать, о чем-то сообщить. Мать и отец находились в соседней комнате нашего особняка. Я поднялась с кровати, укрывающейся бархатными шторами, прошлась по великолепной комнате, подойдя к длинному зеркалу в золотистой рамке. Меня назвали Элизабет. Я сияла своим совершенством. Короткие блондинистые волосы легко колыхались на летнем ветру, от открытого окна, словно нежный шелк, придавая мне игривый и легкий облик, что развился, когда я повзрослела. Изумрудные глаза, глубокие и загадочные, как окна в моей душе, но такие обманчивые… любого встречного могут завести в тупик змеиным гипнозом. Мои черты лица отражали безупречность и грацию. Проницательные глаза, изучали всех и каждого, я видела людей насквозь. Они были полны тайны и сложных эмоций. И эта обложка, открывающая прекрасное творение природы, хранила много тайн, которые может разгадать лишь один, кого я еще не встретила, либо обрету свою погибель.

Больше заснуть я не смогла. Вышла из комнаты, направляясь на кухню. Спускалась по лестнице, проводя ладонью по толстым каменным перилам. В большом зале висела завораживающая картина. Морские волны пытались утопить плывшее судно, но деревянный кораблик маневрировал среди бушующей воды. Я засматривалась на картину каждый раз, проходя мимо, меня манило, я искала скрытый смысл, представляла, как нахожусь там, пытаюсь услышать море, то, что оно хочет преподнести.

На кухне взяла стакан, набрала воды, и наконец промочила горло. Но вдруг, когда чистая водица смочила мои пухлые губы, тишина разрушилась быстрыми шагами, как наточенными ножами раздавались о мраморный пол.

– Служанка? – успела подумать я, но тут же опровергла. – Нет, слишком тяжелые шаги…

Быстро выглянула за дверь. По полу виднелись отпечатки сапог. Следы грязи прокладывались до самой лестницы и вверх по ней. Я остолбенела, не решалась что-либо предпринять. Послышался звон разбитого стекла. Тогда я уже не могла оставаться на месте, распахнула дверь, вбегая в зал, к лестнице. В центре оказалась служанка, уронившая тарелки. Фарфоровые осколки разлетелись по всей комнате. Я смотрела на нее недоуменно, в поиске ответов. Сверху грохот. Крик из комнаты родителей. Все происходило слишком быстро. Я поспешила к ним, перепрыгивая через ступеньки.

– Элизабет! – в след крикнула мне пожилая работница.

Дверь была распахнута. Я увидела высокого мужчину, одетого в лохмотья. Капюшон, скрывающий его лицо. Эта сцена была не для моих детских глаз. Чтобы отец не остановил его, загадочная фигура вонзила свой кинжал в него. Белые простыни окрасились в страшный убийственный цвет.

Настоящее время

Я вскочила с кровати, хватаясь за голову. Стала укладывать лохматые локоны, запутавшиеся от беспокойной ночи. Гребень выпрямлял блондинистые волосы. Глядя на них, на завивающиеся волны, становилось спокойнее. Дрожащие пальцы медленно заплетали волосы в косу. Раздался стук в дверь.

– Входи.

– Доброе утро, мадмуазель.

В комнату прошла та самая пожилая служанка, которая образом появилась в моем сне. В страшном сне, что остался воспоминанием из детства. Пока женщина застилала мою кровать, я стала размышлять о трагичном дне.

«Виржини… – разглядывала я служанку, ловко собирающую одеяла, – ее забрали тогда со мной».

Вновь всплыли образы, которые четко отразились в моем сознании. Как Виржини хватает меня, притягивая мою голову к ее груди, чтобы я отвернулась от этой страшной сцены. Служанка вскрикивала от испуга, обращаясь к всевышнему. А загадочный убийца расправившись с матерью, скрылся. Но у моей мамы была сестра, которая без колебаний приютила меня.

– Элизабет, вам пора на завтрак.

Я очнулась от мыслей, гладя свою косу. Молча поднялась и пошла к трапезной. После гибели родителей я стала жить только богаче. Виолетта Де Коло – сестра моей мамы Маргариты, продала мой родной дом, отстроила себе замок получше, в котором вырастет ее семья. Этот особняк был окружен неприступными ландшафтными участками, исполненными прекрасными аллеями и прудами, украшенные зелеными газонами вокруг. Роскошные сады радовали глаз своей красотой и элегантностью. Французская эстетика, мода, которую все так обожают. Чарующие детали интерьера внутри дома затмили все, что могло существовать во внешнем мире. Лишь сам замок богатого короля перебил бы это величие. Великолепные потолки, росписи добавляли магии в каждую комнату. Стены были украшены картинами, среди которых была та самая, с плывущем по морю кораблем, который Тетушка присвоила себе. Просторные салоны, что имели большую популярность и влияние в моем веке. Моя изысканная спальня была с выходом на балкон, из которого можно было разглядывать парк. Кровать, украшенная кружевными шторами и расшитыми драпировками.

– Доброе утро, Тетушка. – поприветствовала я Виолетту, спускаясь по лестнице. Виолетта встречала меня за столом для совместного завтрака.

Она не сильно была похожа на маму. Маргарита была со светлыми волосами и голубоватыми глазами, как чистый океан, которые передались ей от моей бабушки. Тетушка Виолетта же, позаимствовала черты дедушки, каштановые волосы, светло карие глаза.

– Здравствуй, дорогуша.

– Здравствуй, дядюшка Патрик.

– Slan leat! (здравствуй) деточка.

Патрик – ирландец. Он легко мог поддержать разговор. Рыжие кудрявые волосы, и длинная бородка, которую он очень ценил. И темные глаза, с оттенком зелены, цвета молодой травы. Тетушка познакомилась с ним еще давно, путешествуя. Через пару лет у них будет юбилей, тридцать лет, как они вместе.

Я также поздоровалась к двоюродной сестре Барбаре, но та лишь отвела недовольно взгляд и скучно промолвила приветствие в ответ. Я принялась за еду. Ко мне обратилась Виолетта:

– Собираешься искать себе муженька, Элизабет? Все-таки уже восемнадцать лет.

– Пока не присматривалась.

– А пора бы уже. – встрял Патрик.

Мне надоели постоянные напоминания о замужестве, но я не стала перечить. Меня это не интересовало. Я знаю, что очаровывала многих мужчин, но не обращала на них внимания, не отвечала взаимностью. Никогда.

Я встала из-за стола.

– Элизабет, не хочешь вместе с нами прогуляться на лошадях?

Я посмотрела на них, в моей голове уже созревал план, как я останусь одна, и что буду с этим делать. Поэтому без раздумий ответила:

– Я, пожалуй, отдохну, у меня болит голова.

– Приболела? Давай я пошлю Виржини за лекарствами.

– Нет, спасибо, тетушка. Я просто хотела бы еще немного поспать.

– Будь, по-твоему.

– Slan agat! (прощай)

Через пол часа они ушли, забрав свою дочь Барбару. А я и не собиралась вновь окунаться в сон. Я помню, как меня забрала Виолетта, я оказалась в новом доме, родных больше не было, а с ними, мы не так часто встречались. Я будучи пятнадцатилетней, старалась выискивать хоть какую-то информацию про убийство, расспрашивала Патрика, но он отмахивался, говоря мне не совать в это дело нос. Обращалась к Виржини, но к ее сразу охватывала паника, накатывались слезы, она ничего не могла мне ответить. Но я не оставила попытки, ослушалась Патрика. Поэтому сейчас стояла напротив его комнаты. Аккуратно, бесшумно опустила ручку, и проникла в спальню хозяев. Стала ворошить, переворачивать все ящики, не оказалось ли там чего-нибудь нового. Но я во всех таких примитивных местах уже искала. Если какая-то зацепка и есть, то она спрятана понадежней, в особенности от служанок. Мой взгляд пал на кровать. Я подняла матрас. Со стороны ног ничего. Подняла верхнюю часть, подушки повалились на пол. Тоже ничего. Подняла его сбоку по центру. Письмо вылетело оттуда. Я раскрыла его, погружаясь в текст. Но по коридору послышались шаги. В мою комнату постучали. Я резко стала убирать улики, накинула подушки, прикрыла ящики, положила все на свои места. Но неожиданно шаги остановились напротив комнаты, в которой сейчас находилась я. Я запрыгнула в шкаф, почувствовав, что сюда хотят зайти. И вправду, в спальню прошла Гвеневер – служанка семьи Де Коло, только со стороны Виолетты, в отличие от Виржини, которая была служанка моей мамы Маргариты. Я наблюдала за ней через замочную скважину шкафа. Гвеневер несколько раз оглянулась. Затем подошла к письменному столу, на котором находились чернила с пером, и открыла шкатулку, принадлежащую Виолетте.

«Что она делает?» – подумала я.

Она стала доставать сережки, которые тетушка наверняка давно не надевала и забыла про них.

«Сначала постучалась ко мне в комнату, проверить, сплю ли я», – хмыкнула я.

Хотелось открыть дверку шкафа, поймать воровку, чтобы тогда Гвеневер осталась у меня в должниках. Но если я вылезу, то компромат будет и на меня…

Служанка добралась еще до нескольких франков. А затем быстро унесла ноги из комнаты. Ее примеру последовала и я.

Глава 2: Все к одному

Мои ноги обволакивала прохладная соленая вода. Маленькие волны ударялись о богатое судно, щекотали мои пальцы. Солнце грело плечи. Но вдруг тьма набросилась на радостные лучи. Тень испепелила весь корабль. Море разозлилось, поднялись волны, ураган подливал масла в огонь. Судно качнулось, и я полетела вниз, в пучину ледяной черноты.

Заметка:

Slan agat! – говорит ирландец, когда прощается.

Slan leat! – говорит ирландец при встрече.

Cailín – (в переводе с ирландского) девочка.

Я сидела за столом, завтракая, уже на следующий день. «Что же я имею? Гвеневер совсем не так проста… Давно ли этим занимается?» – в голове стал созревать новый план.

Виолетта подала голос:

– Барбара, мы нашли тебе муженька. Сегодня встретишься с семьей Депардье. Они пригласили нас на обед к себе в дом.

Барбара – моя кузена, поперхнулась.

– Не помнишь? Вы с Жан-Батистом определенно встречались на мероприятиях.

– Припоминаю. – Барбара посмотрела на Патрика, в поиске поддержки.

У нее были черные волосы, длинные ресницы, узенькие губы, тоненький носик. Глаза, широко распахнутые, имели оранжевый оттенок. Ко мне поначалу она, в детстве, относилась равнодушно. Поэтому так случилось, что я не получила поддержки ни у кого. Повзрослев, она увидела во мне конкурентку. Мы с ней не ладим. Она выдвинула эту стену так, чтобы ни я, ни она не смогли ее разрушить.

– Все решено, Барбара. Он тебе понравится. – ответил Патрик.

Двоюродная сестрица больше не притронулась к еде.

– Подбери себе наряд покрасивее и богаче, он у тебя есть. А Элизабет подкрасит твое личико. И поедет с нами.

– Вы и мне решили жениха подыскать?

– У вас разница всего в год, и тебе пора бы подумать над замужеством. – доев последний кусочек блина и положив нож, договорила Виолетта.

– Ты уже взрослая и красивая cailín (девочка) – произнес Патрик.

Барбара последовала в свою комнату. А я направилась в комнату Гвеневер, бесцеремонно открыв дверь. Стала копаться в ее шкафу, наконец найдя заветные серьги, я быстро удалилась из комнаты. Я вернулась в столовую, где повстречала воровку, убирающую стол. Взяла ее за руку, служанка вздрогнула, обернувшись на меня, и я увела ее на кухню, захлопнув за нами дверь.

– Мадемуазель?

Я гордо взглянула на нее и положила раскрытую ладонь на стол. Золотые серьги сверкнули от лучей солнца, проникающих в окно.

– Ох! Элизабет, я… что это значит?

Даже если бы я не видела ее тогда в комнате, сразу понятно, что этот человек виновен. Гвеневер стала заикаться.

– Прямо-таки не знакомо?

Она будто осознав, что врать уже нет смысла, промолвила:

– Мадемуазель… простите меня! Но не рассказывайте мадам Де Коло!

– Несомненно. Но мое молчание не бесплатно, разумеется.

– Что мне нужно сделать?

– Ха-ха. Этот долг будет на тебе еще долго, и когда я приду к тебе за просьбой, ты должна будешь ее выполнить, если не хочешь потерять свою работу у тетушки.

Так я ее и оставила размышлять за мытьем посуды, направившись к Барбаре. Постучалась и вошла.

– Ты готова?

– Почти.

Виржини затянула ей корсет. Кузена предстала в пышном бархатном малиновом платье, состоящего из нескольких юбок. Служанка поспешила на выход, и тогда мы остались вдвоем. Никто не спешил начинать разговор. Я лишь выполняла поручение, румяня ее лицо.

Союз богатой семьи Де Коло, и не менее влиятельной Депардье. Барбара и Жан-Батист. Хоть бы взглянуть на него. Я не могла не видеть поникшего лица двоюродной сестры.

– Тебе явно не нравится эта идея? – начала я.

Ей, как всегда, хотелось ответить мне колкостью, заткнуть, сказать, что это не мое дело. Но она сдержала себя вздохом, еле сдерживая порыв слез.

– Я… совсем не знаю. Если так сказала мама с отцом, значит я должна выйти замуж за него. Другого не дано. Думаешь, до тебя они не доберутся? Через год тебя ждет та же участь, и им плевать на твои желания.

– А я не готова садиться в клетку.

– Ты в ней находишься уже пять лет.

Я недовольно замерла, прекращая красить ее лицо, осознавая смысл ее слов, и ответить не смогла, ведь она права.

– Возможно, без тебя здесь станет спокойней.

Барбара усмехнулась, но не разозлилась на меня.

– Наконец-то избавишься от меня?

– Мне все равно, есть ты, или нет тебя вовсе. Мы никогда не были близки, Барбара, ты сама решила так.

За дверью послышался голос:

– Вам пора выходить.

Я доделала пару штрихов. Барбара взяла веер. Я тоже быстро переоделась, и мы отправились в карете на встречу с семьей Депардье. Французские улочки, колеса подскакивали на ямах. Я думала о своей подруге Аннет, предвкушала встречу с ней через несколько дней. Лошади сбавили темп. Барбара встрепенулась, осознавая, что совсем скоро увидит своего женишка.

Мы подъехали к указанному адресу в письме. Нас встречала семья Депардье у ворот величественного дома.

– Добрый день, Лилиан Депардье. Здравствуйте, Моррис Депардье.

Главы семейств обменялись любезностями, а затем перешли к делу, познакомив детей. Я же стояла в стороне.

– Это наша дочь – Барбара.

Она сделала несколько шагов к мужчине.

– Наш Жан-Батист. – нежно произнес Моррис Депардье.

Мужчина выглядел грозно, Густые брови, коротко подстриженные черные волосы. Карие глаза. Богатая одежда, в которой выделялся живот.

Патрик весь горел эмоциями.

– Это такая прекрасное событие, что мы можем объединить наши семьи!

– Патрик… – пыталась остановить его Виолетта, чтобы он был сдержаннее.

Мадам Депардье пригласила нас в дом к столу. Барбара с Жан-Батистом сели рядом с друг другом. У них завязался диалог. Другого хода у них не было.

Спустя два года

– Элизабет!

– Что, тетушка?

– К тебе гости.

Я выскочила из-за письменного стола, подозревая кто это может быть. Пробежалась по лестнице.

– Аннет!

– Привет, Элизабет.

Мы обнялись с ней. Из коридора вышел Патрик:

– Хо-хо-хо! Slan leat!

Она приподняла указательный палец, этот жест был, как альтернатива рукопожатию, Аннет решила проявить небольшое уважение к Патрику, таким образом. Я провела ее к столу.

– Мы как раз собирались обедать, будешь с нами?

– Спасибо, я не голодна.

Патрик вместе с Виолеттой сели за стол.

– С предстоящей годовщиной вас. – поздравила Аннет.

– Даже ты не забыла! – приятно удивилась и рассмеялась хозяйка дома.

– Кстати, насчет нашего юбилея, у нас будет путешествие на корабле.

– Ах! Это прекрасно и романтично…

– Дослушай. Ты тоже приглашена на круиз «Маска»!

– Ох, Патрик, вы шутите?

– Совсем нет, собери самые необходимые вещи в течение трех дней.

– Это так спонтанно…

Я опешила от этой новости. На круиз? Маска? Что это все значит?

– Что-то не так, Элизабет? – заметив мой взгляд, обратилась Виолетта.

– Это действительно неожиданно…

– Лир решил преподнести нам такой подарок, найдя подходящий корабль. – ответил Патрик.

– Но платим, конечно же, мы. – улыбнулась Виолетта.

– Лир? Это тот твой близкий друг ирландец, Патрик?

– Все верно. Помнишь его, да?

– Что-то помнится. – всплыл его образ у меня в голове.

– Ты также поедешь, Элизабет. Мне не терпится показать вам Гоулэй. – завороженно произнес дядюшка.

Виолетта пояснила для Аннет:

– Гоулэй – это портовый город в Ирландии, к которому мы в конце концов и приплывем.

– Да! Обязательно прогуляемся по площади Эйр.

Я быстро отложила от себя столовые приборы.

– Думаю нам с Аннет стоит подготовиться к путешествию.

И потянула свою приятельницу на выход. Она лишь успела развернуться, чтобы попрощаться с Виолеттой и Патриком, но я закрыла перед ее лицом дверь.

– Куда такая спешка, Элизабет?

Я прошлась вперед, прогуливаясь по саду. Наклонилась перед колючим кустом бордовой розы, вдохнула ее благоухающий и чуткий аромат. Один из бутунов приворожил мой взгляд. Он был величествен и изящен. Роса, среди множества слоев, неподвижна. Но стоит прикоснуться, как капли окажутся в глубине цветка. Она – бордовая роза, заворожила меня не столь своей особенностью или красотой, а нашей с ней схожести. Ведь если неосторожно прикоснуться к такой красоте, как острые колючие шипы, окрасят мою руку, в бордовый цвет бутона.

– Помнишь, как мы познакомились, Аннет?

– Конечно, помню.

Три года назад

В тот день тетушке Виолетте стало совсем плохо, она не могла встать с кровати, служанки крутились вокруг нее, предлагая выпить разные лекарства, но хозяйка прогнала всех до единой. У нее не было аппетита, и даже когда она пыталась попить воды, ее тут же тошнило. Желудок был не в силах, что-либо переварить. Виолетта чем-то отравилась. Патрик находился в отчаянии, никто не могу помочь нам, не понимая, что происходит с хозяйкой. Но этим же вечером, в дождевую погоду, под раскаты грома, раздался стук в дверь. Когда все дома грелись у каминов, к нам пожаловал загадочный гость. Гвеневер поспешила открыть дверь. На пороге оказалась насквозь промокшая молодая девушка. Патрик встал из кресла, обращаясь к незваной незнакомке:

– Зачем пожаловали к нам в дом семьи Де Коло?

– Слухи по городу расходятся с большой скоростью. Я пришла помочь самой влиятельной семье. Я доктор, и постараюсь вылечить вашу супругу. – она показала свои документы, доказывая свою специализацию.

Я заинтриговано спустилась по лестнице. Обратила внимание на ее голубоватые глаза, с серебряным блеском. Черные прямые волосы. Маленький носик. Густые, широкие брови.

Патрик, получив шанс, в надежде на спасение Виолетты, почти побежал помогать со всем девушке, он весь дрожал от переживанья. Повел незнакомку в комнату к Виолетте. Доктор комментировала каждое свое движение, приводя Виолетту в чувства. Я же, наблюдала за ее ловкими движениями со стороны. Она осмотрела Виолетту, и по симптомам смогла выяснить, что она отравилась. Доктор размешала раствор, дала содержимое Патрику.

– Мадам Де Коло должна выпить это лекарство. Оно прочистит ее желудок от яда. И тогда она поправится в течении следующих двух дней.

У Патрика не было другого выбора. Он доверился, ведь в ином случае, обречет свою любовь на погибель, выполнил указание незнакомки.

Как и предвещалось, Виолетта оправилась через несколько дней. Тогда, семья Де Коло стала искать лекаршу, спасшую хозяйку. Дядюшка пригласил ее в наш особняк.

Настоящее время

С тех пор, влиятельная французская семья Де Коло всегда рада встречи с Аннет. В тот же день, я завела с ней разговор, мы узнали имена друг друга и обе ждали новой встречи.

– Я рада, что ты тоже будешь на корабле. – отвернувшись от кустарника розы, проговорила я.

– Я до сих пор не могу поверить. Это будет увлекательное путешествие! Но… Элизабет…

– Что?

– Куда мы все-таки держим путь?

– В лавку с травами. Хочу купить для тетушки вкуснейшего чая. Она неподалеку.

Направляясь к магазинчику, мы продолжали вспоминать наши встречи, как мы гуляли по улицам Версаля, как мы веселились и насмехались над всеми, презирая любовь. Вот мы дошли до нужного мне домишки.

– Останься здесь. Я быстро справлюсь.

– Почему же я не могу пойти с тобой?

– Потому что я не хочу лишних сплетен.

– Элизабет, ты стесняешься меня?! – она недовольно хмыкнула, сложив руки на груди, и грозно глянула на меня. Ее правая густая бровь изогнулась, требуя ответа на вопрос.

– Нет, Аннет, дело не в этом. – и развернувшись, дверь в лавку за мной захлопнулась.

Когда я все приобрела, вышла снова на улицу. Аннет уже здесь не было.

– О, нет…

Одиноко, я побрела домой. Следующие дни прошли быстро, и проснувшись одним утром, мы должны были поехать к кораблю. Я быстро привела себя в порядок.

– Я увижу Барбару… Интересно, как она изменилась после замужества?

Я редко думала о ней, но четко вспоминала ее слова, что следующая очередь моя. Спустилась по лестнице. Меня встречала улыбающаяся тетушка.

– Элизабет, на корабле тебя будет ждать сюрприз.

– Что за сюрприз?

– Мы несколько месяцев назад познакомились с одним мужчиной. Месье Мейсон, так его зовут.

Я остолбенела, подозревая к чему ведет разговор. Патрик продолжил:

– Мы решили вас свести. Поэтому покажи себя во всей красе.

Ну конечно! Все это было ловушкой, а в особенности корабль, с которого я не смогу сбежать. Все сложилось так удобно! И рассказали мне об этом в самый последний момент, когда я ничего не смогу поделать.

– Вы… – у меня встал ком в горле, столько промелькнуло в голове, но ничего, абсолютно ничего, я не смогла им высказать.

Подумала, что могу развернуться, убежать… А что дальше? Безысходность. Осталось только следовать по их правилам. Идти по пути, с которого однажды не смогла свернуть Барбара.

Глава 3: Чаепитие

Холод. Ледяная вода утаскивала меня на глубину. Руки тянулись к небу, которое слилось с чернотой. И не было света. Больше не страшно, ведь это мой конец.

Заметка:

Семьи Де Коло и Депардье, одни из самых влиятельных во Франции этой вселенной.

Я никогда не показывала слабость. Только стойкость и выдержку. Но как держать самообладание? Я отвернулась. Ноги сами поплелись вон из прихожей. Атмосфера давила, хотелось укрыться. Не знала, что должно быть дальше, только шла в комнату. Позади слышались недобрые и недовольные вздохи Патрика и Виолетты. Дверь за мной захлопнулась и я спустилась по стене на корточки, прижавшись спиной к ней. Оглядела спальню.

– Возможно, я вижу ее в последний раз…

Раздался стук в дверь. Не зная, что вымолвить, лишь спросила, ожидая, что ворвутся дядюшка и тетушка:

– Что…?

Но тихонько зашла лишь Виржини. Она застала меня на полу.

– Ох! Элизабет…

Она не стала упрекать меня. Только подставила стул и присела рядом.

– Деточка, разве ты хочешь гнить здесь все время в одиночестве?

Я сама от себя не ждав, выпустила слезы.

– Я хочу лишь одного. Что бы мать с отцом были здесь.

Я наклонилась к старой служанке, уткнулась в грудь.

– Они… они даже не оставили моего родного дома…

Ее ладонь стала гладить мой затылок.

– Виржини… вы остались единственным близким мне человеком. Вы были моей няней.

– Но как же? Ваша тетя должна быть гораздо ближе вам…

Опустошение.

– Почему они не возьмут вас? Почему берут с собой Гвеневер?!

Я обрывисто дышала. Раздавались стоны душевной боли.

– Элизабет, послушай. Мир не заканчивается на трагедии и какой-то старухе. Здесь не видно твоего будущего, лишь угасания. Вдруг что-то в тебе переменится. Ты ведь даже не видела гостя. Он детектив, значит с характером, таким, который подойдет тебе.

– Что, если мне предречено угасание?

– Такого не может быть.

Я вытерла глаза.

– Спасибо, Виржини.

Я вышла обратно. Встретилась взглядами с Патриком и Виолеттой.

– Собралась с духом?

– Да, отправляемся.

Всю дорогу я пробыла в раздумьях, поэтому она показалась мне короткой. Подобрали Аннет и уже вместе приехали к порту.

Я подошла к подруге, в попытке завести разговор:

– Прости меня, Аннет. Я не должна была тебя бросать тогда. Поступила неправильно.

– Извинения приняты.

И уже вместе мы пошли вперед, выглядывая паруса нашего корабля. Морской воздух, прохладный ветер, разбивающиеся волны. Мы прошли в самый низ. И нас встретил капитан, сзади которого, сложно было не заметить массивный плот.

– Добро пожаловать на круиз «Маска»!

Лир – близкий друг моего дядюшки, захлопал в ладоши. Его аплодисменты подхватила и Виолетта. Ладони в кожаных перчатках издавали звонкие удары. Я обратила внимание на семью Депардье. Лилиан лениво хлопала, будто чего-то боялась или была недовольна. Моррис интриговано оглядывал корабль. По правую сторону находился и выгодный брак: Барбара и Жан-Батист. Муж гордо поднял голову, раскрывая толстую шею. Пальцы моей кузены, в прозрачно-темной ткани, робко соприкоснулись несколько раз. Рядом с ними стояла еще какая-то незнакомая девочка. Совсем еще молодая. «Кто она такая?» – ловко разглядывала ее я. Не дороговатый сарафанчик, туфельки, маленькие ручки, милое личико, тоненький носик, едва видные светлые брови, желтоватые волосики. Но встретила она меня недоброжелательным взглядом, грозно приподняв бровь. Я почти раскрыла рот от удивления, как моего запястья коснулись легкие пальчики Аннет. Она нагнулась к моему уху, губами задевая длинные серьги. Тихо прошептала, щекоча кожицу.

– Это кажется он…

Я вздрогнула, осознавая про кого она говорит. Меня испепелял томный взгляд. Он гулял по всему моему телу, мелькнул по плечу, заглянул на волосы, словно сам мужчина отбросил их, но это был лишь ветер, напугавший меня. Тогда я остановила его быстрые и внимательные глаза. Все звуки прекратились, а время замедлилось. Я не слышала не хлопки, ни вскрики. Видела только темные глаза. Это был ураган. И он затягивал меня. Серебряные кристаллики сверкали вокруг зрачков. Густые, цвета как древесина. И он глядел в мои, изумрудные, исподлобья. Блондинистая волна, бока коротко подстрижены и завиты. Красный пиджак, с золотистыми подчеркиваниями. Дистанция неожиданно начала уменьшаться, и очень быстро. Я моргнула несколько раз. По телу, волной, пробежались мурашки, когда я осознала, что он идет ко мне.

– Мадемуазель Де Коло, верно?

Я, собравшись, сделала реверанс. Присела на одной ноге с опорой на кончики пальцев другой, которую поставила сзади, и не шелохнувшись, встала.

– Элизабет. – промолвила я, расправив плечи. – Месье Мейсон, долго размышляла о вас.

– Пардон! Можете звать меня Кристиан.

Я несколько раз посмотрела на самое долгожданное, что находилось здесь, это был корабль. Его круглые окошки, массивные паруса, я сразу вспомнила холст, большие волны. Как будто художник изобразил ровно его.

Месье Мейсон протянул мне руку, я не ожидала такой наглости. Я не выдала своего беспокойства, показывая, кто главный в данной игре. Легко положила свою ладонь в его, дав разрешение помочь мне забраться на корабль. Его дерзкая улыбка, он словно играл со мной, а мне непременно хотелось опровергнуть это. Ведь это я вожу людьми. И за шахматной доской мат будет за мной.

– Кем же вы, Кристиан, приходитесь всем здесь?

Он на мгновение задумался, а затем ответил:

– Ненароком познакомился с вашей тетушкой.

– И как много вы успели обо мне узнать? Или же там даже особых усилий придавать не надо было?

– Элизабет, вы правы, Мадам Де Коло действительно очень общительная. Но как приятно общаться с людьми напрямую, прочувствовать их.

– И чем же вы ей так понравились, раз стоите здесь, на этой палубе корабля?

– Судя потому, что я видел… она планирует сватать нас.

Я ухмыльнулась ему, в то же время, наблюдая за его безмятежностью. Внутри я была очень удивлена, насколько он внимателен.

– И кого же вы из себя представляете, Кристиан, раз сама мадам Де Коло обратила на вас внимание?

– Я детектив, мадемуазель.

Мои глаза вспыхнули огнем, ведь я увидела в нем действительно конкурента, и чтобы обмануть его, придется постараться… И отпустил меня, загадочно ушел.

Берег отдалялся, а плот все сильнее раскачивался на волнах. Погода была ясной, а настроение позитивное, почти у всех. Аннет начала танцевать и тогда ее стали подхватывать и другие гости. Мы стали танцевать гавот группами по четыре человека – объединяемся в цепочку с двумя другими девушками. Ритм музыки определяет наши легкие прыжки и махи, мы кружимся вместе, затем расходимся, потом сходимся уже с новым партнерами, соприкасаясь руками. Лир поддерживал настроение своей играющей музыкой.

– Какая у вас легкая поступь, Элизабет.

Игриво, возле уха, позади, я услышала шепот Кристиана. Недовольно хмыкнула, развернувшись.

– Я восхищен. – а затем и след его простыл.

«Он что посмел дразнить меня?» – но мои размышления испаряются толчком в спину от подруги. Пришлось подчиниться.

После еще нескольких танцев я отхожу, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Я подошла к бортику. Рядом оказалась мадам Депардье. Она и вяло хлопала, и не принимала участия в танце. Что-то с ней явно не так. Я решила попытаться завести диалог:

– Мадам Депардье…

Она осторожно оглянулась:

– Добрый день, Элизабет.

– Вы чем-то огорчены?

Она вскинула брови, убрала локти от бортика корабля, что-то прошептала себе под нос, отходя от меня на несколько шагов.

– Мадам…?

– Извини, деточка.

И скрылась с палубы. Я только стала перебирать возможные причины таковой реакции. И мне стало очень интересно добраться до правды.

Я увидела другую пару. Жан-Батиста и Барбару. Любопытно было бы с ними поговорить, направилась в их сторону. Жан-Батист, при виде меня, что-то забурчал себе под нос. Барбара натянуто улыбнулась. Мы так давно с ней не виделись, возможно она уже совсем другой человек…

– Здравствуй, Элизабет. – скучно проговорил муж моей кузены.

– Давно не виделись, Жан-Батист.

Барбара была сдержанной, я подошла к ней еще ближе, протянула обе руки. Но перед тем, как также поприветствовать меня, она глянула на мужа. Этот жест показался мне странным, будто она спрашивала разрешения. Последнее мое общение было с Барбарой, как со стойким, умным и темпераментным человеком, то, что я вижу сейчас – это полная противоположность, непонятная мне. Тогда я, специально провоцируя, хватаю двоюродную сестру за руки. На ней были одеты длинные перчатки до локтей. Я несильно надавив, притянула ее к себе, но она обрывисто вздохнула, сдерживая стон. Я притянула ее к себе, обхватив руками, обняла, а затем отпустила, взглянув сначала на Жан-Батиста, а затем на Барбару. За его усами, скрывалась приподнятая губа, а сестра отвернулась, скрываясь от меня.

Я не желала больше проводить с ними время. Пусть, когда я попала в семью к тетушке, она относилась ко мне холодно, но мы провели много времени вместе, даже стараясь игнорировать друг друга. Я знала ее, знала ее характер, а что теперь с ней… вызывает у меня отвращение.

Я отправилась в компанию дядюшки Патрика и Лира. Они болтали без умолку.

– Рада вас видеть, Лир.

– И я тебя, дорогая Элизабет. Надеюсь, это путешествие будет незабываемым и для тебя.

– Безусловно, я увлекаюсь кораблями, в этом у меня есть некая мания.

Патрик приобнял меня за плечо, вдруг стал выставлять, как экземпляр.

– Смотри какой она красавицей стала, Лир. Вы когда уж последний раз виделись?

– Очень давно… года четыре-три назад.

– Вон, как выросла cailín, всем мужчинам нравится.

Мои глаза забегали в поиске Месье Мейсона, его рядом не было. «Наблюдает где-нибудь за углом и подслушивает де-тек-тив!» – прищурилась я, в поиске его глаз, но встретила ту девочку, приехавшую вместе с семьей Депардье. Она заинтриговала меня, я подошла к ней с дружелюбной улыбкой:

– Привет.

Она повертела головой, взглянула на меня недовольно, будто я подошла в не самый подходящий момент.

– Привет. – прошептала она.

«И что же у всех здесь с настроением, поскорее бы найти Аннет…» – закатила глаза я.

– Ты не хотела сюда приезжать?

– Почему вы так решили?

– Мне показалось, что ты не слишком радостна…

– Мне, что теперь, еще в воду прыгнуть от радости? Меня здесь ничего не радует. Они все просто устроили какой-то балаган, болтают и болтают!

– Ну они все очень долго друг друга не видели, но я понимаю тебя… нет никого с кем можно было бы развлечься.

– Понимаешь, значит…?

– Я раньше тебя не встречала, как ты познакомилась с семьей Депардье?

– Лилиан приютила меня в их дом.

– Ты живешь с ними? – я удивленно приподняла брови, ведь это действительно могло быть неожиданно.

– Ну… да. Меня приютили. – как будто, не сразу решившись, сказала протянуто она.

– Я бы могла стать твоей подружкой, так как мне тоже стала сиротой. Меня забрала мадам Де Коло.

– Подружками?

– Да, чтобы тебе и мне не было так одиноко.

– Это… интересно.

– У тебя никогда не было друзей?

– Наверное. А в чем будет заключаться наша «дружба»? В этих скудных разговорах?

– О нет, конечно, нет. У нас все будет практиковаться на деле. Любишь сплетни?

– Люблю.

– Это замечательно. Ведь мы могли бы вместе узнавать что-то «такое» у других, над чем бы потом хохотали.

Ее глаза словно загорелись, а затем вновь потухли, как будто она что-то вспомнила.

– Так ты согласна, подружка?

– Я… да, это было бы не плохо.

– Раз теперь мы друзья, нам нужно знать друг друга имена.

– Тебя же Элизабет зовут?

– Все верно, а ты…?

– Я Беатрис.

– Сколько же тебе лет?

– Уже тринадцать. – она это произнесла гордо, показывая, что уже давно не ребенок, а кто-то важнее, серьезнее.

– Было приятно познакомиться, Беатрис, надеюсь, наши выходные пройдут весело.

Небо обрело огненный оттенок. Солнце пряталось за горизонт у меня на глазах. Наступала ночь и морской холод. Ко мне подошла тетушка:

– Элизабет! Нужно заварить гостям чай, найдешь все на кухне, и разольешь по чашкам. Прояви себя во всей красе, дорогая.

Я послушно поплелась на кухню, раздумывая все, что услышала из сегодняшних разговоров. Теперь, я имею рычаг в виде Беатрис. Не знаю, насколько она важна, но пешка, иногда может поставить шах.

Я достала баночки, все, что успела купить в том ларьке. Чайник был из фарфора, разукрашенный зеленью, переплетающейся в центре, вокруг и на крышке, на этих веточках распускались розоватые цветы. Я залила все кипятком, добавляя нужные травы, они всплывали вверх, окрашивая воду в желтоватый цвет. Я сделала побольше чайничков и на подносах понесла чашки. Все восхищенно наблюдали за мной, а Виолетта смотрела с гордостью, ожидая, как я продемонстрирую свои навыки, которым она меня обучила.

– Дорогая Тетушка. – развернувшись, я решила сказать свою речь.

Она улыбнулась мне, приобняв Патрика за руку. В сборе были все, и все слушали и наблюдали за моими движениями.

– Я хотела поздравить вас с годовщиной. Ведь уже с восходом солнца, вы будете, как тридцать лет вместе. Это очень большая цифра! Этот чай, который я сегодня приготовила, закупала специально, для этого вечера, надеюсь вы все сможете оценить его яркий вкус.

Я аккуратно стала разливать горячий напиток, наполняя до краев. Чашек было одиннадцать. Первая половина прошла успешно. Вот остаются последние три чашки. Но предпоследнюю задела краником чайника, слишком резко потянула вправо, и фарфоровая чаша перевернулась, я поставила чайник на мокрую скатерть. Попыталась исправить ситуацию, подняла чашку, но обожгла руку. Пронзительная боль в запястье, все пальцы на правой руке обожжены. Я стиснула зубы от покраснений, рана пульсировала, а я слышала позади вздохи и ахи. Ко мне подбежали Гвеневер и Аннет. Служанка долила чай. А Аннет тихо сказала:

– Сходи быстрей и промой холодной водой, дальше я все сделаю.

– Не стоит, Аннет, я поддержу только под водой, это не впервые.

Я убежала в ванную комнату, а за мной поспешила другая фигура. Это была тетушка Виолетта. Она резко схватила меня за левую руку, без раны. До боли сжала.

– А! Тетушка…

– Ты! Я столько учила тебя всему! Столько времени потратила!!!

Она впала в ярость. От части, я перестала ее узнавать. Лицо покраснело, раздавались только ее крики:

– Элизабет! Я же знаю! ЗНАЮ, что ты сделала это специально! Чтобы месье Мейсон не выбрал тебя?!

– Это произошло случайно.

Она еще раз дернула мою руку, заставляя смотреть в глаза, я попыталась вырваться, но она держала меня мертвой хваткой. Тогда я посмотрела в ее глаза, и выдержала без проблем взгляд. Она отшвырнула мою руку. Стала махать своими, я отошла на несколько шагов назад, чтобы она не задела меня.

– Неблагодарная! Я подарила тебе все! А ты даже не постараешься взглянуть на него. Возьми пример со своей сестры.

– Не собираюсь. Неужели, мадам Де Коло, вы не видите, что она несчастна, стоя рядом с ним?!

Она выпучила глаза, не ожидая, что я еще и выскажусь. В ответ прилетел звонкий шлепок. Виолетта вышла из коридора, хлопнув дверью. Я побрела дальше по коридору. Все ложились спать, расходились по своим комнатам. Завтра вечером будет маскарадный балл, нужно подготовиться. Я умылась перед сном, будучи уже в пижаме, пошла дальше по коридору к своей комнате. Но увидела свою двоюродную сестру.

– Барбара? Доброй ночи.

Она испуганно взглянула на меня, что мне очень не понравилось, тогда я заметила, что даже, когда она в пижаме, то перчатки до самых локтей не сняла.

– Доброй ночи, Элизабет. – с этими словами ее шаг ускорился, она прошмыгнула через меня.

У меня появилось множество подозрений, тогда я развернулась, ускорилась, чтобы догнать ее, но она уже дернула ручку в свои покои, как я схватила ее за перчатку, она подалась вперед, заходя в комнату, кожа соскользнула с руки, оголяя ее руку. Перчатка оказалась у меня в руке. Все произошло очень быстро. У Барбары от кисти до локтя прокладывалась дорожка синяков. Хлопок двери, и я осталась одна в коридоре.

Глава 4: Маскарадный бал

Маска слетела, оставаясь плавать на волнах, золотистая краска разъедалась солью, сдиралась, и тогда осталось лишь сгнившее дерево.

Заметка:

Имя «Лир» – означает море.

Захлопнула дверь перед носом! Не хочет, что бы я болтала про это? Только для этого стоило остаться здесь, и про все мне рассказать. Но мои мысли перебил яростный и быстрый топот в конце коридора с палубы. Из поворота появился Жан-Батист. Я, быстро среагировав, спрятала перчатку за спиной.

– Мадемуазель Де Коло, что вы делаете здесь?!

– Я собиралась навестить свою сестру, мы так давно не виделись, а сегодня днем даже не успели нормально поговорить.

– Мне, казалось, что мадам Де Коло должна была вас наказать… не следует ли вам наконец угомониться и последовать в свои покои, перестав тревожить отдых людей?

Я оказалась в ярости, от того, что он смеет угрожать мне тетушкой и велит уйти!

Из другого конца вышла фигура, оказавшись за мой спиной. Мужчина приковал все внимание Жан-Батиста. Раздался не менее приказной тон Кристиана, с нотками сладости – хитрости, голосом, который часто применяю именно я, чтобы манипулировать людьми.

– Месье Депардье, не считаете ли вы, этот тон с дамой не уместным?

Жан-Батист вскинул брови, подался, чтобы ответить, но Кристиан перебил:

– С каких пор вам так сильно не угодны встречи двух расставшихся сестер? Неужели Барбара чем-то больна?

– Она… здорова. – пробурчал в ответ Жан-Батист.

– Тогда же в чем секрет, месье?

– Барбара не хочет ее видеть… Она… – он грозно глянул на меня с отвращением. – Почему я вообще отчитываюсь перед вами?!

Жан-Батист развернулся, зашел в комнату к Барбаре и сильно хлопнул дверью, что мне казалось, по стене прошлись трещины.

Я развернулась к ухмыляющемуся детективу:

– Не думайте, что я бы не смогла ответить этому напыщенному ублю…

Мужчина перебил меня:

– Не стоит срываться на грубости.

Протянул мне руку.

– Я способна дойти через коридор к следующей двери сама.

С его губ сорвался смешок.

– Я прекрасно это понимаю, я тяну руку, для того чтобы вы отдали мне перчатку, которую весь разговор прятали за спиной.

Я думала, что поставила Кристиана в неловкое положение, думала, что заставлю его смутиться и сотру его надменную улыбку, но он… он обвел меня вокруг пальца. Кристиан видел все, и это ужасает, неужели он заметил и синяки Барбары?!

Я поняла, что дальше ее скрывать не получится.

– Зачем она вам?

– Если Жан-Батист не хочет видеть вас вместе с сестрой, то я сам верну принадлежащую ей вещь.

Я развернулась с пустыми руками.

– Не стоит себя утруждать, Кристиан.

Он разглядывал мои пустые ладони.

– Хорошо, думайте, что сегодня вы одержали победу.

«Конечно, и я не думаю, оно так и есть! И победа всегда за мной», – хотелось расхохотаться, но я продолжала держать лицо, ответив ему:

– Не понимаю, о чем вы говорите.

Кристиан развернулся и ушел к себе в комнату.

Я тоже последовала к себе, закрыла дверь на ключ, устало упала на кровать, но заснуть так и не смогла. Я размышляла о Барбаре. Как она могла сказать ему, что не хочет меня видеть, конечно, это ложь. Этот упырь избивает ее? Я достала из потаенного кармана платья кожаную перчатку. Почему она не хочет рассказать мне все? Боится мужа? Контролирует ее, и злится, что я пытаюсь с ней заговорить. Приехав на корабль, она уже носила скрывающие перчатки, вела себя робко и слушалась мужа. За что он оставляет ей такие синяки?

Мысли осторожно перешли к Кристиану. Я абсолютно всегда чувствовала его присутствие. Поднялась с кровати, раскрыла шкаф, проверяя, не спрятался ли случаем там детектив. «Как много он знает и зачем здесь? Просто, чтоб жениться на мне? И разве хочет ли он этого? Кристиан – хитрый лис, держит ухо востро, причем очень наблюдателен», глядя на перчатку думала я.

А Лилиан Депардье, просто сбежала от меня, неужели знает про Барбару? С этим предстоит разобраться.

Раздалось царапание ногтя о дверь. Я открыла замок, выглядывая, кто решил навестить меня поздней ночью. Вдруг Жан-Батист? Пришлось опустить взгляд ниже, это была Беатрис.

– Что ты здесь делаешь?! Почему не спишь?

– Я могу войти?

– Конечно, заходи.

Она прошлась к окну, заглядывая в окно.

– Я кое-что узнала.

– И что же?

– Как зовут вашу служанку?

– Ты про Гвеневер?

– Да! Она общалась с Лилиан.

– С мадам Депардье?

– Верно, но она же ваша служанка, тогда зачем ей что-то обсуждать с моей хозяйкой, с главой другой семьи?

– Да, это действительно интересно… Можешь рассказать подробности?

– Хм… ну, во-первых, это было примерно два часа назад, во-вторых, из того, что я увидела, Гвеневер подошла к Лилиан первой. А ты сама узнала что-нибудь?

«Да, вот только что: Гвеневер общалась с мадам Депардье», – но вслух я, конечно же, сказала другое:

– Нет, похоже ты побеждаешь в нашей игре, придется догнать тебя! – грустно сообщила я.

– Не догонишь! Я узнаю еще что-то, и тогда победа точно будет за мной.

– Ну посмотрим, посмотрим.

И на цыпочках, она выбежала из моей комнаты.

Завтра состоится маскарадный бал. Я все-таки легла в попытке уснуть, сон был слабый, но хотя бы не будет синяков под глазами, иначе, Виолетта бы нашла еще одну причину обругать меня.

Я бежала по палубе. Корабль раскачивался из стороны в сторону. Я споткнулась о свое платье, разбила себе лоб. Позади раздавался визг девушки и я повернула голову, вглядываясь в образ. Это была Аннет. Об плот ударилась такая большая волна, что брызги полетели на несколько метров ввысь. А сама мощная волна забрала мою подругу. Крика больше не было, а над кораблем возникла туча.

Глаза распахнулись, я испуганно вскочила. Подошла к окну – рассвет. Корабль еще спит, а меня одну продолжают мучить кошмары. Сначала трагедия моей семьи, теперь вообще какая-то глупость! После такого я никогда не засыпала. Открыла свою дверь, пошла на палубу. Пасмурно, но спокойно. Холодный ветерок, без палящего солнца, я совсем одна, казалось бы. Но позади раздались тихие шаги, я разглядывала убаюкивающее море.

– Я знаю, что это вы.

Я чувствовала свежесть, когда Кристиан рядом. Четко ощущала мох с лавандой, которые рассказывали мне о свободе, но среди этого сверкала грубость, в виде кориандра. И ошибиться я не могла, когда он нагнулся к моей шее. Его дыхание обожгло кожу.

– Почему же вы не спите?

– Какое вам дело? Я же могу задать этот же вопрос в ваш адрес.

– Не можете.

– Это еще почему?

– Потому что это вы в моей ловушке.

Он обвел своей крепкой рукой мою талию. Я вывернулась, но он поймал меня за пальцы. Такое мимолетное движение, но оно так ярко чувствовалось, когда наши взгляды сцепились, а кончики пальцев грелись от касаний друг друга.

– Я никогда не попаду ни в чью ловушку. Вы правда думаете, что единственный здесь, кто наблюдает за всеми и остается незамеченным? Нет! Думаете, что я сразу вас не поймала, когда выходила на палубу?

Теперь я сделала несколько шагов вперед, крепко сжав его ладонь, будто хотела сделать больно, чтоб он навсегда запомнил, какого это – встречаться со мной. Дистанции между нами не было. Я приподнялась на носочки, к его уху, зацепляя губами щетину, прошептала:

– Это вы в моей ловушке.

Развернулась, теперь моя очередь уйти, не попрощавшись.

Мы все встретились снова за завтраком. Я аккуратно попивала кофе с молоком, медленно откусывая бутерброд. Задумалась о Виолетте, похоже ей действительно надоели мои выходки. Я не встречалась с ней глазами, избегая. Мне не сильно хотелось общаться с ней после вчерашнего, хоть я бы не сказала, что та ситуация была полностью случайной, но это стечения обстоятельств.

Из-за стола первым встал Жан-Батист. И тогда уж за ним поднялась Барбара, в других перчатках. Я хотела бы пойти за ней, но это опасно, надо выбрать другой момент.

Тогда я пошла к Лилиан.

– Мадам Депардье, доброе утро!

– Здравствуй, Элизабет.

– У нас вчера не особо вышло поболтать.

– Если ты о моем настроении…

– Я же вижу, что у вас, что-то случилось.

Она изогнула бровь от моих слов, но ей стало интересно, будто она скрывала что-то другое, скрывала переживания, какими можно поделиться, будто Барбара здесь ни при чем.

– Поделитесь со мной, вам станет легче, и может, наконец, вы сможете насладиться отдыхом. Вместе с мужем.

Ее лицо смягчилось:

– Элизабет, я не готова говорить об этом здесь. – она указала на разгуливающуюся толпу.

– Тогда идемте в мою комнату?

– Ты постоянно выискиваешь информацию, и к чему это приведет?

– К ответу.

– А ты готова к нему?

– Кажется, мы отвлеклись от темы. – остановила её от лишних вопросов я.

– Скорее всего, ты права, может быть стоит лишь выговориться.

С этими словами она побрела за мной. Я краем глаза заметила Аннет и Кристиана, которые яростно о чем-то болтали улыбаясь. Мы зашли ко мне в комнату.

– Почему же, мадам Депардье, вам так неспокойно на корабле.

Сначала Лилиан не решалась, но затем вдохнула побольше воздуха и прояснила:

Я была молода. Это произошло, когда у меня только закрутился роман с Моррисом.

Но она тут же опомнилась, когда поняла, насколько сокровенную тайну решила изложить мне:

– Элизабет… ох…

Она посмотрела в сторону двери.

– Не сбегайте, мадам Депардье. Вам нужно выговориться, иначе все будет только хуже.

Для этого случая, я заранее запаслась бутылкой вина. Налила бокал Лилиан, она, приняв, прижала его край к губам, жадно выпивая до дна.

– Только, Элизабет… Если об этом разговоре узнает кто-то еще, помимо тебя… я убью тебя.

– Несомненно! Я ни за что не посмею так поступить. Я вся во внимании.

Рассказ продолжился:

Дело в том, что, когда я встретила Морриса и подарила ему Жан-Батиста, ему – месье Депардье, величественному мужчине, который взглянул на меня, счел нужной, и не менее красивой. В моей голове был только он. На свет появился наш мальчик – Жан-Батист. Только в это же время я была замужем за обедневшим дворянином. И у нас был пятилетний сыночек, его звали Амеди. Но оба мужа не подозревали, что помимо них есть кто-то еще.

Я перебила ее, выпучив глаза:

– Но как вам удалось?!

Конечно, меня волновало еще множество вопросов, но не смогла удержать я этот.

Лилиан опустила глаза в пол. Ее щеки побагровели.

– Пожалуйста, продолжайте.

Я стала уговаривать Морриса переехать от сюда, как можно дальше, ему все не хотелось, он любил оставаться дома, чтобы все было на своих местах, чтобы была родина. Но он любил и меня. Последним аргументом стал Жан-Батист, что ему будет расти лучше в другом доме, в другом городе. И он согласился. Мы стали готовиться к переезду. И на выходных я пошла с Амеди к морю. Тогда были сильные волны, с которыми даже мне будет сложно справиться. И я сказала ему: «Дорогой мой, сможешь ради меня проплыть через эти волны, как можно дальше?». Конечно, он согласился. Согласился ради меня. Ох, мой Амеди. Волны схлестнулись с ним. Голова маленького мальчика исчезла, пропали светленькие волосики. Но через мгновенье появились, уже дальше, он проплыл волны, которые еще бы могли вытолкнуть его на берег. А остался в тех, которые утащат дальше, за горизонт. Он яростно хлебал воду, только личико осталась сверху, то пропадая под водой, то снова появляясь. А затем и вовсе перестало виднеться. Он утонул, и его тельце теперь где-то под водой. Я убежала к своему мужу. Закатила скандал, что он не уследил за сыном, что Амеди убежал в море. И я бросила мужа, он умолял этого не делать. Встал передо мной на коленях, но я не развернулась к нему, ушла к Моррису и мы уехали. И я больше никогда не встречалась с ним. Мне донесли информацию, что он повесился. И как бы я хотела позабыть об этой жизни, знать и помнить только о Моррисе, я не могу. Каждый день я слышу его зов, зов Амеди. Я слышу, как он бултыхается в воде, хватаясь за жизнь, которую я у него и отобрала. Подарила и забрала. Амеди был ошибкой, которую я никогда не смогу забыть. Это бремя я несу по сей день, и сбросить его никак не получится…

Теперь я смотрела на Лилиан совершенно по-другому. Наверное, как на убийцу ребенка. Но сейчас я осознавала, что на мне лежит судьба, судьба семьи Депардье, которую я могу разрушить одним разговором. Теперь я знала всю историю семьи Депардье. Что Моррис был богат и знаменит, а Лилиан заворожила его, бросила своего мужа, ради денег, убила всю свою родню – и мужа, и сына. Вот, что, оказывается, начать жизнь с чистого листа, только чернильное пятно, отпечаталось на все последующие белые листы. И стереть его никак. Это ее наказание – страдать и помнить каждый день. Но она стала мадам Депардье, и теперь как будто главнее самого Морриса, который являлся раньше великим, теперь – пешка Лилиан.

– У меня нет слов.

– Что же я наделала…? Ты споила меня этим алкоголем! На трезвую голову я бы ни за что не решилась…

– Этот вопрос стоило задать еще тогда.

В панике, она стала вырывать себе волосы.

– Боже! Мадам Депардье…

Я попыталась унять ее, но она шарахалась от меня при любой моей попытке.

– Не трогай меня…!

В комнату ворвался Моррис. Лилиан упала ему в руки.

– Моррис, дорогой мой!

Он крикнул на меня:

– Что ты натворила?!

Позади него оказалась Виолетта, растолкавши всех, она налетела на меня, но не стала срываться на людях. Моррис увел свою супругу, а дверь захлопнулась, я осталась наедине с тетушкой.

– Элизабет… Ты совсем из ума выжила?! Что ты устраиваешь?! Устраиваешь с влиятельной семьей Депардье, до какого ты состояния довела Лилиан! Устраиваешь это на мой праздник с Патриком! Позор! Сознавайся, что ты с ней сделала?!

– Я всего лишь с ней разговаривала! Я не поняла, почему у нее оказалась такая реакция.

– О чем ты разговаривала с Лилиан? – спросила она уже спокойнее.

– О том, что… она может чувствовать себя комфортно в компании семьи Де Коло.

Виолетта прищурилась, глядя в мои изумрудные глаза.

– Ладно, Элизабет. Домучаешь меня скоро…

И покинула комнату.

Я стала переваривать получившуюся информацию дальше. Мадам Депардье жестока, она – убийца. И как долго она сможет продержаться так гордо, управляя влиятельной семьей? И чем же закончится ее история? Не сойдет ли с ума, или она уже…?

Осмелившись, я вернулась на палубу. Уже вечерело. Небо краснело, а значит пришло время всем надеть маски. Я вернулась к себе в комнату, параллельно думая про свой наряд: «Я брала прекрасное, красное бархатное пышное платье на корабль, специально для бала… Если не надену его, Виолетта утопит меня, не разобравшись». Я открыла дверца шкафа, увидела красную ткань, достала ее, но сразу заметила, что с платьем что-то не то… разложила его на кровати. Оно было разорвано, блестящие прозрачные плащи оказались ошметками, полетевшими на пол.

– Что?!

Пышная длинная юбка висела на одном волоске, чтобы не оказаться шортами. Кто-то посмел пробраться ко мне в комнату и изуродовать бальный наряд! Больше всего злило и огорчало, что тетушка снова обвинит во всем меня! Что я нарочно испортила красное платье. Я вспомнила ее слова, как она сказала, что б я взяла с собой именно этот наряд, чтобы произвести впечатление на Кристиана.

Надо было спасать положение. Я яростно стала искать замену платью, ведь все уже скоро готовые будут ждать одну меня, я вспомнила про одно. Да! Разложила его на кровати. Оно было зеленое, с золотыми лентами и украшениями, что как раз подойдет к балу, пусть и не так произведет впечатление на гостей.

Я пришла последней. Все уже собрались в зале, ожидали меня одну. Я открыла большие двери, входя на широкую лестницу. Все взгляды устремились на меня.

 
Девушка, заворожившая всех.
Зеленое платье,
Блондинистая волна…
Изумрудные глаза,
Что сверкали под золотой маской.
Легкие движения, отдавались стуком каблуков.
Словно богиня этого места,
Она спустилась к нам.
Витал аромат вишни, сладкий, он манил меня…
Но уловить ее взор невозможно.
Хитрая лисица – махнет хвостом,
И испарится. Мне не поймать ее…
 

Я заметила, как Кристиан наблюдал за мной – отвернулась, увильнула. Виолетта кипела от злости, Барбара почти не обратила внимания, Аннет радостно глядела на меня. Я решила подойти к подруге.

– Привет, Элизабет!

– Здравствуй, Аннет.

– Выглядишь прекрасно…

– Думаю, что не все так считают.

– Почему же?

Я кивнула в сторону Виолетты.

– В таком случае, я ее не понимаю. Сегодня, ты изумительна.

– Между прочем, ты ничуть не меньше.

Я разглядывала ее утонченную и выразительную фигуру, в оранжевом платье и огненной маске, с торчащими перьями.

Виолетта вышла в центр, начала свою речь:

– Дорогие гости, и мои люди, сегодня мы все собрались, для того чтобы отметить этот знаменательный день – нашу с Патриком годовщину.

Он ей широко улыбнулся, и тоже вышел к ней, разворачиваясь к нам:

– Мы уже тридцать лет вместе. Это любовь, которую я хочу пожелать нашим потомкам, ведь она никогда не закончится!

Весь зал зааплодировал.

– Так давайте же отметим эту дату! – крикнул Патрик, и кивнул в конец бального зала.

Мы все обернулись, и увидели толстую бочку. Лир вставил краник и стал вбивать его молотком. Из бочки хлынула красная жидкость. Все взяли по бокалу.

Я же подошла к семье Депардье – к Лилиан и Моррису. Сделала реверанс.

– Мадам Депардье, я искренне прошу прощения. Мне безумно жаль, что после нашего разговора вам стало плохо.

Моррис улыбнулся мне, мысленно говоря, что я поступила правильно.

– Ты в этом не виновата, Элизабет.

– Сейчас вы чувствуете себя лучше?

– Да, спасибо, что поинтересовалась.

«Вот бы это слышала Виолетта! Где ее сейчас носит?» – гневно размышляла я.

Лилиан подала голос:

– Когда вернемся Париж, Моррис, у нас есть там незаконченные дела с двумя семействами.

– Помню, помню. Сделаем так, как ты скажешь.

«Она им просто управляет… удачно бросила мужа, разбогатела и обрела влияние, только из-за какого-то мужчины… и как ей только сошло это с рук?» – ухмыльнулась я, и покинула их, сделав еще раз реверанс.

И тут меня поймал именно тот, в чьи сети я залазить не собираюсь.

– Месье Мейсон!

– Напугал вас?

– Совсем нет, вы что-то хотели?

Он оказался за моей спиной, скрепил наши руки. Я смотрела вперед, и наблюдала, как Патрик и Виолетта кружатся в танце.

– Соизволите ли вы, потанцевать со мной?

– Ни за ч…

Но на меня грозно взглянула Виолетта. «Лишний раз дразнить ее лучше не надо, хотя бы в этот день», – подумала я.

– Ладно… Ладно!

Я вышла вперед, оказалась среди кружащихся фигур, вместе с Кристианом… Мое сердце билось, будто пойманный голубь, в испуге бессмысленно трепыхающейся в руках, но он выберется из клетки и взлетит!

Лир играл на струнных инструментах, ему во многом помогала Аннет.

Мы стали кружиться в танце. Он вел мастерски, что у меня даже не было возможности сделать неверный шаг. Каждый поворот, каждый взмах руки, каждое движение казалось предопределенным заранее. Я чувствовала мох и лаванду, от которой кружилась голова. Над нами весела огромная изящная люстра. Ее золото освещало весь пол, а свечи горели как никогда, на изгибах многоветвистого шедевра. Но я не собиралась подчиняться Кристиану. В моменте он развернул меня, и я чуть ли не упала мужчине на руки. Детектив придержал меня, а я скривила лицо:

– Не сегодня!

Я стала руководить танцем, направлять его, но делать вид, будто контроль у Кристиана.

– Чего вы так боитесь? Дать слабину передо мной?

Перед нами расступались все, но наш дуэт не обращал на это внимание, мы шли, и никого не замечали. Это было состязание, в котором каждый из нас хотел что-то доказать.

– Последнее, чего я боюсь – это вас.

– Прям так? Почему же сбегаете при виде меня?

– По-моему, все предельно логично – не хочу вас видеть.

– Поэтому вы сейчас танцуете со мной и смотрите прямо в глаза?

Наши лица были слишком близки, кончики носов почти касались друг друга. Я отвернулась, и теперь он почти уткнулся в мою шею.

– Так сложились обстоятельства!

– И складывались они так все время на корабле, разжигая, между нами огонь.

Я удивленно развернулась к нему. Его серебряная маска, подчеркивала глаза, элегантный костюм, одни наши руки сплелись, а вторая его легла мне на обнаженную спину, пробежались мурашки, от его теплых касаний. Но у меня осталась свободная рука, я попыталась ею толкнуть его в плечо, но тем самым попала в ловушку, полностью отдавшись.

– Говорили, что не попадете в мой капкан?

Я разозлилась еще сильнее, пришлось дожидаться, когда музыка утихнет, чтобы поскорее сбежать. И этот момент настал, я отпустила его, но он не отпустил мою руку, вновь задержав за пальцы.

– Разве это так страшно?

Но я не ответила ему, убегая, скрываясь в толпе, оставляя его в замешательстве. Многие уже ходили одурманенные, пошатывались. Патрик, изрядно напившись от легкой качки корабля, чуть ли не упал, но ухватился за стол.

Я подошла к Барбаре. Вот он подходящий момент, когда Жан-Батист общается где-то с родителями.

– Барбара…

– Элизабет…

Она испуганно развернулась ко мне, потянулась, почти сделала шаг вперед, но опомнилась и отшатнулась.

– Я знаю, что Жан-Батист соврал мне, ты не могла, так сказать.

– Как?

– Что не хочешь меня видеть.

– Лучше, что бы ты думала по-другому…

– Барбара, поведай мне все… пока есть время! Я спасу тебя, если это будет необходимо…

Из-за алкоголя, она лишь страшно улыбнулась. Ее не пришлось долго уговаривать, а глаза налились слезами.

Жан-Батист изначально был очень скупой. Виолетта с Патриком сделали это только ради своей выгоды, чтобы связать узами две влиятельные семьи – Де Коло и Депардье, тогда их авторитет, слава, влияние и богатство взлетят до небес. Но как мы все знаем среди всего этого лицемерия – счастья не найти. А я стала билетом, который привезет их к вечным деньгам. И пусть мои родители любят друг друга, и даже сейчас говорят про не заканчиваемую любовь, то при этом не дали мне на нее права. Мой муж – тот еще пьяница. Ты, Элизабет, действительно знала мой характер, мою волю. Но Жан-Батист раздавил это во мне. Он контролировал меня во всем. И когда возвращался домой чем-то недовольный – угодить ему было нельзя. Он срывался на мне.

Она оглядела свои руки, которые были спрятаны под перчатками. Я наблюдала, как ей было неловко говорить об этом. Ее руки постоянно метались, пытались ухватиться друг за друга. Она была одета в прикрытом платье, как будто оно даже была велико для нее. Похоже исхудала, а муж не удосужился даже купить новый наряд. Синяя темная ткань будто полнила ее. Непослушные локоны выпрыгивали из прически.

Он бил меня по рукам, а затем пришло известие, что семью Депардье пригласили на круиз «Маска». Он велел купить мне много пар перчаток до локтей, чтобы я скрывала свои синяки. Он не разрешал мне ни с кем общаться, даже со слугами, прогонял их, словно бросая кость, и они уходили. Для всех я стала серой мышью. Мне было очень одиноко, и известие о корабле вовсе не обрадовало меня, ведь он не даст мне с кем-то заговорить. А когда ты попыталась узнать больше, чем требуется и сдернула с меня перчатку, мой муж заметил это. Жан-Батист разозлился, отыгрался на мне, схватил меня за шею, швырнул в стену… я повалилась на пол, и никто не мог мне помочь.

В зал вернулся Жан-Батист. Я отскочила от Барбары, из-за возможных последствий, но теперь ее мужа отвлек Лир. Она воспользовалась этим шансом – сказала мне:

– Элизабет, то, что я тебе рассказала – опасно. Ты пообещала мне… я буду ждать.

Я смотрела ей в глаза. Хотелось действовать прямо сейчас, но нельзя, не время. Лишь кивнула и скрылась, чтобы не быть пойманной.

Веселье. Терпкие, горькие ароматы сплетались с догорающими свечами. Уже была поздняя ночь. Допивались третьи, а у кого-то и пятые бокалы. Ко мне подошла Виолетта:

– Элизабет…

– Тетушка, с праздником.

– Вот именно, с праздником! Почему ты такая непослушная?

Она изрядно опьянела.

– Я же просила надеть красное платье!

– Тетушка… оно…

– Почему ты поступаешь все время по-своему?!

– Послушай!

– Кричать еще вздумала?!

– Платье кто-то разорвал, я хотела его надеть, но кто-то решил насолить мне.

– Не ты ли сама его и порвала…?

Эти обвинения были обоснованными, но очень меня задели. Мне не верят, и я уже ничего не могу с этим поделать, даже когда пытаюсь донести правду. Я не захотела продолжать разговор, развернулась, ушла, не попрощавшись.

Встретила Лира.

– Ох, Элизабет.

– Здравствуй, Лир.

– Выглядишь расстроенной… от чего же? Праздник, стоит веселиться.

– Все против меня. Иногда мне перестает хотеться столько держать на себе.

Он положил свою ладонь мне на плечо. Жест поддержки, от которого мне стало теплее и легче.

– Ты очень сильная девушка, Элизабет. Не из тех, кто сдается. И таких встретить очень и очень сложно… Но одной действительно будет сложно. Для этого ищут своих единомышленников, возможно спутников по жизни.

После его слов я оглянула зал. Лир словно открыл мне глаза. Я смотрела на Кристиана, но затем перевела взгляд на Аннет.

– Спасибо, Лир, вы очень помогли мне.

И приподняв подолы платья, я побежала к Аннет навстречу. Она тоже увидела меня, широко улыбнулась, подняла ладонь, чтобы помахать. Движения оказались неловкими, слабыми. А затем и локоть опустился. Я замедлила шаг, не понимая такой реакции. Ее глаза прикрылись, лицо перестало быть радостным. Я остановилась.

– Аннет?

И она обмякла. Ноги подкосились, а руки не отреагировали, чтобы не разбиться. Ее тело с грохотом упало. Лир побежал к девушке. По залу прошелся шепот, но никто не придал большого значения – опьянела и заснула, прямо на ногах. Но Лир отшатнулся.

– Лир? – я подбежала к нему, протянув руку. – Что с ней?

– Она мертва.

Глава 5: Предзнаменуемый крик

Я хотела, что-то высказать, выкрикнуть, но легкие лишь только вытолкнули воздух. Пузыри направились кверху, а мое тело пропадало все дальше и глубже во тьме. Никто… никто не услышит меня.

Заметка:

К женщине обращаются «Мадам», если она замужем. Соответственно, если «Мадемуазель» – к не замужней.

 
Загадочные, одурманенные фигуры
Окружили тело.
Их лица прятала маска –
– она прятала у всех испуг и сострадание.
Но у одного она держала безразличие.
Этот кто-то здесь!
Он совсем рядом,
возможно, ты видишь его глаза.
Но понятно лишь одно –
Аннет больше нет.
И девушка в зеленом платье,
Посчитает что вина ее.
Что она промахнулась,
не узнала об этом…
 

– Она мертва.

Я отшатнулась, словно вместо слов у Лира изо рта вылетели пули. Я попыталась прикрыться руками, но они пронзили меня насквозь. Я не понимала… не понимала как так.

Все красивые и элегантные фигуры окружили тело, смотрели вниз, прямо на нее, словно на музейный экспонат. А я не могла, не осмелилась подойти. И пусть я раньше видела смерть своих родителей, мне только больнее, только больнее, что допустила еще одну смерть, смерть дорогого мне человека. Я не простила себе этого. Она распласталась по полу, в ее руке находились осколки бокала, алая жидкость разлилась возле ее лица.

Кристиан вырвался из толпы, присел к моей подруге. К нему тоже вышел Лир, прикрыл ей глаза. Хрустальные глаза больше не откроются.

Моя грудь тяжело вздымалась. Перед глазами вспыхнула картина моего сна:

Я бежала по палубе. Корабль раскачивался из стороны в сторону. Я споткнулась о свое платье, разбила себе лоб. Позади раздавался визг девушки и я повернула голову, вглядываясь в образ. Это была Аннет. Об плот ударилась такая большая волна, что брызги полетели на несколько метров ввысь. А сама мощная волна забрала мою подругу. Крика больше не было, а над кораблем возникла туча.

Из глаз пошли слезы. Они скатывались по моим щекам, спускались по шее, проскальзывали по груди. Было ужасно больно внутри. Я продолжала пятиться, не в силах выдержать это давление, давление стен корабля, огромной нависающей над нами люстры, двух семейств. Я уже бежала по лестнице чуть ли не оступаясь, двери за мной захлопнулись. Я бежала по коридору, наконец найдя свою дверь, забежала в свою комнату, упала на кровать.

Аннет отравили. И здесь только семья Де Коло, и семья Депардье, наши слуги, Кристиан и Аннет. Я не понимала почему… почему она? Кому она могла насолить? Самая чистая и искренняя молодая девушка. Она ведь ничего не натворила, не могла ничего сделать такого, чтобы потерять жизнь…

Раздался стук в дверь. Я ответила лишь рыданьями. Попыталась успокоить себя.

– Кто там?

– Это… Кристиан.

Я на мгновение задумалась, а затем твердо ответила:

– Войди.

И никому я бы так больше не ответила. Что это могло значить? Я боялась ответить…

– Элизабет…

Он подошел к моей кровати.

Раннее я видел сильную духом девушку. Она бы ни за что не посмела показать мне свою слабость, а тем более слезы. Сейчас же я видел сломленную Элизабет. Она впустила меня, впервые открыла для меня двери. Наверняка чего-то ожидает. Но я не знал, что делать в этом случае. Элизабет наконец-то не отторгла, не оттолкнула меня, а приблизила. Мне казалось, что она видит во мне угрозу, опасность. Она все время отгоняла меня, но во мне из-за этого разгорались чувства. Я играл в эту игру, но затем стал терять надежду, ведь она не хотела… А в тот миг, я в ее комнате, и совсем растерян.

– Ну, Кристиан, зачем ты пришел?

Я остановила этот поток слез, хотя бы потому что здесь он.

– Поддержать вас, прекрасная Элизабет.

Я поднялась с кровати. Взглянула в окно. Черное небо. Это нескончаемая ночь.

– Я не понимаю, что ощущаю…

– Обиду? Злость…?

– Нет, когда вы рядом, я чувствую… не понимаю.

– Возможно вы ощущаете то же самое, что и я…?

– А что вы чувствуете?

Он обхватил мои руки. Наши ладони скрепились. Я закрыла глаза, погружаясь полностью в его прикосновения. Взбудораженность, словно в озеро кто-то кинул камень, и от удара по воде прошлись круги.

– Трепет… – хрипловато произнес Кристиан.

Я испуганно открыла глаза, ведь он четко попал.

Мужчина расцепил наши ладони. Он легко дотронулся до моего лица, обхватив его, повернул к себе, несильно давя, но я не могла отвернуться и смотрела только ему в глаза. Своими большими пальцами Кристиан прикрыл оба моих глаза.

Мне не нравилось, что я не могу ничего сделать, что у руля корабля не я. Что не могу пошевелить головой, что сейчас главнее он. Тогда он снова злорадно произнес:

– Влияние, силу. Общую силу нас обоих.

Я почувствовала его ухмылку, он добавил:

– Только не открывай глаза.

Я поморщилась, ведь меня это не совсем устраивала. И я попросила:

– Проясни про эти ощущения.

– Что мы с тобой оба сильны, не дадим друг другу сделать шаг вперед, если не будем первыми. Но если объединиться… нас ждет влияние.

– Допустим.

– И последнее… что ты чувствуешь?

Прошло пару секунд.

– Но ничего не поменялось.

Он будто наконец решился:

– А сейчас?

Моя нижняя приоткрытая губа оказалась захвачена им. Это резкое непредсказуемое движение, я не смогла что-либо предпринять. Одна его рука аккуратно взяла мой подбородок, а вторая осталась лежать на щеке. Я почти не двигалась, не открываясь, ни уходя от него. Он провел линию своим носом, зацепляя кончиком мой, и идя дальше дорогой по шее и ниже. А затем отстранился.

– Желание, влечение?

Я только сейчас осознала, что он говорит про последнее чувство, про чувство, которое он ощущает рядом со мной. Я либо отвергну его, либо приму. Но разве смогу ли я сказать свой вердикт? Он долго ждал моего ответа.

– Кристиан… я не могу сейчас… не при таких обстоятельствах.

Он кивнул, понимая мою ситуацию.

– Я, надеюсь, тебе стало легче.

Я задумалась об этом. Я словно не узнавала сама себя. Как я могла себя так повести? Нет, я не хочу выходить замуж, тогда я буду в неволе. Или с Кристианом все будет по-другому?

– Убирайтесь.

Он вскинул брови.

– Уходите, Кристиан. Быстрей.

Теперь я говорила это равнодушно. И он ушел, раскрыв дверь, убежал, даже не захлопнув ее. Я сама подошла к ней, повисла на ручке, усаживаясь на пол. Облокотившись спиной о дверь, я закрыла ее.

Ночь тянулась бесконечно, не заканчиваясь. Казалось, что вот-вот за окном окажутся первые лучи, но проплывала очередная туча. Море было спокойное, пока. Минуты стали часами. И я не знала, чего ожидать. Ведь ничего уже не исправить. У меня столько связей на корабле, но я не узнала, что Аннет собираются убить. Отравили последний лучик света на этом корабле, без шансов на воскрешение. Поэтому солнце больше не взойдет. Может и хотелось провалиться в сон, но я так и сидела у двери, глядя в стену, размышляя.

Я вспомнила про Гвеневер, которая почему-то общалась с Лилиан: «Зачем? Мне придется с ней поговорить. И между прочим, она передо мной в долгу…».

Вдруг рядом с моей дверью раздались легкие шажки. Ручка дернулась и я отскочила, поднялась. В комнату зашла Беатрис.

– Что ты здесь забыла?

В моменте я поняла, что редко замечала ее на балу. А это значит, что она где-то скрывалась, а я даже не обратила на это внимание.

– Я думала мы подруги…

– Беатрис, о чем ты?

– В тот момент, пока ты разговаривала с Лиром, я сидела под столом неподалеку.

– Подслушивала?!

– Он говорил с тобой о друзьях… и после этого ты побежала к Аннет! А не стала искать меня…

– Аннет тоже моя подруга… была.

В груди кольнуло, когда я добавила последнее слово.

– Кажется, я никогда не смогу обрести настоящую подругу. Ты просто использовала меня, Элизабет.

– Как ты могла подумать обо мне такое? Ответ же ясен – с Аннет я знакома больше. Но теперь ее нет, а тебе кажется совсем все равно!

– Не хочу с тобой больше ни о чем говорить…

– Так проваливай, глупая девчонка!

И она быстро убралась из моей комнаты. «Необходимо пообщаться с Гвеневер, и что-то от нее узнать».

Я долго общался с Лиром после встречи с Элизабет. Наше общение с ней каждый раз оставляет множество вопросов после себя. На корабле свершилось преступление. А значит пришло время моей роли. Я встретил Лира – человека, с которым приятно поговорить, он сможет поддержать любую тему разговора, подсказать где-то.

– Здравствуйте, Лир.

– Недавно виделись, Кристиан.

Мы прошлись с ним по палубе. Через мою рубашку продувал ветер, ткань переворачивалась обнажая. Мои локоны теребились из стороны в сторону, преображая прическу. Я крутил на рукаве пуговку.

– Маскарад, танцы – идеальное место для отравления. – проговорил я, понимая, что могу обсудить это только с Лиром.

– Пока лица прячутся под масками, когда кружится голова, кто-то из нас умудрился подсыпать что-то в бокал Аннет.

– Совершенно, верно. Но что ему это дало? Неужели Аннет знала какую-то информацию, которая могла кому-то очень что-то испортить…? Вы общались с ней на балу, может она что-то рассказывала вам?

– Совсем нет, она была такой же жизнерадостной, как и всегда…

– Вот именно, то же самое я видел, когда разговаривал с ней вот… здесь. – указал на место рядом с нами возле бортика корабля.

– Тогда, что это может значить?

– Очень много всего, и непонятно закончится ли это на этом.

– А вы как считаете, Кристиан?

– Будет что-то еще.

– Хм… – задумался мой собеседник.

– Лир, передай всем, чтобы старались не выходить из комнат. Я проведу проверку.

– Без проблем Кристиан.

– Спасибо.

«Интересная получилась родня. Две влиятельные семьи Депардье и Де Коло. И ведь кто-то из них решил избавиться от девушки, которая когда-то спасла Виолетту. А может вся проблема в деньгах?».

Я заходил из комнаты в комнату, напоследок оставляя покои Элизабет. Но ничего, абсолютно ничего не получалось найти. У меня зоркий глаз, но от яда скорее всего уже давно избавились. Открылась заветная дверь. Оттуда вышла Элизабет:

– Гвеневер!

Из дальней комнаты выбежала служанка.

– Что угодно, мадемуазель Де Коло?

– Нужна мазь от ожога, раздобудь.

Я зашел в комнату к Аннет. Еще сегодня на этой кровати лежала она, но не вернется. Каюта останется безжизненной. Пытался отыскать какие-то письма. Но она ничего ни с кем не имела. Ни единого конфликта. Но жизнь у нее отобрали.

Мадам Депардье совсем не понравилась идея.

– Я не хочу, чтобы кто-то рылся у меня в вещах!

Моррис лишь поддакивал ей.

– Это необходимо для расследования. Иначе к вам могут появиться лишние подозрения.

– Что вы собираетесь найти? Яд?! Убийца уже давно выкинул его в море. Тогда зачем этот сумбур?

– У вас может быть другая информация.

– Мы не можем вам ее предоставить. – произнес Моррис.

– Почему же? Она связана с Аннет?

– Какой же вы назойливый! Ладно! Проходите, но мы предоставим не все.

Я все проверил, добравшись до неких бумаг. Но Депардье лишь показали, что там нет ничего связанного с Аннет и вновь спрятали документы. «Если мне и понадобятся бумаги, а они понадобятся, я в любом случае достану их, возможно, и без разрешения, для составления полной картины».

Следующей комнатой была Виолетты и Патрика. Месье Де Коло попросил меня не шуметь, ведь после случившегося Виолетта сразу заснула.

Дальше я отправился к Элизабет.

Гвеневер принесла мне мазь, но я затянула ее к себе в комнату.

– Ты же помнишь, о нашем договоре? – я присела на кровать, обмазав свои пальцы средством, начала разговор.

– Вы придумали, то, что хотите?

– Да, Гвеневер, ты должна будешь все мне рассказать, и рассказывать после, все, о чем с кем-то болтала.

– Но что я могу вам рассказать сейчас?

– Например о вашем диалоге с мадам Депардье?

Ее глаза забегали по комнате.

– Она…

Но Гвеневер не стала продолжать, будто придумывая ложь.

– Если соврешь мне… ты знаешь, чем это обернется… И ведь я узнаю.

– Не надо! Прошу, я обо всем расскажу. Она расспрашивала меня о вашем наряде на бал.

– Зачем ей нужна была эта информация?

– Я не знаю… поэтому любезно рассказала про ваше дорогое красное платье.

– Все?

– Да.

И в этот же момент в комнату зашел Кристиан. Гвеневер поспешно убралась. Я отошла от него, ноги коснулись кровати. И я аккуратно присела на нее. Держала ровной осанку, положив руки на белоснежное платье. Кристиан рассматривал меня, проводя взглядом снизу к вверху – моему лицу. Маска валялась на полу. Месье Мейсон сложил ладони в кулак.

– Мне надо обыскать вашу комнату.

Я кивнула, наблюдая за его ловкими движениями. Он изредка бросал на меня взгляд, но, когда наши глаза встречались, он спешил отвести, разорвать это мгновенье.

– Теперь вы боитесь меня?

Кристиан хмыкнул:

– Сначала прогоняете меня, теперь пытаетесь завязать диалог?

– Аннет мертва. То, что она будет со мной на корабле – это была единственная положительная новость. Но теперь и этого нет. Как мне быть?

Он задумался.

– Когда-то у меня тоже был близкий друг. И мы были неразлучны. Его звали Маркеллин. Он пытался от меня что-то скрыть, но с рождения я замечаю такие детали. Искал, копал глубже. И однажды нашел его мертвым. Его беспощадно ударили ножом в живот пять раз. Я начал свое расследование. Оказалось, что Маркеллин был очень азартным, залез в крупные долги, но при этом пытался держать лицо при мне. С ним расправились киллеры, которых и наняли эти владельцы казино. Это поспособствовало моему направлению. Я нашел свое призвание, и теперь детектив, готовый помочь вам найти убийцу на этом корабле.

– Мне очень жаль…

– Не стоит. Это делает нас похожими, тем более это привело меня сюда.

– Мне так неспокойно, Кристиан… я не знаю, смогу ли заснуть. Беспощадный убийца бродит где-то за дверью.

Он присел ко мне на кровать. Я же откинулась на подушки, чувствовала его метавшийся взгляд по моему телу. Хотелось заглянуть к нему в голову, узнать, о чем он сейчас размышляет. Но я не понимала себя, свои действия. Чего мне хотелось? Тогда вновь действовать начал он. Его легкие касания, когда он едва касался своими пальцами моей кисти, проводил по ней, снова отстраняясь. Я поднялась, положила ладонь ему на ключицы, скрывающиеся за ночной рубашкой. Коснулась губами его скулы. Продержав, казалось, долго. А затем прошептала на ухо:

– Я верю в вас, Кристиан.

– Мне приятно это знать, Элизабет.

– Идите и сделайте свое дело.

Кристиан послушно поднялся. Я провела его взглядом. У двери он остановился, развернулся:

– Спокойной ночи, Элизабет.

По моему лбу скатывалась струя крови. Я попыталась подняться, но корабль вновь качнуло, я повалилась, перевернувшись за бортик. Держалась за него руками, крепко, ведь если отпущу – меня захватит беспощадное море. Страшно. Ведь одна большая волна, то меня ждет учесть Аннет. Истошный крик.

Кто-то кричал сверху. За окном я увидела долгожданное солнце. Но оно не обрадовала меня из-за чьих-то мучений. Крик был больной, истошный и… женский.

Глава 6: Допрос

Сколько могло это продолжаться? Счастливого конца у всех не будет… Без шанса вынырнуть.

Заметка:

В данном романе два главных героя: Кристиан и Элизабет, между которыми может часто меняться лицо описания.

Я терла глаза, не осознавая до конца… сплю ли я? Провела пальцем по лбу, проверяя, есть ли кровь. Или это происходит со мной наяву? Поднялась с кровати, побрела по коридору, к двери, ведущей на палубу. Все это время истерики и крики били по перепонкам, будто стены этого коридора сужались, и вот мне уже пришлось нагибаться, а теперь совсем ползти. Я выбралась на палубу. Корабль качало сильнее, чем в прошлые дни. Круиз «Маска» – несчастный корабль, который заставил страдать меня еще больше. Я посмотрела на небо, и оно горевало вместе со мной. Солнце не было таким же ярким. И как будто это кричала я, кричала в небеса, истошно, страшно, расправив руки, словно крылья, хотелось полететь туда – наверх и обрести покой. Но крик все же не мой. А вопли раздавались из комнаты Виолетты. Мои ноги словно были связаны, а между дверью в ее коридор был барьер. Было страшно зайти, страшно узнать, что меня там ждет. Дул сильный и холодный ветер, бив мое белое платье. Возле меня пробегали фигуры, которые будто испугались того, что уже увидели там, я не обращала на них внимания, в голову словно вонзились тысячи иголок, криком моей тетушки.

– Помогите!!! ПО-МО-ГИ-ТЕ! Кто-нибудь…

И наконец я оказалась перед ее комнатой. Увидела ужасную картину из приоткрывшейся двери.

В голове мгновенно вспыхнули страшные детские воспоминания, мучащие меня многими ночами:

Быстро выглянула за дверь. По полу расстилались отпечатки сапог. Следы грязи прокладывались до самой лестницы и вверх по ней. Маленькая я остолбенела, не решалась что-либо предпринять. Послышался звон разбитого стекла. Тогда я уже не могла оставаться на месте, распахнула дверь, вбегая в зал, к лестнице. В центре оказалась служанка, уронившая тарелки. Фарфоровые осколки разлетелись по всей комнате. Я смотрела на нее недоуменно, в поиске ответов. Сверху грохот. Крик из комнаты родителей. Все происходило слишком быстро. Я поспешила к ним, перепрыгивая через ступеньки.

– Элизабет! – в след крикнула мне пожилая работница.

Дверь была распахнута. Я увидела высокого мужчину, одетого в лохмотья. Капюшон, скрывающий его лицо. Эта сцена была не для моих детских глаз. Чтобы отец не остановил его, загадочная фигура вонзила свой кинжал в него. Белые простыни окрасились в страшный убийственный цвет.

Только теперь немного было иначе. Белые простыни были выстираны в этом триггерном цвете, будто вместо воды с мылом, они упали в тазик с кровью. Белье тетушки было также испачкано, на ткани виднелись бордовые следы, наверное, Виолетта вытирала об нее свои руки, а может она это делала пока, спала, не осознавая. Ее лицо выражало нескончаемую боль, руки дрожали.

Но вот я перевела с нее взгляд, с ужасно напуганной женщины, которая испытывала всевозможную боль за своего любимого, так и не потеряв надежду, что вот он сейчас встанет и успокоит ее. Я увидела Патрика. Его рука беспомощна свисала с кровати. Может и хотелось увидеть, как его грудь тяжело вздымалась, но этого не произошло.

В комнату, слегка задев меня, ворвался Лир, а за ним и Кристиан. У меня забрали дядю, такого веселого мужчину, который вместе с Виолеттой, приютили меня, подарив хоть какую-то, но заботу. К стенам комнаты за ночь уже успела прилипнуть эта атмосфера, этот запах смерти. Такой грубый и резкий, сразу ударялся в нос.

Лир подошел к своему другу, уже покинувшему этот мир. Он опустился к нему на колени, перед кроватью. Виолетта кричала что-то, махала руками, рыдала заикаясь. Это была истерика, от того, что ничего нельзя поделать, от того, что никто ничего не делал. Она смотрела на Кристиана, переводила взгляд на мужа, но нет… Придется смириться.

У меня закружилась голова, за одну ночь… за одну ночь произошло два убийства. Мне казалось, что я рухну прямо здесь, во мне совсем не было сил. А вот Кристиан, держался стойко, даже сейчас, он четко изучал все детали. И даже, что-то подобрал с пола, но этот момент заметила только я.

Лир поднялся:

– Виолетта, нам нужно покинуть комнату.

– Я… я не могу! Там мой Патрик.

Я собрала свою волю в кулак. Подошла к Лиру, и любезно помогла, взяв Виолетту за руки.

– Тетушка, пойдем за мной. Тебе нужно успокоиться.

– Почему?!

Этот вопрос она задавала не мне, в ее голосе была неопределенность, как будто потеря смысла. Виолетта уткнулась мне в плечо, крепко обняла, продолжая рыдать. Я увела ее из этого места на кухню, усадила на стул.

– Что же творится, Элизабет…? Что же творится…

Она качалась вперед, назад.

– Мы разберемся с этим. Обязательно.

Я заваривала чай, в то время, она продолжала без остановки говорить:

– У нас должен был быть прекрасный юбилей… Но кто-то… посмел все испортить…

– Тетушка, я не думаю, что сейчас стоит это обсуждать. Это может привезти… м-м-м…

– Ты права, дорогая.

Я поднесла к ней фарфоровую чашечку, села напротив. Положила свою ладонь, на ее дрожащую кисть.

– Лучше расскажи мне о Кристиане…

– Кристиане? Ты наконец заинтересовалась в нем?

– Я имела в виду, как вы познакомились.

– Ох, встретились на одном мероприятии. Он заинтересовал меня, как только я услыхала, что оказывается он детектив.

– Почему же?

– Я сразу подумала о тебе. Может именно месье Мейсон сможет заставить биться твое сердце? Ведь детективы смышленые и хитрые, под стать тебе. У нас с Патриком…

Она прервалась, но потом превозмогла себя:

– У нас с Патриком сразу зародилось идея. Мы придумали игру, что когда приплывем в Ирландию, то в общем доме соберемся за столом и будем расследовать вымышленное убийство, в попытке сблизить тебя и Кристиана…

Я отшатнулась от мысли, что эта игра оказалась наяву. И Виолетта прочитала мои мысли:

– О… о нет!

– Спокойно, тетушка. Месье Мейсон узнает кто убийца, и он поплатится

Я наблюдала за ее реакцией, за каждым нервом, который дергался без остановки. Чашка с горячим напитком дрожала в ее руках, чай то и дело проливался на белую скатерть. А затем она и вовсе уронила ее. Фарфор покатился по столу. Я подскочила, ведь кипяток стал стекать на пол. Виолетта прижала ладони ко рту.

– Что такое?

– Я… я…

Я испуганно наблюдала за тем, как она чуть ли не задыхалась от своих мыслей, настигших ее голову.

– Я спала ночью с трупом своего мужа. О, Боже!

– И ничего не слышала?

– Совсем ничего…

На кухню ворвалась Барбара. Она потеряла отца. И я оставила их наедине. На выходе встретила Жан-Батиста:

– Очень неожиданная встреча, месье.

– И очень приятная, мадемуазель.

– Вы во всем замешаны, да? Кто-то из вашей семьи.

– Прежде чем делать такие грозные заявления, стоит трижды подумать, перед тем как позорить семью Де Коло и осквернять мертвого дядюшку.

«Смешно слышать это из уст сына мадам Депардье, которая убила своего первого сына. Из уст Жан-Батиста, который избивает мою кузину», – ухмыльнулась я.

Хотелось раскрыть все карты, но я не позволила себе этого. Иначе они убьют всех нас. Всю семью Де Коло.

В центр палубы вышел Кристиан, с объявлением:

– Прямо сейчас будет проведен допрос. Я жду каждого по очереди в своей каюте. Просьба не разбегаться, оставаясь в одном помещении, например кухня. Для начала мне бы хотелось поговорить с Виолеттой.

Виолетта благосклонно пошла за месье Мейсоном. Они скрылись в коридоре. А Лир направил нас на кухню. Я обогнала Морриса и села рядом с Лилиан.

– Здравствуйте, мадам Депардье.

– Мои соболезнования, Элизабет. Вся эта ситуация безумна трагична, и я бы не хотела ее обсуждать, ведь мне тоже больно, и неприятно.

Перед глазами вспыхнул образ Патрика. Он так надеялся показать нам Ирландию. Свел две семьи на одном корабле. Безумно любил свою жену. Еще сегодня ночью он танцевал с ней, в элегантном костюме и маске. Еще сегодня ночью их танец был, как будто пылающий ураган, разжигающий их сердца, которые никогда не смогли бы потухнуть. Но неожиданно пришел конец. И Патрик потух, увял этой же ночью, от руки некого.

– Я не совсем за этим…

– А зачем же тогда?

– Почему вы интересовались моим платьем на бал?

– Элизабет, ты сейчас серьезно? Будешь расспрашивать меня о каком-то платье, в такой момент?!

– Не каком-то. Вы его разорвали перед балом, но не ясно когда именно.

Я наблюдала за ее реакцией, то, как она моргнет, вскинет бровь, все могло дать намек на ее причастность.

– Вот только, для чего вам это?

Лилиан не понимала, что делать. Продолжать врать или признаться.

– Давайте не будем ходить вокруг до около. Вы это сделали, и это ясно. Я требую объяснений.

– Ты, наверное, забыла с кем разговариваешь. – шепотом проговорила она.

– С женщиной, которая испортила мое платье?

– Да даже если так. Тебе никто не поверит, Элизабет. У тебя настолько низкий авторитет, что твое влияние оказалось под самим кораблем, пока мое на мачте.

– Вы…

– Я – мадам Депардье. А ты – никто, Элизабет. И перестань наконец подрывать уважение своей семьи, бесконечными опросами, и своим непозволительным поведением!

Последние слова уже перешли на крик. Лилиан специально, сказала это так, чтобы услышали все. Моррис тут же подскочил к ней, прогоняя меня. На это смотрели все присутствующие, а Жан-Батист особенно ухмылялся. Хотелось стереть его напыщенную улыбку. Они все причастны к чему-то, но прикрываются влиянием. Но вот на Лилиан у меня есть особенное досье.

Я привел мадам Де Коло в свою каюту. На табуретке, стоящей возле моей кровати, я оставил осколки бокала Аннет. Я провел по ним пальцами, по изогнуто скользящей стороне.

– Не нервничайте так сильно. Я задам несколько вопросов, а вы постарайтесь на них ответить.

– Хорошо, месье Мейсон.

– Первая интересующая меня деталь: вы что-нибудь слышали ночью?

– Вышла небольшая проблема…

– Полагаю, не слышали?

– После события с Аннет, я уже чуть ли не падала. Не могу стойко держаться ночью, понимаете? А тут еще и похмелье. В общем мы с Патриком знатно отпраздновали и оба удалились очень быстро в нашу спальню. Я проснулась уже только под утро, и обнаружила…

Она разрыдалась сидя за столом. Я же делал пометки в своем блокноте.

– Сколько бокалов вина вы выпили?

– Много, не считала… Понимаете, праздник. Ах!

– Что-то случилось?

– А если отравить хотели меня? Но перепутали бокал с Аннет…

– Не стоит делать поспешные выводы.

– Вы замечали что-то странное на самом балу?

– Видела только какое-то странноватое поведение Беатрис. Кажется, она залезла под стол… Но я не обратила внимания, ну решил побаловаться ребенок.

– Спасибо, мадам Де Коло. Больше мне нечего у вас спросить на данный момент. Позовите, пожалуйста, свою дочь.

– Хорошо. И вам спасибо.

Через минуту дверь отворилась и зашла Барбара. Для меня она не менее интересная личность, хотя так будет почти со всеми, ведь каждый тут имеет свой секрет.

– Я задам вам пару вопросов, надеюсь, вы сможете на них ответить.

– Я постараюсь.

– Заметили ли вы что-нибудь странное на балу?

– Я находилась все время со своим мужем. Не отходила от него и почти не пила. Слушала только бесконечные разговоры семьи.

– Почему вы все время носите перчатки, Барбара?

Этот вопрос застал ее врасплох.

– Почему вы заинтересовались этой деталью?

– Потому что любая зацепка может привести к ответу.

– У меня смуглая и старая кожа, я прячу ее за перчатками, ведь она меня не красит.

– Извиняюсь за бестактность, но могу попросить вас снять перчатки?

Ее глаза забегали по комнате. Она почти не смотрела на меня.

– Ну же, Барбара.

Она покорилась. Ткань слетела с ее рук, раскрываю прекрасную, чистую кожу, но покрытую синяками. Она вспылила:

– Только не смейте рассказывать об этом Жан-Батисту!

– Вас избивает собственный муж. Вы не боитесь находиться с ним в одной комнате?

– Сегодня ночью, это был не он…

– Вы уверены?

– Нет… но я заснула ближе к утру…

– Почему же так?

– Я сильно переживала насчет этой ситуации. Ведь кто-то отравил друга нашей семьи. Она когда-то вылечила мою маму. Никто бы не посмел сделать это из семьи Де Коло…

– Пока вы не спали, может быть слышали что-то?

– Да… я слышала быстрые шаги каблуков.

Бумага царапалась об острие моего карандаша, быстро летящего от хода мыслей.

– Вам больше нечего мне рассказать?

– Нечего.

– Тогда позовите, пожалуйста, своего мужа.

Она осторожно глянула на меня, начала переживать.

– Не беспокойтесь, Барбара.

Она вышла за дверь, и немного задержавшись, ее наконец раскрыл Жан-Батист.

– Присаживайтесь. Я задам вам несколько вопросов и надеюсь, что вы сможете дать мне на них ответ.

– Все подозрения сейчас на семью Депардье?!

– Я бы хотел выслушать каждого человека, а уже после делать какие-то выводы. Позвольте?

– Позволяю.

– Замечали ли вы что-то подозрительное на балу?

– Нет. Мне нечего вам рассказать.

Я разочарованно вздохнул.

– Что же вы делали после бала?

– Я вместе с Барбарой поспешил в нашу спальню. Она долго не могла заснуть, ворочалась постоянно.

– Может ей некомфортно с вами?

– ЧТО?!

– Почему вы так удивились. Я задал обычный вопрос, ваша реакция… интересная.

– Барбара любит меня, а я ее. Что вы еще хотите знать?

– Когда вы заснули.

– Сначала я пытался успокоить свою жену.

– Каким образом?

Жан-Батист косо глянул на меня:

– Обычной романтикой.

– Хорошо. Не слышали ли вы что-нибудь странное этой ночью?

– Нет, я заснул раньше, чем Барбара.

– Полагаю, больше вам нечего мне рассказать?

– Совершенно, верно.

– В таком случае, позовите, пожалуйста, Лира.

Приятный мужчина в общении быстро пришел по зову.

– Пришло теперь и ваше время, дорогой Лир.

– Я на все отвечу, Кристиан.

– Из разговоров на балу, может быть вы слышали что-нибудь странное? Возможно, только сейчас вы поймете скрытый смысл.

– Совсем нет. В основном я болтал с Патриком, и только в конце ко мне подошла Элизабет.

– Что хотела от вас Элизабет?

– Совета. Виолетта слишком строго к ней относится. А после Аннет упала без сознания.

– Куда вы направились дальше?

– Пока все убегали по комнатам, я проводил пьяного Патрика в комнату, вместе с Виолеттой соответственно. Затем задержался с вами, мы поговорили. Потом также увидел Гвеневер, которая несла что-то для Элизабет. И я отправился на палубу. Долго там находился, дышал воздухом, которого сильно не хватало. Даже сейчас очень душно в особенности.

– Когда вы находились на палубе, я уже закончил обыск комнат?

– Да, вы справились с этим довольно быстро.

– Может тогда, находясь на палубе, вы слышали кого-то, кому тоже не сиделось в каюте?

– Да, такое было, я случайно повстречал девочку. Это была Беатрис. Я понял это по ее росту. Она торопилась куда-то довольно быстро, не оборачиваясь, стараясь тихо.

– Хорошо, а дальше вы последовали в свою спальню?

– Верно, и достаточно быстро заснул.

– Тогда на этом все. Будьте добры, позовите служанку.

Через некоторые мгновенья в каюту прошла дрожащая Гвеневер.

– Мне нечего скрывать, месье Мейсон! Вы же… вы же понимаете, что я не могла! Не могла бы так поступить со своим господином.

– Я пока ничего не могу знать. Для того чтобы доказать свою невинность, вам необходимо ответить на мои вопросы.

– З-задавайте. – с заиканием ответила она.

Я кивнул ей на стул, стоящий позади нее.

– Вы не появлялись на балу, верно?

– Большую часть времени я пробыла на кухне…

– А малую?

– Выполняла свои обязанности.

– Что в них входило?

– Мадам Де Коло просит меня постоянно приводить ваши кровати в порядок. А также я занималась стиркой собиравшегося белья.

– То есть участвовать в отравлении вы никак не могли?

– Никак нет.

– Это очень хорошо. В таком случае… Что вы делали после драматичного финала бала?

– Я всегда приносила чай Виолетте, и эта ночь была не исключением. Я принесла ей чашку, но она уже спала и без него. Потом меня позвала Элизабет, попросила у меня мазь от ожогов. До сих пор мучает это раздражение… А после пошла в свою комнату.

– Вы не видели никого, может на палубе?

– Видела только, как Лир туда шел.

– Замечательно. Вопросов нет. Не могли бы пригласить сюда мадам Депардье?

– Хорошо, месье.

Я сидела за столом одна. И некому было со мной поговорить. Этим человеком могла быть Аннет, но ее забрали у меня… Лилиан что-то шепотом обсуждала с Моррисом.

Благородно в мою комнату явилась Лилиан. Разговор с ней обещал быть интересным. И я с интригой его ждал.

– Присаживайтесь, мадам Депардье.

– Благодарю.

– Вам необходимо ответить на несколько моих вопросов.

– Без проблем.

Она отвечала твердо, без размышлений. С виду мудрая женщина, взяв под власть своего мужа. И только один раз она вышла из себя, и это было при разговоре с Элизабет.

– Замечали ли вы что-то необычное на балу?

– Нет, я бы рассказала об этом.

«Сомневаюсь, если бы это сделал, к примеру Жан-Батист, то вряд ли бы вы сдали своего сына», – зарисовывал заметки я.

– Что вы делали после бала?

– Поспешила оттуда как можно дальше, в свою комнату. Я не люблю смерть. Это приводит меня в неприятное состояние. Мой муж тоже сразу пошел со мной в комнату.

– Вы сразу же заснули?

– Да, сразу же.

– Понятно…

Я посмотрел на Лилиан, выискивая хоть что-то, на что мадам Депардье могла дать ответ, а не оборвать разговор на этом.

– Но есть кое-что интересное…

Я оторвался от записей, взглянув на нее:

– Что же?

Она достала из кармана платья серую ткань.

– Зайдя в нашу с Моррисом спальню, на палу я обнаружила это.

На столе передо мной оказался платок.

– Я такие мрачные, как вы понимаете, не ношу. И думаю, почти никто не носит. Поэтому забирайте, не сложно будет найти хозяйку.

Она довольно прямо намекала мне. Но я тут же обломал ее напыщенность.

– А таким пользуетесь, полагаю, только вы?

Я положил перед ней золотой гребень. На нем явно было вырезано мастером «Депардье».

– От куда у вас мой гребень?

– Нашел его в комнате убитого.

– Не может быть! У меня выкрали его.

– К сожалению, пока я не смогу вам его отдать. Если больше вы не можете меня ничем удивить, то позовите своего мужа.

Она демонстративно закатила глаза, и выбежала из комнаты.

Чуть задержавшись, пришел Моррис.

– Здравствуйте, месье Депардье.

– Приветствую, месье Мейсон.

Я не удивился, так как он говорил одно и тоже, повторяя за своей женой.

– Мы сразу же ушли к себе в спальню. Я ни с кем не разговаривал, лег и заснул.

– Информативно. На этом все?

– Ничего больше.

– Тогда пригласите, пожалуйста, Беатрис.

Довольно быстро в комнату прибежала девочка.

– Привет, расскажешь мне, что ты делала на балу?

– Ничего особенно мне было просто скучно и не с кем поговорить.

– И что ты тогда сделала?

– М-м-м… ничего.

– Прям таки ничего?

– А на что вы намекаете?

– Беатрис, пригласив тебя сюда, я ожидаю услышать абсолютно каждое твое действие.

– Что вы хотите услышать от меня?

– Например, ситуацию про стол.

Она глянула на меня с презрением.

– На самом деле Лилиан велела уйти с бала мне раньше, потому что мне необходимо было ложиться раньше. Но я решила остаться, и чтобы Лилиан не заметила, я старалась прятаться.

– Но это ведь одна из причин, верно?

Она закатила глаза:

– Я залезла под стол, чтоб подслушать разговор Лира и Элизабет. Я же уже сказала, мне нечем было развлечься.

– И что ты услышала?

– Лир говорил ей про друзей, как они важны.

– Ясно. Больше не было подобных случаев?

– Эм… не было.

Я смотрел ей в глаза, пытаясь найти, то, что она скрывала, но похоже пока не смогу раскрыть это.

– После трагичного случая, что ты делала?

– Вы про Аннет?

– Да.

– Я выпила воды, потому что вино мне не разрешали. И пошла спать. Сразу же уснула.

– И больше не вставала?

– Нет, я как уснула, так больше и не проснулась.

– Подскажи, ты сразу после бала направилась на кухню за водой?

– Ну да.

– А после поспешила в кровать?

– Верно.

«Странно… из разговора с Лиром, можно было понять, что Беатрис точно выходила потом из своей комнаты…»

– Тебе больше нечего мне рассказать?

– Я все рассказала.

«Жаль, что мы оба знаем, что не все», – дописал я еще одну заметку. Но вдруг обратил внимание на свои подушечки пальцев. Отбросил карандаш. Пальцы покраснели, словно на них образовалась какая-то сыпь.

– Тогда пригласи, пожалуйста, последнего человека. Элизабет.

– Хорошо.

На кухню вернулась Беатрис. Все это время в помещении была ужасающая атмосфера. Каждый четко понимал, что с ними где-то рядом находится убийца. Возможно, именно он сейчас пытается успокоить тебя…

– Следующая очередь Элизабет.

Я покорно встала, как по рефлексу, механически. Огляделась. Поймала взгляд Виолетты, с ней заботливо сидела Барбара, а до этого рядом крутилась Гвеневер, но тетушка прогнала служанку от себя. А затем я вышла. Следовала по палубе, прямо в каюту к Кристиану. Возле двери помедлила, но все же решилась. Дернула ручку. Увидела Кристиана, сидящего на кровати, держащего блокнот. Рядом стоял стол, на котором лежали осколки, похоже от бокала Аннет. А рядом с ними расположился серый небольшой платочек.

– Присаживайтесь, Элизабет.

– Боюсь, что это ненадолго…

– Расскажите, пожалуйста, может вы видели что-нибудь на балу.

– Абсолютно ничего…

– Ладно, а после?

– Я была поглощена горем. Убежала к себе в комнату, и больше не выходила из нее.

– О чем вы разговаривали с Гвеневер, когда я пришел к вам?

– Не думаю, что это очень важно, но я пыталась узнать, кто порвал мое платье. Мне не давало покоя, что кто-то точит на меня зуб. Особенно при этих обстоятельствах, когда отравили мою подругу…

– Ну так узнали?

– Подозрения на мадам Депардье. Она расспрашивала про него.

– Хм… и больше ничего, что могло бы помочь следствию?

– Боюсь, что нет…

– Вы так быстро заснули?

– Я почти не спала, только под утро.

– И ничего не слышали?

– А должна была?

– Возможно шаги?

– Нет, такого не было. Наверное, потому что они не проходили через мою комнату, а может, в другом коридоре.

– В любом случае, спасибо. Передайте всем, что можно расходиться.

– Хорошо.

Я вернулась на кухню, принося весть. Все устало вздохнули. Стали выходить. Жан-Батист поторопился, скрылся с родителями. А меня остановила за руку Барбара. Я оглянулась.

– Элизабет!

– Что такое?

– Прошу, быстрее.

Она притянула меня к себе так, чтобы мое ухо оказалась напротив ее губ.

– Кристиан… он знает.

– Про Жан-Батиста?

– Да…

– Но это же хорошо…?

– Я… я не знаю.

Мы поспешили за всеми и разошлись, так чтобы никто не понял, что мы вообще контактировали друг с другом.

Глава 7: Не последняя туча

Веревкой связаны два тела. Но я оказалась рядом с ними… и хотелось бы задать вопрос: «Как так получилось?», но ответ мне ясен: другого судьба и не смогла бы преподнести.

Заметка:

Эмблемой Франции считается «Галльский петух». Исторически прочно привязан к Франции, как к нации и означает «заносчивость».

Толпа разбредалась по комнатам. Я же решила остаться на палубе. Времени прошло всего ничего, но столько успело произойти, кажется, что я на этом корабле, с этими людьми год. Круиз стал что ли родным… жестоко незабываемым.

Размер волн значительно вырос. А наш корабль качался на них, перепрыгивая. Небо потихоньку тускнело, тем самым нагнетая обстановку. Уже холодный ветер провел своей леденящей рукой по моей спине, вызывая море мурашек, разбежавшихся по моему телу. Кажется, что вот уже совсем скоро покажутся берега Ирландии. А что будет после? Мне хотелось домой. Домой, где меня ждали бы родители, в наш дом.

Я почувствовала на себе взгляд. Оглянулась. За мною наблюдал Кристиан. Когда мужчина увидел, что я обнаружила его, он сделал шаги навстречу.

– О чем размышляешь?

– О будущем. Как оно сложится после. Как сложатся наши с тобой судьбы.

Он задумался.

– Кристиан, что ты будешь делать после того, как вычислишь убийцу?

– Я чувствую, что разгадка слишком близко, и после, мне предстоит вернуться во Францию, продолжить свое дело… – он протянул последнее слово, словно взял паузу, обдумывая, стоит ли продолжать. Но все же решился. – С тобой.

Его слова вызвали во мне множество эмоций, которые он вызывал и до этого. Наш с ним танец, наши диалоги, неловкие касания. Все это привело к тому, что он влюбился. Но я так и не знала, смогу ли ответить ему тем же.

– Как… прошел допрос? – перевела тему я.

Я никогда не обсуждала такие темы. Они сложные… и совсем не про меня. Но так было… а сейчас должно было быть совсем по-другому.

– Достаточно информативно.

– Вы узнали о Жан-Батисте… что собираетесь делать с этой информацией.

С его губ сорвался смешок:

– Ты очень много всего знаешь, Элизабет, но умалчиваешь. Когда планируешь раскрыть карты?

– Когда мы успели перейти на «ты»?

– Разве не давно пора?

Я в ответ лишь сжала крепко зубы.

– Может все-таки ответишь?

– Я раскрою их в самый удобный для меня момент.

– Но не будет ли слишком поздно? Или вы хотите потерять еще кого-то?

– Детектив обращается ко мне за помощью? – я сложила руки на груди, ухмыльнулась, и оперлась бедрами о бортик.

Стоило чуть-чуть переложить вес на спину, как я кубарем бы упала в объятья моря.

– Я лишь выполняю свою работу – выискиваю информацию.

– И кто же у тебя под подозрением?

– Все. До единого. Мне необходимо прочесть каждого, понять мотив любого из вас.

– Ты до сих пор на этом этапе?

– Я не могу так размышлять, все может оказаться запутанней.

Кристиан ухватил мое запястье. Притянул к себе, обхватывая талию. Только сейчас я осознала, как холодно находиться на палубе, и как тепло рядом с ним. Мы закружились с ним, как вихрь, поддаваясь несносному ветру. Музыка была в нас, ее слышали только мы. Надменная, она разбавлялась стуком каблуков. Грозная, раздавалась также резко и быстро, как стучали наши сердца. Это была импровизация, раскрывающая нас самих. Море нам аплодировало, разбавляя мелодию синхронными хлопками. Я встречалась глазами с Кристианом, и когда это происходило, отвести взгляд было практически невозможно – всякий раз, когда он это делал. Словно Кристиан закутывал меня в свои сети, а я как маленькая рыбешка болталась в них. Но загвоздка в том, что я скорее буду акулой.

Я вывернулась из его хватки. Постоянно так делала, и этот день не станет исключением. Его глаза зажглись огнем. Я сделала несколько шагов назад, пытаясь скрыться от него. Но Кристиан побежал навстречу, не оставляя мне ни единого шанса. Оказался позади, слегка придерживая меня, наклонился к уху:

– Эти игры когда-нибудь закончатся?

Его горячие ладони опустились с моей талии. Я должна была почувствовать свободу, но все оказалось по-другому. Это чувство… мне так холодно… и одиноко?

Теперь уже сам Кристиан стал делать несколько шагов от меня. На пятках развернулся и быстрым шагом побрел к двери в коридор.

Впервые я испытывала такие эмоции. Мое лицо всегда выражало безразличие, хладнокровность. Но сейчас мои глаза были безмятежно прикрыты, а губы слегка, расслабившись приоткрылись. Волосы запутывались от ветра, бив кончиками по щекам. Я задумалась обо всем. И думала поначалу о Кристиане. Мои веки расслабились. Смогу ли я когда-нибудь отдохнуть? Опустить напряженные плечи? Сбросить с них груз, и взлететь. Взлететь к небу, что сейчас было серым. И все было бесцветным. Мои глаза потухли, потеряли ту зеленую искру. Я устала. Дрожь пробегала по спине к ключицам. Моя стихия – вода. Море всегда было таким заманчивым.

Я подошла к бортику, не раскрывая глаз.

Мое лицо потеряло ту спесь, но это ненадолго. Как только я открою глаза, вся жестокость вернется. И может если бы все случилось по-другому, у меня появился бы шанс на спасение, чтобы не утонуть в этой бесконечной тьме? Пока я была наедине с отчаявшемся морем, на душе было спокойно. И хотелось остаться так навсегда, чтобы был покой и умиротворение. Но нет. Я открыла глаза. Угнетенье. И никогда оно не закончится.

Я поспешил к служанке. Пазл постепенно складывался. В кармане отыскал нужный мне платок. И наконец мы с ней столкнулись.

– Месье Мейсон?

– Здравствуй, Гвеневер.

– Вы что-то хотели? Сделать вам кофе с круассаном?

– Да, будьте добры. Давайте пройдем на кухню.

Я наблюдал за ее быстрыми движениями. И вот чашка стояла передо мной спустя несколько минут.

– Присаживайтесь со мной, Гвеневер.

– Но я…

– Присядьте.

– Ох, хорошо.

Я пока не притрагивался к кофе. Достал из кармана платок:

– Случайно не вы обронили.

Она косо на меня посмотрела, испуганно.

– Да… да, это мой.

– Думаю, вы подозреваете, где я его нашел?

– Наверное, в коридоре? Я часто прохожу по нему.

– Не совсем. Его нашла мадам Депардье.

– Ах!

И может она могла врать, что его подкинули, но своей реакцией, испуганными и резкими вздохами, она лишь выдала себя.

– Вам лучше сознаться, Гвеневер.

Я подался вперед туловищем:

– Что вы делали в комнате мадам Депардье?

– Я… я…

Ее голова вертелась из стороны в сторону.

– Ну же.

Кофе остывал. Круассан заманчиво лежал рядом, но тоже остался целым.

– Я воровала!

Она крикнула это, словно обрушила на меня волну недосказанного, что таилось долго до этого момента раскаяния.

Я откинулся на спинку стула, расслабившись. Игриво проговорил:

– Дальше.

– Месье Мейсон, я только брала ненужные им побрякушки! Эти богачи… они даже не замечали это на протяжении годов!

– Вы воровали у своей хозяйки?

– Да, но потом стала ходить и к семье Депардье. Они настолько богаты, но скупы! А мне деньги поистине нужны. От нескольких монеток они не обеднеют. А мне они могут многим помочь.

– С этим ясно.

– Месье Мейсон! Вы не подумайте. Я бы ни за что… Мне нет смысла отрубать руку, которая меня кормит. Я клянусь, что не держала зло на хозяина, и тем более не убивала его! Это точно семья Депардье… сначала они отравили друга нашей семьи, ту, которую Де Коло всегда с объятьями встречала в своем доме. А потом и вовсе добрались до Патрика! Гиены…

– Гвеневер, спокойней.

Она остановила свой поток нескончаемых мыслей, в котором виноваты все, кроме нее самой.

Я пододвинул чашку к Гвеневер. Она с вопросом взглянула на меня:

– Вы не будете пить?

– Нет настроения. Уступлю вам.

Но я остался сидеть и смотреть, как она попробует напиток.

– Я не особо хотела, ну ладно…

Она сделала глоток и ничего не произошло.

– Спасибо за разговор, Гвеневер.

– И вам…

Я поднялся и вышел из кухни, размышляя обо всей ситуации. Но вернувшись на палубу, сложно было не заметить, как природа изменилась. На досках отпечатывались капли мокрым следом. Вдалеке громыхало, среди туч сверкала молния.

На мой нос упала капля. Она скатилась, как по горке, переместившись на губу.

– Это дождь?

Я подняла лицо на небо. Оно было неузнаваемо. Грозно и надменно, природа хохотала над нами, раскатами грома. «ХА-ХА!» – раздалось после озарившегося светом неба молнией. Я вздрагивала каждый раз, будто находясь на судном дне, когда грохот, как удар молотком об подставку.

БАМ!

Из туч вырвался ливень. По мне стекала вода рекой, волосы мгновенно прилепились к мокрому телу, а одежда становилась прозрачной. Позади меня стоял Кристиан. По его оголенным рукам, точно также спускалась вода. Его волосы растрепались, а одежда прилипала к телу. Дунул сильный ветер, заставляя меня развернуться. Я упала на колени, подо мной уже успела образоваться лужа. Вода была ледяная. А сзади в наш корабль ударилась сильная волна. Как в страшном сне. Она была готова забрать меня на дно. Всплеск поднялся на несколько метров вперед. Я подняла голову, оглянув палубу. На моем лбу тонкие локоны запутавшись, образовали не пойми что.

Волны разбивались о корабль. Поднимаясь, плот скатывался вниз, с водяной горки. На палубу, затем в щели просачивалась пена. Дождь, с сильным ветром, отбирали шляпы у богатых дам. Словно одурманенные бежали в укрытие от разгневавшегося моря.

Все в спешке покидали палубу.

– А! – вскрикнула Лилиан.

Она попыталась ухватить модную шляпку с торчащими перьями темно малинового цвета, но она уже сорвалась и прилетела в мою сторону. Я могла бы попытаться схватить ее, но времени мало, стоило бы ветру дунуть посильнее, как она бы тут же улетела бы за бортик.

Лилиан смотрела на меня, намекая, что бы я ухватила ее шляпку. И я сделала это. Она обрадовалась, поправляя свои волосы. Но я сделала кое-что неожиданное. Я вырвала из нее красные перья.

– Ах! – недоуменно вскинула руки мадам Депардье.

А затем я стала рвать ее и мять. Разорванная шляпа по кусочкам стала разлетаться из моих рук в разные стороны.

– Что ты творишь, сумасшедшая?!

Кристиан уводил всех в коридор.

Корабль наклонился слишком сильно, что Беатрис повалилась на пол и покатилась по мокрому полу.

Северное море хотело поглотить наш корабль, но он вырывался из водяной тугой сетки. Все время казалось, что сейчас он потонет, а наши тела будут схвачены русалками. Но круиз «Маска» будет жить!

– Элизабет!

Крик Кристиана растворился в рычащем громе. Он тянул ко мне руки, чтобы я хватилась за них.

– Это опасно! Надо уходить!

Он пытался достучаться до меня. Но я была словно загипнотизирована. Мне пела песню сирена. Послышался треск дерева. Остальное я видела отрывками. Очередная волна. Брызги. Меня схватили крепкие руки.

– Очнись!

Я словно заново научилась дышать.

– Кристиан…

Я находилась в его объятиях. Его тело было мокрым таким же, как и мое. Все то время он находился там – на палубе, чтобы спасти меня. Но заслуживаю ли я этого? По щекам полились слезы. Но никто этого не видел, и я сама запуталась, плачу я до сих пор или нет.

Кристиан отпустил меня. Я как будто обожглась, отдернула руки, сделав несколько шагов назад. Но в то же время мне хотелось воссоединиться с ним. Согреться.

Все разбредались по комнатам. И я не стала исключением. Закрылась от всех вновь, и от Кристиана, в том числе.

– Что со мной происходит?

С потолка капала вода. В комнате образовывались своеобразные лужи. Я подставила под такие щели вазы.

Кап-кап.

Время близилось к ночи. А я и не собирался спать.

Сидел за столом, на нем стояла догорающая свеча. Мне не давало покоя вранье Беатрис.

– Неужели семья Депардье по доброй воле решила приютить взрослую девочку? Зачем? Потому что Жан-Батист живет с Барбарой? Ее видели ночью, она куда-то направляла свой путь… но не рассказала мне об этом.

Я взглянул на часы. «Прослежу за ней. Если моя догадка окажется правильной, то она снова направит куда-то свой путь», – размышлял я.

Я вышел на палубу. Дождь не прекращался. «И сколько мне предстоит здесь стоять?» – приподняв кончик губы, с отвращением, разглядывал мокрый пол. Сильный ветер бил по щекам, трепав мою одежду. Я встал под небольшую крышу. Здесь было чуть меньше дождя, и меня вряд ли смогут заметить. Семьи постепенно ложились спать. Я часто поглядывал в коридор, чтобы не упустить никого. И вдруг ручка двери тихо наклонилась. Образовалась щель. Я тут же скрылся, но понял, что это была дверь Беатрис. Как можно тише она выбралась из коридора и побежала по палубе к комнате Виолетты.

Глава 8: Последние слова

Я бежала по поляне. Наконец-то ступни касались мягкой земли. Вспаханные поля. Прекрасные цветы, тянущиеся к моему белому платью, развивающемуся на мирном ветру. Сзади меня послышался загадочный шорох. Я повернула голову вправо. Я заметила две фигуры. Это были они…

Заметка:

Во Франции стук считался невежливым в прошлом. Считалось очень грубо стучать в дверь. Придворные отращивали ногти и вместо того, чтобы стучать, они деликатно царапались в дверь, сигнализируя о своем желании войти.

Девочка перебежала палубу, открыв дверь в коридор к комнате Виолетты. Я последовал за ней. Беатрис бесцеремонно открыла дверь Виолетты. Прошла внутрь. Я смог наблюдать за ними через щель, приоткрытой двери. Виолетта сопела, а Беатрис она совсем не интересовала. Из тумбочки девочка стала доставать какие-то бумаги. Брала только первые, доставая из стопок, которые были перевязаны нитями. Перебирала их, отыскивая другие. Виолетта перевернулась на другой бок. Беатрис замерла, чтобы не оказаться замеченной. А затем продолжила свое дело, но надолго задерживаться не решилась – вероятно, у мадам Де Коло ужасный сон. Она потянула дверь, выбираясь в комнату, держав в руке небольшую стопку. Но ни тут то было, Беатрис встретила меня.

– А! – она взвизгнула.

– Доброй ночи, Беатрис.

Она попыталась спрятать важные документы за спиной себе в одежду.

В комнате Виолетты послышались вздохи и шаги. Дверь открылась. Мадам Де Коло застала меня и Беатрис. Я принял деликатную позу, поглядывая на недоумение и испуг Беатрис.

– Что вы здесь делаете? – подала голос Виолетта.

– Мадам Де Коло, я хочу попросить вас не делать поспешных выводов и не разводить панику.

– Хорошо.

Беатрис вздрогнула.

– Она только что была в вашей комнате и рылась в тумбочке.

– Что?!

Виолетта только сейчас заметила торчащие бумаги у девочки.

– Отдай мне мои бумаги!

Беатрис быстро сделала как ее попросили. Мадам Де Коло стала пересматривать текст в документах, осознавая, что они действительно важны.

– Но зачем тебе мои документы? – удивленно спросила Виолетта.

– Мне просто не спалось и стало скучно. Я – авантюристка. И решила позаимствовать какие-то листы.

– Хватит лгать! – грубо произнес я.

Девочка пошатнулась, испугавшись меня.

– Тебя уже видели, как ты бежала в комнату к Виолетте! Слышали твои шаги. Это не первый раз.

Я взял паузу, а затем продолжил:

– А теперь попрошу ответить честно: зачем тебе нужны бумаги мадам Де Коло?

Виолетта все это время наблюдала за нами. Беатрис косо на нее смотрела. И наконец решилась:

– Я шпионка семьи Депардье.

– А теперь поподробней.

– Меня наняла Лилиан, чтобы я крала и доставала важную информацию про семью Де Коло.

Виолетта ахнула:

– Как она могла?!

– Еще как могла. – прошептал я.

Грязные мысли стали лезть и мне, и Виолетте в голову. Об убийце…

– Ложитесь спать, Виолетта. Я совсем разберусь и доложу вам.

– Спасибо вам.

– Доброй ночи.

Дверь закрылась и теперь я уже смотрел на Беатрис:

– Я провожу тебя до комнаты.

– И куда дальше направитесь?

– К мадам Депардье.

– Но она же спит!

– Ничего страшного. Времени осталось совсем ничего, а тут всплыл возможный убийца.

– Месье Мейсон, я не имею понятия о ее идеях, я только выполняла свою работу – брать какие-то важные бумажки на мой взгляд. Если Лилиан и замыслила что-то, я к этому никак не отношусь.

– Я услышал тебя.

Мы дошли до ее комнаты.

– Спокойной ночи, Беатрис.

Девочка ничего мне не ответила, захлопнув дверь, вероятно, злясь на то, что я разрушил ее заработок.

Я направился в комнату семьи Депардье. Громко постучал, чтобы они точно проснулись. Внутри послышались шорохи, стоны раздражения. Очень быстро дверь гневно раскрыл Моррис.

– Что. ВАМ. НАДО?! – только после этого всплеска он поднял глаза и увидел меня. – Месье Мейсон? – вскинул брови он, удивленно таращившись на меня.

– Мне необходимо поговорить с вашей женой.

– Почему сейчас? Неужели нельзя было прийти утром?

– Это очень важно, месье Депардье.

Он отвернулся от меня, глядя на Лилиан. Они явно хотели отказаться, но выбора особо у них и не было.

– Пусть Лилиан переоденется, и тогда пройдете внутрь.

– Без проблем.

Спустя некоторое время мне открыла дверь Лилиан.

– Проходите.

Я сел за стол.

– Что вас привело такой поздней ночью?

– Меня… Беатрис.

Лилиан переглянулась с Моррисом.

– Я поймал ее сегодня в комнате у Виолетты. И я сразу помчался к вам. Сейчас у вас нет шанса сбежать, и вам придется мне обо всем рассказать.

Лилиан стала кусать свои ногти. Моррис не смел что-либо ответить. После моего заявления, им уже не так сильно хотелось спать.

– Месье Мейсон…

– Я слушаю вас, мадам Депардье.

– Мы действительно, как только узнали, что нас приглашают на круиз «Маска», стали искать подходящего человека, который смог бы нам помочь в этом деле.

– В краже?

– Да… Этим человеком оказалась Беатрис. Мне с Моррисом она показалась идеальной. Мы просто скажем, что она бедная сиротка и приютили девочку, сделав частью нашей семьи. А потом легко сможем также и избавиться от нее, по приезду обратно, сказав, что ей не понравилось с нами, или придумать что-то получше. Она ловкая и тихая. Хорошо проявила себя в первую ночь, даже не зная какие бумаги важнее, она брала, то, что нам с Моррисом и нужно было.

– Зачем вам все это?

– Все очень просто. Мы получаем информацию о каждом следующем шаге семьи Де Коло, и в итоге опережаем их, забирая власть. И в самом конце Виолетта обеднеет и о Де Коло больше не услышит никто. Будет только Депардье.

– Но как же ваш союз Жан-Батиста и Барбары? Неужели все ради каких-то денег?

– Не каких-то. Это море денег, которые вам и не снились! Любые наши взаимодействия с семьей Де Коло, включая, конечно, сам союз – это хорошо спланированный захват власти.

– Вы признаетесь, что убили Патрика ради влияния?

Лилиан остановилась, испугавшись, что далеко зашла. Моррис тут же выкрикнул:

– Нет!

Мадам Депардье продолжила:

– Мы бы не могли. Никто из нас! Мы не убивали Патрика.

– А что насчет Жан-Батиста? Убил месье Де Коло, чтобы его родители купались в славе, да и он сам, наконец избавится от Барбары.

– Не смейте такое говорить! – снова на повышенном тоне проговорил Моррис.

– С вами все ясно. Доброй ночи.

«Если, конечно, сможете заснуть», – подумал я.

Они мне не ответили, и я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Оставшиеся часы я провел у себя в комнате, размышляя. Но вот за дверью уже слышались шаги к умывальнику. Ко мне сразу, первым делом, прибежала Виолетта.

– Как вчера прошел разговор?

Я ей прояснил обо всем, ничего не утаивая.

– Не может быть… подонки!

Она убежала, а я уже подозревал к чему это приведет.

За дверью была какая-то суматоха, а мне не хотелось вставать.

– Ну что там опять?

Я поднялась на локтях. Села перед зеркалом, расчесываясь. Крики, крики, крики. Снова Виолетты? Я не выдержала, вышла из комнаты. Они раздавались с кухни. Я открыла дверь комнаты, из которой исходил аромат свежесваренного кофе с шоколадным круассаном.

– Как ты могла?!

Крик Виолетты расходился по комнате, разбивая любые мысли. Лилиан смирно сидела за столом, ухмыляясь припадкам мадам Де Коло.

Барбара подскочила, попыталась успокоить мать.

– Мама, пожалуйста, тише…

– Отцепись, Барбара! Ты ничего не понимаешь.

За мной оказался Кристиан.

– Они… поганые Депардье… Собирались уничтожить нашу фамилию! Наняли шпионку, которая каждую ночь рылась в моих вещах, и доставляла информацию Лилиан.

Я проследила за взглядом Виолетты, который был устремлен на Беатрис. Я обернулась к Кристиану:

– Это правда?

– Да.

Я замолчала, продолжая наблюдать за сценой.

Барбара после слов матери, недоуменно покосилась на Жан-Батиста. Тот явно не ожидал, что это раскроется так быстро.

– Может ты ответишь, паскуда?!

Виолетта швырнула чашку в молчащую Лилиан. Она вдребезги разбилась об стол. Моррис подскочил, закрывая свою жену.

– Совсем из ума выжила?

– Чокнутая!

Выкрикивала семья Депардье.

Я вышла вперед. Все переключились на меня. Я же смотрела на Барбару, предупреждая. А затем развернулась на Жан-Батиста:

– Жан-Батист, дорогой. Неужели думаешь, что чист? Со стороны за всеми наблюдаешь… пускай все знают! Барбара… – я подозвала ее к себе, она послушно подошла.

Жан-Батист сгорал от гнева. Он уже хотел наброситься на свою жену.

Я взяла двоюродную сестру за руки и сняла перчатки. Кристиан ухмыльнулся. Виолетта ахнула:

– Он избивал тебя, Барбара? – хотела подбежать мать.

– Вся семья Депардье замешана! Вся и до единого. Они втроем убили Патрика. Семья убийц, у которой ничего не вышло. – подытожила я.

– Мы никого не убивали!

– Да конечно! Ты хотела разрушить мою семью! Семью Де Коло, скупая дрянь. – кричала всевозможные оскорбления Виолетта.

Я вдруг подумала, что могу подлить масла в огонь, отомстить безжалостным Депардье, рассказав об истории Лилиан. И смелость мне прибавило, что эта ночь была последней. Я обернулась:

– Месье Мейсон…

Он взглянул на меня резко, я оторвала его от важных мыслей.

– У меня есть еще одна информация. Удобный момент настал.

– Какая же?

Лилиан открыла рот, догадываясь, о какой информации идет речь.

– Только посмей… – она прошептала, но я отчетливо это слышала.

– Дело в том, и это касается также и вас, Моррис…

Она вздрогнула:

– Закрой свою пасть!

Но я продолжила говорить.

– Жан-Батист – не первый ребенок.

Моррис наблюдал за реакцией Лилиан. Эта информация заставила замолчать всех. Гробовая тишина, громко подталкивающая мадам Депардье рассказать всем правду.

– Моррис! Это все в прошлом! Я любила только тебя и никого больше… ушла к тебе.

– Вы сами выбрали этот путь. И должны были расплатиться за каждое свое действие. – спокойно проговорила я.

Лезвие кухонного ножа сверкнуло,

И он тут же оказался в руках

У беспощадной Лилиан.

Резкий взмах!

Я думала мое черствое сердце проткнется, белое платье окрасится в красный, но все оказалось немного наоборот. Я не могла двинуться, отвернуться. Могла только наблюдать за движениями мадам Депардье. И они были быстрыми, но я видела каждую деталь. Она взмахнула ножом и направила точно в себя. Истощенно и безмолвно. Ее судьба определена, и сил у Лилиан больше нет. Эта картина, представшая передо мной, полностью из-за меня. Безысходность. Так пусть она почувствует себя на месте своего бывшего мужа. Ею руководили деньги, она шла за каждой золотой искрой, которые в конце концов ее и погубили.

– Я не убийца.

Но в последний момент ее руку схватил Кристиан. В момент, когда все должно было закончиться, Лилиан не умерла.

– Месье Мейсон… я не заслуживаю… жить.

Моррис выбежал из кухни. Лилиан разрыдалась.

– И все-таки любое зло будет наказано. – проговорила я.

Сзади меня раздались крики:

– Не трожь меня! Ты ужаснейший человек, Жан-Батист. И больше я этого терпеть не собираюсь! – Барбара ударила его по руке и отошла на несколько шагов назад.

– Да как ты смеешь…

– Мы разрываем любые отношения с семьей Депардье! – выкрикнула Виолетта.

– Мы больше не увидимся, Жан-Батист.

Лир и Беатрис все время находились в стороне, не зная даже, что предпринять.

Капитан сообщил, что скоро прибываем.

– В таком случае, я попрошу всех собраться в бальном зале… – громко проговорил Кристиан, когда все приутихли и разошлись друг от друга.

– Вы что-то хотите нам сообщить? – задал вопрос Лир.

– Я готов сказать, кто убийца.

Финальная глава 9: На самом деле

Наступит день, уйдет ночь ненастная, солнце взойдет.

Последняя заметка:

Барбара не сможет развестись с Жан-Батистом из-за времени, в котором происходят события данного произведения.

Я вприпрыжку бежала по полю. Танец детства. Я крутилась, глядя на небо. Позади раздавались хихиканья. Свобода… но мне так казалось… Небо было зеленого цвета. Вдох… Но почему я не могу дышать?

Этой ночью.

Девочка перебежала палубу, открыв дверь в коридор к комнате Виолетты. Я последовал за ней. Беатрис бесцеремонно открыла дверь Виолетты. Прошла внутрь. Я смог наблюдать за ними через щель, приоткрытой двери. Виолетта сопела, а Беатрис она совсем не интересовала. Из тумбочки девочка стала доставать какие-то бумаги. Брала только первые, доставая из стопок, которые были перевязаны нитями. Перебирала их, отыскивая другие. Виолетта перевернулась на другой бок. Беатрис замерла, чтобы не оказаться замеченной. А затем продолжила свое дело, но надолго задерживаться не решилась – вероятно, у мадам Де Коло ужасный сон. Она потянула дверь, выбираясь в комнату, держав в руке небольшую стопку. Но ни тут то было, Беатрис встретила меня.

– А! – она взвизгнула.

– Доброй ночи, Беатрис.

Она попыталась спрятать важные документы за спиной себе в одежду.

В комнате Виолетты послышались вздохи и шаги. Дверь открылась. Мадам Де Коло застала меня и Беатрис. Я принял деликатную позу, поглядывая на недоумение и испуг Беатрис.

– Что вы здесь делаете? – подала голос Виолетта.

– Мадам Де Коло, я хочу попросить не делать вас поспешных выводов и разводить панику.

– Хорошо.

Беатрис вздрогнула.

– Она только что была в вашей комнате и рылась в тумбочке.

– Что?!

Виолетта только сейчас заметила торчащие бумаги у девочки.

– Отдай мне мои бумаги!

Беатрис быстро сделала как ее попросили. Мадам Де Коло стала пересматривать текст в документах, осознавая, что они действительно важны.

– Но зачем тебе мои документы? – удивленно спросила Виолетта.

– Мне просто не спалось и стало скучно. Я – авантюристка. И решила позаимствовать какие-то листы.

– Хватит лгать! – грубо произнес я.

Девочка пошатнулась, испугавшись меня.

– Тебя уже видели, как ты бежала в комнату к Виолетте! Слышали твои шаги. Это не первый раз.

Я взял паузу, а затем продолжил:

– А теперь попрошу ответить честно: зачем тебе нужны бумаги мадам Де Коло?

Виолетта все это время наблюдала за нами. Беатрис косо на нее смотрела. И наконец решилась:

– Я шпионка семьи Депардье.

– А теперь поподробней.

– Меня наняла Лилиан, чтобы я крала и доставала важную информацию про семью Де Коло.

Виолетта ахнула:

– Как она могла?!

– Еще как могла. – прошептал я.

Грязные мысли стали лезть и мне, и Виолетте в голову. Об убийце…

– Ложитесь спать, Виолетта. Я совсем разберусь и доложу вам.

– Спасибо вам.

– Доброй ночи.

Дверь закрылась и теперь я уже смотрел на Беатрис:

– Я провожу тебя до комнаты.

– И куда дальше направитесь?

– К мадам Депардье.

– Но она же спит!

– Ничего страшного. Времени осталось совсем ничего, а тут всплыл возможный убийца.

– Месье Мейсон, я не имею понятия о ее идеях, я только выполняла свою работу – брать какие-то важные бумажки на мой взгляд. Если Лилиан и замыслила что-то, я к этому никак не отношусь.

– Я услышал тебя.

– Но у меня есть кое-какая еще информация.

– Какая же?

– В прошлую ночь, когда я зашла в комнату Патрика и Виолетты, я уже чувствовала этот дурманящий запах. Резкий… запах крови. Патрик уже был мертв. Но я до конца это поняла только утром. И той ночью… не спала еще одна девушка. Я сомневаюсь, что это мадам Депардье.

– А Виолетта спала…

– Ей, как и Барбаре что-то подмешали…

– Остается Элизабет и Барбара. Почему ты уверена, что именно девушка?

– Я видела в коридоре ловкие тихие шаги. Это точно не Жан-Батист. Она была одета в черную мантию.

– Что доказывает непричастность Виолетты, раз кто-то точно направлялся в ее комнату.

– Ага…

– Ты дала мне почву для размышлений…

Мы дошли до ее комнаты.

– Спокойной ночи, Беатрис.

Настоящее время.

Капитан сообщил, что скоро прибываем.

– В таком случае, я попрошу всех собраться в бальном зале… – громко проговорил Кристиан, когда все приутихли и разошлись друг от друга.

– Вы что-то хотите нам сообщить? – задал вопрос Лир.

– Я готов сказать, кто убийца.

Все стояли за столами, на которых не так давно стояли бокалы с вином, и бросали друг на друга разъяренные взгляды. Барбара стояла рядом с Виолеттой, гладя руку матери. Я решила занять место с Лиром. Жан-Батист и Моррис стояли за одним столом, но держа дистанцию. Лилиан находилась поодаль от всех, так же как и Беатрис. Гвеневер находилась позади своей хозяйки. Кристиан был в центре, и все ожидали его вердикта.

Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть или лопнуть, когда произнесется имя… Ведь убийца среди нас, на этой кухне, а возможно это и есть Лир, добродушный, которому я доверяю больше всех здесь, который сидит рядом со мной.

– Это… – начал говорить Кристиан.

Никто не смел шелохнуться. Все застыли, словно статуи. Не было слышно дыханий. От этого мой живот заныл. Переживал здесь каждый, даже понимая, что он никого не убивал.

Аннет пригласила наша семья, семья Де Коло. Она так радостно и безмятежно вступила на этот корабль, но уже никогда не сможет вступить на мягкую почву, прогуляться на лугу, танцевать вместе со мной и глядеть на прекрасные розы. Ее душа захвачена морем, и последний вдох так и останется под маской.

Я бежала по палубе. Корабль раскачивался из стороны в сторону. Я споткнулась о свое платье, разбила себе лоб. Позади раздавался визг девушки и я повернула голову, вглядываясь в образ. Это была Аннет. Об плот ударилась такая большая волна, что брызги полетели на несколько метров ввысь. А сама мощная волна забрала мою подругу. Крика больше не было, а над кораблем возникла туча.

Патрик так позитивно отнесся к этой затее. Сделал все, чтобы мы, две семье – Де Коло и Депардье, оказались на одном корабле, и смогли сблизиться, увидеться с родными. Но последний смех Патрика так и останется эхом раздаваться у меня в голове, запечатанный морской волной.

По моему лбу скатывалась струя крови. Я попыталась подняться, но корабль вновь качнуло, я повалилась, перевернувшись за бортик. Держалась за него руками, крепко, ведь если отпущу – меня захватит беспощадное море. Страшно. Ведь одна большая волна, то меня ждет учесть Аннет. Истошный крик.

Это был его крик, мужской, но на утро, всех уже разбудила Виолетта.

– Это Элизабет. – твердо и без сомнений произнес Кристиан.

Мне не послышалось. Он назвал мое имя. Все обернулись на меня.

 
Загадочные, одурманенные фигуры
Окружили тело.
Их лица прятала маска –
– она прятала у всех испуг и сострадание.
Но у одного она держала безразличие.
Этот кто-то здесь!
Он совсем рядом,
возможно, ты видишь его глаза.
Но понятно лишь одно –
Аннет больше нет.
 

Только теперь все маски сняты!

Я расхохоталась, не сдерживаясь. Больше не сдерживаясь. С меня сорвали тысячи замков, державших мою натуру. С меня сорвали маску.

Лир отскочил от меня. Виолетта мотала головой, тяжело вздыхая, начала махать руками, создавая поток воздуху.

– Мама! – выкрикнула Барбара.

Моя двоюродная сестра находилась в странном состоянии. Она как будто хотела понять меня… Но не могла. Ведь именно я убила ее отца.

Депардье лишь ухмыльнулись, а Лилиан даже не дернулась, это явно не ее проблемы. Лир изучал мое лицо, эмоции. Но я точно не испытывала стыд или сострадание. Я долго к этому готовилась.

Из кармана достала заготовленную маску. Блестящая, золотая, та самая, которую я надела на бал. Теперь я снова прикрылась ею, насмехаясь над всеми.

Кристиан испытывал боль, но прятал ее, за своим каменным лицом, не давая волю эмоциям ни на миг.

– Я приютила тебя! Взяла в свою семью! Подарила новый дом! Богатую жизнь… и этим ты отплатила мне?!

– Все верно. Ведь ты не лучше семьи Депардье. – я держала гордую осанку, этими упреками с меня не собьют спесь. Я лишь дьявольски ухмыльнулась после своих же слов.

На меня посыпались очередные оскорбления со стороны Виолетты.

Кристиан заставил всех замолкнуть. И теперь он стал рассказывать все от моего лица, каждые мои умыслы, и как это происходило. Метко. Он попадал во все, раскрыв почти каждую мою тайну.

Пришло время раскрыться мне в полной красе.

Спустя пять лет после трагедии моей семьи.

– Элизабет, не хочешь вместе с нами прогуляться на лошадях?

Я посмотрела на них, в моей голове уже созревал план, как я останусь одна, и что буду с этим делать. Поэтому без раздумий ответила:

– Я, пожалуй, отдохну, у меня болит голова.

– Приболела? Давай я пошлю Виржини за лекарствами.

– Нет, спасибо, тетушка. Я просто хотела бы еще немного поспать.

– Будь, по-твоему.

– Slan agat! (прощай)

Через пол часа они ушли, забрав свою дочь Барбару. А я и не собиралась вновь окунаться в сон. Я помню, как меня забрала Виолетта, я оказалась в новом доме, родных больше не было, а с ними, мы не так часто встречались. Я будучи пятнадцатилетней старалась выискивать хоть какую-то информацию, расспрашивала Патрика, но он отмахивался, говоря мне не совать в это дело нос. Обращалась к Виржини, но к ней сразу поступала паника, накатывались слезы, она ничего не могла мне ответить. Но я не оставила попытки, ослушалась Патрика. Поэтому сейчас стояла напротив его комнаты. Аккуратно, бесшумно опустила ручку, и проникла в спальню хозяев. Стала ворошить, переворачивать все ящики, не оказалось ли там чего-нибудь нового. Но я во всех таких примитивных местах уже искала. Если какая-то зацепка и есть, то она спрятана лучше, в особенности от служанок. Мой взгляд пал на кровать. Я подняла матрас. Со стороны ног ничего. Подняла верхнюю часть, подушки повалились на пол. Тоже ничего. Подняла его сбоку по центру. Письмо вылетело оттуда. Я раскрыла его, погружаясь в текст. Но по коридору послышались шаги. В мою комнату постучали. Я резко стала убирать улики, накинула подушки, прикрыла ящики, положила все на свои места. Но неожиданно шаги остановились напротив комнаты, в которой сейчас находилась я. Я запрыгнула в шкаф, почувствовав, что сюда хотят зайти. И вправду, в спальню прошла Гвеневер – служанка семьи Де Коло, только со стороны Виолетты, в отличие от Виржини, которая была служанка моей мамы Маргариты. Я наблюдала за ней через скважину для замка. Гвеневер несколько раз переглянулась. Затем подошла к письменному столу, на котором находились чернила с пером, и открыла шкатулку, принадлежащую Виолетте.

«Что она делает?» – подумала я.

Она стала доставать сережки, которые тетушка наверняка давно не надевала и забыла про них.

«Сначала постучалась ко мне в комнату, проверить, сплю ли я», – хмыкнула я.

Хотелось открыть дверку шкафа, поймать воровку, чтобы тогда Гвеневер осталась у меня в должниках. Но если я вылезу, то компромат будет и на меня…

Служанка добралась еще до нескольких франков. А затем быстро унесла свои ноги из комнаты. Ее примеру последовала и я. Забежала в свою комнату, и аккуратно открыла старое письмо, чтобы ничего не порвать. Стала внимательно вчитываться в текст. С каждым последующим словом мои глаза округлялись от удивления, руки начинали дрожать, наступала паника. В письме велся диалог Виолетты и Патрика с заказным убийцей. Они договаривались о сумме, за которую неизвестный мужчина расправится с моими родителями. Была подчеркнута фраза:

Девочку не трогать.

Сумма была огромная. И они заплатили ее. Заплатила Виолетта, чтобы убить свою сестру.

На кухне взяла бокал, набрала воды, и наконец промочила горло. Но вдруг, пока чистая водица стекала по моим пухлым губам, тишина разрушилась быстрыми шагами, как наточенными ножами раздавались о мраморный пол.

– Служанка? – успела подумать я, но тут же опровергла. – Нет, слишком тяжелые шаги…

Быстро выглянула за дверь. По полу расстилались отпечатки сапог. Следы грязи прокладывались до самой лестницы и вверх по ней. Маленькая я остолбенела, не решалась что-либо предпринять. Послышался звон разбитого стекла. Тогда я уже не могла оставаться на месте, распахнула дверь, вбегая в зал, к лестнице. В центре оказалась служанка, уронившая тарелки. Фарфоровые осколки разлетелись по всей комнате. Я смотрела на нее недоуменно, в поиске ответов. Сверху грохот. Крик из комнаты родителей. Все происходило слишком быстро. Я поспешила к ним, перепрыгивая через ступеньки.

– Элизабет! – в след крикнула мне пожилая работница.

Дверь была распахнута. Я увидела высокого мужчину, одетого в лохмотья. Капюшон, скрывающий его лицо. Эта сцена была не для моих детских глаз. Чтобы отец не остановил его, загадочная фигура вонзила свой кинжал в него. Белые простыни окрасились в страшный убийственный цвет.

Наемный убийца скрылся быстро.

А сейчас, держа этот листок в руке, я знала кто убийца. Патрик и Виолетта Де Коло – люди, которые меня растили, с которыми я жила. Только они сами и добивались этого. Мои последние родственники, последние люди, которым я могла что-то доверить… они и избавились от моих родителей. Я стала очередной монетой в их руках, которой они могут управлять и налаживать связи. Они продали мой дом, купили себе новый. Стали жить во дворце, на косточках мертвых мамы с отцом. Договор нельзя было выбрасывать, о чем говорилось в последних фразах. Сначала они отдали ему пол суммы, а после содеянного должны были отдать вторую часть. Но похоже убийца так за ней и не вернулся, а бумага осталась лежать в кровати Виолетты и Патрика.

На всякий случай я вернула письмо на место. Я была в полном недоумении. Как я могу после найденного смотреть им в глаза, разговаривать? А что я могу сделать.

Я отправилась к двум могилами. На них были написаны эпитафии. И подписаны имена: Маргарита Де Коло и мой отец – Виктор Де Коло. По щекам без разрешения лились слезы. Я одна… совсем одна. Меня используют, и никто не поможет. Я сидела перед ними безмолвно. Я ждала, что кто-то придет и укутает меня в свои объятия.

Я буду всегда помнить их лица, изображенные на одной из картин, которая висела у нас в прихожей. Маргарита с Виктором стояли рядом, едва касаясь друг друга. Их глаза с голубизной, завораживающая улыбка. У мамы рыжие волосы, собранные в большой пучок. У папы же были они цвета блонда, уложенные назад. Их союз был идеальным, который и породил меня. Но после трагедии, все картины забрала Виолетта и повесила в новом, намного большем доме, но кроме этой. Я пыталась узнать, где она. Ведь это последнее, что осталось от моих родителей, остальное Патрик продал, но так и не получила ответ, тетушка делала вид, что не знала о такой картине, Патрик и не слыхал. Я часто замечала, что дядюшка общительный со всеми. Но особенно холодным он был по отношению к моему отцу.

Я так давно не ощущала настоящее тепло, которое действительно согревало. Теперь вокруг – оно везде отравлено. Подняла голову к небу, ожидая, что хотя бы оно даст мне совета. Но оно не ответило. Я стала думать самостоятельно. В голову лезли сумасшедшие идеи. Но в конечном итоге я поддалась им.

И тогда, в моей голове созрел первый план. Я надела «маску». Нашла в городе скрытый магазинчик. Он ничем не отличался от других снаружи, да и внутри открывался с обычной стороны для посетителей. Но через связи, мне было доложено, что он помимо различных чаев, делает отличные отравы. Я познакомилась с продавцами, долгое время втиралась в доверие. И наконец сделала первый заказ. И когда получила нужное мне средство, стала действовать.

Подмешала яд Виолетте. И через нужное время он подействовал.

Спустя четыре года после трагедии семьи.

В тот день тетушке Виолетте стало совсем плохо, она не могла встать с кровати, служанки крутились вокруг нее, предлагая выпить разные лекарства, но хозяйка прогнала всех до единой. У нее не было аппетита, а когда пила воду, тут же она выбрасывалась наружу. Желудок был не в силах, что-либо переварить. Виолетта чем-то отравилась. Патрик находился в отчаянии. Но этим же вечером, в дождевую погоду, под раскаты грома, раздался стук в дверь. Все шло мне на руку. Вот со дня на день она должна умереть, и все подумают, что это какая-то неизлечимая болезнь. Но когда все дома грелись у каминов, к нам пожаловал загадочный гость. Гвеневер поспешила открыть дверь. На пороге оказалась насквозь промокшая молодая девушка. Патрик встал из кресла, обращаясь к незваной незнакомке:

– Зачем пожаловали к нам в дом семьи Де Коло?

– Слухи по городу расплетаются с большой скоростью. Я пришла помочь самой влиятельной семье. Я лекарь, и постараюсь вылечить вашу супругу.

Я заинтриговано спустилась по лестнице. Обратила внимание на ее голубоватые глаза, с серебряным блеском. Черные прямые волосы. Маленький носик. Густые, толстоватые брови.

Патрик, получив шанс, начал весь дрожать. Повел в комнату к Виолетте. Я же, наблюдала за ее ловкими движениями со стороны. Лекарша размешала раствор, опустилась к хозяйке, дала содержимое Патрику.

– Мадам Де Коло должна выпить это лекарство. Оно прочистит ее желудок от яда. И тогда она поправится в течении следующих двух дней.

У Патрика не было другого выбора. Он доверился, ведь в ином случае, обречет свою любовь на погибель, выполнил указание незнакомки.

Как и предвещалось, Виолетта оправилась через несколько дней. Тогда, семья Де Коло стала искать лекаршу, спасшую хозяйку. Дядюшка пригласил ее в наш особняк.

С тех пор я и познакомилась с Аннет, которая разрушила все мои планы. Она совершенно мне неудобна!

Спустя семь лет после трагедии семьи.

Прогулка с Аннет.

– Я рада, что ты тоже будешь на корабле. – отвернувшись от кустарника розы, проговорила я.

– Я до сих пор не могу поверить. Это будет увлекательное путешествие! Но… Элизабет…

– Что?

– Куда мы все-таки держим путь?

– В лавку с травами. Хочу купить для тетушки вкуснейшего чая. Она неподалеку.

Направляясь к магазинчику, мы продолжали вспоминать наши встречи, как мы гуляли по улицам Версаля, как мы веселились и насмехались над всеми, презирая любовь. Вот мы дошли до нужного мне домишки.

– Останься здесь. Я быстро справлюсь.

– Почему же я не могу пойти с тобой?

– Потому что я не хочу лишних сплетен.

– Элизабет, ты стесняешься меня?! – она недовольно хмыкнула, сложив руки на груди, и грозно глянула на меня. Ее правая густая бровь изогнулась, требуя ответа на вопрос.

– Нет, Аннет, дело не в этом. – и развернувшись, дверь в лавку за мной захлопнулась.

Меня отвели в отдельную комнату, где я смогла наедине с нужным мне человеком заказать у него быстродействующий яд и снотворное. Так как мне нужно было это очень срочно, он дал мне готовое за доплату. Ну и конечно, взяла чай для Виолетты.

Продавец предупредил меня, что яд, которым я воспользуюсь, оставит на коже сыпь. Надо было что-то думать.

Когда я все приобрела, вышла снова на улицу. Аннет уже здесь не было.

Вечер на корабле.

Чаепитие.

– Я хотела поздравить вас с годовщиной. Ведь уже с восходом солнца, вы будете, как тридцать лет вместе. Это очень большая цифра! Этот чай, который я сегодня приготовила, закупала специально, для этого вечера, надеюсь вы все сможете оценить его яркий вкус.

Я аккуратно стала разливать горячий напиток, наполняя до краев. Чашек было одиннадцать. Первая половина прошла успешно. Вот остаются последние три чашки. Но предпоследнюю специально задела краником чайника, слишком резко потянула вправо, и фарфоровая чаша перевернулась, я поставила чайник на мокрую скатерть. Я стала делать вид, что исправляю ситуацию, но на самом деле этот весь сумбур, был для того, чтобы я обожгла руку. Пронзительная боль в запястье, все пальцы на правой руке обожжены. Я стиснула зубы от покраснений, рана пульсировала, а я слышала позади вздохи и ахи. Ко мне подбежали Гвеневер и Аннет. Служанка долила чай. А Аннет тихо сказала:

– Сходи быстрей и промой холодной водой, дальше я все сделаю.

– Не стоит, Аннет, я поддержу только под водой, это не впервые.

Теперь, когда я, вероятно, буду танцевать с Кристианом, он ничего не поймет, ведь сыпь скрылась под ожогами.

Ночь бала.

В моих рукавах зеленого платья скрывались мешочки с ядом. Этой ночью произойдет много чего. И я готова. Сначала я кружилась в танце с Кристианом, продолжая одурманивать его, влюблять в себя. Все были в масках, неузнаваемых нарядах. Похмелье туманило разум, а голова сильно кружилась. Но не у меня. Я не могла так просто попасться. Пока никто не ожидал, пока Виолетта кружилась с Патриком, я подсыпала ей в бокал снотворное, так, что весь обзор был прикрыт моей спиной. Действовать надо было быстро. Подловила момент с Аннет, и насыпала ей яд. Но мешать при всех, я, конечно, не смогла. Поэтому яд останется на стенках разбитого бокала.

Встретила Лира.

– Ох, Элизабет.

– Здравствуй, Лир.

– Выглядишь расстроенной… от чего же? Праздник, стоит веселиться.

– Все против меня. Иногда мне перестает хотеться столько держать на себе.

Он положил свою ладонь мне на плечо. Жест поддержки, от которого мне стало теплее и легче.

– Ты очень сильная девушка, Элизабет. Не из тех, кто сдается. И таких встретить очень и очень сложно… Но одной действительно будет сложно. Для этого ищут своих единомышленников, возможно спутников по жизни.

После его слов я оглянула зал. Лир словно открыл мне глаза. Я смотрела на Кристиана, но затем перевела взгляд на Аннет.

– Спасибо, Лир, вы очень помогли мне.

И приподняв подолы платья, я побежала к Аннет навстречу. Она тоже увидела меня, широко улыбнулась, подняла ладонь, чтобы помахать. Движения оказались неловкими, слабыми. А затем и локоть опустился. Я замедлила шаг, не понимая такой реакции. Ее глаза прикрылись, лицо перестало быть радостным. Я остановилась.

– Аннет?

И она обмякла. Ноги подкосились, а руки не отреагировали, чтобы не разбиться. Ее тело с грохотом упало. Лир побежал к девушке. По залу прошелся шепот, но никто не придал большого значения – опьянела и заснула, прямо на ногах. Но Лир отшатнулся.

– Лир? – я подбежала к нему, протянув руку. – Что с ней?

– Она мертва.

Фраза, которая только удовлетворила меня. Люди стали окружать ее, изучая труп. А мне надо было оставаться в «маске».

Я бежала по палубе. Корабль раскачивался из стороны в сторону. Я споткнулась о свое платье, разбила себе лоб. Позади раздавался визг девушки и я повернула голову, вглядываясь в образ. Это была Аннет. Об плот ударилась такая большая волна, что брызги полетели на несколько метров ввысь. А сама мощная волна забрала мою подругу. Крика больше не было, а над кораблем возникла туча.

Теперь меня будет мучить еще одна душа, прям как Лилиан. Я не смогу так жить… Действия моего плана осуществлялись во снах, которые предупреждали так не поступать.

Из глаз пошли слезы. Они скатывались по моим щекам, спускались по шее, проскальзывали по груди. Но внутри я оставалась равнодушной. Я продолжала пятиться, якобы не в силах выдержать это давление, давление стен корабля, огромной нависающей над нами люстры, двух семейств. Я продолжала держать «маску», чтобы отогнать от себя подозрения. Ведь за все время, проведенное на корабле и в доме Виолетты с Патриком, я показывала, как сильно Аннет дорога мне. Я убила ее и теперь она точно не будет препятствием на моем пути. Я уже бежала по лестнице чуть ли не оступаясь, двери за мной захлопнулись. Пробегая по палубе, я выкинула все мешочки в море. Я бежала по коридору, и как раз в этот момент взломала замок от двери Лилиан и Морриса. Первое, что попалось под руку это золотой гребень мадам Депардье. Я схватила его и также быстро закрыла за собой дверь. Таким образом, я могу не на шутку подставить Лилиан, а в крайнем случае Гвеневер. Ведь именно она воровка, и это легко будет доказать. Наконец найдя свою дверь, забежала в свою комнату, упала на кровать.

Кристиан стал обыскивать комнаты. Но мой кинжал находился под одной из досок пола корабля. Когда все заснули. Я надела черное одеяние и тихо отправилась в комнату к Патрику. Страшно, что поймают, но отступать уже нельзя. Я отворила их дверь, усмехнулась от храпа Виолетты, но и Патрика не легко будет разбудить. Глупый пьяница. Я ударила его кинжалом в грудь, пронзая сердце, он издал хрип и обмяк. Простыни окрасились в красный. Я положила гребень Лилиан на пол и поспешила обратно к себе в комнату.

По моему лбу скатывалась струя крови. Я попыталась подняться, но корабль вновь качнуло, я повалилась, перевернувшись за бортик. Держалась за него руками, крепко, ведь если отпущу – меня захватит беспощадное море. Страшно. Ведь одна большая волна, то меня ждет учесть Аннет. Истошный крик.

Крик мужчины, моего дядюшки. Его заливистый смех мы больше не услышим. Еще одна жизнь, которую отобрала я.

На утро я проснулась от ожидаемых криков:

– Помогите!!! ПО-МО-ГИ-ТЕ! Кто-нибудь…

И наконец я оказалась перед ее комнатой. Увидела ужасную картину из приоткрывшейся двери.

Я гордо наблюдала за ее мучениями.

Белые простыни были выстираны в этом триггерном цвете, будто вместо воды с мылом, они упали в тазик с кровью. Белье тетушки было также испачкано, на ткани виднелись бордовые следы, наверное, Виолетта вытирала об нее свои руки, а может она это делала пока, спала, не осознавая. Ее лицо выражало нескончаемую боль, руки дрожали.

Но вот я перевела с нее взгляд, с ужасно напуганной женщины, которая испытывала всевозможную боль за своего любимого, так и не потеряв надежду, что вот он сейчас встанет и успокоит ее. Я увидела Патрика. Его рука беспомощна свисала с кровати. И может кому-то хотелось увидеть, как его грудь тяжело вздымалась, но этого не произошло.

Виолетта захлебывалась слезами. А мне только и хотелось это видеть. Они забрали у меня мою настоящую семью, подарив фальшивую, а сейчас она чувствовала то же самое, что и я.

Сегодняшнее утро.

Я выдала секрет Лилиан, разрушила семью Депардье, и в конце выдала интересную фразу:

– И все-таки любое зло будет наказано. – проговорила я.

В тот момент, я косо смотрела на Виолетту, наблюдая за ее реакцией.

Настоящее время.

– Аннет настоящая болтушка, и во многом мне помогла в расследовании.

Голос Кристиана раздавался эхом в моей голове, тем самым вспышками возвращая в те дни, в те минуты.

Перед историей Лилиан.

Я краем глаза заметила Аннет и Кристиана, которые яростно о чем-то болтали улыбаясь. Мы зашли ко мне в комнату.

Настоящее время.

– Элизабет на балу под масками подмешала Виолетте снотворное, а Аннет яд. И пока все оставались возле тела, она сбежала из зала, проведав комнату Депардье, забрав у Лилиан золотой гребень. Этой же ночью отправилась в комнату к Де Коло, где свершила главное убийство. Аннет она убила, чтобы отвлечь подозрения, а также, чтобы лекарка вдруг не разгадала план Элизабет. Но остается главным вопрос, Элизабет, расскажи нам свой мотив.

Я взглянула на Виолетту.

– Все мы убийцы. Особенно Виолетта и Патрик. Любимая тетушка, я знала, что ты убила моих родителей. – я мило улыбнулась, но в этой улыбки скрывался яд, пронзивший всех стоящих.

– Мстительная дрянь!

– Теперь ваш черед раскрыть тайны, мадам Де Коло. – я впервые назвала ее официально, изображая, что мы совсем не близкие друг другу люди.

– Я не понимаю, о чем речь. Твои родители умерли от какого-то пьяницы.

– Врать не стоит.

Я швырнула на стол бумагу, найденную еще дома. Конверт открыл Кристиан, погружаясь в текст.

– Вам придется сознаться, мадам Де Коло. – произнес он через несколько секунд.

– Я хочу услышать тебя. – смотрела на нее пристально, ожидая когда она начнет говорить.

Виолетта закрыла лицо руками, стала рыдать. Барбара не знала, как подступиться, Лир не хотел иметь дело с убийцами.

– Хватит рыдать! Ничего уже не вернуть, так теперь просто освети свои планы. – повысила на нее голос я.

Виолетта вытерла глаза и короткий рассказ начался.

Большая семья Де Коло. Я и моя сестра Маргарита. И сейчас во главе мы, со своими мужьями. Два величественных дома, одна фамилия. Я часто видела их счастье – Маргариты и Виктора. Они поистине славились всем, чем только могли. Меня же все уважали меньше и всегда сравнивали с сестрой. И в один момент, когда я нагрубила важным заказчикам, Маргарита отказалась делить свой доход со мной. Они купили дом лучше, жили в богатстве. И одним вечером, я осознала, что могу все забрать себе, до последней крошки. Тогда, Де Коло буду только я.

– А дальше, вы сами все знаете… у меня это получилось.

Голова кипела от этой абсурдности. Деньги затуманили их разумы.

– И тебя никогда не мучила совесть за окровавленные руки?

– Не тебе говорить о совести, когда ты убила свою подружку.

Выдохнула. Я изначально предвидела все свои пути, и их концы. Я сделала свое дело. Но… почти.

Я посмотрела на Барбару:

– Следующим человеком должен был стать Жан-Батист. Я не планировала его изначально, но не могла смотреть на Барбару, как она мучается.

Сестра не знала, как реагировать на мои слова. Жан-Батист лишь тихо рассмеялся.

Барбара не сможет бросить своего мужа, пусть и все отношения Де Коло с Депардье порваны.

У двоюродной сестры по щеке скатывалась слеза, сорвалась вторая. Но она продолжала смотреть на меня, не моргая.

Я стала действовать. Отвернулась от нее. Рванула. Перепрыгивала через ступеньки. Никто не понял, что я собралась делать. Виолетта крикнула:

– Ловите ее!

А Кристиан, кажется, смог догадаться. Но было поздно. Я ворвалась на палубу, бесцеремонно подбежала к бортику, развернулась спиной к морю, встав на заборчик. Дверь распахнулась, и оттуда выбежал Кристиан.

Мы не смогли быть вместе. Я провела большую часть жизни в одиночестве. И умру одинокой, оставшись с морем.

– Элизабет!

Он побежал ко мне. А я лишь рассмеялась сквозь слезы. Столько недосказанного… и как бы сейчас хотелось упасть на его руки. Но я перевесила вес на спину, и опора под ногами исчезла. «Элизабет! Элизабет!», раздавался звоном в ушах его манящий, разбитый голос. Его протянутая ко мне рука, в попытке спасти, от бушующей воды.

Я все время отвергала его, но сама не заметила, как мы притянулись, словно магниты с разными полюсами.

Успела сделать последний вдох. Вдох, когда сердце застучало сильнее, также как при виде Кристиана. С этим мужчиной я жила по-настоящему, но также быстро потеряла всё.

А затем я погрузилась в воду. Мир потерял оттенки. Все казалось серым. Организм бился, пытался выплыть, сердце билось быстрей. Голова стала болеть. Кислорода больше нет. Я теряла сознание, бултыхаясь в воде. Волны бы и не дали мне выбраться. Так страшно и холодно, но уже было поздно. Я соединилась с морем, которое захлестнуло меня, и больше не выпустила, с самого начала предзнаменуя конец.

Кристиан… Я продолжала видеть его образ перед глазами, надеялась, что мы сможем выбраться вместе, но теперь нас разделяет толща воды… и целая жизнь. Прости меня, Кристиан. Мы больше не увидимся, разве что в следующей жизни.

Темнота. Она настигла меня. Я не чувствовала ничего. Только… спокойствие?

Впереди показалась какая-то тень. И когда она подошла ближе, я разглядела дорогого мне мужчину. Месье Мейсон… детектив, с которым я не желала иметь дело. Я решила подбежать к нему, но ноги словно завязли в какой-то плотной жидкости. Я пробиралась через нее, высоко поднимая ступни. Но когда подошла к Кристиану, попыталась тронуть его, протянула к нему руку, он растворился в черной бездне. Иллюзия. И я упала, закрыв глаза, попытавшись спрятаться от этих теней, мучений.

 
Семья Де Коло и Депардье связали себя браком
– Барбара и Жан-Батист.
Чтобы иметь общее величие.
Но как когда-то сделала Виолетта,
попыталась совершить гадость и Лилиан.
Но обе семьи оказались разбиты.
Лилиан и Моррис постараются найти компромисс.
А Барбара и Жан-Батист, увы, нет.
Девушка долго терпела натиск с обеих сторон.
Но все мы люди, и нам свойственно падать.
Это была наша последняя встреча, Барбара.
Хрупкое тельце летело вниз,
прямо с вершины скалы.
 

Семья Де Коло

Виолетта осталась совсем одна. Известие о двух погибших наследницах быстро распространилось по улицам Парижа. Клиенты и обычные люди узнали настоящее лицо овдовевшей Виолетты Де Коло. Она убила свою родню, и теперь ей все вернулось с полна. Она потеряла родную дочь и мужа. И теперь она вернулась в самый низ – туда, откуда ее когда-то смогла достать Маргарита и Виктор. Все слуги благополучно разбежались. Гвеневер осталась безнаказанной. Виржини недоумевала и оплакивала Элизабет, в конце концов скончавшись.

Семья Депардье

Жан-Батист остался без своей супруги. Но вышел он чистым из воды, благодаря ужасному влиянию обедневшей семьи Де Коло. Моррис, как здравомыслящий мужчина, решил разобраться во всей ситуации. Лилиан объяснила ему все и во всех красках, клялась ему, что по-настоящему любила только его. Мадам Депардье получила изумруды, бриллианты, всевозможное золото, но так и не смогла обрести счастье. Пусть Моррис понял ее и простил, тень прошлого продолжала преследовать Лилиан, поэтому жить обычно, она уже никогда не сможет… Она видела всех, кто хоть как-то причастен к ней – Амеди, первый муж, Барбара. Видела всех их во снах и видениях.

Месье Мейсон

Величественно, но до больного трепета в груди, Кристиан раскрыл это дело. В отличие от двух семейств, он скорее набрал авторитета. Но его это не волновало, как чувство, преследовавшее его, и которое будет следить за ним еще долгое время, исподлобья наблюдая. Элизабет… Он рвал и метал все у себя в небольшом домишке. Хватался за голову, когда перед глазами снова появлялось ее лицо. Время, проведенное с ней, он вряд ли когда-то забудет. Она подарила ему новых эмоций, как и он ей. Но судьба не дала соединиться в союз. Счастливый конец не случился. Все видели Кристиана сдержанным, но внутри все было разбито, а на лице совсем не было луча солнца. Это будет ему новым уроком, который он поймет сполна, и сможет раскрыть еще немало преступлений.

Волны разбивались о корабль. Поднимаясь, плот скатывался вниз, с водяной горки. На палубу, затем в щели просачивалась пена. Дождь, с сильным ветром, отбирали шляпы у богатых дам. Словно одурманенные бежали в укрытие от разгневавшегося моря.

Мои ноги обволакивала прохладная соленая вода. Маленькие волны ударялись о богатое судно, щекотали мои пальцы. Солнце грело плечи. Но вдруг тьма набросилась на радостные лучи. Тень испепелила весь корабль. Море разозлилось, поднялись волны, ураган подливал масла в огонь. Судно качнулось, и я полетела вниз, в пучину ледяной черноты.

Холод. Ледяная вода утаскивала меня на глубину. Руки тянулись к небу, которое слилось с чернотой. И не было света. Больше не страшно, ведь это мой конец.

Маска слетела, оставаясь плавать на волнах, золотистая краска разъедалась солью, сдиралась, и тогда осталось лишь сгнившее дерево.

Я хотела, что-то высказать, выкрикнуть, но легкие лишь только вытолкнули воздух. Пузыри направились кверху, а мое тело пропадало все дальше и глубже во тьме. Никто… никто не услышит меня.

Сколько могло это продолжаться? Счастливого конца у всех не будет… Без шанса вынырнуть.

Веревкой связаны два тела. Но я оказалась рядом с ними… и хотелось бы задать вопрос: «Как так получилось?», но ответ мне ясен: другого судьба и не смогла бы преподнести.

Я бежала по поляне. Наконец-то ступни касались мягкой земли. Вспаханные поля. Прекрасные цветы, тянущиеся к моему белому платью, развивающемуся на мирном ветру. Сзади меня послышался загадочный шорох. Я повернула голову вправо. Я заметила две фигуры. Это были они…

Наступит день, уйдет ночь ненастная, солнце взойдет.

Ребяческий крик, повторяемый эхом, снова и снова. Я поднялась с земли, отряхивая белое платье. Я находилась на небольшом холме. Вдали виднелись деревенские домишки. Позади меня находился дремучий лес, из которого и слышалась детская забава. И среди деревьев показались две довольно знакомые фигуры.

Я развернулась глядя на небо. Оно было каким-то странным… зеленым, отравленным.

Я повернула голову направо, удостоверяясь, что двое человек идут следом за мною. Ветер, такой милый и трогательный… но почему-то он запомнился мне как ураган… чем-то напуганный. Но в этом месте он был совсем другим.

Я услышала заливистый смех родителей и уже полностью развернулась к ним. Маргарита и Виктор. Наконец-то я видела их не на картине. Я кружилась в одиночном танце. Трава щекотала мою кожу, цветы тянулись к белоснежному платью, а родители хлопали, подбадривали. Я взяла их за руки, заключая в наш круг из трех человек. И дальше мы побежали по лугам, далеко вперед – за горизонт.