Читать книгу: «Не торопитесь взрослеть»
Правда или ложь
Всем привет! Я – врач 394-го отделения, меня зовут меня Марина Кузьминична Пруткова. Вот, видите, даже халат на мне, и бейджик есть. А вы в курсе, что кто первый надел халат, тот и врач?
С детства нам говорили, что врать плохо. А я обожаю придумывать истории. Ведь недомолвки и недоговорки – это ещё не ложь? Ложь, конечно же. Или нет? Вот и думайте сами, что из этого правда.
А вы знали, что за 10 минут разговора человек в среднем врёт 3 раза? И это обычные люди. А теперь представьте, как часто лгут те, кто любит это делать. Как, например, я.
Мне двадцать лет. Не верите? Могу паспорт показать. Не надо? Ну и ладно. Мне не двадцать, а девяносто.
На Новый год я дала себе обещание поменьше лгать. Но вот насколько меньше – не сумела согласовать с собой и Вселенной, принимающей сигналы.
Вы верите в астрологию? Я – нет, хотя по зодиаку я – Дева. Честно говоря, Козерог. Ну ладно, ладно, Весы. Или Лев, это как посмотреть. Вот видите, как легко вас запутать!
Про запутать – отдельная история. Человек, который не является профессиональным лжецом, легко может запутаться в своей же паутине лжи. Вот, например, моя история. Я сегодня рано проснулась, наскоро перекусила и вдруг меня осенило! Я – великая певица. Нет, ну пою я давно и хорошо, это всем известно. Лучше половины нашей эстрады. Ну ладно, ладно, не половины, а лучше всех. Ну максимум пара человек на моём уровне. Не верите? Так я вам сейчас спою! Вы думаете, что я буду для вас петь, серьёзно? Вот прямо разбегусь и спою!
Просто поверьте, я гениальна. Опять не верите? Действительно, тяжело верить человеку, который является профессиональным лгуном. Как шулер, только без дурной привычки трогать себя за ухо, когда блефует.
Вот влюбился тут в меня один наивный. Думал, я буду его холить и лелеять. Наивный! Чтобы я – да у плиты, борщи варила? Мне летать охота! Хотя самооценка у меня такая низкая, что слёзы наворачиваются от жалости к себе…
Старый новый день
Ранним осенним утром на лавочке в парке проснулся мужчина. Он подышал на свои подмёрзшие руки – не помогло. Начал растирать ладонь о ладонь – вроде, стало полегче.
Мужчина посмотрел по сторонам и заметил приближающуюся женскую фигуру. Когда женщина подошла, стало понятно, что ей не больше двадцати лет.
– Милая, который час? – спросил мужчина.
– Отвали!
– Мне же только время узнать, больше ничего не нужно…
– Ни копейки, ни краюшки, ни бычка?
– Только скажите, который час?
Девушка посмотрела на свой фитнес-браслет и рассмеялась.
– Что такое, добрая душа? Неужели время бывает смешным?
– Да я студенческий билет забыла! Пока домой вернусь, пока обратно – уже опоздаю.
Огляделась по сторонам и продолжила:
– И даже кофе выпить негде…
Потом смерила собеседника презрительным взглядом и спросила:
– Ты здесь спал, что ли? Ужас!
– Так я не понимаю, где я и как здесь оказался. Не помню ничего! Как звать меня спросите – не отвечу. А морозец-то знатный!
– Бухать меньше надо, дедушка!
Мужчина резко встал. В глазах потемнело, он охнул и рухнул на лавочку.
– Что такое? – обеспокоенно спросила девушка.
– А похмелья-то нет! Трезвый я, только голова кружится. Что за чудеса? Я – старый?
– А то сам не знаешь!
Мужчина посмотрел на свои руки – и понял, что кожа на них сморщена не от холода, а от старости. И грустно ему стало неимоверно, и слёзы на глаза набежали.
– Да, дедушка, тяжело тебе пришлось! Ладно, пойду я в институт, вдруг охранник меня без студенческого пропустит…Не хворай!
Мужчина медленно встал, осмотрелся. Местность не была ему знакомой. Посмотрел на скамейку, на которой сидел, и увидел картонку с надписью: «Голодный».
«Неужели это я написал! Я – попрошайка?» – произнёс он дрожащим то ли от холода, то ли от волнения голосом. Потом взял табличку и направился к магазину, расположенному метрах в пятидесяти. Увидел своё отражение в витрине и ужаснулся: не одежда, а грязные лохмотья, в кармане – пригоршня мелочи…
Присев на ступеньки, мужчина поначалу рассматривал проходивших мимо людей, но спустя несколько минут уже просто сидел, свесив голову. Старушка в синем платке подошла к мужчине, достала из сумки пакет и протянула его со словами:
– Вот, твои булочки, родной.
– Вы меня знаете? – оживился мужчина.
– Как всегда, – посетовала старушка. И продолжила:
– Нет, к сожалению, не знаю.
«Получается, я уже не первый день тут сижу. Знать бы только, кто – я?» – подумал мужчина, достал из пакета булочку, надкусил и подивился: «Как вкусно-то!»
Поев, мужчина решил пройтись и до темноты бродил по округе. Когда же смерклось, вернулся к своей лавочке и лёг…
* * *
На следующий день мужчина без имени снова проснулся на лавочке. Подышал на руки – не помогло. Начал растирать ладонь о ладонь – полегчало. Заметил приближающуюся женскую фигуру…
– Милая, который час?
– О, привет, дедуль! – отозвалась девушка.
– А какой сегодня день?
– Вторник, дедушка.
Мужчина резко встал. В глазах потемнело, охнул, осел.
– Опять? Поберёг бы ты себя…
– Я что, старый?
– Всё та же песня! Тебе каждый вечер по башке стучат, что ли?
Мужчина осторожно ощупал свою голову:
– Не болит, вроде. И шишек нет.
– Ты помнишь меня? – спросила девушка.
– Мы знакомы? Вы знаете, кто я и как меня зовут?
– Да не знаю я, хотя… Давай так. Подожди здесь, я сейчас…
И девушка куда-то умчалась. Через несколько минут она вернулась и протянула мужчине карту «тройка».
– Спасибо, – сказал он.
– Послушай, – быстро заговорила девушка, – я, кажется, поняла, что с тобой. Ты сейчас возьмёшь эту карту. Бери, сказала!
Мужчина послушно взял «тройку», и девушка продолжила:
– Вот, смотри!
Она достала телефон, включила камеру и перевела её в режим «сэлфи».
– Это я? – удивился мужчина.
– Ну точно, я права! Ладно, запоминай, вот так ты выглядишь. Запомнил?
– Думаю, да.
– А теперь иди в метро! Что такое метро, знаешь?
– Конечно.
– Оно в той стороне, – девушка махнула рукой. – Иди туда и езжай на станцию…
Мужчина жестом остановил её:
– Поезжай. Правильно говорить «поезжай».
– Слушай, у меня очень мало времени. Ладно, поезжай на те станции, названия которых вызывают у тебя хоть какие-то эмоции. И встретимся у этой лавочки в шесть вечера, договорились?
Мужчина кивнул.
– А что мне на этих станциях искать?
– Что угодно, лишь бы знакомое! Всё, мне пора…
Девушка убежала, а мужчина поднялся с лавочки и отправился на поиски метро. Довольно скоро он нашёл его и принялся изучать расположенную возле входа схему. Названия некоторых станций показались ему знакомыми.
«Но она говорила не про знакомые названия, а про эмоции, – рассуждал мужчина. – Нужно найти то, что вызывает у меня эмоции!»
Мужчина вошёл в метро, проехал несколько остановок и вышел в город на станции, название которой вызвало у него неприязнь. Однако ничего знакомого вокруг не было, и, вздохнув, он вернулся в подземку.
Весь день мужчина колесил по разным станциям и, когда денег на «тройке» осталось на две поездки, решил поехать на станцию, название которой отзывалось теплом в его груди. Почти отчаявшись и не зная точно, что он ищет, мужчина вышел из подземного перехода. Ничего знакомого! Он уже хотел было обратно зайти в метро, когда на столбе возле входа увидел объявление: «Пропал человек! Все, кто его видел или знает, где он, пожалуйста, позвоните по номеру «+7 (985)…»
– Это же про меня! – удивился мужчина, разглядывая своё лицо на объявлении. Потом сорвал объявление, сунул листок себе в карман и поехал на место встречи, тем более что время уже приближалось к шести.
«Как здорово, что меня ищут! – радовался мужчина, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. – Но поезд уж слишком медленный, скорее бы…»
Мужчина выскочил из метро и почти бегом направился к своей лавочке. Издалека было не разобрать, его ли знакомая девушка стоит возле неё или кто-то другой, но там было два силуэта. «Не она!» – пронеслась в голове мужчины предательская мысль, но он её отогнал.
– Вот, господин полицейский, – сказала девушка, жестом указывая на мужчину, – это он. Вы можете ему помочь?
– Да это же бомж! – полицейский поморщился. – Знаете, сколько таких в городе? Некогда мне ими заниматься, звоните в социальную службу!
И ушёл. А мужчина стоял и улыбался.
– Чего ты лыбишься? – резко бросила девушка. – Совсем, что ли, умом тронулся? Это был твой шанс, а теперь… Ладно, попробуем социальную службу напрячь… Да что это с тобой? Ну же, отвечай!
– Я нашёл! Нашёл, душенька! – мужчина, широко улыбаясь, протянул девушке объявление, которое сорвал.
– Господи, да это же ты! А чего ты не позвонил? Ах, да, телефон… Ну, попросил бы у кого-нибудь…
– Хотел вас увидеть и поблагодарить. Пожалуйста, позвоните туда…
– Не проблема, сейчас сделаем!
Девушка достала из сумки телефон, набрала номер и вкратце рассказала, что нашла человека из объявления. Сообщила станцию метро и выход, у которого будет ждать тех, кто приедет.
– Благодарю вас! А вам не сказали, как меня зовут? – с надеждой спросил мужчина.
– Нет, но ничего, приедут – расскажут. Прорвёмся, дедуль!
Через полчаса к метро подъехала машина. Из неё вышел молодой человек лет двадцати пяти и женщина примерно такого же возраста, как мужчина без имени.
– Пётр, Пётр, Петенька!
Женщина кинулась обнимать вновь обретшего имя и семью – счастливого, не сдерживающего слёзы…
Молодой человек подошёл к девушке и вручил ей конверт:
– Пожалуйста, примите нашу благодарность! Ваш номер у меня есть. Можно я позвоню вечером, и вы мне расскажете свою версию событий? Боюсь, что сегодня у папы не хватит сил объясниться, а утром он ничего не вспомнит. Не возражаете?
– Не вопрос! Только вот взять деньги я не могу. А так, конечно, звони, – сказала девушка, краснея.
И еле слышно добавила:
– те…
Event-manager
Звонок среди ночи напомнил мне, что я на телефоне «двадцать четыре на семь». Такая уж у меня работа – разруливать несостыковки! Если есть какие-то правки в сценарии мероприятия, я сразу же должна их внести – от всевозможных «кейтеры не успевают, машина сломалась» до «фотограф будет только к середине мероприятия». Что-то всегда идёт не по плану, и к этому со временем привыкаешь.
Ну вот представьте, что вы собираетесь встретиться всем классом через двадцать лет после выпуска. Кто-нибудь приедет на машине, которую надо где-то припарковать, кто-то опоздает, кто-то вообще не появится… Иногда мне приходится объяснять клиенту, почему фотограф опаздывает: «Вы же сами понимаете, что фуршет перед мероприятием фотографировать бессмысленно. Вот когда начнётся движение к микрофонам, тогда он и начнёт работать. Тютелька в тютельку».
Столы сервированы, а еду не доставили? – «Данный перформанс называется «пустота». Сейчас модно подавать «пустой стол», чтобы у гостей разыгрался аппетит». Не поверят? Да и ладно, они сами оплату задержали.
Но вот появляется CEO (он ухаживает за мной второй месяц и, честно говоря, небезуспешно), который выглядит в костюме как боженька. Ухоженный, один из самых желанных холостяков корпоративного бизнеса. Стоит ему войти в комнату, как все остальные персонажи на его фоне меркнут. И он настолько вежлив, что кажется, будто он заигрывает с тобой. Только со мной, в отличие от других, он действительно заигрывает.
Запала ли я на него? Нет, конечно, мне просто нравится рассуждать о нём, разглядывать его от запонок до слегка неровного узла на галстуке. И ведь сразу видно, что сам завязывает! А галстук просит женской руки, вот я подошла и поправила, мне можно. Он улыбается и поднимает бокал, а я прошу его меня не смущать.
Фотограф расчехляет камеру, кейтеры заканчивают расставлять фуршет…
– Можно начинать, – говорю я CEO и кокетливо подергиваю плечиком.
Все в сборе, кроме моего помощника: он переодевает пришедшего в синем работника в один из запасных чёрных костюмов (правила заведения распространяются на колористику).
Еда расставлена, фотограф снимает тысячу кадров в секунду. Теперь всё идёт как по маслу. По крайней мере, так думают все вокруг. Но то, что им кажется «само» – это и есть мой труд.
Если всё хорошо пройдёт, я вернусь домой и посмотрю «Госпожу горничную». Если нет – всё равно посмотрю «Госпожу горничную» под винцо, а потом займусь сценарием очередного мероприятия.
Несмотря на «потрясающий успех», как описала работу моего агентства заказчица (то есть, по сути, мою работу), у меня скверное настроение. Однако СЕО пригласил меня в ресторан, что приятно. Сегодня я превзошла себя, хотя радости от работы не получаю уже четыре месяца и не вижу перспектив профессионального развития. Психолог говорит, что я завышаю себе планку и, если не отдохну, добром это не кончится. Но в корпоративном мире денег не заработаешь, если не проявлять проактивность.
В ресторане музыканты играют джаз. СЕО такой грустный, словно он не акула бизнеса, а уставший сантехник, который весь день бился с засором. Что же, выгорание бывает у всех. Он признаётся, что скопил достаточно денег, чтобы больше не работать. Правда, он понятия не имеет, как это, потому что в наши дни «не работать» означает что-то плохое, выбивающееся из рамок здорового отношения к жизни.
Если, например, актёр не востребован – это ужас, а режиссёр взял перерыв – норма. Уоррен Баффет перестал читать газеты и зарабатывать миллиарды? Да ни в жизнь! А вот СЕО очень хочет пожить для себя.
– Поехали в Италию или Францию? Возьмёшь на полгода отпуск, как тебе мысль?
Как мне эта мысль? С одной стороны, почему бы и нет, это может стать прекраснейшим опытом в моей жизни. А с другой – может обернуться полным провалом, потому что ничего серьёзного он мне пока не предлагает. Проекты, конечно, можно передать, но неизвестно, останется ли за мной моя позиция в компании.
Я знаю про CEO всё, но не уверена, что он за меня заступится, если вдруг возникнут проблемы. К тому, я же делала ресёрч. Судя по всему, у него кризис среднего возраста. Кто-то покупает мотоцикл или дорогую машину, кто-то ищет острых ощущений, а он зовёт меня в долгое путешествие. Я, конечно, легка на подъём, но у меня есть обязательства. Не спорю, я всегда хотела посмотреть мир. Почему же я склоняюсь к тому, чтобы не ехать?
Что выбрать: ответственность или риск, размеренность или спонтанность? Я могу себе позволить эту поездку даже за свой счёт. Но он сказал, что не хочет работать больше ни дня в своей жизни! Ладно, если бы несколько месяцев… Как-то я уже себя чувствую не принцессой, а, скорее, одним из семи гномов. Вдруг я откажусь, а он другую гномиху с собой позовёт?
Планировать мероприятия для кого-то – это одно, а ставить свою жизнь в зависимость от мужчины, в котором не уверена, – совсем другое! Хотя у моей работы и его предложения есть кое-что общее: всегда что-то идёт не по плану.
– А что будет после отпуска? – осторожно спрашиваю я.
– Посмотрим, – говорит СЕО. – Как ты себя проявишь.
И я понимаю, что мои розовые очки разбились стёклами внутрь. Ловить здесь больше нечего, нужно искать другую работу.
Бессонница
Глубокая ночь. Единственное освещение в комнате – телевизор, работающий на минимальной громкости. Олег смотрит какую-то не особо интересную ему передачу про рыб. У него круги под глазами, он добивает уже пятую сигарету за час, не осознавая, сколько всего он их выкурил сегодня. Происходящее вокруг с каждым днём становится всё менее реальным. Он толком не спит уже шестые сутки.
– Восемь тысяч лет кочевые индейцы следовали за местами нереста лосося… – голос, доносящийся из «ящика», размеренный и ровный и не предвещает ничего интригующего. Даже если бы сейчас на экране появилась нагая девушка, Олег не обратил бы на неё внимания.
На улице раздаётся женский крик:
– Отдай мой телефон, и я уйду!
Пьяный мужской баритон отвечает:
– Никуда ты не уйдёшь! Я тебя не отпущу, даже если ты встанешь на колени. Я же сказал, не отпущу! Вставай, не позорься!
– Отдай телефон! Не звони ему! Он о тебе не знает!
– И чего это ты о нём так переживаешь?
Слышен звук бьющейся бутылки.
– Ну, вот, пиво кончилось…
– У тебя в машине целый ящик! Если хочешь бухать – бухай, только отдай мой телефон…
Олег пытается понять, что происходит. Это всяко интереснее, чем передача про рыб с бесконечным «бу-бу-бу»! Он подходит к окну, закуривает очередную сигарету и видит, как молодая девушка стоит на коленях перед мужчиной среднего возраста и сквозь слёзы кричит:
– Умоляю тебя, не трогай его! Он – никто, у меня с ним ничего не было, мы просто разговаривали!
– И о чём вы разговаривали?
– Да обо всём! О небе, о звёздах, о судьбе…
– Ты хочешь сказать, что со мной не о чём поговорить?
– Есть, Коленька, конечно же есть!
– Тогда давай поговорим! Расскажи мне, зачем бабе, у которой есть мужчина, разговаривать «обо всём» с другим? По-твоему, он умнее меня?
– Ну сколько можно повторять, что я люблю только тебя! – плакала девушка.
– Но разговаривать тебя тянет с ним?
Олегу становится скучно. Да, девушка плачет. Да, они ругаются, и что?
– Ну так позвони ему! – всхлипывает девушка. – С моего номера позвони, и он тебе всё подтвердит!
– А вот и позвоню! Алло, Алексей? Это Николай! Лера не может с тобой поговорить. Я её муж! Да, представляешь, у неё есть муж! Да что ты, ничего не было? Вы просто разговаривали? Давай пропустим по стаканчику, и я сломаю тебе ноги! Алло! Алло!
– Где он живёт? – спрашивает мужчина у девушки.
– Не знаю!
– Не ври мне! Он сказал, что вы встречались у него дома!
…Олег снова подходит к окну и переводит взгляд то на телевизор, то снова на окно.
– Я не помню, где он живёт, где-то в центре, я плохо помню…
– Дорогая, умоляю тебя, скажи, где он живёт, или ноги я сломаю тебе!
– Сломаешь мне ноги? – девушка отвешивает мужчине пощечину и пытается уйти, но мужчина хватает её за руку.
Олег не выдерживает. Одним прыжком он оказывается в коридоре, выбегает на улицу и видит следующую картину: мужчина тащит девушку к машине, а она сопротивляется.
– Отпусти её! – кричит Олег.
– Она шлюха! Шлюха!
– Отпусти, говорю!
– Не твоё дело! Она шлюха, и она – моя жена!
– Я вызвал полицию, они будут здесь с минуты на минуту!
– И что, приводов у меня не было, мне ничего не будет!
– Отпусти, сказал же…
Мужчина прижимает девушку к себе, но она вырывается и бежит к Олегу. Олег заслоняет её своим телом. Мужчина подходит к Олегу почти вплотную.
– Отойди, мужик, – говорит он сквозь зубы.
– Не отойду.
– По-хорошему прошу, уйди!
– Ни по-хорошему не уйду, ни по-плохому.
Мужчина достаёт пистолет.
– Убери пистолет, – спокойно говорит Олег. – Полиция сейчас приедет, а тут мой труп – и ты с пистолетом. Подумай, стоит оно того?
Мужчина убегает. Олег поворачивается к девушке:
– Ты в порядке? Чаю хочешь?
– Если можно…
– Пойдём.
Они поднимаются к Олегу и проходят на кухню. Олег ставит чайник.
– Я – Лера, – говорит девушка.
– А я Олег.
– Интересно, полиция уже приехала?
– А зачем им приезжать? Он же ушёл…
– Так ты их не вызывал, что ли?
– А ты как думаешь?
– Так ты блефовал? Слушай, а можно я у тебя немного побуду? Вернуться домой я не могу, а к маме поехать – метро ещё закрыто…
– Без проблем, оставайся. Если хочешь, занимай кровать, а я посплю на диване…
– Да мне и на диване будет нормально, – Лера улыбается, кладёт руку Олегу на плечо, и он наконец проваливается в сон.
Ожидание
В дверях шумного, почти галдящего третьего этажа поликлиники появилась симпатичная девушка.
– В триста шестой есть кто-нибудь? – спросила она.
На скамейке около триста шестого кабинета сидели двое: женщина лет пятидесяти пяти и мужчина лет сорока. Мужчина посмотрел на девушку, но промолчал.
– Только мы, – спокойно ответила женщина.
– О, хорошо! А в кабинете кто-то есть?
– Да, но выйдет же…
– Там бабуля?
– Да, пожилая дама.
– Это, видимо, надолго, – девушка вздохнула, присела на скамейку и продолжила:
– Ненавижу ждать! Везде очереди, везде время терять приходится…
– Да уж! Там пять минут, там десять, тут полчаса – так и жизнь мимо пройдёт, – отозвался мужчина. – Недавно читал, что люди минимум три месяца жизни тратят только на стояние в пробке.
– Ого! Три месяца?
– Это ещё что, транспорт в целом больше четырёх лет съедает.
– Серьёзно?
– Ну а вы подумайте, сколько времени вы добираетесь до работы, сюда как долго шли или ехали?
– Интересно, а на очереди сколько человек тратит?
– Не знаю, как у нас, а в Англии только на очереди в магазины уходит больше года. А ещё плюс банки, почта… Где там ещё мы ждём?
Девушка рассмеялась.
– В поликлинике, очевидно же.
– Я вот уже почти час сижу здесь, – пожаловался мужчина. – Старушка в кабинете, наверное, всю свою жизнь доктору рассказала…
– Ожидание утомляет, терпения нам!
Женщина, которая молча сидела с ними всё это время, вдруг вмешалась в разговор:
– Знаете, а ждать не всегда плохо…
– Что вы имеете в виду? – спросила девушка.
– Я жду сына уже много лет. С войны, он без вести пропал. И я надеюсь, что однажды он позвонит в дверь или пришлёт письмо. Казалось бы, уже нет смысла ждать, а я всё жду. Вот, пришла оформлять инвалидность, здоровье подводит. Но это пустяки. У меня есть надежда, что однажды сын появится на пороге и скажет: «Вот и я, мама!» И я обниму его крепко-крепко, и мы заживём как надо. А вы говорите, что ожидание – тягомотина. Неправда, это лучшее, что случилось со мной с того момента, как его признали пропавшим без вести. И пока я жива, я буду ждать. Без разницы, сколько времени пройдёт. Так-то вот, молодые люди!
Обратный отсчёт
Я проснулся в комнате с занавешенным окном и тусклым освещением. В глазах мутно. Комната почти пустая. Глаза постепенно привыкают к полутьме. Почему и как я здесь оказался? Столько вопросов, а задать их некому…
Постепенно я начинаю понимать, что меня похитили. Одно из доказательств – видеокамера под защитным стеклом, ещё амнезия и головная боль. Скорее всего, меня чем-то усыпили. Надо встать, но попытка изменить положение тела вызывает жгучую боль…
Так, что последнее я помню? Я договорился встретиться с бывшей одноклассницей. Она нашла меня в интернете. Теперь понятно, почему она настаивала на встрече. Но как мне в голову пришло, что у нас с ней могут быть не приятельские, а романтические отношения? Скорее всего, мне кто-то написал с липового аккаунта, а я, дурак, повёлся, и поехал на свидание. Кстати, где оно было?
Стоп! Где мой телефон? Пусто. Нет никакого телефона, но сейчас я меньше всего переживаю, что он был дорогим. Как же всё меняется!
Так, надо осмотреться. Как бы мне выбраться отсюда?
Что-то шея чешется… Что это? На мне какой-то ошейник, от него к бетонной стене тянется толстый провод. Я слышал про такие, его не сломать, и даже пила его не возьмёт… Интересно, я смогу дойти до двери? Шаг, шаг, ещё шаг…
Провод почему-то начал укорачиваться. Надо разобраться, к чему он крепится. Может, стоит подойти к окну?
Шаг, шаг, и я у цели. Но это не окно, а всего лишь лампа дневного света, расположенная за белым экраном. Вообще ничего не понимаю…
Зачем я им сдался? Это какой-то опыт или что? Кому нужно ставить надо мной эксперименты?
Может, это маньяк какой-то? Впрочем, до сегодняшнего дня я был уверен, что маньяки существуют только в кино…
Наверное, это какой-то розыгрыш!
– Эй! Выходите, уже не смешно!
Ну правда, кому нужен дворник, не отличающийся особым интеллектом? Ни у кого из моих друзей точно бы не хватило ума придумать такое…
А комната явно оборудована по последнему слову техники, на неё угрохали нехилую такую сумму!
– Эй, вы, кто наблюдает за мной! Это не смешно, это ошибка какая-то!
И всё-таки странно, что в этой комнате ничего нет, кроме двери и псевдоокна. Хотя нет, вон в углу что-то лежит…
Я подошёл ближе и увидел поднос, а на нём – бутылку минеральной воды и бутерброды с сыром. Что же, я им нужен живым, прекрасная новость! Но на всякий случай я решил съесть не всё: кто знает, сколько времени я здесь проведу.
Раздался скрип открывающегося замка, и дверь приоткрылась. Зашёл человек в длинном плаще с капюшоном и маске, скрывающей лицо. Фигура остановилась примерно в полуметре от меня и произнесла: «Три!»
– Что «три»? – не понял я.
Человек в балахоне нажал на какую-то кнопку на пульте, который держал в руке, и меня ударило током. Потом он ушёл.
Так, надо ущипнуть себя, чтобы проснуться. Я, наверное, закемарил в метро по дороге домой. И всё-таки, почему «три»?
Говорят, если тебе снится кошмар, то надо в этом кошмаре лечь спать, и тогда ты по-настоящему проснёшься. Я лёг на бетонный пол и попробовал уснуть. Но стресс, который я испытывал, не позволил мне этого сделать. Да ещё и током меня шарахнуло ощутимо. Хорошо ещё, что разряд был коротким!
Где-то я слышал, что если тебя похитили, нужно повторять похитителям своё имя, чтобы стать для них не безымянным объектом, а личностью. Тогда им будет труднее тебе навредить. А вот в глаза смотреть не стоит. Но тут без вариантов, потому что человек в маске. Голос тоже какой-то непонятный: то ли женский, то ли мужской, то ли это вообще запись голоса…
Я проснулся от яркого света, как будто на меня направили прожектор.
– Эй, кто-нибудь здесь есть? Меня зовут Павел, Паша, если так удобнее. Где я?
Меня опять ударило током. Ничего не понимаю, мне нельзя говорить?
Стоп, это что-то новенькое! Пока я спал, в комнате появился железный стул. Для чего он?
Стоп! Стул, электрический ошейник… Меня же не собираются казнить? Что я мог сделать такого? Вдруг люди, которые за мной наблюдают, делают ставки, насколько меня хватит?
Не знаю, сколько времени я провёл в этой комнате: часов-то нет! Я попытался отключить прожектор или хотя бы направить его в другую сторону, но меня опять ударило током. Да так сильно, что я потерял равновесие и рухнул.
Пока я корчился на полу, снова появился «капюшон» и сказал:
– Два!
«Вот оно что! Это обратный отсчёт! Что же будет, когда он досчитает?» – подумал я, проваливаясь в сон.
Когда я опять проснулся, прожектор всё ещё был направлен на меня. Дверь снова открылась. «Капюшон» поставил на поднос ещё одну бутылку с водой, бутерброды – и ушёл.
Они знают время, за которое я успеваю проголодаться. Что ещё они знают? Мне стало страшно. И что будет дальше? Судя по ударам тока, ничего хорошего меня не ждёт, я вряд ли выберусь отсюда живым. Силы покидали меня, как будто я пробежал три марафона. И ещё эти цифры. Зачем они?…
Проснулся я от звуков плача.
– Кто здесь? – спросил я, ожидая наказания током, но этого не произошло.
– А ты кто? – раздался испуганный женский голос.
– Я Павел, а ты?
– Ты тоже привязан?
– Да, тебе не видно?
– Мне завязали глаза…
– А руки свободны?
– Да.
– Тогда сними повязку!
– Ой, точно… Ого, а что здесь, спектакль какой-то?
– Если и спектакль, то точно не комедия. Меня похитили; тебя, скорее всего, тоже. Ты как сюда попала?
– Мне написал бывший одноклассник, с которым мы когда-то гуляли, и предложил встретиться. Я хотела пройтись, благо лето на дворе, но он настоял, чтобы я приехала к нему домой. В общем, я зашла в подъезд, а дальше не помню…
– У тебя что-нибудь болит?
– Плечо ноет…
– Значит, тебя тоже чем-то накачали. Стоп, какое лето? До него ещё полгода! Какая дата сегодня?
– Пятнадцатого июня две тысячи сорок восьмого года.
– Что? Но это невозможно, прошло всего два дня!
– Когда ты сюда попал?
– Четырнадцатого декабря две тысячи сорок шестого года.
– Ты уверен, что прошло два дня, а не два года?
– До твоих слов был. А может, ты с ними заодно и тебе не стоит доверять? Я тебя даже не вижу!
– А я тебя вижу. У тебя тоже на шее ошейник?
– Ага, и он бьёт меня током каждый раз, когда я делаю что-нибудь неправильное…
Прожектор погас, раздался скрип двери.
– Один! – строго сказал «капюшон» и ушёл.
– А зовут-то тебя как? – спросил я
– Кассиопея, – всхлипнула девушка.
Я слушал её голос и пытался представить, как она выглядит. Наверняка красивая, с длинными светлыми волосами, голубыми глазами, в платье с цветочным принтом. Такая бы на меня даже не посмотрела, если бы мы с ней где-нибудь пересеклись. Интересно, а при таком раскладе, как сейчас, у меня есть шанс? – подумал я и провалился в сон.
* * *
– Это ты? – спросил я, не разлепляя веки.
– Конечно, кто же ещё тебя разбудит?!
– Простыла?
– Вроде, нет, а что?
– Ну, мало ли… Что у тебя с голосом, Кассиопея?
– Совсем ты головой поехал на своей фантастике! – голос Зои Викторовны звучал раздражённо. – Хоть бы перед вступительными экзаменами не засиживался за полночь! Вставай давай, а то поступление в институт профукаешь, и придётся тебе дворником работать, будешь улицу мести. Завтрак на столе.
– Прости, мам! – Павел виновато клюнул мать в щёку и поплёлся на кухню.
Актёр
Шестое прослушивание за неделю, но ни одного колбэка. Что я делаю не так? ВУЗ окончил, курсы посещаю, даже сам провожу мастер-классы и играю маленькие роли «подай-принеси» в театрах. Вроде бы, всё как и должно быть. К моим тридцати годам уже должен был случиться прорыв, а его всё нет. Я красив, я реалистичен. Я, ёлки-палки, хорошо отыгрываю, живу тем, что прописано в сценарии! Но где я ошибся?
В подростковом возрасте я спросил у одного известного актёра, стоит ли мне заниматься этим ремеслом. Он ответил прямо и жёстко: «Не надо тебе этого! Если можешь делать что-то другое, сразу же дуй туда». Как же это романтично для меня прозвучало! И как теперь я жалею и одновременно кайфую от выбора профессии. Правда, меня не узнают на улице и в ближайшее время этого не предвидится.
А главную роль у меня всегда кто-нибудь крадёт. Прослушиваюсь, прослушиваюсь, да не выпрослушиваюсь. Денег от съёмок хватает на аренду квартиры и на поесть-попить. В начале пути были тусовки, вписки. Теперь всё закончилось. Кто-то из старых знакомых пробился, кто-то спился, а я как был «подающим надежды актёром», так и остался «подающим надежды актёром второго плана». Но я-то хочу главную роль! Я сумею передать зрителю переживания главного героя!
Хотя, если подумать, то я даже в моей жизни – не главный герой. У меня проходная роль второго плана, а на первом плане – то родители, то девушка, то друзья по вузу и пробам. Ох, сколько же раз я прослушивался – и сколько ещё предстоит! Другие или уже чего-то добились, или забросили актёрство. Некоторые перебежали в смежные профессии – например, занялись режиссурой или озвучкой. Но я-то заслужил свой прорыв!
И это вечное: «Мы вам перезвоним»! Или: «В этой роли я вас не очень вижу». Или: «Потрясающе, а можете вот это почитать?» Такое ощущение, что я всегда немножко не дотягиваю.
Я готов отыграть даже бесплатно, но главную роль! Одну короткометражку сняли, но продюсер сказал, что вот столечко не хватило, а то картину взяли бы на фестиваль…
Сегодня мне исполнилось тридцать. Столько же было тому известному актёру, когда он мне настоятельно посоветовал подумать о выборе другой профессии. Впрочем, у меня жизнь, о которой мечтают многие: съёмки, фотосессии… Но мне это не приносит радости, потому что стало обязаловкой. Я «вечно молодой, вечно пьяный». А что я сделал, чего добился?
На юбилей я решил никого не звать. Посижу дома один, закажу пиццу, выпью виски. Думаете, мне будет скучно? А вот и нет! Будь ещё мысли пободрее, было бы совсем хорошо. Хотя…
Будет ещё у меня мой фильм, будет главная роль! Даже если мне самому придётся его снять и написать для него сценарий.
В общем, моя жизнь неплоха. Поэтому я поздравляю себя с днём рождения и желаю себе не вешать нос!
Тайна старика
Выходя из подъезда по утрам, я частенько наблюдал, как мой сосед почтенного возраста ковыряется в клумбе или поливает свои розы. Его цветы были невероятно красивыми, но он их не продавал. По крайней мере, у метро я его никогда с ними не видел. Сосед их срезал и куда-то уносил. Мне всегда было интересно узнать, что же он с ними делает. Живёт он один, никто к нему не приезжает. И ни с кем он не разговаривает, по крайней мере, без острой необходимости. Даже не здоровается по-соседски! И никто не в курсе, кем он работал до выхода на пенсию. Известно только, что он поселился в этой квартире, уже будучи пенсионером. Я бы, пожалуй, назвал его нелюдимым, но уж больно у него добрые глаза. Добрые и мудрые.
Целый месяц я пытаюсь отогнать от себя желание проследить за ним и узнать, куда он относит цветы. Возможно, на могилу жене, если она у него была. Или дочери с внучкой, если они у него есть. Но тогда почему их никто из соседей не видел?
В итоге любопытство одержало надо мной верх: уж больно колоритный персонаж – этот старик! И когда розы зацвели, я начал караулить, даже отпуск взял. Первые два дня по утрам сосед возился со своими цветами, на третий вышел из подъезда с секатором.
Я, наскоро одевшись, выскочил на улицу и уселся на лавочку. Чтобы не вызывать подозрения, закурил.
Сосед срезал розы, убрал секатор в сумку и пошёл к метро. Я – за ним, на небольшом расстоянии. Может, достать телефон и сделать вид, что я разговариваю? Хотя зачем, просто иду и смотрю по сторонам.
Зашли в метро. Я решил, что в тот же вагон садиться не стоит, сосед меня заметит.
Доехали до центра. Сосед вышел в город, я за ним. Сосед достал одну розу из сумки и несёт её в руке. Странно.
Идём дальше. Сосед подошёл к девушке, которая стояла, прижав руки к лицу. Я спрятался за дерево неподалёку. Сосед положил руку девушке на плечо и что-то сказал. Она подняла заплаканное лицо, и прямо перед ней возникла роза. Девушка улыбнулась сквозь слёзы и взяла цветок. Минут пять они говорили. Потом сосед протянул девушке носовой платок, она вытерла слёзы и чмокнула его в щеку. Он поклонился и продолжил свой путь. Платок остался у девушки.
А сосед достал из сумки следующую розу. Сначала он шёл по прямой, затем изменил направление движения и подошёл к лавочке, на которой сидела женщина с закрытой книгой в руках. Сосед подошёл к ней, но она не обратила на него внимания. Он что-то сказал, что именно – я не расслышал. Женщина улыбнулась. Сосед вручил ей цветок так, как вручают победителям награды на соревновании. Потом он поцеловал ей руку и пошёл дальше. Метров через сто достал из сумки ещё один цветок – и так до тех пор, пока розы не закончились.
И я понял: сосед дарит цветы только расстроенным дамам. И не важно, молодая она или нет, красивая или нет.
В какой-то момент я решил подойти к соседу. Похоже, он не удивился, потому что сказал:
– Я тебя ещё в метро заметил.
– Так чего вида не подали?
– А зачем? Я не против, если кто-то узнает, чем я занимаюсь.
– Вы же дарите цветы только тем, кому грустно?
– Догадался, да?
Я кивнул.
– Всё верно, женщины не должны грустить. И если кто-то вызовет у них улыбку – это очень важно, понимаешь?
С тех пор я тоже выращиваю цветы и дарю их тем, кому грустно. Так я познакомился со своей женой.
Алёша
Самый тихий и неприметный человек в офисе – Алексей Молчанов. Все называют его Алёшей, что стало именем нарицательным, означающим «безотказный», «бесхребетный». У Алёши всегда всё правильно, работу он выполняет в срок, и задания дают ему сложные, но зарплата у него – самая низкая в отделе.
Пятнадцать лет назад Алёша, будучи студентом, устроился на эту работу, которую ему могли засчитать как практику в институте, но не засчитали. С тех пор у него ни место работы не поменялось, ни зарплата. Он не просил повышения, а начальнику отдела Николаичу очень нравилось, что Алёша работает за гроши.
За окном лил дождь, а у Алёши подошвы на башмаках прохудились. Вот он и решил попросить прибавки, чтобы хватило на покупку новой пары обуви в этом месяце.
Алёша написал заявление и постучал в дверь кабинета жлоба Николаича. Услышав раздосадованное «да», Алёша, потея, зашёл в кабинет. Внутри двое – начальник и подчинённый – выясняли отношения.
– Пётр, ты имеешь наглость требовать премию, хотя в этом месяце пальцем о палец не ударил! Ни рубля я тебе не заплачу! А знаешь что? Я тебя ещё оштрафую! Да, точно, за несоблюдение сроков и техники безопасности! Вот так! Всё, пошёл вон!
– Насовсем?
– Да хоть бы и насовсем! По собственному желанию, без пособия. И две недели отработаешь!
– Ну, ладно тебе, не кипятись…
Проходя мимо Алёши, Пётр оглянулся на Николаича и буркнул: «Жаба».
Алёша аж присел. Он вспомнил, что отчёт лежит у него на столе, а сдать его нужно сегодня. Как же можно просить прибавки с несданным отчётом? Алёша побежал за отчётом, схватил его и помчался обратно к Николаичу, положил отчёт на стол и хлопнул по нему рукой.
Николаич вопросительно посмотрел на Алёшу, и тот врос в пол.
– Похвалы ждёшь? – бросил Николаич. – Между прочим, это твоя работа, ты за неё деньги получаешь!
Алёша залился краской, смял заявление, которое держал за спиной и вернулся на рабочее место, так и не попросив о повышении зарплаты. Дома он заклеил ботинки скотчем изнутри, но они всё равно протекали.
Как-то к Алёше в библиотеке подсела хорошенькая девушка. Они разговорились, и оказалось, что она давно за ним наблюдает, потому что довольно часто он берёт книги, которые ей нравятся. А стоит ему взять не известную ей книгу, как она обязательно заказывает такую же и представляет, что они читают её вместе. Алёша, запинаясь и краснея, сказал девушке, что напишет ей перечень своих любимых книг и больше не проронил ни слова. Девушка, представившаяся Настей, что-то ещё говорила, задавала ему какие-то вопросы, но Алёша её не слышал. Он ушёл в раздумья о том, как бы поскорее завершить разговор, потому что ни финансово, ни морально отношения он не потянет. Алёша написал список, протянул его Насте и спешно покинул читальный зал. Подходя к выходу, он услышал сзади тихие всхлипы.
Придя домой, Алёша повторно заварил использованный пакетик чая и заплакал. На работе аврал, халтурщик Пётр в очередной раз клянчит премию, Николаич орёт, а сам Алёша, который всегда тщательно выполняет свою работу и даже больше, опять не рискнул попросить прибавки. «Жаба, правильно сказал Пётр! – горестно подумал он. – Снова придётся у соседа деньги занимать…»
На следующий день после работы Алёша пошёл в секонд-хенд за ботинками, но даже там цены «кусались». И ведь сэкономить не на чем! Всё, что он получает, распределено до копейки. Единственное место, в котором ему дают что-то бесплатно, это библиотека. Но и туда теперь не сунешься из-за Насти, которая всё испортила! Но надо туда хотя бы разок зайти, чтобы вернуть книги…
Алёша собрался с силами, пошёл в библиотеку и в читальном зале снова увидел Настю, на этот раз – с большой стопкой книг. «И как ей выдали столько сразу?» – удивился он.
Алёша присмотрелся: все книги на её столе – из списка, который он написал. На подгибающихся ногах он подошёл к Насте и, заикаясь, предложил:
– Выпьем вместе кофе?
– С превеликим удовольствием! – ответила она.
* * *
Прошло три месяца. Отношения с Настей потихоньку развиваются. Они даже в кино ходили, где Алёша не был несколько лет! А на работе всё по-прежнему: задания сложные, Пётр уволился, и его работу скинули на Алёшу. Зарплату, разумеется, не увеличили, а он не рискнул попросить. Так что теперь в офисе задерживается допоздна, по выходным работает, с Настей редко видится… Сказать, что она недовольна – ничего не сказать! А тут ещё управляющая компания прислала уведомление, что если не оплатить задолженность, электричество отключат. Выбора нет, придётся вторую работу искать или кредит брать. А при такой зарплате как его выплачивать?
Завтра в офис должен приехать какой-то начальник. Ходят слухи, что самый главный. Разумеется, нельзя опаздывать, филонить и говорить, когда тебя не спрашивают. Впрочем, ни в чём из перечисленного Алёша замечен не был.
Придя утром в офис, Алёша сел за свой рабочий стол и принялся за работу.
Обеденный перерыв, а начальника всё нет. Алёша размышляет о невозможности продолжать отношения с Настей. Но он не готов её потерять, он любит её! Нельзя упускать своё счастье!
Алёша звонит Насте и обещает, что сегодня всё изменится. Потом уверенным шагом идёт к Николаичу. Постучав и не дождавшись ответа, распахивает дверь в кабинет и, набрав полную грудь воздуха, без запинки выдаёт:
– Если я уволюсь, кто будет работать? Вам придётся либо повысить зарплату нескольким сотрудникам, чтобы они делали то, что делаю я, либо нанимать людей со стороны. Я требую повышения. Так что или вы увеличиваете мне зарплату в три раза, или я увольняюсь. Выбор за вами!
Когда Алёша это произнёс, он увидел, что в кабинете, кроме Николаича, находится человек в дорогом костюме. И это, скорее всего, тот самый большой начальник, приезда которого все ждали. Николаич, пунцовый от возмущения, открыл было рот, но мужчина в дорогом костюме жестом его остановил и заговорил спокойным тоном:
– Надо полагать, вы – Молчанов?
– Алексей, да.
– Что же, Алексей, я давно наблюдаю за вашими успехами. Насколько я понимаю, с текущими проблемами компании разбираетесь вы. Идея урегулирования экономического кризиса тоже исходила от вас, верно?
Алёша кивнул.
– И так как сегодня вы наконец проявили твёрдость, я назначаю вас начальником отдела в головном офисе. Поверьте, зарплата будет достойной. Не подведите меня!
– Но я, но вы же мне… – запыхтел Николаич.
– Вы приписывали эти заслуги себе, пока я лично не убедился в обратном. Вы что-то хотите сказать?
– Нет, простите, – сник Николаич.
– Алексей, с понедельника у вас новая должность. До встречи.
И большой начальник протянул руку Алексею.
* * *
В конце рабочего дня Алексей зашёл к Николаичу:
– Счастливо оставаться! – помахал он рукой на прощание.
Потом поехал к Насте. Когда она открыла дверь, он, не говоря ни слова, обнял её, поцеловал и сказал:
– Никто нас с тобой не разлучит! Тем более – я сам.
Теперь только вперёд!
– От кого же ещё?! Больше не от кого!
– Я перезвоню, мне надо подумать.
Костя повесил трубку. Да уж, заливать такие новости алкоголем явно не стоит. «Как же теперь с учёбой? Придётся искать работу. А получится?»
Иногда какие-то два часа удовольствия могут перевернуть жизнь вверх тормашками, и обратного пути нет! Точнее, он есть, но не рассматривается.
И где мы будем жить? Сколько же вопросов…
Раздался звонок. Не посмотрев, кто звонит, Костя провёл пальцем по экрану.
– Потерпи немного, я ещё не обдумал…
– Что ты там обдумываешь?
Голос был другим, совсем не тем, который он ожидал услышать.
– Наташа?
– Кто же ещё! Ты что, забыл? Действительно забыл?
– Прости, мы не пойдём в кино сегодня. И завтра, и вообще…
– Что-то случилось?
– Случилось.
– Когда мы увидимся?
– Думаю, в этом нет необходимости. Мне больше нечего добавить.
– Как скажешь. Два месяца – не срок. Прощай.
Что же, всё прошло лучше, чем он мог представить. Не правильно, что по телефону, но сказать это при личной встрече у него духу точно не хватит. Что сделано – то сделано. Теперь только вперёд!
В дверь позвонили. Костя вздрогнул и пошёл открывать.
– Мама, папа, мне надо с вами серьёзно поговорить, – выдохнул он.
– Ты хочешь им сказать, что расстался с девушкой, которая им нравится?
– Наташа! Но как ты…
– Объясни по-человечески, что происходит?
– Проходи.
Они прошли в гостиную. Костя плюхнулся на диван, Наташа устроилась рядом с ним, но он пересел в кресло напротив.
– Я не поняла, ты отшил меня по телефону?
– Прости, всё так запуталось, я сам не свой…
– Так ты серьёзно, мы расстаёмся? Это не шутка?
– На такую тему я бы не стал шутить.
– Тогда почему, Кость?
– Помнишь Вику? – издалека начал он.
– Твоя бывшая, которая хотела уехать из страны?
– Она. Врачи не рекомендовали ей лететь.
– А тебе-то какое до этого дело?
– Я являюсь причиной.
– Хватит говорить загадками! Что случилось?
Костя молча смотрел на Наташу, не в силах произнести ни слова.
– Ну же, отвечай!
– Я стану отцом.
– Я не беременна.
– Я знаю. А Вика беременна, уже на четвёртом месяце.
– То есть «до нас»? И ты только сейчас узнал?
Костя виновато улыбался, до него наконец начало доходить.
– Я стану отцом, – повторил он.
– Ты знал, что она беременна, когда мы с тобой начали встречаться?
– Да не знал я, она мне сегодня сообщила! Сказала, что хотела сделать аборт, но передумала.
– Я поняла. Удачи тебе! Вам. Ты должен был…
– По телефону? Как ты себе это представляешь?
– Ладно, я пойду…
Наташа устремилась в прихожую. Костя догнал её у входной двери и увидел, как она вытирает рукавом глаза.
– Просто так получилось, понимаешь?
– Да всё я понимаю, только больно, ясно тебе?
– Прости…
Наташа ушла, а Костя ещё некоторое время простоял в коридоре, пытаясь разобраться, ту ли девушку он выбрал, и не пожалеет ли он о своём решении.
В метро
Адам:
От меня осталась только тень, настолько кончились силы. Я не спал, потому что был на очередном суточном дежурстве в больнице, а потом ещё на халтурке. Не знаю, как долго ещё я выдержу такой режим, но нужны деньги на сиделку для парализованной матери. А сидеть с ней сам и не работать я тоже не могу, на что тогда жить?
Как же спать хочется… Интересно, кто ещё, кроме меня, едет по своим делам в час ночи?
…Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Лубянка»…
Ева:
Я иду по тротуару, но из-за слёз не вижу, что у меня под ногами. Хотя для страны муравьёв мои слёзы, наверное, были бы потопом. Машина в ремонте. Василий – беда, а не подчинённый, ещё полгода мог бы слушать, что я ему объясняю, но так бы и не понял… Ладно, хватит о работе…
Ненаглядный позвонил и сказал, как хорошо, что мы провели этот день вместе. Конечно, это ведь мой день рождения! Только об этом он не вспомнил. А ничего, что двадцать пять лет назад я появилась на свет? И почему в одних культурах считают возраст от рождения, а в других – от зачатия? И ведь обидно не то, что он забыл про мой день рождения, а то, что он назвал меня именем своей бывшей. Неужели он со мной играет? Интересно, изменяет ли он мне?
Слёзы продолжают капать. Неподалёку видна размытая буква «М». Наконец-то метро! Я не зайду туда в слеза-а-а-х… Я справлюсь, я сильная. Я найду другого, и пусть он будет лучше. Вселенная, пожалуйста, только не такого придурка, как это-о-о-т…
…Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Охотный ряд»…
Адам:
Не уснуть бы, как в прошлый раз! Я никогда не пялюсь на других людей в метро, это невежливо. Хотя почему бы и не посмотреть? Так, здесь три работника метро и что-то вроде вагонетки. А чего ещё можно ожидать в такое время? И почему метро назвали именно так?
…Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Библиотека имени Ленина»…
Ева:
Кто это там спит? Интересно, какого цвета у него глаза: зелёные, карие или голубые? Может быть, его надо разбудить? Вдруг он проспит свою станцию? Но что я ему скажу? А вдруг у него сегодня больше не будет возможности поспать? Ладно, не все работают сутками на двух работах, как ты.
Может, он вообще не работает и из клуба едет? Фу, клубы эти! Хотя не похож он на тусовщика… Подойти, что ли, к нему и разбудить? Нет, не буду…
Ух ты, он проснулся! А он симпатичный. Ага, глаза голубые! Или серые?
Я что, улыбаюсь? Спасибо тебе, парень! Вернее, спасибо твоим голубым глазам.
…Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Кропоткинская»…
Адам:
Так, не спать! До дома уже недалеко. Стоп, кто это? Ух ты, а девушка напротив – ничего. Похоже, из офисных: серая юбка-карандаш и белая блузка. Хотя в это время с работы едут только трудоголики.
Интересно, а почему она грустная такая? С парнем своим поссорилась, что ли? А из-за чего? Он что-то такое отчебучил или забыл про её день рождения? Или ей не нравится, что он уделяет ей мало времени? Я бы такой девушке каждый день говорил, как она прекрасна! И цветы бы дарил…
Мне только кажется – или она мне улыбнулась? Так, я тоже улыбнусь…
…Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Парк Культуры»…
Ева:
Мы так и будем друг на друга пялиться? Интересно, тушь у меня потекла? Да без разницы, всё равно видно, что я плакала…
Так, он встал. Интересно, подойдёт ко мне? А вдруг сейчас будет какой-нибудь классный подкат вроде: «Вы такая красивая, но глаза у вас грустные. Хотелось бы увидеть, как вы улыбаетесь. Может, встретимся в пятницу в семь и погуляем?» А я такая: «Нет, только в восемь!» Он так и будет молчать?
…Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Фрунзенская»…
Адам:
Может, мне к ней подсесть? Девушки любят смелых… А это не слишком нагло? Ладно, подойду к ней поближе, а там как будет.
Теперь что? Может, сказать «привет»? Вот болван! Ты не мог подумать об этом до того, как оторвал свою филейную часть от сидения? Теперь у тебя всего пара секунд на мозговой штурм. Так, соберись…
«Вы такая красивая, но глаза у вас грустные. Хотелось бы увидеть, как вы улыбаетесь. Может, встретимся в пятницу в семь и погуляем?» Нет, говорить про глаза и улыбку – банально. Как будто я офтальмолог и на полставки стоматолог…
Что мне ей сказать? Ёлки-палки, я уже нависаю над ней, но что же мне ей сказать? Какая разница, cкажи что угодно! Главное – скажи, не тормози!
…Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Воробьёвы горы»…
* * *
– Я тебе говорю, Михалыч, тут такое было! Едем мы с Тохой на смену. Парнишка сидит такой, спит. Заходит деваха, садится напротив. Потом подходит к нему и садится обратно, где сидела. Он открывает глаза, они давят лыбу друг другу. А потом он подходит к ней. Я думаю: всё, сейчас поцелуются! Но он просто берёт – и садится напротив неё. Она расстраивается. Думаю, заплачет. Но нет, она встаёт, подходит к нему и говорит: «Грубые! Я так и знала, что у вас грубая коза!»
– Погоди, Макс, что за бред? Какая грубая коза? Может, голубые глаза?
– Михалыч, я рассказываю историю или ты?
– Ладно, не кипятись…
– Ну так вот. А потом она ему что-то говорит, и они вместе выходят из вагона, представляешь?
– И всё?
– А тебе этого мало? Ты часто сейчас видишь, чтобы люди знакомились живьём, а не в интернете? Вот и я нет. А это, между прочим, классика!
…Осторожно, двери закрываются, следующая станция – «Университет»…
Всемирная кофейня
Алан – парень странный, но не страннее других. Нестранных людей, по мнению Алана, не существует.
Алан – не самый обычный человек двадцать первого века, вы нечасто увидите смартфон в его руке. В жизни он больше всего любит читать, смотреть, придумывать и рассказывать истории. Рекламу тоже любит с детства, особенно смешную или стильную. Он даже выучился на маркетолога! Но теперь реклама для него утратила свою магию, потому что он знает, как её создают.
Как считает Алан: «Мечта – это пламя. Вначале она разгорается, как костёр, потом горит ярче и полыхает так, что Солнце рядом с ней меркнет. Приходит ночь, но возле огня тепло и уютно. А потом наступает утро, и необходимость в огне перестаёт быть такой острой». Так Алан и записал в своём дневнике.
Со стороны может показаться, что у Алана нет своей жизни, но это не так. Просто он из тех неприметных людей, которых вы встречаете в метро или в магазине, но не можете запомнить их лиц. И вы их не узнаете, даже если столкнётесь с ними нос к носу. У вас максимум возникнет ощущение смутного дежавю, но вы отряхнётесь от него и продолжите слушать аудиокнигу или музыкальный трек в своих наушниках.
Любимая фраза Алана: «То, что норма для паука, то хаос для мухи». Но сейчас не об этом, а том, как Алан дошёл до жизни такой. Для этого придётся вернуться в его ещё не столь далёкое детство. Хотя даже когда Алану исполнится шестьдесят, он будет уверять, что только вчера школу закончил.
* * *
Алану было двенадцать, когда умер его дедушка, самый близкий для него человек. Отец пил и работал, работал и пил. Только потом Алан поймёт, что трезвым отца он не видел. При этом отец ни одного рабочего дня не пропустил. И хотя от него разило перегаром, его не увольняли.
Мама Алана тоже пропадала на работе, дома был только дед Азамат. Дед рассказывал Алану интересные истории. Одна из них была о том, как он на озере видел нечто: то ли огромную рыбину, то ли доисторическое чудище. Возможно даже, легендарную Несси.
«Деда, тебе это, наверное, приснилось?» – засомневался Алан, но дед был непреклонен.
Небольшой приморский городок. Цветёт сирень, пахнет свежими простынями… Родители Алана на работе. Дед пришёл с перекура и уселся в кресло «сказочника», как его называл Алан. Почему «сказочника»? Потому что дед всегда рассказывал свои истории, сидя в этом кресле-качалке.
– Сейчас я тебе одну историю расскажу, – начал дед Азамат. И вдруг схватился за сердце, обмяк. Алан не сразу понял, что произошло, и долго ещё думал, что дед вот-вот поперхнётся, как обычно, и начнёт рассказывать, но тот оставался недвижим. Алан позвал деда, потом начал тормошить его, но дед не реагировал. Вечером были какие-то врачи, полиция, пьяный отец…
* * *
Сейчас Алан живёт в Москве и варит кофе для всех, кто заходит в кофейню. Про деда он вспомнил, пока взбивал пенку для капучино.
– Ваш кофе…
Алан посмотрел на девушку, которая заказала кофе. Она стабильно приходила трижды в день. Алан всё думал, насколько же она красива и как не бережёт себя. Три чашки кофе каждый день! Ещё у него промелькнула мысль, что кофе она берёт не себе, а начальнику. Или своему парню. Но последняя версия ему не понравилась, и он её отверг.
Сегодня она выбрала миндальный раф, но носит лаванду, у неё лавандовые духи. Не то чтобы они были распространёнными, но в последнее время Алан довольно часто слышал этот запах – и каждый раз вертел головой в поисках этой девушки с аккуратной родинкой под левым глазом.
Она ведь и не подозревала, что для неё он готовил самый лучший кофе и из-за неё не увольнялся из кофейни! Алан уже закончил институт, но продолжал работать здесь, только бы видеть её хотя бы иногда. Она улыбалась ему, но Алан всё не решался спросить её ни о чём, кроме: «Как всегда, с «воротничком?» – и надевал на чашку картонный «воротничок».
Девушка мило кивала, она была учтива. Из тех, кто снимает наушники, когда делает заказ. И хотя большую часть времени Алан стоял к ней спиной, он мог разглядывать её отражение в металле кофемашины. Ничего особенного, но смотреть на неё было самым приятным в его жизни на протяжении последних трёх лет – с тех пор, как он сюда устроился.
Алан никак не решался познакомиться с ней. То ли потому, что он сам никогда бы не купил кофе здесь из-за цены, то ли из-за того, что очень сильно боялся отказа и, случись это, просто не знал бы, как жить дальше.
Но сегодня утром Алан ей сказал:
– Я ухожу в отпуск.
Лицо девушки погрустнело:
– Мне будет вас не хватать.
Алан не знал, что ответить. Он просто улыбался. Как говорил его дед, «как болванчик». А девушка постояла немного, взяла кофе и вышла из кофейни.
Алан расстроился. Да, он любил свою работу, ему нравилось варить кофе. Можно даже сказать, что это было его призванием. Он контролировал этот процесс на всех этапах, кроме обжарки зерён: выравнивал помол в кофемолке, молол кофе, потом включал кофемашину, настраивал…
А главное, он дарил людям свою любовь вместе с кофе! Потому что так учил дедушка: ты должен дарить любовь. Этим он отличался от тех, кто избивал его в детстве. Этим он отличается от тех, кто мусорит на улице и не уступает место в общественном транспорте. Алан ещё не очерствел, он живой!
Типовые одноразовые гости сменяли друг друга. Были и «природные», как Алан называл тех, кто просил налить кофе в свою термокружку, хотя в их кофейне это не было принято. «Начальство не беспокоится о том, чего не знает», – пронеслось у Алана в голове. Странно, ведь так говорил его отец. Но теперь эта фраза прозвучала в голове Алана не отцовским голосом, а его собственным. Алана аж передёрнуло…
А вот и знакомый «пиджак» пришёл, здесь много людей в костюмах:
– Американо!
– Чёрный, – подтвердил Алан.
«Пиджак» всегда вежлив, улыбается и оставляет щедрые чаевые. Когда он в шляпе, то снимает её перед тем, как сделать заказ. Не то что нынешнее поколение! Не все снимают шапку в помещении, они просто не понимают, зачем. И некий флёр, который за этим стоит, интересует Алана больше, чем когда-либо.
– Сегодня приятный дождь, не так ли?
– Вы абсолютно правы.
– Вот, ваш кофе.
– Благодарю вас.
Алан отдал гостю американо. Девушка мечты скоро придёт, а пока можно погрузиться в свои мечты, отправиться в страну спокойствия и благодати, где нет ни горя, ни войн, ни робости, ни слабости, где всё ладно и ровненько…
– Латте!
«….где ты испытываешь только самые вкусные эмоции, самые восхитительные, – размышляет Алан, – и тогда…»
– Капучино!
«…наступит спокойствие и умиротворение, будет хорошо и уютно. Вот, например, сидят двое людей и оживлённо спорят… Стоп, это действительно происходит! Опять эти «недовлюблённые» спорят…»
Алан, хотя это ему и не было приятно, поймал себя на мысли, что он точно так же спорит со своей матерью. А «недовлюблённой парочке» придумал потрясающую, на его взгляд, историю: «Мужчина – слесарь-механик. Он чинит машины и на этом его интересы заканчиваются. Он может разобрать и собрать любую машину и разбирается в них лучше, чем те, кто их сконструировал. Но свой автосервис открывать не хочет, ему проще «работать на дядю».
А женщина что? Она его терпит. Алан долго пытался придумать причину, по которой она его терпит, но так и не смог. Возможно, она помнит, каким он был, когда они только познакомились: как ухаживал, что говорил, какие дарил подарки. И ведь дело не в подарках, а в оказываемом внимании. Но теперь он ею помыкает, а она отчаянно сопротивляется.
Алан раздумывал, давать ли этой паре ребёнка. В итоге решил, что ребёнка у них не будет, много чести. Потому что ребёнку пришлось бы наблюдать до боли знакомые Алану ссоры родителей.
Наконец-то законный перерыв, а значит, пора поиграть в шахматы онлайн. Алан довёл до ума свою Лондонскую систему1 и теперь может её опробовать. Остаётся две минуты, у Алана перевес, у него есть шанс выиграть. Только бы не упустить встречный мат, пока атакуешь! Следить за действиями оппонента, разгадать его план. В этот раз удалось. Рейтинг подрос, Алан собой доволен.
Девушка мечты вновь пришла, это второй визит за день. Главное правило для Алана: пока она здесь, больше ни на кого и ни на что не отвлекаться.
Иногда они обмениваются лёгкими, ничего не значащими фразами, Алан боится её «спугнуть». Он в какой-то мере чувствует себя охотником, выслеживающим добычу. Но ему неловко за эту самую долгую охоту в истории, его истории.
– Ваш кофе!
– Спасибо, Алан.
Ну вот, опять он играет в детектива и смотрит, что на ней сегодня нового из одежды или аксессуаров. Один раз Алан поздравил её с покупкой туфель и оказался прав. В другой раз он отметил, что на ней новый свитер, но девушка призналась, что свитер старый мамин. Неделю после этого Алан ходил сам не свой, хотя тогда они знатно посмеялись.
* * *
Пора домой. Алан всю дорогу не мог сосредоточиться на аудиокниге в наушниках, разговор с девушкой мечты запустил в его голове процесс бесконечного самокопания. Он не знал её имени, но для себя называл Анной.
«Зачем я ей сказал, что ухожу в отпуск? – ругал себя Алан. – Вдруг она перестанет приходить в нашу кофейню?»
Но это было меньшей из его проблем. Алан начал ощущать лёгкую дрожь в мышцах. Так происходило всегда, когда он ехал домой, и это не было связано с тем, что он отстоял долгую смену. Просто он не любил возвращаться в съёмную однушку на отшибе.
За последние два года в жизни Алана не случилось ничего важного, не считая мимолётных встреч с Анной. Ни-че-го!
Алан устал. Он устал в принципе, а не в том смысле, что нужно поспать, и тогда всё придёт в норму. Самый добрый человек города начал осознавать, что его улыбка становится всё более дежурной и что он всё сильнее отличается от себя же самого в юности.
«Какой же я, однако, молодой старец, – подумал Алан и вздохнул. – Ничего, прорвёмся как-нибудь…»
Не торопитесь взрослеть!
Не хочу быть взрослой, хочу снова быть маленькой. Хочу строить форты из подушек с одеялами и читать стихи, стоя на табуретке. Хочу, чтобы у меня был дневной сон, полдник и кефир перед сном, а не сэндвич на бегу и пятиминутный перекур. Хочу, чтобы можно было подойти к кому-нибудь и сказать: «Давай дружить?» – и чтобы дружба началась. Хочу рисовать картинки в тетрадке, чертить «классики» мелом на асфальте и играть «в вышибалу». Хочу скакать «в резиночку» с подружками, а не слушать их нытьё под вино. Хочу смотреть мультики перед школой и оставаться на продлёнку, а не на переработку…
А не много ли я хочу? Нет, просто детства как такового у меня не было. Я мечтала поскорее вырасти, а теперь вот хочу вернуться в детство. Чтобы всё снова стало простым, весёлым и несколько наивным.
С самого раннего детства мама с бабушкой записывали меня во всевозможные кружки: «Драмкружок, кружок по фото, хоркружок – мне петь охота…»
И вот я выросла. А зачем? Внутри я всё ещё ребёнок, которого недолюбили, от которого ждали оглушительного успеха. А для чего нужен успех, если я не чувствую себя счастливой?
Меня легко обидеть, потому что внутри я всё ещё ребёнок. И я нашла способ помочь себе – стала детской писательницей.
Я люблю вспоминать моё детство. Не то, каким оно было, а то, каким я хотела бы, чтобы оно у меня было.
Да, я не Агния Барто, не Маршак и не Андерсен. Но я пишу детские книги и в своих фантазиях отправляюсь туда, где мне спокойно и радостно. На какое-то время я забываю о том, что я взрослая, и превращаюсь в беззаботного ребёнка. А детишки, которые читают мои книги, становятся немного более подготовленными к жизни, чем была я в их возрасте.
Я читаю мои произведения и взрослым, и детям. Говорят, что моя манера изложения чем-то напоминает Бориса Заходера. Мне это приятно, ведь у него я многому научилась.
Я вообще люблю учиться и люблю передавать знания молодому поколению. Но главное, чему я могу научить, это тому, что нужно жить сегодняшним днём и радоваться жизни.
Не торопитесь взрослеть! В конце концов, все мы – не взрослые, а выросшие дети.
