Читать книгу: «Игра»

Глава 1

1.1.

Холодные огни фонарей сверкали сквозь увядшую листву. Мелко моросил дождь, вынуждая поднять капюшон. Вместо музыки наушников, непривычно четко слышались шаги прохожих по мокрому асфальту.

Игорь остановился. Сейчас он чувствовал себя так, будто впервые оказался в этом месте. Дорога была такой привычной, что он уже давно разучился ее замечать, но сейчас замер, цепляя взглядом окна домов, деревья и прохожих. Вокруг было столько всего, что казалось невозможным ухватить все взглядом даже замерев, не то что идя так быстро, как он привык. Когда его обогнал какой-то мужчина, Игорь словно очнулся и снова пошел вперед. Но он вдруг странно начал отличать свои шаги от прочих.

Он только перешел на второй курс, с трудом сохранив свое бюджетное место, и уже год как жил один в съемной квартире на родительские деньги. Облик никак не выделял его – среднего роста и худощавого телосложения, с вечно взъерошенными черными волосами, в невзрачной одежде. В его походке не было твердой уверенности, спина осталось сутулой еще с детства, взгляд всегда избегал прямо и открыто смотреть в глаза незнакомым, поэтому правильные черты лица не то что не красили его, а были почти незаметны. В институте он считался настоящим ботаником, хотя отличные оценки у него были далеко не всегда, да и они не сильно выделяли его.

Люди, как вода в углубление, стекались к метро. И он тоже.

Распахнувшись дверьми навстречу, вестибюль станции обдал его теплым плотным воздухом. Внутри Игорь невольно ускорил шаг, поддавшись всеобщему стремлению скорее забиться в нужный вагон. Обострившийся интерес к окружающему постепенно стих, и, снова выбравшись на поверхность, Игорь шел к институту уже привычно погрузившись в свои мысли. Когда его окликнули, он невольно вздрогнул:

– Эй, Игорь! Да не дергайся так, это я. Это судьба, что я тебя встретил, ты должен меня спасти! И я даже не собираюсь просить взаймы, это другое.

Его догнал Йоргенс. При взгляде на него, Игорь как всегда невольно почувствовал укол несправедливости этого мира. Даже в сером пальто и с платиновым цветом волос (словно только из парикмахерской) Йоргенс умудрялся контрастировать с серой улицей; он выглядел слишком хорошо для нее. Слишком хорошо для человека, ведущего безденежно-тусовочный образ жизни. Слишком хорошо в принципе.

– Привет. Что ты здесь делаешь?

– Я тут теперь работаю рядом, вперед по улице.

– Ты?! Работаешь?!

Йоргенс закатил глаза.

– Эй, это ненадолго. Мне нужно всего тыщ пять, долг закрыть. Слушай, тут такое дело, можно я у тебя одну ночь перекантуюсь? К Вике завтра родители приезжают с ночевкой…

– И?

– «И»? Что значит «и»? Можно у тебя переночевать?

– А разве ее родители не в курсе, что у нее есть парень?

– Разумеется нет! Я не собираюсь доводить все до этого, ясно? Ну так что? Можно?

Нехорошие предчувствия холодом полоснули под легкими.

– Нет. Никаких ночевок.

– Слушай, честно, я не буду пить, не буду никого звать, всего одна ночь.

– Я сказал, никаких ночевок, – твердо повторил Игорь.

Йоргенс вздохнул и нервно взъерошил рукой волосы на затылке.

– Ну ладно, может ты тогда знаешь кого-нибудь, у кого можно переночевать со всеми вещами? Только бесплатно.

Игорь почувствовал вину за свою подозрительность. Видимо, Йоргенсу действительно была нужна его помощь. Но не скажешь же теперь: «ладно, я передумал, заселяйся». Тем более, что он вовсе не передумал.

– У меня в группе есть девчонка, она вроде одна в трехкомнатной живет, может согласится…

– Идеально.

– Только с ней есть одна проблема. Она что-то вроде хиппи.

– Если она будет ходить голой и предлагать мне закурить, я буду только рад, давай номер.

– Да нет, она не курит. И вообще за здоровый образ жизни.

– Вот это уже похоже на проблему.

– Но кроме нее вряд ли кто из моих знакомых так просто согласится тебя приютить. В общем, ее зовут Сахис, я скину ссылку.

– Спасибо. Ты меня просто спас. Я твой должник.

Йоргенс откланялся, в прямом и переносном смысле, и Игорь снова повернул к институту. Устроившись на привычном месте в аудитории, он немного расслабился, выкинув ненужные мысли из головы, но ненадолго. Спустя пару минут после начала лекции, телефон завибрировал сообщением:

«Ну как настроение?)) Уже боишься оставаться с кем-то один на один?»

Нервно оглянувшись по сторонам, Игорь быстро напечатал ответ и отправил его контакту, записанному как «Ведущий»:

«А то ты не знаешь»

«Ну, побольше энтузиазма! Тебя ждут тридцать миллионов! А для первого убийцы будут бонусы!»

Игорь с досадой убрал телефон в карман и поднял глаза на преподавателя, наткнувшись на обратный взгляд. Ариес Алексеев был знаменит своей привычкой во время чтения лекции неотрывно смотреть на какого-нибудь конкретного студента, занимающегося посторонними делами, никак не связанными с предметом. И оказаться этим самым студентом считалось довольно сомнительным удовольствием. Несмотря на то, что преподаватель выглядел достаточно молодо, студенты не рисковали относиться к нему пренебрежительно; достаточно вспомнить этот самый взгляд, будто говорящий: «А ты знаешь, что я тебе поставлю на экзамене? Знаешь, да?».

Убедившись, что студент раскаялся в своем поведении, Ариес отвел взгляд в поисках новой жертвы, и Игорь перевел дух. Чувствовать себя последним двоечником, оказавшимся в аудитории только ради пометки в журнале, было очень непривычно и неприятно. Но напоминание об Игре не дало погрузиться в прослушивание лекции, снова обострив восприятие окружающего.

Игорь до сих пор до конца не верил в реальность того, на что подписался. Даже после того, как вчера вечером в его дверь позвонил курьер со скрытым кепкой и медицинской маской лицом и молча вручил ему сверток с жетоном. Даже после полубессонной ночи размышлений о будущем, которую стер звонком будильника наступающий день. Даже после того, как он сегодня утром, собираясь, положил в карман ветровки складной нож. Даже ощущая сейчас под кофтой на груди металл жетона. Сложнее всего было принять то, что все уже случилось, что Игра уже идет сейчас, а не когда-нибудь потом, уже сейчас надо что-то предпринимать.

Но кроме сообщений Ведущего ничто не говорило, что Игра реальна, и мысли о ней так легко было выкинуть из головы. Игорь сам не знал, почему так стремился забыть о том, о чем, по идее, нельзя было забывать ни на секунду. Он зачем-то стал убеждать себя, что все это – просто розыгрыш. А то, что до него не раз доходили слухи о чьих-то выигрышах – ну это же просто глупость какая-то. Невозможно.

Дикость.

Никто не сможет заставить его убить. Нет, он никогда слабонервным не был, ну и люди и так постоянно умирают то от одного, то от другого, но… нет. Невозможно.

Ему незачем делать это. Он и без участия в Игре сможет заработать, сколько ему надо, не только же для хороших оценок ему голова дана. Немного подождать, потерпеть, и все у него образуется, добьется он своего успеха. А эта Игра – глупая, немного жестокая шутка, сумасшедшая шутка, как он мог вообще подумать о таком, бредил он, что ли, когда отправлял анкету?!

Безумие.

Игорь почти уговорил себя, что жетон на его шее ничего не значит, и от этого словно камень с груди свалился. Остаток дня в институте он еще нервничал, но убедившись, что все идет как обычно, расслабился полностью. Шутка. Просто глупая шутка. Ему не нужно ничего делать. Все в порядке.

1.2.

Еще раз пригладив рукой волосы, Йоргенс позвонил в дверь. Когда он списывался с Сахис, девушка не дала точного ответа, позволит ли ему остаться; сказала, сначала посмотрит на него вживую. Родители Вики грозили задержаться у нее на несколько дней, что добавляло сложностей. Йоргенс не знал, ради чего Сахис собирается на него смотреть (может, она все же не такая недотрога, как расписывал Игорь?), но не сомневался, что с чем с чем, а с внешностью у него все в полном порядке, и сразу захватил все вещи с собой.

Через четверть минуты девушка открыла дверь. Не то чтобы Йоргенс правда рассчитывал, что она будет при нем ходить голой (может, совсем чуть-чуть), но увидев ее, все же был слегка разочарован – просто короткие шорты и футболка. А еще светло-розовые волосы, руки в браслетах и месяц, нарисованный чем-то блестящим на щеке. Сахис дважды оглядела гостя сверху вниз, наконец остановив взгляд на его лице. Потом тяжело вздохнула и нехотя проговорила:

– Входи.

– Спасибо, – повеселев, отозвался Йоргенс. Он на всякий случай приготовил целую речь благодарностей (в двух вариантах), но пришел к выводу, что пока лучше помолчать. Характер этой хиппи надо еще как следует изучить.

– Скажу сразу, я совсем не рада, что ты будешь жить у меня, – бесцветным голосом развеяла его надежды Сахис. – Но моя подруга сказала, что сегодня Юпитер входит в знак Скорпиона, поэтому следует проявлять больше внимания к нуждам других людей.

– Твоя подруга – астролог? – снимая верхнюю одежду, спросил Йоргенс. Ему было совершенно все равно, но нужно же как-то поддержать разговор и расположить девушку к себе.

– Немного увлекается. Ты ее знаешь, кстати. Аиша.

– А, да, мы пересекались. Она вместе с тобой учится. – Повесив пальто на вешалку в шкафу, Йоргенс тронул рукой голову метровой деревянной статуэтки жирафа, стоявшего рядом, машинально подсчитав, сколько эта статуэтка может стоить.

– Ну, я бы не сказала, что она учится… Но официально, да.

Йоргенс вошел в приготовленную для него комнату, осматриваясь. Диван, стол у стены, пара больших растений в горшках на полу и, в общем-то, все, хотя комната была совсем не маленькая. Он уже начал прикидывать, кем работают родители Сахис.

– Значит так, – девушка встала посередине комнаты, развернувшись к нему и скрестив руки на груди, – ты живешь здесь, в две другие комнаты не заходишь, еду на кухне без разрешения не берешь, никого сюда не приводишь, по ночам тишину не нарушаешь и к концу недели съезжаешь. Нарушаешь что-то из вышеперечисленного – съезжаешь сразу.

Стало как-то грустно. Но Йоргенс послушно кивнул головой.

– Ну тогда располагайся. Если появятся вопросы – зови.

В две другие комнаты, в которые Йоргенсу нельзя было заходить, он все равно заглянул, когда искал Сахис чтобы спросить, можно ли ему, голодающему, нарушить целостность ее запасов. Эти комнаты были обустроены гораздо больше, одна – как обычная спальня, а другая напоминала библиотеку, с двумя книжными шкафами до потолка вдоль стен, небольшим столом и диванчиком.

Стремясь показать себя примерным соседом, Йоргенс отправился спать раньше девушки, около полуночи. Сахис, когда он заглянул к ней в «библиотеку» пожелать спокойной ночи, еще сидела на диване, читая какую-то книгу.

Вернувшись в свою комнату и коснувшись рукой выключателя, Йоргенс невольно замер. Сквозь темноту, на стенах и потолке проявились огоньки, закручивающиеся в созвездия и туманности. Йоргенс огляделся, потом снова включил освещение и внимательно осмотрел стену рядом с собой. На обоях виднелись точки светлой краски, на которые он раньше не обратил внимания. Опять выключив свет, Йоргенс еще раз огляделся, усмехнулся и покачал головой.

Он лег на разложенный диван, закинув руки за голову, и стал разглядывать космос вокруг. Сквозь щель между дверью и полом пробивался теплый свет из коридора. Показавшаяся сперва голой и необжитой комната сейчас внезапно показалась ему такой уютной, что он пообещал себе придумать, как задержаться в этой квартире подольше. И для тусовок тут места предостаточно… Хотя он не особо любил всяких эксцентричных личностей вроде Сахис – никогда сразу не угадаешь, чего от них ожидать, и как вести себя, чтобы получить нужный результат – непонятно. К тому же, судя по ее нежеланию идти с ним на контакт, она действительно была не рада соседству.

Сон пришел быстро, но был не крепким – Йоргенс привык спать не дома просыпаясь в течение ночи (хотя места, которое он мог бы по-настоящему назвать своим домом, у него не было уже довольно давно). Сознание вновь вынырнуло на границу с реальностью, когда перевернуться на другой бок достаточно, чтобы заснуть снова, но воспоминание о светящихся стенах побудило его открыть глаза посмотреть. Теплый свет из коридора еще заглядывал под дверь. Йоргенс потянулся рукой на другую сторону дивана за телефоном, чтобы узнать время. 02:04. Он сощурился от яркого экрана и спросонок не мгновенно понял, который час, но за пониманием сразу пришел вопрос: «Неужели она до сих пор читает?». Он признавал пользу книг, и в принципе ничего против чтения не имел, но ведь не в два часа ночи!

Он положил телефон и откинулся на подушку. Подумав несколько секунд, решил, что спать менее интересно, чем попытаться напроситься к Сахис в компанию, встал, почему-то стараясь идти бесшумно, отворил дверь и вышел в коридор. Дверь в «библиотеку» была приоткрыта.

Увидев боковым зрением его в дверях, Сахис подняла голову, взглянула на него, на часы на стене, и снова перевела взгляд на него.

– Я думала, ты уже спишь, почему встал?

– Да я увидел свет из коридора…

– Тебе свет мешает? Ну ты бы выключил, мне он все равно сейчас там не нужен.

– Нет, он мне не мешает, просто захотелось посмотреть, что ты здесь делаешь.

Сказав, Йоргенс сам на себя удивился, что сказал как было. Конечно, тут врать что-то не было смысла, но он мог бы… Мог бы выдать что-нибудь вроде «Я все пытался заснуть, но от мысли, что здесь, за стеной, сидит такая прекрасная девушка, я лишился сна…» хотя сильно подозревал, что с Сахис у него такое не зайдет. Но странно, что у него и мысли не возникло что-нибудь такое сморозить.

– Да я уже тоже сейчас спать пойду, дочитаю только.

– А что читаешь?

– Дхаммападу. – Сахис продемонстрировала ему обложку.

– Эмм…

– Это сборник изречений Будды.

– Так ты буддистка?

– Нет, это для общего развития.

Йоргенс приподнял брови.

– В два часа ночи?

Она пожала плечами.

– Мне вообще ночь нравится больше, чем день. Нет этих надоедливых людей…

– Это не намек, что мне следует?.. – Он повернулся корпусом, жестикуляцией заменяя слово «уйти».

– Нет, нет, ты не особо надоедаешь. Хочешь, садись.

Йоргенс с готовностью направился к дивану и сел рядом с ней. Понял, что сел слишком близко, но подумал «а, ладно» и не стал отодвигаться. Девушка тоже не отстранилась, только внимательно стала его разглядывать. Йоргенс остановил взгляд на книге и хотел спросить еще что-нибудь про буддизм для поддержания разговора, но Сахис опередила, переведя тему на него самого:

– Почему ты не снимешь свою квартиру?

– Так за нее платить же надо. А у девушки не надо.

– Да ты настоящий альфонс.

– Эй, я сам себя обеспечиваю! Просто мне негде жить.

– И нечего есть. Я так и поняла.

Йоргенс принял оскорбленный вид, но увидев улыбку Сахис, рассмеялся вместе с ней.

– Я бы никогда не стала жить с парнем только ради квартиры, – решительно заявила девушка.

– Гордость? – усмехнулся Йоргенс.

– Да, я гордая. А у тебя какой порок?

– Алчность.

– Точно, могла бы и сама догадаться, – снова засмеялась Сахис.

Она еще раз оглядела его. Смотреть было неудобно из-за того, что Йоргенс сидел слишком близко. Хотя ей это даже нравилось. Сначала, она и правда жалела, что решила помочь какому-то незнакомому парню, но… в целом, он достаточно симпатичный, чтобы ему помочь.

Когда она подняла глаза на его лицо, их взгляды встретились. В голове у Йоргенса пронеслось: «Настало время бороться за свое будущее. Ты должен получить власть над этой квартирой, хотя бы до конца Игры».

– Надеюсь, я не сильно отвлекаю тебя от чтения… – Он снизил голос и мягко положил руку на спинку дивана позади нее.

Сахис пару секунд внимательно смотрела на него с выражением, которое он не смог истолковать, а потом, когда Йоргенс уже решил, что поступил неверно, она встала, потрепала его по макушке, проговорив:

– Ты забавный.

и направилась к выходу из комнаты, пожелав ему спокойной ночи.

Оставшись в одиночестве, Йоргенс на пару секунд остановил взгляд на пространстве перед собой, потом провел рукой по волосам, взъерошив их, и решительно подумал про себя: «Ненавижу эксцентричных личностей!».

1.3.

На следующий день Игорь снова вел себя как обычно. Мысли о реальности Игры поблекли еще больше, как воспоминания о сне после пробуждения. Да, он не стал вытаскивать из ветровки нож, но это так, просто на всякий случай. В институт он даже пришел в приподнятом настроении, расслабленно прокручивая в голове пройденный материал к первой паре.

В холле, когда Игорь уже прошел турникеты, его вдруг окликнул охранник, сидевший за столом рядом с ними. Охранник встал, торопливо догнал его и, властно бросив «пойдем», направился к комнате отдыха охраны. Игорь, испугавшись, что натворил что-то, беспрекословно последовал за ним, только растерянно спросив «что случилось?», но наткнувшись на молчание вместо ответа, испугался только больше. Неужели кто-то узнал и донес, что он в Игре? Это же незаконно. Участникам гарантируют, что им ничего не будет, если не нарушать правила, но что, если о его заявке узнал кто-то кроме организаторов? Пожизненный срок гарантирован…

Перед дверью охранник пропустил его вперед, зашел следом и звонко повернул в замке двери ключ. Этот жест натолкнул Игоря на мысль… Он порывисто взглянул на окно, но тут же отбросил нелепую идею. Этот охранник тут сто лет работает, как можно думать…

– Значит так… – охранник развернулся к нему и, по сравнению с изначальной напористостью, будто бы медлил. Он прошел к столу и открыл ящик.

– Так в чем дело-то? – вновь робко начал Игорь.

– В чем? – не теряя сурового властного тона, переспросил охранник. Но нервность и медлительность его движений неотвратимо стирали сомнения. Игорь еще говорил себе, что это невозможно, но сделал шаг ближе к окну. Только без паники. Не надо паники. Вот именно того, что сейчас стремительно заполняет все внутри, не надо. Дыхание почти замерло, сердце стучало в горле, тело слегка онемело, казалось, будто он во сне, и если он сейчас побежит, его ноги увязнут в воздухе, как в настоящем сне.

Охранник медлил, словно борясь с собой. Но Игорь уже знал, что тот достанет из ящика нож.

– В чем дело, в чем дело… А ты знаешь, каково это… вкалывать за гроши, без надежды на что-то большее… когда тут ходят… все эти мажорчики, которым родители и все обучение, и всю дальнейшую жизнь устроят…

Когда охранник с истошно-решительным взглядом повернулся к нему, собираясь броситься, Игорь молниеносно рванулся к окну, открыл, словно подхваченный ветром вскочил на подоконник и вырвался на свободу. Вроде бы во дворе был кто-то, но не из знакомых, да и не имело значения. Птицей он пронесся к другому корпусу, соединенному переходом с главным, и вошел в институт там, торопясь скорее оказаться в аудитории, где его группа, где люди, его единственная защита.

Как. Он мог. Подписаться. На это?

– Игорь, с тобой все в порядке? Ты бледный, как смерть.

«Нельзя говорить, нельзя говорить…»

– Потерял… конспекты, – выдавил Игорь.

– Ааа, ясно.

«У меня что, настолько убогая репутация, что он поверил?!»

К нему подошел Артем, друг-однокурсник. Артем, у которого все всегда было прекрасно, хотя он практически не прилагал для этого никаких усилий. А вот Игорь решил приложить немного… «Ну и как тебе?» – язвительно спросил внутренний голос.

– Почему тебя вчера на парах не было? – сменил тему Игорь, пытаясь быстрее восстановить дыхание и мысленно уговаривая сердце успокоиться.

– Проспал… – с виноватой улыбкой, не скрывающей полное отсутствие сожаления, ответил Артем. Но сразу на его лицо вернулось озабоченное выражение: – Может, я могу тебе как-то помочь, поискать их?

– Да нет, все нормально. Я наверно просто забыл их дома. Пошли в аудиторию.

Артем был явно озадачен таким поведением, но только пожал плечами и последовал за ним.

Всю пару Артем привычно шепотом рассказывал ему какую-то ерунду, и с каждой минутой Игорь все отчетливее чувствовал, что просто ненавидит друга. Конечно, всегда бывало, что какие-то черты в нем слегка раздражали, но ведь никто не идеален, да и больше в группе Игорь ни с кем не дружил. Но теперь-то можно было не врать себе – он постоянно завидовал Артему, тому, как тот умудряется ничего не делать, но в последний момент подсуетиться и быть среди первых, тому, что он высыпается, тому, что язык у него подвешен, тому, что он-то легко может попросить у родителей денег на какую-нибудь фигню без ущерба для них самих. И он, несомненно, был одной из причин, по которой Игорю вообще пришла в голову эта бредовая идея подать заявку на участие в Игре. А теперь Артем спокойно несет всякую чепуху о своих делах, о которых его никто не спрашивал, а Игорь… Его коробило от того, что друг весело болтает, как ни в чем не бывало, в то время как он сам в таком состоянии. Перед глазами еще был выжжен образ охранника с ножом, и Игорь чувствовал, что его сознание постепенно, но неотвратимо затопляет отчаяние.

Только сейчас он понял, как глупо было бояться убивать больше того, что убьют его самого. Слишком невероятным казалось, что его смогут так просто загнать в угол. Теперь, он просто не знал, что делать. Аннулировать заявку он уже не мог. Идти в полицию – тем более. Пытаться отсидеться, ничего не делая, тоже. Только двигаться вперед.

Следующим по расписанию шел предмет по выбору, и Игорь лишился общества Артема, чему был скорее рад.

В коридоре было полупустынно. Приближающийся к молодому человеку здоровенный, где-то метр на два лист картона на тоненьких ножках немного поднял настроение.

– Ой, привет.

Из-за картона показалась хрупкая девушка – Оля, староста другой группы. При взгляде на нее сердце Игоря екнуло и забилось как бешенное.

– Что это у тебя? Может, помочь донести?

– Да это плакат к Хэллоуину, на кафедру надо занести, – улыбнулась Оля, демонстрируя обратную сторону картона. – Спасибо за помощь!

Войдя в помещение кафедры, они приставили картон к стене. Оля радостно-удовлетворенно оглядела плакат, глубоко вздохнув. Вопреки обыкновению, никого больше на кафедре не было. Игорь почувствовал, будто его грудь раздирают ледяные когти. Он стоял по диагонали назад слева от девушки. Оля все еще смотрела на плакат. Немеющими, непослушными пальцами, Игорь нащупал в кармане складной нож и аккуратно, молясь, чтобы он не щелкнул при открывании, раскрыл его.

Если бы ему пришлось специально подкарауливать девушку, пытаясь застать ее в одиночестве, он наверняка не выдержал бы этой охоты и не смог довести ее до конца, но все слишком удачно совпало. Игра будто издевалась над ним, предоставляя ему безупречно идеальную возможность.

– Вот тут надо было все же еще тыкву приделать, да?

Девушка развернулась, и Игорь, не давая себе время на раздумья, кинулся к ней, левой рукой схватил за плечо, а правой воткнул нож в солнечное сплетение. Он не слышал, вскрикнула она или нет. Стараясь не смотреть на глухо упавшее тело, он сложил нож, испачкав руки в крови, положил нож в карман, на негнущихся ногах вышел в коридор. Порываясь бежать, но сдерживая себя до неторопливого шага, он вошел в ближайшую аудиторию, которая, слава богу, была пустой, и полез в карман за телефоном. Понял, что руки испачканы кровью, положил телефон обратно, достал бумажные салфетки, вытер руки, вытер телефон, оглядел одежду – кое-как оттер пятна возле кармана, пока не престали выделяться на фоне темной ткани, хотел выкинуть салфетки в урну, передумал, скомкал и запихнул поглубже в сумку. Снова достал телефон и дрожащими руками набрал сообщение Ведущему:

«Я ее убил. Тело на кафедре»

«А, так ты все же прельстился бонусами?)) Поздравляю, ты первый убийца! Надеюсь, ты не забыл забрать ее жетон для новой цели?»

– О неет, – мысленно простонал Игорь. После жизнерадостных сообщений Ведущего, все происходящее стало напоминать абсурдистское кино. Глубоко вздохнув, Игорь вышел из аудитории, вернулся на кафедру (слава богу, там по-прежнему никого не было) и подошел Оле.

Она лежала в какой-то нелепой позе, с распахнутыми глазами, в одежде, пропитавшейся душным железным запахом крови. На шее была видна тонкая золотая цепочка, задравшаяся наверх. Игорь взял ее, стараясь почти не касаться еще теплой кожи, резко рванул двумя руками, порвав, и подхватил соскальзывающий с нее жетон. Сунув и то и другое в карман (к телефону, не к ножу), он снова против желания оглядел мертвую девушку, и, с силой оторвав от нее взгляд, выбежал из помещения. Перед поворотом коридора Игорь перешел на спокойный шаг. Зайдя в ближайший туалет и закрывшись в кабинке, он снова написал Ведущему:

«Жетон у меня»

«Отлично! Ну, не буду тебя больше нервировать, сегодня ты заслужил небольшой отдых) А захочешь, проверь свой счет – думаю, тогда у тебя появится гораздо больше вариантов, как провести время))»

Игорь убрал телефон и глубоко вздохнул. Но через несколько секунд тот снова завибрировал. Смс-оповещение от банка. «зачисление 300000р. Баланс: 304045.81р».

Какое-то время Игорь просто пялился в телефон. Пытаясь понять, правильно ли он посчитал нули, и не ошибка ли все это. Но старательно запихиваемая внутрь улыбка уже отрицала все сомнения.

Да, он убил какую-то девчонку. Не он, так кто-то другой. Она сама подписалась на это.

Неважно, что у него до сих пор руки трясутся.

Важно, то, что жив он.

И имеет неплохие шансы жить так, как ему хочется.

1.4.

После пар Игорь отправился по магазинам. Он никогда не любил шоппинг, но... у него раньше никогда не было на карте трехсот тысяч. Воспоминания о том, откуда у него эти деньги, он старательно затолкал в самые глубины памяти, словно это был просто сон. Тем более, что на сон это походило гораздо больше, чем на правду. А вот деньги оказались вполне реальны.

Игорь заменил на новый телефон свое раздолбанное чудовище, не переставая нервничать до того самого момента, как на платежном терминале высветилось «Оплачено», подтверждая, что обновленная сумма на счету не его галлюцинация. Потом купил чего-то из одежды, специально заходя в те магазины, в которые раньше не было смысла заходить, чтобы прочувствовать это волнующее состояние "я могу купить здесь что-то". Даже эту футболку за десять тысяч. Даже две. А больше не буду, но не потому что не могу, а потому что не хочу и не надо.

После он передохнул в японском ресторане, и как же странно и нереально было осознать, что можно не смотреть на правую половину меню, беспокоясь о цене. Он почувствовал, что его кроет. Сколько раз он видел в соцсетях и новостях людей, которые могут жить, не думая о деньгах. Сколько раз он чувствовал несправедливость, что у него все не так. А теперь… Если он выиграет…

Он даже не подумал сменить жетон на шее и вспомнил про него только ночью, когда добрался домой и пошел в ванну. Выйдя из нее, Игорь бросил прошлый жетон на стол в комнате и прошел в коридор к ветровке. Когда он нащупал в ее кармане холод металла нового жетона, счастливое настроение наконец сменилось взволнованным. Он ведь до этого так и не посмотрел имя своей новой жертвы. Игорь почувствовал даже что-то вроде азарта – интересно, какой еще человек из тех, кого он знает, может быть в Игре? Вздохнув и выдохнув, он с нервной полуулыбкой достал руку из кармана.

Дыхание перехватило. В голове только возникло: "Нет, не может быть. Только не это".

На жетоне было выгравировано "Алексеев Ариес".

Игорь машинально прикрыл рот рукой, продолжая неотрывно смотреть на жетон.

Он и сам не смог бы ответить, почему был так убежден, что не сможет справиться с преподавателем, но Игорь и не думал над этим. Он просто понял, что все. Это его смертный приговор.

Ночью ему впервые за много лет снились кошмары. Причем Оля в них всегда была жива, она мило улыбалась, и только ее кофта алела невысохшей кровью над животом, пятно разрасталось все больше, пропитывая ткань; ему снились эти чертовы новые футболки, снилось, что он в институте, и все студенты вдруг начинают оборачиваться на него, потом один из них достает нож, вслед за ним остальные, и все бросаются на него. Он пытается бежать, но тело не пускает его, он чувствует их уже за своей спиной, чувствует, как его хватают за плечо, и просыпается в своей постели с колотящимся сердцем.

Как странно потом было снова ходить на пары, будто ничего не случилось. Только случайно он услышал разговор одногруппников о том, что староста второй группы внезапно перевелась в институт в другом городе по семейным обстоятельствам. А позже до него донеслась из беседы охранников фраза, что "Петр Семеныч вдруг уволился, и не сказал ничего, даже попрощаться не зашел".

Теперь Игорь снова не знал, кто его убийца. Он просто старался все время находиться в обществе не менее трех человек, что сначала из-за его нелюдимого характера было очень непривычно. Но пришлось приспособиться.

Куда больше Игоря волновала его собственная жертва.

На следующей паре философии он был внимателен как никогда, завороженно следя за каждым движением преподавателя и пропуская мимо ушей половину его слов, забывая записывать. Утром он встретил Ариеса в коридоре, от неожиданности на секунду остановился и чуть не повернул обратно, но все же продолжил идти вперед, уткнувшись глазами в пол. Конечно, такая реакция не ускользнула от преподавателя, и тот намеренно замедлил шаг, чтобы поздороваться:

– Доброе утро, Смирнов.

Тот притормозил, чуть не споткнувшись, испугавшись, что не подумал сам поздороваться, хотел ответить, но во рту так пересохло, что он только открыл и закрыл его, метнул испуганный взгляд на преподавателя и снова отвел в пол, в то время как панически носившиеся мысли в его голове впервые облекались в нецензурную форму.

Ариес продолжил идти дальше как ни в чем не бывало, и Игорь тоже сделал пару шагов, обернулся, чтобы убедиться, что его не собираются останавливать, и торопливо прошмыгнул до аудитории.

Казалось, пара будет длиться вечно, но когда Ариес объявил о конце лекции, это стало неожиданным. Студенты зашевелились. Игорь вздрогнул, когда Артем толкнул его локтем в бок.

– Ты влюбился что ли в него? Всю лекцию как загипнотизированный таращился.

– Что? Нет, разумеется! Я... не выспался просто.

– Да уж, ты сегодня что-то сам не свой. Совсем заучился.

Игорь кивнул и опустил взгляд в тетрадь для конспектов. Конспекта сегодняшней лекции не было. Мысленно выругавшись, Игорь поставил в голове заметку попросить у кого-нибудь переписать, после чего закрыл тетрадь и стал собираться.

Однако, когда Игорь уже направился к выходу из аудитории, он с дрожью в теле услышал:

– Смирнов, задержись.

Игорь переглянулся с Артемом, вполголоса бросив «займешь мне место», и как к эшафоту приблизился к столу преподавателя. Артем запоздало кивнул, проводив его удивленным взглядом, но так как следующая лекция была в небольшой аудитории, проблема с местом действительно могла стать актуальной, и он поторопился выйти.

Ариес, не глядя, протянул Игорю стопку каких-то бумаг.

– Поможешь донести до кафедры.

Игорь покорно взял бумаги, дождался, пока Ариес соберет свои вещи, и поплелся за ним.

Теперь сомнений не оставалось – Ариес все знает. Но не станет же он его прям сейчас убивать? Вероятность того, что у них оказались жетоны друг друга, слишком мала, Игра же только началась, и потом, разве можно быть таким спокойным и так расслаблено общаться с тем, кого собираешься убить? Он же не может быть таким бесчеловечным! Хотя... Может недаром студенты шутили, что он подкарауливает второкурсников-двоечников и выпивает их кровь, поэтому не стареет. Может, они и не шутили...

Тем временем, Ариес открыл ключом дверь кафедры, и Игорь, мысленно перекрестившись, шагнул вслед за ним в помещение.

– Клади туда, – махнул рукой на один из столов преподаватель.

Пока Игорь шел к столу, ему мерещился сверлящий его спину взгляд Ариеса. Уже не было страшно, хотя во всем теле чувствовалась нервная легкость. Все происходящее даже начало казаться забавным. Что если Ариесу действительно просто нужна была помощь, чтобы отнести бумаги?

Когда Игорь положил стопку листов и обернулся на преподавателя, оказалось, что тот действительно пристально смотрит на него. Сразу стало не так забавно.

Вдруг Ариес быстро подошел к нему, взял левой рукой его за шею, большим пальцем задрав подбородок, а правой нащупал под кофтой у ключицы цепочку и высвободил ее из-под одежды, поймав пальцами жетон. Увидев на нем свое имя, он усмехнулся и посмотрел на студента.

"Убьет... Теперь точно убьет".

У Игоря даже не появилось мысли вырваться или как-то сопротивляться действиям преподавателя, и он, не чувствуя своего тела, просто стоял и ждал своей участи.

– Да, именно от тихоней вроде тебя такого и стоит ожидать.

Глаза Ариеса блестели веселым азартом. Темно-коричневые, почти черные, так что сложно было отличить зрачок. Преподаватель спрятал жетон Игоря обратно под кофту, отпустил его шею и отошел на шаг.

– Поторопись, ты можешь опоздать на следующую пару.

Игорь пулей вылетел с кафедры, но в коридоре его ноги резко ослабели, и он едва доковылял до нужной аудитории. В голове билось: "Это конец, это конец...". Хотя, на самом деле, все еще не так плохо. Он еще жив. От этих мыслей Игорь чуть истерически не рассмеялся над собой. Еще жив — это успех. Как, оказывается, просто быть успешным.

В аудиторию он успел добраться за пару минут до начала лекции, и входя, даже смог не выглядеть так, будто убегал от оравы привидений.

– Ну что ему там от тебя надо было? – шепотом спросил Артем.

– Да просто бумаги помочь отнести.

– Странно, что он именно тебя выбрал, физическая работа вроде как не по твоей части.

– Ну я типа просто аккуратнее.

Игорь не любил врать, да и повод для этого находился крайне редко, но сейчас ложь вышла так легко, что он даже не успел задуматься. Вот, он уже врет своему другу.

Размышления прервал завибрировавший в кармане телефон. Игорь подумал, что это снова сообщение от Ведущего (тот постоянно напоминал о своем существовании веселыми посланиями), и мельком взглянул на Артема, чтобы тот случайно не подсмотрел. Но когда он увидел, от кого это сообщение, ему захотелось вообще побыстрее запихнуть телефон в сейф и закопать его где-нибудь на необитаемом острове.

«Привет, котенок) ты не занят сегодня вечером?»

Нет, на самом деле, Агата вовсе не такой страшный человек. Это очень привлекательная девушка двадцати пяти лет, но… Скажем так, она привлекает слишком многих, за счет чего и безбедно живет. К представительницам древнейшей профессии она не относилась, скорее, была чем-то вроде современной куртизанки. Однако на свидания Агата ходила не только к тем, от кого получала богатые подарки.

Игорь с ней познакомился случайно, через Йоргенса, когда однажды, сдавшись под уговорами, решился приютить его на пару ночей. Йоргенс в тот день вернулся в квартиру только под утро, поэтому днем посчитал себя не в состоянии куда-то выходить. Агате же приспичило срочно о чем-то с ним поговорить, и он дал ей адрес. Они говорили недолго, в коридоре, и Игорь столкнулся с ней только потому, что ему надо было пройти из комнаты на кухню выключить плиту. Он лишь поздоровался, смутился и постарался быстрее проскользнуть в нужную дверь. Смутился не потому, что плохо ладил с женским полом (хотя действительно не особо ладил), а просто потому, что под таким взглядом невозможно не смутиться. Через день после того, как Йоргенс съехал, она пришла снова, но не к Йоргенсу, а именно к нему. Игорь не хотел бы вырезать этот эпизод из своей жизни, но предпочел бы, чтобы о нем никто, никогда, ничего, ни при каких обстоятельствах не слышал.

Снова оглянувшись на Артема, он быстро напечатал ответ:

«Занят»

Уже после отправления, ему пришла в голову мысль: а Агата может быть в Игре? Наверняка может. Очень даже может. Тогда тем более нельзя с ней встречаться.

«А ночью?»

«Занят»

«А завтра?»

«Занят»

«Неужели ты боишься со мной встречаться?) Я же не сильно кусаюсь»

Игорь снова нервно оглянулся на Артема.

«Просто я занят»

«Ну как хочешь, трусишка

:-* »

Игорь убрал телефон в карман и вздохнул спокойно. Но через пару секунд тот завибрировал опять. Сообщение от Сахис? Ей-то что нужно?

«Привет, ты же был на прошлой паре истории? Я ее пропустила, можешь дать тетрадь с конспектами на пару дней?»

«Хорошо, я завтра принесу»

«Вообще, если у тебя нет планов после института, я могла бы вместе с тобой зайти за ней к тебе, мы же недалеко друг от друга живем»

Дыхание непроизвольно задержалось. Игорь несколько секунд смотрел на последнее сообщение, затем, не меняя положения головы и выражения лица, положил телефон на стол экраном вниз. Глубоко вздохнув, он обернулся назад, найдя глазами Сахис за последней партой. Она спокойно писала конспект текущей лекции. Игорь развернулся обратно. Еще раз глубоко вздохнул.

– Ты нормально себя чувствуешь? Снова бледный весь. – Артем с тревогой вгляделся в лицо Игоря.

Тот покачал головой.

– Может, тебе лучше домой пойти?

– Да. Наверное, да.

Игорь потянулся за пеналом, чтобы положить туда ручку.

– Хочешь, я тебя провожу?

«А если и Артем в Игре?!!»

– Нет, не надо, я сам доберусь. – Он торопливо бросил тетрадь и пенал в сумку и тихо, чтобы не мешать преподавателю, выскользнул из аудитории. Сделав несколько шагов по коридору, он не выдержал и побежал, успокоившись только на улице, жадно глотая прохладный влажный воздух.

Только дома Игорь сообразил, что так и не ответил Сахис, но посчитал, что в этом уже и нет необходимости. Однако он все равно достал телефон, чтобы проверить, не написала ли она еще что-то. Там было сообщение от Ведущего:

«Не убегай больше так из института»

1.5.

Сахис проводила взглядом выскальзывающего из аудитории Игоря. Похоже, не видать ей сегодня конспектов по истории.

– Вот, смотри, даже наш ботаник решил забить на всю эту учебу, может мы тоже уйдем? – шепнула ей на ухо Аиша.

Сахис укоризненно посмотрела на подругу.

– Ну пойде-ем, – продолжила упрашивать та, взяв Сахис руками за запястье и дергая его вперед-назад; сквозь умоляющее выражение лица прорывалась улыбка. – Зайдем в твое любимое вегетарианское кафе. Ну пошли!

Сахис закатила глаза, но не выдержала и улыбнулась:

– Идем.

Аиша торжествующе побросала в сумку ручку и так и не раскрытую тетрадь, и бодро зацокала каблуками ботильонов к выходу из аудитории. Сахис, чуть отстав, нагнала ее у двери.

Пожилой преподаватель посмотрел на девушек, повел губами полукругом в сторону, смяв их, потом причмокнул и вернулся к чтению лекции.

Солнце перемешалось с облаками, ярким белым светом отражаясь на мокрых улицах. Болтая и смеясь, девушки шли мимо кафе и магазинов, перекликающихся отрывками жизнерадостных песен. Сахис с наслаждением вдохнула полной грудью осенне-сладкий воздух. Жизнь так прекрасна… именно сегодня она особенно прекрасна.

Девушки устроились за столиком у окна на втором этаже кафе. Официант (видимо, новенький), когда принес меню, невольно задержался взглядом на внешности девушек чуть дольше, чем было бы уместно. Сахис уже привыкла, что на нее все постоянно пялятся, как и Аиша. Пожалуй, Аише приходилось сталкиваться с этим даже чаще, потому что розовые волосы и ярких цветов одежда Сахис не так сильно привлекали внимание, как готические наряды ее подруги. Та всегда интересовалась мистикой, но это скорее проявлялось как любовь к черной откровенной (но все же не настолько, чтобы могли выгнать с пар) одежде, периодическое пристрастие к различным гаданиям и астрологии и несколько отличающиеся от общепринятых взгляды на жизнь.

Несмотря на то, что девушки выглядели достаточно контрастно, познакомившись в институте, они сразу сошлись и стали лучшими подругами. Сейчас Сахис даже не представляла, как раньше могла не знать эту демонессу с увеличивающими серую радужку линзами, многочисленными кольцами на тонких изящных пальцах, с улыбкой, прячущейся в уголках губ, и любовью к рассуждениям о тщетности бытия.

– Так что у тебя стряслось? – вернулась к разговору Аиша, когда официант скрылся. – То ходила мрачнее тучи, а сегодня вся светишься. – Девушка чуть прищурила один глаз, с притворно-бесстрастным выражением лица проговорив: – Признавайся. Это связано с твоим соседом?

Сахис почувствовала, что ее самовольно захватывает улыбка.

– И что между вами произошло?

– Ничего. – Сахис положила руки на стол, подперев подбородок ладонью, и увела взгляд в сторону. – Просто он очень милый.

– И все? Как это хоть проявляется?

– Ну… Да не смотри на меня так, не собираюсь я в него влюбляться! Просто я никогда раньше не жила вместе с парнем, и это очень забавно. Он такой ребенок. И строит из себя обольстителя…

– Ничего себе ребенок! У него же вроде уже есть девушка!

– Да, и я ей сочувствую. Сомневаюсь, что он действительно ее любит. Мне кажется, его вообще никто, кроме него самого, не интересует.

– И что же тебе тогда в нем нравится?

Сахис на пару секунд задумалась.

– Ну, наверно, именно это и нравится. Что он вот такой. Если бы он был другим, это был бы уже не он. Я не знаю, как объяснить! – она с улыбкой откинулась на спинку стула. – В нем нет какой-то конкретной черты, которая нравилась бы мне сама по себе, только может внешность.

– Значит, он не такой уж плохой обольститель.

– Да нет. – Сахис хотелось рассказать, но она не могла рассказать всего. – Просто мы с ним болтали, уже не вспомню, о чем, и… он помог мне посмотреть на этот мир под другим углом. У нас вообще нет ничего общего, и его совершенно не интересует все, что интересует меня, но с ним все равно интересно общаться. И хотя он далеко не идеальный человек и явно не образец для подражания – он все равно классный. И в общем…

– Короче, ты влюбилась.

– Да нет! Ну ладно, думай, что хочешь. В любом случае, я действительно его люблю, но не так, как ты думаешь.

– Значит, скоро будет так.

Сахис закатила глаза. Кстати подошел официант, принеся их напитки. Аиша привычно достала телефон, чтобы сфотографировать свой коктейль (а затем выставить в соцсети с подписью вроде «слишком красивый для этого бессмысленного бренного мира»). Сахис, коснувшись губами трубочки, нырнула в свои мысли, почувствовав сожаление от того, что Аиша никогда не поймет всех ее размышлений по поводу других людей и человечества в целом. Но для Сахис это почему-то было важно. Настолько важно, что…

– А мне вот интересно, как Игорь в друзьях у Йоргенса оказался? – Спросила Аиша. – У них же общего – ничего совершенно.

– Они в одном классе в школе были. Наверно, Йоргенс у него контрольные списывал, так и подружились.

После этого Сахис удалось перевести разговор на другую тему. Девушки провели в кафе еще около часа, а затем через сквер прошли к станции метро. По дороге успокоившийся к уходу из кафе разговор снова оживился, и прервался лишь на миг, когда Сахис резко остановилась и присела на корточки:

– Улиточка!

Девушка аккуратно взяла ее двумя пальцами за раковину и поднялась, чтобы перенести улитку с дороги на газон, где ее никто не смог бы случайно раздавить. Прежде чем опустить ее на траву, Сахис невольно задержалась взглядом на шевелящихся полупрозрачных рожках, подумав, как прекрасна и изящна эта хрупкая раковина, как удивительно само существо, которое в ней обитает… И на миг в сознание прорвалась вспышка воспоминания липкой крови, заляпавшей пальцы, и уродливые предсмертные хрипы мужчины, съехавшего вниз по стене, пытавшегося зажать трясущейся рукой мокрое темное пятно на его униформе охранника… Это было мерзко.

А эта улиточка – совершенное создание.

– Ну хватит уже любоваться на эту гадость, пошли! – окликнула ее Аиша.

Сахис торопливо положила улитку на землю и поспешила за подругой.

Стоя перед дверью своей квартиры, Сахис вспомнила, как стояла здесь тогда. Руки тогда дрожали. Она боялась открыть дверь собственной квартиры, потому что знала, что там есть другой человек, который может обо всем догадаться.

О том, что она убийца.

Когда Сахис стащила цепочку жетона с толстой шеи обмякшего охранника, когда, сама удивляясь своему спокойствию, оттирала влажными салфетками с ножа кровь, или когда с непринужденным видом вышла в коридор, холл, затем из института, она еще не осознавала произошедшего полностью. Но когда она шла по вечерней улице среди людей, толкалась в толпе метро, такой же, как и всегда, так же полной экранами телефонов, усталыми лицами, пустыми безучастными или скрыто блуждающими друг по другу взглядами – такими же, как и всегда – среди всего неизменившегося прежнего, Сахис почувствовала, будто ее отделяет от всех этих людей стена. Убийца. Что бы они сделали, если бы узнали, что эта девочка только что хладнокровно убила человека? Как бы они шарахнулись от нее? Сахис опустила глаза. Почему ее волнует их мнение? Разве ее когда-то заботило мнение других людей? Но нет… это не их мнение. Это она сама готова шарахнуться от себя.

Это открытие заставило ее поднять голову и через других пассажиров вглядеться в свое черное отражение в окне поезда. Почему она так чувствует себя? Что такого было в смерти того мужчины? Таких, как он миллиарды. Что такого было в его жизни? Что на самом деле она сделала, когда убила его?

Когда Сахис шла от метро, она наткнулась взглядом на один из домов. Этот дом. В нем живет Игорь. Она уже посмотрела на жетоне, он ее следующая жертва. Игорь. Такой тихий, прилежный. У него шея совсем тонкая по сравнению с тем охранником… Неужели она может убить его?!!

Девушка почувствовала, что горло начинают сжимать слезы. Она не хотела… не хотела всего этого. Как страшный сон.

Дорога до двери квартиры не отпечаталась в памяти. Поднеся ключ к замку, Сахис словно очнулась, заново в мгновение осознав свое положение. Только сейчас она обратила внимание на свои слезы. Ей не удастся их скрыть от Йоргенса, но что она может ответить на вопросы?

Если бы у нее была возможность, она бы просто забилась в какой-нибудь темный угол, где ее никто не мог бы найти, и сидела там, сжавшись в комок, лучше совсем раствориться в темноте и исчезнуть.

– Сахис! Привет!

Йоргенс выглянул из кухни. Он выглядел таким радостным, довольным. Словно был из другого мира. Но увидев состояние Сахис, он сразу переменился в лице. Когда девушка, прикрыв рот рукой, сползла на пол спиной по двери, он тут же оказался рядом с ней.

– Сахис. Что случилось? Эй, – он мягко положил руку на вздрагивающее плечо. – Успокойся. – Не видя сопротивления, он привлек ее к себе и обнял, гладя по голове, как ребенка. – Тише. Слушай, я понятия не имею, что у тебя стряслось, но это в любом случае не стоит того, чтобы ты так переживала. Слышишь? – Он отстранился, стараясь поймать ее взгляд. – Что бы у тебя не случилось, сейчас ты жива и здорова, а все остальное само устроится. Ну, успокаивайся.

Он снова обнял ее. Как ни странно, от его слов и объятий Сахис правда стало гораздо легче, и она смогла наконец восстановить дыхание. Проскользнула забавная мысль, что вместо того, чтобы шарахаться от нее, ее теперь обнимают и утешают. И пожалуй… это было правильно. Смерть того охранника действительно не стоила того, чтобы она так переживала, разве она не знала, на что идет, когда подавала анкету?

– Ну вот, так лучше. Давай переодевайся и иди на кухню. Я подумал, что раз ты готовишь мне завтрак, будет справедливо, если я приготовлю нам ужин.

– Ты умеешь готовить?

– Ммм… Я не совсем правильно выразился, надо было сказать «я закажу нам доставку ужина».

Сахис улыбнулась, вытирая слезы.

– И что ты заказал?

– Роллы.

В голове быстро пронеслись мысли о двух годах вегетарианства и красивых голубых глазах напротив.

– Чудесно. Сто лет их не ела.

1.6.

Солнце уже давно переселилось в фонари, разрывающие мрак. Выйдя из института, Ариес привычно быстро пошел по притихшей улице. Вечерний час пик уже закончился, и было полупустынно, только метро, неизменно, засасывало потоки людей.

Причудливые реки эскалаторов стекали вниз черно-желтыми полосами. Ариес барабанил пальцами по ленте перил в такт музыке в голове. На губах то и дело невольно появлялась улыбка. Он обожал это состояние. С каждой Игрой он словно вновь начинал дышать.

Ближе к концу эскалатора Ариес стал сам спускаться по ступеням, чтобы не упустить из виду девушку внизу. Он наблюдал за ней от самого института.

Девушка пересекла зал, направляясь к путям справа, и Ариес неторопливо последовал за ней.

– Ну как тебе на последнем курсе?

Она вздрогнула и обернулась к нему.

– Ой, здравствуйте! Да ничего, так же, как и на предыдущих. – Она неловко улыбается, смущенная неожиданной встречей. Когда Ариес вел у нее философию на втором курсе, она решила, что влюблена в него, чем он воспользовался, «бросив» ее на следующий же день.

– Мы так давно не виделись, – Ариес сделал шаг вперед, и девушка машинально отступила назад, к путям. Он видел, что она не знает, как относиться к этой внезапной беседе, и ее пугает его улыбка. Он сделал еще шаг, подойдя вплотную.

– Да, давно. Не думала, что ты еще меня помнишь.

– Да вот появился повод вспомнить.

– Повод? Какой же? Что ты делаешь?

– Просто поправляю.

Ариес обеими руками откинул ее волосы за плечи и нашел пальцами сзади шеи цепочку. Шум приближающегося поезда стал слышен отчетливее. Ариес нащупал застежку и раскрыл ее.

– Что ты…

– Ничего, просто тебе это больше не понадобится.

На миг на ее лице ужасом отразилось понимание, но в следующую секунду Ариес сунул цепочку с ее жетоном к себе в карман и с силой толкнул девушку на железнодорожные пути под вспыхнувшие фары поезда. Высокие шпильки сапогов лишили ее шанса удержаться на краю. На платформе были свидетели, но они стояли достаточно далеко и не успели понять, в чем дело. Впрочем, даже если бы кто-то попытался задержать Ариеса, Ведущий все равно простил бы ему такое легкое пренебрежение к правилам и отмазал от полиции. Ему вообще прощали многое.

Игнорируя поднявшуюся суматоху, Ариес спокойно развернулся и направился к противоположным путям, сев в кстати подошедший поезд. Там он достал телефон и написал Ведущему. Ответ пришел почти сразу же:

«Ну наконец-то!

В этот раз ты сдаешь, ты четвертый»

Ариес улыбнулся краем губ.

«Старею)) Что-нибудь интересное про нее?»

«Ничего занимательного, она сделала это на спор, не верила, что все серьезно»

«Как банально»

«Ну не расстраивайся, в этот раз много интересных персонажей

Со своим убийцей ты ведь уже познакомился?)) Этот отличник и в Игре видимо решил отличиться, первое убийство – его»

«Да?

Не ожидал

Похоже, будет действительно весело»

«Адреналинчик пошел?))

Ну, если что, я болею за тебя. Пока, по крайней мере))»

«Спасибо и на этом. Скоро снова спишемся»

«Буду ждать))»

Ариес убрал телефон в карман и достал жетон, чтобы посмотреть имя. На его губах снова появилась улыбка, и он про себя подумал, как в продолжение разговора с Ведущим: «Действительно скоро…».

1.7.

Только осознав звук будильника, еще не проснувшись полностью, Игорь уже подумал: «Нет». Только не это. Снова день. Снова надо что-то делать.

От энтузиазма, вызванного «премией», не осталось и следа. То есть нет, воспоминания о деньгах его конечно радовали, но мысль о том, что нужно снова предпринимать какие-то действия, сильно угнетала. По поводу собственной безопасности он, впрочем, уже успел успокоиться – нужно просто не оставаться одному, с этим он уже научился справляться. Но что касается его собственной жертвы…

Представить, что убивает Ариеса, Игорь по-прежнему не мог, поэтому о вариантах убийства даже не пробовал думать. Но так как совсем ничего не делать у него не было возможности, он просто снова и снова прокручивал в голове мысли о безысходности своего положения.

На двух первых лекциях Игорь, как обычно, все старательно записывал. Правда, теперь его все чаще посещали вопросы, а зачем он это делает? Если он выиграет, он ведь может, как и собирался, бросить институт и податься в предприниматели, а для этого ему история не особо нужна. А если проиграет…

Эти мысли изводили. Понимать, что ты в Игре, и при этом видеть, как вокруг тусуются однокурсники, обсуждают всякую фигню, сидеть на парах, которые с каждой минутой казались все более бессмысленными, это изводило, он не мог так просто продолжать это все. Он серьезно должен делать вид, что совершенно ничего не изменилось? Что с этим миром не так?

Вернувшись в институт после обеденного перерыва, Игорь подошел к окну в коридоре и сел на подоконник. Когда наступило время начала следующей лекции, он по-прежнему сидел. Артема сегодня не было, и его никто не побеспокоил. Голосок в голове «Иди на пару! Нельзя прогуливать!» быстро сломался и смолк. Просидев еще несколько минут, Игорь соскользнул с подоконника и пошел вперед по коридору. С каждым шагом, с одной стороны, сердце билось все тревожнее, но с другой, все чувства будто стирались, оставляя равнодушную бесстрастность. Открыв дверь кафедры философии, он вошел и сел на стул у ближайшего стола. Игорь не подумал, что будет делать, если здесь окажется кто-то кроме Ариеса, но никого кроме него не было.

– Какой неожиданный визит. Разве у тебя сегодня больше нет пар?

– Я прогуливаю.

– А. Пришел меня убивать?

– Просто пришел.

– Ясно.

Преподаватель продолжил заполнять какой-то документ. Игорь продолжал сидеть. Он сам не знал, что чувствовал – страх, или наоборот, спокойствие. Рядом с Ариесом то, что он в Игре, было реальным и… нормальным. Словно иная система координат.

Погрузившись в свои мысли, Игорь не заметил, что Ариес уже дописал, откинулся на спинку стула и наблюдает за ним.

– Ох уж эти душевные терзания. Все новенькие такие наивные. Обожаю.

Игорь вздрогнул и поднял глаза на преподавателя.

– В смысле? – выдавил он из себя.

– Ну у вас обычно столько всякой фигни в голове. Так интересно наблюдать, что с вами происходит, когда она начинает ломаться.

– Вы не первый раз в Игре?

Ариес на миг словно удивился, а потом усмехнулся краем губ.

– Да давай на «ты» уж.

– Эмм… ладно… Так значит…

– Двенадцатый. Стало легче?

Значит, Ариес уже убил минимум одиннадцать человек. Игорь почувствовал, что ладони становятся мокрыми. Пожалуй, ему уже никогда не будут казаться смешными шутки про то, что преподаватели могут прибить нерадивых студентов.

– Ммм… А как часто бывают случаи, что Ведущий кого-то спасает?

Ариес рассмеялся.

– Не надейся.

Игорь еще нервничал прямо смотреть на преподавателя, и уводил взгляд, а Ариес открыто разглядывал его, забавляясь происходящим. Такой весь зажатый, как будто ему места не хватает нормально сесть, какой-то взъерошенный – его и с ножом в руке представить сложно, не то что убивающим кого-то. Откуда что взялось… Ну что ж, посмотрим, что из него выйдет.

– Ну так что пришел?

Игорь замялся с ответом, но все же сказал:

– Не могу дальше сидеть на парах.

– Что мешает?

– Просто… странно это, я в Игре, а вокруг все по-прежнему.

– А чего ты ждал?

– В смысле?

– Ты думал, что все сразу начнут от тебя шарахаться с воплями? Или что все будут шептать за спиной «смотрите, это Игорь, он вам не просто ботаник какой-то, он вам еще покажет!». Ну ты нарцисс, однако.

– Разумеется, ничего такого я не думал!

– Ну да, конечно. Ладно, у меня на сегодня рабочий день закончен. До скорого.

Ариес накинул ветровку, взял сумку и вышел, снова оставив Игоря один на один с собственными мыслями. Стало еще хуже, чем было.

Так как у Игоря сейчас должна была быть последняя пара, он и сам пошел на улицу. Но у выхода с территории института он снова увидел Ариеса, который о чем-то говорил и смеялся вместе с… Йоргенсом.

Йоргенс, заметив Игоря, крикнул его имя и поднял руку (она была не с раскрытой ладонью, как обычно при приветствии, а по его странной привычке как когда подзывают официанта). Игорь, не имея другого выбора, приблизился к ним. Йоргенс начал расспрашивать у него, как дела, но Игорь лишь чувствовал жгучее желание пару раз приложиться об что-нибудь головой.

– Эй, ты чего? – обратил внимание на его состояние Йоргенс.

– Вы знакомы? – с трудом выдавил из себя Игорь.

– Ну да, мы часто на тусовках пересекаемся. А что такое? Игорь, ты меня пугаешь. У тебя всегда такой быстрый переход из безэмоционального ботаника в режим истерички, что я постоянно не успеваю проследить, в чем причина. Ариес, может ты мне поведаешь?

– Я его преподаватель по философии.

– Ах черт, точно! До меня только сейчас дошло, что ты преподаешь у него! – Йоргенс рассмеялся. – А, и то есть у вас очень деловые отношения, да? Никакой фамильярности?

Игорь кивнул, чтобы не придумывать объяснение, с чего вдруг их отношения стали фамильярными. Он все еще был ошарашен, поэтому постарался поскорее отделаться от разговора и пойти к метро, хотя Йоргенс и пригласил его пойти с ними.

Когда Игорь отошел, они тоже пошли вперед по улице, вернувшись к прошлому разговору.

Все вокруг было окрашено пыльно-желтым солнечным светом. Солнце грело. Но воздух был холодным, и порывы ветра уже казались по-настоящему пронизывающими.

Ариес повернул голову, проверяя, что других прохожих рядом нет, и проговорил:

– Йоргенс. У меня тут внезапно подозрения возникли. Ты в Игре?

Йоргенс от неожиданности остановился, испуганно уставившись на Ариеса. От улыбки не осталось и следа. Он замедленно произнес:

– Не смей говорить, что ты тоже.

– Я тоже.

Йоргенс выругался.

– Ты бы хоть как намекнул! Я бы тогда не лез в этот раз! – он в чувствах запустил пальцы в волосы и отошел на пару шагов.

– Я не думал, что ты вообще захочешь еще раз играть. Ты снова задолжал, что ли?

– Нет! – Йоргенс обернулся, продолжая отчаянно жестикулировать. – Просто я люблю деньги, ясно? Я не хочу отдавать их черт знает кому, не хочу изворачиваться, меня это достало!

– Научился бы зарабатывать.

– Я не собираюсь работать! Пусть работают те, кому нравится.

Ариес не выдержал и рассмеялся.

– Но если бы ты хоть как-то намекнул! – переключился обратно Йоргенс, заломив руки. Он снова выругался.

– Да не психуй. Это еще у кого режим истерички.

– Не смешно! Это вот… вообще не смешно!

– Боишься?

– Что ты ухмыляешься?! Да, я не за тем, чтобы умереть, снова пошел в Игру.

– Ну так выживи.

Йоргенс криво улыбнулся.

– Ты мне явно в этом помогать не будешь.

– А вдруг?

Йоргенс еще пару секунд с недоверием вглядывался в него, а потом раздраженно отвел взгляд и проговорил:

– Пошли лучше. Теперь я точно хочу напиться.

1.8.

На улице, среди фонарей, ещё было достаточно светло, но в небольшой комнате уже давно поселились синие сумерки. Аиша стояла перед туалетным столиком возле окна и наносила на веки дымчато-чёрные тени. Сегодня она еще не выходила из дома и собиралась в клуб.

Полутьма забиралась в комнату, прячась в углах. Послышался поворот ключа в замке входной двери. Девушка заканчивала красить ресницы. Ещё одна тень появилась в комнате, пересекла её и полулёжа развалилась на диване.

– Привет, – не отрываясь от своего занятия, сказала Аиша.

Ариес в ответ только улыбнулся, но девушка краем глаза почувствовала его улыбку.

– Куда собираешься?

– Нужно встретиться кое с кем. Может, помогут насчет работы.

– Зачем тебе работа? Разве я даю тебе мало денег?

Он неторопливо подошёл к ней сзади, убрал волосы на одну сторону и поцеловал в шею.

– Да нет, дело не в этом совсем. – Она закрыла тушь и положила её на столик, внимательно оглядела себя в отражении. – Но было бы неплохо ещё и самой себя обеспечивать.

– Да? Сколько же тебе нужно? Как будто мало того, что ты хочешь убить меня ради тридцати миллионов, так ещё и работать потом собираешься? Какая ты ненасытная.

Аиша почувствовала, как немеют руки и ноги. Дыхание замерло.

– Что? О чём ты?

– Ты знаешь, о чём я.

Девушка ощутила, как верёвка с жетоном поднимается вверх и врезается в кожу, сдавливая горло. Аиша дёрнулась, но Ариес крепко прижал её к себе свободной рукой.

– Нет! Это не правда! Я ничего такого не хотела! Я не знала, что ты в Игре! – На щеках холодным светом фонарей сверкнули слёзы. – Ариес, пожалуйста!

– Ну как же ты могла не знать, котенок? Это же так очевидно.

– Пожалуйста...

– Тише, не плачь. Это будет совсем быстро.

Аиша продолжала биться. Нет, это не могло все так закончиться... только не так. Верёвка забирала весь воздух. На миг слепой ужас схлынул, освободив мысли, и девушка зацепилась взглядом за статуэтку с острой верхушкой на столе. Изловчившись, она схватила её и ударила Ариеса в плечо, вырвалась, вскочила на подоконник и спрыгнула через окно.

По навесу над крыльцом магазина Аиша соскользнула на землю и рванула прочь. Мелькали фонари, витрины, лица прохожих, фонари, машины, прохожие...

Подсознательно почувствовав, что здесь, посреди людной улицы, она в безопасности, девушка, обессилев, упала на колени на мокрый асфальт, сжавшись от рыданий. Он всё равно убьёт её. Даже если она добудет жетон с его именем, ей не выиграть. Его не убить. Никогда не было так страшно, страшно...

– Девушка, вам помочь? Девушка!

Аиша подняла глаза на мужчину, взволнованно склонившегося над ней. Она, не думая, позволила ему помочь ей подняться, но быстро пришла в себя и отказалась от дальнейшей заботы. Эмоции схлынули, но страх внутри не исчез и слезы еще не собирались высыхать. Тем не менее, Аиша уже смогла более-менее трезво оценить свое положение. Она достала из кармана толстовки телефон (в голове промелькнуло – подарок Ариеса) и набрала номер лучшей подруги.

– Сахис, я… Я поссорилась с Ариесом и я боюсь… можно я к тебе сейчас приеду и переночую?

– Да, конечно. Ты там как? Что он натворил?

– Он… да он просто ненормальный, я не знаю, что мне теперь делать.

– Ну ладно, ты там не переживай, приезжай быстрее.

– Постараюсь. – Аиша непроизвольно улыбнулась. – Скоро буду.

В метро на нее глазели, что было и неудивительно: колготки порваны на коленях, мокрые и грязные, обуви нет, не по сезону короткая бордовая юбка и черная толстовка с рисунком скелета котенка. Но это, в принципе, был не самый экстравагантный наряд, в котором она появлялась на людях.

Сахис первым делом ее обняла, и, видя ее искреннее участие, Аиша расчувствовалась и снова разрыдалась. Подруга, успокаивая ее, быстро отыскала ей чистую одежду. Чайник уже вскипел, и пока Сахис отпаивала ее чаем, Аиша изливала ей свою душу. Многое из того, что она говорила, было правдой, но никакого отношения к случившемуся сегодня не имело. Рассказывать истинную причину размолвки с Ариесом она, разумеется, не собиралась. Да и не имела права.

Было ясно, что ни в какой клуб, как планировала, Аиша не пойдет, и видя, как она обессилела от переживаний, Сахис отправила ее спать, отведя свою кровать. Сама она собиралась ложиться еще нескоро, и расположилась в «библиотеке». Йоргенса еще не было. Просидев за книгой около часа, девушка бесшумно, сняв тапки и оставшись в носках, на цыпочках вошла в свою комнату. Аиша уснула. Сахис склонилась над кроватью и сквозь сумрак внимательно оглядела шею подруги. Следы на месте, где веревка впилась в шею, когда Ариес душил ее, проявлялись все отчетливее. Да и сама веревка теперь не пряталась за одеждой. То, что на ней жетон Игры, было очевидным. Аиша никогда не стала бы носить какие-либо украшения, пряча их. Ну и то, что Ариес тоже в Игре, а Аиша его жертва, было элементарным выводом.

Так же бесшумно, Сахис вернулась в «библиотеку». Она даже сама на себя удивилась, насколько мало ее тронуло то, что ее догадки оправдались. Только сожаление… но не более. Часы на стене тихо отстукивали секунды. Сахис забралась с ногами на диванчик, укрывшись пледом, и скользнула взглядом по стеллажам с книгами. Сколько раз она сидела тут так, погруженная в свои мысли. Она даже помнила тот вечер, когда ей впервые пришла в голову мысль подать заявку на участие в Игре. Тогда все казалось таким ясным, но теперь было ощущение, что она запутывается все больше и больше.

Сахис дотянулась рукой до телефона, лежавшего на столе, и, подумав секунду, набрала сообщение:

«Привет»

Ответ от Ведущего пришел через пару минут, когда Сахис, положив голову на подлокотник, уже отвлеклась мыслями на другое.

«Привет)»

«Это нормально – знать, что твоя подруга скорее всего скоро умрет, и ничего не чувствовать по этому поводу?»

«Откуда мне знать, что для тебя нормально?»

Сахис положила руку с телефоном, задумавшись, что еще написать. Каждый день она переписывалась с Ведущим. Тот никак не выказывал особой заинтересованности в их общении, но больше ни с кем обсудить все, что касалось Игры, девушка не могла, а ей это было нужно.

«Сколько нас осталось?»

«Час назад стало 8»

В замке входной двери дважды щелкнул ключ. Сахис положила телефон на стол, встала, скинув плед, и вышла в коридор навстречу Йогренсу.

– Привет. Не шуми, в моей комнате Аиша спит, она со своим парнем поссорилась.

– А. Ясно.

– У тебя что-то случилось?

«Он едва смог вывернуться и сам прижал к столу парня в форме официанта, дотянулся рукой ближайшего прибора, до вилки, занес вилку над его горлом…»

– Да нет, нет, ничего серьезного. Устал просто. – Йоргенс взъерошил рукой волосы и как-то виновато улыбнулся. – Лучше пойду спать сразу.

Сахис кивнула, встревоженно проследив, как он торопливо скрывается в своей комнате. Странно было чувствовать, что ее волнуют дела этого по-прежнему чужого человека, но сейчас девушка осознала, что уже успела привязаться к нему. Ей не хотелось, чтобы у него были проблемы, и от тревоги за него парадоксально стало как-то приятно-тепло в груди.

Закрыв дверь комнаты, Йоргенс на пару секунд застыл, не включая свет. Он был измотан морально и физически, и хотелось только не раздеваясь свалиться в кровать, но ощущение прилипшей от крови к ссадинам на руке ткани рубашки заставило его взять из шкафа чистую одежду и отправиться в ванную. Он почти полчаса снова и снова подставлял под ледяную воду руку, прежде чем кровь перестала выступать на коже. Искать по всей квартире перекись водорода и бинты он не мог. Попросить у Сахис – тоже. Не мог.

Все стало слишком сложно.

1.9.

Будильник. Пока сознание неохотно переходило из мира снов в реальность, Ариес рукой дотянулся до телефона на прикроватной тумбочке и выключил издевательски бодрую мелодию. Потом со вздохом положил руки за голову, собираясь с силами, чтобы стащить себя с постели. Агата даже не проснулась от звука будильника. И неудивительно. Во сколько они вчера заснули? Ай, не важно.

Ариес все же заставил себя встать, быстро оделся в спортивный костюм, захватил телефон с наушниками и вышел из квартиры. Парк, где он бегал, был совсем рядом с домом – специально учел это при выборе квартиры. Ежедневные тренировки давно стали неотъемлемой частью его жизни. Еще с тех пор, как он впервые попал в Игру, и его чуть не придушила какая-то девчонка, чей жертвой он оказался. Конечно, он все же справился с ней, нарушив правила и сразу же вылетев (и к счастью, иначе бы он вряд ли сейчас был жив). Однако с тех пор он уже не позволял себе расслабляться.

Когда Ариес вернулся, Агата еще не встала. Но спустя некоторое время после того, как он закрылся в ванной, в дверь легко постучали.

– Я составлю тебе компанию?

Казалось, без одежды Агата чувствует себя более комфортно и уверенно, чем с ней.

– У меня нет времени мыться по второму разу, прости. Мне сегодня к первой паре.

– А если не прощу?

– Ты будешь страдать от этого гораздо сильнее меня. Так что можешь зайти завтра утром.

Агата молча наблюдала, как он собирается. Позавтракать Ариес намеревался в кафе – никогда не питал особой любви к самостоятельному приготовлению пищи, и кроме воды у него обычно на кухне ничего не водилось. Закинув сумку на плечо, он уже собирался выходить, когда девушка окликнула его:

– Ты забыл.

Ариес повернулся, думая, что она хочет поцелуй на прощанье, или что-то в этом роде, но взглянув на нее, едва не вздрогнул. Агата протягивала ему покачивающийся на цепочке металлический жетон. Молча, он взял его, надел на шею, снова развернулся к двери и вышел.

Он зашел в лифт и нажал кнопку первого этажа. Потом вдруг искренне весело рассмеялся. Да, он не ожидал, что Агата может оказаться в Игре. Но она уж точно не подумала, что Ариес сделал себе кулон с именем возлюбленной. Если бы она не знала, что это за жетон, она бы вела себя совсем иначе.

И что ее толкнуло в Игру? Точно не деньги; она всегда отменно умела выбивать их из своих ухажеров, а мужчины вокруг нее не иссякали. Что ж, у него еще будет возможность ее расспросить.

Проводив хозяина квартиры, Агата вернулась в комнату и неторопливо стала одеваться. Вспомнив его реакцию на протянутый кулон, она не сдержала усмешки. «Ариес, Ариес… неужели ты испугался?»

Легкой походкой Агата прошла на кухню, заварила себе чай и, закинув ногу на ногу, устроилась за столом у окна. Серые от дождя здания, мелкие машинки, снующие туда-обратно, блеклые точки зонтов, за которыми было почти не видно людей – все казалось таким мокрым и грязным. Ночью все хотя бы сверкает огнями, но дни в городе совершенно невыносимы.

Допив, Агата оставила чашку на столе – она знала, что в десять часов каждый день приходит уборщица, из-за чего эта двухкомнатная квартира, площадь которой, даже уменьшенная вдвое, не стала бы маленькой, оставалась в безупречном порядке. Когда Ариес впервые привел Агату к себе, девушка подумала, что он придуривался, когда говорил про работу преподавателем в обычном институте. Гораздо позже она поняла, что на самом деле он игрок. Из тех, кто возвращается в Игру снова и снова.

Агата давно слышала что-то про Игру, как и все, но впервые столкнулась с ее реальностью через одного из своих ухажеров, молоденького мажора, уставшего спускать на ветер деньги отца. Он хвастался, что его заявку приняли. Когда он покинул девушку на рассвете, из окна своей квартиры Агата видела, как его застрелили. Ей показалось это забавным.

Но сама она подала заявку только через несколько месяцев. Оттягивала момент. Ей хотелось подольше помечтать о том, как это будет.

И это было прекрасно.

Вода в ванной была мутно-красной от крови. Бывший владелец этой крови валялся на полу с перекошенным лицом и пустыми глазами, отражавшими огни свечей, романтично расставленных по всей ванной комнате. Агата согнула ноги в коленях, взволновав воду. Темные капли змейками устремились вниз по коже, ловя свет пламени. У этого придурка ведь и подозрения не возникло о том, что она может быть в Игре, когда Агата привела его к мысли устроить сегодня свидание. Ему даже не приходило в голову, что она – это не только ее сексуальное тело; как и всем мужчинам, в общем-то. Но под конец он кажется о чем-то догадался, да? Ах, как жаль, что поздно.

На полу завибрировал телефон, и Агата, не вставая, перегнулась через бортик ванны, чтобы взять его. Наконец-то ответ от Ведущего:

«Тададам! Поздравляю, ты третья! Маленький поощрительный приз уже отправился на твою карту)) купишь себе шоколадку в честь этого знаменательного дня»

Агата самодовольно улыбнулась и снова положила телефон на пол, встала, вылезла из ванны и потянулась за белым пушистым полотенцем, которое быстро стало грязным от красных пятен. Одевшись, она неторопливо прошла в спальню и стала обыскивать ее взглядом, раздумывая, куда ее бывший ухажер мог положить свой жетон. Наугад, девушка открыла ящик тумбочки и сразу увидела, что искала. Жетон лежал тыльной стороной вверх, скрывая имя, выбитое на нем, и Агата, решив подыграть случаю, взяла кулон отведя глаза, чтобы узнать позже. Прежде чем покинуть комнату, она остановилась перед зеркалом, покрутилась, и, довольно напевая что-то веселое, вышла в коридор.

Теперь Агата поняла, почему Ариес становился таким опьяненным, словно ему энергетиков в вены вкололи. Это действительно словно возрождает, заставляет жизнь наполняться новыми красками.

Вдохнув полной грудью холодный ночной воздух, Агата развернулась и, цокая каблуками, направилась вперед по мокрой улице, сверкающей пятнами фонарей. Направилась в магазин за шоколадкой, конечно же.

1.10.

– Нет, я не пойду в институт! – резко ответила Аиша. Она проснулась в приподнятом настроении, но когда Сахис за завтраком завела разговор о том, что избегать теперь малейшей возможности увидеться с Ариесом нельзя, слезы снова подступили к глазам. – Ты же знаешь его! Он посмотрит мое расписание и обязательно подкараулит меня!

– Ну, может ты и права…

Сахис потупила взгляд. По идее, она должна была разубеждать подругу фразами вроде «да чего ты так боишься», «пошлешь его просто, и все», «не убьет же он тебя, в конце концов!», но это было бы настоящим издевательством. Сахис понимала, что должна сделать вид, будто ни о чем не догадывается, но она не могла так лицемерно толкать свою подругу навстречу смерти, да и потом… разве делать вид, что она ничего не знает, не менее лицемерно? Сидеть и ждать, пока Ариес доберется до Аиши, ничего не предпринимая. Какая она подруга после этого? Какой она вообще человек после этого? А если бы проблема с Ариесом как-то разрешилась и убить Аишу пришлось бы ей самой, что тогда?

– Как все сложно. – Сахис потерла лицо руками, согнувшись и положив локти на колени.

– Это точно, – отозвалась Аиша. – Ну тебе же не очень напряжно, если я еще пару дней побуду у тебя? Йоргенс ведь как раз должен съехать.

– Разумеется, ты можешь пока жить здесь. Вы тогда с Йоргенсом договоритесь, у кого будет запасной ключ.

Сахис поехала в институт, а Аиша снова оказалась один на один с мыслями об Ариесе. Она не испытывала к нему больше ничего, кроме страха и ненависти. То, что еще день назад они встречались, казалось теперь безумием. Теперь – он будто даже не был конкретным человеком, а чувствовался как какая-то абстрактная, неумолимая сила, призванная только для того, чтобы убить ее.

Завибрировал телефон.

«Тик-так, тик-так. Время идет. Тебе уже следовало бы убить кого-нибудь, если не хочешь автоматически отправиться в следующую Игру. Или ты не против?))»

Аиша почувствовала, что ее рука, державшая телефон, мелко дрожит.

«Дай мне еще времени. Я не знаю, как подловить ее!»

«Ну, это твои проблемы, милочка. Все игроки в одинаковых условиях»

«Просто дай мне еще немного времени! Я ведь с ней даже не знакома лично, это не по правилам!»

«Ну, правила слегка идеализированы, ты же понимаешь. Не беспокойся, я не собираюсь переводить тебя в следующую Игру прямо сейчас)

Пусть это событие станет сюрпризом))»

Аиша пожалела, что ее жертвой не был Ведущий. Как они могли так поступить?! Да, она догадалась, кто ее жертва, она даже как-то видела ее, но они же не общаются! Как ей подловить ее?!

Отчаяние пропитывало все мысли. Аиша даже не стала пытаться обратиться за помощью к общим с жертвой знакомым. Все равно это бесполезно. Что они, приведут эту стерву к ней и, может, еще подержат, пока она ее убивать будет? Это идиотизм.

Она представляла все это совсем иначе.

У нее всегда было несколько поэтическое отношение к смерти, как к выходу из низменного земного мира. И да, она даже была готова принять, что, возможно, ее убьют во время Игры (в своих мыслях она даже фантазировала, что не будет винить своего убийцу, так как это будет своего рода освобождение, поэтому и когда она будет лишать кого-то жизни, нельзя будет считать это таким ужасным, как принято). Но одно дело представлять, а когда тебя загоняют в угол без возможности выбраться… Как они могли так поступить?! Что она теперь может сделать?! Ничего! Как она может умереть так глупо?

Ей не чтобы хотелось убивать кого-то, но она верила, что справится с этим. А люди… они приходят и уходят, оставляя после себя лишь шрамы. Если убийство пары знакомых – это плата за то, чтобы иметь возможность просто жить, не выкраивая жалкие часы между бессмысленной работой, элементарным бытом и сном, то плата совсем не велика.

Она не представляла, как будет жить в старости. Это казалось слишком далеким, чтобы вообще думать о том, что возможно дожить до этого. Но сейчас – эти года, что у нее есть сейчас, почему она должна тратить все это на то, чтобы ходить и делать то, что говорят другие люди? Ей не так уж и много нужно. Просто крыша над головой, не дворец, а просто место, которое будет выглядеть не так, будто там умерла чья-то бабушка, просто возможность покупать красивую одежду, не много – а просто ту, которая ей действительно нравится, просто банально покупать косметику, чтобы иметь возможность каждый день любоваться собой в отражении – ей вообще не так много нужно. Просто чтобы при этом всем она могла полностью свободно распоряжаться своим временем. Тогда уже можно думать и о настоящих друзьях, и о настоящих отношениях, когда в голове нет тошнотворных мыслей о том, что ей нужно присматриваться к сорокалетним мужикам, у которых все в порядке с деньгами. Когда она встретила Ариеса она, конечно, сначала подумала, что сказка существует, и простой, еще достаточно молодой преподаватель может обеспечить ее всем, чем угодно. Но сказка разбилась так, как ей и не пришло бы в голову. И нет, простой преподаватель не смог бы. Только тот, кто убивает за деньги.

Стирая пальцами подступившие слезы, Аиша вышла на балкон покурить. Оперевшись руками на ограждение, она обратила внимание на свои запястья. Ей всегда особенно нравились ее запястья, такие тонкие… Даже когда она морила себя голодом ради желанной худобы, они уже казались такими тонкими и изящными. Тонкие пальцы, между которых сигарета… Изначально, она начала курить также под действием романтизации саморазрушения. Казалось бы ей таким же глупым, если бы у нее начался рак легких, как то, что ее должны убить в Игре? Вроде очевидно, что ты можешь умереть, когда делаешь то, что может привести к смерти. Но почему-то смерть кажется даже желанной, когда не начинает маячить у тебя прямо перед носом.

Весь следующий день Аиша провела, валяясь в кровати и залипая в TikTok, а когда изводящие мысли о реальности снова пробивались, снова вставала курить.

Хотелось просто забыться, и к вечеру она все же решила привести себя в порядок и отправиться в клуб.

1.11.

Мелкие капли дождя сверкали в свете фонарей. Ночь. Поравнявшись с группой знакомых, куривших и смеявшихся над чем-то, Ариес с улыбкой кивнул им, после чего поднялся по ступенькам крыльца и вошел в открытую дверь, навстречу вибрирующему в теле пульсу музыки. По коридору с пурпурными обоями, напоминающими шелк, он прошел в главный зал. Сквозь разноцветный мелькающий свет приблизился к барной стойке. Ему нужна была трезвая голова, поэтому он заказал что-то легкое и, устроившись на барном стуле, стал наблюдать за танцующими. В искусственном тумане на площадке перед диджеем теснилось множество силуэтов, но Ариес почти сразу же нашел ее. Какая она все же красивая. Невольно вспомнилось, как он увидел ее первый раз, на первой паре философии в этом году. Она вошла через двадцать минут после начала лекции, так что трудно было не заметить. Но ему казалось, что он в любом случае не смог бы ее пропустить. То платье…

Всю пару она отчаянно скучала, и кажется, даже ни разу не посмотрела в его сторону. А вечером того же дня он увидел ее на танцполе в клубе. И решил, что она прекрасна.

Ариес отставил пустой бокал и направился к танцующим. Просочившись сквозь толпу, он подошел к Аише сзади, положив руки ей на талию и выдохнув в шею:

– Привет.

На секунду она замерла, а потом в ужасе отскочила, развернувшись к нему лицом. Все очарование момента нарушилось. Этот животный страх ее совсем не красил. Он никого не красит, страх – это ужасная глупость. Как писал Горький: человек – это звучит гордо! Гордо и страх плохо совмещаются. Это кроликам естественно всего бояться, но для человека это унизительно.

Аиша попятилась, спиной натыкаясь на танцующих, а потом развернулась и стала проталкиваться вперед. Вместо того, чтобы спокойно продолжать танцевать среди кучи людей, она побежала туда, где могла остаться с Ариесом один на один, ну что за дурочка. Он был более высокого мнения об ее интеллектуальных способностях.

Свет вспыхивал и пропадал в такт музыке. Каждый раз, когда все вокруг обращалось в тьму, девушка с ужасом ждала, что вспыхнувший свет высветит Ариеса прямо рядом с ней. Она выбежала в коридор. На глаза попалась дверь женского туалета. Аиша забежала внутрь и, тяжело дыша, оперлась руками на бортик раковины. Помещение освещалось только голубыми и розовыми неоновыми лампами. Ей всегда это нравилось, но сейчас хотелось, чтобы здесь ярко горел обычный свет. Впервые, ее пугала темнота.

– Ты правда думала, что я не пойду за тобой сюда? Мы же не маленькие дети, чтобы стесняться заходить.

Аиша встретилась с ним взглядом в зеркале. Не выдержав, она закрыла глаза и вся ссутулилась, сжалась. Ариес подошел ближе и развернул ее к себе. Всхлипнув, девушка закрыла лицо руками, словно так могла спрятаться.

– Пожалуйста… Пожалуйста…

Он грубо схватил ее за плечо и швырнул на пол к стене. От слез все расплывалось. Она приподнялась на четвереньки, прижавшись бедром к стене, и со страхом подняла глаза на Ариеса.

– Умоляю… не надо…

Он остановился, вглядываясь в нее. Потом, словно не веря, произнес:

– И это все? Все что ты собираешься делать?

Внезапно, он сорвался на крик:

– Ты будешь просто ползать передо мной на коленях, умоляя не трогать тебя?!

Черт, он еще никогда так не ошибался. Никогда. Как он мог считать, что это жалкое существо стоит чего-то? Как он мог поставить рядом с собой это ничтожество?!

Аиша продолжала давиться всхлипами, превращая макияж в грязь.

– Ты меня очень разочаровала, котенок.

– Ариес, пожалуйста…

Он ударил ее ногой в лицо, повалив. Девушка взвизгнула и, сжавшись на полу, сделала жалкую попытку отползти. Хотелось уничтожить ее. Стереть ее существование. В этот момент в коридоре послышались приближающиеся женские голоса. Свидетели. Ариес был готов сейчас убить их тоже, но все же заставил себя развернуться и направился к выходу, в дверях толкнув одну из весело болтающих девушек плечом, почти ничего не видя от ярости. Он не стал караулить Аишу. Не хотелось. Не хотелось видеть ее. Возникло ощущение, будто он замарался чем-то. Никогда он еще так не ошибался в людях. Никогда.

Он купился на обертку. Как он мог не понять сразу, что за этой оберткой ничего нет?

На улице шел ливень, но Ариес не замечал. Черт, она ведь реально ему понравилась. С этой ее любовью ко всему темному. Ему показалось, что эта малышка уже понимает больше других. Что она вообще что-то понимает. И с чего?!

Немного остыв и заметив, что промок насквозь, он усмехнулся, покачав головой. Даже странно, что его это так сильно задело. Неужели он реально в нее влюбился? Так или иначе… это уже в прошлом. Скоро она будет мертва. Он убьет ее быстро. Она не стоит того, чтобы с ней долго возиться.

1.12.

Синяя краска медленно распускалась в воде, кружась, словно тончайший тюль, яркий дымок…

– Нанку!

Мальчик поднял голову на оклик.

– Ты всё ещё ничего не нарисовал. Смотри, вот Саша уже почти закончил.

Нанку перевёл взгляд на лист бумаги перед пятилетним мальчиком на другой стороне длинного стола, составленного из нескольких парт. Лично он эту мазню не назвал бы и началом, ну да ладно. Воспитательница ведь просто хочет, чтобы он рисовал вместе со всеми. Это часть её работы.

Нанку было всего двенадцать лет, десять из которых он прожил в детском доме, где находился и сейчас. Он отличался от других детей в первую очередь тем, что его ресницы, брови и короткие волосы были чисто-белого цвета. Характер приближался к тому, о чём обычно мечтают все родители: Нанку никогда не баловался, играя, не причинял никакого вреда окружающим, был добрым и отзывчивым, хотя порой становился отрешённым.

Он знал своих родителей и общался с ними, с мамой – каждую субботу, тайком сбегая за территорию детского дома ночью. Они не могли нормально пообщаться днем, так как сотрудники детдома чересчур настороженно относились к ней; все из-за того, что она семь лет отсидела за убийство. Нет, она никого не убивала, а просто взяла на себя вину его отца. Но Нанку совсем не напрягали ночные вылазки – скорее наоборот, так было гораздо интереснее. Будто в его жизни без этого все совершенно буднично.

И не важно, что снова приходится рисовать очередную задумку воспитателей. Важно, что сегодня – суббота.

Нанку, в белой толстовке и белых джинсах, выскользнул из окна в мягкий полумрак. По едва видимым ветвям дерева он аккуратно, но уверенно спустился вниз, спрыгнул на холодную влажную траву и бесшумно побежал к ограде. Со стороны он напоминал приведение. Проскользнув между прутьями, мальчик бегом направился к парку. Там, на скамейке в условленном месте, его уже ждала мать.

Она сидела ссутулившись, погрузившись в свои мысли, неподвижная, словно статуя; только сырой ветер, касавшийся ее светлых волос, выдавал в ней жизнь.

Услышав хлюпанье шагов, она очнулась и с радостным возгласом встала навстречу сыну:

– Нанку!

Он подбежал к ней и обнял. Когда они отстранились друг от друга, мать провела рукой по его шее, поймав пальцами цепочку жетона.

– Опять… Нанку! Я же просила тебя…

– Прости. Ты же понимаешь, что я должен.

– Ничего я не понимаю! Господи, Нанку… – она покачала головой, отводя наполняющийся слезами взгляд, и закрыла рот рукой. Четвертый раз он заставлял ее переживать этот ужас – каждый вечер, когда они созванивались, с холодом в груди считать гудки, ожидая, что резкий незнакомый голос ответит: вашего сына больше нет.

– Нанку, зачем ты так мучаешь меня.

– Мам, я просто хочу все закончить. Не плачь снова. Я не проиграю.

«Как трогательно» – подумала Агата.

Она сидела на одной из соседних лавочек, скрытая ветвями куста жасмина. На ее кулоне было выбито имя этого мальчика – событие, немало ее удивившее в начале. Впрочем, если учесть, кто его отец, все это уже не кажется таким невозможным.

До этой Игры она встречала Нанку дважды, когда навещала в детском доме свою дочь. (Больше она этим не занималась, и родительских прав ее благополучно лишили). Оба раза они недолго, но мило побеседовали, так что когда Агата увидела имя, выбитое на кулоне, ее память не стала прятать в своих глубинах этого ангелоподобного порождения дьявола.

Когда мать закончила причитать, мальчик стал рассказывать ей что-то из произошедшего с ним за неделю. Агата слушала без особого интереса, придя к выводу, что это ей никак не пригодится. Вообще, она пока слабо представляла, как застать этого Нанку одного. В детском доме это слишком сложно, скорее невозможно, в школу он ходит в компании других ребят, а во время таких вот вылазок он либо находится в обществе матери, либо бежит к ней или обратно к детскому дому. А бегает он прекрасно, и за счет возраста гораздо более юркий. Остается, видимо, только ждать, пока он сам не выйдет на «охоту», и тогда подловить его.

Приняв такое решение, Агата встала и бесшумно направилась к выходу из парка. Сидеть тут всю ночь и мерзнуть, выслушивая сопливый бред мамочки и ее сыночка, ей не особо хотелось.

Глава 2

2.1.

Оставайся. Она сказала ему «оставайся». Зачем он согласился?!

Йоргенс потер лицо руками и оставил их перед переносицей, соединив подушечки пальцев. Он сидел на диване в комнате, которую ему выделила Сахис. Сама девушка с Аишей, снова ночевавшей у нее, сидела на кухне. Хорошо, что Сахис не одна. А то… ему пришлось бы пойти и убить ее, да?

Он снова порывисто вдохнул и выдохнул. Впервые он с таким сталкивался. В предыдущей Игре все было гораздо проще. Конечно, перед первым убийством он дрожал покруче осинового листа, да и потом еще целый день руки тряслись, но то было совсем другое. В последнюю очередь его волновала личность того, кого он должен был убить. Он никогда не был привязан к своим жертвам. Да он в принципе ни к кому не привязан. И к Сахис тем более! Их даже друзьями толком назвать нельзя. Тогда почему так сложно?

Он крайне редко бывал в одиночестве, но при этом всегда был только сам за себя. Он не думал о ком-то другом. Только использовал других в своих сиюминутных целях и сразу же выкидывал из своей жизни то, что переставало быть полезным. Он никогда не загадывал далеко вперед, он вообще мало интересовался будущим, его волновало только настоящее и пара ближайших дней.

У Сахис все было не так.

Казалось, ее волнует не только то, что будет лет через пятьдесят, ее волновало, что будет через пятьдесят лет не только с ней, а со всей планетой в целом. Нет, конечно, за их краткие разговоры Йоргенс не заразился этим безумием, но тем не менее… они заставили его чуть приподняться над своей собственной жизнью. Это будто немного расширило его мир, открыло вещи, на которые он раньше просто не обращал внимания. И вот он должен убить это, да?

Он не боялся убивать. Это его вообще не задевало. Но он не мог заставить себя сделать что-то Сахис; словно он еще не узнал от нее чего-то жизненно важного.

«Три дня тебе» – мысленно сказал он себе. – «Три дня, а потом заканчивай это».

Из коридора в комнату внезапно зашла кошка. Он узнал, что она тут живет, далеко не сразу, потому что она боялась выходить к незнакомым людям. Кошка осторожно подошла ближе, смотря своим одним глазом, с выражением, то ли не означающим ничего, то ли отражающем знание о всех бедах мира.

– Йоргенс! – позвала Сахис.

Когда он поднялся, кошка убежала. Йоргенс вышел из комнаты и встал у дверей в кухню, оперевшись рукой о косяк.

– Слушай, сходишь в магазин, а? Пожалуйста! Деньги я тебе переведу.

Йоргенс пожал плечами.

– Ладно, а что купить?

– Я пришлю в сообщении список.

Он кивнул, и Сахис улыбнулась в ответ, так счастливо, словно он за подарками к Новому году собрался. Чудная, что она улыбается постоянно? Еще и так искренне.

Выйдя из магазина, Йоргенс почти сразу заметил пацана, стоявшего неподалеку, прислонившись спиной к дереву. Сначала Йоргенс подумал, что обознался, но нет – такая внешность встречается слишком редко.

Увидев, что его заметили, Нанку отсоединился от дерева и подошел к Йоргенсу на расстояние метра.

– Малой, ты чего тут делаешь? Тебе разве можно одному так далеко от детдома шастать?

– Я искал тебя, – спокойно ответил Нанку.

Йоргенс хотел усмехнуться и спросить «зачем же?», но недетски спокойный взгляд мальчика перебил его улыбку. Йоргенс невольно опустил глаза на его шею, пока разум отчаянно звал: «Это безумие. О чем ты думаешь. Это невозможно. Это же ребенок, черт возьми, он же ребенок!!!». Но на шее была цепочка. Это еще ничего бы не значило, но черт… Он даже не прятал жетон под толстовкой.

– Да ла-адно… – неверяще протянул Йоргенс.

Йоргенс нервно взъерошил волосы свободной от пакета с покупками рукой, торопливо оглядевшись по сторонам. Улица была достаточно людной. Неужели он боится, что этот мальчишка на него нападет? Боится его? Смешно. Неужели он не справится с ним?

Но Йоргенс словно чувствовал какой-то барьер. Он не мог навредить ребенку. Да, он достаточно аморален, но у всего есть границы. Он не мог играть против ребенка. И как тогда защититься от того, кому нельзя ничего сделать?!

– Можешь не переживать, я не собираюсь нападать на тебя сейчас. – Нанку сделал пару шагов в сторону, словно приглашая просто пройтись вдвоем. На автомате Йоргенс двинулся вместе с ним вперед по улице, сохраняя заданную дистанцию.

– Как это вообще возможно? Ты же не совершеннолетний, даже близко нет!

– У Игры нет возрастных ограничений.

– Да, но не знаю, должна же хоть какая-то совесть быть у организаторов!

– Ты думаешь? – усмехнулся Нанку, взглянув на него. Попавшись в его едкий взгляд, Йоргенс только сейчас внезапно понял, насколько сильно этот мальчик похож на своего отца. Раньше его белые волосы и светло-голубые глаза заставляли не обращать внимания, что у него совсем такие же черты, пока еще смягченные детством.

– Ты не первый раз в Игре? – спросил Йоргенс. Губы пересохли.

– Не первый, – все так же спокойно отозвался Нанку. Почему он всегда так спокоен?!!

– Зачем тебе в твоем возрасте столько денег? Тем более такой ценой.

– Я в Игре не ради денег.

– А зачем же?

– Это мое дело.

– Ну, должен же я знать, за что ты хочешь меня убить, – слабо улыбнулся Йоргенс. Убить… Этот мальчик уже убивал. Маленький мальчик. В жизни Йоргенса было полно неправильных вещей, но это было слишком.

– Твоя смерть – следствие твоего решения принять участие в Игре, то, что я хочу, тут не при чем. Подожди, не заходи.

Они остановились перед подъездом. Йоргенс отчаянно пытался привести застывшие в хаосе мысли в порядок и заставить свой мозг анализировать ситуацию.

– И ради чего была эта прогулка? Просто поболтать захотелось?

– Нет. Не просто. Я хотел еще раз поговорить с тобой прежде, чем убивать.

– Полюбоваться напоследок?

– Вроде того. Я хотел убедиться, что не совершу ничего непоправимого. Мало ли, бывает люди оказываются в Игре случайно. Но ты не случайно.

– Ага, то есть меня убивать можно.

– Вполне. Но на той лавочке кто-то сидит.

Дверь подъезда открылась, и на улицу вышла пожилая женщина, оглядев по очереди молодого человека и мальчика, стоявших на крыльце. Дав ей отойти на несколько метров, Нанку бросил Йоргенсу многозначительное «еще увидимся» и пристроился за ней. Йоргенс развернулся и зашел в подъезд. Пока он ехал в лифте, он снова и снова спрашивал себя, то, что сейчас было, реально было? Это слишком. Слишком. Степень того, насколько это слишком, выражается только жестко нецензурной лексикой.

Промелькнула безумная идея рассказать Сахис. То, что сейчас произошло. И сразу после этой мысли Йоргенс вдруг резко осознал, что в любом случае откроет ей все карты. Не сможет напасть со спины. Это тоже было бы слишком.

2.2.

Нанку вышел из метро на оживленную улицу вдоль шоссе, направляясь к детдому. Пелена облаков стала тоньше, и сквозь нее теперь ярко проглядывал белый солнечный свет. Свет начал пропитывать все вокруг, истончая цвета и границы и превращая все вдалеке в размытое яркое пятно. Мальчик зажмурился и встал боком к движению потока людей, сняв рюкзак и наощупь достав солнцезащитные очки, которые был вынужден всегда носить с собой. Надевая их, он вдруг почувствовал, как кто-то задел его спину, ощутимо пробежавшись пальцами от лопатки до лопатки. Нанку на секунду замер, а потом резко развернулся, пытаясь найти взглядом кого-то знакомого.

Люди по-прежнему шли по улице в обоих направлениях. Не отличить. Никак. Он не узнавал никого. Мальчик почувствовал злость на себя. Кто из них? Это нервирует. Почему остальные не могут играть так же открыто, как он сам?

Нанку сорвался с места и побежал. Нужно как можно быстрее добраться до детского дома. Благодаря тренировкам, ему хватило сил и дыхания почти не сбавлять темп до самой ограды. Очутившись на территории, он, наконец, вздохнул свободно. Несмотря на детские возгласы из здания, здесь все выглядело умиротворенным и недвижимым, и самым громким звуком казалось его сбившееся дыхание. Восстанавливая его, Нанку сел на скамейке в беседке, скрытой от посторонних глаз кустами и деревьями. Когда он решил, что уже не выглядит так, будто только что бежал, мальчик достал спрятанный под крышей беседки школьный рюкзак и направился к входу в здание.

Сходив в столовую, Нанку, как и другие ребята постарше, отправился делать домашние задания. Он делал вид, что читает учебник, но на самом деле гораздо больше времени уделял своим мыслям, чем строчкам. Продумывал следующую вылазку, перебирал всех знакомых, примеряя к ним роль своего преследователя. Осознав, что мысли стали слишком хаотичными от эмоций, мальчик сделал глубокий вдох и сосредоточился на собственном дыхании. Он ненавидел, когда эмоции захлестывали его. Вскоре волнение полностью исчезло, и он стал отчетливо-отрешенно чувствовать все вокруг. Расположение предметов, движение людей…

– Нанку!

Оклик воспитательницы послышался словно издалека, и Нанку не сразу осознал, что обращаются к нему. Он открыл глаза.

– Тебя ждут.

Ариес сидел там же в беседке в саду, где отдыхал Нанку. Когда мальчик приблизился, они одновременно бросили взгляды на цепочки на шеях друг друга. Нанку сел на некотором расстоянии, чувствуя, как грудь теплом заполняет мрачное удовлетворение. Наконец он добился своего. Они в одной Игре.

– Как дела?

– Нормально, – бодро-равнодушно откликнулся Нанку. Он предпочел бы остаться один. Отец ведь приходил за тем, чтобы увидеть, есть ли жетон на его шее, или нет; он увидел, больше разговаривать не о чем.

Мальчик сидел ссутулившись, повернув колени в сторону от Ариеса и зацепившись взглядом за клумбу с давно увядшими цветами. Он невольно задержал дыхание, когда почувствовал, как отец мягко провел рукой от его шеи к затылку, взъерошив волосы. Нанку дернул головой, переведя взгляд на Ариеса. Тот смотрел внимательно, не отрываясь. Будто любуясь. Это бесило.

– Еще какие-то вопросы будут?!

– А ты сам не хочешь мне ничего рассказать?

– А должен?

Ариес оставил руку на спинке скамейки и, подавив вспышку раздражения, спокойно ответил:

– Когда мы встретимся в следующий раз, у нас уже вряд ли будет возможность поговорить по душам, так что не теряй ее.

– Мне не о чем с тобой разговаривать.

– Значит, все же перенесем разговор на нашу следующую встречу.

Ариес встал, потрепал Нанку по голове, несмотря на попытки мальчика увернуться, и направился к калитке. Нанку проследил за ним взглядом. Больно. Как же больно.

Напитавшаяся дождем земля под пожухлой травой тягуче встречала каждый шаг. Ариес не хотел уходить, но чувствовал, что иначе сорвется на сына, а это сейчас ни к чему не приведет. Никто другой так не выводил его из себя. Никого другого не было так сложно заставить делать то, что ему нужно. Хочет делать вид, что их ничего не связывает – пусть делает. Долго это уже не будет длиться.

2.3.

– Ты мог бы не ходить за мной хвостом постоянно? Я не хочу, чтобы про нас подумали что-то не то, я еще планирую здесь работать.

Игорь, как всегда, отреагировал на слова Ариеса молчанием. Он и не хотел постоянно следовать за преподавателем. Просто… не получалось иначе. Когда Игорь оставался в одиночестве, даже если вокруг было полно людей, он будто начинал сходить с ума. То, что он в Игре, было слишком нереальным. То, что он убил кого-то – просто невозможно. И только в обществе Ариеса у него получалось допустить это и чувствовать себя нормально. Для Ариеса Игра была чем-то совершенно обычным, и рядом с ним Игорю казалось так же.

– У тебя следующая физкультура по расписанию, не успеешь переодеться.

– Я не пойду. Зачем она мне теперь?

– А зачем она тебе раньше была нужна?

– Ну… для диплома.

– А больше тебе этот диплом не нужен?

– Ну если выживу, я смогу бросить институт и на выигрыш стать предпринимателем.

Ариес молча задержался взглядом на его лице в течение секунд трех, а потом кинул «дурак» и вошел в аудиторию. Игорь остался перед закрывшейся дверью. И что ему, все же идти на физкультуру? Скорее всего, нет. Что-то ему в последнее время тоже стало казаться, что он дурак.

***

Он шел по коридору института. Свет почему-то не равномерно освещал все пространство, а лился посередине коридора, оставляя стены в полутени. Никого вокруг не было. Тишина стала такой яркой, словно во всем институте не осталось ни души. Когда Игорь услышал движение позади себя, он вздрогнул и торопливо обернулся.

В нескольких метрах от него стояла Оля. Пропитавшая ее кофту кровь капала на белый пол.

Вдруг ее лицо исказилось, глаза превратились в черные провалы, ее руки и ноги вытянулись и стали похожими на щупальца, и, цепляясь за пол и стены, она бросилась в сторону Игоря.

Игорь смог открыть глаза, с облегчением натыкаясь на знакомую темноту своей комнаты. Какое-то время он лежал, дожидаясь, пока сон поблекнет в памяти и успокоится сердце. Поняв, что сейчас у него нет никакого желания засыпать снова, Игорь встал и включил в комнате свет. Часы на стене показывали полвторого ночи. Вздохнув поглубже и потерев лицо руками, он подошел к шкафу, чтобы достать домашнюю кофту, но, открыв дверцу, замер, увидев, как с новых, аккуратно сложенных футболок, пропитав их влажно-багровым, капает кровь. Резко закрыв дверцу, он глубоко вздохнул, убеждая себя успокоиться. Продолжая мысленно себя уговаривать, он осторожно приоткрыл дверцу снова. Конечно, футболки лежали абсолютно чистые.

Игорь потер лоб рукой. Приехали. Ладно кошмары, но галлюцинации – это уже конечная точка. И из-за чего, главное?

Так и не достав кофту, он развернулся и подошел к телефону. Глупо. Очень глупо. Очень-очень, да. Но…

– Мне даже интересно, какая у тебя может быть причина, чтобы звонить мне в такое время.

Отчасти Игорь надеялся, что Ариес не возьмет телефон, но тот ответил после третьего гудка.

– Эммм… – Игорь сначала замялся, но потом затараторил, ощущая желание провалиться сквозь землю. – Я понимаю, что это очень глупо, но мне больше некому позвонить, а один я сейчас, кажется, уже рехнусь скоро…

– Я правильно понимаю. Ты звонишь мне. Глубокой ночью. Чтобы пожаловаться на плохое самочувствие.

– Я знаю, насколько по-идиотски выглядит вся эта ситуация…

– Ты до центра города за сколько добираешься?

– Что?

– По удивительному совпадению, у меня сейчас бессонница, и у меня уже нет никакого желания сидеть с ней один на один. Бери такси, я скину адрес.

– С чего ты взял, что я поеду черт знает куда…

– Иначе бы не звонил. Игорь, я прекрасно понимаю, почему ты за мной постоянно ходишь, и мы оба знаем, что ты приедешь. У тебя полчаса.

Ариес бросил трубку, а Игорь еще несколько секунд стоял не двигаясь, с телефоном у уха, пытаясь понять, что вообще происходит в его жизни. Потом он опустил руку с телефоном, дернул головой, отгоняя все мысли, и стал быстро собираться. В процессе он получил короткое смс с адресом и вызвал такси. Здание, указанное в адресе, оказалось бизнес-центром, уже давно закрытым на ночь. Ариес ждал его неподалеку от входа, и когда Игорь подошел, молча развернулся и направился к дверям. Там, обменявшись молчаливыми кивками и несколькими купюрами с охранником, он прошел внутрь, подтолкнув рукой затормозившего Игоря в спину.

Почти все освещение было выключено. Ариес уверенно направился к лифтам, а Игорь, уже не рассуждая, просто следовал за ним. Когда они вышли на последнем этаже, Игорь догадался, что они идут на крышу, и оказался прав.

Несмотря на поздний час, город еще дышал шумом машин. Ариес подошел к самому краю крыши. За низким бетонным ограждением и метровыми перилами поверх него сверкали огнями улицы и дома. Ариес вдохнул прохладный городской воздух. Нет. Не так. Он перелез через железное ограждение и, держась за него, вновь встал лицом к городу, чувствуя, как его поглощает улыбка. Да, так. Теперь воздух стал свежим, и каждый вдох, как впервые, прорезал легкие. Горящие окна домов и огненные от фонарей реки улиц стали ярче, сливаясь вдали в мерцающий океан.

Игорь в шоке смотрел на преподавателя. Сначала он испугался, что тот на самом краю, но когда он увидел эту до безумия счастливую улыбку, ему стало не по себе еще больше. Неужели Ариесу реально это нравится?! Но сразу же все вытеснила другая мысль: «ты ведь можешь столкнуть его». Это так просто. Столкнуть, и все закончится, ты сможешь двигаться дальше. Просто иди и столкни его! Ариес раскинул руки в стороны и запрокинул голову. Он ничего не успеет сделать, если ты подойдешь сейчас! Почему ты стоишь?!

– Эй, Игорь! – Ариес обернулся к нему, все с той же шальной улыбкой. – Иди сюда, чего ты там застыл? Высоты боишься?

– Немного, – вяло ответил Игорь, приближаясь.

– Ну и прекрасно! Да ближе, ты стесняешься, что ли. Неплохой вид отсюда, да?

Игорь подошел к краю и посмотрел вниз. Голова сразу же начала кружиться, а ноги пронзила слабость. Он схватился руками за ледяные перила ограждения, чувствуя одновременно непреодолимое желание оказаться от них как можно дальше. А осознание того, что Ариес добровольно стоит за ограждением, просто взрывало мозг.

– Нахрена ты туда забрался?! – за дрожью в коленях полностью забыв о субординации, выкрикнул Игорь.

– Встань рядом, тогда объясню.

– Ты серьезно?! Хочешь, чтобы и я туда залез?!

– Да, серьезно. Что ты такой трусливый? Как тебя вообще в Игру занесло, это ведь не «Монополия».

– Я не трусливый! Но это же... черт! Да какой вменяемый человек пойдет на это?!

– А какой вменяемый человек подал бы анкету? Давай, – Ариес кивком указал на место рядом с собой. – Чего ломаешься. Ты же не думал, что мы будем просто гулять и цветочки собирать, когда сюда ехал. Так что давай, неси ответственность за свои решения.

Игорь сделал глубокий вдох. Потом еще один.

– Я понятия не имею, почему я тебя слушаю…

– Да давай уже.

Еще раз вздохнув и вцепившись в перила так, что пальцы побелели, Игорь поставил ногу на нижнюю перекладину. Потом, чувствуя, как руки начинают дрожать и уговаривая себя не смотреть пока вниз, выпрямил ее и перенес вторую ногу через перила; оказавшись спиной к пропасти немного осмелел и торопливо перенес другую, спустившись с перекладины на бетонный край.

– Вот, не так уж и страшно, да? А теперь разворачивайся.

Игорь повернулся боком. Он не помнил, когда последний раз чувствовал подобное, но ему захотелось заплакать.

«Лучше бы я сейчас лежал в своей кровати и смотрел кошмары».

Ариес, глядя на него, только засмеялся.

– Ну, как ощущения?

– Это худшая ночь в моей жизни.

Преподаватель снова рассмеялся, запрокинув голову.

– Ну так зачем мы здесь? – реально чуть не плача, спросил Игорь.

– Неужели ты не чувствуешь? – Ариес так посмотрел на него, что у Игоря появилось подозрение, не под кайфом ли тот. Но преподаватель снова повернулся к городу, чуть приподняв подбородок и прикрыв глаза. – Такой острый, свежий вкус. Только на самом краю начинаешь так ярко чувствовать вкус жизни.

Игорь смотрел на него, пытаясь успокоить дыхание. Безумие. Но, конечно, если так рассуждать, в этом правда… что-то есть. Он снова посмотрел на огни под собой. Страшно дико, но все же…

– Пошло́, да? – Ариес уже перевел взгляд на него, подмигнув бровями. – Развернись полностью. Давай, вот так. Теперь руки отпускай. Да что ты боишься, ты что, на ногах стоять не умеешь? Давай. Ветер тебя не сдует, не переживай.

Игорь отпустил руки. Вдох. Выдох. Стоит. Действительно стоит, не падает. Стоит на самом краю. Черт, а это реально круто. Внутри все дрожало, дыхание сбилось, но черт, оно того стоило. Когда Игорь сделал первый по-настоящему глубокий и спокойный вдох, и к губам прокралась нервная улыбка, он почувствовал сильный толчок в плечо.

Ужас мгновенно пронзил все тело. Хотя до того момента, как Игорь снова вцепился в перила, прошло меньше секунды, по ощущениям он будто успел оказаться на том свете и вернуться обратно.

– ТЫ ВКОНЕЦ РЕХНУЛСЯ?! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!

Ариес хохотал так, что если бы не держался за ограждение, вряд ли устоял на краю.

– И что в этом смешного?! Так, хватит, – Игорь быстро перелез обратно и, отойдя на несколько шагов от ограждения, согнулся, упершись руками в колени и пытаясь успокоиться. – Какой же ты больной. Просто отмороженный.

– Вполне возможно. – Ариес, наконец, тоже перелез и отошел от края. – А ты здоровый, что ли?

– Разумеется! Я-то никого на краю крыши не толкаю!

– Ну да. Ты всего лишь решил убить нескольких людей, чтобы накупить себе всякой фигни.

– Какой фигни?! – Он выпрямился. – Мне это только для того, чтобы встать на ноги, бизнес какой-нибудь открою, начну нормально зарабатывать, а потом уже смогу и другим людям помогать, заниматься благотворительностью. – Игорь повторял то, что уже сто раз прокручивал в своей голове. – Я что, просто так пошел бы на такое? Но я понимаю, что обычному человеку куда-то выбиться нереально.

– Ну так не лезь. – Ариес подошел к нему вплотную. – Если тебе «не дано», то и не лезь. Как тебе такой вариант?

– Не понял.

– Ну это и так ясно.

Ариес снова развернулся к краю, сделав пару шагов к мерцающему впереди морю огней.

– Знаешь, мне абсолютно плевать, что ты решил убить кого-то, чтобы повысить свой уровень жизни. Но вот что ты сам искренне веришь, что у тебя какие-то «благие» цели – это омерзительно.

– Люди и так постоянно то от одного, то от другого умирают! А так я мог бы помочь кому-то!

Резко Ариес снова оказался рядом, сбил его с ног и прижал за горло к поверхности крыши. От неожиданности Игорь сначала никак не сопротивлялся, но очень скоро почувствовал, что преподаватель не просто его прижал – он его душит. Игорь начал брыкаться, но он уступал Ариесу по всем физическим параметрам, и это лишь привело к тому, что недостаток кислорода стал жечь легкие быстрее. Ариес же смотрел ему прямо в глаза, не показывая никаких эмоций. Игоря стала захлестывать настоящая паника.

– А знаешь, почему я в Игре? – спокойно проговорил Ариес, наблюдая, как Игорь бьется под ним. – Потому что я вас ненавижу. Мне нравится вас убивать. Это ты себе можешь рассказывать, какой ты замечательный, только тебе бедному несчастному не дают это показать, но я-то знаю, что вы все твари, готовые закопать друг друга заживо. Но знаешь, – он немного ослабил хватку, позволяя Игорю сделать вдох, – ты даже лучше большинства; они не только всех вокруг, но еще и самих себя закапывают.

Ариес встал и направился к выходу с крыши.

2.4.

Сахис снова сидела в своей «библиотеке». Был выходной, и она не могла поехать в институт, а находиться рядом с Аишей, которая сейчас была в спальне, у нее не осталось никакого желания. С каждым днем та все больше раздражала ее. И Сахис понимала, что должна наоборот проникнуться сочувствием, искать выход, как можно было бы спасти подругу, но от этих мыслей раздражение лишь усиливалось. Что она должна чувствовать?!

В результате, она, кажется, уже не чувствовала ничего.

Решение принять участие в Игре для нее было… закономерным. Да, она больше всего хотела бы «мира во всем мире», но чем дальше, тем больше она ощущала, что разрушение является основой действий всех людей. Стоит ли тогда вообще ценить жизнь человека? Думала, что с отправлением анкеты она уже все решила для себя. Но теперь запутывалась лишь больше…

– Сахис.

В проеме показался Йоргенс. По его лицу девушка сразу поняла, что он пришел сказать о чем-то совсем не радостном. Она встала с дивана.

Смотря в сторону вниз, Йоргенс подошел ближе, приоткрыв рот и нервно облизнув губы, словно пытаясь подобрать слова.

– Я должен сказать… – Он шумно выдохнул. – В общем… – Он поднял руки к вороту футболки и, поймав цепочку, вытащил кулон.

Сахис прочитала собственное имя. Это не было шоком, но это было ударом. Ей ни разу не пришло в голову подозревать его. Она хотела ответить, но Йоргенс опередил ее:

– Я собрал свои вещи и сейчас уйду.

Он положил ключ на стол и вышел из комнаты. Сахис снова опустилась на диван, слушая, как Йоргенс одевается и выходит из квартиры. Когда входная дверь захлопнулась, девушка не выдержала и разрыдалась.

"Привет) как дела?"

Не сразу, Сахис потянулась рукой к телефону. Сквозь слезы пробилась улыбка. Он всегда умел угадывать, когда она нуждается в поддержке. Хотя ей было стыдно делиться с ним своими проблемами.

«Если честно, не очень. Йоргенс ушел, и мы не очень хорошо расстались»

"Ушел? Почему?"

«Личные причины»

"Понятно

И куда он теперь?"

«Не знаю, наверно снова к своей девушке»

"Ясно

Не расстраивайся

Думаю если он сказал что то не то он не хотел на самом деле тебя обидеть"

Сахис снова невольно улыбнулась.

«Спасибо, Нанку»

Йоргенс вышел из подъезда, в одной руке держа сумку с вещами. В голове ничего, кроме в разных вариациях прокручивающейся мысли «идиот» больше не было. Он не просто не убил свою жертву. Он еще и лишил себя возможности сделать это.

«Что за ахинею ты творишь, друг? Зачем ты это сделал? Что ты теперь будешь делать дальше?»

С другой стороны, он понимал, что ничего иного сделать не мог.

«Докатился. Осталось только ободок на голову нацепить и на руки фенечки повязать».

«Всем мир».

«Может, теперь еще в леса уйдешь, искать единения с природой?»

«Хотя вот это не такая уж плохая идея. Учитывая сложившуюся ситуацию…»

Йоргенс впервые задумался о том, что делают с теми, кто пытается убежать от Игры. Вылавливать их по всей стране наверно не выгодно. Может и правда?..

Завибрировал телефон, оповещая, что Вика с радостью готова принять его обратно.

Сидя в метро по пути к квартире Вики, Йоргенс невольно погрузился в воспоминания. Первый раз он подал заявку на участие в Игре год назад, когда задолжал крупную сумму денег.

Тогда он только закончил колледж, съехал от семьи на съемную квартиру, не работал и не хотел, ему хотелось жить, хотелось тратить. Он устал жить в тесноте и бедности, рядом с вечно визжащими братьями и сестрами и матерью, которая постоянно что-то от него хотела. Разумеется, все ее пожелания он игнорировал.

Учился он, по сути, только потому что в это время мать без претензий его спонсировала. На первое время после окончания колледжа она тоже давала ему деньги, пока он не начнет зарабатывать самостоятельно. Но он и не собирался начинать. Да и те деньги, что она ему давала… это были далеко не те деньги, которые ему были нужны.

Ему было нужно больше.

Харизматичность давала ему возможность занимать всегда, когда ему было нужно, только ему и нужно было всегда, и чтобы отдать, ему приходилось занимать у кого-то снова. Такой образ жизни его не напрягал, пока однажды он не занял слишком много у того, кого не следовало, и просто не смог отдать. Угрозы довели до того, что Йоргенс решился подать заявку на участие в Игре. Тогда он уже был знаком с Ариесом, и, хотя тот никогда не говорил о своем регулярном участии, оно быстро стало очевидным. Йоргенс решил рискнуть и «мимоходом» поинтересовался у него о деталях отправления заявки. Ариес кратко обрисовал ему все и даже дал пару советов, после чего эта тема между ними больше никогда не поднималась.

Йоргенсу пришлось, вопреки правилам, рассказать об участии своему кредитору, чтобы ему дали время и возможность выиграть. И он выиграл. Однако встреча с кредитором и его друзьями закончилась тем, что его принудили перевести им не только долг, а весь выигрыш, великодушно оставив ему один миллион.

После этого случая Йоргенс не стал экономнее, а напротив, какое-то время наслаждался возможностью свободно тратить деньги, а после вновь перешел на режим «занял/напросился бесплатно». Только теперь его этот образ жизни больше не устраивал.

Он просто хотел жить хорошо. С легким оттенком роскоши. На свои деньги. И нет, он не хотел работать.

Его действительно не задевало то, какой ценой зарабатывается выигрыш в Игре. Жизнь – та же самая Игра, кто-то выживает, кто-то нет, разве не так?

Только вот с Сахис почему-то не так.

Он вспомнил недавний разговор с Нанку про то, что кто-то мог попасть в Игру случайно. Случайно ли Сахис? Вообще… не похоже. Но разве можно определить, что внутри у человека на самом деле? Тем более как это может сделать Нанку, он же еще ребенок.

Вспомнилось их знакомство.

Йоргенс пришел к Ариесу домой, чтобы сагитировать провести ближайшую ночь на очередной тусовке, и тут увидел на кухне это чудо, которое Ариес назвал своим сыном, не поясняя больше ничего. Нанку тихо сидел за столом и смотрел на свои руки, сложенные на коленях. Пока взрослые разговаривали, он молчал и никак не вмешивался, даже когда его представили, только молча встретился с незнакомцем взглядом. Когда Ариес отошел в другую комнату ответить на телефонный звонок, Йоргенсу удалось немного разговорить мальчика, и, хотя тот отвечал в основном односложно, Йоргенс смог узнать, что изредка Нанку приходит в гости к отцу, а все остальное время живет в детдоме. На самом деле, этот ребенок изначально вызвал у Йоргенса смешанные чувства. Слишком серьезный у него был взгляд. Да и весь его облик… Короче, странный. И Йоргенсу так и не удалось понять, какие у Нанку взаимоотношения с отцом. Сделать вывод, что мальчик безумно рад погостить у него, было нельзя, но и сказать, что он хочет сбежать побыстрее – тоже. Ариеса Йоргенс попытался расспросить о ребенке только один раз, но после того, как тот достаточно прозрачно намекнул ему не лезть, других попыток не предпринимал.

На улице начал накрапывать дождь.

Йоргенс видел Нанку еще пару раз, при сходных обстоятельствах, но эти встречи лишь укрепили первое впечатление.

– Эй. – Вика подошла сзади и положила руки ему на плечи. – Чего ты такой сегодня? Неужели не рад, что мы снова живем вместе?

– О чем ты, рад, конечно.

Он повернулся и поцеловал ее, мыслями по-прежнему еще блуждая в воспоминаниях.

2.5.

«Иди в институт»

«Иди в институт»

«Иди в институт»

Когда количество подобных сообщений от Ведущего достигло десяти, Игорь все же набрал ответное:

«Не хочу»

«Мне записать за тобой место в следующей Игре?»

«Записывай»

«Тогда, может, лучше просто сдать тебя полиции?»

Игорь раздраженно вздохнул и встал с кровати.

Мягко говоря, он не выспался. И отчасти, этот туман в голове его даже радовал, потому что позволял не думать обо всем, что произошло прошлой ночью. Но мыслями он все равно невольно возвращался к воспоминаниям, просто думать не получалось.

Влив в себя кофе, не поев – не лезло, – он все же собрался и вышел из дома. По дороге Игорь практически проснулся, и, выходя из метро, уже не чувствовал себя зомби. Прохладный воздух освежил голову. Идя по улице, под еще темным небом, но полной ярких фонарей, он вспомнил, как выглядел город с высоты. Игорь замедлился и остановился, оглядываясь. Вокруг продолжали сновать люди. Похожее он почувствовал, когда вышел из дома в первый день Игры. С тех пор он уже успел снова забыть, каково это – быть полностью погруженным в момент. Ярче всего это ощущение чувствовалось вчера, на крыше.

Игорь глубоко вдохнул еще пахнущий ночью воздух. Так, нет, в институт он не пойдет. Потому что не хочет. Потому что сейчас лучше сесть и подумать. И поесть.

Он завернул в ближайшее кафе, которое привлекло его взгляд, и устроился за столиком у окна. Обычно, Игорь всегда выбирал места где-нибудь в глубине, в углу, где никто не будет мешать, но сейчас ему захотелось понаблюдать за улицей.

Он не долго думал над заказом, невольно снова ощутив теплое удовольствие от того, что можно не беспокоиться о цене. Проводив взглядом официанта, на вид, примерно его возраста, Игорь резко вспомнил слова Ариеса: «Не лезь».

По сути, Игорь сам мог быть на месте этого официанта. Более того, не было никаких оснований для противоположного. Все деньги, которые он тратил и сейчас, и ранее – не были им по-настоящему заработаны. Почему же он тогда считает, что такая работа не для него, что он «выше» этого? Он ведь не хочет зарабатывать постепенно, по крохам, он почему-то хочет все и сразу. Хотя у него никогда и в мыслях не было относиться пренебрежительно к тем, у кого не самая престижная работа. Почему же тогда он считает, что достоен другого?

Окно царапнул дождь. Люди на улице стали двигаться в еще большей спешке.

Он хотел денег. Вот он получил их. Совсем немного, по сравнению с возможным выигрышем, но для него и это все равно ощутимо. И как он использовал эти деньги? Похоже, что все, что он втирал Ариесу про свои благие намерения, действительно было полной чушью. Он никому не помог этими деньгами. Да он даже себе, по сути, никак ими не помог.

Он хотел жить лучше и не в чем не нуждаться, да, не будем закрывать глаза на факты. Ну вот в данный момент он так живет (и это еще если опустить то, что он и раньше никогда не голодал). И что? Ему это было нужно, только чтобы почувствовать себя не менее крутым, чем миллионеры?

Возможно, Оле действительно нужны были эти деньги ради чего-то. Не похожа она на человека, который пойдет на такое, будь у него другой выход. Была.

Воспоминания об убийстве ворвались в сознание, яркие, будто он только пару минут назад оттирал с ножа кровь. Ее распахнутые глаза, нелепая поза…

– Ваш кофе.

Игорь вздрогнул, но быстро пришел в себя и пробормотал «спасибо». Придвинув к себе чашку, он застыл взглядом на узоре на молочной пенке. Он убил человека. Молочная пенка. Кажется, он действительно рехнулся.

Похоже, он действительно убил человека только чтобы пройтись по магазинам.

Чертов Ариес.

У Игоря возникло ощущение, будто у картины его мира, которую он складывал по пазлу, внезапно оказалась посередине дыра, а половина имеющихся пазлов перепутаны местами. И мягко говоря, выглядело это хреново. Как и все его будущее.

Стоит ли вообще думать о раскаянии? Убийство – это не то, после чего можно сказать «сожалею». Язык не поворачивается назвать, то, что он сделал, глупостью, но это она и есть. Он вел себя как полный идиот. Он просто не понимал, что делает – и во время убийства, и со всей своей жизнью вообще.

Стало впервые страшно думать о том, как он будет жить после Игры. Даже не страшно, выживет ли он, а страшно как он будет потом… Да, все участники сами подписались на это. Но ему потом жить, помня... Сможет ли он хоть когда-нибудь доставая банковскую карту не думать о том, что сделал?

А он вообще хочет жить дальше?

Кажется, он никогда всерьез не думал о самоубийстве. Но сейчас – этот вариант оказался прямо перед ним, один из всего двух возможных. Либо он перестает бороться, и в ближайшие дни умрет, либо ему придется убить еще минимум одного человека, и жить с этим до самой старости.

Но разве он уже не сделал выбор, когда подал анкету? Что изменилось?

Нет… Ничего. У него все те же цели. Просто раньше он по глупости совсем не уделял время мыслям о том, как их начать реализовывать. Поэтому и спустил сразу все деньги на первое попавшееся. Все, что ему нужно было сделать – просто нормально продумать план, с конкретикой. Вот и все. И это можно отложить до конца Игры.

Официант принес остальную часть заказа. Снова бросив взгляд на окно, Игорь вдруг обратил внимание на собственное бледное отражение. Невольно в голове возникли слова мамы «не сутулься», которые она постоянно ему повторяла. Почему-то не работало.

Сейчас, увидев свою зажатую фигуру, он почувствовал дискомфорт и выпрямился, расправив плечи. Такое положение ощущалось тоже дискомфортно, но внезапно дышать стало легче.

Игорь постарался побыстрее расправиться с завтраком, потому что передумал и решил пойти на вторую пару, на которую еще успевал.

Он снова полностью отдался учебному процессу, несмотря на дергавшего его время от времени Артема. Игорь пришел к выводу, что стоит сейчас взять из института все, что можно, бросит он его потом или нет. Что касается Игры, то он тоже принял решение – он не должен больше отсиживаться, а должен двигаться дальше. Не ради денег, а ради того, чтобы выжить.

Во-первых, он должен убить Ариеса. Вполне вероятно, Ариес самый опасный противник, и наиболее глупым будет ждать, пока они останутся один на один в финале.

Во-вторых, он должен играть так, чтобы понравиться Ведущему, и тем самым подстраховать себя. Если есть хоть какая-то вероятность того, что Ведущий может его в случае чего помиловать, точно не стоит игнорировать ее.

В перерыве между парами Игорь просмотрел всю свою переписку с Ведущим, анализируя его характер. Потом подумал, чем мог зацепить Ведущего Ариес. Если преподаватель далеко не первый раз участвует в этом и все еще жив, велика вероятность, что он чем-то заслужил благосклонность. В принципе, что Ариес, что Ведущий оба не без легкого безумия, значит некоторая эксцентричность может помочь завоевать симпатию. Так, что может быть достаточно наглым?

План возник мгновенно. Игорь быстро сбегал к стенду с расписанием, чтобы узнать будет ли у Ариеса лекция сейчас. Прекрасно.

У самого Игоря сейчас пару должен был вести декан, что подходило просто идеально. Дождавшись конца перерыва, Игорь подошел к аудитории, где должен был вести лекцию Ариес. Он специально не стал подходить заранее, чтобы случайно не встретиться с преподавателем.

Встав напротив дверей, он глубоко вздохнул. Не давая себе времени настроиться, он толкнул дверь.

Словно со стороны он видел, как говорит, что у декана срочно возник какой-то вопрос, и он послал Игоря позвать преподавателя на минутку. Возможно, голос был не совсем твердый, и может он даже запинался, но все же в курсе, что он не особо уверенный в себе ботаник, так что какие могут быть подозрения.

Игорь видел, что Ариес в этот предлог, разумеется, не поверил, но проигнорировать сообщение Игоря перед всей аудиторией он не мог, поэтому бросил студентам предостережение не шуметь и направился к двери.

Игорь, пока Ариес еще не успел выйти, отошел от двери, рассчитывая, что преподаватель пойдет за ним. Теперь он уже действовал не продуманно, а по наитию, и даже какой-то маленькой частью себя, наблюдавшей за происходящим, радостно завопил, когда услышал, что Ариес догоняет его.

Достаточно близко.

Резко развернувшись, Игорь направил нож в руке ему в живот.

Ариес отреагировал мгновенно, увернувшись и перехватив его запястье. Через несколько секунд Игорь оказался с заломленной рукой прижат к стене. Нож, звякнув, упал на пол.

Наверно, после произошедшего вчера на крыше, Игорю не стоило забывать, насколько Ариес сильный. Игорь пытался высвободиться, но только причинял себе же боль в заломленной руке.

– Ну ты дерзкий, – выдохнул Ариес.

Игорь не ответил, продолжая вырываться. Он не боялся – Ариес все равно не может ничего ему сделать, пока не получит жетон с его именем.

Вдруг преподаватель резко отпустил его и отошел на шаг, подвинув ногой нож так, чтобы его не было видно. Через секунду в коридор свернула какая-то студентка. Она бросила любопытный взгляд на взъерошенного Игоря и преподавателя, но, естественно, замедляться не стала и прошла мимо. Воспользовавшись свободой, Игорь боком отошел от стены.

– Я не разрешал тебе идти, Смирнов.

Девушка еще была в коридоре, поэтому Игорь лишь криво усмехнулся, сделал несколько шагов спиной вперед от преподавателя и показал в его адрес неприличный жест рукой, после чего развернулся и пошел к повороту коридора. Одной стороной он чутко вслушивался, не станет ли Ариес догонять его, а с другой его колотил какой-то радостный мандраж «ох, да я правда дерзкий».

Проводив его взглядом, Ариес мысленно пробормотал «поганец», поднял его нож и, сложив, положил к себе в карман.

2.6.

Йоргенс по-прежнему пребывал в подавленном настроении. Впрочем, причин для обратного и не было. По-настоящему думать про то, чтобы уехать из города, он конечно не мог – без выигрыша у него нет денег, и как он сразу заведет столько нужных знакомых на новом месте, чтобы вести привычный образ жизни? Невозможно.

Вика вела себя как ангел, надеясь, что так он выйдет из этого состояния; она полагала, что он грустен из-за возвращения к ней, и отчаянно пыталась исправить свое поведение, которое якобы этому способствовало. Йоргенс это видел, но ему было лень переубеждать ее, тем более, умалчивая об Игре, объяснить все было сложно.

Он был так погружен в мысли о том, что делать с Сахис, что напрочь забыл о собственной безопасности.

Чтобы развеяться, он под вечер, когда Вика еще не вернулась с учебы, вышел из дома пересечься со знакомыми. На улице уже было темно, воздух после недавнего дождя был свеж. Поежившись в легком пальто, Йоргенс пожалел, что еще не купил шапку. Прошлогодняя была утеряна при загадочных обстоятельствах во время одной вечеринки.

Улица, на которой жила Вика, была застроена пятиэтажками, между которыми было достаточно много деревьев. Бледные фонари серебрили черные влажные ветви и отбрасывали от них на сверкающий асфальт паутину теней. Чувствуя себя неуютно, Йоргенс вставил наушники и отключился от происходящего, перенесясь мыслями вперед.

Заметив краем глаза движение слева от себя, он едва успел отреагировать и отскочить в сторону, вытащив наушники.

Нанку.

Белая одежда никак не мешала ему появиться из сумрака внезапно. От неожиданности Йоргенс сначала попытался просто сохранить дистанцию, предполагая, что Нанку и в этот раз начнет разговор, но по тому, как в руке мальчика красноречиво сверкнул нож, Йоргенс понял, что в этот раз беседы не предвидится.

Позвольте себе роскошь прикосновения. C умки VelurBag из премиального велюра — это не просто аксессуар. Никакой фабричной штамповки, только ручная работа и внимание к каждой детали. Мягкий, переливающийся ворс ласкает ладонь, а глубокие оттенки добавляют образу загадочности и шика. Выберите сумку, которая станет вашим личным талисманом уюта, подчеркнет индивидуальность и согреет даже в самый пасмурный день. Это больше, чем мода — это ваша неповторимая текстура жизни

VelurBag – велюровые сумочки и не только, для радости, настроения и особых случаев

Попытавшись отразить нападение, Йоргенс быстро почувствовал, что Нанку явно знает о боевых искусствах что-то, чего не знает он. Но мысль о том, что его убьет ребенок, казалось достаточно невозможной, чтобы он не начал паниковать и не напоролся на нож сразу же. Он просто не мог воспринимать мальчика как серьезного противника. Он вообще не мог воспринимать его как противника. К тому же, Нанку ведь был сыном его друга. Друга ли? Неважно. Наверно, даже если бы сейчас мальчик воткнул ему нож в грудь, Йоргенс до последнего не мог бы относиться к нему враждебно. Нанку словно был за какой-то чертой, переступить которую было невозможно.

За борьбой они оба не услышали цоканье каблуков, но услышали приглушенный звук выстрела.

Агата.

Она приблизилась с улыбкой, разодетая, как на праздник, в красном пальто и с красной в тон помадой. Йоргенс и Нанку на миг отскочили друг от друга, одновременно повернув головы в ее сторону, после чего мальчик кинулся прочь. За секунду в сознание Йоргенса ворвались два вытеснивших все факта – мальчик хромал, и на его ноге на белой ткани сверкнуло бордовым пятно.

Она выстрелила в ребенка.

И она довольно улыбалась, словно сделала что-то нормальное и даже похвальное.

Йоргенса внезапно накрыло эмоциями. Он не помнил, как оказался рядом с Агатой и кинулся на нее. Девушка не ожидала такой реакции и не подумала держать его на расстоянии с помощью пистолета, а оказавшись рядом, он вырвал пистолет у нее из рук. Агата никакими специфическими боевыми навыками не обладала, и с ней он мог справиться легко. Она упала на асфальт, но быстро приподнялась, оперевшись на руки сзади и согнув одну ногу в колене.

– Что ты творишь?! – Агата с непониманием и досадой посмотрела на него. – Он твой убийца, ты не можешь защищать его!

– Я не знаю, что я творю, но то, что ты творишь, я тебе точно не позволю. – Йоргенс поднял пистолет, направив на нее. Эмоции еще клокотали, и он едва удерживался от того, чтобы спустить в нее всю обойму. – Пойдешь сейчас искать его – я тебя пристрелю, клянусь.

Презрительно скривившись, Агата поднялась, не торопясь, отряхнулась от грязи (что было практически бесполезно), и развернулась к нему спиной, направившись прочь. Ее переполняло столько злости, что у нее даже не нашлось слов напоследок.

Убедившись, что она действительно не станет преследовать Нанку сейчас, Йоргенс включил предохранитель, кое-как запихнул пистолет во внутренний карман пальто (мешал глушитель) и бросился в противоположную сторону. Нанку не мог уйти далеко.

Интуитивно, Йоргенс побежал туда, где было темнее, меньше фонарей. Среди деревьев было совсем черно.

– Нанку!

В волнении он даже не подумал, что мальчик вряд ли станет откликаться. Йоргенс напряженно вглядывался в темноту, то пробегая несколько метров, то крутясь на месте. Наконец, у одного дерева, за кустами, он увидел что-то светлое. Он бросился вперед по траве, чувствуя облегчение, но не переставая переживать.

Мальчик сидел, прислонившись спиной к стволу, согнув ноги в коленях. Увидев рядом Йоргенса, он поднял на него глаза, полные настороженности зверька, собирающегося убежать, и оперся руками о землю, чтобы встать.

– Эй, эй, спокойно. Ты как? Серьезная рана?

Темное пятно разрослось почти на всю голень, но за тканью ничего нельзя было понять. Нанку ответил твердым голосом, но в нем все равно чувствовались слезы.

– Нет. Просто царапина.

– О господи, ребенок…

Йоргенс лихорадочно соображал.

– Тебе нельзя так заявиться в детдом…

– Нельзя.

– Давай сначала перевяжем тебе рану у меня, а там уже разберемся.

Йоргенс взял мальчика на руки. К счастью, тот не стал сопротивляться и послушно ухватился руками за его шею. Правда, Йоргенс не мог не подумать о том, что Нанку может использовать это положение для того, чтобы шею ему свернуть, но мальчик только уткнулся носом ему в грудь, сдерживая вскрик.

Йоргенс донес его на руках до самой квартиры, проклиная все те годы, когда пил и курил, вместо того чтобы пахать в зале. Перед дверью он поставил его, поддерживая одной рукой, а другой ища ключи в кармане. Ключ в замке не поворачивался. Значит, Вика уже вернулась. Выбора не было, и Йоргенс позвонил в звонок, заранее снова подхватив мальчика на руки.

Когда девушка открыла дверь, на ее лице сразу отразился шок.

– Йоргенс?..

– Не сейчас.

Он прошел мимо нее в одну из двух комнат и аккуратно положил Нанку на диван.

– Я не специалист в первой помощи…

– Я сам разберусь. Здесь есть аптечка?

– Эмм… не знаю. Вика!

Девушка все еще была испугана, но внимательно выслушала указания мальчика и принесла все, что необходимо. Нанку закатал окровавленную штанину. Вдох. Выдох. Спокойно, он может справиться с этим. Не в первый раз.

Увидев, с каким ужасом Вика смотрит на мальчика, Йоргенс приобнял ее за плечо и увел на кухню, закрыв дверь.

– Йоргенс… что происходит?!

– Если бы я сам знал…

У него уже не было представления, что делать дальше, и он метался мыслями от одного к другому. Он должен сообщить Ариесу. Должен ли он сообщить Ариесу?

– Что это у тебя?

Вика указала на топорщащееся пальто. Йоргенс достал из внутреннего кармана пистолет, рассматривая, будто сам не ожидал его увидеть; потом положил на стол. В глазах девушки отразился еще больший ужас.

– Что происходит?! – сдавленным из-за слез голосом выкрикнула она.

Йоргенс почувствовал, что срывается.

– Я в Игре, ясно?!

– Что… в той Игре?

– Да, в той.

Вика спросила внезапно тихо:

– И ты должен убить его?

– Что? Нет, это он должен убить меня.

– Но почему ты тогда помогаешь ему?

– Я не знаю! Что я, его кинуть там должен был?!

– Что вообще произошло? Откуда у тебя пистолет?

Хороший вопрос. Откуда Агата взяла этот пистолет? Йоргенс выдохнул и взъерошил волосы рукой.

– Да без понятия.

Стараясь отвлечься мыслями от прошлого и будущего, он задумался о том, что Нанку наверняка захочет пить и есть. У него же потеря крови. Что дают после сдачи крови? Что-то сладкое?

– Сделай чай, сладкий. И из еды разогрей чего-нибудь. Я пока посмотрю, как он.

Вика только кивнула, стерев пальцами слезы.

Нанку уже заканчивал перебинтовывать ногу. Йоргенс невольно почувствовал облегчение, что ему действительно не пришлось помогать мальчику с этим.

– Все нормально?

– Да.

– Давай я позвоню Ариесу…

– Нет! – Мальчик вскинул голову, бросив на него резкий взгляд. – Ничего не говори ему!

– Почему?

– Не говори!

До Йоргенса только сейчас дошло, Ариес и Нанку в одной Игре. Черт. Отец и сын. Но как?! Они-то не могли оказаться в ней вместе случайно! Черт… Ладно, это уже не его дело.

Нанку молча внимательно наблюдал за ним. Потом неожиданно тихо спросил:

– Почему ты это делаешь?

Йоргенс очнулся.

– Что?

– Помогаешь мне.

– Ну… ты ребенок.

– Какая разница?

– Не знаю.

Нанку презрительно фыркнул и отвел взгляд.

– Святой нашелся.

Йоргенс проследил за ним, а потом почувствовал на своих губах улыбку.

– Ты злишься? Злишься, что я помог тебе? Теперь тебе неудобно будет убивать меня, и я нарушил твои планы?

– Не надейся. – Нанку упорно гипнотизировал стену напротив.

В комнату нерешительно вошла Вика и тихо проговорила:

– Я сделала чай.

– Ну неси сюда. И еду тоже. – Потом Йоргенс обратился к Нанку. – Привстань на секунду, я постелю тебе нормально.

Мальчик перебрался на стул, пока Йоргенс доставал из ящиков под диваном все необходимое. Окровавленную одежду Йоргенс отнес в стиральную машинку. К приходу Вики Нанку уже сидел на диване, завернувшись в одеяло и насупившись.

– Вот… – Девушка поставила поднос на столик рядом с диваном и замерла, ожидая, попросят у нее еще что-нибудь или нет. Нанку впился в нее глазами, а потом жестко сказал:

– Он встречается с тобой только из-за квартиры и еды.

– Не слушай его, он бредит.

– И он тебя не любит, просто ты удобная. И вообще ему рыжие нравятся.

– Так, вот это уже не правда! Черт… Просто иди на кухню, а?

Вика, шмыгнув носом, скрылась, и Йоргенс повернулся к Нанку:

– Ты что творишь? Здоровье мне не можешь испортить, на личной жизни решил отыграться?

Мальчик мстительно сверкнул глазами. Вот совершай добрые дела после этого.

Йоргенс так и оставил ночевать Нанку в той комнате и стал ложиться сам. Он почти полчаса стоял под душем, пытаясь прийти в себя. Мало ему было проблем с Сахис, теперь он еще поселил рядом с собой Нанку. Мысли никак не собирались в порядок, и он бросил это, решив обдумать все завтра. Ему заранее из-за этого не хотелось просыпаться.

Когда Йоргенс вошел в спальню, Вика уже лежала в кровати спиной к нему, будто спала. Он лег рядом. Измученный ум быстро начал соскальзывать в сон, но вскоре Йоргенс услышал, что Вика тихо плачет, давя всхлипы.

– Эй, – он обнял ее со спины, – что ты?

Несколько секунд девушка еще боролась с рыданием, а потом смогла выдавить:

– Что… теперь... с тобой будет? Как ты сможешь выиграть?

– Ну как, как все выигрывают, так и я. Не переживай об этом. Ну?

Она перевернулась, прижавшись к нему. Какое-то время ее плечи еще вздрагивали, но потом она успокоилась и заснула.

2.7.

Когда ближе к ночи раздался звонок в дверь, Сахис сразу заподозрила что-то неладное, но по привычке не посмотрела в глазок прежде, чем открыть. На пороге стоял Ариес.

– Ты опоздал. Она сегодня уехала.

Сахис смело смотрела преподавателю в глаза, хотя не могла заставить себя не нервничать. Она не отпускала ручку двери, но Ариес вынудил ее, силой открыв дверь шире и войдя в квартиру, наступая на девушку.

– И куда же она уехала?

– Думаешь, я тебе скажу?

– Не сомневаюсь.

Он подошел так близко, что Сахис практически упиралась подбородком ему в грудь, но ей больше не хотелось пятиться назад. Его самоуверенность вызывала у нее раздражение, и она пренебрежительно бросила:

– Что, пытать будешь?

– А вдруг? – вкрадчиво спросил он.

Пару секунд Сахис смотрела в его темные бесстыжие глаза, а потом фыркнула и направилась в сторону кухни:

– Ну проходи. Чаю?

Ариес не ожидал такого ответа и сначала проследил за ней взглядом, не рассчитывая на то, что она действительно начнет заваривать чай. Но именно это она и стала делать. Видимо, у нее явно не было характера ее подруги.

Ему нравилось, когда другие люди сворачивали с ожидаемого пути, поэтому он, усмехнувшись, закрыл входную дверь, снял обувь и ветровку и прошел за ней.

– Черный, зеленый?

– Черный.

Ариес сел за стол, наблюдая за тем, как она тянется к шкафчику, доставая чашки, потом к другому, доставая чай. Чайник медленно начал закипать. Сахис делала все спиной к преподавателю, поставив чашки на столешницу. Он знал, что девушка нервничает поворачиваться к нему лицом, он всегда такое чувствовал – как люди относятся к нему. Но хоть он ее и нервирует, она старается не показывать этого. Да, она совсем не похожа на Аишу. Почему же он до сих пор не заметил ее?

Чашка звонко ударилась о стол перед ним. Очнувшись, Ариес пробормотал слова благодарности. Судя по тому, как Сахис резко поставила чашку, девушке не понравился скользящий по ней оценивающий взгляд.

– Сахар? – предложила она таким тоном, будто с удовольствием кинула бы в него сахарницу.

– Нет, спасибо.

– Отлично. – Она села напротив, обхватив свою чашку ладонями. – Ну так что?

– Может, побольше уважения? Я все же твой преподаватель.

Несколько секунд она смотрела ему прямо в глаза, а потом опустила взгляд на свой чай.

– Я тоже в Игре.

Этого он не ожидал.

– Вот это поворот.

Девушка удивляла его все больше.

– А Аиша знала?

Сахис покачала головой.

– Но ты про нее знала.

На это Сахис не ответила, но было и так понятно. И про него она догадалась тоже. Какая умненькая.

– Интересно. Но все же где Аиша?

– Да не знаю я. Сказала, что уедет из города.

– А, ну значит ее скоро вернут. Из города уезжать нельзя. Тогда я даже могу не торопиться и побеседовать с тобой подольше.

Ему и правда было интересно узнать о девушке больше. Не часто он сталкивался в подобных ситуациях с таким гостеприимством. Да и зря он, что ли, сюда ехал?

Он еще раз оглядел кухню.

– Не похоже, что ты нуждаешься в деньгах. Зачем ты пошла в Игру?

– Это… Сложно.

– Я не тупой.

– Зачем тебе это знать?

– Ты сама пригласила меня зайти. Будем просто сидеть и молчать?

Она снова опустила взгляд на свой чай и раздраженно вздохнула.

– Ну хорошо. Мне нужны деньги, чтобы основать свою организацию по спасению природы. Это слишком много, чтобы просить у родителей, даже если бы их волновало подобное.

Ариес хмыкнул.

– Животных ты, очевидно, любишь больше, чем людей.

– Очевидно, – с нажимом подтвердила Сахис.

– Ну, неплохо. А как ты пришла к такому выводу?

– Увидела, как дети издеваются над кошкой. Точнее, тогда я пришла к этому выводу окончательно.

– Трогательно. А если бы это были собаки?

– То есть?

– Если бы собаки набросились на кошку. Ты бы возненавидела собак?

– Это другое. Собаки… не так разумны.

– Ты слишком высокого мнения о людях.

Сахис внезапно разгорячилась:

– Не думаю, что проблема в моем мнении. Людям действительно доступно гораздо больше возможностей совершенствования, чем животным. Но почему-то никто, за исключением единиц из миллиардов, не пытается ими воспользоваться. Все только отравляют все вокруг себя.

Девушка замолкла, увидев, что Ариес, кажется, уже не слушает ее. Он неотрывно смотрел на прикрепленный магнитом рисунок пейзажа на холодильнике, нарисованный синей акварелью. Через пару секунд Ариес перевел взгляд на нее.

– Откуда рисунок?

– Мальчик из детдома нарисовал. Я как-то ездила проводить различные мастер-классы, и с ним познакомилась.

Ариес посмотрел на нее с каким-то странным выражением, покачивая чай в чашке. Потом он наконец произнес:

– Не Нанку случайно?

– Что?

– Зовут его. Нанку?

Сахис чуть наклонила голову в бок и нахмурилась:

– Как ты… Ты знаешь его?

– Удивительно, насколько все же земля круглая. – Но потом Ариес мысленно одернул себя. Ничего удивительного, что она как-то пересекалась с ним, если она тоже в этой Игре. Просто… это было довольно неожиданно. Особенно потому, что ему Нанку какой-нибудь рисунок подарить отказывался…

– Значит, знаешь?

– Это мой сын.

Девушка дернулась корпусом назад, распахнув глаза.

– Нанку?! Что?! Но… как… Почему он тогда не живет с тобой? И что с его матерью?

– Действительно хочешь знать?

– Да, хочу.

Ариес смотрел на нее еще несколько секунд, потом втянул носом воздух, отставив чашку и больше развалившись на стуле, но повернувшись к ней полубоком.

– Изначально, он попал в детский дом, потому что ее посадили. Когда он родился, она была совершеннолетней, а я еще нет, поэтому официально она не указала, что отец я, а когда ее осудили, я еще не был готов становиться отцом-одиночкой, так что… так. За убийство, – опередил он вопрос Сахис. – Которое сделал я. Это был мой первый раз в Игре, и я, защищаясь, убил девушку, которая должна была убить меня. Это против правил, поэтому меня никто не стал выгораживать перед полицией, и она взяла на себя мою вину, представив все так, будто застала меня с любовницей и в порыве убила ее.

– И ей поверили?

– Она слишком старалась, чтобы поверили. Так что ее вдобавок лишили родительских прав. А когда Нанку подрос, он и не захотел жить со мной.

– Почему?

– Потому что он ненавидит меня.

– Оу… – Сахис почувствовала себя неловко. – Ну а… его мать уже выпустили?

– Да.

– Почему вы не сошлись снова?

– Мы и не были вместе. – Ариес достал из кармана телефон, проверить время.

Сахис проглотила вопрос о том, каким образом тогда мать Нанку решила отсидеть за него срок, по его тону считав, что делиться такими подробностями он с ней точно не будет.

– Эм… Нанку удивительный. – Не зная, что сказать, чтобы все не стало еще более неловким, начала Сахис. – Такой осмысленный для своего возраста…

Арисес угукнул, смотря в сторону. Сахис обратила внимание на чашку в своих руках и отпила чай.

– У меня еще печеньки есть.

Ариес замедленно перевел взгляд на нее.

– Печеньки? – Его тон показался даже ласковым, как когда разговаривают с умственно недоразвитыми людьми.

– Да… К чаю.

Сахис невольно стала бегать взглядом по столу.

– Ну давай печеньки, – тем же тоном согласился Ариес.

Сахис с готовностью встала и подошла к столешнице, открыв ящик. Потом полуразвернулась и замерла, избегая смотреть на Ариеса:

– Вообще, я не думаю, что Нанку действительно тебя ненавидит.

– Давай печеньки сюда.

– Да.

Она достала упаковку и закрыла ящик, вернувшись к столу.

– Но вообще, учитывая, что его отец убивает людей, наверно у него есть повод.

На это Ариес не отреагировал.

– А тебе не жаль убивать Аишу?

– Нет.

– Мне почему-то тоже. – Она села за стол. – Мне почему-то так все равно.

– Очевидно, что нет. Иначе бы ты такой вопрос не задавала.

– Нет, но я просто… Не чувствую. Что должна чувствовать.

– Или просто не хочешь. Потому что иначе ты не сможешь продолжать Игру, и тебе придется оставить все свои маленькие мечты о великом спасении планеты от людей.

Ариес ухватил из упаковки печеньку и откусил.

– А почему ты в Игре? – напряженно спросила Сахис.

– Мне нравится, – продолжая жевать, ответил он.

– Что именно?

– Убивать. – Он сделал глоток.

Сахис пристально смотрела на него, нахмурившись, пытаясь считать, серьезно он, или нет. Наблюдения говорили ей, что серьезно. Наконец она выдала:

– Это противоестественно.

– Разве? Я думал, сколько человечество существует, столько все друг друга и режут.

– Да, но… – Она затруднялась с тем, чтобы сформулировать, что из себя представляет это «но».

– Ты ведь и сама уже убивала.

«Но» стало давить все больше.

– Не потому, что я хотела.

– Разве? Я думал ты хотела отомстить за кошку. Ну или за всю природу.

Сахис не ответила. Не знала, что ответить. Наверно, со стороны так и выглядело, как говорит Ариес. Может все на самом деле и было именно так. Но…

– Я просто начала сомневаться, действительно ли в жизни каждого человека есть что-то настолько бесценное, что мы решили, что можем ставить себя превыше всей природы.

– А есть разница?

– В смысле?

– Какая разница, есть или нет. Мы ведь можем. И сложно представить человека, который бы не пытался. У нас есть эта власть. Кто владеет властью, тот ей и распоряжается, это даже не наш выбор, это просто то, что нам дано. Даже нельзя распоряжаться ей правильно или неправильно, у любого действия свои последствия, ты просто выбираешь те, которые тебя устраивают.

– Но большинство людей явно выбирает не то, что следует!

– Кто сказал?

Сахис опешила.

– Это естественно! Есть вещи, которые делать хорошо, и вещи, которые делать плохо, и это не нуждается в доказательствах!

– И все же – ты сама уже убивала.

– Это другое!

– Почему?

– Я это делала ради своей цели!

– Я тоже. Все всё делают с какой-то целью. Я вот ради удовольствия. А ты зачем-то страдаешь.

Сахис уже набрала в легкие воздуха, чтобы гневно ответить, но Ариес вдруг подался вперед, взяв ее руку и погладив костяшки большим пальцем.

– Да успокойся ты. Разве это не забавно?

– Что?

– Вся эта ситуация, например.

Он смотрел на нее, улыбаясь глазами. Сахис невольно поддалась, расслабляясь.

– Ну, может…

Он усмехнулся и взял еще печеньку свободной рукой. Сахис застряла в ощущении, что он все еще держит ее за руку. Словно со стороны она услышала свой голос:

– А у меня еще и алкоголь есть… Знакомый забыл забрать.

Сахис чувствовала, что начинает скатываться куда-то, куда совсем не следовало, но вся эта ситуация провоцировала ее забыться, выкинуть из головы мысли о завтрашнем дне.

– Давай.

2.8.

– Пустите меня! Я позову полицию! Вы не имеете права!

Не слушая крики Аиши, двое мужчин потащили девушку к тамбуру вагона. Один из них закинул на плечо ее сумку с вещами. Они выволокли девушку из электрички, пригрозив пистолетом, чтобы она молчала и не привлекала внимания. На станции было безлюдно, турникеты отсутствовали. Аиша заливалась слезами, сопротивляясь, пока ее вели по ночной улице, но не чувствовала в себе сил вырваться и убежать. Когда они подошли к машине, она в отчаянии еще раз попробовала позвать на помощь, но ее быстро затолкнули в салон. Редкие прохожие, ставшие свидетелями, не рискнули подойти, да и не успели понять ситуацию.

За окном было темно, но когда машина въехала обратно в город, все стало мелькать огнями, расплывающимися от слез. Все время, пока они ехали, Аиша плакала и не могла успокоиться. После того, как на нее раздраженно прикрикнули, она стала сдерживаться, и только часто шмыгала носом, вытирая черные от туши слезы.

Наконец, машина повернула с шоссе на одну из улиц и остановилась у дома. Девушку выволокли из машины и повели в подъезд. Там она снова стала вырываться и звать на помощь, но никто из жителей не откликнулся.

На третьем этаже один из мужчин открыл ключом дверь квартиры. Не зная, что ее ждет внутри, Аиша испуганно воскликнула:

– Не надо! Что вы делаете?! Что вам от меня нужно?!

– Ничего. Посидишь спокойно, подумаешь о своем поведении, пока тебя к твоему убийце не отправят. – Мужчина, открывший дверь, проверил карманы куртки девушки, вытащив телефон. – В следующий раз бегать не будешь.

Аиша еще хотела что-то возразить, но девушку только грубо толкнули в коридор квартиры, так что она не удержала равновесие и упала на бетонный пол. Дверь захлопнулась, и послышалось громкое клацанье ключа в замке.

– Постойте! Подождите!

Аиша вскочила и стала колотить в дверь. Слезы захватили ее по новой. Уже не крича, а просто повторяя искаженное рыданием «выпустите меня», она еще несколько раз без сил ударила кулаком пружинящую обивку, а потом съехала на пол, прислонившись к двери спиной.

Какое-то время она сидела так в темноте, но потом, чуть успокоившись, все же решила осмотреть место, в которое ее заточили.

Оно оказалось маленькой однокомнатной квартирой. Отделки не было, кроме минимально необходимой в совмещенной с туалетом ванной и на кухне. Вместо люстр под потолком на проводах висели лампочки. Все окна закрыты, а ручки на створках – отвинчены. В комнате были только явно не новые матрас, одеяло и подушка, на кухне – только плита и маленький шкафчик с минимальным запасом посуды и упаковкой макарон. Вернувшись в комнату, Аиша сначала села, а потом легла на матрас, снова расплакавшись. Вот и все. Конец. Ее продержат здесь до нужного момента, а потом поведут на убой. Наверняка, ей даже не дадут как-то защититься, или тем более попробовать убить ее собственную жертву.

Аиша вновь почувствовала, как саднят синяки, оставленные Ариесом. Отчаяние снова накрыло с головой. Но теперь выплывать смысла не было. Все кончено. Аиша подтянула колени ближе к груди, и лежа плакала, пока безнадежные мысли не перетекли в сон.

2.9.

– Йоргенс.

– Мм…

– Я уже поехала в институт, завтрак в холодильнике, разогреешь, и Нанку тоже покормишь, я к нему заходила, он вроде еще спит.

– Мм…

– Йоргенс!

– Мм.. да, я все слышал, спасибо, детка.

Йоргенс поерзал, глубже погружаясь в одеяло, и снова отключился.

Когда он наконец проснулся, то первым делом потянулся рукой в сторону тумбочки за телефоном, чтобы проверить время. Уже за одиннадцать утра. Йоргенс вздохнул и откинулся на спину, но сразу же сел, увидев, что на другой стороне кровати спиной к нему сидит Нанку.

– Нет, только не говори, что ты ждал, пока я проснусь, чтобы «в честном бою» убить меня.

– Не буду врать, что такие мысли не приходили мне в голову. Но в итоге я пришел к выводу, что убивать тебя нельзя, хотя продолжать Игру как-то надо. Я еще не разрешил этот вопрос.

– А, ну ладно, решай, решай. – Йоргенс бодро скинул одеяло, встал и начал натягивать домашнюю одежду. – Ты завтракал?

– Аппетита нет.

Йоргенс остановился и осуждающе посмотрел на мальчика, хотя тот и не мог видеть его.

– Так, ты у меня тут лечишься, или что? Тебе надо восстанавливаться. Так что давай дуй на кухню, быстро.

– Вообще-то, ты не можешь указывать мне, что делать.

– Что ты такой вредный, а? В твоей ситуации вообще как-то не вежливо выпендриваться, не находишь?

– А если бы я все же решил убить тебя сейчас, что тогда?

– Мы бы начали драться, полагаю.

Нанку повернулся к нему.

– Тебя действительно не волнует это? Что все могло быть иначе?

– Мм… нет? Почему это должно меня волновать? Я предпочитаю исходить из того, что есть, а не выдумывать что-то. Хватит уже философствовать, дуй на кухню, я сейчас в ванну зайду и тоже приду.

Нанку ковырял вилкой кусок курицы с видом осужденного на пожизненное заключение. Йоргенс, который уже почти расправился со своей порцией, понял, что просто не может и дальше лицезреть это, и со вздохом откинулся на спинку стула:

– Ну что? Что тебе все не так, а? Ты можешь просто радоваться, что тебя не бросили подыхать и есть нормально эту несчастную курицу?

Нанку слегка оторопело взглянул на него:

– Я не в той ситуации, чтобы радоваться.

– Чем тебе ситуация не угодила? Это же какая удача, наткнуться на такого придурка, как я.

– Из-за тебя я не могу продолжать Игру, вообще-то!

– Тебе настолько нужны эти деньги?

– Я в Игре не ради каких-то денег! – прошипел Нанку.

– Воу, расслабься! Но мы тут все на равных, как бы. Никаких великих целей у нас быть не может.

– Это у тебя может «не может»!

– Ну а у тебя какие?

Нанку раздраженно отвернулся. Йоргенс уже подумал, что тот так и будет молчать, когда мальчик произнес:

– Я хочу убить отца.

Йоргенс присвистнул.

– Серьезно. И ты… то есть, ты, получается, уже несколько раз был в Игре ради этого?

– Трижды.

– Ого, ничего себе ты живучий. То есть, ты почти сотню лямов уже сорвал, что ли?

– Нет. В первой Игре я не справился, и Ведущий решил меня помиловать. Во второй я выиграл, но отец в ней не участвовал. В третьей я почти сразу смог выяснить, что он снова не участвует, и просто пересидел в детдоме, пока меня не перевели в следующую.

– Значит тридцать миллионов у тебя все же есть… И ты это все только ради того, чтобы убить отца?

– Нет, не только. Я хочу вычислить организаторов и убить их всех тоже.

– А их-то за что? Да и за что ты Ариеса так ненавидишь?

– А за что мне его любить?

– Ну он-то тебя вроде любит, заботится о тебе…

– Любит?! – вдруг сорвался Нанку. У него сбилось дыхание от ярости. – Да я родился только потому, что он по пьяни изнасиловал первую попавшуюся девушку!!! А она пожалела его сдавать полиции, еще и предложила растить меня вместе, надеясь, что сможет исправить его! Исправила, пока в тюрьме за него отсиживала!!!

– Оу… Ну, сорян, я не знал. Но если у тебя типа детская травма, тогда понятно.

– У меня не травма!

– …Но вообще тебе по идее надо радоваться, что его тогда так занесло, иначе бы ты вообще не родился.

– Это не твое дело!

– Ну, учитывая, что ты меня пытался прирезать, все же немного мое. Так, а организаторы тебе чем не угодили?

– Они убивают людей.

– Ммм, нет, это ты их убиваешь.

– Но они создали эту систему!

– Ну так не лез бы в нее! Так или иначе, тебе не кажется, что это тогда не очень гуманно? Типа, мстить, попутно убивая других игроков, которые вообще не при делах? Мне-то ладно, но если ты такой весь идейный за справедливость…

– Их и без меня убьют. И к лучшему, потому что тех, кому стоит жить, среди них нет.

Йоргенс не выдержал и усмехнулся.

– Чего же ты тогда меня сейчас не убьешь?

– Убью. – Мальчик снова отвернулся.

Йоргенс несколько секунд смотрел на него с полуулыбкой, а потом кинул, возвращаясь к своему завтраку:

– Ешь давай, меч правосудия.

Нанку зло сверкнул глазами, а потом опустил взгляд на курицу и замялся.

– Вообще… я вегетарианец.

– О господи, неужели сложно было сразу так и сказать?!

2.10.

– Решил под конец жизни оторваться?

Сзади, ухмыляясь, стоял Ариес. Игорь обернулся на него, еще не переключившись и не выйдя из блаженного тумана. Он только что позвал однокурсницу на свидание. Он. Только что. Позвал одну из самых красивых девушек на курсе. На свидание.

И она согласилась.

Сначала, конечно, она сильно удивилась, и даже отшутилась, что тогда он должен будет помочь ей на контрольной, но какая разница, если время и место назначены?!

Ух.

Как, оказывается, можно делать.

Конечно, она вполне могла послать его куда подальше, но он просто решился попробовать… и получилось. В принципе, наверно, у него было не так уж катастрофически мало шансов. В конце концов, все считают его умным, и вроде он даже неоднократно слышал, что он симпатичный… вроде не только от мамы.

На самом деле, он даже сам не знал, что его дернуло пригласить ее, но просто она давно казалась ему привлекательной, и сейчас… Что если больше никогда, кроме как сейчас?

Снисходительная усмешка Ариеса, конечно, подпортила момент триумфа.

– Рад, что ты с меня все же переключился на девочек.

– Ариес! – возмущенно выдохнул Игорь. Его восклицание оказалось слишком громким, и студенты, проходившие мимо, удивленно повернули головы в их сторону. Игорь запоздало сообразил, что не стоило обращаться к преподавателю «на ты» в стенах института. Тем более, к такому преподавателю, которого остерегаются все студенты без исключения. Теперь про них точно подумают что-то не то…

– Ну ладно, развлекайся, пока можешь.

Ариес похлопал его ладонью по плечу, обошел и направился к двери кафедры, не дав Игорю времени как следует возмутиться. Впрочем, ничего более членораздельного, чем возмущенные междометия, у того под рукой все равно не оказалось.

– Игорь?! Слушай, я тебя со спины даже не сразу узнал! Новая куртка?

– А?.. А, да.

К нему подлетел Артем.

– Что стоишь, на пару же опаздываем! Идем! Но слушай, так необычно тебя видеть в чем-то таком… тебе идет. Кажется, я даже начинаю завидовать. – Артем чуть прищурился, на ходу разглядывая его. – И ты даже будто выше стал, что ли?

– Мм… Может просто выпрямился?

– А чего это ты выпрямился?

– Да просто… так удобнее, оказывается. – Наткнувшись на подозрительный взгляд, Игорь продолжил: – Так голова лучше работает.

– Аа, – протянул друг, удовлетворенный ответом.

По дороге они проходили мимо актового зала, и у дверей Игорь увидел плакат, оповещающий о праздновании Хэллоуина. Тот самый плакат, который перед смертью несла Оля.

– Чего тормозишь? Ты не видел, что ли, еще?

Игорь отрицательно помотал головой.

– Пошли, я тебе по дороге расскажу. Там девчонки с третьего курса решили праздник организовать, уломали ректора позволить им пустить всех в институт в ночь тридцать первого, чтобы тут тусить. Украсить все хотят, игры какие-то устроить…

– Да студенты тут все ж разнесут.

– Ну типа они договорились при условии, что алкоголь не проносят. Я не знаю, как они это устроили. Хочешь пойти?

Раньше Игорь, не раздумывая, бросил бы «нет», но сейчас ответил:

– Не знаю. Может быть.

***

Игорь достаточно долго выбирал ресторан, куда пойти с однокурсницей после кино, и с трудом подавил желание предварительно сходить на место и проверить, все ли будет в порядке. Сначала его беспокоило, достаточно ли ресторан хорош. Потом он начал волноваться, не слишком ли ресторан хорош, и что если это будет неуместно или девушке станет неудобно. В результате, все прошло гораздо лучше, чем он мог ожидать, однокурсница оказалась достаточно легкой в общении, часто шутила, и они просто хорошо провели время. Это не выглядело так, будто у них могут возникнуть романтические отношения, но для Игоря такого дружеского общения было более чем достаточно для первого подобного опыта. Хотя она в шутку и поцеловала его на прощание. Или не совсем в шутку… Нет, дружбы пока более чем достаточно, роман его перегруженная нервная система сейчас точно не потянет.

Войдя в знакомую тьму своей квартиры, Игорь глубоко и счастливо вздохнул. Неторопливо, он переоделся в домашнюю одежду и сел на заправленной кровати. Ничего делать не хотелось, да вроде и не надо было, но и спать пока не хотелось тоже.

Как, оказывается, можно.

Комната освещалась только островком света настольной лампы. Шкаф, кровать, письменный стол, пара книжных полок. На столе ничего лишнего – только ноутбук, пара учебников, тетради с конспектами. Игорь впервые задумался, как все это выглядит со стороны. Наверно, если так посмотреть, он действительно похож на какого-нибудь ботаника, в самом отрицательном смысле. Ничего интересного, глазу не за что уцепиться. Кажется, у него даже никакого хобби никогда не было. В детстве ходил в какие-то кружки, для общего развития, но это все в детстве и осталось. Он всегда считал это не большим, чем способ потратить свободное время. На полках даже не было книг кроме тех, что нужны для учебы. У него возникали идеи купить что-нибудь по саморазвитию, но все эти коучи – они же просто зарабатывают деньги, якобы обучая зарабатывать других, а в духовное развитие вообще лучше не лезть, а то закончишь тем, что будешь медитировать круглосуточно, если вообще в отшельники не уйдешь. Художественную литературу он серьезной не считал – сейчас всякую ерунду пишут, а зачитываться классиками тоже не много пользы – сейчас же не девятнадцатый век, это уже все устарело, мир же меняется. И да, в результате в отшельники он не ушел, дворянской манерой изъясняться не заразился, но… Это такая пустая комната. В ней так всего мало. Резко захотелось как-то изменить ее, наполнить чем-то, выкрасить стену в какой-нибудь яркий цвет, сделать что-нибудь. Конечно, так как квартира была не его, он быстро придержал свою фантазию, но внутри прочно поселилось желание чего-то нового.

Кажется, его старая картина жизни окончательно развалилась и стала по-новому складываться обратно.

2.11.

На следующий день первой парой у Игоря была философия, и он перед лекцией, уже не заботясь о свидетелях, зашел на кафедру. В этот раз за одним из столов сидел и другой преподаватель, а Ариес разговаривал по телефону. Увидев Игоря, Ариес сделал жест рукой подождать, и тот тихо приблизился.

Игорь не смог расслышать, что говорил позвонивший, только различил, что это женщина, и она, судя по всему, еле сдерживает слезы. Ярко чувствовавшееся напряжение Ариеса лишь усилило любопытство, но Игорю оставалось только строить догадки по ответам преподавателя:

– Да, он у меня. Прошу прощения, я думал, он вас предупредил. Я поговорю с ним об этом, чтобы он больше так не поступал. Всего хорошего.

Ариес сбросил звонок, явно, чтобы ему не успели больше ничего сказать, и сразу же начал набирать сообщение. Игорь не смог удержаться от того, чтобы не подглядеть. И содержание заинтриговало его еще больше:

«Ты жив?»

Игорь бросил взгляд на имя контакта-адресата. «Сын»? Что?!

Через несколько томительных секунд на экране высветилось: "Да".

«Где ты?»

"Не твое дело"

Ариес вышел из сообщений и позвонил. Звонок сбросили. Ариес снова стал набирать сообщение:

«Я могу узнать у ведущего»

"Все со мной в порядке"

«Где ты»

"О господи

Я у Йоргенса

Со мной все в порядке"

«Тогда какого черта ты не в детдоме, а у Йоргенса?»

"Ну подстрелили меня"

«Я сейчас приеду»

"Не надо ко мне приезжать! "

«Я приеду не к тебе, а к Йоргенсу, и сломаю ему что-нибудь за то, что он мне ничего не сказал»

"Не надо"

«Надо»

"Да я говорю не приезжай! Еще спровоцируешь ведущего усложнить правила"

«Переживу»

"Ну пап"

Ариес отвернул голову в сторону, выдохнув сквозь зубы. Потом все же набрал ответное сообщение:

«Кто твой убийца?»

Пришлось ждать почти минуту, но потом на экране высветилось:

"Агата"

Игорь, в шоке от полученной информации, распахнул глаза и отклонился корпусом назад. Агата, сын… Игорь бросил быстрый взгляд на второго преподавателя и снова перевел на Ариеса. Лицо последнего было по-прежнему напряженным, но какие именно эмоции скрывались за этим, понять было нельзя.

– Сергей Владимирович, можете заменить меня сегодня?

Второй преподаватель поднял лысоватую голову и недовольно посмотрел сквозь очки.

– Вообще-то, у меня и свои дела есть.

– Я вас очень прошу.

Ариес выразительно посмотрел, словно намекая на некую договоренность, и Сергей Владимирович, замявшись и мельком взглянув на Игоря, все же буркнул, опуская голову:

– Хорошо.

Ариес быстро накинул на плечи ветровку, подхватил сумку и кивнул Игорю головой на дверь, указывая выходить за ним. В коридоре, снизив голос почти до шепота, он спросил:

– Ты снова хотел меня убить, или что-то еще?

– Да нет, все, в принципе.

– Тогда извини, не сегодня.

Ариес повернулся, чтобы уйти, но Игорь удержал его вопросом:

– Твой сын тоже участвует?

Сквозь силу, Ариес ответил:

– Да.

– У тебя есть сын?! – с еще большим удивлением спросил Игорь. Ариес не сдержал усмешки:

– Да.

– О… у вас, видимо, сложные отношения.

– Не без этого. Ладно, я тороплюсь. Если хочешь, на эту пару можешь не идти, он отвратительно ведет.

Ариес направился вперед по коридору. Игорь проговорил про себя: «Да нет, теперь-то я на пары пойду».

Тем не менее, Ариес оказался прав: Сергей Владимирович вел ужасно. Его заунывный голос можно было бы использовать вместо наркоза. Игорь все же выуживал из этого потока слов нужную информацию, время от времени записывая, но в основном он отвлекался на мысли о разговоре Ариеса и на болтовню с Артемом. Почему-то больше всего из узнанного его поразило то, что у Ариеса есть сын. И что он в Игре… он же по-любому еще маленький получается, точно не совершеннолетний. И как тогда? Его же как-то неправильно убивать. И Ариес же явно не станет жертвовать сыном ради денег, раз он так беспокоился и даже хотел что-нибудь Йоргенсу сломать…

Стоп.

Что одним из участников является Агата до Игоря дошло сразу, но раз в этой истории оказался замешан и Йоргенс…

– Эй, Игорь, ты чего? – Артем щелкнул пальцами у него перед лицом. – Это тебя так зацепило что он про смысл жизни Сократа говорил?

Игорь быстро вынырнул из своих мыслей и помотал головой. Он сразу испугался, что друг станет выпытывать у него, в чем дело, но тот лишь вернулся к теме, которую начал ранее.

Артем был такой веселый сегодня. Артем всегда веселый. Смысл жизни Сократа…

– Артем, а зачем ты живешь? – вдруг спросил Игорь.

Тот взглянул слегка удивленно, но без особого интереса:

– А что, помирать, что ли?

Игорь задумчиво перевел взгляд на стол перед собой. Да, вот наверно поэтому и веселый.

2.12.

Сахис специально пришла на пару пораньше, чтобы увидеть его. То есть, она и так никогда не опаздывала, но сегодня пришла еще раньше, чтобы может пересечься с Ариесом до начала лекции. Но вместо него поставили замену.

Это было даже как-то обидно. Конечно, было глупо вообще надеяться на продолжение общения, тем более что они в Игре, но ей все равно почему-то хотелось увидеть его. Не сразу в сознании вспыхнула мысль, что может он больше и не придет. Вообще. Никогда.

Сахис заставила себя вслушиваться в нудный голос заменяющего преподавателя. Записывать почти каждое слово. Записанное никак в голове не откладывалось.

Не выдержав, она взяла телефон и стала искать на сайте института номер Ариеса.

«Где ты? Это Сахис»

Минута. Две. Три. Тысячи причин, по которым он не отвечал, прокручивались в голове, бесполезно. Страх молнией пробрался под кожу и с каждой минутой только сильнее стискивал все внутри.

Звук оповещения о сообщении:

«Это не должно тебя волновать».

Жив.

«Но волнует».

В ответ он прислал смайлик, закатывающий глаза.

Это одернуло ее, приведя в себя. Действительно, глупо было надоедать ему. Это не ее дело. Он и без ее беспокойства разберется. Остался неприятный осадок, и чтобы стереть его, Сахис снова стала вслушиваться в речь лектора.

Смс от Сахис удивило его. Ариес сначала не понял, почему она вообще ему пишет, а когда увидел, что она волнуется за него, невольно улыбнулся. Так неожиданно, что он был даже немного польщен. Отправив смайлик, он включил в телефоне беззвучный режим и прошел оставшиеся несколько шагов до двери.

У него был дубликат ключа, сделанный Агатой, когда отношения между ними по частоте встреч почти напоминали отношения. Ариес вошел и, не раздеваясь, направился в комнату с красно-коричневыми обоями, большую часть которой занимала пышная двуспальная кровать. Он знал, что в это время Агата всегда спит дома, отдыхая от ночных похождений.

Девушка проснулась от того, как он захлопнул входную дверь, и, почуяв опасность, села, нащупав под подушкой рукоять ножа. Когда она увидела Ариеса, холод пробежал по спине, но когда он, дойдя до кровати, остановился, ее губы растянулись в ядовитой усмешке. Если он не бросился убивать ее сразу же, значит она еще не его жертва. Она убрала руку из-под подушки.

– А-ариес, какой неожиданный визит.

– Действительно неожиданный?

Она встала с кровати и мягко приблизилась к нему.

– Ну… да, неожиданный. Обычно ты звонишь, если хочешь провести со мной время.

Агата положила руки ему на плечи, погладив большими пальцами шею.

– Серьезно? Ты даже не боишься подходить ко мне?

– А в чем дело?

Она наивно распахнула глаза.

– Мой сын.

От его тона Агате снова стало не по себе, но она лишь убрала руки, продолжая отыгрывать невозмутимость:

– Какая разница, чей он сын? Вырастет, и станет таким же, как все, уж лучше убить пораньше. На одного кабеля будет меньше.

Раздался выстрел, и Агата, завопив, упала на пол. По обнаженной ноге быстро побежала темная кровь. Ариес поднял голову девушки за подбородок и вкрадчиво, на грани ярости, проговорил:

– Я пришел не для того, чтобы просить тебя о чем-то. Если я не могу тебя убить сейчас, это не значит, что я не могу тебе ничего сделать. Еще раз тронешь его – пожалеешь, что не можешь умереть сразу же.

Он отпустил ее и убрал пистолет в карман. Агата, со сверкающими от слез и ненависти глазами, процедила:

– Будь ты проклят. Все вы!!!

Ариес развернулся и направился прочь из квартиры. Вслед Агата крикнула срывающимся голосом:

– Ублюдок! Вы сдохнете оба!

Превысив пару раз ограничения скорости, Ариес подъехал к дому, адрес которого покорно скинул Йоргенс. Зная, что сын не будет рад его видеть, он не стал подниматься в квартиру и сказал спуститься Йоргенсу одному.

Йоргенс соврал Нанку, что просто выйдет покурить, пряча глаза от внимательно-прищуренного взгляда мальчика. Ариес стоял на крыльце, скрываясь под козырьком от мелкого холодного дождя.

– Прости, он просил не говорить тебе, – сразу начал Йоргенс.

– Да, я знаю. Ты выслеживал Агату?

– Что? А, нет, она не моя жертва. Это Нанку выслеживал меня. А потом и она подошла.

– Вот как.

Йоргенс потянулся в карман за сигаретами. Ариес без спроса взял у него одну. Какое-то время они стояли и курили в молчании, под шелест дождя. Потом Йоргенс не выдержал, выдохнул дым и воскликнул:

– Ариес, что делать, а?

Тот равнодушно отозвался:

– Не знаю.

– Ты тогда говорил, может помнишь, – сорвался тараторить Йоргенс, – что типа может как-то поможешь мне выжить, и я про это думал, но очевидно же, что ты Нанку тоже умирать не бросишь! Да и еще… я должен убить Сахис, она моя жертва, ты наверно ее знаешь, она подруга Аиши, а я не могу, я не хочу ее убивать, это бред какой-то, я не знаю, что делать!

При упоминании имени Сахис брови Ариеса на миг вздрогнули вверх, но он молча продолжил затягиваться. Потом выдохнул дым.

– А про Игоря знаешь?

– Что? – Йоргенс неверяще посмотрел на Ариеса. – Только не говори…

Он простонал и прислонился спиной и макушкой к двери.

– И Аиша, кстати, тоже.

– Аиша... А еще кого-то знаешь?

– Нет.

– Значит, осталось семеро?

– Вероятно.

Они снова какое-то время молчали. Дождь усилился.

– Что с Нанку?

– Говорит, пуля лишь поцарапала, я не знаю, он сам раной занимался. Но ходить может, хромая, конечно.

– Ясно. Как девушка у тебя отреагировала?

– Девушка? А, Вика? Да как, поплакала и успокоилась.

Ариес затянулся последний раз.

– Хорошая она у тебя.

Когда Йоргенс вернулся в квартиру, Нанку встретил его напряженным молчанием. Потом, как будто между делом, бросил:

– Это отец приходил?

Йоргенс был слишком морально измотан, чтобы отпираться, и просто ответил «да». Нанку только презрительно фыркнул.

– Тебе от Ведущего сообщение еще не пришло?

– Какое сообщение?

– Ну значит узнаешь, какое.

***

Вика снова приехала ближе к ночи. Йоргенс не отреагировал на ее появление. Сообщение Ведущего словно окатило его ледяной водой. Он судорожно пытался придумать, как выбраться из возникшей ситуации, но все заканчивалось только надеждой на то, что все это лишь несмешная шутка.

Он, сгорбившись, сидел на краю кровати, положив локти на колени, когда дверь робко приоткрылась и Вика нерешительно вошла в комнату. Она спросила о чем-то неважном; Йоргенс ответил резко и односложно. Потом, собравшись с силами, она начала:

– Знаешь, я и сама поняла, что ты со мной только из-за квартиры…

«Так, стоп, только не это, не сейчас, стоп, стоп, стоп…»

– …Я ведь чувствую. Женщины всегда такое чувствуют…

«А ты не чувствуешь, что это сейчас совершенно неуместно?!»

– Вик, слушай, ты не могла бы перенести свои психозы на другое время?

Она не выдержала и воскликнула:

– Ну конечно!!! Тебе всегда нет дела до того, что я чувствую! Я же просто дурочка, которой можно морочить голову!

Она отвернула лицо в сторону, смаргивая слезы.

– Вика, я сейчас занят.

– Да чем ты занят!

– Пытаюсь придумать, как мне не сдохнуть через два дня!!!

Он вскочил, зло смотря на нее. Вика сначала испуганно дернулась назад, а потом потупила взгляд.

– Прости… я… я такая эгоистичная. Действительно, зачем тебе нужна такая, как я…

Она всхлипнула.

«Еще ее слез мне сейчас не хватало!»

– Может, – она снова подняла глаза, – я могу что-нибудь… как-то помочь?

– Да, оставь меня сейчас, пожалуйста, в покое. Можешь поболтать с Нанку, он с радостью поддержит эту тему.

Вика стерла рукой слезы и действительно торопливо вышла из комнаты. Йоргенс попытался вернуться к созданию плана выживания, но вместо мыслей сейчас были только досада и злость, поэтому он решил бросить это и просто лечь спать. Заснуть, конечно, не получилось. Спустя примерно час после того, как он лег, Вика на цыпочках проскользнула в комнату, взяла какие-то вещи, вышла, потом еще через несколько минут вернулась и тихонько легла на кровать рядом. Йоргенс не подал никаких знаков, что еще не спит. Еще около часа он лежал. Было то жарко, то холодно. Рыжий отсвет фонарей с улицы проникал через щель между шторами, оцепенев на стене. Изредка по комнате пробегали широкие полосы неяркого белого света от проехавшей за окном машины.

Смирившись, что так не заснет, Йоргенс встал и пошел на кухню, перекусил чего-то, посидел в телефоне, пока наконец не почувствовал, что его начало клонить в сон. Когда он лег повторно, мысли уже не задевали его, путаясь все больше, и он прорвался в забытие.

2.13.

Сахис шла домой. Она вышла из метро, и ей сразу бросился в глаза спящий на лавочке бомж. Если верить Ариесу, его можно спокойно убить, и это будет совершенно естественно. Естественный отбор. Но… разве это будет не хуже, чем убить какую-нибудь бездомную кошку, которую, безусловно, будет жалко? Да, неправильно равнять людей с животными, но получается, что она природу чаще превозносит даже выше, без разницы, растения, животные, дождь, солнце. Все это она любит по умолчанию, но для людей ставит условия, которых они не выдерживают… но может это не все люди неправы, а ее условия неправильные? Она отчаянно хочет, чтобы люди были хороши, чтобы они поступали правильно, но, по ее мнению, они не дотягивают до этого. А что, если они уже хороши? Она не знает их пути. Она считает, что Ариес не прав. Что то, что ему нравится убивать, это ужасно. Она считает, что Йоргенс не прав. Его образ жизни абсолютно ужасен. Но она ведь любит их обоих. Возможно, именно потому, что они не такие, как она. Может, она даже любит их больше, чем себя.

Может, это высшее предназначение Йоргенса – всех кидать постоянно. Во всяком случае, без этой черты это был бы уже не он и возможно… он был бы менее интересным. Вероятно, со временем эта черта из него сотрется, но только так, как суждено ему, и перерастет в другую, именно его черту.

Она не любила людей. Повторяла себе это столько раз. Но…

Она не будет делать этого. Не будет убивать Игоря. Никого из игроков. Никого вообще. Нет.

Как она могла думать, что может убить кого-то из них? Как ей вообще пришло в голову, что она может убивать? Что она достаточно права для этого, а другие недостаточно. О чем она вообще думала?! Она же любит их!!!

Ей было так сложно, потому что она любила и не любила людей одновременно. Но не любила она в них ведь именно несоответствие ее «правильным» рамкам! Так это рамки вообще не их, а ее, это вообще не их проблема!

Что она сделала?! Что делают они все…

2.14.

29.10. 20:07

Услышав клацанье ключа в замке, Аиша замерла. Страх вперемешку с надеждой. Девушка слышала, как дверь открылась, что-то стукнулось об пол, и дверь закрылась снова. В квартиру вроде бы никто не вошел.

Аиша поднялась с матраса, где сидела, и осторожно вышла в коридор. Перед входной дверью лежал пышный пакет с лежавшей на нем напечатанной запиской.

«С радостью сообщаю, что ты приглашена на празднование Хэллоуина, которое будет проводиться в твоем институте в ночь 31 октября. С еще большой радостью сообщаю, что все остальные участники Игры тоже будут присутствовать там, и выйти из института сможет только один. Если кто-то покинет институт до того, как остальные участники будут мертвы, выигрыша он не получит и будет переведен в следующую Игру. Или убит. Как получится. В вечер празднования за тобой приедет машина и отвезет к институту. В пакете для тебя небольшой подарок, надеюсь, тебе понравится. Желаю хорошо провести праздник!

Ведущий»

Аиша открыла пакет. Там лежало короткое черное платье с кожаной портупеей – в ее стиле – и черная полумаска. Маска может помочь ей не быть узнанной сразу… может, у нее появится шанс. В пакете лежало что-то еще. Аиша нашла рукой и достала складной нож. Нож.

Она почувствовала, что к глазам снова подступают слезы. Слезы благодарности. Ей дали еще одну возможность. Несмотря ни на что, дали еще один шанс выиграть. Его она больше не может упустить.

2.15.

30.10. 10:25

– Игорь! Что тебе там такое пришло?

– А? А, да по работе написали, надо будет дополнительно выйти сегодня, подменить человека.

Игорь быстро выключил экран телефона и положил его на стол. Значит вот как. Теперь осталось всего два дня. Точнее, празднование уже завтра вечером.

– Слушай, я, конечно, понимаю, что тебе наверно нужна эта работа, и ты наконец начал тратиться на себя в последнее время, но ты не слишком убиваешься? Как бы, у тебя и сейчас уже видимо не все со здоровьем гладко, а как ты во время сессии выживать будешь?

Игорь взглянул на озабоченное лицо друга. Артем действительно так внимателен к нему… почему он раньше этого никогда не замечал? Как он мог вообще не видеть этого?

– Артем… Ты такой хороший…

– Так, только давай ты без этого. Я по девочкам, ты же помнишь.

Игорь не сдержал смешок. Артем отзеркалил его улыбку, а потом вдруг замялся, и будто нерешительно произнес:

– Кстати…

Игорь непонимающе посмотрел на него.

– Игорь. Это правда?

– Что правда?

– Слушай… я все пойму. Мы же друзья… и несмотря ни на что все равно останемся ими. Я все пойму и смогу принять…

– Что?..

– Даже если ты это только ради того, чтобы подстраховаться на экзамене…

До Игоря постепенно стало доходить.

– Что… О господи, нет! Артем! Как тебе вообще такое в голову пришло!

– Это не мне, это весь курс шепчется.

– Господи, нет! Нет! Просто… нет!

Игорь не выдержал и начал смеяться.

– Я, конечно, буду рад, если это неправда, но тогда что у тебя за дела с Ариесом?

– Что за дела?

Игорь, перестав смеяться, но продолжая улыбаться, посмотрел на Артема. Возникло жгучее желание рассказать. Чтобы просто посмотреть реакцию. Скорее всего в его глазах зажегся этот дикий огонек, потому что Артем выглядел так, будто ему было явно не по себе, но Игорь все же заставил себя сдержаться:

– Лучше тебе не знать. Кстати, ты идешь завтра?

– На Хэллоуин? Не, у моей двоюродной сестры др, надо будет поприсутствовать.

«Ну и к лучшему».

– А ты решил идти все-таки?

– Наверно.

– О, ну расскажешь тогда, как все пройдет.

«Вряд ли. Очень вряд ли».

2.16.

31.10. 10:12

Проснувшись значительно раньше обычного (около девяти), Йоргенс позавтракал в одиночестве, а потом хотел зайти в комнату к Нанку, но замер перед дверью, когда ему показалось, что он слышит всхлипы. Не показалось. Йоргенс бесшумно приоткрыл дверь и в щелку увидел, что мальчик тихо рыдает, сжавшись в комок сидя на полу спиной к дивану. Не такой уж он сильный и независимый, видимо. Из-за чего? Да мало ли причин, какая разница.

Йоргенс беззвучно закрыл дверь, а потом сразу же постучал и распахнул ее.

– А, ты уже проснулся. Костюм себе придумал? Пора бы уже, не так много времени осталось.

– Какой к черту костюм, – грубо отозвался Нанку. Он попытался звучать твердо, без слез, зная, что получилось плохо, но Йоргенс все равно продолжил делать вид, будто ему не очевидно, чем мальчик сейчас здесь занимался.

– Ну Хэллоуин все-таки. Ты часто на костюмированные вечеринки ходил? Скорее всего, больше и не сходишь. Надо брать от жизни все, пока можешь. – Йоргенс сел на стул, развернув его спинкой вперед и положив на нее руки. – Мне кажется, тебе пойдет образ приведения. Приведение с моторчиком. Дикое, но симпатичное.

Нанку несколько секунд смотрел на него, как на полного дебила, а потом уткнулся лицом в колени и начал беззвучно смеяться.

– О, все понятно, истерика вышла на новый уровень. Ладно, вставай, сейчас подыщем тебе что-нибудь.

– Только все же без моторчика, пожалуйста.

– Так уж и быть, я пойду на такие жертвы.

Разумеется, никаких костюмов для Хэллоуина у Вики не было, и они решили просто использовать все, что было – Йоргенс подумал, что если он выкарабкается, у него будет достаточно денег, чтобы заменить испорченные вещи, а если нет – то не будет же Вика против, чтобы он в свой последний день был доволен жизнью?

Белая простыня пошла на накидку, изрезанную и сшитую таким образом, чтобы не мешать и не сковывать движения. Делал все Нанку, а Йоргенс смотрел и подкидывал идеи. Потом Йоргенс нашел в косметике Вики баночку серебряного глиттера, и они сначала засеребрили одежду Нанку, а потом Йоргенс решил высыпать себе остатки на ладонь и провести ей с одной стороны по лицу мальчика. Результатом он остался доволен, мальчик – не очень. Нанку отшатнулся, прошипев:

– Что ты делаешь?!

Йоргенс закатил глаза.

– Да что ты такой дикий? Просто завершаю твой образ. Блин, теперь эта хрень с рук не оттирается…

Нанку несколько мгновений зло сверкал на него глазами, а потом в нем вдруг будто что-то переключилось, взгляд стал тоскливо-отчаянным, мальчик сделал шаг вперед и крепко обнял Йоргенса.

«Что творится в голове у этого мелкого?»

«Ариес, что ты с ним сделал?»

Йоргенс сначала оторопел, но быстро сообразил обнять мальчика в ответ. Такие странные ощущения. Отчасти, ему почему-то даже не хотелось отпускать Нанку, но он все же не выдержал и разрушил момент фразой:

– Черт, а надо было не отстирывать кровь с твоей одежды, для образа. Кто ж знал.

Нанку рассмеялся ему в грудь и опустил руки, отходя назад.

Он встретился с Йоргенсом своими светло-голубыми глазами. Веселость снова исчезла. Его взгляд кричал: «Прости. Прощай. Прости.»

Отведя глаза, Йоргенс приклеенным бодрым тоном продолжил:

– Думаю, нам пора сделать перерыв, я пойду чай поставлю.

Он прошел на кухню, не оборачиваясь, словно нельзя было оборачиваться. Взял чайник, взял фильтр-кувшин, стал наливать в чайник воду из фильтра. Даже не удивился, когда услышал металлический удар закрывшейся входной двери.