Читать книгу: «Остров грехов»

섬, 짓하다 by 김재희 CREEPY ISLAND by Jay Kim.

Copyright © 2014 Sigongsa Co., Ltd.

Russian Translation Copyright © 2026 «Publishing House «Eksmo»

ALL RIGHTS RESERVED

This translated edition was published by arrangement with Sigongsa Co., Ltd. through Shinwon Agency Co., Ltd.

© Приймак Н. З., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Убийство через «Випо»

(четверг, 10 января)

Стены комнаты полностью окрашены в белый. Внутри – квадратный стол метр на метр и два стула. Наверняка у любого, кто заходит в эту давящую с четырех сторон светло окрашенную комнату для допросов, все сжимается внутри от напряжения. Прошлой весной, разложив документы и фотографии на столе, Ким Сонхо в одиночку допрашивал подозреваемого и в процессе решил отлучиться в туалет из-за резкой нехватки воздуха и духоты. Он быстро вернулся обратно, но подозреваемый, уже успевший сознаться в совершении преступления, внезапно забрал свои слова назад и изменил показания, что значительно прибавило Сонхо головной боли. С тех пор во время допросов он по возможности старался не покидать своего места. Перед тем как зайти в комнату допросов, он даже воду не пил, а если позыв отлить все же возникал – сдерживался.

Преступники любят держать ситуацию под контролем. Даже находясь один на один с полицейским, они стремятся взять верх и обманом отстаивают свою невиновность. Получается, главный вопрос в том, будет ли полиция сама контролировать происходящее или все же отдаст эту возможность подозреваемому. Ведь в конечном счете побеждает тот, в чьих руках находится инициатива. В комнате допросов слабина означает поражение.

Сонхо расстегнул верхние пуговицы своей белой рубашки. Изначально он планировал и дальше сохранять привычный уровень напряжения, но сейчас решил попробовать разрядить обстановку, создав атмосферу непринужденности. Пришло время перейти от жестких и суровых вопросов к простым и любезным, тем самым позволив собеседнику расслабиться. Для того чтобы, подчинив себе настроение подозреваемого, добиться от него устного признания, необходимо контролировать проявление его слабых и сильных эмоций. При этом нарочитая улыбка может, напротив, вызывать антипатию или ассоциироваться с презрением.

Сонхо же глядел на своего собеседника с абсолютной непроницаемостью.

Напротив, не проронив ни слова, сидел школьник шестнадцати лет. Юноша в белой водолазке под темно-синей паркой обладал хрупким телосложением: запястья и пальцы его были тонкими настолько, что проглядывали костяшки. Сонхо тоже молчал и лишь мягко смотрел в глаза Ли Чунхи, спрятанные за безободковой оправой. Наконец мужчина начал разговор:

– Давай немного поговорим о твоих друзьях? Ты последнее время часто с ними видишься?

Чунхи сидел, молча свесив голову, но вскоре все же прервал молчание:

– Нет… Извините, но… Можете, пожалуйста, отдать мой телефон?

Парень никак не выпускал его из рук, поэтому пришлось ненадолго убрать гаджет в ящик.

– Верну после нашего разговора.

– Ничего такого, я в интернет заходить не буду. Просто музыку послушаю.

От нервов Чунхи то и дело крепко сжимал ладони и дергал ногой. Затем ненадолго поднимал взгляд, наблюдая за настроением Сонхо.

– Друзья за тебя не волнуются?

Чунхи почесал голову.

– Чтобы это выяснить, нужен интернет. Я хочу узнать, что обо мне говорят и что думают мои друзья.

– То есть в жизни ты с ними почти не общаешься, только в Сети?

– Да.

– Я видел твой аватар в «Катоке»¹. На нем – щенок. Ты поставил его, потому что хочешь завести своего?

Лицо парня на краткий миг озарилось.

– Хочу, но мама не разрешила. Сказала, что на собаку много денег уходит.

– Ты часто переписываешься с друзьями в «Катоке»? Я имею в виду, с одноклассниками.

Чунхи устало ответил:

– Ну, когда я захожу в чат нашего класса, все как один меня игнорируют. С незнакомыми ребятами, как ни крути, проще общаться.

– Но ведь чтобы попасть в чат, нужно приглашение. Выходит, одноклассники добавили тебя, но делают вид, что тебя там нет?

– Вот и я о чем, – коротко выдохнул Чунхи.

– Мама, должно быть, сильно беспокоится?

Взгляд юноши безучастно скользнул по стене. Сонхо задал другой вопрос:

– Наверное, тяжело постоянно ходить в полицейский участок? Что твоя мама говорит?

– Мама считает, что во всем виноват интернет, поэтому отключила его. Я могу сидеть с телефона, только если есть доступ к вайфаю.

– А что ты там смотришь? Читаешь форум «Випо»? – аккуратно спросил Сонхо, наблюдая за собеседником. Чунхи колебался с ответом. –  Это же ты написал тот пост на форуме, верно?

На протянутых мужчиной листах были распечатаны опубликованные на сайте комментарии.

http://www.jukanpa.co.kr/70238246

Автор: leejun98

Дата публикации: 20.12.2012, 23:20

Это пластическое страшилище Ха Нари нас развела, предлагаю ее наказать! Собираемся в сочельник, врываемся к ней в дом и палим ее в реале. Адрес Ха Нари – г. Сеул, окр. Каннам, р-н Синсадон, д. 1109, «Вилла Ногвон», кв. 101. По времени, думаю, сойдет часов 8 вечера.

→ Живу_отважно_читаю_скрытно в ответ на сообщение leejun98:

Хватаем снаряжение и встречаемся на станции «Синса», как вам идея?

→→ Батя_ВП в ответ на сообщение Живу_отважно_читаю_скрытно:

Давайте попозже, сначала надо с подработкой закончить, а по оружию – может, скальпель или типа того? Продукту пластической хирургии шрамы к лицу, лол

→ Приди_в_себя в ответ на сообщение leejun98:

А если Ха Нари опять жалобу подаст, соберемся все вместе в полицейском участке Каннама для дачи показаний и будем к соглашению с ней приходить? С каждого минимум по миллиону вон выйдет, денег, видать, куры не клюют?

→→ jupplove99 в ответ на сообщение Приди_в_себя:

Прикрепляю фотку Ха Нари. Она ж настолько пластическое страшилище, что аж втащить хочется! И нам с этим мириться, что ли? Так а дома-то она будет, Ха Нари наша?

→→→ Гребаный_псих в ответ на сообщение jupplove99:

Не боись, куда ж еще пластическому страшилищу деться?

Несколько десятков подобных комментариев сопровождались фотографиями с изображением лица девушки по имени Ха Нари, ее дома и картами с маршрутом. Чунхи даже не взглянул в сторону распечаток, лишь пялился в стену за спиной у Сонхо, и тот в итоге перевернул бумаги текстом вниз.

– Слушайте, тут что, запись ведется? Там, в стене, камера? – заговорил Чунхи впервые за пять минут с тех пор, как распечатки с форума «Випо» оказались перед ним. – Записывают только обвиняемых, разве нет? Я читал в интернете, что это касается только дел, связанных с сексуальным насилием. Да и я вам своего согласия не давал.

Сонхо покачал головой:

– Все допросные были заняты, так что пришлось использовать эту. К тому же если бы мы вели запись, то были бы действительно обязаны получить согласие собеседника. А как ты узнал адрес Ха Нари? Пользователи форума тебе сообщили?

Разговор вернулся к первоначальной теме. Сонхо решил начать с простых фактов, связанных с делом. Очевидно, если задавать вопросы в духе «Зачем ты это сделал?» или «Зачем опубликовал этот пост?», парень опять замолчит.

– Мы ругались в «Катоке», обменивались письмами, а потом я узнал ее IP-адрес. На сайте по определению фактических адресов ввел его – так и узнал.

– Впервые ты познакомился с Ха Нари в «Фейсбуке»², верно?

Сонхо был хорошо знаком с обстоятельствами дела благодаря письменным показаниям, составленным Пак Минчхолем – следователем из отдела по расследованию тяжких преступлений полицейского участка округа Каннам. И теперь он намеревался вытянуть из собеседника показания, чтобы они, как звенья в цепочке, соединились друг с другом в единое целое. Чунхи осторожно кивнул.

– Сперва тринадцатого ноября прошлого года ты опубликовал пост на открытом форуме сайта «Випо», в котором написал, что нашел «пластическое страшилище» с кучей операций. Число комментариев росло, как и уровень вовлеченности пользователей, поэтому ты выложил еще один пост с подсчетом количества проведенных операций. Это было уже семнадцатого ноября. Как ты узнал, сколько всего их было? Спрашиваю, потому что это связано с делом.

Сонхо намеренно сделал акцент на слове «дело». И теперь с серьезным выражением лица наблюдал за Чунхи. Парень поколебался немного, затем крепко сжал пальцы в кулак и дрожащим голосом произнес:

– Я просто глянул в интернете цены и п-п-примерно подсчитал. Судя по внешности Ха Нари, очевидно, что она вколола филлеры в лоб и в щеки, еще накачала губы, сделала ринопластику³, подкорректировала форму лица, убрав второй подбородок… Я зашел на сайт, где можно посчитать стоимость пластики, и ввел данные – получилось двадцать пять миллионов вон.

Поводив левым указательным пальцем над верхней губой, Сонхо поинтересовался:

– Мне бы хотелось узнать, почему ты продолжаешь создавать такие посты.

Чунхи опустил голову. Всего лишь на мгновение, но на его лице промелькнула тень радости.

– Естественно, потому, что моим друзьям с «Випо» это нравится. Как только находишь пластических страшилищ или девчонок, которые обдирают своих парней до нитки и выпрашивают брендовые сумки, и сливаешь их данные, все тут же слетаются на их «Фейсбук» или «Сайворлд»⁴, где оставляют злые комментарии. А потом хлопают по плечу со словами: «Так держать!» Но Ха Нари дошла аж до заявления, поэтому мы в полицейском участке Каннама и встретились.

Чунхи помрачнел и снова опустил голову.

– Хорошо. Двадцать четвертого ноября за написание постов и комментариев на форуме на двенадцать человек, включая тебя, было подано заявление с предъявлением скриншотов с сайта «Випо». Двадцать седьмого ноября полицейский участок посетили десять человек, каждый из которых заплатил по пятьсот тысяч и подписал соглашение об урегулировании конфликта. Вот только двадцатого декабря ты опубликовал пост с призывом наказать Ха Нари, который в комментариях поддержали «Живу отважно – читаю скрытно», «Батя_ВП» и другие пользователи, и вы решили в восемь вечера за день до Рождества встретиться на станции «Синса» и пойти в дом к Ха Нари. Получается, вы собрались и вместе совершили преступление?

От слова «преступление» лицо юноши вмиг стало серьезным, и он замотал головой:

– Н-н-никто не пришел. Я поехал на станцию «Синса», но никто так и не появился.

– Вот как? Тогда, выходит, ты в это время, то есть в восемь вечера двадцать четвертого декабря, все-таки поехал на «Синса»?

– Н-н-нет, я не ездил. Не ездил! – прокричал Чунхи возбужденным голосом.

– Но ты же только что сказал, что никто не пришел. К тому же детектив из этого участка раздобыл записи с камеры видеонаблюдения, установленной на электрическом столбе недалеко от станции, и записи эти доказывают, что ты слонялся по окрестностям в вечер происшествия.

Из отчетов по делу Сонхо вытянул снимок с камеры видеонаблюдения, запечатлевшей Чунхи со спины, и показал ему.

– Это не я!

– Видишь ли, в качестве улик мы забрали из твоего дома эту черную парку и белое худи. Ты же часто их носишь, разве нет?

Чунхи дрожащим голосом, чуть ли не плача, ответил:

– Блин, да чтоб вас. Ладно, да, в тот день я ездил туда. Даже к дому Ха Нари ходил. Там я ждал ребят с «Випо», но никто так и не пришел. Я не убивал ее. Не убивал, слышите?!

После этих слов он сорвался. Плакал навзрыд и больше не отвечал на вопросы. Сонхо успокоил его. Как только рыдания Чунхи утихли, он тихонько вышел из допросной. К нему подошел крупный мужчина, что до этого в ожидании стоял напротив двери. На лице мужчины в джинсах и футболке «OUTDOOR», плотно прилегающей к его мускулистому телу, читалось напряжение. Выглядел он на все сто девяносто сантиметров.

– Ну как? Признался? – спросил детектив Пак Минчхоль.

Сонхо отрицательно покачал головой. Детектив с разочарованием на лице заметил:

– От всех этих постов на форумах и обвинительных заявлений аж не по себе; ученики средних классов нынче пугают. Результаты еще не готовы, но если в доме Ха Нари обнаружится хоть один нормальный отпечаток, мы без проблем получим ордер на арест. Малолетний преступник он или еще кто, но у всего же есть предел: тому, кто исполосовал чье-то лицо бритвой и задушил всего лишь из-за какой-то пластики, изолятора для несовершеннолетних маловато будет. Такие, как он, неисправимы. У вас большой опыт в профилировании подростков-преступников, так что возлагаем большие надежды.

Вместе они направились в офис следственной группы отдела тяжких преступлений и продолжили разговор.

– Слышал, что отпечатков почти не обнаружили, – уточнил Сонхо, скрупулезно изучая рапорт по делу.

– Было несколько смазанных – сейчас их пытаются восстановить в Национальной судебно-медицинской службе; результаты будут уже совсем скоро.

– В отчете по результатам вскрытия указано, что предполагаемое время смерти – около одиннадцати часов двадцать четвертого декабря, а камера на станции «Синса» засняла Ли Чунхи в восемь часов десять минут. Что ж, предположим, он подождал до этого времени, а затем уже совершил преступление. В таком случае должны иметься свидетели, которые видели, как он бродил по Синсадону вокруг «Виллы Ногвон», где проживала жертва, и зашел внутрь; однако показаний свидетелей нет.

– Улик нет, поскольку камеры в переулке рядом с виллой не установлены, но и алиби у парнишки тоже нет. Он утверждает, что, немного понаблюдав за домом Ха Нари, снова вернулся на главную улицу, где наслаждался рождественской атмосферой, а потом дошел пешком до станции «Каннам», но подкрепить эти слова нечем. Он даже на записях с камер в районе метро не засветился. Помощник инспектора, мы не просим советов по ведению расследования. Мы просим, чтобы вы определили, есть ли у этого парнишки, Ли Чунхи, склонности к совершению преступлений, – в общем, провели психологический анализ преступника.

Губы Сонхо растянулись в улыбке. Он перевел взгляд на включенный монитор компьютера. Короткая челка, добрые, но готовые вмиг загореться глаза, длинное худое лицо, узкие плечи и стройная фигура. Сколько ни смотри, а на полицейского не похож. Вот только он – профайлер из отдела криминальной психологии при Центре криминалистики Национального агентства полиции, который просматривает фотографии со сценами убийств и заглядывает в души преступников сразу по нескольким делам за день.

Сонхо покачал головой:

– Ли Чунхи невиновен. Он не обладает навыками, необходимыми для убийства, спланированного до такой степени, чтобы на месте преступления не осталось никаких отпечатков.

Пак Минчхоль вышел из себя настолько, что стиснул кулаки:

– Ха, да вы хоть представляете, насколько современные детишки, насмотревшись американских сериалов про криминалистов, становятся одержимы уликами и их изучением? Не оставлять отпечатков – это же основа основ. К тому же мы с вами живем в мире, где на любом портале можно узнать, как спрятать труп!

– Ха Нари ростом сто шестьдесят пять сантиметров и весом пятьдесят килограммов. По сравнению с ней у Ли Чунхи и рост меньше, и вес. Ему было бы трудно с ней справиться даже в физическом плане.

– Но он же в средней школе учится. Дети во втором классе⁵ в один миг становятся сильнее. А он уже почти в третьем. Более того, мы вызвали и опросили всех, кто в комментариях писал, что согласен прийти. В действительности в тот день никто из детей так и не явился, у них и алиби имеется. Владельцы компьютерных клубов, родители, преподаватели с курсов все подтвердили.

Сонхо вытянул один из документов.

– Учитывая важность дела, я провел многоаспектное личностное тестирование по MMPI-2⁶: показатели антисоциальности и враждебности у него низкие. При этом индекс ОКР⁷ и депрессии у него немного высоковат – шестьдесят семь и шестьдесят шесть соответственно. Большинство показателей не превышают пятидесяти пяти баллов, так что их вполне можно считать стабильными. Антисоциальность, уровень страха, тревожность, уровень гнева – все ниже пятидесяти пяти. Критических индикаторов склонности к насилию, которые бы превышали семьдесят, а то и восемьдесят баллов, не наблюдается.

Следователь повысил голос:

– Раз у него есть психические заболевания вроде ОКР и депрессии, не они ли являются причиной его поведения? Не с этого ли начинают психопаты – вот в чем вопрос. Попробуйте провести еще один тест, ориентированный на психопатов, – как его там – PCL-R⁸? Преступники ведь, если захотят, могут спокойно манипулировать результатами психологических проверок.

– PCL-R не панацея, – раздраженно заметил Сонхо. – Если нужно, я, конечно, и его проведу, но по результатам текущего психологического тестирования мы не можем с уверенностью сказать, что он моделирует ситуацию при помощи злонамеренной лжи.

– На данный момент он единственный подозреваемый, и если мы его упустим, то снова уже не поймаем, – бурно возразил Пак Минчхоль. – Поэтому – пожалуйста. Очень надеюсь на вашу помощь в расследовании.

Сонхо покачал головой:

– Я слышал, что в доме Ли Чунхи даже орудие убийства не обнаружили. Исходя из этого, нельзя заключить, что он является преступником.

– Именно поэтому сейчас мы и прочесываем окрестности вокруг станций «Каннам» и «Синса» – просто подождите. Мы быстренько найдем орудие убийства и снимем с него отпечатки. Выследить Ли Чунхи по камерам мы не смогли, поскольку в тот день было большое скопление людей, но записи уже отправлены криминалистам, и результаты скоро придут. Они все-таки могут приблизить и распознать лицо каждого человека. А мы уже примем взвешенное решение. У этого парня точно что-то не так с головой, вот он и пошел на преступление. С психическими заболеваниями связаны эти, как их, игровая и интернет-зависимости, а они уже имеют отношение к преступлению. Проведите еще один психологический тест, пожалуйста, – решительно настаивал Пак Минчхоль.

– Следователь Пак, «психопатия» и «психические заболевания» – это разные вещи. У психопатов нет тревожности, депрессии, галлюцинаций и других психических отклонений, мыслят они тоже здраво. Просто не испытывают угрызений совести или чувства вины. У Ли Чунхи по сравнению с теми, кого я наблюдал, совершенно другие наклонности. Он точно испытывает эмоции, боится и переживает.

Пак Минчхоль снова повысил голос:

– Вы что, не в курсе, насколько жестокие акты насилия совершают нынешние школьники? Запирают девочек помладше в мотелях, предлагая им подзаработать, а сами наживаются на проституции – вот каковы современные подростки.

– Я знаю об этом, – ответил Сонхо спокойным голосом. – Однако, согласно отчету, у Ли Чунхи отсутствует склонность к насилию. Более того, когда на месте преступления нет ни одной улики, это означает, что оно спланировано крайне тщательно, а школьнику, который готов сломаться от малейшего психологического давления, все-таки трудновато скрывать содеянное, прикрываясь изобретательно сочиненной ложью.

– Может, он лжет, слезы из себя выжимает.

Сонхо отрицательно мотнул головой:

– Я не считал у Ли Чунхи никаких поведенческих признаков, характерных для лгунов: они, например, слишком часто моргают или бессознательно трогают определенные части тела.

Стремясь немного остудить накалившуюся атмосферу, Пак Минхчоль взял со стола чашку кофе и одним глотком опустошил ее. Тут к ним подошла женщина в полицейской форме и протянула следователю документы.

– Следователь Пак, вот документы по текущему делу, которые вы запрашивали.

– Присядь к нам ненадолго. Это помощник инспектора Ким Сонхо из отдела криминальной психологии при Центре криминалистики НАП. Расскажи ему. Про сайт «Випо», я имею в виду.

Низенькая сотрудница полиции в круглых очках представилась с широкой улыбкой:

– Офицер Ли Чуён, отдел киберрасследований полицейского участка округа Каннам. Взгляните на эти материалы, пожалуйста.

Покопавшись в документах, она указала на фотографию с изображением интернет-страницы.

– Это сайт «Випо» – сокращение от «Викли Попьюлар»⁹. Его особенность в том, что самые популярные за неделю посты выкладываются на общем форуме у всех на виду. Что именно попадет в топ, посредством голосования решают нетизены¹⁰.

– В СМИ «Випо» часто критикуют за аморальность и безнравственность, а какие тенденции наблюдаются среди участников в действительности? – уточнил Сонхо.

– Пользователи сайта по политическим взглядам ближе к правым, семьдесят процентов из них – мужчины до тридцати лет. Уровень общения неформальный, посты с ругательствами не удаляются. Часто оскорбляют чьих-то родителей, кроют отборным матом – все публикуется без какой-либо цензуры. Тянет на оскорбление чести и достоинства. Правда, непристойные фотографии модераторы все-таки подчищают.

Пак Минчхоль раскрыл папку, лежавшую на рабочем столе.

– Вот, взгляните. Люди в здравом уме, по-вашему, способны на такое?

В дополнение к документам были прикреплены различные фотографии: двадцатилетний парень глядит в камеру, приставив к языку заточенный нож для сасими; несовершеннолетний парень хвастается взрослыми игрушками; парень в одних трусах и тигриной маске со сжатыми кулаками.

– Это хулиганье выложило фото Ха Нари со словами: мол, пусть она пишет заявление, мы с ней договоримся, а после убьем. Девочка наверняка ужасно напугалась! Она даже надумала попросить о защите¹¹ и сделала запрос, но была убита ночью того же дня. Если преступник не на этом «Випо», то где еще ему быть?

Ли Чуён слегка улыбнулась:

– Но в действительности эти фотографии можно рассматривать и как шутку.

– Шутку?

– Да, среди публикаций встречаются материалы самого разного содержания – от комментариев о понравившихся фильме или музыке до политических высказываний. Еще пользователи очень чувствительны к теме преступлений: однажды даже разгорелся конфликт из-за того, что одновременно сразу несколько тысяч человек слили личные данные – телефон и домашний адрес – мужчины, который рекламировал запрещенные вещества, чтобы его найти. Но из нескольких десятков объявивших, что собираются найти его и хорошенько проучить, в тот день на место встречи ни один человек не пришел. Так называемых бойцов клавиатуры довольно много.

– То есть вы хотите сказать, что фотографии Ха Нари, которые выложили с призывом ее убить, тоже могут быть просто шуткой? – спросил Сонхо.

– Да, они смелы, только сидя перед компьютером. На деле же – я проверила пользователей, оставивших на «Випо» комментарии, связанные с делом Ха Нари, – за всеми постами скрываются всего лишь недалекие школьники.

– Надо избавиться от этого помойного сайта.

Разозлившись, Пак Минчхоль сунул в рот сигарету, но тут Ли Чуён повернула голову в его сторону, и он незаметно бросил ее в ящик стола. Затем дважды хлопнул в ладоши:

– Та-а-ак, давайте начистоту. Убийца, очевидно, находится среди этих пользователей. С учетом обстоятельств план убийства был разработан на «Випо», а затем приведен в исполнение. Среди тех, кто оставлял комментарии с призывом наказать Ха Нари, я отобрал пользователей, у которых мог остаться осадок в связи с жалобой девушки. Исключив тех, у кого есть алиби, конечно. Так вот, этот парнишка Ли Чунхи мало того что алиби не имеет, так еще и является главным действующим лицом в ситуации с заявлением. Он активнее всех выкладывал материалы, связанные с Ха Нари, и первым предложил наказать ее. Сейчас улик не хватает, поэтому я смогу подать заявку на выдачу ордера, как только помощник инспектора Ким представит нам доказательства в виде результатов психологической проверки.

На лице Сонхо читалось замешательство.

– Сейчас это будет довольно затруднительно. Информации крайне мало.

В гневе Пак Минчхоль откопал еще несколько документов и указал на них:

– Вы это видели? Письменные показания Ли Чунхи. Вот, вы только взгляните.

24 декабря 2012 года на сайте «Випо» я выложил пост с призывом наказать Ха Нари, после чего с целью напугать ее поспешил на станцию «Синса», куда прибыл в 20:00. Я вышел из выхода № 8 и немного побродил по округе, но поскольку никого с сайта «Випо» не увидел, я в одиночку направился к дому Ха Нари. Адрес я нашел в интернете и заранее выложил информацию на форум, поэтому без труда добрался туда примерно к 20:20. Побродив несколько минут возле «Виллы Ногвон», я собирался зайти внутрь, но для этого нужно было знать код от входной двери, а из здания никто не выходил, так что я ушел и пешком направился к станции «Каннам». В 20:40 или 20:50, не уверен, я добрался до станции «Каннам», где побродил по магазинам, нарядившим елки в честь Рождества, и понаблюдал за людьми, а когда вернулся домой, было уже за 11 вечера. До дома добрался пешком.

Следователь подчеркнул слова в тексте и, указав на них пальцем, поднял взгляд на Сонхо:

– Я тоже ходил на семинар по криминальной психологии в НАП. Разве здесь не наблюдается «эффект рифа»? Тот, при котором сначала показания идут ровно, а затем внезапно на каком-то определенном моменте – своеобразном рифе – человек меняет поток мысли, будто бы хочет что-то скрыть. «В двадцать сорок или двадцать пятьдесят, не уверен» – вы же видите, как здесь слова резко стали неопределенными? Как раз в это время он и не был на станции «Каннам». Именно тогда он вошел в дом Ха Нари, заклеил ей рот скотчем, стянул конечности кабельными стяжками, исполосовал лицо и задушил!

Последние слова Пак Минчхоля прозвучали жестко. Сонхо покачал головой:

– Если мыслить в таком ключе, тогда абсолютно все показания вызывают сомнение. В первом предложении указана лишь дата – двадцать четвертое декабря две тысячи двенадцатого года – без упоминания конкретного времени. Однако уже в следующей фразе оно указано. Станция «Синса», двадцать ноль ноль. Получается, он в первом предложении намеренно умолчал об этом? Далее, чуть ниже, тоже есть неопределенные слова: «Побродив несколько минут возле «Виллы Ногвон»…» Людям трудно вспомнить точное время вплоть до минут и секунд. Я, наоборот, считаю, что отсутствие избыточной точности приближает показания к правде.

– Слушай, разве человек на такое способен? Связать молодую девушку и пройтись бритвой по лицу. Г-г-глянь повнимательнее! – Пак Минчхоль достал из папки фотографии с трупом Ха Нари и разложил их перед Ким Сонхо. – Он целых семь раз приложил бритву к щекам. А потом насмерть придушил! На шее только следы перчаток обнаружили. Ясно, почему отпечатков нет. Но по моему опыту в расследованиях, даже если преступник орудует в перчатках, в какой-то момент он все равно бессознательно снимет их и что-нибудь да сделает голыми руками – вот я о чем!

Мужчина сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять возбуждение, а потом сказал спокойным голосом:

– Мы проверили кабельные стяжки, которыми были связаны кисти рук и голени, – все чисто. Экспертиза показала, что следы с них были смыты, но криминалисты все еще изучают ее личные вещи, компьютер и мебель в доме, так что, помощник инспектора, дайте нам, пожалуйста, время.

Сонхо некоторое время сидел с каменным лицом, а затем произнес:

– Я бы хотел встретиться с его учителем, родителями и друзьями.

– Мать уже тут. – Следователь дернул головой в сторону. – Ее привезли на допрос три часа назад, и она все еще здесь – это о многом говорит.

Сонхо обернулся. Миниатюрная женщина, на вид за сорок, с полным тревоги лицом сидела, опустив голову и держа за руку Чунхи. Когда Пак Минчхоль подошел к ней, женщина даже не взглянула на него. Сонхо тоже хотел подойти, но Ли Чуён остановила его.

– Рядом с сыном она и слова не скажет. Давайте лучше отложим разговор с его мамой на потом. Я уже один раз виделась с классным руководителем и друзьями Чунхи, так что знаю их контактные данные. Как поступим?

– Что ж, сегодня я свободен. Хотелось бы встретиться вечером.

– Сейчас как раз каникулы, так что у них наверняка найдется время. Давайте пообедаем в столовой, а потом вместе съездим.

Обеденное время уже прошло, и в столовой в полицейском участке Каннама было тихо. По телевизору в центре зала шли новости. На экране показывали президента, находившегося за границей с визитом.

– Подогрейте нам две порции соевого рагу, пожалуйста. Извините, что так поздно пришли.

Ли Чуён сделала заказ и, потирая руки, села за стол. Через некоторое время еда была готова, и они с Сонхо пошли за подносами. Над рагу, белым рисом, бережно приготовленной яичницей, жареными анчоусами и другими закусками клубился пар.

– В наш полицейский участок часто приходят пообедать водители такси. Настолько здесь вкусно.

Ли Чуён съела несколько ложек рагу, предварительно остужая его. Потом она сняла запотевшие очки и расплылась в улыбке.

– Я очень впечатлилась книгой агента ФБР и специалиста по криминальной психологии Роберта Ресслера и тоже захотела пойти в эту область, поэтому и сдала экзамен в полицию. Но меня назначили в отдел киберрасследований.

Напряженное лицо Сонхо немного расслабилось. Девушка продолжила:

– Знаете, я тоже была сильно зависима от игр и интернета. Иронично, что такая, как я, пошла работать в полицию. Мы все-таки живем в мире, где игровая зависимость приравнивается к преступлению, – сказала она, подув на ложку.

– «Випо» настолько вредный сайт?

– Не знаю, – покачала головой Ли Чуён. – Одно время ходили слухи, что среди пользователей есть опасные преступники. Многие и так считали, что его нужно закрыть. А с этим делом все стало еще хуже. Если уж начистоту, когда участники форума предложили наказать того дилера запрещенных веществ, я тоже долго раздумывала над тем, что нужно донести об этом начальству. Но когда увидела фотографии, подтверждающие, что никто на место сбора так и не пришел, могла только рассмеяться. – Она снова подула на ложку. – А в итоге все настолько закрутилось.

Выслушав коллегу, Сонхо отложил палочки. Ли Чуён спросила с улыбкой:

– Вы не доели? Судя по всему, здесь не так вкусно, как в НАП.

Она встала из-за стола с опустошенной тарелкой в руках и направилась к месту раздачи еды.

* * *

Ли Чуён села на водительское сиденье служебного автомобиля, Сонхо – на пассажирское.

Сонхо поехал в каннамский участок, предварительно ознакомившись только с досье Ли Чунхи и отфотошопленными фотографиями Ха Нари, которые та выложила в «Фейсбуке». Фото с места преступления же ему впервые показал Пак Минчхоль. До этого он уже тысячи раз видел сцены убийств, но до сих пор не мог к ним привыкнуть.

В 2004 году обнародовали правду о серийных убийствах, совершенных Ю Ёнчхолем¹², а с 2007 года в НАП специально стали нанимать профайлеров, которые в основном являлись выпускниками психологических факультетов. В 2009 году Сонхо получил магистерскую степень в области психологии и в звании старшего офицера был назначен на службу в отделе криминальной психологии Центра криминалистики при сеульском отделении НАП. Однако по мере того как стремление заложить основы собственной, корейской, системы криминального анализа сошло на нет, более половины его коллег, с которыми он начал вместе работать, ушли из полиции. Даже притом что Сонхо лично не ездил на места преступлений, все равно было довольно трудно каждый день сталкиваться с фотографиями и отчетами по жестоким убийствам.

Коллеги все как один резко похудели, а во время расследования крайне жестоких дел испытывали неимоверный стресс.

Но самой трудной задачей было взглянуть на дело, встав на место преступника. Нужно проникнуть в душу убийцы, в голове от и до восстановить совершенные им преступления и тщательно обдумать, почему он так поступил. А после того как его поймают, нужно проникнуться историей его жизни – несчастное детство и все такое – и вытащить из него показания. Именно профайлеры наиболее близко подбираются к подозреваемым и преступникам, становятся их тенью.

Из собственных мыслей Сонхо вывела Ли Чуён.

– Вы, я так понимаю, всегда такой немногословный? А я думала, что консультанты много болтают.

– Я из тех, кто слушает других.

– Стоило лишь сказать, что я буду сопровождать профайлера из НАП, как мне тут же выдали машину. Благодаря вам, помощник инспектора Ким, мы доехали в комфорте. Уже почти на месте.

Они свернули с дороги на улочку в жилом районе и увидели здание школы с огромным спортивным полем. Территория средней школы не была огорожена, вокруг стояла тишина. Низенькие сосны и каменные глыбы заменили собой забор.

Ли Чуён поставила машину на парковочном месте рядом со школой. Здание выглядело старым, но вместе с тем аккуратным благодаря разноцветной краске, которой оно было выкрашено в рамках недавней реставрации. Несмотря на холодную январскую погоду, дети во дворе играли в баскетбол.

– Это школа, в которой учится Чунхи. Классный руководитель сказал, что занят сегодня, но двое его одноклассников здесь. Кстати, как думаете, почему Северная Корея не может вторгнуться в Южную?

– Простите?

– В шутку говорят, что из-за страха перед учениками второго класса средней школы. Раньше считалось, что это старшеклассники делятся на примерных и разболтанных, а теперь так говорят про учащихся средних классов. Даже заявленных случаев школьного насилия на этой ступени образования гораздо больше. Семь из десяти дел связаны с насилием со стороны учеников средней школы.

Сонхо кивнул и добавил:

– Я поработал с малолетними преступниками в качестве профайлера и могу сказать, что разница между ними и взрослыми преступниками постепенно уменьшается. Многим школьникам из тех, что я видел, недостает морали и чувства вины за содеянное настолько, что они задаются вопросом: «А что я такого сделал?» – или утверждают, что жертва сама их спровоцировала. Многие критикуют закон за излишнюю лояльность по отношению к подростковым правонарушениям и чрезмерную мягкость приговора.

Шедшая чуть впереди Ли Чуён кивнула и внезапно прыснула со смеху.

– Но, знаете, пусть детишки и ведут себя очень грубо в интернете, все-таки они милые. Пишут в «Твиттере»¹³: мол, ужасно, когда стоишь пьешь кофе навынос, затягиваешься сигареткой и всерьез размышляешь о жизни, а тут вдруг откуда ни возьмись препод и разворачивает тебя к себе. Ха-ха, показушничают всего лишь.

– Вы, наверное, часто посещаете сайты, которыми пользуются школьники?

– Да, наблюдаю за тенденциями в блогах, представляющих угрозу в виртуальном пространстве. А подобные посты довольно часто появляются на сайтах, где учащиеся средних школ Каннама собираются и выражают свое недовольство этим миром.

– А какой вы были во втором классе средней школы, офицер Ли? – поинтересовался Сонхо с улыбкой.

– Я? Я же уже вам говорила. Низенькая девочка в очках, что вечно сидела, уткнувшись носом в компьютер и книги. Как-то так. Наверняка все удивятся, если узнают, что я теперь в полиции. А вы, помощник инспектора Ким, каким были? С самого начала мечтали профайлером стать?

– Нет, я решил работать в полиции довольно поздно, уже после выпуска с психфака. Даже не думал, что так выйдет.

Пройдя мимо спортивного поля, они вошли в школьное здание – кабинет для консультаций располагался за учительской, кабинетом директора и доской объявлений. Стоило им открыть дверь и войти внутрь, как женщина лет пятидесяти тепло поприветствовала их. За ее спиной сидели парень с покрытым прыщами лицом и довольно полная девочка.

– А вот и вы. Я позвала сюда старосту и заместителя старосты из класса Чунхи… Родители беспокоятся, что ситуация очень давит на детей, поэтому, если возможно, давайте закончим с этим как можно скорее.

– Конечно, мы постараемся.

Немного погодя Ли Чуён достала принесенные с собой напитки и уселась на место. Как только преподавательница, отвечающая за проведение консультаций, вышла из кабинета, девушка первой завела разговор:

– Вы же знаете, что произошло с Чунхи?

Его одноклассники уже были в курсе произошедшего, поскольку парня забрали в полицейский участок прямо во время уроков.

– Да, а Чунхи сейчас под стражей в отделении?

– Нет, он участвует в расследовании, курсирует между домом и участком. А это, кстати, помощник инспектора Ким Сонхо из Национального агентства полиции. Он профайлер.

– Вау, прям как в «C.S.I.»¹⁴? – спросил прыщавый, за что староста отчитала его:

– Там были судмедэксперты, а этот человек кто-то вроде профессора с кафедры криминалистики, которые обычно в ток-шоу появляются.

– Ха! Вау, крутота! – воскликнул школьник.

Девочка тихо посмеялась и продолжила:

– Выглядите очень проницательным. Наверное, учились на отлично?

Сонхо лишь смущенно улыбнулся и задал вопрос:

– Может, расскажете немного о Чунхи?

– Не знаю даже, – ответила староста неуверенно. – Во время уроков он только и делает, что спит. Или водит пальцами по экрану телефона, в интернете ковыряется. Не видела, чтобы он хоть раз голову поднимал.

– А чем он занимается с близкими друзьями после уроков, можете рассказать?

– Да откуда там друзьям взяться? – в полной уверенности заметил парень.

– Совсем ни одного друга нет? – уточнил Сонхо.

Девочка кивнула:

– Он совсем не похож ни на мальчика на побегушках, ни на изгоя. Чунхи скорее из тех, кто в школе ни слова не скажет. Никто ни разу не слышал его голос, никому не известно даже, где он живет. Наверняка, как и другие ребята, что сидят с телефонов на «Випо», целыми днями только в интернете торчит и посты всякие пишет. Эх, отстой, а не сайт.

Парня эти слова сильно разозлили:

– Слышь, с чего это «Випо» – отстой?

– А ты что, тоже им балуешься? Подсядешь на такое – психика сильно испортится. Будь осторожен, ты же все-таки заместитель старосты как-никак.

– Боже, да таких, как ты, на «Випо» даже не пускают! Тут стоимость пластики даже считать бесполезно.

– Что сказал?

Девочка встала, подняв руку и намереваясь ударить одноклассника, но Ли Чуён мягко остановила ее.

– Ну-ну, хватит шутки шутить, тут с нами следователь все-таки сидит, давайте лучше сосредоточимся на его вопросах.

И Сонхо задал новый вопрос:

– Другие ребята тоже знали, что он часто сидит на «Випо»?

– Скорее всего. На самом деле как-то наши одноклассницы переписывались в групповом чате в «Катоке», и одна из них назвала Чунхи «отстоем, что сидит на “Випо”», так что они были в курсе. Но с ним никто не разговаривал, поэтому все это было только между нами.

– А ты что думаешь? – Сонхо взглянул на заместителя старосты.

– В нашем классе почти все мальчишки то и дело заглядывают на «Випо». Думаю, что и он тоже. Даже я иногда туда захожу. Среди тех, кто телефон из рук не выпускает, есть два типа. Либо в игры играют, либо на «Випо» сидят. По «Твиттерам» и «Фейсбукам» обычно девчонки шатаются.

– Но у Чунхи тоже был аккаунт на «Фейсбуке». Однажды я зашла на его страничку, и мне аж не по себе стало. Друзей мало, комментариев почти нет – и все в таком духе. Типичный непопулярный парень, – резко заметила девочка.

– Можно мне взглянуть на его аккаунт? Ненадолго.

Староста протянула Сонхо телефон с широким экраном, и он внимательно изучил открытую интернет-страницу. В комментариях под недавним постом со словом «тяжело» написало всего двое друзей. Ю Чонёль и Хан Тончжу.

– Ты знаешь, кто такие Ю Чонёль и Хан Тончжу?

Девочка нажала на аккаунт последнего.

– Это наш классный руководитель. А Ю Чонёля я не знаю.

Сонхо зашел на страницу незнакомца. Фотографий не было, а на аватарке стояла картинка с персонажем в виде пчелы. На стене было много постов, но один из них привлек особое внимание: «Помогаю жертвам, пострадавшим от несправедливого обращения со стороны государственных органов, связанных с судопроизводством и законом».

– Вы уже видели это?

Помощник инспектора показал Ли Чуён телефон, но та с сомнением отметила:

– Кто-то помогает людям, в одиночку участвующим в судебных процессах или пострадавшим от госорганов. Когда спрашиваешь у таких, почему они вмешиваются в сложные дела со своей помощью, когда сами от этого ничего не получают, они лишь отвечают, что это хороший поступок. Может, Чунхи попросил помощи из-за этого дела?

Сонхо вернул телефон школьнице:

– Спасибо. Задам последний вопрос. Как тебе кажется, Чунхи из тех, кто мог бы совершить подобное?

Облизнув губы, парень покачал головой:

– Да нет, что вы.

Однако его одноклассница твердо заявила:

– А я вот могу это представить. Ребята, объединяясь в интернете, и смелость обретают, и силу. Есть же те, кто знакомится онлайн, а потом идет в мотель, чтобы совершить самоубийство.

* * *

В конце беседы Сонхо протянул школьникам визитку, попросив их звонить, если вдруг они еще что-то вспомнят. На выходе из кабинета для консультаций Ли Чуён спросила:

– Разговор вам что-нибудь дал?

– Я смог привести мысли в порядок. По словам одноклассников, Ли Чунхи социально ни с кем не взаимодействовал, что в некотором роде сходится с обстоятельствами, в которых оказывается большинство совершающих немотивированные убийства. Однако обобщать в таких случаях нельзя. Резюмируя увиденное мной: явных доказательств того, что Чунхи совершил преступление, все еще нет. Первичный психический анализ не выявил скрытых триггеров насилия или неконтролируемой ярости.

– А каким вам видится криминальный почерк?

– Преступник крепко связал жертву кабельными стяжками и заклеил рот скотчем, опасаясь, что она будет сопротивляться. Кроме того, нет никаких следов от сильного удара тупым предметом – только следы удушения, ставшего непосредственной причиной смерти, и бритвенные порезы. Место преступления было вымыто дочиста. Во время первого убийства обычно либо совершенно теряются в попытках избавиться от улик, либо и вовсе чувствуют настолько сильное потрясение, что устраивают вокруг самый настоящий хаос. Убийца хорошо связал жертву, чтобы закономерным образом одержать над ней верх, затем нанес ранения бритвой, а после задушил. Действовал он крайне обдуманно. Новичку такое провернуть трудно.

Выслушав объяснение Сонхо, Ли Чуён заметила:

– В участок принесли компьютер из дома Чунхи, и я проверила удаленные поисковые запросы: среди них и способы убийства, и формы наказания.

– Неудивительно, ведь именно он изначально опубликовал пост с призывом наказать Ха Нари; должно быть, поэтому фантазировал и искал варианты в интернете. Однако для воплощения подобной задумки в жизнь требуются необычайная смелость и физическая сила, а впридачу к ним – профессионализм и выдержка.

– Помните недавнее замечание старосты? – спросила девушка со сдержанной улыбкой. – Как она и сказала, будучи вместе, ровесники обретают смелость.

– Об этом стоит поразмыслить.

За разговором они успели добраться до места, где стояла машина. Ли Чуён села за руль, Сонхо – на пассажирское сиденье рядом. Небо выглядело пасмурным, серым. На дорогах было свободно, поэтому они довольно быстро добрались до главных ворот каннамского полицейского участка. Сонхо вылез из машины, а Ли Чуён поехала дальше, к самому участку. Завтра ей нужно было снова выйти на дежурство.

Сонхо дошел пешком до станции «Самсон» и сел на вторую линию в направлении станции «Хапчон». В вагоне было тихо. Напротив двое парней-старшеклассников в плотных утепленных парках болтали, глядя в телефоны. Рядом лежа спал бездомный на вид мужчина лет пятидесяти. Школьники сфотографировали его. Со щелчком камеры мужчина поднялся и громко выкрикнул:

– Вот мерзавцы!

Мальчишки спешно убрали телефоны и выскочили через раскрывшиеся двери: поезд прибыл на станцию «Хапчон». Сонхо тоже вышел. Затем рядом со станцией нырнул в переулок, уходивший в сторону от улицы с множеством кафешек, и остановился возле ближайшего здания из белого кирпича. Сонхо жил в квартире № 201 – студии на втором этаже. Мужчина ввел код и, как только замок открылся, вошел внутрь. Под мелодию автоматически закрывающейся двери он снял ботинки и убрал их в обувной шкаф. Здесь была всего одна комната, но перегородка позволила отделить спальню от остального пространства – Сонхо очень это понравилось, потому он и выбрал эту квартиру.

Одна из стен в гостиной была полностью заставлена стеллажами с различными полицейскими журналами и книгами по криминальной психологии, криминалистике и риторике. Рядом стоял компьютер, чтобы было удобно искать данные. Возле него – купленный в гипермаркете аквариум размером сорок на сорок сантиметров. Не так давно коллега-полицейский отдал пятерых гуппи, поэтому Сонхо пришлось приобрести аквариум и начать заботиться о них. Он, конечно, слышал о сильно развитой репродуктивности гуппи и до этого, но все же стоило только принести их домой, как тут же родилось пять мальков. Правда, сейчас рыбок осталось девять. Мама с алыми крапинками на хвосте спустя три дня съела своего же новорожденного.

– Гуппи едят собственных мальков, поэтому, как только они родятся, стоит установить в аквариуме инкубатор¹⁵, чтобы их разделить.

Прислушавшись к словам коллеги, который отдал ему рыбок, Сонхо пошел в магазин и купил емкость, куда и поместил малышей. А еще положил в аквариум специально купленные камешки, разместил красные, зеленые и голубоватые растения – и вот еще недавно невзрачная квартирка ожила.

Сонхо расставил по местам книги по психологии, которые не успел убрать, поскольку с утра ему пришлось выходить из дома в спешке. Они всегда стояли на полках в определенном месте, в соответствии с высотой и толщиной.

Сняв одежду, мужчина сразу же повесил ее в шкаф. Даже после работы он мог расслабиться только тогда, когда все было на своих местах.

С чашкой кофе в руках Сонхо сел перед компьютером и уткнулся в монитор. Немного посмотрев выпуск новостей, зашел на страницу телеканала. Иногда он смотрел ролики с разбором персонажей сериалов, а время от времени и сам писал короткие комментарии на форуме. Или заходил в онлайн-магазин, специализирующийся на продаже мужской одежды, в поисках обуви, футболок и пиджаков. Обычно он вбивал характеристики вроде «стильный и приталенный» или «куртки в стиле знаменитостей нулевых».

В этот раз он зашел на «Випо». Кликнул мышкой на него, чтобы проверить, не выкладывались ли новые посты о Ли Чунхи. На прошлой неделе на форуме появилось две публикации, где сообщалось, что в связи с делом Ха Нари под следствием находятся пользователи «Випо».

В основном люди оставляли довольно бессмысленные комментарии: «страшно», «круть», «чувство от похода в полицию максимально дерьмовое», «Ха Нари стала призраком и теперь бродит по “Випо”». Сонхо некоторое время гулял по сайту, как вдруг пальцы его так и замерли на клавиатуре, а глаза тупо уставились в монитор. Экран даже успел окраситься в черный. В голове у него все резко спуталось, затем что-то запищало, и сознание будто бы отключилось.

Вдруг тело Сонхо дрогнуло. Чтобы прийти в себя, он с силой замотал головой, как тут же со стороны окна послышался стук. Вскочив со стула, Сонхо направился к окну. Ничего странного не наблюдалось. Он схватил приоткрытую на тридцать сантиметров штору и задернул ее так, чтобы не осталось ни щелочки.

Налив себе фильтр-кофе, Сонхо вернулся к монитору. Несколько раз жизнь его неожиданно замирала на месте, словно зависший компьютер. Первый раз – во времена начальной школы, второй, по всей видимости, сейчас. После магистратуры в рамках специального отбора он смог поступить на службу в полицию, где конкуренция составляла несколько десятков человек на место, и тогда ему вспомнился вовсе не радостный, а взволнованный голос матери:

– В полиции тебя ждет много трудностей.

Вот и все, что эмигрировшая в Австралию мама сказала ему во время телефонного разговора.

Сонхо был несказанно рад, когда его назначили в отдел криминальной психологии НАП, где он мог помогать следствию и жертвам как профайлер, анализируя преступления и оценивая психическое состояние преступника.

Первым делом, порученным Сонхо, стало убийство в уезде Кымсан провинции Чхунчхон-Намдо: шестидесятилетний мужчина был зарезан в собственном доме. Случай был необычен тем, что преступник убил жертву, нанеся множественные ножевые ранения, а затем вытер окровавленное тело и переодел его в чистую одежду. За это дело Сонхо взялся сразу после окончания обучения в НАП и назначения в отдел криминальной психологии. С момента убийства прошло три месяца, и следствие, опасаясь, что оно так и останется нераскрытым, отправило в НАП запрос на совместное расследование. Сонхо поручили разбираться с делом вместе с главой отдела криминальной психологии Квон Ёилем. Жертва значилась директором частного зала игровых автоматов – только на бумаге, – поэтому круг подозреваемых сузили до настоящего директора и персонала, но у всех этих людей подтвердилось алиби, и их пришлось отпустить. Квон Ёиль назначил на дело Сонхо, и они вместе направились на место преступления.

– Ну как? Стоит того, чтобы разок увидеть самому, да? Какой, по-твоему, смысл столь тщательно отмывать труп? – спросил у Сонхо руководитель отдела, когда они стояли возле дома, где произошло убийство. Он был крупным, как медведь, и вместе с тем обладал приятной наружностью.

– Я не очень понимаю. Мне кажется, так он выразил либо сильную привязанность к жертве, либо глубокое уважение к ней. В случае, если жертва знает убийцу, преступник может в процессе закрыть ей глаза, но, судя по тому что после смерти тело было приведено в порядок, вполне может быть, что жертва скорее родственник или близкий знакомый.

– Отлично. Ну что, ты готов морально? Трупа, конечно, там нет, но ты должен уметь обрисовывать ситуацию в голове. Давай пойдем.

Обычно профайлеры появляются на месте убийства не сразу: они приходят, чтобы провести расследование уже после того, как все вокруг расчищено. Некоторые следователи чувствуют страх перед тем, как войти внутрь. Но Сонхо тогда не испытывал абсолютно никаких эмоций. Лишь почувствовал, как все тело пронизывает дрожь, вызванная рациональным желанием в полной мере установить истину насчет произошедшего.

Из квартиры было убрано все подчистую, включая труп, и теперь она была совершенно пустой. Сонхо внимательно осмотрел место убийства. Прибраться-то прибрались, но на плинтусах еще бледнела кровь.

– Брызги крови разлетелись не так далеко. По всему телу беспорядочно нанесли около пятнадцати ножевых ранений, но, судя по небольшому радиусу разлета, можно предположить, что нападавшим является либо женщина, либо мужчина небольшого, хрупкого телосложения.

– Это и в документах судмедэкспертов есть. Была женщина, с которой он виделся время от времени, зовут О Сунбун. Поскольку он был подставным владельцем игрового зала, расследование сфокусировало свое внимание на интересах заведения, поэтому поймали и допрашивали только мужчин. Жертва давно оборвала связи с семьей, так что родственники были исключены из списка подозреваемых. Ситуация заключается в том, что О Сунбун тщательно допросили в полицейском участке уезда Кымсан, а после связаться с ней стало невозможно, потому остается только объявить ее в розыск. Эта женщина – китаянка корейского происхождения и часто приходила в игровой зал, чтобы там прибраться.

– Если держать в голове, что она была уборщицей, тогда все выглядит довольно убедительно: и чистое место преступления, и тщательно отмытый от крови труп, и окровавленная одежда, снятая с него, а затем постиранная и сложенная в ящик, и то, что в квартире не были обнаружены отпечатки, поскольку их стерли.

– Я еще не до конца уверен, что это О Сунбун.

– Да, я понимаю.

– Труп лежал ровно, у стены. Даже одеялом был накрыт. Через три дня после смерти, когда его обнаружил сотрудник игрового зала, электрический матрас был включен. Еще чуть-чуть – и начался бы пожар. Какие мысли у тебя на этот счет? Намеревался ли убийца устроить отсроченный пожар и уничтожить место преступления?

Опустившись на колени напротив стены, возле которой произошло убийство, Сонхо вдумчиво осмотрел ее и покачал головой:

– Скорее он хотел акцентировать наличие у жертвы межпозвоночной грыжи. Может быть, вымыв тело, он подумал, что надо бы еще как-нибудь проявить заботу, и включил электрический матрас перед уходом. Не знаю, кто это, но он имел особое отношение к жертве.

– Хорошо. Теперь на основе всех этих выводов давай попробуем составить психологический портрет преступника.

– Обычные преступники в здравом уме, какими собранными они бы ни были, не будут вычищать окружающее пространство до такой степени. Они скорее устроят хаос: сотрут отпечатки, смоют следы крови, но и разбросают все вокруг. Этот же убийца постирал пропитанную кровью одежду, переодел жертву и включил матрас – это, по моим предположениям, может говорить о том, что он обладает ненормальным мышлением. Высока вероятность, что у него есть ментальные расстройства: депрессия, мизофобия¹⁶, ОКР. Кроме того, любому во время зачистки места преступления довольно просто по ошибке оставить свои отпечатки. Подозреваемый в этом деле искусно работает в перчатках и, вероятно, испытывает привязанность к жертве. Учитывая возможные заболевания, он мог принимать лекарства. О Сунбун могла получать таблетки от врача-психиатра, работающего с живущими в Корее китайцами, или же в больнице, где можно воспользоваться регистрационным номером знакомого. Мне кажется, стоит проверить линию психиатрии.

После этого дело продвинулось: следственная группа опросила врача-психиатра, который, по слухам, легко выписывал лекарства китайцам корейского происхождения. В результате О Сунбун, спрятавшуюся в доме друга, арестовали и получили ее признание – на этом дело было закрыто.

Благодаря успешному раскрытию этого убийства к Сонхо прониклись уважением. Вместе с Квон Ёилем они ездили по стране, разбираясь с нераскрытыми делами и помогая в расследовании текущих.

В самом начале службы его чрезмерному энтузиазму и двадцати четырех часов в сутках недоставало. Но теперь он стал чаще сомневаться. Все чаще ощущал пустоту.

Однажды в рамках криминально-психологического исследования они вместе с коллегами посетили тюрьму, где беседовали с серийными убийцами. Во взгляде каждого из них было нечто общее. «В их глазах светится бледно-голубой огонек, по сути же – адское пламя» – так это описал один из коллег. Сам же Сонхо увидел бездонные, абсолютно пустые зрачки.

Некоторые на вопрос «Почему ты убил столько людей?» отвечали, что им было тяжело от тревоги и еле сдерживаемого желания, кипящего внутри. Но среди них временами попадались и те, кто отвечал: «Потому что в жизни только пустота».

Сонхо бросил взгляд на аквариум. Гуппи с алым пятнистым хвостиком загнала в угол крохотную белую особь и сверлила ее взглядом. По мнению Сонхо, рыбка с алыми крапинками угрожала белой. Они не просто едят мальков – взрослые гуппи дерутся между собой и пожирают друг друга. Живые организмы, подчиняясь инстинктам, с готовностью наносят вред слабым и убивают их. Так поступают даже рыбки, у которых и уровень интеллекта определить-то нельзя; люди же могут тихо прятаться в прорехах системы, называемой законом, а в темноте у кого хочешь инстинкты проснутся.

Голова Сонхо была забита шныряющими туда-сюда мыслями, когда громкий звонок вернул его в реальность. Четыре часа утра. Он протянул руку к телефону, оставленному на узком кофейном столике возле компьютера.

– Это Ли Чуён. Помощник инспектора, простите, что разбудила вас, но мама Ли Чунхи хочет с вами встретиться. Она долго сомневалась, но сегодня в ночи все-таки мне позвонила. Вы можете подъехать к семи утра? Она сказала, что ей нужно на работу, поэтому получится только в это время.

– Хорошо, я понял.

Положив трубку, Сонхо направился в ванную, где взглянул в зеркало. Изнуренное от бессонной ночи лицо и ни одной эмоции, что пряталась бы где-то в нем. Сонхо двигался заторможенно, будто галлюцинируя.

Глава 2. Воспоминания о сыне

(пятница, 11 января)

Сонхо встретился с мамой Ли Чунхи в полицейском участке; из-за миниатюрной фигуры, мрачного лица и тусклых завитых волос она выглядела старше своего возраста. Коричневая пуховая куртка была застегнута до самого подбородка, сжатые в кулак руки покоились на коленях. На фоне узкого овала лица ее и так четкие скулы выделялись еще сильнее. Отягощенное невзгодами лицо было охвачено беспокойством. Порывшись в документах, Сонхо узнал имя женщины – Ли Санхи. На столе перед ней стояла чашка с кофе.

– Что теперь будет с моим сыном? Следователь Пак – очень страшный и упрямый человек. Мы с ним будто бы на разных языках говорим, поэтому я обратилась к офицеру Ли, и она предложила поговорить с вами.

Сонхо слегка наклонил голову вперед и осторожно взглянул собеседнице в глаза.

– Я знаю, что вы сильно обеспокоены. Я бы хотел поговорить о вашем сыне.

– Он совсем ничего не рассказывает, – покачала головой Ли Санхи. – Ума не приложу, о чем он думает.

Взгляд ее был опустошенным. Словно до этого она жила, цепляясь за иллюзорный образ сына, а не настоящий.

– Каким Чунхи был в детстве? В начальной школе или даже раньше.

По лицу женщины скользнула бледная улыбка.

– В детском саду он был очень милым, но… Отец его тот еще вредитель. Бизнес прикрыл, долгов понабрал, а теперь и не свяжешься с ним. Где он сейчас, чем живет, чем занимается… Мы были без гроша за душой, и я решила, что собственными силами нас обеспечу: устроилась на завод упаковщицей. Ухожу на рассвете, возвращаюсь в ночи, кормлю Чунхи – вот и день прошел.

– У Чунхи ведь нет братьев или сестер. Как он проводит время дома?

Ли Санхи ответила с тяжелым вздохом:

– Изо дня в день в компьютер пялится, будто туда вселилось что. Мать целый день на работе – хоть бы разок в глаза посмотрел: делает вид, что меня нет. С начальной школы только своими играми и живет. А когда в среднюю пошел, будто бы ни разу и не заговорил даже, только в интернете целый день и сидит… Но, следователь, послушайте. Я костьми готова лечь на этой работе, лишь бы этому мальчишке учебу с телефоном оплатить. Устаю смертельно. У матери ни одного живого места на теле не осталось, а он учудил такое, ох.

Последние слова выплеснулись вместе с раздражением и злобой. Какое-то время женщина молчала.

– Вы не пьете кофе, следователь? – спросила Ли Санхи, успокоившись и со вздохом взяв чашку в руки.

– Я не хочу, спасибо, – покачал головой Сонхо.

– Но неужели мой сын… эту девочку Ха Нари… – Она запнулась, будто не в силах произнести фразу до конца.

– А как вам лично кажется?

– Ох, меня от одной только мысли страх берет. Ни за что. Мой сын не такой. Оценки у него, конечно, так себе, но не шальной он мальчишка. Он правда не такой, поверьте.

– Получал ли он травмы вследствие какого-либо несчастного случая или, может, подвергался насилию в школе?

Ли Санхи молча покачала головой.

– Я провел небольшой психологический анализ: у него наблюдаются слабовыраженные симптомы депрессии и ощущения психологического давления. Поэтому я решил уточнить у вас.

– Психотерапевты много денег берут, так что мы и не ходили ни разу; но неужели он не разговаривает из-за болезни какой-то?

Сонхо помедлил с ответом.

– Может, в детстве он получал какие-либо серьезные травмы? Животных не мучил, ничего такого? – наконец спросил он.

– Ну, насчет животных не знаю, но было кое-что другое. Когда ему было семь, он что-то схватил в канцелярском магазине и в карман себе сунул. Отец его тогда продул свой бизнес и сидел дома с ребенком, пока я на заводе работала. Владелец магазина вызвал мужа к себе и потребовал, чтобы он сам пошел в полицию писать заявление – такой крик стоял. Ох, заявить на собственного ребенка… совсем, видать, с ума сошел, кхм. От одной мысли о нем все закипает.

Прочистив горло и подавив закипевшие в ней эмоции, женщина продолжила:

– Тогда Чунхи очень сильно испугался и потом целую неделю то и дело писался и какался, ни слова не мог произнести, – вздохнула она. – Но на этом все.

– В дальнейшем это не повторялось?

– Нет. Спустя месяц муж ушел из дома, а потом он уже нормально в детский садик ходил. Сама я в школьные годы жила в хорошей семье. И вдруг раз – жизнь в нищету скатилась. Сейчас я из-за Чунхи себе места не нахожу, уж совсем вздохнуть не могу!

Сонхо скривил губы:

– Видимо, тогда он испытал сильный стресс.

Глаза Ли Санхи наполнились слезами.

– Я посчитала, что время лечит, и просто жила дальше. Это все моя вина, да? То, что он стал таким? Без конца сидит за компьютером, а когда захожу к нему в комнату, он ужасно дичится меня.

– Как вы думаете, почему он так поглощен компьютером?

– Наверное, потому, что у него ни братьев, ни сестер, ни друзей нет, а я не знаю, как к нему в душу заглянуть. Я совершенно не понимаю, почему он вдруг сорвался. А, вот еще что. Этот человек пришел ко мне на завод, дал визитку и сказал, что поможет.

Бесплатная помощь замешанным в судебных разбирательствах или пострадавшим от государственной власти

Друг, что восстановит справедливость

Ю Чонёль

На протянутой Ли Санхи визитке краткое описание рода деятельности и номер мобильного телефона. Женщина фыркнула и, смяв карточку, убрала ее обратно в карман.

– Бесплатный сыр только в мышеловке. Все они мошенники. Если б только ему достались хорошие родители, Чунхи бы не ввязался в эту странную ситуацию. – На последних словах женщина шмыгнула носом, едва сдерживая слезы.

Завершив разговор, Сонхо проводил мать Чунхи к выходу. После он зашел в отдел тяжких преступлений, где нашел Пак Минчхоля.

– Беседа прошла хорошо? – спросил следователь. Коллеги как раз разделились по группам и рассуждали над обстоятельствами дела.

– Я составлю письменный отчет о психическом состоянии Ли Чунхи и отправлю его на почту завтра в первой половине дня.

Сонхо уже собрался уходить, когда Пак Минчхоль торопливо схватил его за плечо. В сжимающей его руку ладони чувствовалась сила.

– Вы же понимаете, насколько срочным является нынешнее дело, да, помощник инспектора? Если этот парнишка сбежит, его будет непросто поймать, но самое страшное не это: если он вдруг совершит самоубийство под давлением следствия, дело в тот же день превратится в перманентный висяк. Уж помогите нам, пожалуйста.

Сонхо молча забрал свой дипломат и покинул полицейский участок. Он планировал сегодня ночью написать заключение, отправить его завтра утром, а после этого вернуться в НАП. Помощник инспектора зашел в Центральную государственную библиотеку, расположенную в районе Сочходон, и отксерокопировал несколько научных работ по преступлениям молодежи. В деле он собирался опираться именно на эти данные.

Когда Сонхо вернулся домой и слегка перекусил, незаметно наступил вечер. Он составил заключение о психическом состоянии и ходе психологической проверки Ли Чунхи в связи с делом Ха Нари, а также отчет о вероятности совершения юношей подобного преступления. Во время небольшого перерыва пришло звуковое уведомление о входящем письме. Сонхо вошел в свой почтовый ящик и обнаружил оповещение о принудительной блокировке аккаунта.

Уважаемый Ким Сонхо, мы временно приостановили доступ к вашей учетной записи на официальной странице нашего телеканала в связи с публикацией на форуме материалов непристойного содержания. Если вы желаете восстановить доступ, просим связаться с нами по телефону: 000–000–00XX.

Шокированный содержанием письма, Сонхо зашел на сайт телекомпании. Конечно, ничего непристойного он не публиковал. К тому же неподобающие материалы уже были удалены и прочитать их теперь было невозможно. Кто-то украл его логин и пароль, а затем выложил издевательский пост – именно к такому выводу он пришел.

Сонхо также осознал, что его пароль представлял собой довольно простую комбинацию его инициалов, KSH, и последних четырех цифр мобильного телефона, а логин мог легко узнать любой из его собеседников по электронной почте. О документах, связанных с работой в полиции, он не беспокоился: для внутрисетевой поисковой системы по делам была создана специальная база данных.

Помощник инспектора все тщательно обдумал. Ему было не по себе. Он зашел на форум любимого онлайн-магазина. Среди нескольких комментариев кликнул на один за авторством «Ким Сонхо».

Чушь собачья! Одежда вся грязная и поношенная. Эй, пошли вы на хер. Хотите пожаловаться – вперед, мне плевать!

Сонхо тут же стер комментарий и сменил пароль. Происходящее беспокоило его. Подозрительно, что кто-то намеренно выложил не один, а сразу несколько зловредных комментариев. Сонхо попробовал сложить в голове, где и что он делал под ником sungho111: на страницах каких банков он был зарегистрирован; в каких блогах оставлял комментарии; в каких онлайн-магазинах зарегистрировался и оформил покупки. Чтобы выявить наличие каких-либо изменений, он также зашел на страницу сообщества психфака и в блог для старшеклассников, на который подписался для расследования одного убийства, связанного со школьным насилием. Банки, открытые в прошлом счета ценных бумаг, страница выпускников его alma mater – ситуация затронула бесконечное количество его аккаунтов.

Внезапно в голове вспыхнули слова:

«С начальной школы только своими играми и живет. А когда в среднюю пошел, будто бы ни разу и не заговорил даже, только в интернете целый день и сидит…»

Так сказала мать Ли Чунхи.

«Может, это Чунхи меня взломал? – размышлял Сонхо. – Вполне возможно. Номер телефона он мог увидеть на моей визитке, а потом вычислил и пароль, догадавшись об инициалах. К тому же он мог ввести в поисковик мое имя, изучить мои покупки в интернете, найти загруженные мной посты. Ведь если в поиске набрать сразу несколько ключевых слов, например «полиция» и «выпускник психологического факультета», можно узнать что угодно, в том числе откуда я выпустился и где работал».

Мужчина взял в руки телефон и набрал номер.

– Это Ким Сонхо. Простите за поздний звонок.

– Ничего страшного, говорите. Я все равно на дежурстве. – В трубке прозвучал звонкий голос Ли Чуён.

– Офицер Ли, кажется, меня взломали; можете проверить, пожалуйста, так ли это? Кто-то раздобыл мои логин и пароль, выложил на сайте телекомпании материалы нецензурного характера и оставил глумливый комментарий на форуме онлайн-магазина. Я бы хотел проверить IP-адрес и личные данные того, кто это сделал.

– Я могу разузнать. Правда, это займет определенное время. А пока смените логин и пароль на всех сайтах, где вас взломали. Если можно удалить аккаунт – удалите. И еще попрошу вас прислать мне в сообщении адреса страниц вместе с вашими данными для входа.

– Хорошо, сейчас же все отправлю.

Повисла тишина, и Сонхо уже хотел сбросить звонок, когда офицер Ли вдруг спросила:

– Вы ведь Чунхи подозреваете?

– Не знаю.

– Не уверена, что это каким-либо образом относится к делу, но не думаю, что он на такое способен. Он все-таки уже в возрасте, когда люди могут так или иначе взвешивать свои поступки.

Сонхо не спал всю ночь. Он удалил уже несколько аккаунтов, но легче от этого не становилось. Раздвинув шторы, мужчина вгляделся в озаренный рассветом переулок. Понаблюдал за тем, как солнечный свет окрашивает всю улицу в красный, а свет фонарей угасает сам по себе. Он подготовил все необходимое для душа и пошел в ванную.

Глава 3. Игра с личными данными

(суббота, 12 января)

В пять утра Сонхо снова включил компьютер.

Ю Чонёль отправил заявку в «Друзья».

Сонхо заглянул в профиль. Надпись в шапке гласила: «Друг, что восстановит справедливость».

«Кажется, меня действительно обокрали», – подумал Сонхо. Никто, кроме следователей из полицейского участка Каннама, включая Пак Минчхоля, а также нескольких следователей из НАП, не мог узнать о том, что по результатам психологического теста и личной беседы с Ли Чунхи он составлял письменное заключение, в котором анализировал, способен ли юноша совершить преступление. Но еще были преподавательница, отвечающая за проведение консультаций, двое школьников и их друзья, которые могли узнать обо всем из мессенджера, телефонных звонков или соцсетей. Получается, что в курсе дела могло быть довольно большое количество случайных людей.

Сонхо встретил утро, ни на минуту не сомкнув глаз. Выпил чашку крепкого кофе, надел костюм. Захватив отчет о Ли Чунхи, направился на парковку и сел в машину. Он как раз пересекал мост Панпхо по автомагистрали Канбён, когда раздался телефонный звонок.

– Алло?

– Помощник инспектора, вы уже в пути? – звонила Ли Чуён.

– Да.

– На сайте «Випо» появилось много постов про вас. Кажется, кто-то украл ваши личные данные и, как говорится, начал полномасштабное наступление. Судя по частоте поисковых запросов, требуется принять ответные меры. Я отследила IP-адреса, с которых были опубликованы посты, и выяснилось, что они ведут к двум компьютерным клубам в Синчхоне и Каннаме.

– Полномасштабное наступление, говорите? Частота поисковых запросов?

– Я расскажу вам подробнее при встрече.

На этом разговор с Ли Чуён завершился. Речь ее была слишком резкой, какой она обычно бывает в официальной рабочей обстановке. Этот нюанс заставил почувствовать всю серьезность ситуации. Ощущение было крайне странным.

По просьбе журналистов Сонхо несколько раз давал интервью для газет. В телевизионных съемках он тоже участвовал – делился мнением об отдельных делах. Соцсети свои почти не вел, хотя сидение в интернете можно было вполне назвать его единственным хобби.

Однажды он видел, как тяжело пришлось одному из высокопоставленных чинов полиции из-за нападок в интернете. Тот в рамках дискуссионного шоу, которое шло по кабельному каналу, поделился личным мнением насчет системы уведомления о сексуальных преступниках¹⁷, а точнее о прямом наблюдении за ними и вмешательстве в их личную жизнь. Мнение это противоречило убеждениям интернет-пользователей, но ничего плохого в себе не несло. Однако из-за разницы в точках зрения он подвергся нападкам со стороны нетизенов и в результате был переведен из НАП в один из провинциальных полицейских участков. Сонхо считал, что далек от всего этого. К тому моменту, как он пришел в НАП в январе 2009 года, он работал в полиции уже пятый год, ему было тридцать два. Тогда Сонхо даже представить не мог, что однажды окажется в топе поисковых запросов.

Добравшись до каннамского полицейского участка, Сонхо схватил свой дипломат и со всех ног побежал внутрь. Когда он вошел в офис отдела тяжких преступлений, двое следователей, одним из которых был посуровевший Пак Минчхоль, что-то обсуждали с Ли Чуён. Сонхо с напряженным лицом подошел к ним.

– Можно взглянуть на компьютер?

Ли Чуён молча уступила место перед ноутбуком. Сонхо кликнул мышкой на поисковик. «Дело Ха Нари» висело на восьмом месте в топе. На двенадцатом – «Ли Чунхи», на двадцатом – «Ким Сонхо из НАП». Затем он зашел на «Випо». На главной странице сайта было закреплено несколько постов в духе: «Предлагаю украсть личные данные Пак Минчхоля и Ким Сонхо из полицейского отделения Каннама, которые назвали виновным Ли Чунхи, участника форума “Випо”, несправедливо подозреваемого в совершении преступления», а под ними – несколько сотен комментариев. Сонхо резко вскочил со стула и набросился на Пак Минчхоля:

– Как такое могло произойти?

– Тому, кто встречался с одноклассниками Чунхи, это известно явно лучше, чем мне. Из-за них слухи и разлетелись.

На лице Ли Чуён отразилось изумление.

– Мне очень жаль. Ведь это я предложила с ними встретиться…

– Отделу киберрасследований здесь делать нечего! Это работа отдела тяжких преступлений, – категорично заявил пожилой руководитель следственно-оперативной группы, что стоял за спиной Пак Минчхоля. Тот в свою очередь со злостью произнес:

– Отдавайте свой отчет и уходите. Возвращайтесь в свое НАП, статистику там собирайте или с бумажками копайтесь – все равно. Но на месте преступления вам не место.

Сонхо в нерешительности достал письменное заключение из своего дипломата и протянул следователю:

– Я также выслал его вам по почте.

Пак Минчхоль пробежался глазами по документу и взревел:

– Ха, я так и знал! Это еще что такое? «Считаю необходимым исключить Ли Чунхи из списка подозреваемых и рассмотреть в качестве новых подозреваемых других пользователей сайта “Випо”, поскольку он не обладает достаточными физическими и стратегическими навыками для совершения преступления»? Я, значит, просил его, а он что? Все, с меня хватит! На сегодня запланирована проверка на детекторе лжи, так что скоро мы его разоблачим.

Сонхо решительно запротестовал:

– Раз так, зачем вы тогда запрашивали помощь у отдела криминальной психологии? Если по собственной воле игнорируете мое заключение и не желаете принимать его во внимание. Вы что, хотите сказать, что с самого начала уже определили линию расследования и подозреваемого, а меня позвали просто так, на фоне постоять?

Пак Минчхоль бросил отчет на пол и гневным тоном выплюнул:

– Затем, что послушал других следователей. Слова профайлера, у которого ни доступа к месту преступления, ни доказательств, ничем не лучше неразбочивого лепета шаманки. Причина, по которой якобы стоит исключить Ли Чунхи из списка подозреваемых, лишь чушь, основанная не на конкретных доказательствах, а на каких-то пресловутых психологических факторах – так, гадание на кофейной гуще да пускание пыли в глаза.

– Криминальная психология тесно связывает сразу несколько научных направлений: психологию и криминалистику, поведенческие исследования и криминальную статистику. Это все не с потолка берется, понимаете?

– Вот умора! Так и я могу. Боже ты мой, какой же я дурак, оказывается; надо было просто его прижать!

Пак Минчхоль грубо толкнул Сонхо. Тот хоть и разозлился, но никак не ответил, лишь состроил обиженное лицо. Руководил делом все равно следователь. Профайлер же играл второстепенную роль – и это дико расстраивало.

Вдруг Ли Чуён вскрикнула:

– На форуме «Випо» пишут, что Ли Чунхи покончил с собой!

– Что?!

Следователь схватил телефон и в спешке набрал кого-то.

– Да что ж она не берет? Бери давай! А… алло? Ли Санхи? Где сейчас Чунхи? Что? В реанимации больницы Каннама? Повесился ночью? Да, я понял. Скоро буду.

Швырнув телефон на стол, Пак Минчхоль схватил Сонхо за ворот рубашки.

– Слышь, ты как там с ним беседовал, что аж до такого дошло? Сегодня ночью он в ванной повесился! Что теперь делать, когда он без сознания?! Если б мы поскорее взяли его под стражу, ничего такого не случилось бы! Ты все испоганил! Сидел, только резину тянул да со своими тестиками играл!

– Эй, следователь Пак, отпусти его! Не стоит полицейскому так себя вести.

Только после того, как остальные следователи усмирили его (даже Ли Чуён пришлось вмешаться), Пак Минчхоль успокоился, а Сонхо наконец смог высвободиться из его рук. Абсолютно обессилевший и сбитый с толку, он с трудом уселся на стул и постарался прийти в себя. Казалось, он и пальцем пошевелить сейчас был не в силах. После многочасового разговора с Ли Чунхи Сонхо даже не узнал, где парень и что с ним, поэтому сейчас его терзали вопросы. Пак Минчхоль вышел из кабинета с другим следователем, и Ли Чуён протянула помощнику инспектора стакан воды.

– Что нам теперь делать? – спросила она, глядя на Сонхо. В его же голове без конца крутились слова Пака: «…если он вдруг совершит самоубийство под давлением следствия, дело в тот же день превратится в перманентный висяк».

– Для начала необходимо проверить личность подозреваемых. Нужно встретиться с владельцами «Випо» и отобрать наиболее сомнительных пользователей.

Офицер выглядела озадаченной.

– Если честно, в ноябре прошлого года владелица «Випо» передала мне сведения об участниках форума в связи с заявлением Ха Нари, но сказала, что в дальнейшем это будет проблематично. Пользователи тогда сильно возмущались, многие из них и вовсе удалили свои учетные записи. Гадости-то писать всем хочется, а в полицию идти – никому. С тех пор они стали жестко относиться к передаче личной информации. Кричат: мол, только с ордером приходите. Поэтому в этот раз мы смогли узнать данные тех, кто писал комментарии о Ха Нари, в том числе и Ли Чунхи, только получив соответствующий ордер.

– А что делать мне? – Теперь уже Сонхо задал этот насущный вопрос. – Мое имя все продолжает мелькать на форуме…

– Лучшее решение – никак не реагировать. На этом сайте ни один скандал не задерживается и пары дней. Конечно, Ли Чунхи все-таки попытался покончить с собой, поэтому понадобится чуть больше времени, но тихо переждать будет лучше, чем лезть на рожон. Пока, если вас не затруднит, удалите аккаунты со страниц, которыми вы пользовались, и ни в коем случае не публикуйте в соцсетях посты с критикой или провокационными заявлениями в сторону «Випо». И не отвечайте на звонки с незнакомых номеров. Это не продлится дольше недели, я вам гарантирую.

– Хорошо, я понял.

Взгляд Сонхо остановился на титульном листе составленного им отчета, который Пак Минчхоль неистово смял и бросил на пол. В графе с подтверждением содержимого документа одиноко стояла только его печать¹⁸. Недавняя сцена все еще четко стояла перед глазами: как его хватают за воротник, произнося жестокие, грубые слова. Гнев захлестнул его. Мужчина схватил отчет и, крепко сжав бумаги, убрал их в дипломат.

Сидя в своей машине на парковке, Сонхо попытался осмыслить происходящее. Сначала он раздумывал над тем, чтобы поехать в реанимацию, но в конце концов направился в НАП. С улицы Техеранно в районе Самсондон он повернул на Олимпийский проспект в направлении моста Тонхо. Затем пересек его и въехал в тоннель Оксу.

Глаза его блеснули в темноте туннеля.

Бессонница и тревожность. Нерешительность.

Зависнув, будто ненадолго словил глюк, Сонхо отпустил руль. Едва машина наехала на разделительную полосу, он снова крепко вцепился в руль и наконец пришел в себя. Сзади кто-то грубо просигналил.

Вскоре машина пересекла центр проспекта имени короля Сечжона. Затем на перекрестке свернула в сторону станции «Содэмун».

Когда Сонхо остановился на светофоре перед пешеходным переходом, по радио сообщили новость о попытке самоубийства Ли Чунхи. На душе стало тяжело. С началом рекламы он убавил звук. Небо заволокло тучами. Вокруг стемнело, упали первые капли дождя.

Сонхо остановился перед железнодорожными путями на развилке возле здания НАП. Шлагбаум на переезде был опущен, а мимо медленно проезжал поезд, следующий по линии «Кёный». Обычно он заворачивал за НАП и доезжал до конечной – станции «Сеул». Под звон предупреждающего сигнала Сонхо облокотился на руль, и ему кое-что вспомнилось.

В тот день он один ехал на поезде и по дороге в Чхунчхон наблюдал из окна за укрытыми снегом полями и горами. Воспоминания о том пасмурном зимнем дне, черном небе и заснеженном пейзаже оставались яркими, как кристаллы слюды. Тогда ему разбили сердце, отчего внутри клокотал гнев. Сонхо смотрел в окно и пытался подавить это чувство. До Чхунчхона он все-таки доехал, но на деле был совершенно не в настроении бродить по достопримечательностям. Навернув пару кругов по центру города, он съел тарелку местной гречневой лапши. По дороге обратно в Сеул на душе стало легче. Казалось, будто сердце окунули в прохладную воду и оно, впитав прохладу, наконец смогло отпустить всю боль. На следующий день он старательно пытался вспомнить, почему чувство неразделенной любви тогда улеглось, но в памяти всплывал лишь горько-сладкий вкус гречневой лапши.

Хвост поезда пронесся мимо и скрылся из вида. Стоило нажать на педаль газа – и машина тронулась с места.

Сонхо оставил машину на стоянке возле здания НАП, затем на лифте поднялся на второй этаж и вошел в офис Центра криминалистики. Квон Ёиля на месте не было.

Покинув офис, мужчина направился в местный образовательный центр. На зимних каникулах младшеклассники занимались там в рамках лагеря юного криминалиста. Участники этой программы могли на личном опыте ознакомиться с различными методами криминалистики, например со снятием отпечатков или проверкой на детекторе лжи. Одетый в полицейскую куртку Квон Ёиль раздавал школьникам кепки с логотипом KCSI¹⁹ и грамоты почетного криминалиста.

Наконец отдав кепку и грамоту последнему ребенку – девочке в очках, что сидела на заднем ряду, – Квон Ёиль подошел к Сонхо. Тот с каменным лицом отчитался перед начальником:

– Запрос на расследование совместно с полицейским участком округа Каннам удовлетворен. С этого дня возвращаюсь в НАП.

– Слышал, ты по полной хлебнул на Каннаме? – спросил Квон Ёиль с ухмылкой.

– Прошу прощения?

– Пойдем в офис.

Отдел анализа улик, отдел по работе с ДНК и отдел криминальной психологии, что располагались рядом друг с другом, погрузились в тишину. Шесть огороженных перегородками рабочих столов стояли в два ряда, на каждом стопками высились различные документы, научные работы по психологии и библиографии. На стене в центре офиса висел монитор, транслирующий текущую ситуацию. Двое расположились за небольшим столиком прямо под ним.

Несколько профайлеров сейчас были на задании в полицейском участке округа Мапхо: сеульское подразделение НАП запросило подкрепление в связи с серийными сексуальными нападениями на женщин в западной части столицы.

– Присаживайся.

Квон Ёиль протянул Сонхо чашку с лично заваренным кофе.

– Тут как раз и дождь пошел, самое время для чаепития. Я слышал историю в общих чертах: говорят, твои личные данные украли в интернете.

Полицейская сфера сама по себе довольно закрытая, но скрыть здесь что-либо просто невозможно. Благодаря частым совместным расследованиям, запросам на подкрепление, постоянным встречам и переводам в провинциальные участки можно было легко познакомиться с полицейскими из любого региона. И часа не проходит, как новости долетают из полицейского участка Каннама до НАП.

– Простите. Мне нечего сказать в свое оправдание. Я понесу ответственность за это дело, проведу более тщательный анализ и предоставлю рапорт.

– Да нет, лучше в дело Ха Нари больше не лезь. К тому же я тут с главой НАП поговорил… Так или иначе, в случаях особой важности ты должен следовать моим решениям.

Своим твердым взглядом Сонхо пытался определить, что на самом деле скрывается за приятным образом Квон Ёиля. Но дать ему какую бы то ни было оценку было нелегко.

– Ты когда-нибудь бывал в уезде Чиндо? Хотя отсюда, конечно, далековато.

Внезапный вопрос начальника застал Сонхо врасплох.

– Вы имеете в виду остров Самбо²⁰?

– Верно. Туда можно доехать из Мокпхо – нужно только мост Самбо²¹ пересечь. А до самого Мокпхо можно на скоростном поезде добраться.

– Почему вы вдруг заговорили об этом?

Квон Ёиль некоторое время смотрел в пустоту, затем, усмехнувшись, объяснил:

– Есть один парень по имени Кан Тэсу; мы с ним вместе в полицейской академии учились. Он в одном только отделе тяжких преступлений двадцать лет проработал. Его Питбулем даже звали – знаешь, агрессивные такие собаки. В общем, он попросил прислать кого-нибудь, чтобы помочь в расследовании дела об исчезновении трех женщин на острове Самбо. Поезжай, недельку поработай там в качестве профайлера и возвращайся.

Сонхо знал об этом деле. Без вести пропали три женщины: шаманка, известная своими кутами²²; сотрудница комплекса Уллимсанбан, где находятся мастерская и родной дом известного художника времен позднего Чосона²³ Сочхи Хо Рёна – мастера живописи намчжонхва²⁴; а также владелица небольшой гостиницы на побережье возле смотровой площадки Себаннакчо. Вся страна узнала об этом деле после того, как на одном из ток-шоу исчезновения назвали серийными похищениями.

– Если речь идет об острове Самбо, то разве запрос на подкрепление должен был быть направлен не в региональное подразделение НАП в провинции Чолла-Намдо?

– Так-то оно так. После того как в прошлом октябре по телевизору вышло то шоу, дело привлекло внимание не только полиции Чолла-Намдо, но и Сеульского разведывательного управления – они даже своих следователей отправляли. Вот только прогресса никакого не случилось, и в итоге аж до меня дозвонились. Время исчезновения – между сентябрем и октябрем прошлого года, а сейчас уже январь; получается, уже четвертый месяц пошел. Ты же прекрасно знаешь, что спустя столько времени делу стать висяком проще простого. Поезжай.

– Никто не рассматривает это как обычные побеги из дома?

Сонхо вспомнил, как на шоу мать одной из пропавших говорила, что ее дочь хотела попробовать поработать шаманкой в Сеуле.

– На острове живет чуть больше тридцати трех тысяч. Когда среди такого небольшого населения за несколько месяцев исчезают три человека подряд – это с большой вероятностью не просто побег из дома. К тому же Тэсу мне рассказал, что им в участок пришло письмо от преступника. Он сказал, что они отправили его на экспертизу криминалистам из нашего филиала в Чолла-Намдо, чтобы те досконально изучили отпечатки пальцев, и даже запросили снятие отпечатков и пробу ДНК в Национальной судебно-медицинской службе, но это ничего не дало. В анализе письма необходима помощь профайлера. И я порекомендовал тебя.

– Подозреваемые есть? – с сомнением в голосе поинтересовался Сонхо.

Квон Ёиль кивнул:

– Сейчас рассматривают нескольких. Но они уже проверили их на детекторе лжи и, что важно, никаких доказательств не нашли. Более подробно узнаешь сам, когда осмотришь места преступления, поучаствуешь в допросах и проанализируешь письмо. Это твой первый раз на Самбо? – Он снова задал вопрос, что уже прозвучал в начале разговора.

– Так точно.

– Приобретешь полезный опыт. Поезжай.

Сонхо задумчиво покрутил в руках стаканчик с кофе, а затем спросил:

– Вы переводите меня из-за текущего дела?

Квон Ёиль некоторое время молча смотрел куда-то за спину подчиненного, а затем хрипло рассмеялся:

– Я подумывал об этом еще с тех пор, как Кан Тэсу меня мучить начал. На встрече с главой НАП я предложил эту идею в качестве альтернативы. Поезжай. Билеты на поезд и проживание мы в течение дня обсудим с административным отделом и полицейским участком Самбо. Ехать нужно срочно, так что отправляйся домой, собирай вещи и будь наготове.

Дверь в офис отдела криминальной психологии открылась – вернулась группа, выезжавшая в участок Мапхо. Инспектор Сим Чэён – женщина в опрятном костюме бежевого цвета и туфлях с бантиком на высоком каблуке – поздоровалась с широкой улыбкой:

– Мы вернулись.

– Ну как, стоило того?

– Да, мы воспользовались разработанными нами методами профилирования и смогли задать нужное для расследования направление.

– Подробнее напишешь в рапорте, а сейчас расскажи вкратце.

– Для начала мы сузили круг подозреваемых до пятерых. Определили места преступления, измерили расстояние между ними и предположили, в каких районах, входящих в этот радиус, может потенциально жить преступник. Мы также отобрали мужчин, которые уже обвинялись в сексуальном насилии или живут в одиночестве, и нашли пересечения. Сейчас следователи из отдела тяжких преступлений допрашивают подозреваемых.