Цитаты из книги «Посёлок», страница 8

А вон там задрала зеленую морду коза. Она еще не видела летающих слонов.

- Сегодня действия всех нас подчинены твоей воле, понимаешь ты это или нет? И я представил себе такую картину... Я сам этого не видел, но в отличие от тебя могу представить. Раннее утро. Где-то в Австрии или в Пруссии, в начале девятнадцатого века. Наполеон провел ночь в небольшой, пахнущей ванилью, чистенькой гостинице. Он просыпается от шума под окном и, еще не совсем очнувшись, подходит к окну и распахивает его. Вся дорога и площадь городка запружены повозками, фургонами маркитанток, орудийными упряжками. Идут люди, ржут кони - столпотворение. И вдруг Наполеон понимает, что в этом всеобщем движении есть странность - оно кем-то начато, из-за чего-то растет, набирает силу... И эти солдаты ждут завтрака у походной кухни не потому, что любят завтракать именно таким образом, и эти пушки выезжают на площадь совсем не потому, что пушкарям больше нечего делать, - все это движение, все это скопище жизней и судеб происходит по воле его, Наполеона, у которого всю ночь болел зуб и которому вдруг хочется закричать в открытое окно: "Скорее возвращайтесь домой!"

Человечество может достичь звёзд, всеобщего благополучия, люди могут путешествовать во времени и покорять дальние галактик. Но они остаются теми же людьми, какими были тысячу лет назад. Самый гуманный и талантливый человек будет бояться смерти и стремиться к любви. Одни будут жаждать славы, другие покоя, люди будут выбирать себе друзей и спутников жизни, но будут встречать и врагов, и соперников.

Они стояли в ряд. Три измождённых дикаря, арбалеты на плечах, мешки из звериных шкур за спинами, оборванные, обожжённые морозом и снегом, чёрные от голода и усталости, три микроскопические фигурки в громадном, пустом, безмолвном мире, и смотрели на мёртвый корабль, который шестнадцать лет назад рухнул на эту планету. И никогда уже не поднимется вновь.

такое велосипед. Парадокс. Велосипеда нет, а Старый

Сергеев говорил ему, чтобы он не путался под ногами,

связывает язык и сковывает члены, но не заменяет сна, потому что все время чувствуешь, как холодно и ненадежно. – Я никогда не думал, что бывают такие деревья

Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, – думала Марьяна, – но почему-то мы всегда чего-то ждем. Даже жить некогда. Вообще-то все ждут, когда мы улетим на Землю, а я жду, когда вернусь к Олегу. Дик ждет, чтобы скорее оказаться в лесу. Теперь мы ждем – оборвется шар или нет. Очень глупо ждать, самое обыкновенное и самое неправильное занятие. Жить надо так, чтобы совсем не ждать…

жалкие сверху хижины, кривые крыши сараев и мастерской, покосившаяся изгородь. Маленькую россыпь человечков – их пришлось угадывать, потому что некоторые стояли прямо под шаром. Кто-то махал руками, дети прыгали, изображая дикий танец. Олег увидел, что на пороге своей

В доме было сыро, мошка толклась у светильника, давно надо бы его погасить, мать, конечно, забыла, но на улице дождь, полутьма. Олег валялся на койке – недавно проснулся. Ночью он сторожил поселок: гонял шакалов, они целой стаей лезли к сараю