Читать книгу: «Кровь Древних Королей»

Sung-il Kim

BLOOD OF THE OLD KINGS

Copyright © Sung-il Kim fi rst published in 2016

© Е. Диброва, перевод на русский язык, 2026

© Оформление, издание на русском языке. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Лоран

Лоран очнулась и увидела перед собой темно-красного дракона. Тот пристально глядел на нее, будто на редкое насекомое. У него было семь глаз: три с левой стороны и четыре с правой. Два центральных глаза были огромными, будто оконные проемы, боковые – поменьше.

Почему-то именно глаза волновали Лоран. Не размеры жилища Огненного Дракона, не ряд острых, как мечи или копья, клыков, не черная цепь, обвившая громадное чешуйчатое туловище, и не когти, придавившие ее к земле, не давая ни шевельнуться, ни вздохнуть. Ее заворожили именно проницательные драконьи глаза.

Лоран попыталась приподняться, и тут же почувствовала, как когти сжались сильнее. Каждый был длиннее, чем ее бедро, а по остроте они напоминали кинжалы. Когти прорвали одежду и проткнули кожу. Лоран поморщилась, из ее рта вырвался стон. Дракон немного ослабил хватку.

– Принцесса Арланда, – сказал он.

У него был очень низкий голос, такой, что с человеческим не спутать. Рычащие нотки пугали, но Лоран сумела побороть страх. Она огляделась. Каменные стены, покрытые слоем копоти, могли быть частью естественной пещеры или же творением человека. На них тут и там виднелись царапины от когтей. А еще в жерле вулкана было на удивление прохладно.

Лоран вдохнула и выдохнула, собираясь с мыслями, и ответила ровным голосом:

– Я не принцесса, а простая женщина.

Дракон приблизил к ней свою огромную голову. Усилием воли Лоран не дернулась. Дракон прищурил все семь глаз. Он уставился на тларан на ее шее. С приходом Империи кланы утратили былое влияние, но арландцы все еще наносили на свои тела клановые татуировки. Лоран не была исключением. Дракон пытался разглядеть знак королевской семьи – свое собственное изображение. Естественно, в тларане Лоран его не было.

– Ты не принцесса? – пробормотал дракон, и Лоран почувствовала, как запахло серой. – Ты не знаешь, что сюда могут прийти только те, в чьих жилах течет королевская кровь?

Это условие также было в легенде.

– Арланд – очень старая страна, так что даже род правителей смешался с простолюдинами. Я надеялась, что во мне окажется хотя бы капля крови старых королей, когда шла сюда.

Дракон издал приглушенный рык. Лоран не сразу поняла, что это смешок.

– И, положившись на надежду, ты прыгнула в жерло вулкана! Впрочем, королевская семья давно пала, так что сейчас не важно, принцесса ты или нет. Главное, ты нашла меня. Я не смог выполнить обещание, проиграл каким-то жалким букашкам, и теперь чужаки сковали меня этой цепью.

Голос дракона звучал жалко, зверь утратил все свое былое величие. Когти разжались. Осторожно, чтобы не потревожить дракона, Лоран поднялась на ноги и, собрав всю свою смелость, заговорила:

– «Ты Огненный Дракон, живущий в вулкане, ты защитник королевского рода. Прошло уже двадцать лет с того дня, как Империя завоевала Арланд, и лишь чудо хранит народ от голодной смерти. Новый наместник притесняет невинных людей, вынуждая их становиться мятежниками, и затем режет их, будто серп траву. Страна уже на пределе, но встать и бороться никто не хочет. Я пришла сюда, чтобы просить тебя помочь нам снова».

Если честно, Лоран не смела надеяться, что на самом деле окажется перед драконом. Она могла разбиться насмерть по дороге к вершине, могла попасться солдатам, которые преследовали ее и наверняка бы убили, или даже упасть в лаву и мгновенно сгореть в ней, не успев даже крикнуть. Однако она все равно подготовила и выучила речь заранее, до восхождения на вулкан. Десятки раз Лоран переписывала эти слова, затем сотни раз повторяла их шепотом перед зеркалом.

Однако вовсе не они сорвались с ее губ.

– Наместник несправедливо погубил моего мужа и мою дочь. Я не могу отомстить одна. Если ты поможешь мне, я сделаю что угодно.

Дракон даже не двинул ни единым мускулом.

– Уже ходят легенды, что я исполняю желания? Да, я не смог выполнить свою часть договора с королевским родом, но короля, который мог бы спросить с меня за это, больше нет. Понятно тебе? А теперь возвращайся домой. Я ничего не ел больше двадцати лет.

Дракон приоткрыл пасть, вытянул язык и облизнулся. У него был красный, растроенный на конце язык, напоминающий поток лавы. Дракон изогнул свою длинную шею, отворачиваясь от Лоран, и закрыл глаза.

Лоран поникла. Она взбиралась на вершину весь день и всю ночь, и все напрасно. Она прыгнула в жерло вулкана, готовая погибнуть, и все напрасно. Ее мог проглотить разъяренный дракон – Лоран примирилась и с этой мыслью. Однако все, что она получила, – равнодушный отказ, будто пришла не к дракону, а к еще одному чиновнику из свиты наместника.

Лоран подумала о семье. Все, что сделали ее муж и дочь, – спели песню в знак скорби. Империя и наместник посчитали это мятежом. В мыслях Лоран пронеслись образы мужа и дочери, повешенных посреди дороги, будто развлечение для прохожих. Лоран зажмурилась.

– Я стану королевой Арланда.

Ее спокойный голос разорвал тишину, прокатился по пещере, тряхнув стены. Лоран вздрогнула, настолько резко он прозвучал. Если бы дракон тут же не повернулся к ней, она бы не поверила, что осмелилась произнести подобное.

– Заключи со мной договор. Я дам тебе еще одну возможность выполнить то обещание.

Дракон поднялся, выпрямив все четыре лапы. Цепь натянулась. Когти клацнули о каменный пол. Чешуйки на хребте разом вздыбились.

– Ты станешь королевой? Девчонка, ты разве не знаешь, что армия Империи непобедима, она смогла покорить весь мир? Не видела их магические боевые машины, которые заставляют драконов падать на землю, будто сухие осенние листья? Ты не забыла о зачарованных цепях, которые смогли удержать даже меня, будто я не сильнее соломенного чучела? Ты не боишься их «Звезды», которая уничтожила Мерсию всего за одну ночь? Как ты станешь королевой? Будешь болтать всякую чушь передо мной, драконом, и я тебя сожгу!

В глотке дракона полыхнуло голубоватое пламя.

Лоран было нечего сказать. Действительно, куда там вдове, разменявшей четвертый десяток, у которой за душой ничего, кроме меча – прежде она давала уроки фехтования, – одолеть Империю и стать королевой? Невозможно. Однако в душе Лоран была готова возразить. Она просто не могла отступить. Ей оставалось только стоять и глядеть на языки пламени, вырывающиеся из распахнутой пасти, похожей на пещеру.

Огонь немного утих. Дракон закрыл пасть, опустил голову и снова сел на землю. И сказал неожиданно спокойно:

– Как тебя зовут?

Этого она не ожидала. Впрочем, решив занять трон, Лоран вообще ничего не могла ожидать наверняка.

– Лоран.

– А как звали мужа и дочь? – снова спросил дракон чуть мягче.

Лоран открыла рот, но не смогла выговорить ни слова. Слишком давно она не называла этих имен. Множество раз она произносила их с любовью и нежностью. Однако гибель мужа и дочери затмила те моменты, и Лоран уже с трудом вспоминала их.

Глядя на безмолвную собеседницу, дракон сказал:

– Я никогда не забуду день, когда пришли имперцы, затопили все, будто полчище муравьев. Я был скован цепями и ничего не мог сделать. Тогда я погрузился в сон, однако не было мне спокойствия. Во сне я видел, как сражается и гибнет король, оставшийся без моей защиты. Думаю, ты сейчас чувствуешь то же, что и я.

Лоран ждала, когда дракон продолжит. И спокойный голос зазвучал вновь:

– Если я заключу договор с тобой, ты изгонишь имперцев из страны и станешь королевой? Принцесса Арланда.

– Я же не…

Дракон вздохнул и вытянул коготь, останавливая Лоран. Затем уставился ей в глаза, ожидая ответ. Лоран кивнула.

– Став королевой, ты разрушишь проклятые цепи?

Лоран кивнула еще раз.

– Тогда отдай мне свой левый глаз. Как залог твоего обещания. Первый король, который говорил со мной, сделал то же. С помощью твоего глаза я смогу видеть мир.

Длинный коготь, кончик которого был острее иголки, потянулся к лицу Лоран. Она попыталась закрыть глаза, но не смогла. Лоран закричала и скорчилась от дикой боли. Однако вскоре пришло облегчение. Лоран открыла уцелевший правый глаз. Теперь на нее смотрели не семь, а восемь глаз. Присмотревшись к восьмому, Лоран почувствовала себя так, будто видела собственное отражение в зеркале.

Дракон сунул когтистую лапу в пасть и сломал один из клыков. Он зарычал, сжимая клык в лапе. Затем закрыл все восемь глаз и пробормотал что-то неуловимо-неразборчивое. У Лоран заболела голова, хотя дракон не повышал голоса. От его лап пошел дым. Затем он разжал когти, и Лоран увидела длинный костяной меч со сверкающим лезвием.

– А это – мой залог. Этот меч будет рубить врагов вместо меня.

Зажимая рану, на месте которой еще недавно был глаз, Лоран протянула правую руку к дракону и приняла меч. Рукоять удобно легла в ладонь. По телу разлилась теплая энергия, затем вдруг исчезла.

– В мире множество стран. Почти все они захвачены Империей. Кто-то из жителей тех стран погиб, кого-то забрали в рабство, кто-то страдает от голода. Но всегда есть те, кто продолжает упорно сражаться. И всегда будут. Теперь ты одна из них.

Лоран кивнула. Она хотела ответить, но дракон указал когтем на одну из стен пещеры.

– Иди туда. Меч откроет проход в долину. Тебе не понадобится защитник. Даже если против тебя выйдут десятеро, для моего клыка это ничто.

Дракон издал странный низкий звук. Лоран догадалась, что так он смеялся.

– Добейся успеха. Ради меня, твоей мести, ради Арланда, – сказал Огненный Дракон, легендарный защитник и покровитель Арланда.

Его веки медленно опустились.

Лоран низко поклонилась и подошла к стене, на которую показал дракон. И вдруг часть стены пропала, будто снег под лучами солнца. Образовался проход, достаточно широкий для человека. Где-то вдалеке журчала вода. Лоран шагнула вперед, затем обернулась, не решаясь уйти.

Не открывая глаз, дракон сказал:

– Я давно ни с кем не говорил, я устал. Иди, не медли. Твоя ноша тяжела, а дорога предстоит долгая. Разве тебе не пора ступить на нее?

Лоран молча кивнула и ушла из каменного зала. Пробираясь по темному ходу, подсвечивая путь мечом, она тихонько пробормотала:

– Я принцесса Арланда. И я стану его королевой.

Глава 2. Кейн

Кейн свернул в переулок, ведущий к дому. Ярко-синие огни главной улицы мигнули и вскоре померкли у него за спиной. Холодный ветер трепал полы его коричневого пальто. Тени высоких зданий исчезали во мраке, будто призраки. Темноту разгоняли только несколько свечей в окнах.

Магический генератор в этом районе был старым и маломощным. Помести на панель простую свинцовую пластину-изолятор, и уличные огни погаснут. Этим способом часто пользовались грабители. Однако ни один грабитель не посмел бы напасть на него.

Кто-то погасил огни специально. Возможно, это имело отношение к делу Пиены, но Кейн не был в этом уверен. Возможно, все произошло именно здесь. Кейн снял очки, хотел убрать в железный чехол, но передумал. Что бы тут ни произошло, он не мог упустить ни единой детали.

Вдруг перед ним появился человек в черном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Кейн обернулся на главную улицу и увидел еще одну темную фигуру. Впереди послышались шаги.

У Кейна в потайном кармане пальто был спрятан кинжал. Он машинально потянулся к нему, но в последний момент остановился. В переулке уже было по меньшей мере пятеро, они перекрыли все выходы. Боем такую ситуацию не решить.

– Кейн? Кейн из масляной лавки? – позвал кто-то сзади.

Кейн обернулся, увидел высокую женщину с короткими волосами. Оружия он не заметил, но голос и поза незнакомки выдавали в ней бывшего легионера. Многие воспитанники легионов, в том числе женщины, предпочитали прятать оружие. Возможно, под длинным плащом также скрывались доспехи.

Не отвечая, Кейн оглядел стены по сторонам переулка. Они были не очень ровными, но крепкими, покрытыми слоем извести. Зацепиться не за что. Кейн перевел взгляд на противников. Ближайший мужчина стоял в шести-семи шагах, лица не разглядеть. Света от звезд и свечей в окнах не хватало, Кейн не мог различить ни носа, ни рта.

– И что? – ответил он.

Возможно, получится выиграть время.

– Сегодня ты интересовался делом женщины.

На этот раз заговорил мужчина со скрытым лицом. За ним стояли еще двое. Тоже в глухих капюшонах.

– О ком вы?

Кейн спрашивал не потому, что не знал. Сегодня он весь день пытался разобраться в гибели Пиены. Огни в переулке погасли не просто так, и с самого появления этих людей Кейн не сомневался в их намерениях. И ему нужно было время.

Кейн сделал вид, что хочет вернуться на главную улицу. И тут же услышал сзади быстрые шаги. Он предположил, что противников всего пятеро. Бой – не выход, сбежать не получится.

– О женщине, которую сегодня достали из реки. Ее звали Пиена.

Все-таки ответил. Произношение мужчины было нехарактерным для жителя столицы Империи, больше походило на речь арландца, но в то же время не совсем. Где он родился? В Редоне? Камори? Эсхене? Кейн перебирал в памяти имперские провинции.

– Из какой реки?

– Здесь всего одна река, Апатос. Не прикидывайся дураком, это бессмысленно.

Незнакомец протянул «с», и Кейн понял, что он из Камори. Сам Кейн был из Арланда, как и Пиена. Провинциалы, которые жили в столице Империи, придавали большое значение происхождению. А имперцы могли даже не знать, где проходит граница между Арландом и Камори.

– Я правда не знаю. Я всего лишь продаю оливковое масло, – сказал Кейн, добавив в голос испуга.

– Ты что-то разнюхивал у малярной лавки, где она работала. И еще ты ходил к страже.

Всего за день Кейн посетил десять мест, но мужчина назвал только два. Они были чем-то важны?

– Я хотел покрасить козырек лавки, оставил его там… А к страже ходил заявить на вора.

– Не ври. Мы знаем, что ты осматривал тело.

Мужчина не упоминал других мест, в которых Кейн был сегодня. Когда он осматривал тело Пиены, то заметил, что ее туфли недавно чинили. Поэтому проверил несколько лавок, куда она могла зайти. Если неизвестные об этом не знают, то не следили за ним.

Кейн решил, что еще раз зайдет в малярную лавку и к страже. Пиена как-то ему рассказывала, что хозяин лавки с каким-то имперским торговцем ездили в Камори и Арланд. Возможно, это имело какое-то отношение к происходящему.

Вчера вечером Пиена не пришла в чайную, где они договаривались встретиться, а сегодня утром лодочник достал ее тело из реки. Она хотела рассказать ему что-то важное. Пиена никогда не вызывала его по пустякам, но в тот день она казалась не воодушевленной новостями с родины, а встревоженной и даже немного напуганной. Кейн не представлял, о чем хотела рассказать Пиена, но был уверен, что погибла она именно из-за этого. И оставаться в неведении дальше он не мог. Если он все правильно понял, то и сегодняшний случай в переулке следовало воспринять очень серьезно.

– Эй ты. Отвечать будешь?

Кстати, собеседник не приправил вопрос крепким словом. Кто-то из местной швали обязательно выругался бы, причем язык мог быть любым. А этот человек говорил на хорошем имперском языке, если не считать легкого каморийского акцента и угрожающего тона. Кейна также беспокоило, что другие четверо до сих пор не сказали ни слова.

Мужчина приблизился, излучая опасность. Кейн отступил на пару шагов. Похоже, драке все-таки было суждено произойти. Он снял очки и убрал в чехол. Очертания свечей в окнах размылись.

– Да чего вы! Чего спрашиваете, я ничего не знаю! – сказал он, будто жалуясь. – Я просто продаю масло.

Мужчина сделал еще шаг к Кейну. И, будто хотел предупредить об атаке, замахнулся левой. Теперь, когда он стоял прямо перед ним, Кейн мог бы разглядеть его лицо даже без очков, однако незнакомец закрыл нос и рот какой-то тканью вроде платка. Может, они уже встречались? Поэтому спрятал лицо? Однако у Кейна не было знакомых каморийцев. И голос этого человека он не узнал. И, раз уж на то пошло, никто из тех, кто знал Кейна, не попытался бы запугать его таким трюком.

В лицо полетел кулак. Кейн не стал уклоняться. Без того темный мир почернел. Кейн отлетел в сторону и упал на землю. Сбежались подельники нападавшего. Их топот гулко разносился по тихому переулку, в поле зрения Кейна появились сапоги. Он отчаянно вцепился в чью-то штанину, будто сопротивляясь неизбежному. Ткань была легкой и гладкой. Кейн потянул, пытаясь оторвать лоскут. Штанина выдержала, оказавшись неожиданно прочной. Кейн знал лишь один сорт подобной ткани.

Он решил, что нападающие не обычная шпана, и тут ему в спину прилетел мощный пинок. Кейн закричал от боли. Тело выгнулось, но он тут же сжался в ком, прижал к себе чехол с очками, закрываясь от ударов.

Его продолжали бить, но теперь больше доставалось спине и рукам, которыми Кейн прикрывал грудь и живот. Похоже, с первым ударом нападавшим просто повезло. Они не привыкли к насилию. А где была легионер? Она стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, и смотрела то на Кейна, то на выход из переулка.

Он понял, что они с самого начала не собирались убивать его. Иначе легионер просто достала бы меч из скрытых ножен, без вопросов и без ответов. Однако его жизнь все еще была в опасности – случайный удар мог попасть не в спину, а в голову.

Почувствовав особенно сильный пинок, Кейн аккуратно прокусил себе щеку. Кашлянул, постаравшись сделать это достаточно громко. На землю брызнула кровь.

Мужчина удивленно замер и посмотрел на Кейна сверху вниз.

– Стойте, стойте! Прекратите.

Похоже, он испугался. Четверка обменялась растерянными взглядами. Женщина-легионер спокойно подошла и ткнула Кейна сапогом. Кейн пытался придумать, как бы показать, что он серьезно ранен, но при этом не смертельно. Ни одной хорошей идеи не было, однако легионер сама решила его сомнения.

– Достаточно. Он выживет.

Мужчина в дорогих штанах вытер лицо и сказал:

– Продолжишь лезть – и тогда обернуться не успеешь, как тебя не станет.

Пятерка сбежала по переулку, оставив Кейна лежать у стены. Он хотел рассмеяться, но вместо этого закашлялся уже по-настоящему.

От него могли избавиться. В имперской столице жило не так много уроженцев Камори. И еще меньше каморийцев, которые зарабатывали достаточно, чтобы одеваться в шелк из Кассии. В этом районе многие были готовы на вещи куда худшие, чем убийство, всего за несколько мелких монет. То, что за Кейном пришли неопытные юнцы, заставило призадуматься.

Кейн повернулся, перекатился на дорогу. Он услышал, как торопливо захлопнулось окно. Как только Кейн подсчитал, что оно находилось на третьем этаже, свеча в нем погасла. Стоило ли ему вернуться сюда завтра и спросить, что видел невольный свидетель? Кейн пока не решил.

Он потер правую сторону лица, куда пришелся первый удар. Кожу рассекло, рана на челюсти саднила. Кейн поднялся, раздумывая, удастся ли снять отпечаток кольца нападавшего. Синеватые уличные огни зажглись вновь, на шероховатые стены легли длинные призрачные тени. Кейн взял в руки металлический чехол и надел очки.

Глава 3. Ариен

Каждый день студентов первого курса магического факультета Имперской академии был наполнен ужасом. Все бесчисленные правила было невозможно удержать в голове, а за любое неучтенное действие – считалось ли оно проступком или нет, – полагалось наказание. И наказать мог не только надзиратель, но и старшие студенты. Практически все первокурсники носа не показывали из общежития, выходя только на уроки или поесть.

Однако со временем студенты привыкали к суровому распорядку и с удивлением обнаруживали, что страшные слухи, которые летали среди первокурсников, – всего лишь слухи. На втором году обучения они выясняли, что могут спокойно провести ночь вне общежития, если успеют вернуться к утру. Их будни становились почти такими же, как у студентов других, обычных факультетов.

Но прежний страх уходил не сразу. Независимо от курса студенты и даже преподаватели четко знали, что есть правила, которые нельзя нарушать.

Не сбегать из Имперской академии.

Не входить в подвал, в комнату с магическим генератором.

Ариен училась на шестом курсе одиннадцатого факультета – магического – и сегодня собиралась нарушить оба правила сразу.

Вечером она наложила на своего парня Феликса усыпляющее заклятье, проверила, нет ли в коридоре случайных прохожих, и ускользнула из общежития, выбравшись в окно с другой стороны здания. Все должны были подумать, что она осталась у Феликса, поэтому не хватились бы. Ариен почувствовала укол совести. Феликс, когда проснется утром, неожиданно для себя окажется посреди бушующей грозы. Его даже могли отправить в Службу дознания. Конечно, если Ариен не попадет туда раньше.

Вовсе не преподаватели научили ее, как наложить заклятье. В академии вообще не проходили заклятья, считая их пережитками древних доимперских времен. Ариен узнала этот прием от Каи, которая училась на год старше. Она родилась в Бакрии, варварской стране на юге, была очень красивой и щеголяла шрамами на обнаженных плечах. Сама Кая рассказывала всем, что вычитала несколько простых приемов в какой-то старой книге, которую отыскала в библиотеке, но потом случайно ее потеряла. Однако Ариен она призналась, что на самом деле ее в детстве научила одна ведьма, которая скрывалась от Империи.

В отличие от Каи, Ариен попала в академию в десять лет, как только ее дар испытали, и не знала ни единого заклятья. В тот год в Арланде выявили шесть потенциально одаренных детей, но в столицу отправилась только Ариен. В Имперской академии полагалось отучиться всем магам. Говорили, что Служба дознания иногда не могла провести испытание как следует, и некоторые одаренные дети, миновав жернова Империи, вырастали в «магов-дикарей». Впрочем, Арланд находился под очень строгим контролем, поэтому с той самой минуты, когда Ариен ощутила фиолетовый магический всплеск, ее жизнь была предрешена.

Отказавшись от дочери, семья Ариен получила компенсацию. Вся деревня радовалась, что девочка будет служить Империи, устроили пышные проводы. Даже испекли торт. На вершине стояла фигурка старой ведьмы в остроконечной шляпе и плаще, расшитом звездами. Поставив торт на стол, хозяин пекарни важно потер лысину: он очень гордился своим творением.

С того вечера Ариен ни разу не говорила с родителями.

Еще до первого дня в академии она представляла, какая там жизнь, и уже тогда всей душой желала избежать уготованной ей судьбы. Все без исключения маги должны были служить Империи, а побег карался смертью. Впрочем, теперь ситуация изменилась. Ариен выпал шанс, о котором она не могла помыслить даже в самых смелых мечтах. Шанс изменить судьбу.

Ариен надела капюшон, пересекла сад и вошла в библиотеку главного корпуса. Будто мышь, она притаилась среди пыльных стеллажей в дальнем углу, куда никто никогда не ходил. Началось многочасовое ожидание. Ближе к полуночи библиотекарь закончил все дела и ушел. Ариен выскользнула из библиотеки и направилась в центр главного корпуса, где находился вход в подвалы. Металлическую дверь никто не охранял. Лишь глаз – символ Службы дознания – осуждающе смотрел на Ариен.

Служба дознания контролировала все связанное с магией и, в частности, магов. Жители центральных имперских территорий – метрополии – считали, что Служба следит, чтобы магические генераторы работали без перебоев. Граждане провинций – что дознаватели по ночам охотятся на тайных почитателей старых богов, а потом допрашивают тех, кого смогли поймать. А для магов Служба дознания была хозяином и тюремщиком, от которого не спастись ни живому, ни мертвому. Ариен знала достаточно страшных историй и о беглецах, которым не повезло, и о беспощадных дознавателях.

Поэтому, заметив на двери и символе ржавчину, она немного успокоилась. Эту дверь не открывали уже много лет – ни дознаватели, ни кто-то другой. Ариен вздохнула и сунула руку в рукав, отыскивая заранее припасенный ключ.

Три года подряд до прошлого года Ариен проваливалась. Она ломала голову, что же Империи от нее надо, и никак не могла понять. Еще не начав обучение, она знала, что заклятья преподавать не будут. Но она не ожидала, что почти на всех уроках магии будет заниматься какой-то странной гимнастикой и решать головоломки. Академия заставляла студентов оттачивать разум и совершенствовать тело потому, что готовила из них магические генераторы. Такая судьба ожидала каждого мага Империи после смерти. Конечно, были еще занятия, на которых проходили устройство и работу этих самых магических генераторов, но они были важны лишь для тех, кто собирался стать магом-техником. Также на магическом факультете изучали историю, литературу, музыку и другие похожие дисциплины, совсем как на обычных факультетах, но только для общего культурного развития.

Все на магическом факультете делалось по принципу «все равно это не важно». Провальные оценки Ариен означали, что ее допустят в лучшем случае к генераторам восьмого уровня и пособие будет минимальным. Да, по второстепенным предметам она была в числе лучших, но всем было все равно.

Учись она на каком-нибудь другом направлении, пришлось бы делать академии большое пожертвование, либо отчисляться. Но она училась на магическом факультете, а оттуда никого не отпускали.

Ариен стояла на первом этаже главного здания перед запертой дверью. Чтобы попасть в комнату с генераторами, скрытую глубоко под землей, ей надо было преодолеть несколько слоев защиты и множество ловушек. Поговаривали, что там стояли маленькие магические пушки. Первокурсники заходили дальше. Они делились друг с другом жуткими историями о монстрах, захваченных имперцами во время многочисленных походов. На основе тех страшилок можно было писать приключенческие романы. Ариен представила, как висит на краю ямы-ловушки, дно которой утыкано острыми кольями, и просит напарника дать руку. Однако, планируя нарушить самое ужасное табу академии, Ариен не взяла с собой напарников. Хотя один все-таки был. Голос, который и предложил весь план. Увы, после того как девушка покинула комнату Феликса, он не сказал ни слова.

Ариен достала бутылочку с оливковым маслом и щедро смазала замок, петли и ключ. Этикетка также пропиталась маслом и почти отклеилась от стекла. Ариен убрала бутылочку обратно за пазуху, вытерла руки о форменную мантию. Повернула ключ. Раздался скрип, и она почувствовала запах ржавого железа и старого масла. Ариен открыла дверь и начала спускаться по пыльной винтовой лестнице. Капли масла падали на каменный пол, нарушая тишину негромким эхом.

Все студенты знали, что их ждет. Магические генераторы, залог мощи Империи, делают из тел мертвых магов. Генераторы освещают города по ночам, добывают воду из рек, приводят в движение орудия имперской армии. Теперь, когда Империя правит миром, маги больше не сотрясают землю и небо могучими заклятьями. Мертвые, они полезнее. И единственная задача магического факультета Имперской академии – собирать пока что живых мертвецов и следить за ними, пока они ожидают свой конец.

К третьему году обучения почти все студенты смирялись с судьбой. Все равно она настигала их после смерти. Магам платили пособие, пусть небольшое, но все равно превышающее средний доход простого гражданина. Куда ни глянь, все не так и плохо.

Она встретила Магнуса на пятом году обучения, провалив очередные экзамены. У Магнуса были очень красивые волосы, и он был отличником. Может, из-за чувства превосходства, с которым рождаются все дети из влиятельных семей, может, пожалев ее, он предложил позаниматься с ней. Ариен спросила, может ли он научить ее каким-нибудь заклятьям. Магнус выглядел так, будто не понимал, зачем ей это, но показал несколько простых, которым сам научился от других студентов. Потом он назидательно сообщил, что задача магического факультета – подготовить тех, кто будет служить магами-техниками или профессорами академии при жизни и затем станет магическими генераторами после смерти. Магнус собирался стать магом-техником и объездить весь мир с имперскими легионами, самыми сильными в мире. И добавил, что ей тоже следует стремиться к такой судьбе… Он очень растерялся, когда Ариен вежливо отказалась. Впрочем, Магнусу понравилась татуировка на ее шее. Ариен не стала объяснять, что это не просто украшение, а тларан, клановый знак, который есть у каждого арландца.

После того случая она старалась не говорить об академии, магии или будущем.

Чтобы стать магом-техником или профессором, требовалось усердие, а чтобы смириться с судьбой – житейская мудрость. У Ариен не было ни того, ни другого. Она не могла ни сбежать, ни поделиться сомнениями хоть с кем-то.

Голос появился зимой, перед началом шестого года обучения. И теперь этот голос решил прервать молчание и напомнить Ариен, зачем она пришла к запретной двери: «Почему ты медлишь? Разве ты не говорила, что не хочешь стать магическим генератором? Что мысли о бессмысленной жизни и предрешенной смерти тебя пугают? Иди же».

Голос был прав. Ариен сжала зубы и пошла дальше, вниз по пыльным ступеням. Ее шаги рождали негромкое эхо. Звук отражался от невидимого барьера, и шорох туфель на плоской подошве казался шепотом десятков голосов.

В этом, шестом, году Ариен смогла войти в число лучших студентов своего курса. Она стала первым за двадцать лет магом из провинции – не потомком одной из известных магических семей, – который удостоился особого признания. Возможно, на других факультетах кто-то бы заподозрил неладное, но на магическом факультете ценили всех независимо от происхождения. Все решили, что цветок, которому суждено превратиться в отличный магический генератор, просто поздно расцвел. Один преподаватель, отметив ее прекрасные оценки по дополнительным предметам, посоветовал ей также записаться на дополнительные занятия для магов-техников.

Смотритель общежития Дафф почему-то очень радовался, будто успехи Ариен касались его лично, и даже предложил купить ей торт. Дафф был крупным мужчиной средних лет и, глядя на его лысую голову, Ариен всякий раз вспоминала пекаря из своей деревни. Дафф родился в Редоне, стране, соседствовавшей с Арландом, и, кажется, считал Ариен кем-то вроде племянницы. Этого Ариен не понимала. Попав в академию, она превратилась в собственность Империи – малая родина перестала иметь значение. Почему же комендант – не родственник, даже не соплеменник, – вел себя по-семейному?

К тому же место среди лучших студентов она получила вовсе не своими силами. Помог голос в голове.

Услышав его впервые, Ариен подумала, что это проделка кого-то из студентов, какое-то новое заклятье. Ее парня Феликса несколько раз штрафовали за похожие розыгрыши. Однако голос был не мужским и не женским, не старым и не молодым. Он знал то, чего никто не мог знать. Он рассказал Ариен про ее детство, про недозволенные отношения некоторых преподавателей и студентов, назвал пароль, которым можно было на время открыть сейф с оценками шестого курса за экзамен, а также время, в которое старик Квинтус – хранитель сейфа – обычно дремлет. Также голос рассказал, что в той же комнате, где находится сейф, есть полка, на которой стоит деревянная шкатулка с ключом от комнаты в подвале…

«Крошка-маг, ты же не забыла пароль, которому я тебя научил?»

– Ты все равно можешь мне его напомнить, – ответила Ариен.

Она сделала еще шаг, но стопа наткнулась на невидимую преграду. Ариен оступилась и чуть не упала. Под ногой зажглась руна, от нее волнами начало расходиться слабое свечение. Ариен отступила от защитного барьера, торопливо перевела дух и пробормотала пароль.

Изо рта вырвалось облачко пара, окрасилось фиолетовым. Фиолетовое облачко потянулось к защитному барьеру, будто дым из камина, который затягивает в трубу, коснулось его. Барьер погас. Ариен продолжила спускаться. Она прошла еще четыре барьера – пароли, которые подсказывал голос, не подводили.

После случая с оценками Ариен отбросила последние сомнения. Она не представляла конечную цель голоса, но точно знала, что голос реален и говорит правду.

Магнус тогда занял второе место. Он не давал ей прохода, пытаясь понять, как ей удалось стать лучшей. Теперь он видел в Ариен – уроженке провинции – соперницу. Из его улыбки исчезло прежнее тепло. Впрочем, Ариен и не думала мериться с ним оценками. У нее уже была куда более важная цель.

Голос обещал ей помочь сбежать из академии и научить настоящей магии. Но у его услуг была своя цена. Голос велел ей пробраться в подвал главного здания магического факультета академии и выкрасть магический генератор.

Как создать магический генератор, знали только имперские маги-техники. Их обучали только в Имперской академии магии. Магические технологии помогли Империи завоевать весь мир, поэтому все генераторы – от самых слабых, годных только на то, чтобы освещать улицы и очищать воду, до самых мощных, приводящих в движение чудовищные машины гигатерионы, – все до одного принадлежали Империи. Воров казнили, и после смерти наказание не заканчивалось.

Генератор хранили в свинцовом контейнере, который предотвращал возможные утечки магии. Формой и размерами контейнер напоминал гроб – по сути, он и был гробом, в котором лежали останки мертвого мага. Крышку надежно фиксировала тяжелая цепь. Впрочем, голос рассказал Ариен, как переместить гроб. Такой магии не учили в книжках.

Наконец она прошла все пять уровней защиты. Спускаясь по последним ступеням, Ариен увидела скелет со сломанной шеей. От неожиданности она оступилась, потеряла равновесие и упала. Из черной глазницы черепа показалась голова крысы. Зверек посмотрел на девушку. Ариен издала негромкий возглас. Крыса сбежала. Ариен встала и продолжила путь. Ей показалось, что пустые глазницы смотрят в нужную сторону.

Глядя на череп, Ариен вспомнила, каким взглядом одарил ее Магнус, когда объявили результаты экзамена. Стоило ей приложить чуть больше усилий, и она сможет достичь того же прекрасного будущего, что и он. Но если она пойдет дальше по темным ступеням, то может закончить так же, как этот скелет.

Ариен прогнала эту мысль прочь и подошла к скелету. Голос сказал, что у него в кармане должен лежать ключ. Обшаривая ветхую одежду, Ариен также нашла записную книжку. Быстро пролистав ее, девушка поняла, что книжка принадлежала обычному студенту магического факультета. Последняя запись была сделана пять лет назад. Ариен поняла, почему ключ оказался таким ржавым. Возможно, неизвестный студент так же, как она, общался с голосом, поэтому попал сюда.

Ариен шагнула к еще одной металлической двери. Ключ подошел, но дверь оказалась очень тяжелой. На всякий случай Ариен снова достала масло, смазала скважину и только потом вставила ключ.

Дверь открылась удивительно легко. За ней обнаружился узкий белый коридор. Вдруг голос заговорил: «Магический генератор Элдред…»

Ариен вошла. Коридор был залит ярким светом. Массивная дверь закрылась сама собой за спиной девушки.

Глава 4. Кейн

Лукан, как и Кейн, был из Арланда. Однако имперцев, захаживавших в его трактир, происхождение Лукана нисколько не смущало. Практически все имперцы, которых Кейн видел в родном городке, были либо чиновниками из свиты наместника, либо богатыми торговцами. До прибытия в столицу он и не подозревал, что в столице Империи есть трущобы и простые работяги. Однако мостовые оказались каменными, а не золотыми, стены покрывала известь, а не шелк. Именно те, кто мостил дороги и замешивал известку, ходили к Лукану за дешевой выпивкой.

Кейн жил поблизости, в клетушке над лавкой оливкового масла, где работал. Лавка стояла на большом рынке в нескольких кварталах от порта, чуть западнее ворот в зажиточный Старый город. В этом районе оседали приезжие со всего мира, он идеально подходил для тех, кто хотел забыть прошлое и начать новую жизнь.

Двенадцать лет назад еще в Арланде люди наместника схватили родителей Кейна, обвинив в подстрекательстве и подготовке мятежа против Империи. Опасаясь, что гнев наместника также падет на их сына, они поручили двенадцатилетнего мальчика заботам какого-то странника, который направлялся в столицу. Больше Кейн ничего о них не слышал. Странник сказал, что в Арланде было восстание и оставаться там опасно. Наверное, именно из-за того восстания жители столицы избегали арландцев и всего, что с ними связано.

Поселившись в районе у рынка, Кейн встретил довольно много соотечественников, которые помогли ему усвоить это негласное правило и также начать ему следовать. Впрочем, в любом правиле есть исключения, и таким исключением был Лукан. Кейн уже почти стал типичным жителем столицы Империи, однако, когда чувствовал запах еды из родного Арланда, устоять не мог.

Пиена была еще одним исключением. Возможно, исключением на всю жизнь.

Была полночь, когда Кейн, с трудом переставляя ноги, вошел в трактир. Стоило ему открыть дверь, как его с головой накрыл запах наваристой овощной похлебки из котелка над очагом. В воздухе висел густой пар, похожий на туман. Кейн поздоровался с трактирщиком Луканом на арландском языке. Несколько пьяных посетителей, склонившихся над столами, повернули головы и посмотрели на него.

Лукан был худым высоким мужчиной средних лет. Вопреки имперской моде, популярной среди приезжих, он не стригся и не выпрямлял волосы. Его кучерявая грива спускалась до плеч, обрамляя лицо с резкими чертами. Несколько прядей были заплетены в косички, украшенные синими шнурками. Лукан также большое внимание уделял бороде и усам: подравнивал, расчесывал, заплетал косички с синими шнурками. В последний раз Кейн видел похожие прически и бороды в родном городе.

Трактир Лукана, несмотря на скромные размеры, мог вместить очень много людей. Здесь стояло десять больших столов, у каждого – по шесть табуретов. Когда кто-то из выпивох хотел отойти по нужде, он должен был потревожить трех-четырех соседей. И столы, и табуреты были далеко не новыми: тут и там виднелись следы починки, из ножек торчали гвозди.

Даже поздней ночью трактир был примерно наполовину полным. Пик шумного веселья, когда алкоголь бил в голову, прошел еще несколько часов назад, все гости успели устать. Кто-то просто валялся, положив голову и руки на стол, кто-то пил молча. В зале было тихо.

Кейн добрел до края лакированной обшарпанной стойки и уселся на табурет. Тело ныло после стычки в переулке. Подошел Лукан. Сегодня, хотя день выдался прохладный, он надел рубашку без ворота. Наверное, хотел покрасоваться татуировкой на шее. После того как Империя пришла на земли Арланда, кланы сократились по численности и растеряли влияние. Королевская семья была низвергнута, теперь всем заправлял наместник. Клановые татуировки постепенно упрощались, как, например, татуировка на шее Кейна. Однако арландцы продолжали делать их своим детям, даже если уже жили в столице Империи.

Рядом с Кейном сидела невысокая молодая женщина. Ее волосы лежали аккуратными завитками, на стойке перед ней стоял бокал с вином. Она была очень хорошо одета: в черную, будто ночь, столу¹, украшенную брошью с маленьким зеленым сапфиром.

Когда Кейн подошел к стойке, она подвинулась немного влево, чтобы дать ему больше места. Кейн благодарно кивнул. Лукан поставил перед ним тарелку с овощной похлебкой. Кейн показал ему два пальца, и трактирщик налил в большой стеклянный бокал темную янтарную жидкость.

– Что с твоим подбородком? – спросил Лукан.

Он начал протирать стойку. Та закачалась, и бокал соседки Кейна дрогнул. Несколько капель вылетели наружу, попав на одежду.

– Дашь зеркало?

– Давно тебя так не били.

Лукан отошел в каморку за стойкой, вернулся с зеркальцем и передал его Кейну.

В стеклянной глади он увидел длинную рану на подбородке. Сильно рассекли, мизинцем не закрыть. Лукан протянул ему полотенце, которым обычно протирал бокалы. Кейн посмотрел на засаленное полотенце, потом на Лукана и нахмурился.

– Кейн, тут это, такое зашить надо, – послышалось сзади.

Говорил каменщик Фабрикиус. Он сидел за одним из столов, держа в руках бокал, и с серьезным видом смотрел на подбородок Кейна. Рядом с ним расположились трое его коллег с такими же красными от выпивки лицами. Кейн кивнул им. Он оттянул край рукава, макнул в алкоголь и коснулся раны. От противного жжения свело зубы, и Кейн замычал.

Почистив рану, он снова посмотрел на нее в зеркальце. Не повезло, рисунок с кольца не отпечатался. Впрочем, по форме раны Кейн понял, что кольцо было без драгоценных камней. Лукан продолжил протирать стойку.

– И как будешь ходить с такой рожей? – сказал он.

Сзади рассмеялись. Женщина в черной столе с любопытством смотрела на Кейна. Действительно, он пришел в трактир раненым, получил порцию нравоучений от хозяина – будто занимал не последнее место в трактирном обществе. Кейн не удивлялся, когда незнакомцы смотрели на него. Когда пытались заговорить. Или когда пытались заговорить, сидя сбоку от него.

Но эта женщина была странной. Ее одежда и прическа не подходили трактирной обстановке, как и вино в бокале. И она была одна. Почти все завсегдатаи приходили забыться после работы. Точно не ее случай. В этом трактире не искали развлечений на ночь. Более того, незнакомка даже не пыталась скрыть свою чуждость. Кейн думал и не мог понять, зачем она пришла сюда.

– Если такая красавица, как вы, улыбнется этому несчастному, он, вероятно, пойдет на улицу и нарвется на еще одну драку, – сказал Лукан.

Он подлил еще немного янтарной выпивки, затем взял свою тряпку и начал протирать бокалы.

Кейн разом выпил половину бокала. В нос и горло ударил запах грязи. Живя в Арланде, он не успел попробовать выпивку из-за юного возраста, но с детства помнил этот запах. Кейна передернуло, и он обратился к трактирщику:

– Знаешь богачей из Камори?

– Тебе лучше их знать, – ответил Лукан. – Ты же здесь со всеми знаком.

– Не со всеми, потому и спрашиваю.

– Насколько богатых богачей?

Лукан взял бокал, посмотрел через стекло на лампу, проверяя, отошло ли пятнышко, потом продолжил тереть его тряпкой.

– Достаточно богатых, чтобы одеваться в шелк из Кассии.

Брови Лукана взмыли вверх.

– Это не аристократ и не сенатор Камори? Не знаю. Хотя такой состоятельный уроженец провинций должен быть известным.

Зачем человеку из провинции, который сумел забраться в Имперский Сенат и занять там пост представителя своей страны, убивать простую девушку из малярной лавки? Кейн не мог сказать, однако постарался вспомнить сенаторов и представителей из Камори. Представитель Арланда был урожденным арландцем. Кейн никогда его не видел, знал только имя. В любом случае чиновники не жили в этом районе.

– Ты знал, что Пиена умерла? Сегодня утром.

– Пиена? Твоя подруга, с которой ты постоянно болтал? Как это случилось?

В голосе Лукана послышалось волнение, но он не бросил протирать посуду.

– Утонула в Апатосе.

– Ох…

Лукан почесал усы, будто размышляя о чем-то.

– Кое-кого припоминаю. Это не богач, а богачка, и ты ее не знаешь. Она торговка, ездит туда-сюда, так что не совсем местная.

Пока Кейн допивал, Лукан негромко рассказал о торговке по имени Гладис. Она родилась в Камори, возила товары по всему дистрикту Лонтария, потом поставляла их в метрополию. Значит, бывала и в Арланде, и в Редоне. Кейн вспомнил, что Пиена рассказывала о торговце, который заходил в лавку с красками.

– Один камориец говорил, что у Гладис монополия на пять товаров, которые производят в Лонтарии, – сказал Лукан с легкой завистью и кивнул на бутылку перед Кейном. – Это один из них.

Каждый торговец мечтал обладать монопольным правом на какой-нибудь товар. Похвастать даже одним могли немногие. А торговец с пятью должен был иметь хорошие связи во властных кругах, возможно, в самом Сенате.

Женщина на соседнем месте разглядывала бутылки с выпивкой, но при этом ни одно слово из беседы не проходило мимо нее. Слушая Лукана, Кейн скосил глаза, пытаясь незаметно осмотреть незнакомку более внимательно. Однако его взгляд останавливался на ее черной столе и таких же черных волосах в аккуратной прическе. Почему-то он не мог заставить себя посмотреть незнакомке в глаза. Захотелось быстрее убраться из бара, но Кейн подавил это желание. Тем временем Лукан продолжил рассказ:

– Среди провинциалов ходит один слух, мол, у Гладис связи в Сенате. Она живет где-то здесь, неподалеку от порта. И что у нее есть дома в семи имперских городах и еще в трех провинциях дистрикта Лонтария.

– А где она сейчас?

– Откуда мне знать. Я знаю только, где ее столичный дом. В последние годы ее там редко видели, наверное, сейчас там только слуги.

Затем Лукан объяснил, как пройти к дому Гладис.

– Спасибо.

Кейн поднес бокал к губам, собираясь допить, но обнаружил, что на дне не осталось ни капли.

– Думаешь, Пиену убила эта женщина?

– Пока не знаю. – Кейн встал и положил деньги на стойку. – Когда узнаю, скажу.

На улице было холодно. Закрывая за собой дверь, Кейн в последний раз посмотрел на стойку и встретился взглядом с женщиной в черной столе. Он тут же отвернулся и пошел по длинному полутемному переулку к дому.

Глава 5. Ариен

В коридоре было так светло и ярко, что Ариен не могла ни определить расстояние до стен справа и слева, ни оценить высоту хода. Существовали лишь ржавая железная дверь, она сама и туманное марево впереди. В ушах стучали невидимые барабаны – Ариен поняла, что это бьется ее сердце. Больше ни звука.

Ариен было страшно. Где-то впереди гудел магический генератор. Она проучилась в академии шесть лет, изучая всевозможные генераторы, но наставники так и не научили ее ничему действительно важному. Каким образом генераторы вырабатывают столько энергии? Может ли мертвое тело мага генерировать энергию бесконечно? И точно ли тела мертвы? Ариен подозревала, что наставники и сами не знали ответов на эти вопросы. Ее всегда беспокоило, что имперцы так спокойно относятся к магическим генераторам. Люди, которых бы затрясло при виде обычного трупа, ничуть не смущались, что машины, питаемые генераторами, собирают урожай и чистят канализацию. И ведь абсолютно все в Империи знали, из чего именно их делают.

Впрочем, подробное устройство магических генераторов было загадкой, и Ариен не собиралась раскрывать ее, становясь частью одного из таких механизмов. Это нежелание превосходило даже страх смерти. Поэтому она послушала загадочный голос, нарушила два непреложных запрета и посреди ночи пробралась в этот подвал.

Ариен шла по коридору, не разбирая, где стены, где потолок. Марево впереди оказалось полупрозрачной мембраной. Девушка протянула руку, надавила, и мембрана пошла рябью, будто вода в озере. Образовался проход, достаточно большой, чтобы Ариен могла пройти вперед.

Оказавшись внутри, она зажмурилась. После яркого коридора глаза не успевали привыкнуть к полумраку. Снаружи мембрана виделась полупрозрачной, но с другой стороны казалась черной, не пропуская ни лучика. Генератор гудел так громко, что Ариен перестала слышать стук собственного сердца. Один поэт сравнил этот звук с бесконечной песней, но Ариен он больше напоминал рев вулканов на ее родине. Старейшины говорили, что внутри вулкана спит дракон и снаружи слышно, как он дышит и храпит. В этой комнате спал не монстр из легенд, а мертвый маг. Он уснул навечно, и сон не дал ему покоя, а только обрек на вечный труд. Ариен вздрогнула.

Наконец она открыла глаза и увидела комнату, освещенную мягким фиолетовым сиянием. Фиолетовый – цвет магии, и комната была наполнена ею. Посредине на искусных резных каменных постаментах стояли два серых металлических гроба. Фиолетовое сияние испускал один из них, тот, что слева. Он был обвит цепями с рунным узором. Руны светились. Гроб справа тоже был обмотан цепями, но сам не светился, лишь отражал свет своего соседа. Возможно, запасной генератор, возможно, сломанный.

Ариен попыталась прочитать надпись на гробе, чтобы отыскать того самого Элдреда, о котором говорил голос.

«Тебе нужен правый. Темный, выключенный генератор и есть Элдред», – услышала она в своей голове.

Ариен перевела взгляд на правый гроб и глубоко вздохнула. Пришло время произнести заклятье, которое поможет сдвинуть его. Оно было самым мощным и странным из всех, какими Ариен успела воспользоваться. Девушка как раз представила, как именно проговорить его, когда голос заговорил вновь: «Сними цепи и подними крышку. Тебе нужно взять только то, что находится внутри».

– Что? Ты же говорил, что генераторы нельзя трогать без защиты.

«Ничего не поделать. Свинец экранирует содержимое. Мой приказ не подействует, если ты не уберешь крышку. Неужели не понимаешь?»

Она забралась так далеко и теперь не могла просто сбежать, испугавшись магической утечки из генератора. Ариен схватила железную цепь, попыталась отодвинуть. Каждое звено было размером с детский кулак. Послышался металлический скрежет.

Когда цепь упала на пол, гул усилился. Ариен открыла крышку. Из гроба вырвалось тусклое фиолетовое свечение, и девушка инстинктивно закрыла руками рот и нос. Внутри лежало что-то вроде забинтованного кокона, напоминающего человеческое тело. На бинтах были выведены причудливые узоры из красных рун. От кокона пахло, но не разложением или бальзамическими солями, а жженой бумагой.

Ариен потянулась, расслабляя уставшие мышцы, встала прямо. Прикрыв глаза, она представила родные края. Маленький домик под соломенной крышей. Обычный фермерский дом, каких в Арланде бесчисленное множество. Комната Ариен была на втором этаже. Небольшая кровать со свежей соломой, комод с тремя ящиками, который мать смастерила из лишних дров, сундучок для рукоделий. Стола не было, но на комоде высилась стопка из примерно десятка книг на имперском языке. Ариен сглотнула, сосредотачиваясь. Она должна была представить комнату в мельчайших подробностях, не упустить ни одной детали. Ржавый подсвечник у окна, дрожащий язычок пламени над ним, соломенные куклы, которых сделал для нее отец, пестрый ковер на полу и сложенный пополам листок с приказом о зачислении на магический факультет Имперской академии, лежащий на кровати.

Ариен мысленно схватила приказ, заставила его взлететь, зависнуть посреди воображаемой комнаты. Надписи на имперском языке пропали, листок почернел. Нет, не почернел, он обратился в магический вихрь, настолько мощный и густой, что только казался черным, будто окошко в бездну. Ариен заставила бумагу развернуться. Потом еще раз и еще. Квадратик превратился в овальное отверстие. Через него девушка направила тело Элдреда, ставшее магическим генератором, и опустила на кровать.

Ариен открыла глаза. У нее заболела голова. Гроб был пуст. Тело мага теперь покоилось в воображаемой комнате, в недрах ее сознания. Ариен стало дурно. На нее беспощадной волной нахлынуло понимание случившегося.

«Молодец. Теперь уходи немедленно. Быстрее беги из академии, затем…»

– Элдред – это ты? – воскликнула Ариен. – И твой труп сейчас находится внутри моего сознания?!

Она чувствовала, как голова раскалывается от боли, будто она положила туда нечто, что не должно было там находиться.

«Да», – ответил Элдред.

– Ты же умер. Ты стал магическим генератором! Как ты смог заговорить со мной?!

«Я что-то вроде призрака».

– Зачем ты заставил меня сделать это?

Из глаз Ариен побежали слезы. Не то от жуткой боли, не то из-за чего-то еще.

«За пять лет ты первая, кто услышал меня».

Ариен поняла. Это Элдред привел сюда несчастного хозяина скелета, затем как-то заставил прыгнуть с верха винтовой лестницы и сломать шею. Наверное, боялся, что жертва разболтает его секрет. Никто в Имперской академии, Службе дознания – да во всей Империи – не решился бы оставить разумный магический генератор, который нашептывает людям всякие странные вещи. Как такое вообще произошло? И кто оставил его в подвале академии?

Тем временем в воображаемой комнате замотанная в бинты фигура приподнялась и села на кровати. На лице не отражалось ни одной эмоции, а тело не могло двигаться, казалось, даже сидеть ему очень трудно. Черный проход в воздухе свернулся, превращаясь обратно в лист бумаги. Тот сложился и упал на пол. Проявилась надпись, сделанная красными имперскими буквами: «Приказ о зачислении».

«Убирайся немедленно. Будешь медлить, и тебя схватят. Мое тело исчезло, сейчас такое начнется. Сюда придут с минуты на минуту. Пока мы с тобой одно целое, дознаватели будут охотиться за тобой так, как не охотились ни за одним сбежавшим магом. Такова цена твоей свободы».

Ариен очень хотелось почувствовать сожаление. Пожалеть, что отказалась от пусть и небогатой, но сытой жизни на пособие. Что могла бы учиться усерднее, стать магом-техником или преподавателем академии, возможно, вступить в Легион и путешествовать по миру. Ариен нравился Феликс, нравилась Кая, даже Магнус немного нравился – все они. Возможно, она смогла бы познакомиться с кем-то, с другим магом, создать свою семью. Даже под имперским надзором у магов была жизнь, и в этой жизни были свои радости. Но, как бы ни было им комфортно, сколько бы счастливых моментов они ни пережили, удел у всех магов один – смерть и превращение в магический генератор. В границах Империи никуда от этого не деться. И сейчас прямо в ее голове сидело доказательство того, насколько ужасным может быть такой конец.

Ариен снова замутило. Девушка не сдержалась, и ее вырвало прямо на пол.

«Быстрее. Быстрее!» – поторопил Элдред.

Она не хотела умирать. И еще больше не хотела стать такой же, как он. Теперь, узнав, кто такой Элдред, Ариен еще больше утвердилась в своем стремлении. Схватившись за живот, она взглянула на грязную лужу на полу, потом потянулась, чувствуя, как страх и дурнота отступают. Голова болеть не перестала, но боль хотя бы стала терпимой.

Ариен вернулась тем же путем, которым пришла. Миновав белый коридор и железную дверь, она бросила взгляд на скелет в углу.

Девушка стояла перед воротами академии. Вероятно, никто ее не хватится примерно до полудня. А чтобы связать исчезновение магического генератора и студентки, потребуется еще немного времени. В столице у Ариен был родственник, который держал таверну в западном районе города, среди бедноты. Она видела его всего раз в жизни, когда только приехала в столицу. Если она когда и собиралась просить помощь, то этот момент наступил.

Скоро на нее откроют охоту. Впервые за шесть лет Ариен почувствовала себя живой.

Глава 6. Лоран

Лоран сидела на большом пне на поляне в Деханском лесу. На земле валялся порванный красный имперский флаг – недостающий лоскут она прижимала к пустой глазнице. Осенний ветер разгонял сернистое марево. Перед Лоран тлела почерневшая бревенчатая застава, испуская клубы черного дыма.

Прошло два дня с момента, как Лоран покинула драконье логово, и она успела порубить уже три имперских заставы с помощью своего меча. На каждой заставе было по двенадцать солдат. Врагов губило не простое пламя, а само драконье дыхание. Лоран назвала чудесный меч «Урмас», что в переводе с арландского значило «обещание дракона».

Урмас содержал в себе силу драконьего пламени. Лоран зря переживала, что ее навыков простой мечницы не хватит. Драконье пламя практически невозможно потушить, оно никогда не гаснет само. Охваченные огнем имперские легионеры катались по земле, обливались водой, но все тщетно. Наблюдая, как они умирают, Лоран ощущала странную смесь усталости и удовлетворения. Она понимала, что ей не следовало этого делать. Она всего лишь выплеснула гнев. Она обещала дракону стать королевой и изгнать имперцев из Арланда. Уничтожив несколько застав, Лоран не приблизилась к цели, а только дала Империи новые поводы угнетать народ еще больше.

Последний король Арланда сражался с Империей, оседлав Огненного Дракона. Маленькая Лоран, крепко вцепившись в мамину руку, следила за боем с крепостного вала. Огромные гигатерионы, магические орудия, похожие на отвратительных жуков, кружили в воздухе, пытаясь одолеть дракона с помощью разрушительного свиста. Тот дышал огнем, но мог только опалить железную броню. В Империи были десятки, а может, и сотни гигатерионов. Эти машины брали силу от магических генераторов, их создавали для борьбы с богами и драконами. А еще ходили слухи о самом совершенном и чудовищном орудии, которое за считаные часы превратило процветающую Мерсию в выжженную пустошь. Его называли «Звезда Мерсии»…

Но даже без гигатерионов и «Звезды Мерсии» имперская армия была непобедима. У нее были магические машины, которые способны крошить стены, будто те сделаны из гнилых досок, элитные бойцы в магических доспехах, которые в несколько раз сильнее обычного человека. А еще имперские легионы превосходили армию любого государства по численности. Лоран думала, как далеко сможет зайти и сможет ли сделать хоть что-то. Без хорошего плана и организации не обойтись. И, главное, следовало поставить четкую цель. Но Лоран была всего лишь простой мечницей, которая, потеряв семью, перестала ценить собственную жизнь и случайно получила драконий клык. Она не знала, как быть королевой.

Лоран подумала, не стоило ли назвать меч «Обещание человека».

Пока она сидела и думала, за спиной послышались тяжелые шаги. Лоран прислушалась и смогла уловить низкий вибрирующий звук. Он напомнил ей «драконий стон» – арландцы так называли рокот вулканов, – однако Деханский лес находился на восточной окраине Арланда, на границе с Камори, а все вулканы были далеко на западе. Лоран повернула голову на запад. Вулкан был скрыт верхушками деревьев. Но она разглядела на горе заброшенную сторожевую башню имперцев. Башня была слева, и Лоран не заметила ее раньше, потому что еще не привыкла, что осталась без одного глаза и видит уже не так широко, как раньше.

К башне вела лесная дорога. Лоран смогла разглядеть флаг и даже прочитать на нем «25-й легион», но не различила, что на гербе – лев или птица. Показался легионер в доспехах. Они были такими массивными, что голова выглядела до смешного маленькой. За одним легионером вышли еще четверо в похожей броне. Лоран уже видела таких легионеров – когда те осматривали тело ее дочери, которую она даже не смогла оплакать. Магическую самодвижущуюся броню носили только элитные имперские легионеры.

Командир легионеров, доспехи которого были украшены золотом, заметил Лоран и окликнул ее:

– Эй, ты. Мы видели дым. Что здесь произошло?

Командир говорил на чистом имперском языке, и Лоран подумала, что он коренной имперец, не из провинций. Узор на доспехе напоминал тот, что был у сотников сто семьдесят первого легиона, размещенного в дистрикте Лонтария. В каждом дистрикте Империи находился как минимум один легион, и время от времени их меняли. Лоран вспомнила, что скоро должна произойти очередная смена. Теперь за порядок в Редоне, Арланде и Камори будет отвечать двадцать пятый легион.

Позади легионеров ехала повозка. Она напоминала ящик с открытым верхом и четырьмя ножками. Но никаких тягловых зверей Лоран не увидела. Она не смогла разглядеть, что лежит внутри, только заметила мужчину со связанными ремнями руками. Ему было около сорока лет, он казался довольно крепким, но по сравнению с бронированными легионерами выглядел карликом. Лоран встретилась взглядом с пленником. Их разделяли десятки шагов, но почему-то она не могла отвести глаз.

– Ты меня не слышишь?

Командир легионеров приблизился. Лоран не ответила, только задумалась: «Если я не смогу победить легионера в магических доспехах, то Империю мне не одолеть». Сейчас на пути появилась очередная стена, и Лоран понимала, что когда-нибудь придется преодолеть и ее.

– У тебя татуировка на шее, так что ты явно арландка. Что ты делаешь на границе с Камори? Огонь – не твоих ли рук дело?

Лоран рефлекторно подняла руку, чтобы прикрыть тларан на шее. Сотник выхватил меч и опустил шлем, закрывая голову. Остальные легионеры последовали его примеру: ощетинились мечами и надели шлемы. Щиток на левой руке легионера приподнялся, и показался какой-то сложный механизм, чем-то похожий на арбалет.

– Сдавайся и отвечай на вопросы. Мы уже захватили Гвахарада из Камори.

Гвахарад? Лоран не знала этого имени. Возможно, так звали человека со связанными руками, и сотник подумал, что она собиралась спасти его. Лоран достала Урмас.

– Я Лоран, принцесса Арланда. Не знаю никакого Гвахарада, но все это сделала я. Я убила двенадцать твоих солдат. Одна.

Урмас в руках потеплел. Лоран сжала рукоять, и меч зашипел, будто раскаленное железо, которое окунули в воду. Клинок горел красным, источая сернистый дымок. Легионеры, не испугавшись, подошли ближе. Сотник сказал:

– Наказание за нападение на заставу – смерть.

Он бросился вперед с огромной скоростью, совсем не соответствующей его размерам. Он двигался так быстро, что Лоран не успела заметить момент старта. Она никогда не была крупной, а ее противник за счет доспехов приближался к двум с половиной метрам. Казалось, будто на Лоран неслась гора.

Лоран растерялась, но успела поднять Урмас и отразить удар короткого меча сотника. Сила и угол удара были такими, что обычный меч, которым пользовались легионеры, непременно сломался бы. Но этот отличался: клинок светился фиолетовым.

Однако сотник удивился даже больше, чем Лоран. Он отступил на шаг.

– Почему он такой горячий? – подал голос Гвахарад.

Он выглянул из-за повозки и теперь наблюдал за боем. Трое легионеров и сотник окружали Лоран. Четвертый, который нес флаг, неподвижно стоял у повозки, наверное, присматривая за пленником. Лоран жестом велела Гвахараду спрятаться. Тот понял и пригнулся, прячась за угол повозки. Лоран широко замахнулась Урмасом. И тут вспыхнуло пламя. Солдаты панически закричали. Жар был таким сильным, что плавил железо. Когда пламя опало, мечи остались только в руках Лоран и имперского сотника. Его подчиненные лишь кричали сквозь обгоревшие доспехи. Тяжелая броня не давала им упасть, но сквозь зазоры валил черный дым. В воздухе запахло обугленным мясом. Крики легионеров сменились стонами, а затем и вовсе смолкли.

От доспехов сотника шел пар, но в остальном они были целы.

– Еще один странный трюк.

Фиолетовое сияние от меча теперь струилось по магическим доспехам. Похоже, броня сотника отличалась не только красивыми узорами.

– Это огонь дракона, защищающего Арланд.

Сотник стоял, очевидно, обдумывая слова Лоран. Затем уверенно сказал:

– Я понял. Ты веришь в ложных богов. Ты враг Империи, раз поклоняешься нечеловеческому существу, чья власть нарушает мир и порядок. Смотри сама. Что этот драконий огонь может сделать мне? Может ли он сравниться с Империей, может ли разрушить эти доспехи и меч, выкованные обычными людьми?

– Трое твоих людей мертвы, а ты веселишься?

Лоран не знала, что еще сказать. Доспехи защищали даже от драконьего пламени.

Сотник поднял меч, обхватил рукоять крепче. Фиолетовое свечение вспыхнуло ярче. Клинок, казалось, стал длиннее на несколько сантиметров.

– Твой меч дышит драконьим огнем, но твое тело человеческое.

Этот удар был намного сильнее предыдущего. Лоран не успела парировать, только отскочила в сторону. Кожаный доспех разорвался на боку вместе с кожей. Лоран стиснула зубы. Острие меча все-таки задело ее. Конечно, магические доспехи добавили противнику силы и скорости, но он просто лучше владел мечом. Сотник усмехнулся:

– С таким-то мечом ты дерешься, как простая деревенщина.

Лоран не обратила внимания на насмешку. Она думала только о том, как не погибнуть.

Снова колющий удар, который невозможно парировать. Лоран шагнула назад, выставив Урмас вперед. В очередной раз отскочила в сторону. Дыхание перехватило. Острие фиолетового меча снова задело ее бок.

– Когда ты поймешь, что сопротивляться бесполезно? Не с твоими навыками.

Сотник шаг за шагом наступал. Казалось, он просто забавляется. Имперцы превозносили силу выше всего и безжалостность к более слабому считали добродетелью. Лоран вспомнила, как ходила к наместнику, пытаясь вымолить прощение для мужа и дочери. Но если заплакать, Империя только рассмеется. Если упасть ниц, она растопчет ногами. Если умолять, она только плюнет.

Они достигли края поляны. Дальше рос густой подлесок, в котором отступать и обороняться еще труднее. Лоран поняла, что если не переломит ситуацию сейчас, то будет еще хуже.

Противник, похоже, думал о том же самом. Он прекратил шквал ударов и торжественно сказал:

– Я назову тебе имя твоего убийцы. Меня зовут Мариус, и я великий сотник тяжелых пехотинцев двадцать пятого легиона.

Мариус занес меч над головой.

У Лоран закружилась голова. Но не потому, что она боялась умереть или трепетала перед мастерством противника. Ее захлестнула волна гнева. Высокомерие Мариуса, то, как он засмеялся, когда она назвала себя принцессой Арланда, разозлило ее. Лоран была будущей правительницей этой страны. И она не собиралась позволять какому-то имперскому солдату оскорблять себя.

Разумеется, в глубине души Лоран понимала, насколько нелепы ее мысли. Пока что она только звалась принцессой, а для всех остальных была лишь деревенщиной с диковинным мечом. Но ее тело почему-то этого не понимало. Кровь ударила в голову. Пустая глазница, закрытая повязкой, горела.

И тут Мариус дернулся назад. Его лицо скрывал шлем, и Лоран не видела мимики. Но по глазам она поняла, что он, несмотря на прочные доспехи, испугался до полусмерти. Мариус больше ничего не сказал. Так и стоял с поднятым мечом, будто не мог решить, ударить, сменить стойку или отступить еще немного.

– Что за…

Не успел Мариус договорить, как Лоран отбросила Урмас и, подобно приливной волне, бросилась на него. Сотник упал на спину, его доспехи зашипели, пытаясь поднять хозяина на ноги, однако не смогли стряхнуть Лоран. Они только беспомощно гудели.

Лоран приблизила свое лицо к шлему Мариуса.

– Наглец!

Она просунула левую руку под забрало, правую – в щель между шеей и нагрудной пластиной и рванула. С противным скрежетом металл разошелся на части. Показались лицо и грудь Мариуса. Самый обычный имперец. Его тонкая хлопковая туника пропиталась потом.

Вдруг зрение прояснилось. Левый глаз снова начал видеть. В суженных от страха зрачках Мариуса она разглядела собственное отражение – на месте левой глазницы горело синее пламя. Оно было того же цвета, что и огонь в пасти дракона.

– Д-дракон… – заикаясь, пробормотал Мариус.

– Я Лоран, принцесса Арланда.

Лоран вонзила кончики пальцев в грудь Мариуса. Они легко пронзили плоть и кости, будто вилка, втыкающаяся в кусок мяса. Из жуткой раны и рта сотника хлынула темная кровь.

И тогда она отдернула руку. Кровь брызнула сильнее. Лоран встала, подобрала с земли меч. Посмотрела на сотника, корчащегося в предсмертной агонии. Его взгляд, полный ужаса и недоумения, погас.

Лоран посмотрела на правую руку – ту, которой убила сотника. Она успела увидеть длинные когти, похожие на лезвия, но те почти сразу исчезли. Теперь Лоран видела обычную человеческую мозолистую ладонь. Потом она потянулась к повязке и ощупала ее. Сняв тряпку, Лоран увидела дыру с оплавленными краями, будто от раскаленного железного прута. Левый глаз, ненадолго вернувший способность видеть, помутнел и вскоре снова ослеп.

Тут Лоран вспомнила об оставшемся легионере и взглянула в сторону повозки. Знаменосец валялся на земле, а Гвахарад, навалившись сверху, душил его собственными путами. И как только смог снять с врага шлем?

Лоран подошла ближе. Солдат пытался бороться, но потом его тело обмякло. Гвахарад оглянулся, бросил веревку, подался назад и рванул в сторону, пытаясь сбежать. Повозка дрогнула, и мужчина упал – забыл, что все еще привязан. Лоран приблизилась к нему и махнула рукой, давая понять, что не желает зла.

– Кто ты такая? – испуганно спросил Гвахарад.

Лоран на мгновение замешкалась с ответом.

– Меня зовут Лоран, я из Арланда. За что имперцы схватили вас, Гвахарад?

Принцесса не знала, что лучше сказать. Она старалась держаться с достоинством, но не высокомерно.

Гвахарад не ответил, только смотрел на нее, выпучив глаза. Он машинально дотронулся до своего лица, и Лоран, удивившись, повторила его жест. Щека оказалась странно шершавой на ощупь. Лоран потерла ее и увидела, как на землю упали две красные пластинки-чешуйки. Удивившись еще больше, принцесса ощупала уже все лицо. Ото лба до подбородка ее лицо покрывала чешуя, создавая подобие шлема с забралом. Чешуйки не проросли из кожи, а будто налипли на нее сверху. Лоран еще раз провела рукой по лицу. Осыпалось еще несколько чешуек.

Казалось, это немного успокоило Гвахарада. Пока Лоран торопливо стряхивала чешую, он встал и почтительно поклонился.

– Принцесса, я прошу прощения за непочтительное поведение. На самом деле я не король Гвахарад, а его младший брат Эмер. Обстоятельства заставили меня ненадолго притвориться королем. Это было необходимо, поскольку мы боремся с Империей, я вовсе не собирался обманывать вас, принцесса.

Лоран подумала, что раз Гвахарад – король Камори, то Эмер как его брат равен ей по положению. Абсурдная мысль рассмешила ее. Империя завоевала Камори, поэтому там не было своего короля. И в Арланде не было короля, и в Редоне – нигде в мире не осталось королей. По крайней мере, по мнению Империи. Наверное, Гвахарад такой же, как она сама, подумала Лоран. Она вспомнила, что в вулкане дракон упоминал каких-то людей, продолжающих упорно сопротивляться…

– Мой брат скоро прибудет. Вы освободили меня и помогли выполнить задание. Я прошу вас встретиться с Гвахарадом и сообщить ему вашу волю, – сказал Эмер учтивым тоном.

Лоран согласилась, подхватила с земли Урмас и осторожно разрезала путы. Эмер поднял руку ко рту и коротко свистнул три раза.

Лес вокруг зашумел. Из зарослей вышли люди в зеленых и коричневых одеждах. Они почти сливались с листвой. Все с оружием, и у каждого за спиной висел лук. Увидев, как слаженно и невозмутимо они двигаются, Лоран поняла, что это не простые разбойники.

Вскоре на поляне Деханского леса на фоне тлеющей бревенчатой заставы собралось чуть больше десятка воинов из Камори. Последним из леса вышел длинноволосый мужчина средних лет. В отличие от спутников он и не думал о маскировке. На голове сияла золотая корона, с плеч спускался серый плащ, отделанный серебряной вышивкой. Из-под плаща виднелись доспехи, и на нагрудной пластине Лоран увидела изображение зеленого льва, вставшего на задние лапы. На поясе мужчины висел длинный меч. И рукоять, и ножны были черными. Черты лица казались мягкими, но человек не улыбался. Очевидно, это и был Гвахарад.

Эмер подбежал к брату, торопливо встал на одно колено.

– Ваше величество.

– Ты хорошо потрудился, Эмер, – ответил Гвахарад. – Это сделала она?

Он бросил взгляд в сторону Лоран, затем вновь посмотрел на брата.

– Да.

– Я собирался последовать за тобой сразу же, как ты оказался в Деханском лесу, но дым и огонь помешали. Кто эта отважная женщина?

– Меня зовут Лоран, я принцесса Арланда, – ответила Лоран, мимоходом отметив, как непривычно звучит титул.

Эмер тут же добавил:

– Она одна уничтожила заставу и убила четырех легионеров в магической броне.

Все собравшиеся тут же посмотрели на Лоран. Она растерялась. Гвахарад прошел мимо брата и своих людей. Они как по команде расступились. Гвахарад остановился перед Лоран и раскинул руки.

– Меня зовут Гвахарад, я король Камори. Рад тебя видеть, Лоран, принцесса Арланда.

– Благодарю. Для меня честь встретиться с вами, ваше величество.

Она говорила искренне, пусть и услышала о короле Камори только сегодня.

– Не хотите присоединиться к нам? Уничтожив имперские заставы, вы спасли жизни нескольким моим товарищам, и я не могу не отблагодарить вас за это. К тому же мне весьма интересен ваш меч.

Эмер подал знак, и воины в зеленом подошли к повозке. Они начали выгружать из нее какие-то вещи, самой крупной оказался длинный металлический ящик, по форме похожий на гроб. Потребовалось десять человек, чтобы поднять его, таким тяжелым он был.

Гвахарад снова обратился к Лоран:

– Скоро имперцы заметят дым, и их станет больше.

Лоран кивнула.

Бой утомил ее, однако идти за Гвахарадом и Эмером оказалось очень легко. Дракон не ошибся: нашлись те, кто решился бросить вызов Империи, и сегодня она встретила их. Лоран больше не была одна.

Глава 7. Кейн

Лавка оливкового масла, в которой работал Кейн, располагалась возле рынка, в самом начале ряда прилавков с овощами. Когда Кейн пришел, было уже раннее утро. Старая Агата, торговавшая с хозяином таверны, обернулась и нахмурилась. Кейн понял, что волновали ее не синяки, не свежая царапина у него на подбородке и даже не его опоздание.

В одном углу лавки лежали свежие ароматные оливки. Их везли из Далосии, путь занимал четыре дня на лодке. Агата складывала оливки внутри лавки и, когда они портились, велела Кейну выбросить их. Потом она покупала новые плоды и снова складывала в угол. В другом углу магазина стояли кувшины и бутыли с оливковым маслом – свежим и старым вперемешку.

Кейн молча выбрал сосуд, полный прогорклого масла, обеими руками схватился за ручку, с трудом поднял. В лавке оставалось около двадцати старых кувшинов и бутылей, которые следовало вынести еще вчера, но дело Пиены отвлекло его от работы.

– Поди-ка сюда, – негромко велела Агата, когда покупатель ушел.

Кейн притворился, что не услышал, и вынес кувшин с маслом за дверь лавки.

– Никогда я не считала тебя таким, как другие провинциалы.

Слово прозвучало впервые за пять лет, которые Кейн успел проработать здесь.

– Я взяла тебя с улицы, потому что ты показался мне смышленым и честным, я научила тебя всему, даже платила так же, как платила бы местному мальчишке. Куда и зачем ты впутался?

Кейн осторожно поднял с пола второй кувшин.

– Куда впутался, я спрашиваю? Стража это одно, ты еще молод, а юнцы иногда бедокурят. Но Служба тайных дел – совсем другое дело!

Служба тайных дел?

– Они приходили сюда? Чего хотели?

Неужели в переулке на него напали ищейки из Службы? Кейн отмел эту мысль. Слишком неловкие ребята, они точно не могли быть имперскими глазами и ушами.

– Они спрашивали, где ты. Я сказала, что не знаю, и они просто ушли. Ты точно не путаешься с какими-нибудь мятежниками? Ты так хорошо работал все это время, скажи, что с тобой случилось теперь?

В Арланде не было никаких мятежников. Больше не было. Кейн не представлял, чем мог вызвать интерес ищеек. Его родителей давно казнили. Кейн даже не знал, что именно они сделали, только слышал, что они мертвы. Сам Арланд превратился в смутное воспоминание. Перебравшись в столицу, в район у рынка, и устроившись в лавку оливкового масла, Кейн построил жизнь заново. Не то чтобы он очень любил или ненавидел Империю. Она была просто местом, где он теперь жил, более безопасным, чем родные края. Где также живет Пиена… Вернее, жила. Однако судьба бедной девушки едва ли могла заинтересовать Службу тайных дел.

Кейн поставил за порог третий кувшин и вернулся в лавку.

– Все из-за той девчонки, Пиены? Это она тебя куда-то втянула?

Агата испугалась и оттого позволила скрытой злости выйти наружу. В ее словах была доля здравого смысла. Империя покорила весь мир, и с тех пор Служба тайных дел в основном следила за провинциями, выискивая смутьянов. Причем ищейки не останавливались на самих смутьянах. И если они заинтересовались Кейном, Агата также могла попасть под удар.

Кейн, однако, будто не понимал, какие опасности сулит ему внимание Службы тайных дел.

– Нет, говорю!

Кейн поднял четвертый кувшин. Потащил его к двери.

– Да очнись! Или закончишь, как она!

Раздражение, копившееся с самого утра, вдруг захватило Кейна. Он отшвырнул кувшин с маслом. Тот с громким звоном врезался в другой кувшин. Во все стороны брызнули осколки. Лавка наполнилась запахом прогорклого масла. Агата вздрогнула и попятилась. Кейн просто стоял и смотрел на нее. Старуха была в ужасе, и неизвестно, что пугало ее сильнее: его выходка или Служба тайных дел. Кейн открыл дверь и ушел из лавки.

Ему не давали покоя два вопроса. Почему Пиену убили? Кто это сделал? Кейн чувствовал, что если не найдет ответы в ближайшее время, то его голова лопнет.

На площади теснились разноцветные палатки, колесные повозки, рикши и лотки торговцев со всего света. Кейн улавливал звуки имперского языка, различных его диалектов и вульгарных провинциальных наречий. В нос ударила смесь пота, духов и дешевой еды. Кейна затошнило, и он пересек площадь, направляясь в порт. Лицо старушки Агаты, грохот разбившегося горшка, запах масла и многолюдная толпа – все ненужное улетучивалось из сознания. Кейн думал лишь о каморийской торговке Гладис, о теле Пиены в реке. О ее длинных мокрых волосах, сплетенных в косы.

Лукан говорил, что Гладис жила где-то неподалеку от порта. Также Кейн знал, что у нее есть резиденции по всему миру, что та часто путешествует между метрополией и Лонтарией, и понимал, что вряд ли застанет ее дома. Но человек в шелковой одежде мог быть на месте.

Ветер запах солью. Солнце зависло где-то вдалеке, над колокольней. Лукан сказал, что надо дойти до колокольни, затем свернуть. Улицы здесь были такими же многолюдными, как на рынке, но прохожие двигались быстрее. Кейну стоило больших трудов не перейти на бег. Он чувствовал, что ответ где-то рядом. Должен был быть рядом!

Когда они с Пиеной встретились впервые, Кейн плакал от голода. Тогда он даже не знал имперского языка. Ему было двенадцать, Пиене – семнадцать, и она показалась ему совсем взрослой женщиной. Она заговорила с ним на арландском. Угостила мандаринами, хлебом и похлебкой, дала ночлег. Потом научила имперскому языку и стала его другом.

Задумавшись, Кейн вдруг услышал за спиной ругань. Кто-то задел его плечо. Кейн не запомнил, во что был одет неловкий прохожий. Он продолжил идти.

Кейн свернул за угол, и тут кто-то схватил его за левую руку. Хватка была стальная, не вырвешься. Обернувшись, Кейн увидел незнакомца со смуглой кожей. На вытянутом лице ни одной эмоции, лишь равнодушие. Незнакомец оттащил Кейна в сторону. Это с ним он недавно столкнулся? Кейн встрепенулся. Он не знал. Так задумался, что не заметил такого гиганта – тот был выше Кейна на две головы.

Незнакомец повел его в переулок за колокольней, будто взрослый – ребенка. Кейн не сопротивлялся, только вертел головой, осматривая окрестности. Коренастый мужчина в сером переходил на другую сторону главной улицы. Он посмотрел прямо на Кейна. На главной улице было шумно, всюду сновали телеги, отвозя товары на рынок. Переулок, напротив, был узким и темным.

Ни высокий, ни коренастый не были похожи на недавних обидчиков, но вполне могли работать сообща. Кейн подумал, что сначала следовало избавиться от гиганта. Не медля больше, он выхватил из чехла кинжал и полоснул им по предплечью похитителя. Брызнула кровь. Гигант закричал. Кейн пнул его по голени, наступил на ногу – а носил противник сандалии, – затем изо всех сил ударил левой рукой в челюсть. Противник согнулся, и Кейн воткнул ему кинжал в ногу. Теперь гигант не мог его преследовать. Кейн побежал по переулку. Мужчина в сером лавировал между потоками людей и телег и не успевал войти в переулок.

Кейн забежал за угол. В окрестностях рынка он знал каждый закоулок. Впрочем, куда вел именно этот переулок, он не помнил. Оставалось надеяться, что если он все-таки потеряется, то за ним никто не последует, и просто бежать вперед.

Запыхавшись, Кейн прислонился спиной к грязной стене, сполз на мостовую. Во рту пересохло, ужасно хотелось пить. На другой стороне переулка в той же позе, что и Кейн, развалился пьяница с бутылкой вина в руках. Его сандалии были сильно изношены – похоже, и в правду настоящий бродяга.

Только тогда Кейн заметил муть перед глазами. Очки пропали, и он даже не знал, где и когда потерял их. Когда его схватили? Когда дрался с гигантом? Или когда уносил ноги от смерти?

Кейн вздохнул, чувствуя себя жалким. Он был почти уверен, что эти двое не были заодно с вчерашней группой. После нападения он никуда не ходил, только в таверну Лукана. В переулке его просто хотели запугать. Им было незачем отправлять кого-то на многолюдную главную улицу, чтобы проверить, подействовала ли угроза. И гигант вел себя совсем не так, как женщина-легионер из переулка. Так что оставался всего один вариант.

Кейн вскочил с места. Он не знал, зачем его искали ищейки из Службы тайных дел или как они узнали, что он решил пойти в дом Гладис. Но это не могло закончиться ничем хорошим.

С другого конца переулка послышались неторопливые шаги. Показался смуглый гигант. Его одежда была заляпана кровью, однако он двигался так, будто совсем не пострадал. Он также легко переносил вес на раненую ногу. И ведь он был в простых сандалиях! Кейн торопливо взглянул в другой конец переулка. Он ожидал увидеть человека в сером, но ошибся. Там совсем близко стояла вчерашняя незнакомка из таверны, в черной столе с брошью. В изящных ручках Кейн увидел свои очки. Он достал кинжал, швырнул его на землю и поднял руки вверх.

Кейн сидел на стуле с мешком на голове. Кто-то очень сильный завел его руки за спину и связал веревкой. Изогнувшись, Кейн попытался оглядеться. В комнате был только один стул. Потолки высокие, и из окошка вверху он слышал шум улицы. Значит, его держали в подвале. Кажется, кроме него в комнате было трое.

Тут с ним впервые заговорили:

– Меня зовут Септима.

Кажется, голос принадлежал женщине из таверны. Послышались какие-то шорохи. Кейн почувствовал, что может выпрямить ноги. Судя по металлическим щелчкам, Септима держала в руках его очки. Кейн пожал плечами, давая понять, что внимательно слушает.

– Мы работаем на Службу тайных дел.

Знакомая песня. Возникал вопрос, почему ищейки выбрали именно его. Мир имперцы уже покорили, так что оставалось только следить за провинциями и ловить возможных смутьянов. Кейн не жил в провинции и не помнил, чтобы сделал что-то, что могло заинтересовать Службу тайных дел.

Мешок с головы убрали. Теперь в тусклом свете Кейн мог различить очертания комнаты. Он увидел непримечательного мужчину в сером, которого видел на главной улице. Тот держал мешок. Его запястья и предплечья, видневшиеся из рукавов, были покрыты густыми волосами.

Септима стояла перед Кейном, скрестив руки на груди. Она смотрела на его худые, жилистые ноги. Смуглый гигант, которого Кейн успел поцарапать, стоял у стены, очень недовольно глядя на пленника. Он успел сменить одежду. Раны на руке и ноге исчезли. Заметив взгляд Кейна, Септима объяснила:

– Девадас родился в Барате. Он амрит.

Кейн не знал, кто такие амриты, но догадался, что это слово как-то связано с отсутствием ран на теле гиганта.

Он пожал плечами.

– Почему он не в клетке Службы дознания?

Имперская Служба дознания занималась всем, что было связано с магией, и не выносила всего, что выходило за рамки имперской инженерной мысли. После того как Империя покоряла какую-нибудь страну, она в первую очередь отправляла дознавателей, чтобы те захватили всех магов в новой провинции. По рынку бродило множество страшилок о жутких чародеях из разных концов мира, которые использовали старую магию. У героев страшилок было множество прозвищ и способностей, но для Империи все они были просто магами. И этого гиганта по имени Девадас точно стоило отнести к магам.

– Конечно же, он там был, – ответила Септима. – Но я его вытащила на время. Иногда для защиты Империи приходится нарушать правила Службы дознания.

«Только пока Служба дознания не понадобится снова», – подумал Кейн. Империи было все равно, где маг родился, какими талантами обладал, – им всем было суждено умереть и стать магическими генераторами.

Коренастый гордо сказал:

– Девадас – последний выходец из храма Амрит.

Девадас тихонько зарычал. Септима бросила на Коренастого короткий взгляд, и тот сразу же замолчал. Затем женщина хлопнула два раза и сказала:

– Итак, сейчас я задам тебе несколько вопросов.

Кейн нередко сталкивался с городской стражей и несколько раз попадал на допросы. Главной в троице точно была Септима. Значит, задавать вопросы – ее дело. Коренастый будет бить Кейна, если тот не будет слушаться. Впрочем, у него не было никаких пыточных инструментов. Оставался великан Девадас. Он был куда выше и сильнее обычного человека. И, похоже, ему было стыдно, что Кейн смог его ранить.

Кейн посмотрел в лицо Септимы. Без очков он не мог рассмотреть черты или определить, улыбается она или хмурится.

– Так что вам от меня надо?

Септима не ответила, а начала сама задавать вопросы:

– Как ты связан с той мертвой девушкой, Пиеной?

– Мы дружили.

– Вы были любовниками?

– Нет.

Септима удивленно приподняла бровь.

– Зачем ты ходил на пирс?

– Туда каждый день ходят тысячи людей. Почему вы спрашиваете именно меня?

Септима вытянула указательный палец и ткнула Кейна в лоб. Палец был холодным.

– Вопросы тут задаем мы. Зачем ты шел в дом Гладис?

– Вы же все слышали в таверне Лукана.

Палец оторвался ото лба. Септима удовлетворенно кивнула.

– Прямо сейчас мы расследуем дело Гладис.

– Какое еще дело?

– Мы подозреваем, что она готовит мятеж и как-то связана с бунтовщиками на своей родине, в Камори. Ты зачем-то шел к ней, поэтому мы насторожились. И задержали тебя.

Ответы только породили новые вопросы. В тот вечер Септима оказалась в таверне Лукана не случайно.

В отличие от Кейна, который заглянул туда от нечего делать.

– И Лукан тоже участвует?

Септима снова ткнула пальцем в лоб Кейна.

– Ты прибыл в столицу примерно двенадцать лет назад, так? Двенадцать? Десять? Примерно в то же время в Арланде случилось восстание. Твои родители участвовали в нем. Поэтому ты сбежал, да?

Кейн не ответил.

– Можешь молчать, мы все равно свяжемся с наместником, и тогда все вскроется. Я спрашиваю только потому, что не хочу зря пугать наместника. Хочешь сидеть здесь, пока письмо дойдет до Арланда, вернется назад, и так несколько раз?

– Наместник тоже под подозрением?

– Как и все другие наместники провинций. Всегда.

Коренастый шагнул вперед, но Септима махнула рукой, останавливая его.

– Ничего. Прошло уже много времени, и он был ребенком. К тому же лидера того восстания давно поймали.

Коренастый выпятил губу, кивнул и встал позади Кейна.

– Другое дело, если ты вовлечен в подготовку еще одного мятежа. Твоя семья пострадала, так что ты бы хотел отомстить наместнику, да?

Септима пыталась запугать его. Готовила к настоящему допросу. Если бы они действительно подозревали Кейна, то вели бы себя совсем не так.

– Хватит говорить о моих родителях и каком-то несуществующем мятеже. Сами сказали, тогда я был ребенком. Вы уже знаете, что я не общаюсь с другими арландцами. Я занятой человек, так что прекращайте свои ищейские игры и скажите, что я должен сделать.

Септима широко улыбнулась и кивнула.

– Сегодня утром я разузнала о тебе. Ты достаточно известен в торговом квартале. Смышленый, иногда помогаешь страже.

Кейн резко дернул плечами.

– Так, временами. Помогают чуткие уши и зоркие глаза. Кстати о глазах, осторожнее с ними.

Септима фыркнула и щелкнула дужками очков.

– Слышала, тебе очень нужны эти очки, без них зрение мутное. Но линзы – слишком дорогое удовольстве для простой уличной шпаны. И даже для работника относительно преуспевающей масляной лавки. Откуда они у тебя?

Кейн облизнул губы и сказал:

– Я иногда занимаюсь кое-какими делами. Помог стекольщику, и он подарил мне их.

Септима снова приподняла бровь.

– Что же ты сделал?

– Его сына похитили бандиты, потребовали выкуп. Страже было все равно, а мне нет.

Септима выпрямила дужки очков и кривовато усмехнулась.

– Значит, ты кто-то вроде сыщика. Вмешиваешься, помогаешь другим с их горестями? Прямо как я. И ты знаешь, как вести такие дела.

Кейн ответил с затаенной гордостью:

– Я стараюсь.

Вдруг Септима наклонилась. Их лица сблизились. Кейн не смог считать ее эмоции и напрягся всем телом. Септима осторожно надела на Кейна очки. Мир обрел четкость, и стало чуть спокойнее. Но он все еще чувствовал на себе пронзительный взгляд Септимы.

– И зачем тогда ты полез в тот дом, как слепой бык? Кажется, я знаю. Что в Пиене такого, что ты совсем утратил осторожность? – Голос Септимы зазвучал мягче. – Знаешь, что бы произошло, не останови мы тебя? Ты бы упал в глубокую яму, полную ядовитых змей. И несколькими тумаками в переулке ты бы не отделался. Пока мы расследовали это дело, мы потеряли двух наших информаторов.

– Нужно было лучше их учить.

– Ах ты гад!

Коренастый схватил Кейна за горло. Девадас также отлип от стены, выпрямился. Септима подняла руку, останавливая подчиненных. Тем временем Кейн отметил про себя, что Коренастый намеренно схватил его не очень сильно. Выглядел он несерьезно, но явно отлично знал свое дело. И Коренастый единственный не представился, Септима также ни разу не звала его по имени. Интересно, если спросить, он назовет настоящее имя или хотя бы прозвище? Кейн почувствовал, что снова может дышать свободно.

– Ты не такой, как другие, правда? – сказала Септима. – Ты всегда знаешь, что именно видел или слышал. Так говорили о тебе стражники. Похоже, ты им по душе. Поэтому они показали тебе труп.

Кейн не ответил.

– Похороны пройдут завтра, ты знал?

Кейну показалось, будто его ударили по голове. Он совсем не думал о похоронах Пиены, кто оплатит их, кто придет почтить ее память. Кейн помотал головой. Ему стало стыдно.

– Хочу кое-что тебе предложить.

Кейн посмотрел на Септиму.

– Что именно?

– У Гладис есть связи в Сенате. Это мешает нам вести расследование дальше.

Лукан также упоминал, что торговка из Камори была близка с кем-то из сенаторов.

Септима продолжила недовольным тоном:

– В нашей работе много трудных моментов. Зайдешь чуть дальше положенного – и сверху придет приказ. Поэтому нам нужна помощь постороннего человека.

Кейн догадывался, в какую сторону движется разговор. И это могло помочь ему в расследовании смерти Пиены.

– Я притащила тебя сюда, потому что хотела убедиться в твоих намерениях. Ты хочешь поймать убийцу? Если хочешь отомстить, можешь присоединиться к нам. В любом случае цель у нас одна.

Подумав мгновение, Кейн спросил:

– Что мне нужно делать?

Серые глаза Септимы прищурились.

– Мы точно знаем, что Пиена получала от Гладис деньги. Но мы пока не знаем, за что именно. Твоя задача все разузнать.

Кейн впервые об этом слышал. Он-то думал, что Пиена жила только на то, что получала в малярной лавке. Недавно она просила его дать ей немного в долг. Неужели все это время она пользовалась щедростью богачки Гладис?

– Для начала дам тебе зацепку. Если Пиену действительно убила Гладис, она отправит кого-нибудь посмотреть на похороны. Тебе нужно выяснить кого.

– Ее люди знают меня в лицо.

– Наши лица они знают еще лучше. И разве твое отсутствие не покажется странным?

Септима намекнула, что он вообще забыл про похороны. Кейн кивнул.

– Я все сделаю, если вы ответите на один вопрос.

– Какой вопрос?

– Зачем вы пришли к Лукану прошлой ночью?

Септима посмотрела на Коренастого, потом на Девадаса, будто спрашивая совета. Подчиненные пожали плечами. Тогда она сказала:

– По другому делу. Месяц назад кто-то напал на заставы в Арланде. Несколько сожгли; легионеров, которые там служили – всего несколько десятков, – убили. Мелкие беспорядки то и дело вспыхивают повсюду – можно сказать, обычное дело для провинций… Но в то же время на границе с Камори были убиты пять тяжелых пехотинцев в магических доспехах, элита легиона. И куда-то пропал магический генератор…

Коренастый усмехнулся.

– В Службе дознания все гудит, как в растревоженном улье. Пропал генератор, который питал магические доспехи. Большая неприятность.

Септима продолжила:

– Наша Служба тайных дел не занимается магическими генераторами. Но вот бороться с предателями – как раз наша задача.

– Поэтому вы следите за всеми арландцами, которые живут в столице?

– У нас не хватит сил следить за каждым. Я просто осматривалась, вдруг кто-то слишком оживится или обрадуется. К тому же Арланд граничит с Камори, так что это дело могло иметь отношение к Гладис. Маловероятно, но мы должны были убедиться, согласен? Возможно, Пиена тоже была замешана.

Сердце Кейна пропустило удар. Септима впервые ему солгала. Она рассказала ему все подробности происшествия в Арланде, ничего не скрывая, будто они не относились к делу Пиены. Но это явно было не так. Кейн не знал, что именно случилось в Арланде, но нутром чуял, что Септима заинтересовалась гибелью застав и считала, что Гладис причастна. Это открытие было самым ценным за сегодня.

Септима подмигнула Коренастому, и тот начал развязывать Кейна. Кейн оглядел троицу ищеек. Ни тени сомнений на лицах. Впрочем, не мешало бы вбить между ними клин.

– На все это нужны деньги. Из-за вас я потерял работу, и жить мне больше негде…

Коренастый усмехнулся.

– Все зависит только от тебя.

Септима запустила руку в широкий рукав, вытащила какой-то мешочек и швырнула Кейну на колени.

– Все у тебя будет, только справься с делом. Если ты так хорош, как о тебе говорят, сможешь и дальше работать с нами. Службе тайных дел не важно, где ты родился, если ты толковый работник.

Септима посмотрела на смуглого гиганта Девадаса. Кейн кивнул и забрал мешочек. Он встал, потер следы от веревок на запястьях и, пройдя мимо Девадаса, направился к выходу.

– Возвращайся сюда завтра в полночь, – донесся до него голос Септимы.

Утренняя злость, захватившая его в масляной лавке, вернулась.

Глава 8. Ариен

«Теперь нам нужно попасть в имперский Сенат», – вдруг сказал Элдред.

Он молчал с момента побега из академии и ожил только поздним утром, когда Ариен пыталась пробраться через толпу на рынке. Она всю ночь шла из северных районов столицы, так что очень замерзла и устала. Таверна Лукана открывалась только ближе к вечеру. Ариен надеялась весь день бродить по рынку, смешавшись с морем торговцев и горожан, пришедших за продуктами, потом скрываться в узких переулках и перехватить Лукана уже после закрытия таверны.

– Зачем нам туда?

Элдред не умел читать мысли, поэтому Ариен приходилось отвечать ему вслух, тихо, чтобы никто не подслушал. Многолюдный рынок шумел и галдел, но девушка все равно опасалась слишком бдительных прохожих.

«Ты знаешь, что такое Цепь Судьбы?»

Ариен знала. «Цепью Судьбы» назвали особое устройство, состоящее из нескольких магических генераторов, объединенных вместе, которое могло предсказывать будущее. Оно было одним из сокровищ Империи. Ходили слухи, что кто-то из преподавателей академии помог создать ее и даже работал с ней, но, кроме этих слухов, никто ничего не знал. Еще говорили, что «Цепь Судьбы» хранится либо в подземельях Сената, либо в подземельях Службы дознания. А кто-то считал, что никакой «Цепи Судьбы» вообще не существует.

– Знаю. Так она существует?

«Мне нужна “Цепь Судьбы”».

Ариен разозлилась. Элдред обещал, что если она освободит его тело, то получит свободу и сможет научиться настоящей магии. Но такое обещание невозможно выполнить за ночь. Во-первых, Ариен следовало найти безопасное место и затаиться. Если ее поймают, то казнят. Заточат в свинцовый гроб, и она сойдет там с ума, а ведь ей всего шестнадцать лет. Лучше бы вообще не сбегала, чем закончить так. Но Элдреда в минуту опасности беспокоили только собственные дела.

– Сначала мне нужно подумать о себе. Если поймают меня, то заодно поймают и тебя. Нужно уходить из столицы. А лучше вообще сбежать из метрополии.

Впрочем, Ариен не представляла, куда именно бежать.

«Ты маг или нет? Ты легко сбежишь откуда угодно, так что лучше сначала заглянуть в Сенат. Оборотни из Пайди могут превращаться в птиц и летать. Жрецы смерти из Тиопсы могут сливаться с тенями. Геоманты из Кассии способны перемещаться на огромные расстояния. Великие амриты из Бараты отличаются огромной силой, и их нельзя ранить мечом. Ты еще юна, но и у тебя наверняка есть пара козырей в рукаве».

Ариен промолчала. Она слышала названия покоренных стран на уроках географии, но ничего не знала о древних магах, которых описывал Элдред. Разве что могла случайно прочитать в сборнике сказок.

«Ты что, еще не овладела заклятьями высшего уровня? Тогда можешь просто убить всех, кто за тобой гонится. Ты же можешь хоть что-то?»

– Могу зажечь свет.

«А, ты владеешь техниками Фаровии, заклинаешь огонь? Чары хоть и распространенные, но весьма полезные».

– Нет, я имею в виду лампочки. Ну, это примерно как свечи.

«А еще?» – в голосе Элдреда послышалось сомнение.

– Еще могу заставить спящего заснуть еще крепче. И все. А, еще то, чему ты меня научил.

Элдред, заключенный в воображаемой комнате, закатил глаза.

«Чему тебя только учили в этой академии целых шесть лет? Конечно, три года ты, считай, потратила зря…»

И возразить было нечего. Магический факультет Имперской академии был нечем иным, как складом для живых существ. Студентов учили гимнастике и красиво говорить, совершенствовали их тела и разум ровно до того уровня, который требовался будущим магическим генераторам. Ну и еще им давали базовые знания о тех самых генераторах, о том, как они устроены, как их чинить и как потом самим стать генератором. И никто не собирался учить юных магов ничему, что могло помочь им сбежать или сражаться.

Помолчав немного, Элдред продолжил:

«Что ж, ты создала для меня комнату и поддерживаешь ее в стабильном состоянии, так что ты точно достаточно талантлива. Может, ты не гений, но точно сильнее среднего. Раз уж ты ничего не умеешь, я научу тебя паре техник. В будущем пригодятся».

Магический генератор, у которого не должно было остаться ни собственной воли, ни разума, собирался учить ее магии. Одно заклятье она уже усвоила. А как он вообще смог сохранить воспоминания о своей жизни? И сколько он помнит? Обычно на крышках гробов оставляли краткую справку о магических генераторах. Ариен пожалела, что слишком торопилась сбежать из подвала академии и не прочитала, что было на крышке Элдреда.

«Только сможешь ли ты освоить их?»

Мимо Ариен прошел какой-то человек. Она понизила голос:

– Да. Смогу.

«Иначе от тебя не будет пользы».

В воображаемой комнате Элдред опустил голову, успокаиваясь.

Ариен вспомнила скелет со сломанной шеей, лежащий у подножия лестницы. Только он и остался от человека, который оказался бесполезным пять лет назад. Кажется, примерно в это время в академии ходили слухи о сбежавшем студенте. Имя беглеца никак не вспоминалось.

Интересно, зачем Элдреду «Цепь судьбы»? Ариен представила, как маг из ее головы стоит посреди белой комнаты. В комнате цепью тянутся десятки свинцовых гробов (вообще-то она не знала, как выглядит «Цепь Судьбы», потому что никогда ее не видела). Потом какой-то человек, одетый как слуга в чайной, подходит к Элдреду, держа в руках серебряный поднос. На серебряном подносе записка. Сценка получалась уморительно глупой. Потом слуга должен был поклониться и сказать: «Ваше пророчество». Элдред кивает в ответ, забирает бумажку, читает. Его повязки падают на пол, обнажая костлявое тело, обтянутое сухой кожей, готовой рассыпаться от малейшего прикосновения. Ариен стоит рядом и смотрит. Элдред улыбается, будто содержание пророчества его обрадовало. Смотрит на Ариен и говорит:

– Теперь я смогу отомстить.

Ариен поразилась игре воображения. Отомстить? Почему она подумала, что Элдред будет кому-то мстить? В этот момент с другого конца площади кто-то закричал знакомым голосом:

– Ариен! Ариен!

Это был Дафф, смотритель общежития. Он пробирался к ней сквозь толпу. Оглядевшись, Ариен заметила и других людей в форме академии. Она вспомнила, что и сама еще в форме. Это в академии девушка ничем не отличалась от окружающих, а здесь, за ее стенами, резко выделялась на фоне толпы.

Ариен не ожидала, что на ее след нападут так быстро. Но, судя по тому, что в погоню отправили Даффа и нескольких студентов, в Службу дознания пока не сообщали. Имперская академия не хотела поднимать скандал. На мгновение Ариен почувствовала соблазн сдаться. Ее всего лишь вернут в академию, сурово отчитают и запрут в комнате на месяц-другой подумать над своим поведением. Зато она будет сидеть в теплом общежитии, а не бродить по холодным улицам, изнемогая от усталости.

Но Ариен больше не могла. Она не хотела влачить жалкое существование живого трупа. Не хотела, чтобы ее тело заматывали повязками и клали в свинцовый гроб. Она зажмурилась. Лучше бы облили маслом и сожгли на костре, уж точно быстрее и теплее.

Ариен развернулась и побежала, пробиваясь сквозь толпу. Дафф с группой студентов в форме следовали за ней. Слышалась брань торговцев, которым не повезло оказаться на пути.

– Зачем, ты же хорошо училась… – пропыхтел Дафф уже совсем близко.

Что-то схватило Ариен за одежду, ткань порвалась. Обернувшись, она увидела Даффа. А ее плащ зацепился за телегу, и клочок ткани остался висеть на ней.

– Стой! Давай просто поговорим!

Не успел Дафф договорить, как блеснула фиолетовая вспышка. Штабель из ящиков с яблоками рухнул прямо перед Ариен. Торговка испуганно отскочила в сторону. Ариен легко перепрыгнула через ящик. Дафф огромными руками отпихнул помеху и хотел броситься за беглянкой, но наступил на яблоко и потерял равновесие.

– Кретин! Ты ее ловишь или меня?!

Кричал он четверокурснику Титусу. Тот всегда хвастался, что знает настоящие боевые заклятья, но на самом деле сумел только сломать ножку собственного стула и сплющить деревянную болванку. Когда Ариен указала ему на это, он заявил, что может сломать колесо движущейся повозки, и тогда все, кто в ней едет, погибнут.

Дафф много пил, поэтому был довольно толстым. Его лицо покраснело от бега. Однако он нагонял Ариен. Девушка бежала со всех ног, не оглядываясь.

«Почему ты убегаешь, как простой человек?! Попробуй действовать как маг!» – раздраженно воскликнул Элдред. Ариен крикнула в ответ:

– Сам попробуй!

Толчок, затем ее снова потянуло назад. Сумев устоять на ногах, Ариен обернулась. Дафф схватил ее за край плаща и дернул на себя, роняя на землю и плюхаясь следом. Запыхавшиеся студенты не поспевали: их учили гимнастике, а не бегать. Тяжело дыша, Дафф недовольно посмотрел на Ариен и, обнажив зубы, сказал:

– Вот паршивка. Зачем сбежала, убить, что ли, кого-то?!

Дафф попытался встать, но снова упал. Ариен извернулась и пнула его в голову. Чуть не вырубила. Дафф что-то пропыхтел, но хватку не разжал. Ариен упала очень неудачно: она запуталась в собственной мантии. А ведь раньше та всегда легко снималась и надевалась. Студенты заметили борьбу и прибавили шаг.

«Давай, ты сможешь, – снова заговорил Элдред. – Разорви мантию и беги. На это хватит сил даже тебе!»

Вокруг собирались любопытные торговцы. Ариен чувствовала тяжелое дыхание Даффа на своих лодыжках. Она подумала о том, как носила эту мантию каждый день последние шесть лет. Затем представила очень длинную нить. Единственную нить, из которой сшили всю мантию. Заклятье само сорвалось с языка – Ариен точно не знала его прежде. Невидимый нож перерезал воображаемую нить.

Мантия раскрылась, будто кокон, и Ариен вскочила на ноги. Правда, на ней осталось только нижнее платье из тонкого белого льна.

Дафф выбился из сил и только и мог, что лежать на земле, сжимая плащ. Ариен юркнула в лабиринт узких переулков.

Скрываясь от погони, Ариен заползла в какой-то темный угол. Она ждала, когда таверна Лукана опустеет. Конечно, мантия академии была довольно приметной, и от нее все равно пришлось бы избавиться, но без нее Ариен продрогла до костей. Можно было сразу пойти в таверну, но она боялась, что посетители что-то заподозрят. Ариен ничего не ела, не спала почти сутки и успела испачкаться в грязи. Одежда и туфли были в полнейшем беспорядке.

Стемнело, и к таверне потянулись первые посетители. Ариен как-то не подумала, что они будут идти как раз мимо нее, и теперь корила себя за это. Прохожие таращились на нее, одетую (или скорее раздетую) не по погоде, хмурились. Скорее всего, полуголая сумасшедшая станет предметом пьяных сплетен.

«Какая же я глупая…» – думала Ариен.

Может, академии уже надоело гоняться за ней. Они могли уже связаться со Службой дознания. И если они уже заметили, что из подвала пропал магический генератор, то точно поняли, что Ариен сбежала не просто так. Тогда допроса у дознавателей не миновать.

Ариен представила, как дознаватели привяжут ее к дыбе и начнут пытать. Воображаемая дыба была похожа на крест. Дознаватели ходили в черных плащах с капюшонами. Они держали в руках огромные клещи, похожие на те, которыми достают мусор из глубоких канав. Ариен попыталась представить, о чем они будут спрашивать и что она ответит, но ничего толкового не придумала. До нее дошло, что она совершенно не представляет, во что впуталась. Служба дознания всегда относилась к магам предвзято: после смерти те становились полезными элементами, способствующими развитию и процветанию Империи, но при жизни представляли угрозу как носители сверхъестественных сил, которыми человек не должен обладать вообще. В Империи дознавателей считали кем-то вроде призраков. Невидимые и неосязаемые, они ловили людей, и больше их никто не видел. Ариен не знала ни одного мага, которому бы удалось вернуться из застенков дознавателей. С каждым мгновением образы пыточной становились все страшнее.

Ариен сосредоточилась, представила свою старую комнату. Тут Ариен могла скрыться от жутких дознавателей. Она скользнула внутрь и захлопнула дверь. В воображаемой комнате было тепло, и сознание Ариен согрелось, однако снаружи, в реальном мире, ее тело все еще дрожало от холода. Это ощущалось очень странно.

На кровати полусидел-полулежал Элдред. Ариен подошла к комоду, который сделала ее мать, взяла книгу. Это была приключенческая история, которую она читала совсем маленькой. Ариен не помнила, как звали главного героя, но, открыв книгу, ясно увидела текст. Она вернула ее на место, огляделась. Заметила, что рядом с Элдредом лежит книга в незнакомой обложке из желтой кожи. Не задумываясь, Ариен подошла к кровати и взяла книгу. На обложке было написано: «Мерсийский маг». Кажется, Мерсия была одной из покоренных Империей стран. Ее жители провозгласили независимость, и тогда Империя стерла Мерсию с лица земли очень мощным оружием. После того случая оружие назвали «Звездой Мерсии», но сейчас, сто лет спустя, история превратилась в легенду. Как все было на самом деле, не знал никто.

«Разве дома была эта книга?» – подумала Ариен.

Под крупным заголовком виднелась еще одна надпись мелкими буквами. Она почти стерлась, так что Ариен прищурилась, пытаясь разобрать текст.

Вдруг в реальном мире кто-то потрепал ее за плечо. Ариен чуть не подпрыгнула от неожиданности. Обернувшись, она увидела перед собой парня двадцати с чем-то лет. Он был в очках. Ариен ни разу не видела людей в очках вне Имперской академии. На подбородке незнакомца она заметила длинную царапину. У него было строгое и немного мрачное лицо, но глаза горели любопытством.

– Простите… – заговорил парень.

Ариен тут же перебила его:

– Я нарвалась не на того. Отойди от меня.

Она взмахнула руками. Парень замер, разглядывая ее, будто редкую птицу. А потом снова заговорил. В первое мгновение Ариен даже не поняла смысла слов. Незнакомец обратился к ней на арландском языке, которого она не слышала долгие годы.

– Тллие Арллисэ?

Ариен так удивилась, что машинально ответила на том же арландском:

– Ере.

Похоже, незнакомец заметил татуировку на ее шее. Без мантии ее мог увидеть любой желающий.

Вся серьезность тут же исчезла с лица парня. Он улыбнулся.

– Айди. Миа Кейн.

– Айди. Миа Ариен.

Ариен забыла о холодном ветре, гуляющем по переулкам. Она забыла, что должна скрывать свое имя.

– Тли видан.

Мужчина, назвавшийся Кейном, поднял указательный палец, достал из-за пазухи какой-то сверток и передал его Ариен. Снова сказал что-то на арландском. Приехав в столицу, Ариен перестала использовать родной язык. А Кейн говорил быстро, проглатывая окончания. Кажется, он родился в одном из городов Арланда. Ариен немного испугалась и с трудом подбирала слова, но Кейн продолжал говорить, и лицо его все светлело.

Сверток, который он ей дал, был теплым. Ариен развернула его и почувствовала запах хлеба с оливковым маслом.

Ариен торопливо прижала подарок к себе.

– Тандис, – поблагодарила она.

– Ни ере.

Кейн наклонился, похлопал ее по плечу и направился к таверне Лукана.

Ариен откусила от хлеба. Может, Кейн расскажет Лукану о встрече с ней. Может, даже назовет имя. И тогда Лукан выйдет и увидит ее. Ариен решила, что ждать, когда таверна закроется, теперь бессмысленно. Она повернула за угол и вошла в ярко подсвеченную дверь.

Оказавшись в таверне, Ариен почувствовала, как взгляды всех присутствовавших устремились на нее. Половина видела ее еще в переулке. Лица у них были помятые, одежда – поношенной, но по сравнению с Ариен они казались обычными горожанами. Она покраснела.

Кейн сидел у стойки и тоже смотрел на нее. Ариен подошла к нему и заняла свободное место рядом. Она спиной чувствовала взгляды посетителей. В таверне витал густой пар, который пах вареными овощами. Рот тут же наполнился слюной.

Лукан бросил протирать стойку и теперь глядел на нее. За шесть лет его рыжая борода, косички и синие ленточки ничуть не изменились.

– Ты ее знаешь? – спросил он у Кейна.

– Только что познакомились. Сказала, что ее зовут Ариен, она из Арланда. – Кейн подмигнул девушке и продолжил: – Я думал, она замерзает на улице, да еще и голодает, поэтому угостил ее хлебом.

Внимательно глядя на Кейна, Лукан почесал бороду. Кейн развел руками. В его рукаве что-то звякнуло. Лукан тут же улыбнулся Ариен и сказал:

– А, не заметил твой тларан. Так ты наша соотечественница. У меня есть племянница, дальняя родня, которую тоже зовут Ариен. Я давно ее не видел, но она примерно твоих лет. Сейчас она…

Вдруг улыбка застыла на лице Лукана. Он перегнулся через стойку, присмотрелся к татуировке Ариен. Его глаза расширились от ужаса.

– Что ты тут делаешь? – прошептал он.

В голосе Лукана звучал страх. Ариен наклонилась и зашептала в ответ:

– Я сбежала из академии. Я все расскажу потом, не привлекай внимания.

Лукан вздрогнул. Кейн переводил взгляд с него на Ариен, будто пытался понять, что не так.

Лукан сумел совладать с эмоциями. Он молча взял половник и протянул Ариен не очень чистую миску с похлебкой. Ариен вцепилась в миску и молча глотнула. Гущи почти не было, но хотя бы стало теплее. На соседнем стуле висел старый серый плед, кое-где прожженный свечой. Ариен схватила его и укуталась, будто уличная бродяжка.

Время шло, посетители расходились. Ариен заметила, что Кейн внимательно провожает взглядом каждого. Лукан подмигнул ему, намекая, что и ему пора домой, но Кейн покачал головой.

Когда они остались втроем, Лукан закрыл и запер двери. Потушил свет, оставив только одну лампу.

Ариен заговорила первой:

– Кто-нибудь искал меня здесь?

Лукан вздохнул.

– Сегодня нет, но завтра точно придут. И нас обоих заберут в застенки Службы дознания. Не могу поверить, что ты, племянница, решишь стать беглым магом, да еще и так далеко от дома!

Кейн бросил на Ариен короткий взгляд. Казалось, он не удивился.

Лукан порылся в шкафу, достал бутылку, плеснул из нее в бокал и одним глотком осушил его. Собравшись с силами, Ариен неуверенно попросила:

– Я уеду из столицы, пожалуйста, спрячь меня ненадолго. У меня есть деньги, но нужна новая одежда, и надо подготовиться…

– Шесть лет сидела, носу не показывала, потом учудила такое и явилась просить меня о чем-то, глупая девчонка! – воскликнул Лукан.

Ариен, испугавшись, спряталась под плед с головой.

– Тихо ты, дядя, – прошипел Кейн, прижав ухо к двери.

– Там кто-то есть? – спросила Ариен из своего кокона.

Кейн покачал головой.

– Кажется, нет. Но если вы продолжите так кричать, вас услышит каждый дознаватель в городе. Каким-то образом.

Лукан вздохнул. В таверне повисла тишина.

Ариен не знала, что делать. Она думала, что проберется к Лукану, попросит его о помощи, взамен на деньги получит новую одежду и с первыми лучами солнца уберется из столицы. Она не предполагала, что ее спутают с безумной бродяжкой, которая живет на холодных улицах, или привлечет внимание случайного прохожего, с которым ее связывает только общее происхождение. Ариен почувствовала себя жалкой. И разозлилась на Элдреда.

Довериться Кейну она не могла. Да, он сказал, что помог ей просто так, ничего не желая взамен, но дать хлеб голодной попрошайке может каждый. Как и один раз подать милостыню нищему на улице.

С другой стороны, он показался Ариен не простым человеком. Он не винил ее за побег. Он не паниковал и ничем не показывал, что что-то не так. Он просто стоял у двери и следил, чтобы никто не подслушал их снаружи.

Ариен еще раз посмотрела на Кейна. Он хмурился и из-за этого выглядел чуть старше, чем в первую встречу в переулке. Он походил на определенный тип людей, о которых она читала в книжках, но с которыми никогда не сталкивалась в реальном мире. На мудрого не по годам главного героя, закаленного тяготами жизни на улицах. Темные усталые глаза за стеклами очков прекрасно дополняли образ.

«Да, используй его».

Ариен вздрогнула, услышав Элдреда. Она на мгновение забыла, что в ее голове спрятан магический генератор. Дверь воображаемой комнаты открылась. Элдред повернул голову.

«Попроси его. Хозяин таверны – твой дядя, но он печется только о своей шкуре. Хорошо, что он хотя бы не побежал доносить».

Ариен не могла ответить. Слишком тихо, и их в таверне было всего трое…

Кейн поочередно заглянул в каждое окно, кивнул. Лукан наполнил еще один бокал.

Кейн подошел к стойке.

– Но она твоя кровь… – сказал он.

– Ты так говоришь, потому что у тебя родни нет, – отрезал Лукан. – У меня есть, и вот что она натворила.

Кейн покачал головой и спросил у Ариен:

– Чем я могу помочь?

Ариен замешкалась. Предложение Кейна было подобно дождю посреди засухи. Подумав мгновение, что делать, она сказала:

– Помогите мне ненадолго спрятаться, достаньте одежду, тогда я смогу подготовиться к отъезду, и…

– Я куплю все завтра. Днем у меня дела, так что вернусь только вечером, но тебе все равно лучше отправиться с рассветом. И я знаю место, где ты сможешь переждать.

«Это сейчас он помогает, – сказал Элдред. – Но мы не знаем, что будет завтра, так что я научу тебя одному заклятью. Сможешь мгновенно убить кого-то вроде него».

Элдред говорил ужасные вещи. Ариен расстроилась. Пока они были в академии, Элдред давал ей надежду, обещал лучшее будущее… А теперь она даже не знала, что он может натворить в недрах ее сознания.

«Что случится, если я окажусь плохой ученицей? А если, наоборот, слишком хорошей?» – думала она.

Но сейчас следовало беспокоиться о другом. Вот выберется из столицы, а там видно будет. Ариен кивнула.

– Спасибо.

Кейн пожал плечами. Лукан поднес бокал ко рту, но вдруг замер, словно его посетила неожиданная мысль.

– Я-то ей родня, поэтому она пришла сюда, а ты почему решил помочь?

Кейн в задумчивости посмотрел на потолок. Блеснули стекла очков.

– Просто решил. Ей очень нужна помощь, а я могу ее дать. Мне тоже было трудно, когда я только попал в столицу.

На мгновение на лице Кейна появилась грусть.

«Он точно главный герой из книжки, – подумала Ариен. – Неужели у него и мрачное прошлое есть?»

Лукан осушил бокал.

– Я не донесу на тебя, – сказал он Ариен.

Он наклонился и поставил на стойку большую металлическую шкатулку. Достал горсть монет, пересчитал и протянул Ариен несколько серебряных кругляшей.

– Если хочешь сбежать от дознавателей, придется проделать большой путь.

«И как далеко я уеду на несколько монет?»

Ариен сгребла деньги. Благодарить дядю не стала. Тот лишь неловко кашлянул в кулак.

– Иди через заднюю дверь. Убедись, что тебя никто не видит. И если сюда придут дознаватели…

– Ты скажешь им, что со мной была какая-то девушка, – перебил его Кейн. – Ты давно не видел племянницу, так что не узнал.