Цитаты из книги «Только одна ночь», страница 8

самом центре возвышается кровать, и он укладывает меня на нее. Я чувствую ее своей кожей, когда он стягивает с меня трусики. Но когда он снимает рубашку, джинсы и все остальное… тогда все мои чувства переключаются на него… на мощь его мускулов, вжимающихся в меня. На его губы, ласкающие мою шею. Я сбрасываю облегающий топ. Каждый дюйм моей кожи должен касаться его. Огонь полыхает не на кровати, а у меня внутри. Рука тянется к его вздыбленному естеству, и я ощущаю свою власть над ним. Теперь мне знаком каждый его изгиб. Я знаю, как сделать

одеколоном. Больше ничто не разделяет нас. Я чувствую себя смелой и уязвимой – еще один контраст. В конце концов мне удается расстегнуть его джинсы. Я избавляю его от остатков одежды, и теперь наступает мой черед разглядывать. Он красив, идеален и… впечатляет. Мы вряд ли доберемся до спальни. Пальцами я исследую его копье, пока не дохожу до самого кончика. Копье. Я никогда не пользуюсь этим словом, но моя голова идет кругом, и эвфемизмы перестают меня интересовать. Я не хочу смотреть на то, что происходит, через розовые очки. Это не фантазии. – Трахни меня, – выдыхаю я. И вот я взлетаю вверх. Мои ноги обвивают

обнимаю его, притягиваю к себе. Каждый дюйм его плоти заполняет меня, когда он опускается сверху. Тонкий ковер добавляет мягкости, пока я царапаю его кожу. Его ладони накрывают мои груди, щиплют соски и соскальзывают к талии. Мы движемся в нашем собственном ритме, таком же окрыляющем и сияющем, как симфонии Бетховена. Каждый толчок поднимает меня на новый уровень экстаза. Я не представляла, что это может быть так. Это клише. Фраза, которую выдает каждая инженю в любом дамском романе. Слова, которые произносятся с таким изяществом, будто героиня достигла нового уровня невинности. Но это нисколько не невинно. Это чертовски

удивительно. Словно я наконец-то проснулась. Я не представляла, что это может быть так. Это последняя ясная мысль перед тем, как он вновь довел меня до потери сознания. Я чувствую, как его плечи напрягаются, он вцепляется мне в руки, лежащие над головой, в буквальном смысле слова удерживая меня, когда я уже не могу сдержать экстаза. Эта комбинация доводит меня до бешенства, моя голова мечется из стороны в сторону, тело выгибается дугой, заставляя его проникнуть еще глубже. Он стонет, движения становятся резче, и совместными усилиями вы взлетаем на небеса. Крик еще раз вырывается из моей груди, когда мы вместе кончаем, прямо там,

Проходит десять, пятнадцать, может быть, двадцать минут. Или лет? Трудно сказать. Я полностью утратила чувство пространства и времени. Реальность осталась где-то в офисе. Это мгновение в постели Роберта не принадлежит пространственно-временному континууму. Он рядом со мной, веки полуприкрыты, взгляд устремлен в никуда. Только теперь наше дыхание начинает постепенно выравниваться. Он кажется мягким, даже мирным, ничего общего с мужчиной, который удерживал меня и входил в меня с неистовой, неудержимой страстью, обуревавшей и мою плоть. Нет, лежащий рядом со мной мужчина тих, нежен и, может статься, немного раним. Я ласково глажу его грудь. Это жест

Я не тянусь к нему; его глаза привязали меня не хуже стального каната. Когда круг замыкается, он снимает с себя футболку. Его торс вполне соответствует рукам, твердые мускулы под мягкой, ранимой кожей. Он притягивает меня к себе, и я понимаю, что я с ним сделала. Его восставшая плоть вжимается мне в живот. Я задыхаюсь, когда его пальцы проникают внутрь меня. Сначала один. Потом два. Он играет со мной, гладит и изучает, а я вся дрожу. Он прижимает меня к стене и продолжает поглаживать. Я обнимаю его за шею и вцепляюсь в него ногтями, из груди вырывается крик. Я взрываюсь под его пальцами. Я делаю вдох и понимаю, что моя кожа теперь тоже пахнет его

Мы бы не отреагировали друг на друга так остро, если бы не почуяли нечто фундаментальное в нашей природе. Когда я вижу тебя… когда касаюсь тебя, я чувствую, что в составе того, кто ты есть, имеется нечто особенное, что заставляет меня реагировать так, как я попросту никогда не смогу отреагировать на других. Мы как сода и уксус, диеткола и ментол… – Виски и содовая? Он улыбается моему неожиданному вкладу в его монолог. – Вообще-то виски и содовая не

Раздвинь ноги, Кейси. Я закрываю глаза. – Мне надо на работу, – шепчу я. – Позже. Раздвинь ноги. Может, это из-за того, что я знаю, каково иметь такого мужчину у себя внутри? Или я, как наркоманка, все готова отдать за очередную дозу? Или какая-то часть меня не торопится встретиться с музыкой наступившего дня? И я просто ищу подходящий предлог, чтобы оправдать небольшую задержку? А не все ли равно? Я медленно раздвигаю ноги. Жду, что он начнет ласкать меня, но он этого не делает. Он просто ходит вокруг кровати, точно волк вокруг жертвы. – Ты хочешь, чтобы все было по-твоему, – говорит Роберт, его глаза поглощают мое тело.

вынимает из стакана кубик льда и проводит им линию вдоль выреза платья. Холодная и мокрая поверхность касается моих грудей, соски твердеют и тянутся к нему, умоляют о продолжении. Он отвечает, пробуя на вкус виски с моей кожи – невесомые, жаркие поцелуи.

Это игра во власть. Гордость брыкается внутри меня, и я чуть не отказываюсь. Но не отказываюсь. Что-то в том, как он на меня смотрит, что-то в его голосе… Мои пальцы сражаются с пуговками на рубашке. Дейву было так легко отказать, но Роберту… с ним все иначе. Рубашка расстегнута, но все еще скрывает меня. Видна лишь тонкая полоска кожи между грудями. Он наклоняется и осторожно раздвигает ткань. Теперь она лежит на моих плечах и по бокам, словно сложенные крылья огромной бабочки. Он выпрямляется и стоит надо мной, изучая нюансы моего тела. Мое дыхание становится прерывистым, я отворачиваюсь. Я не должна хотеть этого. Не должна хотеть подчиняться приказам мужчины. Только не после