Читать книгу: «Пятая ночь дракона»

Пролог. Ночь без Кадара

У двери не было Кадара.

Нейвар заметил это сразу, едва спустился в нижний коридор северного крыла. У тяжелой бронзовой двери стоял молодой страж из внутреннего караула, в темной форме личной гвардии, с именной застежкой на плаще. Не чужак. И все же не Кадар.

Пятая ночь уже брала свое. Жар поднимался изнутри, подступал к горлу; кожа на плечах натягивалась, будто тело заранее вспоминало другую форму. Еще немного — и в человеческом голосе начнет прорываться звериный рык.

Нейвар остановился перед караульным:

— Где Кадар?

Страж сдержанно, с безупречным почтением поклонился:

— Его вызвал советник Сорхан, мой принц. Срочная проверка внешней смены у северных ворот. Командир велел передать, что вернется до рассвета.

Сорхан. Личный страж отца, его доверенное лицо и старый соратник, не стал бы дергать людей по пустякам, а Кадар никогда не оставил бы у этой двери случайного человека. Этого юношу Нейвар уже видел рядом со своими людьми на тренировочной площадке.

И все же тревога не ушла. Нейвар задержал взгляд на кованой двери. За ней его ждала камера обращения — место, созданное только для него. Глубоко под северным крылом дворца, за тремя рядами запоров, выложенная камнем, с круглой площадкой из темного песка, который принимал на себя избыток огня, если срыв оказывался слишком мощным, и не позволял пламени уйти в стены.

Одновременно укрытие и клетка.

Во время обращения даже Кадар оставался снаружи.

— Отпирай, — приказал Нейвар.

Страж повернул тяжелый ключ, и бронзовая створка ушла в паз без единого скрипа. Изнутри пахнуло сухим теплом: камень еще хранил жар после прошлой пятой ночи, а песок будто не успел до конца остыть.

Нейвар переступил порог, и дверь глухо закрылась за его спиной. Камера встретила его тишиной. Круглая площадка располагалась чуть ниже уровня коридора. Черные стены уходили высоко вверх, к узкой решетке, за которой темнела полоска неба. Лунный свет падал на песок в центре, но оставлял в тени дальние ниши. У восточной стены каменная крошка местами спеклась в темное стекло, а на блоках остались глубокие борозды — следы его когтей. Сюда не пускали чужих. Только он, песок и следы прежних срывов на камне.

Нейвар снял верхнее одеяние и оставил его на каменной скамье. Темная ткань с золотой вышивкой соскользнула вниз, прохлада коснулась кожи, и тело тут же ответило новой волной жара.

В этой камере от титула не было толку.

Он ступил на мягкий, податливый песок и закрыл глаза, позволив первому удару пройти через позвоночник. Боль толкнула снизу, сжала легкие, заставила расправить плечи. Левая рука налилась свинцовой тяжестью, пальцы удлинились, под кожей на мгновение проступила темная чешуя и снова ушла вглубь. Дыхание сорвалось: человеческое тело еще пыталось удержать прежний ритм, но плоть уже вспоминала другое.

Сопротивляться было нельзя. Необходимо было переждать первый натиск, дать телу пройти привычный путь и не дернуться раньше времени. Один неверный рывок мог заставить его застрять между формами.

В дальней нише качнулась тень, и Нейвар резко открыл глаза. Второй силуэт отделился от стены справа. Третий возник там, где хранились запечатанные кувшины с водой.

В камере был кто-то еще.

Нейвар хотел позвать стража, но из горла вышел не голос, а низкий сорванный звук. Он ударился о своды и вернулся искаженным эхом. Стыд пришел раньше страха: они видели его таким, застрявшим между человеческим обликом и драконом, без достоинства наследника и без полной силы зверя. Видели то, что он прятал даже от собственных людей.

Нейвар сделал шаг вперед. Колено подогнулось, и он рухнул на песок. Плечи судорожно дернулись, а хвост начал проступать слишком рано, лишая равновесия. Человеческий взгляд еще различал маски и черные плащи, а драконье зрение уже ловило пульс в чужих шеях и считало расстояние для броска.

Один из нападавших поднял руку. На его черной перчатке лежал маленький матовый сосуд, похожий на застывшую каплю темного металла. Тело узнало эту вещь мгновенно. Клеймо у основания шеи, там, где левое плечо переходило в спину, вспыхнуло такой болью, что луна в проеме решетки поплыла перед глазами.

— Кто вы? — выдохнул Нейвар.

Голос получился хриплым, почти животным.

— Кто вас впустил?

Люди в масках не ответили. Один из чужаков опустился на колени у края площадки и быстро провел пальцами по песку. Черты ложились уверенно, без запинки. Этот человек тренировался долго. В тишине камеры зазвучали слова на старом наречии Ордена. Каждое слово врезалось в клеймо, как раскаленный крюк. Нейвар собрал остатки человеческой воли и рванулся вперед. Тело не выдержало, и нераскрытое крыло ударило по воздуху, хвост хлестнул по песку, когти скрежетнули по камню. Один из нападавших отлетел к стене, но знак уже замкнулся.

Сквозь метку в сердце хлынул лед. Это было хуже боли. Собственный огонь Нейвара всегда оставался жаром, даже когда сжигал изнутри. Теперь пламя отступило к горлу и свернулось, будто его дернули за невидимую цепь.

Семь лет ему твердили, что этой цепи больше нет. Семь лет император Халван выслеживал остатки фанатиков и без жалости уничтожал всех, кто был связан с Орденом.

Человек с сосудом заговорил. Голос, измененный магией, звучал глухо и почти спокойно:

— Живым. Ордену он нужен живым.

Второй резко ответил:

— Держи контур. Метка еще сопротивляется.

Нейвар понял главное — они пришли не убить его, а забрать. Он яростно ударил снова, уже вслепую. Один из чужаков выругался, когда песок взметнулся, но не отпустил линию знака.

Сосуд раскрылся, и в тот же миг воздух в камере сжался. Черные стены, песок, маски, полоска неба над головой — все дернулось к одной темной точке. Клеймо рвануло так, словно его выжигали заново, прямо по живому мясу. Нейвар вспомнил дверь, у которой не было Кадара. Они знали все: ночь, камеру, обращение, караул у двери. И тот миг, когда его тело окажется слабее всего.

Внутренности скрутило судорогой пространственного разрыва. Почти раскрывшиеся крылья с сухим хрустом сжались обратно. Человеческий скелет еще не вернулся, драконий застрял на полпути. Его тянуло из камеры, прочь от черного камня, песка и единственного места во дворце, где его срыв еще можно было удержать.

— Контур уходит, — резко сказал один из нападавших. В его голосе явственно зазвучал страх: — Держи!

— Не могу, — прошипел второй голос. — Он ломает метку.

Нейвар не знал, что именно делает. Он просто вцепился в собственный огонь, в боль, в остатки воли — во все, что еще было его.

Не к ним. Куда угодно, только не к ним.

Разрыв дернулся, и пол под ним провалился, но не вниз, а в сторону, будто сам воздух потерял правильное направление.

— Не туда! — выкрикнул один из нападавших.

Нейвар успел увидеть, как человек с сосудом тянется к нему, пытаясь снова замкнуть линию.

Поздно.

Холод ударил в грудь.

Камера исчезла.

На мгновение не осталось ничего: ни камня, ни песка, ни голосов, ни магии.

Потом его бросило в тесноту.

В чужой воздух.

В мир, где не было ни единой искры огня, ни отклика магии.

Глава 1. Черный варан

— Не открывайте контейнер.

Сейра произнесла это прежде, чем Нолан успел коснуться замка. Голос прозвучал негромко, но твердо, и в приемном боксе на мгновение стало совсем тихо. Только где-то в коридоре капала вода из крана, да за окном монотонно шуршал дождь, стекавший по стеклу грязными ручьями.

Металлический ящик стоял посреди помещения, мокрый от дождя и грязных следов чужих рук. На крышке криво держалась наклейка службы изъятия, по боку тянулась свежая царапина, а изнутри донесся такой тяжелый удар хвоста, что стоявший у стены ассистент невольно попятился. В этом звуке чувствовалась отчаянная сила, рвущаяся наружу.

— Его надо осмотреть, — недовольно буркнул старший ветеринар.

Он уже держал пальцы на защелке, но после нового глухого стука все-таки отступил на шаг.

— Надо, — согласилась Сейра. — Но не всей же сменой сразу.

Следующий удар пришелся в стенку ящика. На этот раз слабее, но Сейра услышала в нем не ярость. Ритм был сбитый, почти отчаянный. Так бились не те, кто готов нападать, а те, кто уже знал: любая открывающаяся дверь приносит только новую боль.

Она присела на корточки в двух шагах от решетки. Холод кафельного пола пробился сквозь ткань брюк, но она не шевельнулась. Просто сидела, давая ящеру время привыкнуть к ее присутствию.

— Кто его привез? — тихо спросила она, не отрывая взгляда от контейнера.

— Служба изъятия, — ответила ассистентка. — Нашли в частной коллекции без нормальных документов. Хозяин исчез, как только запахло проверкой. В службе сказали, что это крупный варан. То есть очень крупный, понимаешь?

Изнутри донеслось глухое, предупреждающее шипение. Сейра посмотрела на замки, потом на темный потек у вентиляционной решетки. Жидкость на металле была слишком густой и темной для обычной воды.

— Он ранен, — сказала она.

— Поэтому я и хочу открыть бокс! — раздраженно повысил голос Нолан.

— Нет, Нолан. Именно поэтому ты сейчас не будешь пугать его еще больше толпой.

Врач нахмурился, но спорить не стал. За пять лет в центре Сейра заработала не право распоряжаться коллегами, а кое-что полезнее — ей верили, когда она шла поперек протокола. Она работала с животными, которым люди уже успели причинить боль, а потом искренне удивлялись, что страх умеет кусаться.

Слово «агрессивный» она не любила. Слишком часто им прикрывали чужую глупость и неосторожность. Дед говорил проще: испуганное животное сначала надо просто перестать пугать. Когда-то он часами сидел у сарая с раненым псом и запрещал десятилетней Сейре совать руки туда, где живое существо еще не поняло, что его не собираются добивать. Тогда она злилась, но позже усвоила, что иногда лечение начинается с умения не торопиться.

Деда не стало год назад. Дом после него сделался слишком тихим, а в центре всегда находилась работа. Иногда она ловила себя на мысли, что именно поэтому и остается здесь допоздна: тишина комнат пугала ее гораздо сильнее, чем любой разъяренный пациент.

Сейра положила ладони на колени, демонстрируя ящеру, что не держит оружия и инструментов.

— Все отойдите от контейнера, пожалуйста.

— Сейра...

— Отойдите. Если он сейчас ударится о стенку еще пару раз, мы будем его не осматривать, а зашивать.

Люди наконец послушались, и вскоре в боксе стало тише, хотя общее напряжение не ушло. За стеклом дежурной кабинки кто-то шевельнулся. В ящике поскребли когти, а затем раздалось короткое, хриплое дыхание.

Сейра заговорила негромко:

— Я здесь. Тебя никто не тронет.

Внутри еще сипели, но хвост больше не бил в металл. Сейра не смотрела прямо в вентиляционную щель — такой взгляд многие хищники считывали как вызов. Она говорила чуть в сторону, ровным тоном, без сюсюканья в голосе. Испуганных зверей такая ласка часто только раздражала.

— Сейчас я открою один замок. Только один. Потом отойду, хорошо?

Она потянулась к ящику медленно. Ответный выпад последовал сразу: внутри что-то тяжело грохнуло, и ассистент дернулся так резко, что подошва его обуви противно скрипнула по полу.

— Не двигайся, — спокойно сказала Сейра, хотя ее собственные пальцы у защелки слегка дрожали.

Еще один удар хвоста, но уже слабее. Сейра открыла первый замок и отступила на шаг.

— Вот, видишь? Я отошла. Никто тебя не трогает.

Со вторым и третьим замком она проделала то же самое: предупреждение, движение, отступление. Почти десять минут ушло только на то, чтобы контейнер перестал вздрагивать от каждого прикосновения к металлу. Когда крышку наконец приподняли с помощью длинной распорки, из темноты показалась массивная голова.

Варан действительно был огромным. Таким большим, что Дрейк невольно сделал шаг назад, а Нолан нахмурился еще сильнее. Почти черная кожа отливала зеленовато-бронзовым, по шее и боку тянулись старые рубцы. Один, слева у основания шеи, выглядел особенно скверно: ткань зажила неровно, будто когда-то ее заставили сомкнуться против собственной воли. Ящер повернул голову, и Сейра смогла рассмотреть его глаза: зеленоватые, с мутным золотым отблеском у узкого зрачка. В них не было той слепой ярости, с которой дикое животное бросается на все, что движется. Он следил за ней неподвижно и напряженно, словно пытался определить, не последует ли новая боль.

— Ну здравствуй, — сказала она очень тихо. — Ты все-таки решил показаться. Какой ты красивый...

Варан медленно разинул пасть: зубы у него были длинные, желтоватые, слишком опасные для любого, кто решил бы сейчас сделать лишний шаг. Однако он не нападал, только предупреждал.

— Да, я вижу зубы, — не двигаясь, проговорила она. — Очень убедительно.

Позади нее кто-то нервно хмыкнул, но Сейра не оглянулась.

— Переводим его в большой вольер. Без сетки и крючьев, аккуратно. Щит держите со стороны хвоста, я пойду ближе к шее. К ране не прикасаться, пока я не скажу.

— Он же тебе пальцы откусит! — прошипел ассистент.

— Если полезу к нему как идиотка, то, конечно, откусит. Но я похожа на идиотку, Дрейк?

На перевозку ушло больше часа. Варан двигался тяжело, рывками, будто каждое усилие отдавалось внутри болью. Он пытался разворачиваться к людям здоровым, левым боком, и замирал, если рубец у шеи натягивался. Один раз ассистент слишком быстро поднял прозрачный щит, и ящер ударил хвостом так, что панель гулко прогнулась, а парень едва удержал ее в руках.

Сейра не стала ругаться. Она сделала знак остановиться, присела и проговорила все так же спокойно:

— Тише, тише... Никто тебя не тронет, мы просто хотим помочь. Иди сам.

Он двинулся не сразу, но все же пошел. Один шаг, затем еще. Когти тихо скребли по холодному полу, и Сейра невольно задерживала дыхание, боясь, что он снова сорвется.

Через некоторое время варан наконец оказался в изолированном боксе с теплым камнем, водой и затемненным углом, где мог спрятаться от света. Осмотр провели неполный: обезвоживание, истощение, старые травмы, воспаление вокруг рубца на шее. Сильно подавлять его препаратами Сейра не позволила. Дозу оставили минимальную, только чтобы обработать края раны и снять часть мучений.

Нолан посмотрел на нее поверх маски. Под глазами у него уже залегла усталость: такие привозы редко заканчивались быстро и красиво.

— Ты была слишком осторожна. Мы потратили кучу времени на этого варана.

— Мы потратили время не на варана, а на то, чтобы он не решил, что мы очередные идиоты, которые пришли причинять ему боль.

— Ты это по его глазам поняла, что ли?

— Нет. По хвосту, по дыханию, по тому, как он не защищает рану, а будто ждет, что туда ударят снова. — Она помолчала, затем неохотно добавила: — И по глазам тоже.

Нолан хотел возразить, но лишь махнул рукой и кивнул ассистентке, безмолвно приказывая подать раствор.

Варан все это время лежал в дальнем углу вольера, но не спал. Сейра видела золотистый отблеск зрачка между складками темной кожи. Когда она приблизилась с длинным инструментом и марлей, хвост ящера тут же предупреждающе поднялся на несколько сантиметров над полом.

— Я не буду трогать руками, — тихо сказала она. — Но нам надо промыть рану.

Он, конечно, не понимал человеческих слов, но ей почудилось, что после ее голоса он слегка успокоился. По крайней мере, хвост медленно опустился на пол и замер.

Марля, закрепленная на длинном зажиме, мягко коснулась кожи у рубца. Мышцы под темной шкурой мгновенно собрались для удара. Сейра замерла: не продвинула инструмент дальше, но и не отдернула его слишком резко. Просто ждала, давая ему привыкнуть.

— Вот так, — прошептала она. — Сначала надо перестать тебя пугать.

После смерти деда она почти не произносила эту фразу вслух. И теперь эти слова отозвались в груди острой болью потери. Она вспомнила, как он сидел на старом табурете у сарая, курил самокрутку и тихо говорил: «Живое существо чувствует твою спешку. Оно думает, что ты торопишься его добить». Тогда ей было десять, и она злилась на его бесконечное терпение. Теперь понимала — это было не терпением, а уважением.

Варан затих в своем углу, не сводя с нее тяжелого взгляда. Сейра вдруг поймала себя на странном ощущении: он как будто не просто следил, а запоминал.

Она немного постояла рядом, проверила повязку, отметила в карте реакцию на обработку и заставила себя выйти. В центре ждали другие пациенты: обезьяна после операции, старая сова с перебитым крылом, две черепахи из очередной нелегальной перевозки. Работы хватало.

И все же ее почему-то упрямо тянуло возвращаться именно к этому вольеру. Она то и дело ловила себя на том, что задерживается у стекла дольше, чем требовалось.

— Ты прямо влюбилась в этого варана, — заметил Дрейк как-то вечером, проходя мимо.

Сейра в этот момент проверяла записи температуры на мониторе. Третий сбой за сутки: то резкий подъем, то падение, которое не укладывалось ни в одну нормальную биологическую реакцию рептилий.

— Это необычный варан, — рассеянно ответила она, не поворачивая головы.

— И все же он просто варан, только очень крупный.

— Я в курсе, Дрейк.

Ассистент ушел, а Сейра еще некоторое время стояла у прозрачной панели. В боксе было тепло, лампы давали ровный мягкий свет, вода в тяжелой миске оставалась почти не тронутой. Варан лежал у камня, вытянувшись так, чтобы оберегать поврежденную сторону шеи. На запотевшем участке стекла у самого пола виднелась короткая ломаная царапина. Сейра присела, чтобы рассмотреть ее ближе, и мысленно добавила повреждение вольера к списку того, за что потом придется объясняться с администрацией.

— Ну нет, — сказала она тихо, постучав ногтем по стеклу. — Только имущество мне тут не порть.

Ящер лениво приоткрыл веко. Она выпрямилась.

— Я разговариваю сама с собой. Не обольщайся.

Он, конечно, и не думал обольщаться. Но эти три недели стали для центра настоящим испытанием на прочность. Привыкание Крепыша — как про себя окрестила его Сейра — к цивилизации продвигалось со скрипом, шипением и регулярными попытками разнести бокс в щепки. Сначала ящер принципиально отказывался есть при свидетелях, устраивая голодовку с таким видом, будто это вопрос чести. Затем снизошел до воды, но только если Сейра стояла за стеклом и демонстративно смотрела в потолок.

К концу первой недели они заключили хрупкое перемирие. Крепыш перестал бить хвостом по полу, едва Сейра переступала порог, и даже согласился брать рыбу с длинного пинцета. Еще через неделю Сейра рискнула убрать инструменты и коснуться его ладонью. Дрейк тогда караулил у шлюза с транквилизатором наперевес и бледным лицом, но Крепыш только глухо зашипел, дернул ноздрями и остался лежать, позволив обработать шрам на шее. Это еще не было доверием, до него оставалось далеко. Но ящер уже выделил ее из всей остальной двуногой толпы и больше не ждал удара от каждого ее движения.

Свободное время Сейра теперь старалась проводить в центре, рядом с этой угрюмой чешуйчатой горой. Дома ее никто не ждал, кроме счетов, почти пустого холодильника и темной спальни, где тишина каждый раз оказывалась громче, чем она помнила.

Это давно перестало быть трагедией. Скорее, превратилось в обыденный факт, как остывший чай в кружке или забытые ключи на столе. Но после шумного центра находиться в четырех стенах было особенно сложно. Дед умел заполнять пространство звуками, даже когда молчал: скрипел любимым стулом, перелистывал старый справочник, сердился на помехи в радиоприемнике или ворчал на закипающий чайник. С его уходом тишина в доме сделалась слишком осязаемой.

На двадцатый день после появления Крепыша Сейра впервые за все время уехала домой до полуночи. Приняла душ, честно попыталась уснуть, но через двадцать минут не выдержала, поднялась и вывела на планшет трансляцию с камер наблюдения в боксе.

Ящер не спал: он лежал у самого стекла, повернув голову к двери. Будто ждал.

— Не начинай, — пробормотала она экрану. — Я не поеду обратно только из-за того, что ты решил театрально поскучать.

Но стоило отложить планшет, как на телефон пискнуло сообщение от ночной смены: «У твоего варана скачет температура. Опять».

Сейра натянула джинсы и футболку за минуту, и уже через двадцать влетала в двери центра. Приемный бокс встретил ее слепящим светом и нервными голосами. Варан бился о стену совсем не так, как в первый день в центре. Тогда он защищался от внешнего мира. Теперь его ломало изнутри. Хвост с глухим стуком ударил по полу, массивное тело судорожно выгнулось, рубец у основания шеи потемнел. Дыхание ящера срывалось на свистящий хрип.

— Надо его обездвижить, — испуганно выдохнул дежурный врач. — Он себя убьет. Или нас.

— Нет, — отрезала Сейра.

— Ты что, не видишь? Он сейчас разнесет стекло!

Новый удар подтвердил его слова: вольер вздрогнул, по прозрачной панели с противным треском побежала тонкая белая трещина. Сейра почувствовала, как вспотели ладони, но не отвела взгляда от Крепыша.

— Если мы вколем ему полную дозу в таком состоянии, у него просто остановится сердце.

— У нас нет других вариантов!..

— Есть, — перебила она, уже шагая к шлюзу. — Просто не самый безопасный.

Варан снова всем весом рухнул на пластиковое покрытие бокса и замер, судорожно скребя когтями. Его глаза нашли Сейру сквозь прозрачную перегородку. В этом взгляде не было просьбы о помощи — дикие животные редко просят так, как людям хочется думать — но там плескался чистый, первобытный ужас.

— Откройте внутренний шлюз, — отрывисто бросила она.

— Ты с ума сошла!

— Я войду одна.

— Даже не думай, он тебя разорвет!

— Возможно. Но, если сейчас ему не помочь, он умрет от болевого шока прямо у нас на глазах.

Ночной врач выругался, но все же отступил к панели.

— Даю три минуты. Если он пойдет на тебя...

— Если бросится, блокируй дверь с той стороны.

— Сейра...

— Просто закрой шлюз, Адам. Понял меня?

Она мельком отметила взглядом, где находится аварийная кнопка, хотя отлично понимала: если ящер действительно сделает рывок, пальцы просто не успеют до нее дотянуться. На ходу расстегнула пуговицу на манжете халата, чтобы ткань случайно не зацепилась в шлюзе, и шагнула внутрь до того, как собственный страх заставил ее передумать.

За спиной с тяжелым пневматическим вздохом встала стеклянная створка. Внутри было душно, жарко и пахло лекарствами и влажным нагретым камнем. Варан лежал у самой стены, но все его массивное тело ходило крупной, тяжелой дрожью. Чешуя вокруг рубца на шее казалась темнее, чем прежде.

Сейра медленно, стараясь не производить лишнего шума, опустилась на пол рядом с ним. Сердце бешено колотилось в горле, но она заставила себя сделать длинный выдох. Животные чувствуют чужую панику слишком хорошо.

— Тихо, тихо, Крепыш... Я здесь.

Хвост дернулся.

— Слышишь? Только я и ты.

Он приподнял голову, пасть приоткрылась, по длинным зубам скользнул бледный отблеск лампы. Один выпад — и ящер перекусил бы ей руку или горло. Сейра знала это слишком хорошо, и внутри все сжималось от страха.

Она положила ладонь на пол между ними:

— Я не трону, пока ты сам не позволишь.

Варан задышал резче, со свистом. За стеклом кто-то выкрикнул ее имя, но звук дошел глухо, словно сквозь толщу воды. Сейра передвинула пальцы на несколько сантиметров ближе. Потом еще. Она не смотрела ящеру в глаза, но следила за ним боковым зрением, считая вдохи, фиксируя каждое подергивание хвоста и отмечая напряжение в передних лапах.

— Спокойно, здоровяк, — очень тихо проговорила она. — Я просто хочу помочь.

Он вздрогнул всем телом, но не отпрянул. Сейра медленно, не делая резких движений, протянула ладонь к поврежденной шее. Ящер замер, и его немигающий взгляд сфокусировался только на ней.

Впервые за все эти дни он смотрел не мимо нее и не сквозь нее. Прямо на нее.

Сейра коснулась кожи у основания его мощной шеи.

— Я хочу помочь, — повторила она.

Под пальцами не оказалось привычного жара, который всегда сопровождает воспаление — там был холод, глубокий и неправильный. Сейра инстинктивно хотела отдернуть руку, но рубец под ее ладонью вдруг вспыхнул изнутри изумрудным сиянием. Варан судорожно выгнулся, тяжело ударил хвостом по покрытию вольера, и в ушах резко заложило. Лампы мигнули. Пространство вокруг исказилось: на долю секунды она увидела не раненого ящера, а гигантскую тень крыла, антрацитовую чешую и вертикальный зрачок, окруженный золотым кольцом.

В следующий миг вспышка ослепила ее окончательно. Опора исчезла.

А в следующую секунду Сейра ударилась обо что-то твердое так сильно, что из груди выбило воздух. Несколько секунд она не могла даже вздохнуть, пытаясь справиться с дурнотой и понять, откуда вокруг взялся этот пронизывающий холод.

Рядом тяжело, шумно дышало что-то колоссальное.

Сейра с трудом подняла голову. На круглой площадке, засыпанной темным песком, лежал дракон. Черная чешуя с глубоким зеленым отливом, мощная складчатая шея, огромные кожистые крылья, которым явно не хватало места в этом каменном колодце. И тот самый рубец, только теперь он темнел на теле существа, которого не существовало ни в одной энциклопедии ее мира.

Дракон медленно повернул к ней голову. На нее смотрели глаза Крепыша.

Сейра все еще сжимала пальцами его шрам, когда за ее спиной с грохотом распахнулась тяжелая дверь и кто-то судорожно выдохнул:

— Наследник вернулся!

А следом другой голос, уже командный и громкий, разнесся под каменными сводами:

— Кадара сюда! Живо!

Глава 2. Наследник вернулся

Смысл слов «Наследник вернулся!» дошел до Сейры не сразу. Перед глазами плыли изумрудные пятна. В груди саднило, воздуха после падения катастрофически не хватало, а правая ладонь опиралась на что-то холодное, бугристое и до боли знакомое.

Рубец.

Та самая рана у основания шеи. Она три недели промывала эту кожу, закрывала стерильными салфетками и обходила пальцами, боясь причинить лишнюю боль. Значит, Крепыш тоже был здесь.

Сейра попыталась приподняться, но тело не слушалось. Полы медицинского халата намертво придавило чем-то тяжелым. Она дернула ткань, и совсем близко раздался утробный, болезненный выдох. Воздух в камере дрогнул.

Стражники у открытой двери замолчали.

Она медленно повернула голову. Сначала взгляд уперся в антрацитово-зеленое крыло, неровно сложенное на темном песке. Край жесткой перепонки касался колена. Дальше шла мощная складчатая шея, широкая грудь в темных пластинах и тяжелая лапа, прижавшая край одежды. Когти глубоко вспороли песок до самого камня.

Никакой это не варан.

Сейра рванулась назад, но лапа чудовища держала подол намертво. Ткань натянулась до треска.

Стражники у входа зашевелились. Один шагнул вперед, обнажая клинок, и Сейра испуганно вскинула пустые руки, показывая, что безоружна. Сердце отчаянно колотилось в горле.

Дракон судорожно втянул воздух и приоткрыл веко. Глубокая зелень с золотым кольцом вокруг узкого зрачка.

Глаза Крепыша.

Те самые глаза, которые она видела последние три недели. Когда уговаривала его выпить лекарство. Когда ждала, пока он перестанет молотить хвостом по стенам. Когда молча обещала, что никто больше не причинит ему боли.

К горлу подкатил ком.

— Крепыш... — едва слышно выдохнула она.

Имя прозвучало чужеродно под каменными сводами.

— Зовите Кадара! — снова донеслось от двери.

И только теперь Сейра осознала, что понимает смысл этих слов. Язык чужой, с рубящими согласными и гортанными гласными, но в голове он превращался в четкие фразы. Мозг отмахнулся от этой аномалии, отказываясь анализировать невозможное. Она снова посмотрела на зверя у своих ног.

У двери послышался топот. В камеру вошел отряд воинов в темных кожаных доспехах, с короткими клинками. Они замерли на пороге, переводя взгляд с дракона на нее.

Она понимала, что доверия ее вид не внушает: домашняя футболка, джинсы, перепачканный песком медицинский халат и лицо человека, который последние десять минут пытался не сойти с ума.

Стоящий впереди страж задержал взгляд на лапе, лежащей на краю белой одежды.

— Ты кто такая? — спросил он. — Что ты сделала с наследником?

Сейра сглотнула.

— Я ничего не сделала, — ответила она охрипшим голосом.

Караульный шагнул ближе. Огромный ящер тут же медленно и тяжело повел головой на звук. Этого хватило, чтобы мужчина застыл на месте.

— Отойди от него, — приказал воин.

Сейра скосила глаза на придавленный подол:

— Я бы с радостью, но...

Люди попятились. Сейра замерла, боясь вдохнуть. Одно движение, и зверь поднимется или ударит крылом, подмяв под себя всех здесь.

— Не двигайтесь, — выдохнула она, не понимая, к кому обращается: к воинам или к раненому чудовищу.

— Я говорю тебе, прочь от наследника, — повторил караульный, но уверенности в его голосе поубавилось.

— Не могу. Я застряла.

— Так сними свой белый плащ!

Сейра посмотрела на него так, как обычно смотрела на владельцев, предлагавших «просто держать собаку покрепче» во время процедуры.

— Вы хотите, чтобы я начала резко двигаться рядом с раненым... драконом?

Мужчина поджал губы.

— Она говорит на нашем языке, — донеслось от входа.

— И появилась вместе с ним из разрыва...

— Может, она удерживает его?

— Или подчинила своей воле.

Сейра подняла руки, разводя пальцы.

— Я никем не управляю. И даже не представляю, где нахожусь.

Дракон содрогнулся: его мощная шея напряглась, рубец потемнел, наливаясь багровым. Сейра слишком хорошо узнала этот сигнал. Он мог сорваться от боли в любой момент.

Она медленно опустила руки.

— Не смей трогать его! — рявкнул страж.

Сейра замерла. Но дракон выгнулся сильнее, и она все-таки коснулась его, как делала это много раз в боксе. Ладонь легла на кожу у основания шеи. Пальцы дрожали, но голос она заставила звучать ровно.

— Тише. Я здесь.

Огромное тело постепенно перестало выгибаться. Рваное дыхание выровнялось.

— Она точно его контролирует, — глухо произнес стражник.

— Связывает магией, — добавил другой, сжимая рукоять клинка.

Мужчина впереди сделал осторожный шаг:

— Убери руку от наследника.

Сейра перевела взгляд на чудовище. Профессиональный рефлекс брал верх над страхом.

— Если уберу, ему станет хуже.

— Откуда тебе знать?

— Я только что убирала. Вы разве не заметили?

Сарказм сорвался с губ быстрее, чем она успела прикусить язык. Страж потянулся к мечу.

Дракон зарычал. Те, кто толпился у входа, вжались в стену. Смельчак побледнел. Под ее ладонью прошла горячая дрожь.

— Видите? — сказала она. — Он реагирует на вас, а не на меня.

За дверью послышались быстрые шаги. Кто-то приближался почти бегом. Через мгновение в камеру вошел мужчина в темной одежде. На вид ему было около тридцати. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными темными волосами и резкими чертами лица. По сбитому дыханию было ясно, что он бежал, но паники не наблюдалось.

Его взгляд сначала скользнул по дракону: по крылу, пульсирующему рубцу под ладонью, придавленному краю халата. Потом по Сейре, цепляясь за одежду и светлые волосы.

На стражников он посмотрел в последнюю очередь.

— Всем выйти.

Стоявший впереди повернулся к нему:

— Командир, она появилась вместе с ним прямо из разрыва...

— Выйдите.

— Но она...

Мужчина посмотрел на него так, что страж замолчал.

— Ты останешься на часах за дверью. Без моего личного разрешения никого не пускать. Немедленно позовите лекаря наследника. А теперь все наружу. Живо.

Возражений больше не последовало. Бронзовая створка закрылась, отрезав их от остального мира. Сейра осталась наедине с чудовищем и высоким незнакомцем.

— Что с ним? — спросил командир.

Сейра моргнула. Не «кто вы такая». Не «что вы с ним сделали».

Она ответила не сразу. Внутри все кричало от желания спросить, где она, почему понимает чужую речь, почему вместо привычного варана рядом лежит дракон и кто вообще все эти люди. Но его вопрос зацепил единственное, на что она еще могла ответить профессионально.

— Ему больно, — сказала она. — Дыхание сбито, крыло зажато теснотой, рубец реагирует на прикосновения. Когда я попыталась убрать руку, приступ усилился.

Мужчина посмотрел на ее пальцы. Выражение лица осталось бесстрастным, но челюсть заметно напряглась. Очень медленно он опустился на одно колено у края площадки, не приближаясь вплотную.

— Нейвар, — негромко позвал он.

Голос прозвучал мягко. Дракон приоткрыл веко.

Сейра выдохнула, чувствуя, как отпускает спазм в груди. Прямо сейчас ее убивать не собирались. Остальные вопросы пока были без ответа, но хотя бы от этой мысли стало немного легче.

— Я здесь, — произнес мужчина.

Те же слова, которые она сама повторяла Крепышу в течение трех недель.

Дракон снова закрыл глаза. Рубец под ладонью дернулся ледяным холодом, затем жаром. Она стиснула зубы, не убирая руку.

Командир перевел взгляд на нее. Глаза смотрели тяжело и неприветливо, но злости в них не было.

— Кто это сделал с ним? — спросил он.

Этот вопрос застал ее врасплох. Он не обвинял ее, не называл ее ведьмой или колдуньей, или как здесь вообще называют женщин, появляющихся из ниоткуда рядом с драконами. Он просто спрашивал, кто причинил Нейвару зло.

— Вы разве не спросите, не я ли это сделала? — вырвалось у нее. Колени мелко дрожали.

Она поняла, насколько глупо это прозвучало, почти сразу. Она сидела на песке в грязных джинсах и мокрой футболке рядом с невероятным существом, которое одним движением хвоста могло размазать ее по черному камню. Опасная злодейка, ничего не скажешь.

Но мужчина ответил серьезно:

— Я хорошо знаю Нейвара.

— Что вы имеете в виду?

— Если бы это сделали вы, он не позволил бы вам сидеть у своей шеи. Даже в таком состоянии.

Сейре стоило усилий не рассмеяться. Накатывала обычная истерика после шока.

— Он просто придавил лапой мой халат. Это немного не то же самое, что доверие.

— Для Нейвара сейчас это больше, чем вы способны понять.

Он констатировал факт. Истерический смех отступил.

— Я ничего плохого с ним не делала. Точнее... Я выхаживала его. Думала, он варан. Большой, странный, с жутким воспалением, но варан. Он почти три недели был у нас в реабилитационном блоке.

Мужчина нахмурился:

— Ва...ран?

— Да. Ящерица.

— Три недели?

— Двадцать дней.

— Здесь прошло не больше получаса.

Сейра уставилась на него. Воздух застрял в легких.

— Но как...

Она прикусила язык. Пространственные аномалии, разрывы. Рациональный разум отказывался принимать это, но песок и дракон были реальны.

— Как вас зовут?

— Сейра.

— Я Кадар.

— Я так и поняла.

Дракон тяжело втянул воздух. Изломанное крыло у стены дернулось, когти скрежетнули по камню.

— Ему нужна вода, — сказала Сейра, заставляя себя мыслить практически. — И чистая ткань. Но нужно дать крылу место. Оно зажато, он дергается, пытается расправить его и делает себе хуже.

Кадар посмотрел на изломанное кожистое крыло:

— Откуда вы знаете?

Сейра хотела сказать «я ветеринар», но слово не находило отклика в чужом языке.

— Я... лекарь для зверей, — поморщилась она от корявости фразы. — Лечу тех, кто не умеет говорить. Ящеров тоже.

Кадар едва заметно приподнял бровь.

— Ящеров?

— Змей, черепах. Всех, кто пытается откусить тебе пальцы, когда страшно.

Он перевел мрачный взгляд на ее ладонь, лежащую на отметине Нейвара:

— Помогите ему. Он должен выжить.

Сейра сглотнула.

— А если он умрет?

Кадар смотрел на нее, не мигая.

— Тогда вы тоже.

Глава 3. Не трогать ее

Сейра смотрела на Кадара и ждала, что он добавит хоть что-нибудь: объяснит, смягчит свои слова или хотя бы признает, что это прозвучало слишком резко. Но он молчал, и становилось предельно ясно: если Нейвар умрет здесь, на песке, она сама тоже не выйдет из этой камеры живой.

В другое время она, наверное, возмутилась бы. Спросила бы, с какой стати ее жизнь теперь напрямую зависит от этого огромного существа, которого еще утром она считала обычным вараном, и кто вообще дал этим людям право распоряжаться ее судьбой. Но рядом тяжело, со свистом дышал дракон, и каждый его вдох давался с таким видимым мучением, что на споры просто не оставалось времени. Профессиональный инстинкт, выработанный годами работы в клинике, оказался сильнее страха и возмущения.

— Мне нужна вода и чистая ткань, — сказала она, и ее голос прозвучал куда спокойнее, чем она себя чувствовала в этот момент. — И проследите, чтобы сюда никто не врывался. Он слишком остро реагирует на любое движение.

Кадар не стал спорить. Он быстро отдал приказ за дверь и вернулся к краю песочной площадки:

— Воду сейчас принесут. Личный лекарь наследника уже ждет у входа.

— Он не войдет?

— Вы сами просили не врываться.

— Ваш лекарь из тех, кто входит без стука? — не удержалась Сейра от слабой шпильки, хотя внутри все дрожало от напряжения.

— Эйвен привык работать с ним в человеческом облике, — сухо пояснил Кадар, игнорируя ее тон.

— Тогда это вполне разумно.

Сейра провела сухим языком по пересохшим губам и снова повернулась к Нейвару. Огромное создание уже никак не вязалось в ее сознании с понятием «ящер», но мозг упрямо цеплялся за привычные ветеринарные маркеры: изумрудный отблеск чешуи, сбитый ритм дыхания и это яростное, глухое сопротивление боли, которое было понятно любому, кто хоть раз имел дело с раненым зверем.

— Ну что, Крепыш, — тихо позвала она, намеренно используя старое имя. — Кажется, у нас появился план. Плохой, совершенно непонятный, но план.

Кадар резко обернулся. Его глаза сузились, вглядываясь в ее лицо.

— Что еще за... Крепыш?

— Потом объясню, — устало отмахнулась она. — Если мы оба доживем до этого «потом».

Необходимое принесли быстро. Кадар сам забрал чашу с водой и белую ткань у стражи и поставил их рядом с ней на песок.

— Что мне делать? — спросил он, присаживаясь рядом.

— Немного намочите край ткани, но сильно не отжимайте.

Он послушно выполнил указание и протянул ей мокрое полотно. Сейра перехватила его свободной рукой, мимоходом отметив, что ее собственные пальцы дрожат уже не так крупно, как несколько минут назад.

— Если он позволит, я поднесу воду к пасти. Вы только стойте смирно и ничего не предпринимайте, даже если вам покажется, что он собирается откусить мне руку.

— Если он действительно решит вас укусить, я все равно ничего не успею сделать, — бесстрастно заметил Кадар.

— Что ж, утешение так себе, зато честно.

Сейра медленно, сантиметр за сантиметром, протянула влажную ткань к пасти Нейвара. Оказаться так близко к длинным, острым зубам было безумием, все ее внутренние человеческие инстинкты буквально орали об опасности, но отпрянуть сейчас означало сорвать хрупкое равновесие.

— Это просто вода, — заговорила она с той самой мягкой, убаюкивающей интонацией, которой три недели успокаивала его в вольере. — Ну же, попей немного.

Дракон принял помощь: язык медленно коснулся мокрой ткани. Сейра боковым зрением заметила, как пальцы Кадара на чаше сжались крепче.

Они поили его несколько раз. Постепенно дыхание Нейвара становилось глубже, крыло перестало биться о стену, а когти больше не вспарывали песок яростно. Когда дракон немного успокоился, Кадар кивнул:

— Теперь можно впустить Эйвена.

Лекарь вошел быстро, с тяжелой кожаной сумкой через плечо. Прямые темные волосы были аккуратно убраны назад, узкое лицо было серьезным, а внимательные темные глаза смотрели цепко и собранно. Он сразу опустился на колени у самого края песочной площадки и принялся осматривать Нейвара профессионально и сосредоточенно, почти не глядя на Сейру.

— Сколько времени его не было? — спросил Эйвен, не прерывая осмотра и осторожно ведя ладонью над темной чешуей у основания шеи.

— Здесь прошло не больше получаса, — ответил Кадар, не сводя глаз с принца. — Она уверяет, что в ее мире они провели почти три недели.

Эйвен удивленно вскинул голову:

— Три недели?

— Не сейчас, — остановил его Кадар.

Лекарь снова склонился над Нейваром.

— Обращение сорвано, — наконец произнес он. — Разум вернулся, но форма еще не стабилизировалась. Магия тянет его обратно в человека, а клеймо усиливает боль.

— Так сними его! — резко бросил Кадар.

В его голосе впервые за все время прорвалось что-то глубоко личное. Эйвен посмотрел на него с усталым пониманием:

— Если бы я был в силах снять это клеймо, Кадар, я сделал бы это еще семь лет назад, — тихо ответил он.

Семь лет.

Сейра молчала, глядя на мощную шею дракона. Эти два слова тяжело отозвались в ней. Значит, это была не новая рана, Нейвар жил с этой болью уже долгие годы.

Эйвен осторожно потянулся к шее, но дракон напрягся еще до прикосновения. Кадар предостерегающе качнул головой.

— Похоже, в таком состоянии он не позволит мне прикоснуться, — вздохнул лекарь.

— В моем мире он тоже никого не подпускал, — тихо сказала Сейра. — Кроме меня.

Оба мужчины повернулись к ней, и она вдруг отчетливо поняла, насколько нелепо все это выглядит: она сидит на песке рядом с драконом и объясняет его людям, кого он готов подпустить к себе.

— Когда он был в форме варана, — все же продолжила она, — то терпел только меня. Я три недели выхаживала его. Думала, что это просто очень крупный и странный ящер.

Эйвен внимательно посмотрел на ее ладонь, все еще лежавшую на рубце:

— Вы делали что-то особенное?

— Держала руку на месте, которое считала застарелой травмой, и пыталась не поддаваться панике. С медицинской точки зрения метод более чем сомнительный.

Лекарь удивленно моргнул и переглянулся с Кадаром. Тот лишь коротко развел руками.

— Она лечит животных, — пояснил он так, словно этот факт сразу все объяснял.

— Лекарь для животных — задумчиво повторил Эйвен, теперь разглядывая ее с откровенным любопытством.

— Ну да, а что в этом такого? — раздраженно отозвалась Сейра. — Зверям тоже бывает больно и плохо. Взять хотя бы вашего наследника... — она осеклась, понимая, что в данных обстоятельствах сравнение прозвучало, мягко говоря, двусмысленно. Но потом договорила: — Я выхаживала его три недели. Просто не знала, кто он такой на самом деле.

— И он узнавал ваш голос? — спросил Эйвен.

— Да. Гораздо раньше, чем прикосновения.

— А когда вы убрали руку?

— Ему мгновенно стало хуже. Не спрашивайте почему, я сама не понимаю механизма, но это видели все.

Эйвен нахмурился:

— Кадар, при ней его состояние заметно стабилизируется.

— Но в чем причина?

— Не знаю.

— Эйвен...

— Да не знаю я! — не выдержал лекарь, всплеснув руками. — Клеймо реагирует на ее присутствие, это все, что я могу зафиксировать. Она оказалась рядом в момент прорыва, когда Нейвар вернулся. Возможно, его сознание само зацепилось за нее: за этот голос и за сам факт безопасности в ее присутствии. Но если ты сейчас уберешь ее отсюда, он рискует снова сорваться.

— Простите, но что значит «снова сорваться»? — Сейра перевела взгляд на массивную голову рядом с собой. — Он ведь и так дракон.

— Обращение сорвано, — произнес Эйвен. — Он застрял между формами. Магия тянет его к человеку, а клеймо сопротивляется, сковывая его в тисках боли.

— «Застрял» звучит так себе...

— Вы не представляете, насколько, — глухо отозвался Кадар.

Дракон вдруг ударил лапами по песку. Сейру качнуло вперед, когда тяжелое тело содрогнулось, взметнув серую тучу. Крыло, еще секунду назад закрывавшее обзор, судорожно сложилось, кости хрустнули, меняя угол.

— Не двигайтесь! — приказал Кадар.

— Попробовали бы сами устоять на моем месте! — Сейра качнулась, едва не рухнув в песок, и инстинктивно вцепилась в жесткую чешую на боку зверя, чтобы удержать равновесие.

— Скажи, что ей делать, Эйвен.

— Говорить с ним. И ни в коем случае не убирать руку.

Сейра наклонилась к огромной голове:

— Слышишь меня?.. Это я. Я рядом.

Она говорила тихо, ровно, так же, как в вольере. Голова дракона опустилась на песок. Чешуя сходила с лица, открывая смуглую кожу, резкие скулы и волосы, прилипшие ко лбу от пота. Когти втянулись, превращаясь в человеческие пальцы.

— Еще немного, — выдохнула она. — Потерпи.

Она мельком оглянулась на мужчин. Эйвен оставался на месте, но не смотрел на Нейвара, отвернувшись к двери. Кадар уже снял с плеч свой тяжелый темный плащ и держал его наготове.

Сейра снова посмотрела на дракона и затаила дыхание. Перед ней лежал мужчина. Молодой, с резкими, правильными чертами лица. И очень красивый. Это осознание пришло настолько внезапно, что она даже разозлилась на себя за подобную несвоевременную мысль.

Кадар накрыл его плащом, скрывая тело. В то же мгновение Нейвар схватил ее за запястье. Его рука обжигала жаром и мелко дрожала. Сейра замерла. Он открыл глаза — та же темная зелень, золотистое кольцо в зрачке. Взгляд мутный, на пределе сил, полный боли.

— Кадар, — прошелестел он.

Командир опустился на колено:

— Я слушаю, господин.

Нейвар перевел взгляд на Сейру. Его пальцы плотно сомкнулись на ее руке — не больно, но достаточно крепко, чтобы она не могла вырваться.

— Не трогать ее, — выдохнул принц. Голос был низким, прерывистым, но теперь почти человеческим.

Кадар почтительно склонил голову:

— Как прикажете, мой господин. Никто ее не тронет.

Нейвар попытался сказать что-то еще, но силы оставили его. Голова бессильно откинулась на песок, тело обмякло. Сейра инстинктивно нащупала под пальцами ровный, слабый пульс. Ее собственное тело дрожало так, словно холод подвального камня успел пробраться под кожу.

— Он потерял сознание, но жив, — констатировала она, убирая ладонь. — Теперь ему нужен лекарь, а не я.

Эйвен раскрыл сумку:

— Теперь вы тоже ему нужны, Сейра.

— Простите?..

— Если я начну лечить его без вас, он может снова сорваться в драконью форму. Состояние нестабильно. Нам нужно выяснить, как это исправить.

— Значит, она остается, — решил Кадар.

Сейра смотрела на лежащего без памяти Нейвара, на его пальцы, обхватившие ее руку, потом на лекаря.

— Как будто у меня есть, куда идти в этом мире, — едва слышно пробормотала она себе под нос.

Кадар подошел к двери:

— Мы переносим наследника в его покои, — коротко сообщил он стражам, стоявшим за порогом.

Затем посмотрел на нее тяжелым, холодным взглядом:

— Вы идете с нами. Отныне ваша жизнь принадлежит наследнику.

Глава 4. Под защитой Огня

— Принесите носилки, — донесся из-за двери голос Кадара. — Северный двор очистить. Никого на пути быть не должно.

Приказы сыпались один за другим, коротко и веско. За порогом сразу началось слаженное движение. В ушах все еще звенели недавние слова: «Отныне ваша жизнь принадлежит наследнику». В ее мире человеку, оказавшемуся в незнакомом месте, обычно предлагали воду, теплое одеяло и хотя бы минимальное объяснение. Здесь же ей сходу обеспечили дракона, угрозу смерти и принадлежность мужчине, который еще час назад был огромным черно-зеленым ящером. Очень гостеприимно. Почти санаторий.

Вошедшие стражи работали безмолвно. Они не задерживали взгляд ни на раненом принце, ни на чужой женщине. Эйвен отрывисто командовал, как правильно приподнять пострадавшего и на какие участки груди нельзя давить, а Кадар бдительно следил за каждым их движением. Когда Нейвара аккуратно переложили на носилки, его пальцы стиснули запястье Сейры до боли.

— Больно? — мимоходом спросил лекарь.

— Терпимо, — она упрямо стиснула зубы.

Сейра шла вплотную к носилкам вверх по широким каменным ступеням, подстраиваясь под размеренный шаг гвардейцев. Позже — если в этом безумии вообще существовало понятие «позже» — она потребует ответов. Где она, почему местный язык без труда встраивается в ее сознание и каким образом три недели выживания в клинике спрессовались здесь в полчаса. Сейчас задачей было просто ровно переставлять ноги и не выдергивать травмированную руку.

Ступени вывели их на открытую галерею. Ночная прохлада ударила в лицо. Над пустым, вымощенным широкими плитами двором висела неестественно огромная, бледно-зеленая луна. Чужой свет ложился на темный камень, массивные колонны и острые, круто изогнутые края крыш. Красные деревянные балки казались черными в этом мертвом сиянии, а за стенами угадывались шпили башен.

Сейра подняла взгляд к чужому небу и окончательно поняла: это не сон. Никакое сновидение не способно с такой осязаемой четкостью передать холод плитки под подошвами и железную хватку на запястье.

Северные покои встретили тишиной и плотным, прогретым воздухом. Запах горьких целебных трав мешался с тяжелым ароматом дорогой древесины. Размеры комнаты подавляли, но взгляд цеплялся за детали: темно-зеленый шелк балдахина, уходящий в черноту, золотые нити в полумраке, изваяние дракона над изголовьем. Проходя мимо постели, Сейра случайно задела край занавеси — прохлада плотного шелка показалась ей чужеродной. Сейра поспешно отдернула пальцы, словно это мимолетное прикосновение было лишним, болезненным напоминанием о том, как далеко она оказалась от дома.

Нейвара переложили на простыни. Стражи бесшумно покинули помещение. Кадар задержался у порога, отдавая распоряжения внешнему караулу.

— Свет, — коротко бросил Эйвен в темноту.

Пламя в глубоких бронзовых чашах у стен послушно вспыхнуло ярче. Сейра даже не успела заметить, как именно это случилось — в этом безумном мире огонь, казалось, подчинялся приказам гораздо охотнее, чем она сама.

— Мне необходимо осмотреть его полностью, — пробормотал Эйвен себе под нос.

Лекарь одним точным, профессиональным движением распахнул плащ на груди Нейвара, как хирурги разрезают одежду на операционном столе, когда счет идет на секунды. Условности перестали существовать, остались лишь ритм дыхания, клеймо и жизнь, которую требовалось удержать.

Сейра смотрела исключительно как врач. Автоматически фиксировала рваные вдохи, оценивала воспаленную багровую вязь клейма над левой ключицей, дрожь в плечевом поясе и судорожно напряженные мышцы живота. А секундой позже мозг обработал общую картину: перед ней лежал полуобнаженный мужчина. Широкий разворот плеч, крепкая грудь, смуглая кожа и плоский живот, мышцы которого все еще мелко вздрагивали после пережитого приступа. Сейра вдруг поймала себя на том, что разглядывает наследника слишком откровенно и далеко не с медицинским интересом.

— Отвернитесь.

Кадар произнес это резко и сухо. Сейра вздрогнула. Командир стоял рядом, напряженный, не сводя с нее взгляда.

Сейра молча отвернулась к ширме, становясь спиной к постели. Спорить не было сил. Эйвен, не прерывая манипуляций, сухо бросил:

— Оставь ее, Кадар. Она лекарь. Пусть и для животных.

— Спасибо за поддержку, — пробормотала Сейра резному дереву перед собой.

Кадар промолчал, но его молчание больше походило на официальный выговор.

Запоздалый леденящий шок наконец настиг ее, ударив по коленям дрожью. Пока приходилось действовать и отдавать команды, внутреннюю панику удавалось держать на цепи. Но стоило замереть без дела, и появилось жгучее желание сползти на пол и закрыть уши руками. Ее жизнь официально принадлежала наследному принцу, находящемуся без сознания. И вокруг — непонятные люди, магия, чужой замок, зеленая луна и строгий страж нравственности в комплекте.

— Можете повернуться, — раздался за спиной голос лекаря.

— Уверены? Или нужно получить разрешение у господина в черном? — не оборачиваясь, спросила она.

— Не испытывайте мое терпение, — предупредил Кадар.

Сейра повернулась. Нейвар был накрыт шелком по пояс, грудь и левое плечо оставались открытыми. Она заставила себя смотреть только на поврежденную плоть и бледное лицо. Эйвен осторожно приложил пальцы к краю темной отметины. Дыхание наследника мгновенно стало тяжелым, прерывистым.

— Пока не трогайте, — остановила его Сейра.

Лекарь убрал руку без возражений.

— Значит, придется работать через вас. Я не могу воздействовать на клеймо напрямую — тело отталкивает магию. Но ваше присутствие оно принимает.

Сейра шумно выдохнула:

— Вы хотите, чтобы я помогала блокировать магический контур на человеке-драконе, потому что он не подпускает к себе личного лекаря, но почему-то терпит меня?

— Да.

— Просто уточняю масштаб катастрофы.

Кадар шагнул к постели:

— Хватит болтать. Что ей делать?

— Удерживать контакт и следить за вдохами. Я сниму жар через внешний контур. Не трогая саму метку.

Эйвен взял с низкого стола металлическое кольцо с насечками, положил его на ткань у плеча Нейвара и плавно провел над ним раскрытой ладонью. Металл нагрелся без видимого огня.

— Это безопасно? — напряглась Сейра.

— Нет, — честно признался лекарь. — Но это лучше бездействия.

— У вас с Кадаром один редкий дар на двоих — так мастерски утешать пациентов?

— У него с этим дела обстоят значительно хуже, — невозмутимо отозвался лекарь.

Процесс тянулся долго. Эйвен просил ее говорить с Нейваром, затем замолкать. Подолгу слушал пульс. Сейра не понимала сути магии, но физический результат был очевиден: черты лица принца разгладились, пальцы больше не впивались в ее кожу до синяков, а темные чешуйки у ключицы ушли под кожу.

— Он часто бывает в таком состоянии? — тихо спросила она.

— Нет, — отрезал Кадар.

— Ваше «нет» означает «не лезьте» или «обычно все проходит легче»?

— Это означает «нет».

Сейра криво усмехнулась:

— У вас талант уходить от ответа.

Эйвен убрал кольцо и выдохнул:

— Приступ купирован. Но как клеймо поведет себя дальше — неизвестно. До пятой ночи его нельзя оставлять без присмотра. И, возможно, без нее тоже.

Сейра не стала уточнять, о ком речь. Было очевидно, что в этих стенах ее уже окончательно зафиксировали в статусе предмета особого медицинского назначения. Не слишком приятно, но она по крайней мере оставалась жива, а это сейчас являлось главным аргументом.

За дверью послышались тяжелые, размеренные шаги. Створка отъехала в сторону. Кадар и Эйвен синхронно опустились на колено. Даже Сейра инстинктивно выпрямилась.

Вошедший был немолод. Высокий, широкоплечий, с безупречно прямой спиной. Она осознала, кто перед ней, еще до того, как Кадар негромко произнес «Ваше Величество». Сходство с Нейваром читалось мгновенно: холодные зеленые глаза, жесткие скулы, непреклонная линия рта. У отца эти черты лишь стали суше и резче. Император. За его спиной стоял рослый страж с сединой в волосах.

Император подошел к постели сына. Когда он остановился рядом, Сейра заметила, как на одно мгновение напряглись его пальцы. Одно короткое, невольное движение, выдавшее тревогу.

— Жив?

Эйвен поднялся по знаку правителя.

— Да, государь. Состояние нестабильное. Обращение сорвано, клеймо активно.

Император заметил руку Нейвара, все еще лежащую на запястье Сейры.

— А она?

Кадар встал следом за лекарем:

— Нейвар приказал ее не трогать.

— Ее присутствие сдерживает срыв, — добавил Эйвен.

Император внимательно всмотрелся в нее. Он беспристрастно оценил ее странную одежду, грязный медицинский халат, растрепанные светлые волосы. Взгляд задержался на ее лице ровно настолько, чтобы Сейра почувствовала себя не человеком, а уликой, которую пока не успели изучить. В этом дворце все вокруг казалось величественным: одежда, дерево, стены. На их фоне она сидела у постели наследника как чужеродное, случайное пятно.

— Вы уже выяснили, кто она? — спросил император, не отводя взгляда.

— Лекарь для зверей из чужого мира, — доложил командир. — Выхаживала принца три недели. Здесь прошло меньше получаса.

— В виде раненого ящера, — добавил Эйвен. — Она называла его варданом.

— Вараном, — автоматически поправила Сейра и тут же снова замолчала под тяжелым взглядом императора.

— Здесь прошло меньше получаса, — сообщил лекарь.

Спутник правителя нахмурился:

— Ложный приказ, сорванное обращение, след магии на клейме Почерк Ордена.

Орден. Слово почему-то резануло слух. Звучало оно таинственно и пугающе.

— Орден мертв, Сорхан, — жестко произнес император.

— Мы уже однажды так решили, Ваше Величество.

В комнате стало еще тише. Сейра поняла, что за этим коротким словом стояло нечто давнее и опасное — то, что заставило правителя непроизвольно стиснуть челюсти.

Он снова обратил внимание на нее:

— Вопросов к тебе много. Но разбирать их будем, когда мой сын придет в себя.

Сейра молча кивнула. Это было самым разумным и безопасным, что она могла сейчас сделать.

— Чужемирную женщину следует отделить от наследника до разбирательства, — произнес Сорхан.

— Простите мою дерзость, Ваше Величество, но нельзя, — покачал головой лекарь. — Пока связь держится, она нужна рядом. Если убрать ее сейчас, ему может стать хуже.

— Ты уверен? — нахмурился император.

— Нет, Ваше Величество, но не хочу проверять свои догадки на наследнике.

— Кроме того, Нейвар приказал ее не трогать, — тихо напомнил Кадар.

Сейра слушала, понимая, что сейчас решают не просто то, где ей сидеть в ближайшие часы. Эти люди выбирали ей роль: подозреваемой, пленницы, временного лекарства или чего-то иного, для чего здесь наверняка уже существовало свое определение.

— До пробуждения Нейвара женщина остается под защитой Огня, — объявил император, глядя только на сына. — Сделайте все, что потребуется, чтобы удержать моего сына живым и в человеческой форме.

Сейра медленно моргнула:

— Под защитой Огня?

Эйвен пояснил едва слышно:

— Временная защита.

— Защита, — повторила она. Звучало неплохо. — А выходить я могу?

Пауза оказалась красноречивее любого ответа.

— Нет.

— Понятно, — кивнула Сейра. Она хотела добавить, что у них очень своеобразное понятие слова «защита», но при императоре не решилась.

Дверь бесшумно отодвинулась. Вернулся Кадар, который ненадолго выходил. По его лицу Сейра мгновенно поняла, что хороших новостей сегодня можно уже не ждать.

— Стражник? — кратко спросил Сорхан.

— У двери стоял мой человек, — отчеканил Кадар. — Молодой страж из внутреннего караула. Я сам поставил его там, когда меня вызвали к северным воротам.

— Он жив?

— Жив. Его нашли у входа в камеру без сознания уже после тревоги. Ран или следов борьбы нет. Сейчас он пришел в себя, но повторяет одно: незадолго до прихода наследника какая-то служанка принесла еду. Лица он не видел. После этого не помнит ни как открывал дверь, ни как разговаривал с Его Высочеством.

— Внутри был кто-то еще? — негромко спросил император.

— Не найдены, Ваше Величество. Ни живыми, ни мертвыми. Уйти обычным путем они не могли. Если они стояли внутри контура, их могло затянуть в разрыв вместе с принцем.

Сейра перевела взгляд с Нейвара, лежащего без сознания, на императора, сделавшего ее защищенной пленницей, и потом на Кадара у двери. Всего несколько часов назад самым опасным существом в ее жизни был раненый варан, способный в худшем случае откусить ей палец. Теперь у этого «варана» обнаружились человеческое имя, отец-император, древний Орден и предатель в собственном дворце.

И она сильно подозревала, что дракон здесь был далеко не главной проблемой.

Глава 5. Четыре дня

Сначала вернулся жар. Он шел не от бронзовых чаш и не от прогретого воздуха, а жил глубоко под кожей, в старом клейме. Сквозь него постепенно проступали горьковатый запах трав, прохлада шелка и чужое, живое тепло совсем рядом. Это присутствие дракон узнал раньше, чем человек успел открыть глаза. По голосу, пробивавшемуся сквозь пелену боли. По ладони, от которой внутреннее пламя переставало рваться наружу.

Нейвар заставил себя вдохнуть глубже. Сознание возвращалось медленно, неохотно. Постепенно проявились очертания комнаты, золоченая резьба на потолочной балке, знакомый дух северного крыла и тяжесть шелкового покрывала чуть ниже ребер. Наконец, вернулось и собственное имя — Нейвар Хаэн.

Он открыл глаза. Утренний свет был мягким, но в чашах у стен еще теплились угли. Значит, ночь только закончилась. Кадар стоял у двери, и только залегшие тени под глазами выдавали, что он не спал уже очень долго. У низкого столика сидел Эйвен. Перед лекарем лежали чистые полотна ткани, сосуды со снадобьями и тонкое металлическое кольцо с потемневшими от копоти насечками. Стоило Нейвару шевельнуться, как лекарь сразу вскинул голову.

И только теперь он по-настоящему заметил женщину. Она сидела у самого ложа на низкой скамье и спала, подавшись вперед. Светлые волосы собраны в растрепанный хвост, пряди выбились у висков. Грязный белый халат распахнут, на рукаве следы песка. Лицо выглядело измученным даже во сне.

Нейвар опустил взгляд. Его пальцы держали ее запястье крепко, будто тело приняло решение до того, как разум вернулся в сознание. На светлой коже отчетливо розовели следы его хватки.

Стыд обжег почти так же горячо, как боль под клеймом. Он тут же разжал пальцы.

От этого движения она шевельнулась и открыла глаза. Сонный, затуманенный взгляд быстро прояснился. Она выпрямилась, поморщившись от затекшей шеи, и посмотрела на него.

— Вы очнулись, — тихо произнесла она.

Этот голос тело узнало мгновенно: вода у самой пасти, ладонь на пульсирующей ране, негромкие слова, от которых зверь переставал биться в конвульсиях. Нейвар не помнил всего, что произошло за гранью того мира, но и этого короткого обрывка хватило, чтобы чувство вины стало еще острее.

Он заставил себя отвести взгляд от ее лица и посмотрел на руку, которую только что отпустил.

— Больно? — хрипло выдохнул он.

Сейра опустила взгляд. Пальцы осторожно коснулись покрасневшей кожи на запястье.

— Нет, — ответила она после короткой паузы. — Только немного.

Эйвен поднялся из-за стола, Кадар шагнул ближе к постели. Нейвар физически ощутил их напряжение.

— Как ваше самочувствие? — спросила женщина.

Это был простой человеческий вопрос, и от этого на мгновение стало еще труднее сохранять безучастный вид.

— Говорить могу, — ответил он.

— Это не всегда одно и то же, — вмешался Эйвен. — Господин, обращение удалось сдержать, но контур клейма активен.

Кадар замер позади лекаря.

— Господин, — глухо произнес он.

В одном этом слове читалась вина. Личный страж должен был дежурить у двери этой ночью, но его там не оказалось. Теперь это не имело значения.

Принц проигнорировал стража и снова посмотрел на женщину:

— Как вас зовут?

Она не сразу поняла, что обращаются именно к ней, растерянно оглянулась на Эйвена, а затем тихо произнесла:

— Сейра.

Имя прозвучало мягко, непривычно. Зверь внутри отозвался на него слишком охотно. Нейвару пришлось затаить дыхание, чтобы подавить волнение.

— Сейра, — повторил он холоднее, чем планировал. — Вы поняли... где оказались?

— Не совсем. — Она машинально поправила воротник испачканного халата. — Мне сказали, что ваша жизнь каким-то образом зависит от моего присутствия и что выходить отсюда запрещено. Перспектива вырисовывается вдохновляющая.

Голос был тихим от усталости, но сарказм служил ей щитом. Она упрямо не давала страху взять верх.

— Без охраны во дворце... опасно, — хрипло выговорил принц. — Для вас. И для тех, кто лезет с вопросами.

Сейра посмотрела на Кадара, потом на Эйвена, но не нашла поддержки и снова повернулась к постели:

— То есть я все-таки пленница?

— Нет.

— Но уйти отсюда я не могу.

— Пока нет.

Она медленно кивнула, принимая тот факт, что спорить сейчас бесполезно.

Нейвар понимал, как это выглядит. Его титул использовали, чтобы возвести вокруг нее стены. Виной тому было его сорвавшееся тело, пробудившееся клеймо и минутная слабость. Следовало поблагодарить ее, все объяснить. Но благодарность требовала мягкости, а мягкость сейчас была опаснее физической боли. Стоило дать слабину, и дракон внутри снова потянулся бы к ее теплу со слепой уверенностью. Этого он позволить не мог.

— Проводите... в соседние покои, — приказал он Кадару, тяжело сглотнув. — Поставьте караул. Она не пленница, но одной выходить пока нельзя. И никому не тревожить.

Сейра посмотрела на него внимательнее. На миг в ее глазах мелькнуло горькое разочарование.

— Мне нужно домой, — тихо произнесла она.

Вот теперь это прозвучало без привычного сарказма и попыток казаться сильной.

Нейвар почти ничего не знал о ее мире. В памяти дракона остались лишь обрывки: резкий запах лекарств, гладкий холод прозрачных перегородок, глоток воды у самой пасти и этот голос. Он понимал главное: там, за гранью, у нее осталась своя жизнь — близкие, работа, мирное утро. Для него домом были эти каменные стены, отец-император, Кадар на посту и несмываемое клеймо на теле. Для нее эта реальность оставалась чужой и враждебной.

— Не знаю... как вернуть вас, — произнес он, и голос против воли немного смягчился. — Пока нет.

Сейра заметно побледнела, но он заставил себя договорить:

— Но, если путь есть... я найду.

Он не пытался ее утешать. Просто брал на себя обязательство, от которого не собирался отступать.

Сейра молча наклонила голову. Эйвен, выждав паузу, добавил чуть тише:

— Сейчас вам обоим необходимо отдохнуть.

Нейвар бросил на него предупреждающий взгляд. Лекарь выдержал его спокойно: свое право вмешиваться в вопросы здоровья он всегда ставил выше придворной субординации.

Кадар приоткрыл дверь. В комнату бесшумно вошел Гаар, один из его самых надежных людей, умеющий не замечать лишнего и просто четко следовать приказам.

— Проводишь госпожу в соседние покои, — распорядился Кадар. — Двоих наших людей у внешней двери. Сам останешься тоже. Без моего разрешения или приказа его высочества к ней никто не входит.

— Слушаюсь, командир.

Сейра поднялась не сразу. Тяжело оперлась ладонью о край скамьи, будто ногам требовалось время вспомнить, как держать ее вес. Эйвен подался вперед, чтобы помочь, но она упрямо выпрямилась сама. Нейвар заставил себя не смотреть на ее покрасневшее запястье. Она это, похоже, заметила, но промолчала.

— Поправляйтесь... Ваше Высочество, — произнесла она у самой двери.

Титул прозвучал из ее уст непривычно и неловко, словно она пока не понимала, как с ним обращаться. Нейвар едва заметно кивнул:

— Мы поговорим позже.

Она вышла вслед за Гааром, и дверь закрылась. В комнате стало тише, но не спокойнее. С уходом Сейры исчезло то живое тепло, за которое измученное тело ухватилось прежде разума. Левое плечо тут же дернуло болью, словно отвечая на эту пустоту. Нейвар заставил себя держать глаза открытыми, не поддаваясь усталости.

— Отец был здесь?

Кадар и Эйвен коротко переглянулись. Ответил страж:

— Был. Приходил с Сорханом, когда вас только принесли в покои. Ушел сразу, как оставил женщину под защитой Огня.

— Видел?

— Да, — прямо подтвердил Кадар.

Вопрос был лишним. Если император приходил лично, он застал более чем достаточно. Халван никогда не закрывал глаза на слабости сына. Даже сейчас, когда Нейвар предпочел бы провалиться сквозь пол вместе со всем северным крылом.

— Кто еще был там?

Кадар уловил подтекст: принца волновали не просто свидетели, а те, кто видел его полную уязвимость.

— Посторонних вывели сразу, — доложил он. — Двор очистили, по галереям пронесли скрытно. В камере находились только я, Эйвен, двое моих людей и чужемирка.

Нейвар перевел взгляд на темный узор покрывала.

— Твои люди?

— Да, господин. Они умеют забывать то, о чем говорить не следует.

— Когда вы начали возвращаться в человеческий вид, Кадар мгновенно накрыл вас плащом, —добавил лекарь, пытаясь немного разрядить напряжение.

Нейвар посмотрел на Эйвена. Тот смотрел прямо, без тени жалости. Жалость сейчас ранила бы хуже вражеского клинка.

— Что видела она?..

— Клеймо, чешую и то, как вы возвращались в человеческий вид. Но...

Эйвен осекся.

— Но? — насторожился Нейвар.

— Но продолжала помогать вам, несмотря на испуг. И сегодня ее опыт с ранеными зверями оказался полезнее многих наших трактатов.

Нейвар повернул голову, глядя на левое плечо. Темные чешуйки вокруг клейма ушли глубоко под кожу, но плоть все еще не стала до конца человеческой. Черная вязь тянулась от ключицы к груди. Такую можно скрыть под плотной тканью, но невозможно снять.

— Докладывайте.

С этим словом в комнату вернулся привычный, жесткий порядок. Кадару не нужно было объяснять, что именно принц хочет услышать.

— Меня отвели от двери ложным вызовом, — начал он. — Срочный приказ от имени Сорхана. У вестника была бумага с малой печатью канцелярии и знак моей смены на плаще. Я не имел права счесть это ошибкой и проигнорировать. Но у северных ворот меня никто не ждал. Когда я понял, что меня увели, и бросился обратно, мне сообщили: вы исчезли. А затем вернулись с женщиной из чужого мира.

Нейвар слушал молча. Он хорошо помнил тот внезапный удар боли у основания шеи, слишком резкий и глубокий даже для пика пятой ночи. Драконья часть откликнулась первой, а дальше память рвалась клочьями: рывок, давление чужой силы и провал в темноту. Изматывающий, глухой страх, сотканный из запахов чужой крови, песка, антисептика и прикосновений незнакомых рук.

И голос. Сейра.

Нейвар крепко сжал пальцы, сминая шелковую ткань покрывала.

— Сколько меня... не было?

— Здесь прошло не больше получаса, — ответил Кадар. — В ее мире, если верить ее словам, минуло почти три недели.

Три недели.

Нейвар провел языком по пересохшим губам. Значит, она кормила его, поила, касалась раны... и все это время он был не человеком. А она все равно оставалась рядом.

— Там... я был... — Он остановился, проглатывая спазм и подбирая слово.

Кадар закончил фразу за него:

— Раненым ящером. Она называла вас вараном.

Эйвен продолжил уже как врач, отделяя факты от догадок:

— Она работает в месте, где выхаживают зверей. Обрабатывала рану у шеи, поила, следила за состоянием. Женщина не знала о магии и считала отметину следствием давней, запущенной травмы. И подпускали вы только ее.

Нейвар прикрыл глаза. Зверь внутри не ведал стыда: он помнил ладони, не причинявшие новой боли, воду, поданную без насилия, и голос, удерживавший животный страх на расстоянии. Для дракона все было предельно просто: опасность ушла, тепло осталось. Для человека — нет.

Нейвар слишком хорошо помнил подземелья Ордена, где тело переставало ему принадлежать. Помнил, как чужая магия насильно вытягивала дракона наружу через пытки, как метка превращала его в существо на невидимой, короткой цепи. Семь лет он учился сохранять разум, когда мышцы и кости хотели сдаться. А теперь тело снова сделало выбор вопреки его воле. И выбрало чужемирную женщину.

— Она может быть частью ловушки? — спросил он, открывая глаза.

— Не думаю, — покачал головой лекарь.

— Нет, — твердо отрезал Кадар. — Я видел ее в камере сразу после вашего возвращения. Она не понимала, где находится, ее трясло от шока, и все же она заботилась только о том, как не навредить вам. Если бы эта женщина желала вашей смерти, у нее были недели там и несколько минут здесь, пока вы лежали без сознания.

Эйвен едва заметно приподнял бровь: Кадар редко произносил столь длинные речи в защиту чужаков.

— А что Сорхан?

— Был на виду, рядом с императором, — ответил страж. — Приказа мне не отдавал и к воротам не вызывал.

— Но ты... оставил пост.

— Да, я виноват, мой принц.

— Кто был у двери?

— Мой человек. Надежный страж из внутреннего караула. Я сам поставил его у входа.

— Значит, одурманили, — констатировал Нейвар.

— Да. Нашли без сознания. Сейчас пришел в себя. Уверяет, что ничего не помнит после ужина, который принесла служанка.

— Служанка?

— Ее ищут, но лица он не видел. Вряд ли мы выясним, кто она.

Лекарь выпрямился, убирая инструменты:

— Сорхан отметил знакомый почерк: след пространственного разрыва, прямое воздействие на клеймо. Император ответил, что Орден давно уничтожен.

Принц не отреагировал на его слова.

— Если это действительно они, — медленно продолжил Эйвен, — значит, они не просто выжили. Они нашли способ снова дотянуться до вас.

Нейвар не был готов обсуждать это дальше сейчас. Об Ордене им придется поговорить позже, когда тело перестанет бить дрожью, а мысли — упрямо возвращаться к Сейре.

— Она... понимает нас? — спросил он.

— Да, — подтвердил Эйвен. — Похоже на побочный след переноса. Ваш огонь коснулся ее сознания, когда вы возвращались.

— Проследите, чтобы у нее было все необходимое. Глаз не спускать... и чтобы никто не смел тронуть, — распорядился Нейвар.

Лекарь бросил на него долгий взгляд, но промолчал. Принц не стал ничего объяснять. Он не доверял этой женщине слепо. Но Сейра помогла ему там, за гранью, и вообще не должна была оказаться в их мире.

Он откинулся глубже в подушки. Силы уходили быстрее, чем он показывал окружающим. Каждое произнесенное слово стоило слишком дорого.

— Сколько я был без сознания?

— Несколько часов, — ответил лекарь. — Почти до рассвета.

Нейвар принялся мысленно считать. Счет был безжалостно простым: пятая ночь, срыв, возвращение, рассвет.

— Значит, до следующего пика... — от внезапного осознания голос оборвался.

— Четыре дня, — закончил за него Кадар.

Это время отделяло их от новой ночи, когда активное клеймо снова начнет выжигать плоть, а драконья природа станет рваться наружу. В прошлые циклы Нейвар справлялся один: запирался в каменном мешке и зубами удерживал человеческий разум. Теперь прежние правила больше не действовали.

Нейвар закрыл глаза, но покой не пришел. До пятой ночи оставалось слишком мало времени.

Глава 6. Под охраной

До соседних покоев Сейра дошла только на упрямстве. Мужчина, которого Кадар назвал Гааром, размеренно шагал впереди. Он не оглядывался каждые три шага, не проверял, не отстала ли она. После безумной ночи такое сухое, деловое спокойствие казалось почти милостью.

Коридор был широким и теплым. В бронзовых чашах у стен теплились угли, воздух пах травами, легким дымом и чем-то похожим на хвою. Чужой мир постепенно обретал реальные черты: длинные галереи, тяжелые двери, вооруженные люди, которые четко знали свое дело, и приказы, выполнявшиеся без лишних вопросов.

Гаар остановился в конце короткого перехода.

— Эти покои будут вашими, пока Его Высочество не распорядится иначе.

Сейра посмотрела на дверь, потом на двух стражей, уже занявших места по обе стороны прохода. Оба стояли неподвижно, глядя прямо перед собой без малейшего любопытства.

— Если вам понадобится вода, еда, служанка или лекарь, просто скажите караулу или лично мне, — добавил Гаар. — Когда будет позволено выйти в галерею или сад, вас обязательно проводят.

Не было смысла злиться на него, он просто выполнял приказ. Сейра с трудом подавила приступ и вошла внутрь.

Комната уступала размерами апартаментам Нейвара, но все равно была просторной. Низкая широкая кровать, деревянная ширма, плотные занавеси, чаша с водой на столе и проход к умывальне. Темно-зеленая ткань с золотой нитью по краю, мебель, отполированная временем. Все выглядело красивым, спокойным и совершенно чужим.

Ей невыносимо захотелось в свою крошечную ванную. Захотелось вытащить из шкафа застиранную домашнюю футболку, включить чайник на кухне, взять телефон и позвонить кому угодно из понятного, нормального мира. Ей была нужна дверь, которую можно закрыть изнутри самой, ни у кого не спрашивая разрешения. И свой шкафчик в клинике, где все лежит на местах: перчатки, ампулы, фонарик, папка с картами пациентов. Не потому, что это могло пригодиться сейчас. Просто там каждая вещь имела название и место. Здесь же даже самые простые слова перестали быть знакомыми.

Гаар задержался на пороге.

— Еду скоро принесут. Служанка поможет с водой и новой одеждой.

— А моя одежда? — устало спросила Сейра.

Он скользнул коротким взглядом по ее испачканной футболке, джинсам и кроссовкам. Без открытого осуждения, но она все равно почувствовала себя диковинным экспонатом.

— Если ее можно очистить, ее приведут в порядок, — пообещал он. — А пока вам подберут местную.

Она хотела язвительно уточнить, входит ли наряд в обязательные условия содержания, но сил на сарказм не осталось. Внутри было пусто, как после тяжелого суточного дежурства, когда тело еще способно стоять, а голова отказывается соображать.

— Хорошо.

Гаар вышел. Дверь закрылась с негромким щелчком.

Через несколько минут появилась молодая служанка в строгом платье. Принесла стопку чистых полотенец, сверток плотной ткани и поднос с чашей. Девушка коротко поклонилась, стараясь не смотреть на гостью. В этом жесте читалась обычная осторожность человека, которому велели обращаться с чужемирной женщиной вежливо, но ничего толком не объяснили.

— Вода, госпожа, — произнесла она почтительно.

— Сейра.

Служанка вскинула голову, широко распахнув глаза.

— Простите?

— Меня зовут Сейра.

— Да, госпожа...

Сейра тихо вздохнула и не стала больше настаивать. Девушка показала умывальню, разложила вещи, быстро объяснила, где лежит чистое белье и куда убрать грязное. Сейра запомнила от силы половину. Местный наряд представлял собой сложный набор из длинных слоев, мягкой ткани и завязок. Эту одежду явно придумали люди, которые никогда не переодевались за две минуты ради экстренного вызова к пациенту.

— Я потом сама разберусь, — сказала она.

Служанка снова поклонилась и выскользнула за дверь, словно боялась задержаться здесь дольше положенного. Сейра осталась одна. Она медленно прошла в умывальню. Опустила руки в бронзовую чашу с ледяной водой, жестко стерла с лица пыль и мелкий песок. Раз, другой. А потом просто замерла, тяжело опираясь влажными ладонями о металлический край.

Тишина огромных покоев вдруг навалилась на нее. Адреналин, который держал ее на ногах с момента треснувшего стекла в террариуме, начал стремительно уходить. И на его место хлынула ледяная пустота. Пальцы, сжимавшие край чаши, предательски задрожали. Сейра попыталась сделать глубокий вдох, но воздух застрял в горле колючим комом.

Она в чужом мире. Здесь нет ничего привычного: ни клиники, ни дедушкиного дома, ни привычного расписания смен, ни даже утреннего кофе. Она заперта в комнате под охраной вооруженных людей, и ее жизнь теперь зависит от того, сможет ли чужой принц договориться с монстром внутри себя.

Ноги внезапно потеряли опору. Сейра сползла по стене и осела на пол прямо там, у чаши с водой. Подтянула колени к груди и крепко обхватила их руками, уткнувшись лицом в сгиб локтя. Она не рыдала в голос, но плечи судорожно вздрагивали, а по щекам текли горячие, злые слезы абсолютного бессилия. Ей было до тошноты страшно.

Она просидела так на холодном полу несколько минут, раскачивалась из стороны в сторону, пока дыхание не начало выравниваться. Затем с силой потерла лицо ладонями, стирая влагу. Сделала один длинный, судорожный выдох и заставила себя подняться.

Сейра стянула медицинский халат, отряхнула его от песка и перекинула через перекладину ширмы. Это выглядело нелепо, но после встречи с драконом, императором и мужчиной, который еще вчера сидел в клетке под видом ящера, одежда занимала последнее место в списке ее проблем.

В дверь негромко постучали. Сейра сделала глубокий вдох, прежде чем ответить.

— Да?

Это было странно. Мужчина, который только что говорил с ней сухо, запер под охраной и отрезал пути к выходу, все-таки обратил внимание на эти следы. Сейра не знала, делает ли это принца лучше, но мозг информацию зафиксировал.

— Проходите.

Эйвен поставил шкатулку на стол, жестом пригласив ее сесть ближе к свету. Сам он тоже выглядел неважно: лицо осунулось, волосы выбились из строгой прически, а движения лишились прежней легкости.

— Болит? — спросил он, протягивая руку к ее запястью.

— Если не трогать, почти нет.

— Значит, придется потрогать.

Он ощупал руку уверенно, но осторожно. Открыл шкатулку и достал плоскую баночку, от которой сразу пахнуло резким, холодным ароматом трав.

— Кость цела, сухожилия не пострадали. Синяк сойдет намного быстрее, если обработать его сейчас.

— Обрабатывайте, — согласилась Сейра. — Мне бы хотелось сохранить обе руки. Они понадобятся, если я когда-нибудь вернусь к практике.

Эйвен поднял на нее заинтересованный взгляд.

— К животным?

— Да. К зверям, которые обычно кусают куда честнее, чем люди разговаривают.

Он не улыбнулся, но в темных глазах мелькнуло понимание.

— После этой ночи я готов признать за вашим опытом определенную ценность, Сейра.

— Великодушно со стороны придворного лекаря.

Он принялся втирать мазь. Холод сперва больно кольнул кожу, но почти сразу боль стала глухой и отступила. Сейра молча наблюдала за его пальцами.

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, — негромко произнес Эйвен, не прерывая работы. — Это важно. Начнем с вашего мира. Мне нужны детали. Расскажите все так, как помните.

Сейра села поудобнее, пытаясь выстроить сумбурные события в цепочку. В голове мешались разбитое стекло террариума, черная чешуя, песок под коленями, бледное лицо Нейвара и голос Кадара. Она прикрыла глаза.

— У нас его приняли за варана, — начала она. — Очень крупного, черного... и раненого. Я выхаживала его три недели. Он никого к себе не подпускал, почти не ел. Пил, только когда я долго уговаривала. Тот рубец у шеи я считала старой травмой. А в ту ночь ему стало резко хуже. Шрам потемнел, его начало бить так, будто выворачивало изнутри. Я зашла к нему... хотя не должна была. Пыталась успокоить, дотронулась до рубца. И в тот же миг все просто... лопнуло, понимаете? Зеленый свет, стекло, камень, песок... и я прихожу в себя на полу той комнаты, рядом с ним.

Эйвен не перебивал. Он слушал так внимательно, что Сейра стала подбирать слова точнее. Когда она замолчала, лекарь еще несколько секунд держал ее за руку, сопоставляя услышанное со своими знаниями.

— Приступ боли начался до вашего прикосновения? — спросил он.

— Да. Но когда я коснулась кожи, он словно вспыхнул изнутри. Секунда — и воздух провалился. Меня не отбросило. Наоборот, втянуло за ним. К несчастью...

— Вы видели сам переход? Не камеру, а то, что было между мирами?

Сейра покачала головой.

— Только обрывки. Темнота, жар, вспышка чего-то черного и изумрудного. И звук... Будто совсем рядом захлопнулась гигантская дверь.

Эйвен отпустил ее запястье и закрыл баночку.

— Похоже, вы прошли не через обычный пространственный разрыв. Вас протащило сквозь его собственный драконий огонь, через силу, на которой он возвращался обратно.

— Звучит не слишком научно.

— Я не знаю, что означает ваше «научно», — честно признался лекарь, — но это звучит смертельно опасно. И пока это единственное разумное объяснение.

Сейра посмотрела на обработанную руку. Приятный холод от мази расползался под кожей, снимая пульсацию.

— Если я теперь так необходима для его стабильности, как он вообще жил без меня все эти годы?

Эйвен ответил не сразу. Он неторопливо убрал баночку в шкатулку и только после этого сел напротив. По этой паузе Сейра поняла, что сейчас он будет тщательно взвешивать слова.

— Вы уже видели клеймо, поэтому кое-что я могу вам рассказать, — заговорил он. — Семь лет назад, после спасения Его Высочества из плена, снять метку Ордена не удалось. Ее почти невозможно снять, если не знаешь, как она была наложена.

Он сделал короткую паузу.

— Тогда нам помог не лекарь, а человек Ордена, которого люди императора взяли живым. Не добровольно, разумеется. Он знал формулу запирания. Метку удалось загнать в спящее состояние. Не вылечить, но хотя бы закрыть, как закрывают рану, из которой все еще может пойти кровь.

— И теперь эта печать повреждена?

— Похоже на то, — кивнул Эйвен. — До этой ночи обращение и без того давалось наследнику тяжело: трансформация несет много боли. Но метка спала. Давала о себе знать, но не вмешивалась напрямую.

— А сейчас?

— Сейчас клеймо активно. Оно цепляется за момент обращения и тянет тело туда, куда велит чужая формула. Из-за этого процесс идет неправильно.

— Тогда запечатайте его снова.

Эйвен усмехнулся без тени веселья.

— Если бы мы умели, я бы уже стоял не здесь, а у его плеча с готовым контуром.

— Но кто-то узнал, как вскрыть печать.

— Вот именно, — тихо сказал Эйвен. — И это пугает меня больше всего.

Сейра вспомнила Нейвара в постели: темные чешуйки у ключицы, напряженные губы и голос, которым он спрашивал, не сделал ли ей больно. Там действительно была не просто травма.

— И я почему-то способна это контролировать?

— Не контролировать, — осторожно поправил Эйвен. — Я могу лишь предполагать. Вы оказались рядом в момент разрыва и прошли сквозь его пламя. Из-за этого ваш голос и прикосновение стали для его драконьей природы ориентиром. Точкой возврата, к которой его тело и разум стремятся, когда магия клейма тащит их в другую сторону.

Он произнес это спокойно, но Сейре все равно стало не по себе.

— То есть я теперь для него вроде живого костыля?

Она сама удивилась, насколько горько это прозвучало. Эйвен посмотрел на нее со всей серьезностью врача, который не умеет врать.

— Если говорить прямо, да. Но вы не вещь из моей лекарской сумки, Сейра. И Его Высочество это прекрасно понимает.

— Он сам так сказал? — Сейра вспомнила лицо принца и его короткое «пока нет» на вопрос о свободе.

— Он запретил дворцу задавать вам вопросы и немедленно велел осмотреть вашу руку.

— Это не совсем признание во мне человека, Эйвен.

— Для Нейвара сейчас это гораздо больше, чем может показаться со стороны.

Для лекаря такой ответ казался исчерпывающим, и Сейра решила не развивать пока тему. Ее взгляд зацепился за деревянную планку над дверным косяком: на ней были вырезаны тонкие, непонятные символы.

— Я прекрасно вас слышу и понимаю, — заметила она. — Но почему не могу прочесть ни единого знака здесь?

Эйвен проследил за ее взглядом.

— Там написано: «Внутренние покои северного крыла». Речь и письмо усваиваются иначе. Слово связано с дыханием и слухом. Вас протащило через его огонь, поэтому вы понимаете наш язык. Письмо — это символы, запечатленные в памяти. Их вам придется учить с самого начала.

— Прекрасно, — пробормотала Сейра. — Снова в первый класс. Только вместо букваря драконы, а вместо учителей — вооруженная охрана.

Эйвен усмехнулся и неожиданно похлопал ее по руке.

— Если это послужит утешением, наши дети учат эти знаки годами.

— Не послужит.

— Я так и думал.

Сейра устало потерла лоб ладонью. Голова болела от напряжения, новых терминов и фактов, о которых здесь говорили с абсолютным спокойствием.

— Скажите, а почему вы так буднично говорите обо всем этом? — спросила она. — Ладно я, у меня выбора нет. Но вы-то почему не считаете чужие миры просто бредом?

Эйвен посерьезнел.

— Потому что это не бред. Такое происходит редко, это опасно и почти всегда заканчивается катастрофой. Но в древних хрониках есть свидетельства о переходах. Мы ничего не знаем о вашей родине, и то, что случилось с принцем, мало похоже на обычный прорыв. Но сам факт существования других миров не нарушает законов природы.

Сейра медленно выдохнула.

— То есть для вас я не чудо, а просто редкая неприятность из старых свитков.

— В каком-то смысле да.

— Спасибо, — криво улыбнулась она. — Мне стало намного легче.

Эйвен окончательно закрыл шкатулку и поднялся.

— Хороший сон принесет вам куда больше пользы, чем попытки понять все сразу.

— Подождите, — Сейра схватила его за рукав, когда он уже собрался уходить. — Что такое Орден?

Лекарь не сразу посмотрел на нее. Эта короткая заминка выдала его сильнее любых слов.

— Люди, которых мы очень долго считали полностью уничтоженными, — ровно произнес он.

— Это они заставили его попасть в мой мир?

— Я не знаю наверняка. Но Сорхан не стал бы произносить это имя при императоре без веских причин.

— А тогда, семь лет назад... это тоже были они?

Эйвен мягко, но решительно убрал ее пальцы со своего рукава.

— Это не моя история, и я не имею права рассказывать ее вам, Сейра. Возможно, Его Высочество однажды поведает об этом сам.

Ответ был окончательным. Сейра молча наклонила голову, признавая его правоту. Вопросов только прибавилось, но теперь она нащупала границу, за которую ее пока не пустят.

Эйвен взял шкатулку со стола.

— Еду принесут в ближайшие минуты. Вам необходимо поесть, даже если нет аппетита. После этого постарайтесь уснуть. Если почувствуете себя плохо — закружится голова, начнется жар или боль, — зовите Гаара. И помните: не пытайтесь покинуть комнату в одиночку.

— Помню. Потому что я гостья, а не пленница, — съязвила Сейра.

— Потому что прямо сейчас во дворце слишком много тех, кто захочет увидеть чужемирку раньше, чем принц примет решение, — серьезно проговорил лекарь. У выхода он обернулся и добавил тише: — И еще одно. Если кто-то станет задавать вам вопросы без прямого приказа принца, вы не обязаны отвечать ни на один из них. А теперь отдыхайте, Сейра.

Когда он вышел, она подошла к выходу, коснулась пальцами вырезанных узоров на деревянной планке. Потом дотронулась до массивной двери.

Защита. Очень удобное слово для двери, которую она не могла открыть сама.

В коридоре раздались встревоженные голоса. Сейра узнала голос Гаара.

— Ваше Высочество, стойте! Без приказа принца Нейвара входить нельзя!

Глава 7. Старший сын

Тяжелая деревянная панель с сухим стуком отъехала в сторону. Этот звук ясно дал понять, что любые запреты во дворце работают лишь до тех пор, пока в них не упрется кто-то достаточно влиятельный. Сейра вздрогнула и инстинктивно отступила, вжавшись спиной в деревянную ширму.

В покои вошел высокий мужчина в темном, расшитом золотом одеянии. Из-за его плеча появился Гаар. Бледный, напряженный, он уже совсем не походил на того невозмутимого стража, что стоял на часах четверть часа назад. Гаар явно пытался остановить вошедшего, но не мог сделать больше, чем просто последовать за ним.

Сейре хватило секунды, чтобы узнать эту породу. Вошедший не был точной копией Нейвара, но в резких скулах, темных волосах и темно-зеленых глазах читалось прямое родство. Весь облик вошедшего дышал властью.

— Ваше Высочество, — мрачно произнес Гаар, делая попытку преградить принцу путь. — Вход закрыт. Принц Нейвар оставил прямой приказ.

Вошедший даже не обернулся. Он неторопливо оглядел комнату: примятую постель, чашу с водой. Затем его взгляд остановился на Сейре. На ее странной одежде, растрепанных волосах и кроссовках. Он рассматривал ее совершенно спокойно, как вещь сомнительного происхождения.

Гаар отступил ровно настолько, чтобы не коснуться плеча принца, и предпринял последнюю попытку:

— Мне велено не впускать никого без личного распоряжения наследника или командира Кадара.

— Тогда считай, что ты честно исполнил долг. Произнес нужные слова при свидетеле. А теперь не усугубляй свое положение попыткой объяснить сыну императора, какие двери ему позволено открывать.

Гаар замолчал. Будь на месте вошедшего кто угодно другой, разговор закончился бы еще в коридоре. Но здешние правила ломались о титулы.

— Я Айлор Хаэн. Старший сын государя.

Сейра не пошевелилась. Возможно, ей следовало поклониться, но тело не слушалось. Любой жест сейчас выдал бы ее растерянность, а демонстрировать слабость перед этим человеком было почему-то страшно.

Айлор чуть приподнял бровь:

— Вас не учили, как следует приветствовать императорскую кровь?

— Я не знаю ваших правил, — ответила Сейра. Голос дрогнул, и ей пришлось сделать глубокий вдох, чтобы выровнять тон. — Мне сказали только то, что отсюда нельзя выходить. И что никому нельзя входить без приказа наследника.

Принц шагнул вглубь помещения. С каждым его шагом просторная комната казалась Сейре все более тесной. Он остановился в нескольких метрах от нее.

— Значит, вы и есть та женщина, которая прошла сквозь разрыв вместе с моим братом.

— Меня зовут Сейра.

— Имя не объясняет, кто вы такая и почему оказались рядом с наследником в момент нападения.

— Я бы и сама хотела это знать, — пробормотала она, нервно сцепив пальцы.

— Что вы сказали?

— Я сама пытаюсь это понять, — чуть громче повторила Сейра.

Айлор подался вперед, прислушиваясь к ее речи и чужому акценту. Под этим долгим взглядом Сейра острее прежнего ощутила свою неуместность. В обычной., испачканной черным песком одежде из своего мира она чувствовала себя выставленной на обозрение диковинкой, случайным мусором, который притащило во дворец.

— Что вы сделали с моим братом? — прямо спросил он.

— Ничего.

— Люди, которые ничего не сделали, не сидят под усиленной охраной в личных покоях принца.

— Тогда спросите того, кто меня здесь запер.

— Но я спрашиваю вас.

Айлор выпрямился. В его глазах не было ни угрозы, ни гнева. Только уверенность в своем праве получить ответ.

Сейра мельком взглянула на Гаара. Страж застыл у порога. Помощи ждать было неоткуда.

— В моем мире он умирал, — с усилием произнесла она, заставляя себя смотреть старшему принцу в лицо. — Я просто делала свою работу. Лечила его и старалась не дать умереть.

Айлор не шелохнулся, но его взгляд стал острым и внимательным:

— И в каком же виде мой брат принимал от вас эту... помощь?

Сейра едва не выпалила профессиональные подробности про истощение, террариум и воспаленный рубец. Но вовремя осеклась. На лице Айлора не было братской тревоги. Этот человек не искал способа помочь Нейвару, он искал его уязвимость. Это чутье нарабатывалось годами общения со сложными владельцами в клинике: она всегда видела, кто привез животное спасать, а кто ищет повод от него избавиться.

— Он был тяжело ранен. — Сейра отступила на шаг и уперлась спиной в стол. — Подробности лучше обсудить с лекарем Эйвеном. Это его забота.

Губы Айлора тронула короткая усмешка:

— Вы слишком плохо знаете наш двор, чужемирка, чтобы указывать мне, кого спрашивать.

— Я вообще его не знаю. — Сейра сильнее вжалась в край стола. Ей стало по-настоящему страшно. — И вас я тоже вижу впервые. Пожалуйста, выйдите из моей комнаты.

Боковым зрением она заметила, как Гаар едва заметно дернул подбородком, беззвучно призывая ее замолчать. Но слова уже прозвучали. Айлор сделал шаг и подошел почти вплотную.

— Осторожнее, — прошипел он, и в его надменном тоне теперь явственно проступила злость. — В этих стенах подобная прямота слишком часто граничит с дерзостью. А за дерзость здесь платят дорого.

— Тогда говорите со мной при том, кто умеет соблюдать ваши правила, — упрямо ответила Сейра, чувствуя, как колотится сердце. — Я могу ошибиться в словах от незнания.

Она не пыталась дерзить. Ее задачей было удержаться на грани: не пресмыкаться, но и не отдавать этому человеку лишней информации. Айлора ее попытка защититься лишь позабавила.

— Отчаянно защищаете брата? Похвально. — Он прошелся вдоль стола, глядя на нее сверху вниз. — Но умные люди охотно отвечают на вопросы, когда оказываются в шатком положении.

— Разумные люди сначала пытаются понять, в чем это положение заключается.

— Вы посторонняя женщина, возникшая из ниоткуда. Вас спрятали за спинами стражи, запретили допрашивать и скрывают от Совета. Этого достаточно для определенных выводов.

— Я не просила меня прятать.

— И тем не менее вы здесь. Под защитой Нейвара.

Айлор стоял очень близко. Он не кричал и не давил физически, но от него исходила уверенность человека, который знает, что хочет получить.

— Что сказал вам Нейвар, когда очнулся? — Он чуть наклонился, и Сейра уловила запах благовоний.

Она сжала кулаки, пряча дрожащие пальцы. Вспомнился хриплый голос наследника, его вопрос о ее запястье, обещание найти путь домой. Она инстинктивно понимала, что рассказывать об этом Айлору было нельзя.

— Спросите у него.

— Брат не в том состоянии, чтобы отвечать.

— Значит, придется подождать, пока ему станет лучше.

Усмешка исчезла с лица принца. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском углей.

— Вы на удивление быстро освоились для той, кто попал в наш мир лишь прошлой ночью. Если вы, конечно, чужемирка, а не шпионка.

— Я не освоилась. Я просто не хочу пересказывать разговор с тем, кто может ответить за себя сам.

— Ответить за себя? — Айлор насмешливо фыркнул, во взгляде появилось откровенное пренебрежение. — В коридорах чиновники строят теории. Одни считают вас живым оружием Ордена, другие приманкой. Но я посмотрел на вас и склоняюсь к более простому варианту.

Сейра напряглась.

— Вы недурны собой, — продолжил принц, скользнув взглядом по ее фигуре. — Светлые волосы, этот затравленный, но упрямый взгляд. Придворные, возможно, зря ищут заговор там, где братец просто решил оставить себе диковинную красавицу из другого мира? Хотя для Нейвара это не типично.

Страх внезапно отступил, уступив место унижению.

— Вы издеваетесь?

— Нет. Констатирую то, что вижу.

Гаар сделал шаг от двери:

— Ваше Высочество, прошу...

— Закрой рот и встань на место, — отчеканил принц, не поворачивая головы. — Я говорю не с тобой.

Сейру передернуло от его тона. Для него и она, и Гаар были никем, бесправными вещами. Инстинкт самосохранения требовал промолчать, но после суток в этом аду нервы сдали.

— В моем мире, — голос Сейры дрогнул от злости, — мужчины, которые так разговаривают, рискуют получить по лицу.

Во взгляде Айлора на секунду проступило искреннее недоумение.

— Неужели?

— Да. Но, видимо, здесь вас слишком редко просили выйти вон.

Она поняла, что совершила ошибку, как только слова слетели с губ. Лицо Айлора изменилось. Он сделал один быстрый шаг и оказался вплотную к ней. Сейра дернулась назад, больно ударившись бедрами о край стола. Угроза перестала быть словами. Если он ударит, она не успеет закрыться.

— Ты забываешься, — процедил принц. — И делаешь это очень невовремя.

Он вскинул руку, и Сейра зажмурилась, судорожно втянув голову в плечи.

— Айлор!

Голос прозвучал от порога. Сорванный, хриплый, но с такой интонацией, что поднятая ладонь старшего принца замерла в воздухе. Сейра заставила себя открыть глаза. В дверном проеме, тяжело опираясь на косяк, стоял Нейвар. Темно-зеленый халат был наспех перехвачен поясом. Лицо казалось бескровным от истощения, на висках блестел пот. За его спиной застыл Кадар: ладонь на рукояти клинка, лицо ничего не выражало. Было ясно, что командир до последнего отговаривал принца вставать.

Айлор опустил руку. Медленно, без суеты, словно передумал сам.

— Тебе следовало оставаться в постели, брат, — произнес он, поворачиваясь к наследнику.

Нейвар проигнорировал его. Его взгляд прошелся по Сейре: напряженная поза, побелевшие пальцы на краю стола, испуганный взгляд.

— Он причинил вам вред? — глухо спросил он.

Сейре потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, как дышать.

— Нет, — выдохнула она. — Но я испугалась.

Отрицать очевидное было глупо. Нейвар коротко кивнул и снова обратился с брату.

— Ты вошел сюда вопреки моему приказу. — В голосе Нейвара не было крика, но даже у нее по спине пробежала дрожь. — Ты поднял руку на женщину под моей защитой, под защитой Огня. Если есть вопросы, приходи в мои покои. Не в ее.

Айлор заложил руки за спину:

— Ты едва стоишь на ногах. И пришел сюда ради чужачки, о которой ничего не знаешь. Понимаешь, как это выглядит? Что скажет Совет?

— Совет здесь ни при чем. — Нейвар держал спину прямо, но по белой линии губ Сейра видела, чего ему это стоит. — Это мои покои. И женщина, которую я велел не трогать.

Айлор выгнул бровь:

— Ты так яростно защищаешь эту незнакомку от собственного брата. Браво, Нейвар.

— Ей чужд наш мир, — ответил Нейвар, не обращая внимания на его глумления. — Она не знает наших законов и оказалась здесь против воли. Это повод обращаться с ней осторожнее, а не вламываться в ее комнату и проверять, как далеко тебе позволят зайти.

В глазах Айлора мелькнуло понимание: черту без открытого вызова он перейти не сможет.

— Ты всегда умел называть свои слабости долгом, — бросил он, направляясь к выходу.

— А ты всегда умел путать чужую беспомощность с разрешением, — в тон ему отозвался Нейвар. — В моем доме я этого не позволю.

На пороге Айлор обернулся:

— Отец все равно узнает.

— Разумеется, — отрезал Нейвар. — От меня.

Шаги старшего принца затихли в галерее. Только тогда Сейра разжала сведенные судорогой пальцы. Нейвар сделал глубокий вдох и покачнулся. Кадар мгновенно шагнул ближе, подставляя плечо.

— Господин...

— Подожди. — Нейвар жестом остановил стража и посмотрел на Сейру. — Он точно вас не ударил?

— Нет, — она покачала головой, чувствуя слабость в коленях. — Все в порядке.

— Он не имел права входить сюда.

Сейра промолчала. Принц повернулся к Гаару:

— Если подобное повторится, не вступай с ним в споры. Сразу посылай за Кадаром или ко мне. Если мы недоступны, требуй вмешательства императора. Один ты брата не остановишь.

— Да, господин, — низко склонился страж.

Нейвар снова посмотрел на Сейру:

— Я не могу обещать, что он не попытается войти снова. Но теперь он будет осторожнее.

Она кивнула.

Кадар стоял вплотную к принцу. Нейвар держался только на силе воли, лицо стало серым. На пороге он остановился.

— Сейра.

Она подняла глаза. Он всматривался в нее, словно борясь с желанием сказать больше, но сдержался.

— Отдыхайте, — устало проговорил он наконец. — Не отвечайте никому, кто войдет без моего ведома.

— Хорошо.

— Я сделаю все, чтобы подобное больше не повторилось, — тихо добавил он.

Тяжелая панель скользнула на место. В комнату вернулась тишина. Сейра обессиленно опустилась на край постели, глядя на потемневшее дерево двери.

Теперь эта тишина больше не казалась ей безопасной.

Глава 8. Шарран

К вечеру второго дня Сейра снова подошла к раздвижной панели и замерла, прислушиваясь. За дверью стоял страж. Она уже научилась различать этот едва слышный металлический шелест: ременная застежка касалась ножен, стоило человеку перенести вес с ноги на ногу. За двое суток взаперти она выучила слишком много таких мелочей.

После ухода Айлора и Нейвара ей быстро помогли привести себя в порядок. Служанки принесли горячую воду, чистые полотенца, мягкое нижнее платье и свободный халат из тонкой ткани. Волосы промыли от песка, ссадины смазали прохладной мазью, запястье еще раз осмотрел Эйвен. Он задал несколько коротких вопросов, велел отдыхать и ушел так быстро, будто во дворце его ждали еще десять человек с переломами и ожогами.

Кормили сытно: приносили мясное рагу, рис с травами, лепешки со сладкой начинкой, жареную птицу под темным соусом, фрукты и крепкий чай. Все вокруг было чистым, ее окружили заботой, к которой она совсем не привыкла. Но одно обстоятельство серьезно омрачало этот новый мир — выходить из комнаты без разрешения ей не позволяли.

Нейвар не появлялся. Кадар тоже. Приказы передавались через Гаара или немногословных служанок. На вопросы о наследнике Сейра получала заученное: «Его Высочество в порядке» и «вам ничего не угрожает, пока вы остаетесь в своих покоях».

Последнее ее абсолютно не устраивало.

Мейлу приставили к ней утром первого дня. Девушка была юной, ниже Сейры, с гладко убранными темными волосами и внимательными пугливыми глазами. Сначала она говорила почти шепотом и не поднимала взгляда. Но к исходу вторых суток Сейра уже знала,что Мейла умеет ходить бесшумно, избегает лишних вопросов и каждый раз незаметно пододвигает чашку с чаем к левой руке — туда, где меньше болело растянутое запястье.

Когда пришло разрешение выйти в сад, Мейла принесла платье для прогулки. Синий шелк с золотистой вышивкой у ворота переливался в ее руках. Сейра взяла ткань двумя пальцами и поморщилась:

— Боюсь представить, сколько стоит один этот рукав.

Мейла промолчала, но по ее лицу Сейра поняла, что представлять действительно не стоит.

С внутренними завязками она честно боролась минуты две, потом сдалась:

— В моем мире, если вещь нельзя надеть самой, я начинаю подозревать, что это ловушка.

Мейла впервые улыбнулась. Улыбка получилась быстрой и короткой, но это была улыбка. Сейра решила, что девушка ей определенно нравится.

Сад начинался сразу за открытой галереей. Вечерний воздух пах нагретым камнем, старым деревом и горьковатой сладостью незнакомых цветов. Вдоль дорожек стояли низкие каменные чаши, в которых плавали широкие листья с голубоватыми прожилками. Над прудами покачивались фонари в молочно-белых колпаках. В сумерках они казались почти прозрачными.

У самой воды росли крупные цветы на высоких темных стеблях. Густо-алые у основания, золотисто-оранжевые по краям, лепестки имели вытянутую форму. Когда ветер касался их, цветы напоминали языки пламени.

Сейра замедлила шаг:

— Красивые.

— Саэр-лиан, — отозвалась Мейла. — Означает «драконье пламя». Их сажают только у воды, без влажной земли они быстро гибнут.

Сейра перевела взгляд с алых лепестков на темную гладь пруда:

— Огонь, которому нужна вода.

Они пошли дальше. Дворец остался за спиной, и здесь дышалось легче. Сейра успела сделать несколько глубоких вдохов, когда впереди резко плеснуло. Через мгновение всплеск повторился. За деревьями послышался напряженный женский голос, ему ответили два других, испуганных. Вода ударила о камень так сильно, будто в пруду перевернули лодку.

Сейра остановилась. За деревьями тяжело хрипело крупное животное.

— Там что-то случилось, — сказала она.

Мейла побледнела:

— Госпожа, может, подождем стражу?

— Не надо. Я только посмотрю.

Сейра понимала, что идет туда, куда ее никто не звал. Но хрип повторился, и она ускорила шаг. Дорожка вывела к широкому пруду, обложенному темным камнем. У воды суетились три девушки: две мокрые от брызг служанки и третья, стоящая на коленях у самой кромки. Поверх ее платья был накинут грубый рабочий халат, рукава подвязаны выше локтей, ладони измазаны илом. Влажные темные пряди прилипли к щеке.

В пруду тяжело ворочалось существо размером с небольшую лодку. Сначала Сейра подумала о черепахе, но панцирь был плоским, вытянутым, с костяными выступами по краю. У основания гибкой шеи темнели кожистые гребни. Вместо лап из-под панциря выходили мощные ласты с когтями, а хвост бил по воде, обдавая плиты брызгами.

Существо хрипело, разворачиваясь боком, и каждый раз, когда к нему тянули бледные стебли из корзины, резко сдавало назад.

Сейра остановилась. Животное защищалось — это читалось в каждом его движении.

Девушка у воды обернулась. Взгляд скользнул по Мейле, стражам и остановился на Сейре.

— Вы Сейра, не так ли? — полувопросительно сказала она.

Мейла рядом едва слышно выдохнула:

— Ваше Высочество

Сейра коротко склонила голову:

— Приветствую вас.

— Значит, вы та женщина, которая появилась из разрыва с моим братом. Я слышала о вас. Вы лекарь для зверей. Так сказал Эйвен.

— Да.

Девушка задержала на ней взгляд. Черты ее лица были мягче, чем у Нейвара и Айлора, глаза янтарно-карие. Но держалась она так, что спорить с ней рискнул бы только безумец.

Вода снова ударила о камень, и принцесса повернулась к пруду.

— Если вы правда умеете обращаться с животными, мне нужна помощь.

— Я лечу животных, — осторожно ответила Сейра, — но такое существо вижу впервые. Если позволите, я посмотрю.

— Он не ест третий день, — после короткой паузы сказала принцесса. — Сегодня никого не подпускает. Даже меня.

— Что это за зверь?

— Шарран. Я назвала его Шарр.

— Можно взять один стебель?

Принцесса кивнула. Сейра взяла мягкий стебель и опустилась на корточки у края плиты. Она не знала повадок шарранов, поэтому держалась ниже, руки оставила на виду и двигалась плавно.

Она положила стебель у воды, перед самой мордой животного.

Это оказалось ошибкой. Шарр дернулся без предупреждения. Вода вспенилась, существо рывком подалось вверх. Огромная пасть распахнулась, обнажив частокол тонких зубов. Сейра отшатнулась, брызги хлестнули в лицо и на платье. Одна служанка вскрикнула, другая выронила корзину. Принцесса подалась назад, но тут же замерла и протянула к животному руки.

Несколько секунд слышно было только тяжелое дыхание вернувшегося в воду шаррана.

— Простите, — сказала Сейра, вытирая лицо. — Моя ошибка.

— Вы называете это ошибкой?

— Я положила корм слишком прямо. Он воспринял это как угрозу и закрылся.

— Он всегда брал еду из рук.

— Значит, сейчас что-то мешает.

Сейра снова посмотрела на животное. После рывка стало ясно: когда Шарр пытался податься вперед, правый передний ласт раскрывался не до конца. Движение выходило рваным, будто сустав цеплялся за что-то под панцирем.

— Он бережет правую сторону.

— Где?

Принцесса резко повернулась к воде, и Шарр снова дернулся.

— Подождите, — Сейра подняла ладонь. — Старайтесь не делать резких движений.

Принцесса замерла.

— Вы что-то заметили?

— Ласт не раскрывается полностью. Давайте положим корм сбоку, чтобы он повернулся здоровой стороной.

— Вы говорите «давайте» так, будто сами не уверены.

— Я не уверена, — честно ответила Сейра. — Это чужая для меня анатомия. Но он злится от боли.

— Попробуем, — кивнула принцесса.

Сейра положила второй стебель дальше и сбоку, затем отступила.

— Он узнает ваш голос?

— Я кормлю его с детства.

— Тогда говорите с ним. Не уговаривайте, просто говорите, как обычно.

Принцесса опустилась на колени:

— Шарр, — тихо позвала она. — Ну, что ты устроил, упрямец? Я здесь. Я не причиню тебе вреда.

Голос стал мягче. Животное повернуло массивную голову. Хвост перестал бить по воде. Когда Шарр медленно потянулся к стеблю, край панциря приподнялся, и у основания ласта мелькнуло что-то черное — острый осколок, застрявший под костяным краем.

— Там что-то есть, — прошептала Сейра.

Принцесса нахмурилась, но не шелохнулась.

— Что?

— Черный осколок. Застрял под панцирем. При движении он режет ткани.

Служанка побледнела:

— В этом пруду нет черного камня, Ваше Высочество.

— Значит, это не из пруда, — ответила вместо принцессы Сейра. — Сейчас важнее вытащить его и не протолкнуть глубже.

Шарр ухватил стебель, сжал пастью, но тут же отпустил и хрипло выдохнул. Принцесса смотрела на него, не моргая.

— Я обычно чувствую его, — тихо сказала она. — Без слов. Знаю, когда он напуган или злится. А сейчас не могу дотянуться.

— Из-за боли?

— Боль я бы почувствовала. А там будто шум. И он чужой.

— Нужен небольшой, острый нож, — сказала Сейра. — И человек, которому он доверяет.

Гаар подошел ближе:

— Госпожа Сейра, давать оружие вам не позволено.

— Я и не прошу.

Принцесса выпрямилась:

— Дайте нож мне.

Старшая служанка протянула маленький садовый нож с изогнутым лезвием.

— Я буду подсказывать, — сказала Сейра. — Делаете вы.

— Говорите.

— Подойдите сбоку. Держите лезвие ниже, чтобы не было блеска перед глазами, и подцепите осколок за край. Если дернется, сразу назад.

— Сразу назад, — напряженно повторила принцесса.

— Даже если покажется, что почти вытащили.

Принцесса заговорила с шарраном. Он следил за ней темными блестящими глазами. Вода пошла мелкой рябью, но зверь не нападал.

Нож скользнул над самой водой.

— Медленно, — предупредила Сейра.

Лезвие ушло под край панциря. Секунду ничего не происходило. Затем Шарр дернулся.

— Назад!

Принцесса отпрянула. Брызги ударили по плитам, и из-под панциря выскочило что-то черное. Осколок звякнул о камень и остался лежать у кромки воды. Сейра опустилась на колени: осколок был тонким, с неровным краем. Слишком темный и гладкий для обычного камня.

У основания ласта проступила воспаленная багровая полоса.

— Вот почему он не ел, — разглядывая находку, констатировала Сейра. — Осколок царапал каждый раз, когда он двигался.

Принцесса смотрела на находку:

— Это не может быть случайностью.

— Уверены?

— За водой здесь следят постоянно.

Сейра наклонилась ближе. От осколка пахло илом и чем-то горьким, неприятным.

— Странный запах. Местная водоросль?

— Это не водоросль, — глухо ответила Шаэлла.

Шарр потянулся к стеблю и начал жевать. Служанка всхлипнула от облегчения.

— Он ест, Ваше Высочество, — прошептала Мейла.

Но принцесса не улыбнулась.

— Шарр, — позвала она.

Существо подняло голову.

— Ему легче. Но я все равно не могу до него дотянуться, — едва слышно проговорила Шаэлла.

Гаар посмотрел на осколок:

— Ваше Высочество, это лучше передать лекарю.

— Ты прав.

Шаэлла повернулась к Сейре, словно только сейчас вспомнив о мокром халате и испачканном платье гостьи. Взгляд принцессы потеплел:

— Я Шаэлла Хаэн.

Сейра вежливо склонила голову:

— Как вы уже знаете, я Сейра.

— Да, о вас много говорят.

— Ничего хорошего, подозреваю.

Шаэлла едва заметно усмехнулась:

— Разное. Но тревожные слухи разносятся быстрее.

Шаэлла окинула взглядом мокрые пятна на шелке:

— Простите за платье.

— Я все равно не была уверена, что заслужила этот наряд без боевого крещения.

— Шарр мог ударить сильнее.

— Значит, мне повезло.

Шаэлла вытерла нож о край халата и аккуратно завернула черный осколок в лоскут ткани. Шарр перестал жевать. Его шея вытянулась, гребни приподнялись. Он смотрел мимо девушек прямо на сверток. Над водой прокатилось низкое шипение.

Мейла отступила. Шарран, еще недавно измученный болью, хрипло и зло выдыхал, не сводя темных глаз с мокрой ткани.

Шаэлла замерла.

— Он боится его, — сказала она.

Сейра посмотрела на сверток, потом на багровую полосу у ласта животного.

— Я не уверена, но думаю, это надо показать не только Эйвену, но и Нейвару тоже.

Шаэлла крепче сжала ткань:

— Покажу.

Глава 9. Совет

Утро началось с того, что Мейла вошла в покои раньше обычного. Поклонилась она так осторожно, будто боялась разбудить не измученную девушку, а стаю голодных шарранов. Сейра уже не спала. Сидела у низкого столика возле окна и пыталась понять, из каких трав заварен местный чай. Пах он приятно, на вкус отдавал терпкой горечью, а действовал примерно как окрик старшего врача: бодрил жестко, но эффективно.

Мейла усердно разглядывала собственные туфли:

— Его Высочество наследный принц просит вас явиться к нему.

Сейра приподняла брови. Нейвара она не видела двое суток — с того момента, как он появился на пороге ее комнаты и заставил Айлора уйти. После были только служанки, короткие визиты Эйвена, глухая дверь с охраной, пруд, испорченное платье и темный осколок, от которого огромное животное шарахнулось сильнее, чем от боли.

— Просит? — сдержанно уточнила она. — Или приказывает?

— Его Высочество... просит, — с запинкой ответила девушка.

— Прекрасно. Как будто я могу отказаться.

— Велено собраться быстро, госпожа.

— Значит, все-таки приказывает, — вздохнула Сейра, поднимаясь. — Ладно, одеваюсь.

Мейла расстелила на постели платье цвета серого жемчуга. Плотная ткань с матовым блеском, но без вышивки, золотой отделки и бесконечных завязок, которые накануне едва не победили Сейру в честном бою.

— Сегодня попроще, — констатировала она.

— Это очень дорогая ткань, госпожа, — поспешно заверила служанка.

— Верю. Но после того, как я вчера едва не утопила шелк в пруду, мне решили не доверять ничего торжественнее занавески.

— Госпожа, это не занавеска! — ахнула Мейла.

— Жаль, — философски заметила Сейра. — В нее было бы проще завернуться.

Мейла еле заметно улыбнулась и помогла ей одеться. Когда она закончила, Сейра посмотрела в зеркало на стене. Жемчужное платье село идеально: закрытый ворот, длинные рукава, подол до щиколоток. Волосы служанка убрала в низкий узел, оставив у лица пару светлых прядей. В зеркале Сейра выглядела гораздо спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

Путь к кабинету наследника лежал через галерею северного крыла. Утренний свет резал темное дерево решеток тонкими полосами. За открытыми панелями зеленел сад, где-то мерно шумела вода. У нужной двери Гаар остановился и коротко доложил о гостье.

— Пусть войдет, — раздалось изнутри.

Голос Нейвара звучал непривычно буднично. В нем больше не было хрипа, скрытого надлома и той предельной усталости, с которой он говорил в день стычки с Айлором.

Кабинет оказался просторным и строгим: массивный стол, ниши со свитками, широкие кресла у стены. Окно выходило во внутренний двор. На столе стояла фарфоровая чашка с нетронутым чаем.

Нейвар ждал у стола. Темные одежды сидели на нем безупречно, прямые волосы аккуратно убраны, выражение лица было спокойным и собранным. Сейчас перед ней стоял не измученный срывом мужчина, а наследный принц Хаэн.

Кадар замер у окна. Эйвен стоял позади кресла, опираясь руками на спинку.

Сейра остановилась у порога.

— Вижу, вам лучше, — негромко произнесла она.

Нейвар едва заметно приподнял бровь:

— Так и есть. Вы удивлены?

— Скорее радуюсь. В прошлый раз вы выглядели так, будто держитесь на ногах из одного только упрямства.

— Упрямство иногда бывает полезным.

— В вашем дворце без него, судя по всему, вообще не выжить.

В глазах принца на мгновение мелькнуло подобие улыбки, но лицо осталось строгим.

— Прошу прощения, — бесстрастно произнес он.

— За что?

— Я должен был предупредить вас раньше, но сам узнал меньше часа назад. Айлор потребовал срочного собрания Совета.

Сейра обернулась, ища поддержки у лекаря.

— Совета? А я здесь при чем?

Эйвен устало потер переносицу:

— Боюсь, Совет собирают именно из-за вас, Сейра.

Нейвар обошел стол и остановился в нескольких шагах от нее.

— Они хотят знать, кто вы, откуда пришли, как оказались рядом со мной и почему говорите на нашем языке. Возможно, спросят что-то еще.

— Значит, допрос, — констатировала она, чувствуя, как холодеют пальцы.

— Да.

Честность прозвучала хуже любой угрозы. Сейра крепко сцепила руки перед собой, запретив себе оглядываться на дверь.

— И что мне отвечать?

— Правду, — ответил принц. — Но только на заданный вопрос. Не вдавайтесь в лишние объяснения. И постарайтесь не вступать в спор с Айлором. Он будет искать не истину, а вашу ошибку.

— Поняла, — кивнула Сейра.

Едва ли не впервые в этом мире ей было совершенно не до иронии. На Совете любое лишнее слово могло обернуться против нее.

— Если не знаете ответа, так и говорите, — подал голос Кадар. — Не пытайтесь угадать, что они хотят услышать.

— Не волнуйтесь, — криво усмехнулась она. — Я и дома не всегда понимала, чего от меня хотят люди.

Эйвен коротко закашлялся, пряча улыбку. За дверью раздались шаги, затем голос Гаара:

— Совет собран, Ваше Высочество.

Нейвар кивнул:

— Идемте.

Они направились в центральную часть дворца. Сейра поняла это по охране: стражников стало больше, их форма выглядела богаче, а лица — суровее. Коридоры расширялись, своды поднимались выше, каждый следующий зал подавлял своими размерами.

У подножия широкой лестницы, ведущей в зал заседаний, Нейвар замедлил шаг.

— Сейра.

Она обернулась.

— Я буду рядом.

Их взгляды встретились. Сейчас он произнес почти те же слова, которые она повторяла черному варану на протяжении трех недель.

— Я знаю, — ответила она, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Они поднялись по ступеням, и тяжелые двери тронного зала тут же распахнулись перед ними.

Зал оказался огромным. Высокие колонны уходили к расписным балкам, по гладкому камню пола тянулись полосы света. В дальнем конце, на возвышении, сидел император Халван. Сейра сразу узнала его, хотя видела лишь раз — той безумной ночью. За спиной государя застыл высокий, широкоплечий воин с седыми прядями в волосах. Сорхан личный страж императора.

По обе стороны от центрального прохода плотными рядами стояли советники. Те, что справа, носили одежды глубокого синего и темно-зеленого цветов. Левый ряд был облачен в бордовые и черные одеяния с узкой золотой отделкой. Их было много. Гораздо больше, чем Сейра ожидала. В первых рядах, очевидно, стояли те, за кем была реальная власть: пожилой мужчина с серебряной застежкой у горла, сухой желчный чиновник в бордовом, седоволосая женщина с золотыми пластинами на поясе. За их спинами располагались остальные: молчаливые, внимательные, готовые поддержать нужное слово коротким кивком или тяжелым молчанием. У стен стояли младшие чиновники и дворцовая стража.

Слишком много внимания для человека, чьей главной проблемой еще недавно была трещина на стекле вольера.

Айлор стоял слева от императора, у ступеней возвышения. Красивый, холодный, с лицом человека, пришедшего на интересное представление.

Нейвар прошел вперед и занял место по правую руку от отца. Сейру вывели в центр прохода и оставили стоять перед ступенями. Спасибо, что не заставили опуститься на колени.

Император Халван заговорил первым. Как только зазвучал его голос, шорохи и шепот в зале сразу стихли.

— Госпожа Сейра, мы приветствуем вас.

— Ваше Величество, доброго вам здравия, — неуверенно ответила она, надеясь, что за такую формулировку здесь не наказывают.

— Вы понимаете, зачем вас позвали?

— Полагаю, Совет хочет узнать, кто я и представляю ли опасность.

Император чуть заметно кивнул:

— И это тоже.

Советник в темно-синем раскрыл кожаную папку.

— Назовите ваше полное имя.

— Сейра Ларсен.

— Ваш род?

— В моем мире это не имеет значения. Я не из знатной семьи.

— Место рождения?

Сейра назвала город, прекрасно понимая, что это название им ни о чем не скажет.

— Почему вы понимаете нашу речь?

— Не знаю.

— Почему говорите на ней без обучения?

— Не знаю.

— Как вы оказались рядом с наследным принцем в момент разрыва?

Сейра сделала вдох:

— Я лечила животное. Крупного темного ящера. Он был ранен и находился в моей клинике почти три недели. До этого его изъяли из частной коллекции. Я не знаю, как он попал в наш мир. Ночью у него начались судороги, я зашла в бокс и дотронулась до рубца на шее. Произошла вспышка. Когда я пришла в себя, то оказалась в вашем подземелье, а рядом лежал дракон... то есть ваш наследный принц.

В зале повисла тишина. Советники молчали, переглядываясь и с недоумением качая головой. Или с недоверием.

Айлор чуть склонил голову:

— Вы утверждаете, что приняли наследника Хаэн за обычного... ящера?

Голос старшего принца звучал мягко, почти участливо.

— В моем мире драконов не существует, Ваше Высочество, — ответила Сейра, прямо глядя на него. — Передо мной был раненый варан. Тогда я не могла знать, что это наследник престола.

Советник в темно-зеленом сделал шаг вперед и поклонился императору:

— Ваше Величество, личный лекарь наследного принца утверждает, что ее присутствие помогло наследнику.

Сухой мужчина в бордовом тут же вышел из своего ряда:

— И именно это должно тревожить нас сильнее всего, — жестко заявил он. — Мы не можем проверить ее слова. Зато видим череду совпадений: она прошла через разрыв, но владеет нашим языком; она допущена во внутренние покои, хотя мы ничего о ней не знаем. Разве этого мало, чтобы на время убрать ее от наследника?

— Подозрения — это не доказательства, — сухо возразил советник в синем.

— В словах лекаря слишком много неясного, — парировал бордовый.

— Потому что я говорю только о том, в чем уверен, — подал голос Эйвен.

— Вы гарантируете, что эта женщина безопасна?

— Я гарантирую, что ее удаление от наследника сейчас крайне нежелательно.

— На каком основании?

— Это личное дело наследного принца, у меня нет права разглашать тайны его высочества. Однако Его Величество осведомлен о деталях, и я ручаюсь головой за свои слова.

Сейра слушала перепалку, фиксируя факты. Никто не упоминал о боли, клейме Ордена или о том, как Нейвар вцепился в ее запястье. Очевидно, об уязвимости принца Совету знать не полагалось.

Айлор не вмешивался. Он вслушивался в спор, ни единым словом или жестом не выдавая своих эмоций. Только когда голоса стихли, старший принц заговорил:

— Подведем итог: перед нами женщина неизвестного происхождения, она появилась из разрыва вместе с наследником, знает наш язык и не может внятно объяснить природу своей связи с этой аномалией. До завершения дознания ее лучше перевести в изолированное охраняемое крыло. С доступом лекаря, если потребуется. Но без допуска к Нейвару.

У Сейры похолодели пальцы. Отдельное охраняемое крыло. Красивое название для тюрьмы.

Советник в бордовом поклонился:

— Предложение старшего принца звучит разумно. С сохранением статуса гостьи, разумеется.

Гостьи. Сейра крепче сжала зубы. Изоляция с комфортом, очевидно, считалась здесь вершиной гостеприимства. Но вслух она, конечно, ничего не сказала.

Выражение лица Нейвара оставалось бесстрастным, только пальцы на подлокотнике кресла сжались чуть сильнее.

Император обратился к нему:

— Нейвар, твое слово?

— Я против перевода госпожи Сейры из северного крыла.

Айлор тут же подался вперед:

— На каком основании, брат?

Нейвар ответил не сразу. Он просто не мог произнести правду перед залом, полным чужих ушей.

— Она находится под моей личной защитой. Этого недостаточно?

— Это распоряжение было дано в чрезвычайных обстоятельствах, — тут же возразил Айлор. — Совет не оставит неизвестную в твоих покоях только потому, что ты так приказал. Я не оспариваю твое право на благодарность, но сейчас мы говорим о безопасности правящего дома.

По рядам прошел согласный гул. Айлор переигрывал брата. Его слова звучали как голос разума, радеющего за империю и закон.

— Накануне госпожа Сейра помогла принцессе Шаэлле вылечить шаррана, — вмешался Эйвен. — Из животного извлекли инородный осколок. Эта деталь может иметь прямое отношение к инциденту с разрывом.

— И поэтому ее следует оставить рядом с наследником? — с нарочитым удивлением уточнил Айлор. — Лекарь, вы только что дали Совету еще одну причину для ее изоляции. Женщина уже успела оказаться в центре нового странного происшествия.

Эйвен замолчал. Сейра бросила на него короткий благодарный взгляд. По крайней мере, он попытался защитить ее.

Советник в черном поклонился:

— Ваше Величество. Большинство согласно: до конца расследования женщину надлежит отделить от наследника. Это не наказание, а мера защиты.

— Поддерживаем, — раздалось слева.

— Согласны, — прокатилось по рядам.

Император Халван слушал молча. Когда все замолчали, он обвел зал тяжелым взглядом:

— Я услышал доводы. И вынужден с ними считаться. На время дознания женщина будет переведена...

— Прошу простить мою дерзость, государь.

Сейра вздрогнула и обернулась. Кадар шагнул вперед и опустился на одно колено посреди зала. Лицо его выражало почтительность и решимость одновременно.

— Говори, — нахмурился император.

— Есть обстоятельство, которое Его Высочество не может огласить перед Советом лично. Дело в его гордости. Но я, как его личный страж, обязан сказать это.

— Кадар! — резко произнес Нейвар.

Но страж не поднял головы и не остановился:

— Ваше Величество, госпожа Сейра обязана остаться в северном крыле.

Айлор медленно поднялся:

— Кадар, Совет принял решение. Ее нельзя оставлять рядом с наследником.

— Ваше Высочество, позвольте мне договорить, — отчеканил командир. — Госпожа Сейра останется не как свидетель и не как гостья. А как женщина, к которой принц Нейвар испытывает личное расположение.

Главное еще не прозвучало, но Сейра уже поняла, к чему он ведет. На смену напряжению пришло дикое, истерическое желание рассмеяться. Ситуация внезапно превратилась в абсурд из дешевого сериала, где сюжет сделал предсказуемый вираж. Она следила за происходящим с отстраненным удивлением, словно перед троном решалась судьба постороннего человека.

Зал замер. Советники недоверчиво переглядывались. Айлор застыл у ступеней, но его глаза опасно сузились.

— Ты хочешь сказать, что наследник забирает ее себе? — пристально глядя на Кадара, нарушил тишину Сорхан.

Кадар поклонился:

— Да, господин Сорхан.

Личный страж императора перевел взгляд с Кадара на Сейру, а затем снова обратился к стражу.

— В статусе наложницы? — прямо спросил он.

Она ожидала услышать что-то подобное, и все же смысл этого слова не сразу дошел до Сейры. Сначала она увидела, как Айлор стиснул зубы, а советники, как один, уставились на Нейвара. Услышала резкий вдох Эйвена. Потом посмотрела на Нейвара. Он сидел неподвижно, все его внимание сфокусировалось на Кадаре, словно принц решал, казнить его прямо сейчас или дать договорить.

Но он молчал.

Кадар поднял лицо к государю. В абсолютной тишине зала его голос прозвучал как приговор:

— Ваше Величество. Принц Нейвар решил взять госпожу Сейру в северное крыло в качестве своей официальной наложницы.