Читать книгу: «Проклятие наличности»

От научного редактора

В ваших руках книга известного экономиста Кеннета Рогоффа¹. Основную идею книги можно сформулировать просто – в развитых странах необходимо уйти от использования крупных наличных купюр, оставив в обращении монеты и, может быть, мелкие купюры. Это нанесет сильный удар по теневой экономике, улучшит собираемость налогов, уменьшит коррупцию. Разумеется, реализовать такую идею совсем непросто. Но важно понимать, что Рогофф не принадлежит к экономистам-теоретикам, проживающим в башне из слоновой кости. Приведем первый абзац из русскоязычной Википедии:

Кеннет Сол Рогофф (англ. Kenneth S. Rogoff; р. 22 марта 1953, Рочестер, штат Нью-Йорк) – видный американский экономист, шахматный гроссмейстер². Профессор экономики Гарварда. Один из ведущих ученых в области сравнительного изучения экономик, он часто входит в рейтинги самых влиятельных экономистов мира. Главный экономист Международного валютного фонда (20012003). Известность получили его исследования истории мировых финансовых кризисов.

Исследования Рогоффа по истории кризисов нашли отражение в известной книге, написанной совместно с Кармен Рейнхарт, – «На этот раз все будет иначе». Эта книга была переведена на русский язык и уже выдержала три издания³. Более того, на момент написания нашего введения этой книги нет в наличии ни в одном российском интернет-магазине. Еще одна его работа, написанная совместно с М. Обстфельдом и переведенная на русский, посвящена проблемам международной макроэкономики⁴.

Таким образом, «Проклятие наличности» – третья работа Рогоффа, издаваемая в России, причем стоит отметить, что с момента ее публикации на английском до выхода русского перевода прошло около года. Возникает вопрос – имело ли смысл торопиться, особенно учитывая тот факт, что сам Рогофф не считает, что уход от наличных денег в развивающихся странах, к которым он относит Россию, является насущной задачей? По-нашему мнению, безусловно, имело смысл, причем по ряду причин.

Прежде всего, российские экономисты должны иметь возможность быстро знакомиться с лучшими достижениями зарубежной научной мысли. Это – естественная компонента нормального развития отечественных научных исследований. Но дело, разумеется, не только и не столько в этом. Те явления, которые подпитываются наличными деньгами – уход от уплаты налогов, теневая экономика, коррупция, – характерны, разумеется, и для России, и те рецепты по борьбе с ними, которые предлагает известный ученый, не могут не привлекать наше внимание.

Ситуация с наличным оборотом в России, конечно, вызывает беспокойство. По оценкам Российской академии народного хозяйства и государственной службы, в теневой рынок труда включены 30 млн россиян (более 40 % экономически активного населения), из которых 21,7 млн человек – это те, кто имеет дополнительные к основному месту работы неоформленные заработки либо получает часть зарплаты неофициально, в «конвертах»⁵. Более того, эта доля в последние годы устойчиво растет. О фактах масштабной коррупции широко известно. Достаточно упомянуть, что в 2016 году был арестован полковник Захарченко, занимавший пост заместителя главы управления «Т» Главного управления по экономической безопасности и противодействию коррупции МВД России. На квартире его сестры нашли такую сумму наличных денег, для которой трудно подобрать адекватные эпитеты, – 120 миллионов долларов и 2 миллиона евро наличными (на тот момент это было эквивалентно около 8,5 миллиарда рублей)⁶.

Сокращение обращения наличных в нашей стране может быть вызвано двумя факторами – изменениями законодательства и деятельностью банков, экономически заинтересованных в увеличении безналичного оборота. Действительно, определенные попытки в этой области предпринимаются различными государственными структурами. В настоящее время Центральный банк России ограничивает наличные расчеты между юридическими лицами суммой в 100 тысяч рублей, однако расчеты наличными между физическими лицами, а также между физическими и юридическими лицами ничем не ограничиваются⁷. Создается впечатление, что ограничение наличного оборота не является значимой целью для Центрального банка. Во всяком случае, в основополагающем документе «Основные направления единой государственной денежно-кредитной политики на 2017 год и период 2018 и 2019 годов»⁸ такой задачи в явном виде не ставится. Более того, предполагается уже в 2017 году выпустить новые купюры достоинством в 200 и 2000 рублей. По словам председателя ЦБ Э. С. Набиуллиной, это не приведет к увеличению денежной массы в экономике, но определенные сомнения в этом тезисе неизбежно возникают.

С инициативами по сокращению крупных покупок физическими лицами за наличные еще в 2012 году выступило Министерство финансов. Предлагалось ограничить расчеты суммой в 600 тысяч рублей, с последующим ее уменьшением до 300 тысяч рублей. Однако это не было реализовано. Похоже, что и сейчас в правительстве нет единства в данном вопросе. Так, 21 января 2017 года министр финансов Антон Силуанов, выступая на съезде «Единой России», заявил, что министерство поддерживает предложения по ограничению расчетов наличными при крупных покупках, речь в первую очередь шла о покупках объектов недвижимости и автомобилей. Однако позднее первый вице-премьер Игорь Шувалов заявил, что правительство не обсуждает вопрос ограничения расчетов наличными⁹.

Если Центральный банк и правительство не делают отчетливых шагов по сокращению наличного оборота, остается надеяться на частную инициативу.

Конечно, реальную роль могут сыграть только банки, прямо заинтересованные в этом, – в сегодняшней ситуации именно они несут существенные издержки при работе с наличными, не говоря уже о том, что им приходится содержать значительный аппарат квалифицированных специалистов, занимающихся финансовым мониторингом и, в частности, контролем за обналичиванием денежных средств. Заметим в скобках, что Россия и здесь удивительная и особенная страна – во всем мире отмыванием средств называется превращение наличных денег в безналичные, а у нас ситуация обратная – безналичные средства различными способами обналичиваются, при этом возникают и уход от оплаты налогов, и другие нарушения законодательства. В настоящих условиях рыночная конъюнктура такова, что банки не могут переложить все свои издержки, связанные с операциями с наличными деньгами на клиентов.

У банков есть два основных способа сокращения наличного оборота – это выпуск банковских карт и перевод операций клиентов в удаленные каналы обслуживания. В этих областях достигнут определенный прогресс, особенно в последние годы. Естественной альтернативой для расчетов наличными являются выпускаемые банками кредитные и дебетовые карты. Объем эмиссии карт российских банков вырос за 2016 год на 4,5 %, до 254,8 миллиона. Это – 1,7 карты на одного жителя только за один год. В течение 2016 года на территории России и за ее пределами с использованием карт было совершено 17,9 миллиарда транзакций на сумму 51,2 триллиона рублей (рост по сравнению с 2015 годом на 36,2 % и 23,4 % соответственно – прекрасный результат)¹⁰. К сожалению, россияне в массе своей пока предпочитают наличные. Так, держатели платежных карт за девять месяцев 2016 года сняли 19 триллионов рублей наличных, а оплатили товаров и услуг только на 8,7 триллионов рублей¹¹. Частично это связано с тем, что при снятии наличных со своих карточных¹² и иных счетов клиенты обычно не платят никакой комиссии – таковы сегодня реалии рынка. При этом даже в крупных городах есть немало мест, где нельзя заплатить банковской картой. Конечно, это связано в том числе и с существованием теневой экономики, размер которой в кризис растет.

Однако здесь есть поводы для определенного оптимизма. В марте 2017 года стало известно, что международная платежная система Visa разрешила российским банкам – владельцам банкоматов – вводить комиссии за снятие наличных с карт¹³. Вполне возможно, что вскоре аналогичное решение примет вторая крупнейшая платежная система – Master Card. Было бы вполне логично, если российские банки воспользовались бы новыми возможностями и действительно ввели бы комиссии за снятие наличных. На самом деле это могло бы компенсировать банкам значительные издержки по обслуживанию сетей банкоматов. Благотворное влияние такой комиссии на сокращение наличных расчетов трудно переоценить, однако на момент написания этого текста точной информации об изменениях тарифной политики российских банков у нас пока нет.

Итак, успехи нашей страны по сокращению наличного оборота можно оценить только как достаточно скромные, особенно если сравнивать ситуацию с передовыми развитыми странами Скандинавии, о которых пишет Рогофф. Тем не менее не стоит быть пессимистами. Вспомним теорию крупного американского экономиста российского происхождения А. Гершенкрона о преимуществах относительной отсталости¹⁴. Согласно его взглядам, отсталая страна может совершить рывок в развитии, используя современные технологии, заимствованные в более передовых странах. При этом в таких отсталых странах, как Германия во второй половине XIX века, большую роль в этом рывке играли банки, а в более отсталой России в этот же период существенное значение имела государственная политика.

То, что эта теория в принципе применима к решению проблемы безналичных платежей, показывает пример Кении. В 2007 году кенийцы стали переходить на систему мобильных платежей под названием M-Pesa. Сегодня ею охвачено 17 миллионов кенийцев, или более двух третей взрослого населения страны. Пользователи пополняют свои счета и переводят деньги, отправляя текстовые сообщения. Конечно, эта система не устраняет наличного оборота, но в стране сделан важный шаг вперед в этом направлении.

Россия тоже может служить подтверждением тезиса Гершенкрона – инновации, возникающие в развитых странах, достаточно быстро начинают использоваться в нашей стране. Так, современная платежная система Apple Pay, позволяющая использовать для платежей мобильные телефоны вместо банковских карт, была анонсирована 9 сентября 2014 года. В течение 2015 года система стала распространяться по всему миру, а уже в 2016 году ее начали использовать российские банки. На момент написания введения систему использует 21 российский банк.

Интересный эксперимент начат в г. Зеленодольске¹⁵, который станет первым в России городом, полностью переведенным на безналичный и бесконтактный расчет. При поддержке правительства Татарстана Сбербанк и Master Card анонсировали совместный запуск в этом городе платежной системы Apple Pay. В рамках проекта, в котором участвует также банк «АК Барс», жителям города выдадут мультифункциональные пластиковые карты, на которых содержатся платежное, социальное, транспортное приложения и квалифицированная электронная подпись ее владельца. «В Зеленодольске мы доказали, что возможен полный уход от наличных денег», – заявил глава Сбербанка Герман Греф на презентации этого проекта¹⁶. Конечно, один город – не вся страна, но это хороший сигнал и пример для других городов.

Наряду с использованием банковских карт и систем, связанных с ними, важным способом сокращения наличного оборота является перевод обслуживания клиентов в удаленные каналы. Решением этой задачи занимаются все передовые банки. Автор этих строк работает в ПАО «Банк „Санкт-Петербург“», в нашем банке одним из критериев оценки деятельности офисов является их работа по перенаправлению клиентов в удаленные каналы (прежде всего имеется в виду использование системы интернетбанк). В целом по стране эта работа дает неплохие результаты. Быстрыми темпами растет количество счетов с дистанционным доступом, открываемых физическими лицами в банках, – на 1.01.2016 года таких счетов было 158, 8 миллионов, а на 1.01.2017 – 187,4 миллионов, то есть рост составил 18 % за один год. При этом по доступам с использованием мобильных приложений рост был с 117,4 миллионов до 143,1 миллионов, то есть составил 21,9 %¹⁷. Конечно, этот процесс сдерживается тем, что не все клиенты банков готовы пользоваться интернетом. Сегодня аудитория интернет-пользователей в России в возрасте от 16 лет и старше составляет около 70,4 %. Впрочем, среди молодых россиян (возраст 1629 лет) проникновение интернета достигло предельных значений еще в предыдущие годы и, по данным исследовательского концерна GfK, составляет 97 %¹⁸.

Хорошим показателем того, что жители нашей страны постепенно привыкают к безналичному обслуживанию, является то, что ведущие банки начинают открывать офисы без касс и офисы самообслуживания. Такие офисы уже имеют Сбербанк и ВТБ24, который анонсировал, что в ближайшие три года будут открыты 100 офисов без касс по всей стране¹⁹. Окупаемость таких офисов пока не очевидна²⁰, но сама тенденция весьма характерна.

Какой вывод можно сделать из этого очень краткого обзора ситуации в России? Движение в сторону безналичного общества есть, но оно имеет очевидные препятствия институционального, рыночного и культурного свойства. Так, вполне логичным казалось бы проводить оплату приобретаемых автомобилей банковскими картами, но в условиях кризиса и спада продаж автодилеры работают с такой маленькой маржой, что вынуждены перекладывать банковскую комиссию за эквайринг, составляющую до 2,5 %²¹, на покупателей. В результате оплата наличными становится существенно дешевле, чем безналичными, – ситуация, обратная той, за которую вполне логично выступает Рогофф. Какой выбор делают покупатели, догадаться нетрудно.

Конечно, сложно прогнозировать, когда в России осуществится план Рогоффа. Но не стоит огорчаться – и в развитых странах сроки ухода от наличности измеряются отнюдь не годами. Так, по некоторым оценкам, Великобритания станет страной безналичных платежей только к 2043 году²². В северных странах Европы это произойдет раньше, но и у нашей страны есть шанс за 10–15 лет решить эту проблему.

Необходимо только понять, что движение к устранению наличного оборота, по крайней мере оборота крупных купюр, неизбежно и правильно и что государственные структуры и частные организации должны уже сейчас предпринимать все возможные доступные шаги в этом направлении. И поэтому книгу Рогоффа нужно было издать быстро. Она может быть полезна и интересна широкому кругу читателей – не только профессиональным экономистам и студентам экономических специальностей, но и всем тем, кто связан с финансовой сферой.

А. Белых

Посвящается моим родителям Джун и Стэнли Рогофф

Предисловие к русскому изданию

В этой книге я призываю страны с развитыми экономиками признать следующий факт: огромнейшие запасы национальной валюты, скопившиеся на территориях их стран, направляются не в легальный сектор экономики, подчиняющийся налоговым правилам и законодательству, а используются для поддержания преступной деятельности, для содействия уходу от уплаты налогов и в коррупционных целях. Разумеется, очень важно, чтобы население могло надежно обезопасить свои сбережения от излишне уверенного в своих возможностях государства. Однако с проникновением в жизнь новейших платежных технологий использование наличности все больше уходит на задний план, сохраняясь пока в области достаточно мелких трансакций, но даже и здесь постепенно сходя на нет. Тем не менее спрос на наличные деньги, особенно на купюры крупного номинала, такие как 100 американских долларов, 500 евро и 1000 швейцарских франков (приблизительно 1000 долларов), продолжает неуклонно расти. Естественно, я не призываю к обществу, в котором вообще не будет наличных денег, поскольку в обозримом будущем это было бы ошибкой. Однако я уверен, что было бы разумным пересмотреть вопрос об обращении наличности с точки зрения сокращения ее объема, что затруднит широкомасштабное использование наличных денег в операциях теневой экономики.

Страны Северной Европы, в частности Швеция, Дания и Норвегия, уже давно вступили на путь, который может привести их к обществу, называемому мною обществом с меньшим количеством наличности. Опыт показывает, что для быстрейшего продвижения вперед необходимо одновременно развернуть несколько фронтов, включая ротацию купюр, установку кассовых аппаратов, оснащенных средствами передачи данных, что усложнит уход от уплаты налога с продаж, а также, для ряда европейских стран, ограничение максимального размера трансакций, производимых наличными средствами. Швеция фактически уже полностью избавилась от наличности в более чем половине своих банков, включая банкоматы, и даже многие из тех банков, которые продолжают работать с наличными средствами, не хранят купюры самого крупного номинала. Однако, как мне кажется, лучше всего было бы начать с очень постепенного (скажем, в течение 3–7 лет) изъятия из обращения крупных купюр, которые и создают большую часть всех проблем и которые редко используются рядовыми гражданами. Вряд ли это предложение можно назвать панацеей, однако это было бы хорошим началом, не связанным с высокими рисками.

Хотя в данной книге я делаю конкретные практические выводы, большинство из них являются результатом научных исследований в области прошлого, настоящего и будущего наличных денег. Я и не рассчитываю, что каждый человек, прочитавший эту книгу, согласится с моими заключениями, но смею надеяться, что любой серьезный читатель сможет убедиться в том, что проблема наличности – это гораздо более важная и сложная проблема, чем принято считать. Некоторая перенастройка в этой области неизбежна. Хотя я старался, чтобы мой анализ был осторожным, а выводы – сдержанными, я, вне всякого сомнения, заставил заволноваться лоббистов использования наличных средств – как тех, кого беспокоит законная сторона дела (хотя, я думаю, их опасения отпадут, если будут приняты соответствующие меры), так и тех, кто сегодня прибегает к использованию наличных денег для ухода от уплаты налогов или для нелегальной деятельности и поэтому видят врага в любом, кто, пусть даже теоретически, может нарушить их статус-кво.

Каждому человеку, который прочитал эту книгу целиком (а многие мои критики, как мне кажется, этого не сделали), будет понятно, что я рассуждаю об очень далеком временном горизонте – пройдут не годы, а десятилетия, прежде чем эти преобразования станут возможными. Я убежден, что было бы большой ошибкой приступать к этому процессу слишком быстро. На самом деле в Индии, например, совсем недавно (вскоре после публикации этой книги на английском языке) был предпринят масштабный обмен купюр крупного номинала. Вполне может оказаться, что для страны, в которой пышным цветом цветет коррупция и где подоходный налог уплачивает лишь 2 % населения, в долгосрочной перспективе это принесет важные положительные сдвиги. Правда, делать прогнозы по этому поводу слишком рано. Однако опыт Индии поддерживает мои утверждения о том, что любые попытки внести изменения в денежную систему в идеале должны осуществляться постепенно, иначе можно нанести значительный побочный ущерб экономике в целом.

Действительно, в этой книге я неоднократно четко оговариваю, что мои выводы применимы для стран с развитыми экономиками. Я не хотел бы распространять их на развивающиеся рынки, такие, например, как Индия, где финансовое включение населения все еще представляет серьезную проблему. Финансовая система России достаточно развита, но тем не менее и в этом случае было бы слишком рано говорить о переходе к обществу с меньшим количеством наличных денег. Это несвоевременно, даже если отбросить и другие факторы, включая западные экономические санкции, которые имеют непосредственное отношение к некоторым видам электронных платежей. Никто не предлагает, чтобы Россия в более или менее скором времени уменьшила количество бумажных денег. Но если на такой шаг пойдут США и еврозона, то для России это будет иметь весьма серьезные последствия, поскольку наличные евро и особенно доллары широко циркулируют в России.

На самом деле российская тема часто всплывает в разговорах с сотрудниками Федеральной резервной системы и Казначейства США. Они в восторге от того, насколько популярной остается в России 100-долларовая купюра, которая используется для проведения трансакций в обход банков и других официальных организаций. Как разъясняется в этой книге, купюра в 100 долларов составляет более 80 % всех денежных средств США, причем на каждого американца (мужчину, женщину или ребенка) приходится более 34 купюр номиналом в 100 долларов, находящихся в обращении. Хотя оценки по поводу того, какая доля всех 100-долларовых купюр находится в России, значительно разнятся, на сегодняшний день существует единая точка зрения, согласно которой больше половины всей массы наличных американских долларов находится на территории США. Естественно, 100-долларовые купюры также находятся в обращении в Китае, Латинской Америке и на Ближнем Востоке. Иногда сотрудники Казначейства США и Федеральной резервной системы утверждают, что купюра в 100 долларов – это мощное средство, которое служит на благо таким странам, как Россия, а также что это еще и источник прибыли. Во благо ли это России – пусть об этом скажут российские эксперты. С одной стороны, американские доллары, по-видимому, широко используются для крупных трансакций (скажем, покупка квартиры в Москве). С другой стороны, в последнее время в новостях появляется информация о том, что наличные американские доллары также играют определенную роль и в коррупции. В любом случае мое мнение таково, что даже если в целом купюры в 100 долларов и приносят пользу населению России, нельзя забывать о том, что ими пользуются наркобароны в Мексике, повстанческие группировки в Африке и т. д. Поэтому было бы наивным полагать, что американская валюта – это средство, приносящее благо. Еще один важный момент, на который, надеюсь, читатели обратят внимание, это то, что государственные чиновники, которые воспринимают печатание денег как деятельность, приносящую огромную прибыль, относятся к той категории скупых, которые платят дважды. Если сократить объем находящихся в обращении купюр крупного номинала (а именно к этому я призываю уже в течение двух десятилетий), то это поможет сократить неуплату налогов в США и снизит уровень преступности на 5 % соответственно. Это могло бы стать очень полезным мероприятием, и имеются многочисленные доказательства, что так оно и будет.

Тем российским читателям, у которых целая банковская ячейка забита стодолларовыми купюрами, не стоит слишком сильно беспокоиться – такие дела быстро не делаются. Хотя, естественно, идеи, которые я выдвигаю в этой книге, широко обсуждаются в разных странах, потребуется много времени, чтобы досконально изучить все эти вопросы. И не исключено, что даже тогда понадобится не одно десятилетие, прежде чем подобные изменения будут внедрены в жизнь. Однако не стоит воспринимать мои предложения как чисто умозрительные. Эти вопросы сейчас активно обсуждаются странами Большой двадцатки (G20).

Пока я рассказал только о первой части этой книги. Хотелось бы надеяться, что кому-то из читателей вторая часть также покажется интересной. В ней рассматривается проблема, связанная с первой частью, но несколько в ином ракурсе. Это вопрос о том, что центральные банки в период глубокой рецессии должны использовать отрицательные процентные ставки. Прежде чем отбросить эту идею, необходимо вспомнить о том, к какой только политике от отчаяния ни прибегали центральные банки, чтобы совладать с нулевой границей процентных ставок. Полезно будет вспомнить и о еще более странных идеях, которые выдвигались экономистами, исповедующими традиционные взгляды. Они пребывают в полной уверенности, что политику отрицательных процентных ставок невозможно эффективно проводить, поскольку население начнет массированно уходить в наличные деньги. На самом деле они глубоко заблуждаются. Как показано в этой книге, политика отрицательных процентных ставок может стать эффективной, хотя для того, чтобы провести все необходимые подготовительные мероприятия, потребуется долгое время, возможно, много лет. Я пытаюсь доказать, что при финансовых кризисах политика отрицательных процентных ставок является гораздо более простым и элегантным способом решения проблемы нулевых процентных ставок, нежели любой другой инструмент, уже апробированный на практике или предлагаемый для использования. Я не знаю, согласятся ли читатели с моей точкой зрения, или нет, но все-таки я надеюсь, что моя трактовка современной монетарной политики, а также проблем, стоящих перед центральными банками, поможет сбросить налет таинственности с этих вопросов.

Последняя часть этой книги посвящена обсуждению будущего бумажных денег, в том числе новых технологий, таких как биткойн. Проповедникам новых технологий будет весьма полезно ознакомиться с историей денег (глава 2). Новые технологии могут создаваться и в частном секторе, однако когда речь идет о единицах расчета, то регулировать и использовать эти технологии должно только государство.

Предисловие

Проблема, которой посвящена эта книга, на первый взгляд выглядит совершенно банальной, и может показаться, что речь идет вовсе не проклятии, а всего лишь о досадном раздражающем факторе. Но все же я попытаюсь убедить читателей, что в настоящее время бумажные, то есть наличные, деньги создают весьма серьезные проблемы в области государственных финансов и денежного рынка. Если бы удалось избавиться практически от всех бумажных денег, то выгода от этого превысила бы все ожидания.

Наверное, многие читатели думают, что главная задача экономистов-монетаристов состоит в том, чтобы постоянно размышлять о банкнотах и что ими написаны многостраничные научные труды, посвященные бумажным деньгам. Эти читатели глубоко заблуждаются, но это не их вина. В действительности большинство ученых-экономистов и политиков склонны рассматривать массу бумажных денег как нечто неважное и второстепенное для современной высокотехнологичной банковской и финансовой сфер. В современных кейнсианских макроэкономических моделях наличные деньги либо отодвинуты на задний план, либо полностью игнорируются, поскольку их учет вызывает немалые затруднения. Большинство экспертов в области монетарной политики не забивают себе голову проблемой бумажных денег. Этот вопрос, по их мнению, является совершенно неинтересным и неважным.

Проблема наличных денег не особо волнует даже представителей центральных банков, несмотря на то что их банки печатают бумажные деньги в размере десятков миллиардов долларов, увеличивая тем самым денежную наличность. Топ-менеджеры этих банков часами могут с удовольствием обсуждать мельчайшие подробности политики процентных ставок и прогнозировать, как процентные ставки повлияют на инфляцию и уровень безработицы. Однако не стоит и пытаться отвлечь их разговором о выпуске денежной наличности. К обсуждению этого вопроса они приступят только тогда, когда подойдет время подсчитывать прибыли и убытки, да и тогда это не вызовет у них особого энтузиазма. В глубине души многие банкиры, работающие в центральных банках, уверены, что их главная задача – способствовать движению экономики по пути стабильного роста и стабильных цен, а не печатать деньги.

И все-таки в последнее время наличные деньги начинают вызывать все больший интерес, во-первых, со стороны центральных банков, которые размышляют о том, насколько меньше нуля они могут опустить процентную ставку; во-вторых, со стороны национальных правительственных казначейств, обремененных долгами, поскольку они все больше нуждаются в налоговых денежных поступлениях; в-третьих, наличные деньги привлекают внимание служб безопасности, которые стараются предотвратить угрозу террористических атак, а также органов правосудия, ведущих борьбу с набирающими силу национальными и международными преступными синдикатами. Однако большинство политиков продолжают воспринимать бумажные деньги как некую данность и их амбиции не идут дальше того, чтобы каким-то образом смягчить проблемы, вызываемые наличными денежными средствами. И даже ученые, от которых ждут беспристрастных прогнозов, сосредоточивают свое внимание на сложных и рискованных политических проектах: они задумываются над тем, как можно будет совладать с беспомощной монетарной политикой, когда процентные ставки станут отрицательными, вместо того чтобы просто разом покончить с проблемой бумажных денег.

А именно такое решение я и собираюсь предложить. Почему бы просто не избавиться от бумажных денег? Или, точнее, почему бы постепенно не перестать печатать их в таком объеме? Естественно, такой переход следует осуществлять чрезвычайно медленно и постепенно, денежные поступления должны проходить через субсидированные дебетовые карты, а банкноты малого номинала нужно сохранять как можно дольше, и лишь когда-нибудь им на смену придут металлические монеты.

Такое решение может показаться очень простым, и тогда возникает вопрос: зачем посвящать этой проблеме целую книгу? Но если отнестись к этому серьезно, то нам понадобится совершить длинное путешествие по дорогам, на которых мы в повседневной жизни сталкиваемся с наличными деньгами. Некоторые из аспектов, с которыми мы столкнемся, окажутся вполне конкретными, некоторые – практическими, а некоторые – совершенно абстрактными. Существует множество возможностей преподнести эту тему в виде сенсации и даже превратить ее в политическую идею, однако я постараюсь занять нейтральную позицию и осветить как преимущества, вытекающие из подобного решения, так и возможные риски. Это совсем не простая задача, поскольку многие аспекты данной проблемы могут вызвать сильные эмоции. Так, например, явление, которое один человек воспринимает как нелегальную эмиграцию, для другого человека может показаться механизмом спасения от преследования и крайней нищеты. Где проходит граница между правом правительства создавать налоговое законодательство и правом человека на частную жизнь? Я надеюсь, что, независимо от того, каких взглядов изначально придерживаются читатели, факты, представленные в этой книге, покажутся им отрезвляющими, а аргументы в пользу сохранения бумажных денег в настоящем виде – менее убедительными и менее насущными.

Хотелось бы верить, что для большинства читателей эта книга окажется вполне доступной. В тех случаях, когда речь идет об узко специализированных вопросах, я стараюсь обсуждать их как можно понятнее и проще. Все технические профессиональные детали, без которых мне было не обойтись, вынесены в примечания в конце глав и в приложение. Роль наличных денег в нашем обществе в будущем – это слишком важная тема, чтобы оставлять ее на задворках монетарной экономической теории. Надеюсь, прочитав эту книгу, читатель осознает, что проблема бумажных денег не является банальной и, уж тем более, неважной.

Глава 1
Введение и общие замечания

НАСТУПИЛ ЛИ уже момент, когда правительствам экономически развитых стран следует приступить к постепенному избавлению от бумажных (наличных) денег, оставляя, возможно, лишь банкноты мелкого номинала, или металлические деньги, или и то и другое? В этом относительно простом вопросе заключено множество экономических, финансовых, философских и даже моральных проблем. В своей книге я постараюсь доказать, что при сбалансированном подходе ответом будет категоричное «да». Во-первых, это осложнит проведение регулярных крупных анонимных платежей, что, в свою очередь, будет способствовать борьбе с уходом от уплаты налогов и существенным образом повлияет на уровень преступности. Даже если отказ от бумажных денег и даст весьма скромный результат, то эта мера все равно окажется оправданной. Во-вторых, как я уже неоднократно отмечал, постепенный отказ от бумажных денег, вне всякого сомнения, является самым простым и изящным способом, с помощью которого центральные банки смогут осуществлять ничем не сдерживаемую политику установления отрицательных процентных ставок даже в том случае, если они столкнутся с нулевой границей процентной ставки. Сейчас ставки по казначейским векселям не могут упасть намного ниже нуля именно потому, что у людей всегда имеется возможность хранить сбережения в наличных деньгах, что по крайней мере дает нулевой процент²³.

В принципе, конечно, эти два вопроса (то есть постепенное избавление от наличных денег и установление отрицательной процентной ставки) можно исследовать независимо друг от друга, но в действительности они тесно взаимосвязаны. Точнее говоря, на самом деле нельзя даже задумываться о радикальном отказе от бумажных денег, не учитывая возможных последствий: это может привести к тому, что в один прекрасный день у центральных банков появится соблазн ввести отрицательные процентные ставки без каких-либо ограничений. Ведь даже сегодня, когда дверь к отрицательным процентным ставкам лишь слегка приоткрылась, некоторые ведущие центральные банки (и среди них Банк Японии и Центральный европейский банк) уже активно пытаются просунуть ногу в дверной проем. Таким образом, эти две проблемы – отказ от наличных денег и переход к политике отрицательных процентных ставок – необходимо рассматривать совместно.

Идея радикального сокращения мирового объема бумажных денег казалась фантастической, когда почти два десятилетия назад я предложил отказаться от купюр крупного номинала²⁴. Свои соображения я изложил в скромной научной статье, посвященной туманной проблеме, не вызывавшей тогда никакого интереса. Эта статья была опубликована в малоизвестном журнале. Тем не менее что-то в изложенной мною дикой и выходящей из ряда вон идее привлекло внимание Сильвии Назар²⁵, журналистки из New York Times (автора книги «Игры разума»²⁶). Ее статья, в свою очередь, попалась на глаза Роберту Рубину, который в то время являлся секретарем Казначейства США. Он привлек внимание своих коллег к проблеме, поднятой в моей статье. К сожалению, как я узнал позже, Рубин, в первую очередь, заинтересовался вовсе не моими аргументами в пользу отказа от всех купюр крупного номинала (начиная с эквивалента 50 долларов и выше). Скорее, его привлек мой вывод о том, что запланированный выпуск купюры в 500 евро (приблизительно 579 долларов) может поставить под удар господство 100-долларовой купюры в глобальной теневой экономике. Вот таково влияние политики.

И все же я думаю, что рассуждал в верном направлении²⁷. «Выгода», получаемая правительствами разных стран в результате бездумного стимулирования спроса на денежную наличность, резко сокращается благодаря издержкам, связанным с незаконной деятельностью, которую упрощает существование наличных денег, и особенно купюр крупного номинала. Сокращение объема наличности будет способствовать предотвращению ухода от уплаты налогов, что наверняка сможет компенсировать потерянную прибыль от печатания денег, даже если уход от уплаты налогов сократится всего лишь на 10–15 %. Еще больше выгоды может сулить положительное воздействие этих мер на борьбу с незаконной деятельностью.

Безусловно, наличные деньги являются важнейшим фактором в преступной деятельности, включая наркоторговлю, рэкет, вымогательство, подкуп государственных чиновников, человеческий трафик и, конечно, отмывание денег. Благодаря телевидению, кино и «сарафанному радио» уже давно известно, что крупные купюры используются гораздо чаще для нелегального, нежели для легального бизнеса²⁸. Однако политикам потребовалось гораздо больше времени, чтобы осознать этот простой факт.

Наличные деньги также играют важнейшую роль при нелегальной миграции, а эта проблема стала весьма болезненной во многих странах, включая США. Уму непостижимо, но многие политики всерьез рассуждают о необходимости соорудить огромные заборы на границах. Но при этом они, по-моему, не понимают, что гораздо гуманнее и более эффективно было бы создать такие условия для американских работодателей, чтобы они не имели возможности использовать наличные деньги для оплаты труда нелегальных работников, минуя учетные ведомости и часто устанавливая ставки ниже минимального определенного законом уровня. Рабочие места – это механизм, который управляет всем этим процессом. В общем, можно сказать, что наличные деньги являются той палочкой-выручалочкой, с помощью которой работодатели обходят трудовое законодательство и увиливают от уплаты обязательных взносов по программе социального страхования.

Естественно, если планировать радикальное изъятие из обращения наличных денег, то необходимо открыть для граждан с низкими доходами субсидированные государством банковские счета с привязанными к ним базовыми дебетовыми картами²⁹, а также, возможно, впоследствии обеспечить людей самыми простыми смартфонами. Это уже делается в некоторых странах, например в Швеции и Дании, а многие другие страны рассматривают в перспективе принятие аналогичных мер. Существует очень легкий способ запустить этот процесс. Для этого необходимо открыть гражданам дебетовые счета, через которые будут осуществляться все взаиморасчеты с государственными структурами. Финансовое участие государства в этом процессе способствовало бы укреплению эффективной социальной политики, независимо от того, осуществлялось бы при этом уменьшение объема наличных денег или нет. В любом случае в этой книге я предлагаю следующий проект: купюры мелкого номинала будут сохраняться в обращении достаточно длительное время (возможно, всегда) и тогда для большей части населения не будет проблем с ежедневными платежами. Сохранение купюр мелкого номинала (а в идеале постепенная замена их на металлические деньги более крупного достоинства) также позволит решать некоторые проблемы, связанные с частной жизнью граждан, включая их безопасность, сохранение приватности и необходимость осуществлять экстренные платежи.

Если кто-то из читателей думает, что дебетовые карты, платежи через смартфоны и электронные деньги уже начали рыть могилу для наличных денег, то это глубокое заблуждение. В экономически развитых странах спрос на бумажные деньги неуклонно повышался на протяжении более двух десятилетий. В это трудно поверить, но к концу 2015-го в обращении у населения находилось 1,34 триллиона американских долларов. Это означает, что в США у каждого мужчины, женщины и ребенка на руках имелись в среднем наличные деньги в размере 4200 долларов. Аналогичные расчеты для большинства экономически развитых стран дают приблизительно такую же картину. Невероятно, но огромная часть наличных денег, находящихся на руках у населения, – это купюры крупного достоинства. А купюры достоинством 100 американских долларов, или 500 евро (которые на сегодняшний день составляют $570), или 1000 швейцарских франков (несколько более 1000 долларов) мы, как правило, не носим в кошельках и бумажниках. Почти 80 % долларов США составляют купюры достоинством 100 долларов. Много ли найдется людей, кто хранит 34 стодолларовые бумажки в кошельке, коробке из-под печенья или в бардачке машины? А именно такая доля наличности приходится на каждого гражданина США – мужчину, женщину или ребенка. Таким образом, семья, состоящая из четырех человек, должна хранить наличными 13600 долларов в 100-долларовых купюрах, не считая более мелких купюр. Казначейства и центральные банки регулярно получают миллиарды, печатая купюры крупного номинала, однако неизвестно, где находятся эти деньги и на что они используются. Только мизерная часть этих денег поступает в кассы или лежит в банковских хранилищах. Где же находятся остальные деньги? Этого не могут объяснить даже опросы потребителей в США и в Европе. При этом следует отметить, что проблема существования гигантского запаса наличности крупного номинала характерна не только для США, но и для большинства экономически развитых стран.

Даже центральные банки начинают осознавать, что их участие в «реверсивном» отмывании денег – это палка о двух концах. Я называю этот процесс «реверсивным», чтобы было понятно, как это происходит: центральные банки фактически берут «чистые» купюры крупного номинала и отправляют их по разным банкам; затем, после ряда промежуточных операций, наличные, и в особенности купюры крупного достоинства, часто превращаются в «грязные» деньги и затем уходят в теневой бизнес. Обычное отмывание денег заключается в том, что прибыль, поступающая от незаконной деятельности, затем «фильтруется» через вполне законный бизнес, чтобы эти деньги стали «чистыми».

Если центральные банки решат пересмотреть роль наличных денег, то это случится не из-за того, что их обеспокоит моральная сторона этого дела. Просто рано или поздно они поймут, что бумажные деньги – это главное препятствие, стоящее на пути плавного функционирования мировой финансовой системы. Но какое значение для глобальной мировой экономики имеет такой давным-давно устаревший фактор, как бумажные деньги, если общая величина всех финансовых активов несопоставимо больше, чем размеры наличности? Ответ на этот вопрос настолько прост, что может шокировать любого человека, который ранее на эту тему не размышлял.

Бумажные деньги можно рассматривать как ценные бумаги с нулевой доходностью. Или, точнее говоря, как облигации на предъявителя с нулевой процентной ставкой. На деньгах не пишется имя владельца, за ними не стоит никакая история и они не теряют своей покупательной способности, независимо от того, кому они принадлежат³⁰. До тех пор, пока у людей имеется выбор и они могут пользоваться бумажными деньгами, они никогда не согласятся на отрицательные процентные ставки ни по каким облигациям, за исключением, пожалуй, лишь незначительной компенсационной отрицательной дельты, поскольку хранение наличности и ее страховка дорого обходится. Несмотря на то что эта проблема может показаться тривиальной, в течение 8 лет, начиная с финансового кризиса 2008 года, нулевая граница процентных ставок продолжает наносить существенный урон монетарной политике практически во всех странах с развитой экономикой. Если бы у политики отрицательных процентных ставок вдруг исчезло ограничение – при условии, что для этого будет произведена вся необходимая финансовая, институциональная и законодательная подготовка – «в обойме» у центральных банков никогда «не закончились бы патроны», то есть у них появилась бы возможность все далее и далее понижать процентные ставки. Можно было бы смоделировать подобную ситуацию и на хорошем примере проиллюстрировать, что политика отрицательных процентных ставок была бы чрезвычайно полезна в разгар финансового кризиса.

Лишь немногие политики задумывались над этой проблемой до того, как разразился финансовый кризис. Просто со времени Великой депрессии мало кого, за исключением лишь Японии после сдутия «пузыря», волновал вопрос о нулевом ограничении процентных ставок. С 2008 года ситуация резко изменилась. Теперь, уже в течение последних восьми лет, практически каждый крупный центральный банк мечтает о том, чтобы в один прекрасный день у него появилась возможность установить процентные ставки, которые были бы намного ниже нуля.

А центральные банки ряда стран, включая Данию, Швейцарию, Швецию, Японию, и центральный банк еврозоны уже одной ногой ступили на территорию отрицательных процентных ставок. Они пытаются нащупать границу, за которой перевод средств с корпоративных банковских счетов и из правительственных долговых бумаг в наличные деньги приведет к тому, что политика отрицательных процентных ставок станет неэффективной или даже контрпродуктивной. Однако даже если нижняя граница процентных ставок опустится лишь немного ниже нуля, то это все равно станет сдерживающим фактором.

Идея о том, что установление отрицательных процентных ставок может быть вполне разумной политикой и что бумажные деньги только мешают этому процессу, возникла не сегодня. Как ни удивительно, на пике Великой депрессии ведущие экономисты, придерживающиеся самых различных взглядов, и среди них Ирвинг Фишер из Йельского университета и Джон Мейнард Кейнс из Кембриджа, пришли к единой точке зрения. Если бы только можно было изобрести какой-то способ, с помощью которого государство взимало бы плату за наличные деньги, то денежная экспансия могла бы вывести мировую экономику из депрессии. В то время так же, как и сегодня, для большинства стран проблема состояла в том, что если бы проводилась политика нулевых краткосрочных процентных ставок, то монетарная политика попала бы в «ловушку ликвидности» и тогда ситуацию было бы уже не исправить. В 1933 году Фишер под влиянием оригинального немецкого мыслителя Сильвио Гезелля написал небольшую работу, озаглавленную «Марочные сертификаты». В ней он рассмотрел вопрос о том, можно ли обязать людей периодически наклеивать чистые марки на оборотную сторону бумажных купюр, что позволяло бы продолжать использовать их в качестве законного платежного средства. Это, естественно, был весьма примитивный способ взимания отрицательной процентной ставки за хранение наличных денег. В своей работе «Общая теория занятости, процента и денег» (1936) Д. М. Кейнс в целом одобрил эту идею, но сделал справедливый вывод, что воплотить ее в жизнь нереально³¹. Хотя Кейнс и отверг предложение Гезелля относительно выхода из «ловушки ликвидности», размышления по этому поводу помогли ему сформулировать свой знаменитый вывод: ключ к выходу мировых экономик из Великой депрессии заложен в правительственных расходах.

Однако если бы Кейнс жил в наше время, он, возможно, сделал бы совершенно иной вывод применительно к современному миру, в котором денежные расчеты все больше и больше перемещаются в электронную среду и в котором существуют кредитные и дебетовые карты, а также мобильные телефоны. В этом мире можно реально начислять отрицательный (или положительный) процент на электронные деньги, которые имеются в распоряжении банков. Как я уже отмечал выше, некоторые центральные банки уже это делают! Самое серьезное препятствие, которое мешает осуществлять введение отрицательных процентных ставок в более широком объеме, – это бумажные деньги старого образца, в особенности купюры крупного достоинства. Именно они будут находиться в эпицентре той бури, которая поднимется при полномасштабном переводе средств, вложенных в казначейские векселя, в наличные деньги³². Естественно, политику повсеместного введения отрицательных процентных ставок будут тормозить и другие институциональные препятствия, например сложности с организацией выплаты отрицательных ставок по облигационным купонам, введение запретов на досрочную уплату налогов в крупном объеме, а также на длительные задержки при обналичивании чеков. Однако все эти проблемы со временем могут быть легко преодолены. К этому вопросу я еще вернусь в главах 10 и 11.

Сокращение объема бумажных денег или установление отрицательных процентных ставок на наличные деньги – это вопрос, который может вызывать сильные эмоции. Современный Сильвио Гезелль обрел бы множество яростных врагов в самых различных слоях населения. В 2000 году сотрудник Федеральной резервной системы в Ричмонде Марвин Гудфренд опубликовал чисто научную статью, в которой утверждал, что единственный способ организовать выплаты отрицательных процентных ставок – это прошить в купюры магнитные полоски. Мало того, что никто не оценил изобретательность Гудфренда и его способность к предвидению – на него моментально обрушился шквал негодования, ему стали приходить смс-сообщения с угрозами, а одна из консервативных радиопрограмм устроило ток-шоу, в котором его просто выставили на посмешище. В 2009 году Н. Грегори Мэнкью, экономист из Гарварда, написал эксцентричную полемическую статью для газеты New York Times, посвященную обсуждению проблемы нулевой границы процентной ставки. В ней он упомянул, что один из его аспирантов предложил периодически устраивать лотереи на основе серийных номеров денежных купюр. После каждой из таких лотерей купюра, номер которой не выпал, будет объявлена потерявшей платежеспособность. Такой нестандартный способ выплаты отрицательной процентной ставки в шутку был предложен исключительно в иллюстративных целях, и речь об использовании его на практике, конечно, не шла. Разве люди могут все время отслеживать, какие номера выпали, а какие нет? К удивлению Мэнкью, его буквально засыпали угрожающими смс-сообщениями, в его адрес зазвучали очень резкие высказывания. Президенту Гарвардского университета было даже отправлено письмо с требованием немедленно уволить Мэнкью.

Конечно, не всякий из тех, кто выступает в защиту бумажных денег, является адептом секты Конца света или усматривает связь между обществом, в котором нет наличных, и знаком зверя. (Хотя как человек, который давно и много писал о том, что необходимо резко сократить объем бумажных денег, я не могу не засвидетельствовать, что представители этих двух групп часто перемешиваются между собой.) Большинство из тех, кто защищает бумажные деньги, имеют вполне законные основания надеяться, что будет сохранен некий статус-кво. После лекции, прочитанной мною в 2014 году в Мюнхенском университете, Отмар Иссинг, один из бывших топ- менеджеров Европейского центрального банка, занимавший должность главного экономиста, выразил резкое несогласие с моей точкой зрения. Он заявил, что бумажные деньги – это «свобода, отлитая в монеты» (реверанс в сторону Достоевского и его «Записок из Мертвого дома»³³), которую никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя ставить под угрозу и уж тем более отказываться от нее. Главная задача этой книги – внимательно и подробно рассмотреть все возражения, высказываемые по этому поводу. Там, где это будет возможно, я постараюсь найти способ обойти все камни преткновения. Кому-то нравится пользоваться наличными деньгами – это, в той или иной степени, удобно. Правда, преимущества наличности сохраняются сегодня лишь в области легальных трансакций, но и в этой области интерес к наличности с каждым днем уменьшается. Другим достоинством бумажных денег является их анонимность. С этим аргументом спорить уже несколько сложнее. Каким образом общество может найти точку равновесия между правом каждого человека на частную жизнь и своей обязанностью устанавливать общественные законы и правила?

Определить, где должна проходить эта разделительная черта, а также как ее провести и узаконить, – вот, наверное, единственная важная проблема, с которой мы столкнемся в будущем, когда твердо решим положить конец наличным деньгам. Вопрос о неприкосновенности частной жизни сводится, конечно, не только к политике избавления от наличности, но также включает в себя запись переговоров по сотовым телефонам и просматривание кредитных историй, не говоря уже о камерах слежения, которые практически повсеместно установлены во всех крупных городах по всему миру. Однако наличность все-таки занимает важное место в ряду этих проблем. Поэтому, когда мы рассуждаем о возможности постепенного сокращения объема бумажных денег, очень важно беспристрастно оценить как поставленные задачи, так и их альтернативы (например, кредитные пластиковые карты с предоплатой, у которых установлен жесткий лимит). Не следует забывать и о том, что при мелких трансакциях удобнее пользоваться бумажными деньгами, которые к тому же обеспечивают сохранение приватности. По этой причине любое сокращение объема наличных денег нужно начинать с купюр крупного номинала. Мелкие купюры должны сохраняться в обращении всегда, или по крайней мере до тех пор, пока им не будет найдена достойная замена.

* * *

Написать книгу на тему, которая затрагивает такие разноплановые проблемы – задача не из легких, особенно если автор хочет самым серьезным образом рассмотреть как практическую, так и философскую сторону постепенного отхода от использования бумажных денег. Я постарался расположить материал таким образом, чтобы читатели могли либо легко найти интересующие их специфические вопросы, либо просто прочитать эту книгу от корки до корки. Значительная часть материала (в первую очередь это относится к цитатам) была вынесена в примечания. Когда читатели будут знакомиться с книгой в первый раз, совершенно не обязательно подробно изучать эти примечания. Некоторые вопросы показались мне чересчур специализированными, поэтому я разместил их в коротком приложении.

Основной текст я разделил на три части. Первая часть начинается с главы 2, рассказывающей о некоторых эпизодах из истории денег, причем особое внимание уделяется тем ключевым вопросам, о которых речь пойдет в последующих главах. Необходимо отметить крайне важный момент относительно бумажных денег. Существует две разновидности бумажных денег – с обеспечением и без обеспечения. Так, например, в случае с денежными единицами, выпущенными в условиях действия золотого стандарта, центральные банки фиксируют курсы валют в золоте и готовы осуществлять обмен этих валют на золото по официальному курсу. Как будет показано далее, если у центрального банка не имеется достаточного золотого запаса для обеспечения всего объема напечатанных им денег, то это грозит серьезными неприятностями. В ситуации с деньгами, не обеспеченными золотом, или неразменными деньгами, стоимость бумажных денег определяется только на основе социальной договоренности и правительственных распоряжений. В наше время все главные мировые валюты представляют собой исключительно неразменные деньги. Этот денежный инструмент возник в период монгольского завоевания Китая.

В отсутствие необходимости обеспечивать денежные знаки золотом современные государства печатают бумажные деньги в огромном объеме. В главе 3 изложены основные факты, касающиеся громадных денежных запасов, преимущественно в экономически развитых странах. Также приводятся некоторые факты по поводу развивающихся стран. Далее, в главах 4 и 5, я попытался проследить главные факторы спроса на бумажные деньги. Кто может хранить наличность в таком объеме? Источниками спроса являются субъекты национальной экономики, легально выплачивающие налоги; субъекты теневой экономики, не отличающиеся законопослушностью (имеются в виду как уход от уплаты налогов, так и преступная деятельность); и, наконец, субъекты глобальной экономики, предъявляющие как легальный, так и нелегальный спрос на бумажные деньги.

В главе 6 анализируется главный плюс бумажных денег, то есть значительный доход, получаемый правительствами благодаря монополии на выпуск денег. В этой же главе рассматриваются различные способы получения прибыли от бумажных денег, а также приводятся оценки относительно того, каковы будут потери от перевода значительной доли расчетов в электронные платежи. Важным вопросом является не только потерянная выгода в будущем, но и стоимость изымания из обращения уже напечатанной массы бумажных денег, что, в первую очередь, потребует выпуска государственных долговых бумаг с целью поглощать наличность по мере ее появления. Фактические издержки, по всей вероятности, будут зависеть от того, в какой степени на период постепенного отхода от бумажных денег будут приостановлены законы, противодействующие отмыванию денег, а также отменено обязательное информирование о хранении крупных денежных средств, поскольку это может повлиять на количество поступающих в легальный оборот грязных денег. В этой главе я делаю вывод о том, что общественная выгода, которая может быть получена в результате отказа от бумажных денег, в целом, скорее всего, значительно перевесит необходимые для этого затраты.

Конечно, многое будет зависеть от того, насколько в «мире с меньшим количеством наличности» сократятся уход от налогов и криминальная деятельность. Об этом мы можем только гадать. И все же мне кажется, что эффект от сокращения количества бумажных денег будет весьма существенным. Конечно, для этого государства должны предпринять все необходимые меры, чтобы это не свелось к детской игре «загони крота в нору», когда бьешь молоточком по одному кроту, загоняя его в норку, а из других нор появляются новые кроты. Точно так же могут возникнуть и новые альтернативные возможности для осуществления платежей. Главный механизм, которым располагает государство – это перекрыть все пути для того, чтобы финансовые институты принимали альтернативную валюту, а также препятствовать ее использованию предприятиями розничной торговли. Однако всегда существуют и обходные пути: золотые монеты, необработанные алмазы и виртуальные деньги. Но если учесть технические сложности и уже существующие серьезные ограничения (например, в области лицензирования торговли алмазами или золотом), то сразу же станет понятным, что все альтернативные варианты наличных денег, скорее всего, будут более затратными, более рискованными и менее эффективными. Вопрос о виртуальных деньгах мы отдельно рассмотрим в предпоследней главе.

В завершающей первую часть главе 7 изложен план конкретных мероприятий по постепенному сокращению объема бумажных денег до тех пор, пока в обращении не останутся только купюры мелкого номинала и металлические деньги. Потребуется длительный период для того, чтобы граждане и организации приспособились к новой системе, а политики нашли способы преодоления непредвиденных проблем. При осуществлении этих мероприятий очень важно следовать основному принципу: идеальная финансовая система должна создавать преграды только для крупных и регулярных анонимных трансакций, но никак не для мелких; она также должна обеспечивать финансовое включение населения. Поскольку в предлагаемом мною проекте заложена возможность сохранения мелких купюр и металлических денег в течение бесконечно долгого времени, то тем самым решаются проблемы, которые, при отсутствии наличных денег, могли бы возникнуть в условиях, например, отключения электричества и средств связи в результате природных катастроф. Скорость, с которой можно избавляться от бумажных денег, также зависит от состояния и степени развития современных технологий. В конце главы 7 я обсуждаю ситуацию в скандинавских странах, и в первую очередь в Швеции, где по ряду различных причин процесс перехода «к обществу с меньшим количеством бумажных денег» происходит гораздо быстрее и эффективнее, чем в любой другой стране. Эти страны стоят еще только в начале пути избавления от бумажных денег, поэтому их опыт пока еще не позволяет делать конкретные выводы. Однако, несомненно, на их примере уже сегодня можно утверждать, что имеются все возможности обойти часто надуманные препятствия, мешающие радикальному уменьшению объема наличности.

В части II рассматривается проблема отрицательных процентных ставок. Как я уже отмечал выше, невозможно начинать серьезное исследование вопросов, связанных с постепенным уменьшением объема бумажных денег, до тех пор пока не наступит полное осознание того, что этот процесс может самым кардинальным образом повлиять на политику центрального банка³⁴. После введения и общих замечаний в главе 8 анализируются все известные на сегодняшний день факты, на основе которых можно судить о том, насколько серьезное значение имеет нулевое ограничение процентной ставки в практической деятельности. По этому вопросу существует ряд научных работ, и их количество постепенно увеличивается. Однако в распоряжении исследователей имеется весьма ограниченное количество данных, а в этой области пока еще не накоплено достаточного опыта. Более того, возможности самих предлагаемых моделей также ограниченны. Вспомним, например, насколько «сырым» бывает анализ финансовых рынков. Короче говоря, хоть большинство центральных банков интуитивно понимает, что нулевая граница представляет собой достаточно важную регулярно возникающую проблему, научное сообщество еще только начинает исследования в этом направлении. Поэтому результаты, имеющиеся на сегодняшний день, вызывают смешанные чувства.

В главе 8 подробно рассматривается, какие шаги предпринимают центральные банки для того, чтобы смягчить последствия нулевого ограничения, не прибегая к отрицательной процентной ставке. В главе 9 продолжается обсуждение этой проблемы, а также анализируются некоторые другие идеи по поводу того, что можно сделать с нулевым ограничением (например, увеличить темпы инфляции, достичь которых стремится центральный банк, с 2 % до 4 % годовых). В главе 10 рассмотрены альтернативные подходы, с помощью которых в течение неопределенно длительного времени можно было бы проводить политику отрицательных процентных ставок, не занимаясь сокращением объема бумажных денег. Интересной и важной кажется идея о том, чтобы правительство параллельно эмитировало электронные и бумажные деньги, а затем, каким-то образом, устанавливало бы между ними обменный курс. В главе 11 я попытался выяснить, какие еще препятствия и преграды могут помешать эффективному проведению политики отрицательных процентных ставок и как с ними можно бороться. В главе 12 я обратился к вызывающему беспокойство вопросу: может ли политика отрицательных процентных ставок расшатать стабильность монетарной системы и не возникнет ли соблазна отойти от характерной для наших дней политики, основанной на определенных правилах.

Темы, которым посвящена часть III этой книги, перекидывают мосты между частью I и частью II. К этим темам относятся вопросы о потенциальном международном распространении политики отрицательных процентных ставок и об использовании цифровых валют. Необходимы ли будут скоординированные действия разных стран? (глава 13). Даст ли политика отрицательных процентных ставок какие- либо побочные эффекты? Не станет ли это все ненужным после появления первых цифровых денег? (глава 14)³⁵. Я также рассматриваю все эти проблемы применительно к развивающимся странам и новым рынкам – ведь, раньше или позже, большинству из них тоже придется ломать голову над проблемой постепенного уменьшения объема бумажных денег. Правда, для начала, неплохо было бы уменьшить количество крупных купюр. Книгу завершает глава под названием «Заключительные замечания».

И, наконец, необходимо сказать несколько слов по поводу терминов, которыми я пользуюсь в этой книге. В тексте очень часто встречается термин «бумажные деньги». Я использую его в очень широком смысле, имея в виду, помимо собственно бумажных денег, и другие платежные средства, имеющие схожий вид и выполняющие аналогичную функцию, но изготовленные не из бумаги. Вспомним, что в древности китайцы делали деньги из кожи и древесной коры. Сегодня же хорошей альтернативой бумаге является полимерная пластмасса, которая уже используется в ряде стран, например в Канаде и Великобритании. Купюры, изготовленные из пластика, прослужат намного дольше, чем бумажные. К тому же считается, что их намного труднее подделать. Однако для целей моей работы эти вопросы не являются первостепенными, за исключением тех редких ситуаций, когда я, по необходимости, рассматриваю некоторые специфические вопросы (например, с пластиковых купюр гораздо удобнее сканировать индивидуальный серийный номер), читатель должен понимать, что в контексте этой работы бумажные и пластиковые деньги – это одно и то же. И те и другие деньги я называю бумажными деньгами.

Точно так же я часто называю «бумажную валюту» бумажными деньгами, наличными деньгами, или наличными. Я делаю это только ради того, чтобы не повторять все время один и тот же термин. Все эти термины означают одно и то же. В разговорной речи для обозначения ликвидных форм богатства используется слово «нал». Я хотел бы подчеркнуть, что в своей книге этот термин я использую исключительно для обозначения бумажных наличных денег. Лет эдак через 75, если к тому времени бумажными деньгами все еще будут пользоваться жители каких- нибудь оторванных от цивилизации племен на реке Амазонке, или в Восточном Техасе, то они, наверное, найдут в своем языке название для бумажных денег.

Часть I
Темная сторона бумажных денег: уклонение от налогов, нарушение регулирования, проблемы преступности и безопасности

Глава 2
Возникновение и эволюция монет и бумажных денег

Я ПОГРЕШИЛ БЫ против истины, если бы в этой книге я стал предрекать смерть бумажным деньгам и при этом не пропел бы им длинный и страстный панегирик. Обсуждение эволюции современных денег также поможет нам понять некоторые важные нюансы относительно деятельности государства и современных технологий. А это, в свою очередь, будет очень полезным при анализе различных альтернативных денежных систем, которые появятся в будущем.

Долгая история бумажных денег корнями уходит в прошлое и овеяна многочисленными мифами и легендами. В наших менталитете и культуре они несут на себе печать какого-то дьявольского изобретения, к которому следует относиться с должной серьезностью. Для Западного мира история бумажных денег начинается с подробного рассказа Марко Поло о бумажных деньгах, которые он увидел в Китае. Для пораженных европейцев это явилось откровением, некоторого рода алхимией. Подозрительное отношение к бумажным деньгам нашло отражение в «Фаусте» Гете. Зловещий Мефистофель уговаривает императора, который находится в трудном финансовом положении, ввести бумажные деньги. Это позволит ему погасить свои долги и даст возможность государству больше тратить. Это хитроумное изобретение – бумажные деньги – в течение короткого времени эффективно, но в итоге приводит к инфляции и краху. Гете, который писал об этом в начале XIX века, оказался настоящим пророком. Возможно, если бы не существовало бумажных денег, то Германия не столкнулась бы с гиперинфляцией и, как знать, может быть, и не началась бы Вторая мировая война³⁶.

«Несчастливые» бумажные деньги, ведущие к краху, можно назвать проклятием. Однако «счастливые» бумажные деньги долгое время были краеугольным камнем самых успешных мировых экономик. За полтора века до того, как в 1913 году была создана Федеральная резервная система, в Лондон приехал американец Бенджамин Франклин. Там он планировал договориться о том, чтобы британское правительство разрешило американским колониям начать печатать универсальные бумажные денежные знаки, что позволило бы окупить их долю расходов, понесенных во время Семилетней войны. Этой идее так и не суждено было реализоваться³⁷. По иронии судьбы та самая американская валюта, о которой 250 лет тому назад провидчески мечтал Франклин, не только появилась на божий свет, но далеко обогнала свой британский аналог в области мировой торговли. Более того, наверное, можно сказать, что сегодня американский доллар является главным символом американской мощи. Неудивительно, что портрет Франклина украшает стодолларовую купюру. Значимая роль «бенджаминок» не дает покоя китайским руководителям, которые уже подгоняют тот день, когда в глазах всего мира женьминьби (китайские юани) крупного номинала вытеснят стодолларовые купюры. Но этого, однако, ждать придется еще очень долго.

История бумажных денег поразительно увлекательна. Она самым тесным образом переплетается с развитием технологии и общества. Со времен Марко Поло были написаны блестящие теоретические и исторические трактаты, посвященные проблеме денег³⁸. В этом кратком историческом обзоре я ограничусь рассмотрением трех главных вопросов, которые представляют для меня особый интерес.

Во-первых, история денег – это непрерывный процесс развития. Поэтому нет ничего шокирующего в том, что деньги как средство обмена могут эволюционировать от бумажных до электронных, от «бенджаминок» до, скажем, находящегося под контролем у государства варианта виртуальной валюты биткойн.

Во-вторых, хотя в качестве денег могут выступать самые различные предметы, в итоге победа окажется за лучшими технологическими изобретениями. Не случайно, что когда-то металлические монеты вытеснили другие товары, использовавшиеся в качестве денег, а затем на смену монетам пришли бумажные деньги. Поэтому вполне естественно предположить, что, рано или поздно, закончится и эра бумажных денег. В современной экономической теории денег не выявлены никакие факторы, которые могли бы препятствовать функционированию электронной валюты³⁹.

В-третьих, во многих случаях инновации в денежном обращении возникали в частном секторе, и лишь некоторое время спустя перенималась государством. Хорошо это или плохо, но любой частный капитал в конечном счете рискует попасть в руки государству. Поэтому, хотя бы по одной этой причине, сильное правительство, осуществляющее централизованный контроль, имеет огромные преимущества в предоставлении рынку надежного гарантированного актива. Об этом необходимо помнить, оценивая перспективу цифровых денег (или, в частном случае, «криптовалют») или пытаясь внедрить новые, возможно более совершенные, технологии, которые позволили бы частным валютам «перепрыгнуть через голову» денежных средств, выпускаемых государством. Как далее будет показано в этой главе, такие попытки ранее уже предпринимались.

Любая высокоразвитая цивилизация, за исключением, пожалуй, лишь южноамериканских инков (хотя и этот вопрос представляется спорным), сталкивается с необходимостью решить проблему, которую известный теоретик-монетарист XIX века Уильям Стенли Джевонс назвал «двойное совпадение желаний». Этот термин, прочно вошедший в научный обиход, обозначает всего лишь насущную потребность создать такую систему торговых отношений, при которой как минимум отпала бы необходимость совершать торговые операции посредством бартера. Деньги не столь важны для небольших кочевых или племенных обществ, которые обладают малым количеством товаров и в которых установлены строгие общественные правила относительно их распределения. Однако по мере того, как общество развивается, у него появляется все больше товаров и увеличивается население. Тогда оказывается, что распределять товары в отсутствие какой-либо формы денежных единиц становится практически невозможным. Даже если предположить, что инкам удалось достичь относительно высокого уровня развития без денежной системы, то все равно невозможно представить себе такую ситуацию в современном технологически развитом обществе. В условиях централизованной плановой экономики, существовавшей в странах бывшего социалистического блока, для детализированного планирования производства использовались матрицы затрат-выпусков⁴⁰. Однако экономики даже этих стран не могли отказаться от денежной системы.

Для нас самый интригующий период в истории развития денег начинается с появления металлических монет. Однако читатели не должны забывать, что и тогда существовало огромное разнообразие товарных денег, например китовые зубы на Фиджи, рис на Филиппинах, перья птиц в Санта-Круз⁴¹, зерно в Индии, раковины каури на большей части побережья Африки и в Китае, скот в Колумбии, бусы из раковин в США. В вошедшей в классику книге Пола Айнцига, посвященной исследованию примитивных денег, одна из глав называется «Использование в Ирландии девушек-рабынь в качестве денег». Эта ужасающая практика существовала не только в древней Ирландии⁴². Даже после изобретения современных денег товарные деньги продолжали использоваться в экстремальных ситуациях, и такое может снова произойти. После Второй мировой войны в Европе в качестве денег какое-то время использовались сигареты и бензин, до тех пор пока разрушенные войной экономики не начали нормально функционировать.

Появление металлических монет

Предполагается, что чеканка первых металлических монет в их современном виде началась в Лидии (современная Западная Турция) в VII веке до н. э. Лидийские монеты изготавливались из электрума, природного сплава золота и серебра. Лидийские монеты чеканились вручную. На одной стороне монеты отливалось какое-нибудь изображение, например голова льва, а на другой стороне ставилась проба. Идею о том, что для торговли необходима универсальная денежная единица и что гарантом ее качества должно выступать государство, можно причислить к одному из самых важных качественных скачков в истории цивилизации. Сегодня факт существования стандартизированных монет может показаться банальным, однако для того времени это было гениальным открытием. Многие экономисты-историки высказывают предположение, что технологии чеканки монет зародились в частном секторе, а затем перешли в руки царя. Однако трудно сказать, как это происходило на самом деле⁴³. Хотя большинство из трехсот атрибутированных типов лидийских монет было изготовлено в частном секторе, сложно установить, были ли именно они первыми отчеканенными монетами⁴⁴.

Хотя даже сейчас мы относим создание универсальной монетной системы к трансформативным технологиям, потребовалось почти 80 лет, чтобы это новое изобретение распространилось за пределы нескольких греческих государств. В монетной системе произошел настоящий взрыв после очередного технологического прорыва, когда лидийцы научились выделять из электрума чистое серебро и чистое золото. Это позволило царю Крезу начать чеканку монет как из чистого золота, так и из чистого серебра. Впоследствии Крез потерпел поражение от персов, однако он и его чеканка денег навсегда остались в истории. Вспомним бессмертную фразу «богат, как Крез».

По мере того как лидийские монеты все шире использовались в торговле, их начали подделывать. Чаще всего фальшивые монеты изготавливались в Афинах, поскольку этот город судьба наделила богатейшими запасами серебра, которое добывалось в южной части Аттики. В торговых операциях стали повсеместно использоваться афинские «совы», называемые так благодаря нанесенному на них отпечатку в виде совы. По мнению ряда экономистов-историков, тот факт, что Афины чеканили свою монету, сыграл главную роль в победе афинян в Саламинском сражении⁴⁵, произошедшем в 489 году до н. э.: благодаря этому греческое государство смогло построить корабли, которые и нанесли сокрушительный удар по наступающей флотилии Ксеркса, царя персов. Без финансового инструмента, достаточного для того, чтобы снарядить флот, западная цивилизация могла бы погибнуть на корню. По крайней мере так утверждали победившие в этом сражении афиняне.

Александр Македонский вошел в историю главным образом благодаря своему таланту военного стратега, нежели экономической хватке. И все же он смог найти применение новым идеям в области денежного обращения, что самым непосредственным образом способствовало созданию в 4 веке до н. э. величайшей империи, какой ранее никогда в мире не существовало. Александр с успехом использовал новейшие достижения в области чеканки монет. Это дало ему возможность выплачивать жалование войскам и обеспечивать доставку продовольствия на беспрецедентно далекие расстояния. Однако вскоре он столкнулся с очень неприятной проблемой – что делать с различным соотношением стоимостей золотых и серебряных монет в разных частях империи? Александру Македонскому удалось найти простое и разумное решение. Он зафиксировал соотношение цены золота к серебру в размере десять к одному и для поддержания этого курса использовал как запасы этих драгоценных металлов по всей империи, так и методы принуждения⁴⁶. Эти меры позволили Александру превратить чеканку монет в Македонии в простую и выгодную процедуру, которая заложила основы современной чеканки. Тем не менее, как отмечают Саржент и Вельде в своей книге с замечательным названием «Большая проблема мелких монет», сложности, связанные с одновременным обращением монет из разных металлов, были окончательно разрешены лишь в XIX веке, когда широкое распространение получили неразменные бумажные, так называемые декретные, деньги⁴⁷.

При изготовлении денег ведущая роль всегда отводится технологиям, поскольку необходимо выпускать такие деньги, которые легко отличить от подделки. Здесь я не могу в очередной раз не упомянуть классическое исследование Уильяма Стенли Джевонса, посвященное деньгам (1875). Удивительно, какое большое внимание он уделяет борьбе с фальшивомонетчиками. Он призывает государства использовать самые современные штамповальные машины для изготовления ребристого ободка на монетах, что позволит предотвратить появление в обращении поддельных денег. Во многих отношениях поднимаемые им проблемы поразительно созвучны вопросу, не дающему покоя современным казначействам – как найти способ изобрести такие бумажные деньги, которые было бы максимально сложно подделать? Поиски ответа на этот вопрос привели к созданию разноцветных бумажных купюр с более сложным рисунком. А во многих странах сейчас выпускаются деньги из полимерного пластика. Чтобы не оставалось никаких сомнений в важности технологий для процесса чеканки монет, я приведу один лишь пример. В 1696 году правительство Англии обратилось к сэру Исааку Ньютону с просьбой занять должность смотрителя королевского Монетного двора. Позднее, в 1699 году, он был назначен управляющим («мастером») Монетного двора. Ньютон помог Англии с перечеканкой металлических денег, поскольку в течение Девятилетней войны⁴⁸ страну буквально наводнили неполновесные и фальшивые монеты. Он также является изобретателем ребристого ободка на монетах. Такие ободки позволяют предотвращать подделку и обрезывание металлических денег, поэтому они и сейчас присутствуют на большинстве металлических монет⁴⁹. Однако, как мы еще увидим при обсуждении бумажных денег в главе 6, вряд ли можно найти способ, который поможет раз и навсегда победить фальшивомонетчиков. Недавно монетный двор Великобритании объявил, что в 2017 году приступает к выпуску монеты достоинством в 1 фунт стерлингов с 12 гранями. Эта мера позволит поставить заслон все большему количеству фальшивых монет, имитирующих традиционные монеты с ребристым ободком.

Хотя проблема фальшивых денег является повсеместной головной болью, самая большая угроза обесценивания денег нередко исходит от самих государств. В Риме, например, чеканка неполновесных монет привела к тому, что уровень инфляции составил 19900 % с 151 года по 301 год, то есть в период крупных восстаний и чумы⁵⁰. Даже когда система чеканки монет в Европе достигла определенного уровня развития, эта проблема вновь и вновь давала о себе знать, что видно из табл. 2.1.

В таблице приводятся годы максимального наводнения рынков разных стран неполновесными монетами, а также процент, на который было снижено содержание серебра в монетах. Данные, приведенные в этой таблице, должны развеять заблуждение о том, что товарные деньги надежны и безопасны. Англия времен короля Генриха VIII, когда доля серебра в монетах снизилась на 50 % в 1551 году, может претендовать на третье место после Франции, где обесценение монет в 1303 году составило 57 %, и Австрии, где в период Наполеоновских войн обесценение достигло 55 %. Недалеко от них ушли и некоторые другие страны⁵¹. Наглядное представление о степени обесценения монет в Средние века можно получить, посетив любой музей денег, например музей Банка Японии в Токио или музей немецкого Бундесбанка в Дрездене. Там вы сможете увидеть, что в различные периоды в разных странах монеты все больше и больше уменьшались в размере.

Но все же, несмотря на периодически наступающие периоды резкого обесценения, монеты сохраняют свою жизнеспособность. Это можно видеть на примере «успешных» металлических денег, которые просуществовали долгое время, не потеряв своих неизменных фундаментальных свойств. Успех им сопутствовал отчасти потому, что люди верили своему государству, чеканившему монету, а отчасти потому, что их государство смогло проявить волю и обязать использование этих металлических денег как минимум при уплате налогов, выплатах по долгам и расчетам по государственным контрактам. Нахождение разумного баланса между политикой кнута и пряника в монетарной системе остается насущной проблемой и сегодня.

ТАБЛИЦА 2.1. Максимальные выпуски неполноценных монет в Европе, 1300-1812

⁵²

Изобретение бумажных денег в Китае

Несмотря на все недостатки бумажных денег (в том числе и те, которые Гете описал в «Фаусте»), совершенно логично, что в мировом масштабе они наголову разбили конкурирующие платежные средства. Бумажные деньги занимают мало места, они единообразно выглядят, они безопасны в использовании, могут служить долгое время и, наконец, ими удобно пользоваться. Они идеальны и как средство расчетов, и как средство обмена, а в периоды с низкой инфляцией они также могут использоваться для накопления сбережений.

Из истории развития денег в Китае можно почерпнуть несколько интересных уроков, но подробнее это будет обсуждаться в главе 7. Здесь же я только хочу отметить, что по мере того, как количество бумажных денег будет сокращаться, остающиеся мелкие бумажные купюры нужно будет в конечном счете заменить металлическими деньгами среднего номинала. Тогда станет еще труднее иметь при себе большое количество денег.

Вероятнее всего, система чеканки монет в Китае развивалась независимо от западной цивилизации, хотя, естественно, не прекращаются споры о том, кто первым освоил эту технологию. Все зависит от того, что мы понимаем под словом «монета», а также будем ли мы учитывать монеты частной чеканки. Историк экономики Найл Фергюсон отдает пальму первенства Западу. Он утверждает, что китайский император Цинь Ши (Цинь Ши Хуан-ди) лишь в 221 г. до н. э. ввел в обращение на всей территории империи первую стандартизованную медную чеканную монету⁵³. Самые ранние чеканные китайские монеты по форме напоминали раковину каури, которая до этого использовалась в Китае в качестве торговых денег. Правда, поскольку каури в самом Китае не было, раковины приходилось импортировать.

В отличие от Запада, в Китае монеты чеканили на основе таких металлов, как медь, олово и свинец. Также использовалось и железо. Поскольку у таких монет соотношение стоимости к весу было низким, то для совершения крупных платежей требовалось перевозить грузы большой тяжести. В качестве способа хранения богатства и средства обмена китайцы, так же как жители Среднего Востока и Европы до начала чеканки монет в Лидии, использовали и серебряные слитки, однако эти слитки не были унифицированы и монеты из них не изготавливались.

После того как европейцы начали чеканить монеты из драгоценных металлов, процесс чеканки стал более универсальным. Любопытно, но сам факт использования более дешевых материалов для изготовления монет, возможно, подтолкнул китайцев к раннему переходу к бумажным деньгам, к использованию той технологии, которая остается главной и в наше время⁵⁴. Это не удивительно, поскольку еще в VII веке, во времена династии Тан, в Китае существовал ксилографический способ печатания, когда бумагу с иероглифами, нанесенными на ней тушью, закрепляли на деревянной доске. Во время династии Сун, приблизительно в XI веке, была изобретена технология печати подвижными литерами из керамики. Все это происходило задолго до того, как в Европе в 1455 году Иоганн Гутенберг напечатал первую Библию.

История ранних китайских бумажных денег охватывает семь династий, при каждой из которых существовали свои законы о денежном обращении и свои институты, занимающиеся печатанием денег. Кроме того, крупная провинция Сычуань в течение какого-то времени печатала собственные деньги⁵⁵. Но бумажные деньги не возникли в одночасье. Технологии печати развивались постепенно, а вместе с этим менялось и отношение жителей к бумажным деньгам. Сначала китайские купцы и финансисты предложили выпускать бумажные сертификаты, которые можно было поменять на монеты. Это позволяло избегать сложностей и опасностей, связанных с транспортировкой большого количества металлических монет. Аналогичный процесс наблюдался и в Европе, правда, он начался значительно позже. Использование бумажных сертификатов привело к еще одному важному нововведению – использованию выписываемых в различных провинциях векселей. Благодаря этому удаленные провинции получили возможность без проблем и с большей эффективностью выплачивать налоги в казну центральной власти. К началу IX века центральное правительство уже запретило частное печатание денег и взяло на себя контроль над процедурой выпуска векселей в провинциях. По мнению некоторых китайских исследователей, первыми бумажными деньгами были «летающие деньги» (фэнцяни), получившие такое название из-за того, что на ветру они могли разлететься во все стороны⁵⁶.

Свои лучшие дни китайские бумажные деньги пережили в период с XI по XV век. Самое главное для нас – это то, что в период монгольского завоевания Китая бумажные деньги превратились в платежное средство, очень близкое к современным деньгам, хотя в то время еще не существовало институциональных органов, способных контролировать уровень инфляции, подобно современным независимым центральным банкам. Сегодня такие институты признаны необходимыми. После того как в 1260 году внук Чингисхана, Хубилай⁵⁷, взошел на китайский престол, бумажные деньги, оставшиеся от предыдущих династий, а также местные платежные средства практически обесценились. Они были изъяты из обращения и заменены бумажной национальной валютой, обеспеченной серебром. Эти деньги отличались специфической особенностью: их меновая стоимость составляла лишь половину обозначенной на них номинальной стоимости в серебре. Это правило соблюдалось даже тогда, когда эти деньги обменивались на серебро казначейством Хубилая⁵⁸. (В главе 10 мы еще увидим, что отголоски идеи Хубилая по созданию ценового различия между бумажными деньгами и официальными меновыми единицами можно опознать в оригинальной схеме Эйслера – Бьютера – Кимбалла, предусматривающей начисление отрицательных процентных ставок.) В отличие от более ранних денежных знаков, банкноты Хубилая были законным платежным средством без временных ограничений.

К 1262 году правительство Хубилая ввело запрет на использование золота и серебра в качестве средства обмена. Тому, кто отказывался подчиниться этому указу, грозила смертная казнь. В конце 1270-х годов конвертируемость бумажных денег и драгоценных металлов настолько усложнилась, что монгольская бумажная валюта фактически превратилась всего лишь в декретные деньги⁵⁹. Как уже отмечалось в главе 1, режим декретных денег – это такая ситуация в монетарной системе, когда бумажные деньги не обмениваются центральным банком или казначейством на золото, серебро, или любой другой эквивалентный товар.

Когда венецианский купец, известный путешественник Марко Поло, в середине 1270-х годов прибыл ко двору Хубилая, мало что из диковин Востока поразило его так, как система китайских бумажных денег. Позже Марко Поло, описывая свои впечатления в дневнике путешественника, посвятил китайским деньгам целую главу под названием «Как великий хан вместо монет тратит бумажки». Я приведу здесь несколько отрывков, по которым можно судить, о каких явлениях он писал:

В Канбалу [Ханбалык – Пекин] монетный двор великого хана, да такой, что про великого хана сказать можно – алхимию он знает вполне, и вот почему.

Приказывает он изготовлять вот какие деньги: заставит он набрать коры от тутовых деревьев, листья которых едят шелковичные черви, да нежное дерево, что между корой и сердцевиной, и из этого нежного дерева приказывает изготовить папку, словно как бумагу; а когда папка готова, приказывает он из нее нарезать вот как: сначала маленькие [кусочки], <…> и ко всем папкам приложена печать великого хана. Изготовляется по его приказу такое множество этих денег, что все богатство в свете можно ими купить. Приготовят бумажки так, как я вам описал, и по приказу великого хана распространяют их по всем областям, царствам, землям, всюду, где он властвует, и никто не смеет, под страхом смерти, их не принимать. Все его подданные повсюду, скажу вам, охотно берут в уплату эти бумажки, потому что, куда они ни пойдут, за все они платят бумажками: за товары, за жемчуг, за драгоценные камни, за золото и за серебро – на бумажки все могут купить и за все ими уплачивать; бумажка стоит десять безантов, а не весит ни одного. Приходят много раз в году купцы с жемчугом, с драгоценными камнями, с золотом, с серебром и с другими вещами, с золотыми и шелковыми тканями; и все это купцы приносят в дар великому хану. <…>.много раз в году отдается приказ по городу, чтобы все, у кого есть драгоценные камни, жемчуг, золото, серебро, сносили все это на монетный двор великого хана; так и делают, сносят многое множество всего этого; и уплачивается всем бумажками. Так-то великий хан владеет всем золотом, серебром, жемчугом и драгоценными камнями всех своих земель⁶⁰.

Хотя Марко Поло был очень зорким наблюдателем, вникающим во все экономические дела, он, впрочем, так же, как и сами министры Хубилая, не смог до конца оценить, в каких пределах можно использовать печатный станок, чтобы не подорвать устойчивость государственных финансов⁶¹.

Рис. 2.1. Эмиссия бумажных денег и цены на рис во время династии Юань Источник: (Tullock 1957) и (Huang 2008).

В 1294 году, после смерти Хубилая, инфляция нанесла тяжелый удар по бумажным деньгам⁶². По оценкам Х. Б. Морса, которые приводятся в работе «Деньги в Китае» (1906), выпуск обеспеченных серебром банкнот вырос с 12 миллионов в 1265 году до почти 120 миллиардов в 1330 году. Такой резкий рост эмиссии явно не соответствовал территориальному расширению страны. К 1356 году, если не раньше, практически весь объем монгольских бумажных денег обесценился.

На рис. 2.1 сплошной линией обозначен совокупный объем напечатанных бумажных денег, а точками отмечены цены на рис в юанях за период с 1260 по 1320 год. Таким образом, этот график иллюстрирует все характерные черты классической высокой инфляции, вызванной эмиссией для финансирования расходов государственного бюджета.

После свержения монгольской империи и установления династии Мин ситуация в стране лучше не стала. Правительство продолжало выпуск новых денег, сначала в 1375, а затем в 1400 году. Стоимость этих бумажных купюр составляла лишь 3 % от обозначенного на них номинала⁶³.

История развития в Китае первых бумажных денег весьма поучительна. Возможно, если бы другие страны знали, что происходило с китайскими деньгами, они смогли бы извлечь для себя полезные уроки. После того как очередная правящая династия устанавливала собственный монетарный порядок, наступал момент, когда правитель не мог устоять от соблазна включить на полную мощь печатный станок и тем самым покрыть дефицит финансов. Это вело к обесценению денег и в результате к бешеной инфляции, прямо как в сатирическом изображении Гете. Китайские власти прекрасно понимали, что для того, чтобы обеспечить максимально высокий спрос на свой «продукт», то есть государственные деньги, необходимо установить монополию и ограничить оборот альтернативных платежных средств, а в случае необходимости – даже запретить их под страхом смертной казни. Так, например, в 1294 году правители монгольской династии издали указ, запрещающий использовать деньги, изготовленные из бамбука. Эти деньги имели, по всей вероятности, все шансы вытеснить «мусорные» бумажные деньги, которые монгольское правительство принуждало использовать. Время от времени монгольская династия прибегала и к таким мерам, как строжайший контроль над ценообразованием. Однако какой бы властью ни обладал император, этой монетарной системе в конечном итоге суждено было разрушиться, поскольку выгоды от непослушания стали слишком велики. Со временем даже наместники императора в провинциях не могли удержаться от соблазна последовать примеру других и действовать в обход императорского указа. (Вспомним, какое суровое наказание даже сегодня грозит многим китайским предпринимателям, государственным служащим и простым жителям за нарушение по-прежнему очень строгого законодательства в области валютного обмена). К 1500 году после ряда сменяющих друг друга периодов инфляций китайское правительство прекратило выпуск бумажных денег. Печатание государственных денежных знаков в Китае возобновилось лишь в XIX веке, когда закончилась изоляция страны.

Бенджамин Франклин и бумажные деньги в колониальных Соединенных Штатах

Бумажные деньги проникали в Европу медленно. Скорее всего, это было обусловлено пережитками невежества средневековья, чем осознанным недоверием к новому платежному средству. В отличие от Китая, где государство достаточно быстро взяло на себя функцию выпуска денег, в Европе бумажные деньги находились в сфере деятельности частных банков, которые выпускали банкноты, обеспеченные драгоценными металлами (как правило, золотом и серебром). Некоторое время спустя частные банкиры, печатающие бумажные банкноты, осознали, что могут выпускать в обращение количество банкнот, которое будет превышать их запасы драгоценных металлов. Такое мероприятие, конечно, было достаточно рискованным, зато в течение какого-то времени сулило огромную прибыль. Именно это и произошло с первыми европейскими бумажными деньгами. В 1656 году Юхан Пальмструк, голландский купец, основал Стокгольмский банк (Stockholms Banco). Это был квазигосударственный банк, поскольку половина от его прибыли должна была переходить в государственную казну. Пять лет спустя, в 1661 году, Пальмструк убедил шведское правительство разрешить ему выпускать особые банкноты (так называемые билеты), которые могли обмениваться на хранящееся в его банке золото и серебро. В конечном счете, выпустив огромное количество банкнот, которое намного превышало имеющиеся у него запасы золота и серебра, Стокгольмский банк рухнул. Пальмструк был приговорен к смертной казни, однако затем приговор был смягчен и он остался жив. Деятельность Пальмструка – это пародия на частный банк, вошедшая в историю развития банковского дела. Однако, когда правительства разных стран намереваются узурпировать деньги частных банков, они всегда ссылаются на его неудачный опыт. При этом аргументом служит тот факт, что, хотя и государство может попасть в ситуацию долгового кризиса, государственные банки реже подвергаются массовому оттоку вкладчиков, чем частные ⁶⁴. Через несколько десятилетий, в 1694 году, банк Англии также выпустил банкноты, которые могли обмениваться на драгоценные металлы. Отметим, однако, что в то время этот банк еще не был «центральным» в полном смысле этого слова. Лишь только после принятия Банковского акта 1844 года банкноты, выпускаемые Банком Англии, получили право использоваться в качестве законного платежного средства и, следовательно, начали приниматься в оплату по любым долгам⁶⁵.

Среди западных стран пальма первенства в создании полноценных декретных денег (в их современном виде) принадлежит колонистам-предпринимателям молодых Соединенных Штатов. Первые колонисты, приехавшие заселять Америку, были бедными эмигрантами и, естественно, у них не было сколько-нибудь существенных сбережений в фунтах стерлингов. Кроме того, молодым колониям не удалось найти залежей драгоценных металлов, необходимых для чеканки собственной монеты. Поначалу в качестве платежного средства использовались такие товары, как вампум⁶⁶, мех и некоторые другие. Колонисты также пользовались иностранными монетами. Больше всего были распространены испанские «осьмушки» (peso de ochi), монеты стоимостью в 8 реалов⁶⁷, которые фактически исполняли роль международной валюты до тех пор, пока эта функция не перешла к британским фунтам стерлингов. Однако по мере того, как росли потребности развивающейся торговли, колонии поняли, что им нужно выпускать бумажные деньги. Первые бумажные денежные знаки были выпущены штатом Массачусетс в 1690 году. (Как житель сегодняшнего Массачусетса, я должен признать, что это меня почему-то совсем не удивляет.) После этого началось полное безумие: в конце концов свои деньги начал печатать каждый штат. Штаты Род-Айленд и Южная Каролина выпустили такое количество денег, что их покупательная способность таяла на глазах. Другие штаты, прежде всего Вирджиния, проявили гораздо большую осмотрительность⁶⁸.

В 1729 году 23-летний Бен Франклин открыл незабываемую главу в истории бумажных денег, опубликовав свою книгу «Скромное исследование о природе и необходимости бумажных денег». Хотя Франклин и не был знаком с современными теориями денег (порой он даже путал такие понятия, как «богатство» и «деньги»), он смог поразительно глубоко проникнуть в эту проблему. Так, например, благодаря одной лишь интуиции он смог осознать те закономерности, которые гораздо позже получили название количественной теории денег: «Для того чтобы в Стране было легко и свободно торговать, требуется определенное соразмерное количество денег». Франклин очень понятным языком разъяснил проблему, с которой столкнулись колонии, обнаружив, что для ведения торговых операций не хватает британских монет. Ему также удалось постичь такие тонкости, как различное ценообразование на свободно торгуемые и неторгуемые товары, а над этим вопросом и сегодня размышляют современные ученые, исследующие международные экономические отношения. Даже если когда-то Франклина и подводила экономическая логика, то в нестандартном мышлении ему отказать никак нельзя: «Многие юристы и все те, кого волнует экономическое развитие и процветание государства, возможно, будут против обилия денег. Это связано с тем, что в этом случае люди будут реже попадать в плен долговых обязательств, а значит, реже будут привлекать друг друга к суду в связи с неуплатами по долгам»⁶⁹.

Франклин с таким энтузиазмом занимался изучением проблемы денег, что ему было поручено разработать дизайн бумажных денег и возглавить процесс их выпуска для различных колоний, включая Пенсильванию, Нью-Джерси и Делавер. Франклин обладал огромным научным авторитетом и, кроме этого, он также прославился как человек, весьма снисходительно относящийся к некоторым слабостям, например к легкому жульничеству (взять, например, его трактат «Мораль шахмат»⁷⁰), что во многом позволяет назвать его прототипом современного банкира из центрального банка. Во время существования колоний и позднее, после революции, Франклин был ярым защитником единой национальной валюты.

Бумажные деньги также сыграли весьма важную роль в период американской Войны за независимость (1775–1783). С помощью бумажных денег обеспечивалось финансирование большей части военных расходов колоний. Американские граждане уже были знакомы с бумажными деньгами и были готовы принимать бумажные денежные знаки в обмен на товары и предоставление услуг, что оказало неоценимую поддержку революции. На самом деле доверие народа к бумажным деньгам подвергалось серьезной проверке – во время войны инфляция достигла небывалого уровня и только за один 1799 год составила 192 %⁷¹. Дело кончилось тем, что британская валюта, которую называли континентальной, полностью обесценилась (кстати, отсюда и пошла поговорка «и континентальных денег не стоит», то есть «и гроша ломаного не стоит»). Хотя Соединенные Штаты и победили в войне, доверие к национальной валюте в любой форме было подорвано. Первая эпоха существования американской валюты полностью завершилась в 1787 году, когда решением Конституционной конвенции отцы-основатели лишили штаты права выпускать свои деньги. В течение почти 75 лет после этого чеканка монет находилась в руках у федерального правительства.

Хотя инфляция, которую пережили молодые Соединенные Штаты, была, наверное, беспрецедентной⁷², многие более развитые страны порой прибегают к высокой инфляции, чтобы улучшить финансовую ситуацию, подорванную во время широкомасштабных войн. США по крайней мере поступали именно так. В 1864 году, во время Гражданской войны, уровень инфляции в Соединенных Штатах достиг 24 %. Это произошло после того, как для финансирования военных действий Союз⁷³ в 1862 году вновь начал печатать бумажные деньги, не обеспеченные золотом. Конечно, это не идет ни в какое сравнение с уровнем инфляции бумажных денег в размере 1000 %, с которой столкнулись терпящие поражение штаты Конфедерации. Во время Первой мировой войны инфляция в США вновь достигла высоких темпов и в 1918 году составила 19 %⁷⁴. А затем, в 1970-е годы, наступил период, когда уровень инфляции обозначался двузначными цифрами и в мирное время. Естественно, и после создания Федеральной резервной системы (ФРС) в 1913 году в США не раз складывалась ситуация, когда цены взлетали более чем в 3 раза⁷⁵. Так ФРС решает задачу сохранения стабильности цен. И все же можно сказать, что в целом инфляция в США держалась на более низком уровне, чем в других развитых странах в те же периоды. К обсуждению рисков высокой инфляции мы еще вернемся в главе 12.

От обеспеченных денег к декретным бумажным деньгам

Начиная с момента их появления сначала в Древнем Китае, а затем в колониальных Соединенных Штатах бумажные деньги пережили существенную эволюцию и в конце концов распространились по всему миру. Завершая эту главу, мне хотелось бы суммировать представленный выше краткий обзор ключевых событий из истории денег.

Период с 1870 по 1914 год часто называют безмятежными днями золотого стандарта, поскольку государства во всем мире, или по крайней мере развитые страны, обеспечивали устойчивость курса бумажных денег золотовалютным резервом. Это также способствовало очень стабильному обменному курсу национальных валют. Однако с началом Первой мировой войны в 1914 году практически каждое государство столкнулось с необходимостью направлять большую часть финансовых потоков на удовлетворение военных нужд. Одно за другим правительства приостанавливали конвертируемость своих национальных валют, поэтому для увеличения финансирования возросших военных потребностей можно было начинать использовать печатный станок. И вот он заработал, что повлекло за собой бешеную инфляцию.

После окончания войны правительства разных стран поставили перед собой задачу – восстановить золотой стандарт. Это казалось важным, поскольку многие продолжали верить, что золотой стандарт необходим для сохранения стабильности валютной системы, а также потому, что золотой стандарт вызывал романтические ассоциации с безмятежной эрой быстрого экономического роста, характерного для довоенного периода. К сожалению, возвращение к золотому стандарту осложнялось из-за двух факторов. Во-первых, в связи с тем, что для финансирования войны и ее последствий государства напечатали тонны денег, весь мир находился в плену у запредельной инфляции, и было непонятно, каким образом можно «перезагрузить» мировую финансовую систему. Большинство государств осознало необходимость зафиксировать курс обесцененной национальной валюты на основе золотого паритета и соразмерно произошедшей в стране инфляции, однако определение новой стартовой точки оказалось не такой простой задачей. Установление слишком низкого курса по отношению к золоту воспринималось бы как унижение для страны. Установление слишком высокого курса повлекло бы за собой изнурительную дефляцию, поскольку могло бы стимулировать людей к избавлению от национальной валюты и взамен к покупке золота. Это продолжалось бы до тех пор, пока упавшие цены не привели бы покупательную способность бумажных денег в соответствие с их реальным курсом по отношению к золоту.

Именно такая ситуация сложилась в Великобритании, после того как без долгих колебаний правительство решило вернуться к старому довоенному курсу фунта стерлингов, пусть даже и ценой массивной рецессии. Уинстон Черчилль, который получил мировую известность позднее, в период Второй мировой войны, в те годы занимал должность канцлера казначейства Объединенного Королевства. В итоге им и было принято это решение, которое впоследствии он называл своей самой большой ошибкой. Этот эпизод великолепно описан в книге Л. Ахамеда «Повелители финансов», посвященной «главным банкирам, которые перевернули мир». Правда, справедливости ради следует сказать, что «мир переворачивали», скорее, министры финансов, поскольку власть банкиров из центральных банков ограничивалась банковским миром, в котором их главной обязанностью была фиксация курса национальных валют по отношению к золоту⁷⁶.

Вторая проблема, связанная с восстановлением довоенного золотого стандарта, состояла в том, что очень нелегко было вернуть веру в конвертируемость национальных валют, подорванную за годы Первой мировой войны⁷⁷. Этот факт, а также дефляция, явившаяся последствием Великой депрессии, привели к тому, что в 1930 году некоторые страны, одна за другой, либо вообще прекратили обмен банкнот на золото, либо существенно изменили курс национальных валют к золоту. Так, например, если до начала Великой депрессии в США за 1 унцию золота предлагалось 20,67 долларов, то в 1934 году 1 унция золота оценивалась в 35 долларов. При этом частным гражданам запрещалось накапливать золото в монетах, слитках или в виде сертификатов. Совершенно естественно, что обесценение доллара привело к повышению общего уровня цен. В итоге оказалось, что эта политика позволила достичь нескольких различных результатов: она привела к сокращению размеров безнадежных долгов, к снижению реальной заработной платы, а также к повышению уровня безработицы. По мнению многих экономистов-историков, отказ от золотого стандарта был самой важной мерой, осуществленной за время Великой депрессии, даже более важной, чем знаменитые проекты общественных работ. Однако они тоже принесли свою пользу.

Вместо того чтобы после Второй мировой войны постараться вновь установить золотой стандарт, международное сообщество приняло Бреттон-Вудскую валютную систему с фиксированным обменным курсом для стран-участниц и с долларом в качестве резервной валюты. В принципе, доллар привязывался к золоту, но только при совершении торговых сделок на официальном уровне⁷⁸. В свою очередь, и другие страны были вынуждены зафиксировать курс своих валют с привязкой к доллару. В конце концов эта система пала жертвой внутренних противоречий, особенно по мере того, как в результате инфляции в США доллар становился все менее и менее привлекательным платежным средством по сравнению с золотом, что сделало ситуацию безнадежной. В результате в 1973 году Бреттон-Вудская система рухнула. Тем самым было разорвано последнее звено в цепи, соединяющей бумажные деньги и товары. Деньги прошли полный круг, и мир вернулся к началу— к декретным деньгам поздней монгольской династии, правящей в Китае. Ситуация остается такой же и поныне.

Глава 3
Размер и структура запасов мировых валют и их доля за границей

Если бы Марко Поло вернулся в Китай в наши дни, то среди немногих знакомых вещей ему в первую очередь встретились бы бумажные деньги, правда, в их современном, технологически продвинутом варианте. Точнее говоря, он увидел бы целые горы денежных купюр, общая стоимость которых составляет более 1 триллиона долларов (если быть совсем точным, то 6,7 триллионов юаней) при существующем обменном курсе доллара к юаню. А это больше, чем 800 долларов на человека, живущего в стране, где средний доход на душу населения очень невысок.

Огромное количество бумажных денег в обращении

Конечно, больше всего поражает то, какое огромное количество бумажных денег находится сегодня в обращении по всему миру. Голова кругом идет, когда пытаешься представить себе, сколько же бумажных купюр существует на свете. Удивительно, что громадная часть всех запасов мировой валюты представлена купюрами крупного достоинства, которые обычные граждане редко видят или держат в руках, – это 100-долларовые купюры, купюры в 10000 иен (на сегодняшний день это приблизительно 93 доллара), 500-евровые купюры (около 570 долларов), 1000-франковые швейцарские купюры (приблизительно 1035 долларов), а также множество их близких и дальних родственников из других стран. (Обменные курсы между валютами разных стран, как известно, очень изменчивы, поэтому привязка к доллару весьма условна и дает только самое общее представление о соотношении валют⁷⁹.) Как уже говорилось в предисловии, количество бумажных денег, которое в США приходится на душу населения, составляет приблизительно 4200 долларов. При этом 80 % всей наличности приходится на 100-долларовые купюры, а если добавить к этой сумме 50-долларовые купюры, то мы получим 84 %. Конечно, часть этих денег находится за границей, часть лежит в кассовых аппаратах, а еще какая-то часть – в банковских хранилищах. Очень незначительное количество бумажных денег теряется, портится, а иногда даже хоронится (деньги кладут в качестве подношения в могилу усопшего, чтобы обеспечить его существование в загробном мире – такой ритуал до сих пор практикуется в некоторых азиатских странах)⁸⁰. Однако, как будет показано ниже, имеются основания предполагать, что большая часть бумажных денег, как минимум половина, циркулирует в национальной экономике – как в легальной, так и теневой.

Такая же ситуация наблюдается и в странах еврозоны, перешедших на единую валюту. Количество бумажных денег на душу населения здесь составляет приблизительно 3200 евро (около 3600 долларов). Более 90 % этих денег напечатано в купюрах достоинством 50 евро, а на долю 500-евровых купюр приходится лишь 30 %. Действительно, в Германии (и в меньшей степени во Франции) сохраняют популярность наличные деньги, но мало немецких семей могут похвастаться, что обладают суммой приблизительно в 12800 евро на семью. Кроме того, они не смогут объяснить источника большей части своих накоплений. В целом государства прекрасно знают, какой объем бумажных денег они выпускают, и в отчетах центральных банков многих, правда не всех, стран по этому вопросу можно найти подробную информацию. Гораздо сложнее выяснить, какие группы владеют основной массой бумажных денег. Как мы увидим далее, эти сложности в большой степени связаны с тем, что у казначейств и центральных банков просто отсутствуют соответствующие данные.

На наличные деньги имеется огромный спрос. Самое любопытное, что этот спрос не только продолжает сохраняться, но и даже увеличивается, несмотря на появление все новых и новых альтернативных платежных средств. Первые кредитные карточки появились еще в 1950-е годы, дебетовые карточки существуют с 1960-х годов, а электронные платежи – с 1990-х годов. Не так давно появился еще один новый способ оплаты – платежи через мобильные телефоны. Естественно, кроме этого уже больше двух столетий люди пользуются банковскими чеками. Нет ничего удивительного в том, что наличные деньги продолжают быть конкурентоспособными в качестве способа оплаты мелких ежедневных расходов. Однако одними этими платежами не объяснить сумму в 4200 долларов на душу населения.

Рис. 3.1. Отношение валюты США к ВВП, 1948-2015

Источник: St. Louis Fed, Federal Reserve Economic Data; US Treasury; IMF, International Financial Statistics.

На рис. 3.1 показано отношение количества американской валюты, находящейся в обращении в период с 1948 по 2015 год, к валовому внутреннему продукту (ВВП)⁸¹. Сплошной линией изображен общий объем денежной массы, а пунктирной – деньги в 100-долларовых купюрах. Во время Второй мировой войны спрос на доллары поднялся до 11 % от ВВП, затем наблюдалось его постепенное понижение до величины менее 5 %. Спрос на доллары оставался на этом уровне в течение 1970-х и 1980-х годов. Безусловно, одной из причин, вызвавшей падение спроса на наличные доллары, было появление кредитных карт. Однако помимо этого высокий уровень инфляции и высокие процентные ставки, характерные для 1970-х и начала 1980-х годов, резко повысили стоимость хранения наличных денег. Начиная с 1990-х годов спрос на наличность начал неуклонно повышаться, и сегодня отношение бумажных денег к ВВП составляет более 7 %.

Необходимо отметить и постоянный рост доли 100-долларовых купюр. Частично это, конечно, может быть обусловлено тем фактом, что сегодня покупательная способность доллара гораздо ниже, чем несколько десятилетий назад. По слухам, известный гангстер времен Великой депрессии по имени Джон Диллинжер любил носить несколько тысяч долларов, скрутив их в аккуратные пачки по 5, 10 и 20 долларов. В то время 100 долларов приблизительно соответствовали современным 1800 долларам, то есть стоили дороже, чем какая-либо другая купюра, находящаяся в обороте сегодня, за исключением, пожалуй, лишь сингапурской банкноты достоинством в 10000 сингапурских долларов, стоимость которой превышает 7000 долларов⁸².

Начиная с 1990-х годов увеличению спроса на 100-долларовые купюры также способствовали и многие другие факторы, среди которых можно назвать общее снижение процентных ставок, а также растущий спрос со стороны рынков развивающихся стран. Кроме этого, нельзя забывать и о том, что за последние 25 лет цены в целом значительно выросли. Если пользоваться в расчетах индексом потребительских цен, то получится, что в 1990 году 100-долларовая купюра имела такую же покупательную способность, как 180–190 долларов в 2016 году. Поскольку по ряду технических причин мы пренебрегаем таким фактором, как появление на рынке новых товаров, то, когда мы говорим, что в 1990 году на 100 долларов можно было сделать намного больше покупок, мы, возможно, излишне переоцениваем покупательную способность доллара в 1990 году. Но как бы то ни было, при рассмотрении всех этих факторов следует принимать во внимание бурное развитие альтернативных платежных средств в течение последних шестидесяти лет. Мы также не должны забывать еще об одной «мелочи»: местонахождение большой части валюты остается неизвестным.

Траектория движения наличности для еврозоны (зоны в Европе, имеющей единую валюту)⁸³ в целом похожа на аналогичную траекторию для США, однако имеющиеся различия весьма интересны и информативны. Еще до введения в обращение первых евробанкнот в январе 2002 года наличные деньги были традиционным и широко используемым платежным средством, хотя наличные, приходящиеся на душу населения в Германии и в Австрии, почти вдвое превышали аналогичные показатели для Франции. Эта ситуация сохраняется и по сей день. На рис. 3.2 показано отношение суммы денег к размеру валового внутреннего продукта в еврозоне для 1995 года, когда наличность составляла лишь немногим более 5 % от ВВП. В 2002 году, в период подготовки к переходу на единую валюту, спрос на наличные деньги резко сократился. Частично это было связано с тем, что люди опасались столкнуться со сложностями при обмене на евро большого количества денег в старой национальной валюте. Небольшая доля этих денежных средств так и не была обменена. Однако после этого переходного периода наличные деньги вновь уверенно поднялись на прежние позиции. Сегодня отношение наличных к валовому внутреннему продукту еврозоны составляет более 10 %, превышая, таким образом, больше чем на одну треть аналогичное соотношение для США.

Никто не отрицает, что для развивающихся стран, испытывающих сложности организационного и управленческого характера, популярными валютами остаются доллар и евро. Однако следует отметить, что все экономически развитые страны выпускали и продолжают в огромном количестве выпускать национальную валюту. И все же ни одна из этих стран (за исключением лишь Швейцарии, Гонконга и, возможно, Сингапура) не могут похвастаться тем, что ее бумажные деньги (или пластиковые полимерные деньги) пользуются большим спросом за границей. Если только что-нибудь не случится и спрос в еврозоне и США на их собственную валюту не начнет резко отличаться от спроса других стран, имеющих похожую финансовую систему и уровень развития, то можно с уверенностью предположить, что горы долларов и евро должны будут храниться на руках у населения (на чердаках у злостных неплательщиков налогов, в тайниках наркоторговцев, в подвальных сейфах строительных подрядчиков и т. д.)

Рис. 3.2. Отношение сумм наличных евро (до 2002 года – национальных валют) к ВВП Источник: Европейский центральный банк

Бумажные иены вряд ли используются где-то еще за пределами Японии. Правда, японские иены наверняка каким-то образом циркулируют в облюбованных японцами туристических местах, таких как казино в Макао или гольф-клубы на Гавайях. Отношение валюты к валовому внутреннему продукту в Японии гораздо выше, чем в еврозоне или США, и составляет почти 19 %. Сумма бумажных денег, которая в Японии приходится на душу населения, составляет более 6600 долларов, или приблизительно 27000 долларов на семью, состоящую из четырех человек. Естественно, можно выделить ряд факторов, которые объясняют тот факт, что на душу населения в Японии приходится достаточно крупная сумма наличных денег. К этим факторам относятся и низкий уровень преступности и насилия, и два десятилетия сверхнизкой инфляции, и консервативное поведение пожилых японцев⁸⁴. Но тем не менее и в Японии существует своя мафия (якудза), и в Японии люди уклоняются от уплаты налогов, и в Японии практически наверняка значительная часть наличных денег хранится в теневой экономике. Действительно, на основе многих расчетов, можно сделать вывод о том, что теневая экономика в Японии имеет более широкий размах, чем в США. Об этом речь еще пойдет в главе 5. Одной из причин, объясняющих этот феномен, наверное, является характерное для Японии амбивалентное отношение к тому, насколько строгими должны быть налоговые законы. Некоторые японские ученые видят корень проблемы в постоянных противоречиях, возникающих между японским парламентом, который определяет налоговое законодательство, и налоговой администрацией, которая пытается эти законы интерпретировать⁸⁵. Напряженные отношения между этими органами широко обсуждаются в научной литературе, а также нашли отражение в ряде популярных японских фильмов, например, «Сборщица налогов»⁸⁶.

Рис. 3.3. Отношение сумм наличных иен к ВВП Источники: Международный валютный фонд, международная финансовая статистика, Банк Японии

На рис. 3.3 изображены изменения, происходившие с японскими иенами в период с начала 1950-х годов и до наших дней. Так же, как и в США, с начала 1990-х годов в Японии наблюдается тенденция к резкому увеличению спроса на наличность, а доля купюр номиналом в 10000 иен составляет более 90 % всего объема наличных денег.

Такая ситуация характерна не только для Японии. На рис. 3.4 показано отношение общего объема выпущенных наличных денег к ВВП в разных странах. Неудивительно, что достаточно высокие показатели этого коэффициента приходятся на швейцарский франк и гонконгский доллар – после американского доллара и евро именно эти валюты играют самую важную роль в международных расчетах.

Самые низкие коэффициенты были выявлены для стран, уже приступивших к постепенному сокращению объема наличных денег (Норвегия, Швеция и Дания), а также для стран с очень высоким уровнем инфляции, где хранение наличности стоит дорого, поскольку деньги быстро обесцениваются. Отношение объема наличных денег к ВВП в Канаде и Великобритании почти вдвое ниже, чем в США. К этому вопросу мы еще вернемся в этой главе⁸⁷.

Купюры крупного номинала составляют большую часть денежного запаса любой валюты. Это характерно практически для каждой страны. Однако не стоит забывать и о том, что в разных странах существуют различные собственные традиции, согласно которым выпускаются купюры того или иного номинала (рис. 3.5). Я уже упоминал, что существуют мегакупюры – это купюры в 500 евро и 1000 швейцарских франков и, конечно, бывшие в обращении некоторое время назад сингапурские доллары достоинством в 10000. Самая крупная купюра, циркулирующая в Канаде сегодня, – это 100 канадских долларов. Правда, вплоть до 2000 года в обращении была и купюра в 1000 долларов, которая составляет немногим больше, чем 1 % от общего объема бумажных денег.

Рис. 3.4. Отношение величины наличных денег к ВВП за 2015 год Источники: данные центральных банков, национальные статистические бюллетени.

Вполне можно было бы ожидать, что самая крупная купюра Великобритании – 50 фунтов (приблизительно 75 долларов) – будет составлять значительную долю общего запаса фунтов стерлингов, однако ее доля в общем объеме денежной массы ниже 20 %.

На рис. 3.5 приводится доля самой крупной купюры, имеющейся в обращении в различных странах мира (кроме Сингапура и Канады, о которых говорилось выше), в общем объеме бумажных денег этих стран. В табл. 3.1 вводится уточненное определение понятия крупных купюр – это купюры, приблизительно эквивалентные 50 долларам и купюры более высокого номинала. При таком подходе оказывается, что доля крупных купюр в общем запасе наличных денег значительно увеличивается, и в большинстве развитых стран достигает значения более 80 %. А во многих странах доля крупных купюр даже превышает 90 %.

И, наконец, для того, чтобы читатели смогли полностью осознать объем мировых запасов валюты, на рис. 3.6 приводятся данные о количестве наличных денег в расчете на душу населения в экономически развитых странах и в странах со средним уровнем дохода. Может показаться, что такое сравнение вводит читателя в заблуждение, во-первых, потому, что подсчеты во многом зависят от флуктуаций обменного курса (приходится конвертировать иностранные денежные знаки в доллары), и, во-вторых, потому, что мы сравниваем страны с очень различным уровнем дохода на душу населения. Тем не менее эти данные позволяют нам сравнить величины запасов различных национальных валют в единой единице измерения, что уже само по себе весьма информативно.

Швейцария намного опережает другие страны. В этом вопросе она является лидером, поскольку цифры по запасам валюты на душу населения вдвое превышают аналогичные показатели для США. Правда, Швейцарию уже догоняют Гонконг и Япония, которые также обнаруживают достаточно высокие показатели, приблизительно на 50 % выше, чем в США. Что же касается доли национальной валюты на душу населения в еврозоне, то здесь, по сравнению с США, цифры лишь незначительно меньше.

Рис. 3.5. Доля банкнот самого крупного номинала в общем объеме наличной валюты

Примечание: для Чили, Китая, Колумбии, Гонконга, России, Сингапура, ЮАР и Тайваня данные приведены за 2014 год, для остальных стран – за 2015-й. Для Сингапура данные приводятся с учетом старой купюры в 10000 сингапурских долларов, которая не выпускается с 2014 года, но продолжает находиться в обращении (ее доля в общем объеме валюты Сингапура составляет 5,3 %). Для Канады данные приводятся с учетом старой купюры в 1000 канадских долларов (выпуск прекращен в 2000 году; ее доля на сегодняшний день составляет 1,2 % в общем объеме наличной национальной валюты). Для Швеции учитывается старая купюра в 1000 крон, которая до сих пор находится в обращении.

Источники: бюллетени центральных банков; данные, любезно предоставленные Валютным управлением Сингапура.

ТАБЛИЦА 3.1. Доля купюр крупного номинала в общем объеме денег, находящихся в обращении, по странам

^а Это самые последние данные, полученные из бюллетеней центральных банков. В данных для ряда стран учитываются все банкноты, находящиеся в обращении, в том числе купюры, находящиеся в банковских хранилищах (Колумбия, Дания, Гонконг, Норвегия, Швейцария, Тайвань, Великобритания, Швеция, Сингапур, Мексика, Израиль и Китай). Данные по Сингапуру получены из материалов Валютного управления Сингапура.

^б Купюры крупного номинала определяются как купюры, приблизительно эквивалентные по стоимости 50 долларам или более. Для Великобритании купюры в 20 фунтов стерлингов приводятся в иллюстративных целях (их стоимость, эквивалентная приблизительно 30 долларам, гораздо ниже планки, введенной для купюр крупного номинала). Для Китая в таблице приводится купюра в 100 юаней, которая является самой крупной купюрой в стране.

^в Для Австралии, Бразилии, Канады, России, ЮАР и Турции приводятся данные обо всех выпущенных купюрах, а не только о находящихся в обращении вне банковских хранилищ.

Рис. 3.6. Национальная валюта на душу населения в долларах США Примечание: Данные для всех валют приводятся на конец 2015 года, кроме Норвегии (данные за 2014 год). При конвертации использовался обменный курс, существовавший на конец 2015 года. Данные по количеству населения приведены по базе данных World Economic Outlook. Данные по валюте такие же, что и на рис. 3.4.

Если бы великий хан Хубилай увидел статистику, приведенную в этой главе, то больше всего его удивил бы вовсе не тот факт, что такое большое количество государств напечатало такое огромное количество бумажных денег. Он пришел бы в недоумение от того, как им удалось это сделать, не создав бешеную инфляцию. Откуда появляется такой спрос на наличность? Здесь возникает еще один вполне логичный вопрос: какая часть этих денег находится за границей? Попробуем сейчас разобраться со вторым вопросом. На него можно ответить очень коротко – в значительном объеме за границу попадают лишь несколько избранных национальных валют, в том числе около 50 % всех напечатанных американских долларов. Но несмотря на это, даже на территории США в обращении остается огромное количество бумажных денег⁸⁸.

Иностранная валюта за границей

Легко понять, почему такая валюта, как доллары США, которую принимают практически в любой точке мира, имеет широкое хождение за границей⁸⁹. Страны, пережившие периоды макроэкономической нестабильности, охотно пользуются долларами в качестве привлекательной альтернативы для своей нестабильной национальной валюты. Правда, при этом они рискуют попасться с поличным и потерять свои запасы долларов. Конечно, большая часть нелегальной торговли осуществляется за доллары, но и легальная торговля не остается в стороне. Так, например, в некоторых развивающихся странах банковская система настолько слаба, что не может обеспечить предоставление краткосрочных кредитов, которые являются хлебом насущным для всей мировой торговли. Поэтому нередко торговые операции совершаются в наличных деньгах⁹⁰. В странах с развитой теневой экономикой, где происходит уклонение от налогов и другие экономические преступления, доллары используются в качестве средства для расчетов, а также как средство накопления. Однако оценка масштабности этого явления представляется весьма сложным делом. Исключительно трудно даже приблизительно подсчитать, сколько бумажных денег утекает из США по нелегальным каналам, или, наоборот, какой процент наличных денег, отправляемых Федеральной резервной системой за границу, возвращается в США нелегальным образом.

Конечно, во многих странах иностранцы обязаны декларировать крупные суммы денег при въезде и при выезде. В США эта сумма составляет 10000 долларов, а в Евросоюзе – 10000 евро. Для наркоторговцев, вывозящих наличность из США, это весьма рискованный бизнес, издержки на который порой могут быть сопоставимы с издержками на импорт их товаров. Но тем не менее через границы переправляются целые горы наличных денег и невозможно точно сказать, какая часть из них минует официальную регистрацию, особенно учитывая тот факт, что сумма наличности до 10000 долларов не требует декларирования.

К счастью, как уже отмечалось ранее, хранение значительной доли всех напечатанных в стране денег за границей является существенным фактором лишь для банкнот нескольких стран, включая американский доллар, евро, гонконгский доллар⁹¹ и швейцарский франк. Относительно Швейцарии стоит упомянуть, что помимо хранения швейцарских франков за границей, иностранные резиденты также хранят большое количество франков в сейфах и банковских ячейках швейцарских банков. Если нам известны отношения общего объема наличных денег различных стран к их ВВП, то мы можем проанализировать эти коэффициенты, сопоставляя их с бенчмарком – данными по объемам американской валюты. При этом в идеале мы должны учитывать ряд переменных величин, таких как налоговые ставки и уровень преступности, находящихся, по-видимому, в прямой зависимости от спроса на бумажные деньги, а также степень распространения кредитных и дебетовых карточек, находящаяся в обратной зависимости⁹².

Так, например, Канада во многих аспектах похожа на США, включая схожую, в целом, финансовую систему и наличие бумажных денег одинакового номинала. Следовательно, тот факт, что в Канаде отношение общего объема валюты к ВВП составляет приблизительно половину от аналогичных показателей для США, то есть 3,7 % против 7,4 % (рис. 3.4), является для нас весьма информативным. Это также вполне соответствует нашему самому первому предположению о том, что приблизительно половина всего объема американских долларов находится за границей. Конечно, мы должны принять во внимание несколько важных переменных величин. Например, ставки государственных налогов в Канаде выше, чем в США. Однако в США гораздо более высокий уровень преступности. В целом, учитывая, что задолженность по оплате товаров в Канаде ниже, чем в США, мы можем выбрать ее как бенчмарк для сравнения с США. Но тогда наши оценки объема национальной наличности, находящейся на территории США, окажутся слишком консервативными.

Оценка объема хранящейся за границей валюты. Официальная статистика и другие методы

Поскольку цена этого вопроса достаточно высока, неудивительно, что Совет директоров Федеральной резервной системы и Казначейство США потратили много времени и усилий для того, чтобы лучше оценить масштаб спроса на американскую валюту за границей⁹³. Мне хотелось бы, чтобы читатели до конца поняли, насколько сложна и запутанна эта проблема. Поэтому, как мне кажется, было бы полезным обсудить основные методы, используемые для ее решения, а также результаты, пусть и самые приблизительные. Но и это потребовало бы героических усилий. Самое простое, что можно сделать в такой ситуации, – это воспользоваться официальной статистикой импорта и экспорта американской валюты. Филиалы Федеральной резервной системы имеют информацию о чистом общем объеме валюты, перемещаемой в зарубежные институты. Бо́льшая часть долларов экспортируется из Нью-Йорка, однако определенный объем уходит также из Майами и Лос-Анджелеса. У правительства также имеется доступ к данным таможенной службы, поскольку любой человек, вывозящий или ввозящий в страну сумму, превышающую 10000 долларов, обязан заполнить таможенную декларацию. Если свести воедино всю эту информацию по долларовым потокам за какой-то продолжительный период времени, то можно сделать самые приблизительные подсчеты объема американской валюты, циркулирующей за границей. Естественно, такой подход подобен решету, через которое может утечь немало воды. Скорее всего, таможенные правила нередко нарушаются и валюта легко перемещается как в страну, так и из страны контрабандой, без всяких деклараций. Контрабандисты пользуются теми же способами, что и при перевозке наркотиков. Так, например, нанимаются «мулы», которые для того, чтобы переправить валюту через границу, проглатывают плотно упакованные пачки денег⁹⁴. Досмотр путешественников, выезжающих из США, гораздо более строгий, чем досмотр въезжающих на территорию страны.

Можно также сравнить коэффициенты отношения объема бумажных денег к металлическим в Канаде и США. При таком подходе необходимо сделать допущение, что металлические деньги используются только на территории страны и что все деньги, находящиеся за границей, – это бумажные деньги. Если предположить, что для канадцев сохраняется такой же коэффициент отношения бумажных денег к металлическим, что и для американцев, а также что канадские доллары используются преимущественно на территории Канады, то можно подсчитать, какое количество бумажных купюр должно использоваться жителями США. Иначе говоря, если известно, насколько коэффициент отношения бумажных американских долларов к металлическим деньгам выше, чем коэффициент отношения канадских долларов к металлическим деньгам, то можно предположить, что эта разница полностью покрывается спросом за границей.

Существует еще один метод, и здесь Канада снова используется как бенчмарк. В основе этого метода лежит учет разницы в спросе на валюту в зависимости от времени года. Можно было бы ожидать, что спрос на американскую валюту за границей будет мало зависеть от сезонных колебаний, особенно в период до и после Рождества. Согласно «сезонному» подходу, если допустить, что общий размер трат в определенное время года в США пропорционально меньше, чем в Канаде, то эта разница обусловливается оттоком долларов за границу. В качестве простой иллюстрации предположим, что в период Рождества объем наличных денег, находящихся в обращении, в Канаде в среднем увеличивается на 20 %, а в США— лишь на 10 %. Из этого должен следовать вывод, что половина всех наличных долларов в этот период поступает из-за границы. Справедливость этого вывода далее можно проверить на основе использования других данных. Например, если увеличение количества покупок в розничной торговле в Канаде и в США одинаково, но оказывается, что объем денег, находящийся в обращении в тот или иной сезон, в Канаде вдвое больше по сравнению с США, то этот факт будет служить убедительным доказательством. Однако, каким бы заманчивым ни выглядел этот сезонный подход, воспользоваться им на практике не так легко, как может показаться на первый взгляд. Во-первых, в период Рождества может увеличиться спрос со стороны иностранцев, в том числе и в магазинах для богатых. Внутренние запасы наличных денег в США могут оказаться больше, чем в Канаде. Во-вторых, помимо Рождества, имеются и другие периоды, когда количество наличных денег в обращении может достигать пиковых значений (например, во время апрельских возмещений налогов). Кроме того, необходимо также учитывать тенденции роста экономики и колебания, вызванные бизнес-циклами⁹⁵.

Наверное, самый необычный подход был предложен экономистами Федеральной резервной системы Ричардом Портером и Руфь Джудсон. Свой подход они назвали биометрическим методом⁹⁶. Их оригинальная идея состоит в том, чтобы взять за основу изменения, которые время от времени происходят с долларовыми банкнотами. Так, например, американские доллары были снабжены защитной полосой – в 1990 году 100-долларовые купюры, а в 1992 году – 50-долларовые. Благодаря этому Федеральной резервной системе известно, какое количество купюр было напечатано в тот или иной выпуск до и после появления на долларах защитной полосы. Если местный филиал Федеральной резервной системы обнаружит, что очень большая доля вернувшихся к ним купюр была напечатана во время последней эмиссии, то можно предположить, что крупная часть купюр более ранней эмиссии, по всей вероятности, была вывезена за границу (естественно, точный подсчет предполагает более сложную процедуру, но наш пример может дать хотя бы самое общее представление).

Этот подход был назван биометрическим вслед за работой датского биолога Карла Педерсона. В конце XIX века Педерсон предложил метить некоторое количество рыб и птиц, а потом проверять, какой процент из пойманных особей оказался помеченным. Далее, исходя из предположения, что кольцевание не влияло на то, будет ли птица или рыба продолжать жить на воле или будет поймана, из этого соотношения он вывел общее количество популяции. Например, если из целой популяции было окольцовано 100 птиц и 10 % из общего количества пойманных впоследствии птиц оказалось окольцованным, это значит, что популяция состоит из 1000 особей. Применение этого подхода к анализу денег весьма остроумно, поскольку изменения в дизайне банкнот уподобляются кольцеванию. Однако на практике такая процедура предполагала бы слишком много допущений. Так, например, нужно было бы признать, что на общую «популяцию» денег не влияет внутренний запас банкнот, который легко можно спутать с запасом национальной валюты за границей. Впервые применив этот подход в 1996 году, Портер и Джудсон пришли к выводу, что за границей находится от 55 % до 70 % всей американской валюты, однако в более поздних работах Джудсон приводится другая цифра – около 50 %⁹⁷.

В принципе биометрический подход в дальнейшем может быть усовершенствован. Можно будет воспользоваться тем фактом, что новые аппараты для сортировки купюр в состоянии считывать серийные номера. Эта процедура еще больше упрощается в связи с появлением денег, изготовленных из полимерного пластика, поскольку они имеют более длительный срок использования и их номера легче считывать. В будущем информация о серийных номерах позволит центральным банкам прослеживать движение отдельных купюр, то есть весь их маршрут следования от появления до изъятия из финансовой системы. Если информация о серийных номерах станет доступной, то это обязательно создаст новые возможности для более широкого и разнообразного применения биометрического подхода.

Как же можно совместить все эти подходы? В начале 2000-х годов объединенная рабочая группа, состоящая из представителей Казначейства США, Федеральной резервной системы и секретной службы Министерства финансов США, приступила к решению данного вопроса. Эта рабочая группа также использовала отчеты, которые выполнялись специалистами, командированными в те сорок стран, где американская валюта имеет наибольшее хождение, в том числе в Аргентину и Россию. В этих странах рабочие группы интервьюировали представителей местных властей и банковских служащих и на основе этих интервью были составлены обзоры. Согласно официальному отчету этой группы приблизительно 60 % американских наличных долларов в то время находилось за границей, однако эксперты с осторожностью отметили, что эта оценка с высокой долей вероятности имеет стандартную погрешность⁹⁸. По этому вопросу до сих пор продолжаются споры, правда, сегодня все больше экспертов соглашаются признать, что эта цифра равна примерно 50 %⁹⁹

Федеральная резервная система тоже регулярно публикует приблизительные оценки объема американской валюты, находящейся за границей. Эти оценки приведены на рис. 3.7¹⁰⁰.

Рис. 3.7. Американская валюта за границей

Источник: Совет директоров Федеральной резервной системы.

В отличие от оценки, которая была получена рабочей группой, состоящей из представителей трех ведомств, статистика Федеральной резервной системы регулярно обновляется. Однако необходимо отметить, что эта статистика основывается на гораздо более ограниченной информации. Основу данных составляет обзор кумулятивного потока 100-долларовых американских купюр, проходящих через определенные филиалы Резервной системы (прежде всего – через нью-йоркский филиал). Из этих филиалов деньги в большом объеме перетекали в различные зарубежные институты. На 2015 год общий объем 100-долларовых купюр, оказавшихся за границей, был 582 миллиарда долларов, что составляет 44 % от всех запасов американской валюты.

Спрос на евро за границей

Аналогичные исследования проводились и для еврозоны, правда, они не были столь масштабными. Так, например, Зайтц (Seitz 1995), который работал в германском Бундесбанке еще до введения евро, изучая вопрос об общем объеме немецких марок, в качестве эталона для сравнения с Германией использовал Австрию. (Такой же метод применялся и для исследования США, когда в качестве эталона для сравнения была выбрана Канада, о чем мы говорили выше.) Зайтц пришел к выводу, что приблизительно 40 % всего объема немецких марок находилось в то время за пределами Германии. Любопытно, что более поздние исследования дали похожие оценки той доли евро, которая находилась вне еврозоны¹⁰¹. Предположительно самый большой спрос на евро наблюдается в тех странах Евросоюза, которые еще не приняли единую валюту, включая некоторые страны Центральной Европы, а также Великобританию.

В пользу той точки зрения, согласно которой значительная доля всех евро находится в странах еврозоны, говорит и тот факт, что еще до введения евро, в странах, находящихся на периферии еврозоны, традиционно имелись достаточно большие запасы наличных денежных средств. А как известно, привычки меняются медленно (включая также и привычку скрывать доходы от правительства). До появления евро высокий спрос на немецкую марку наблюдался в Восточной и Центральной Европе. Однако, как показано на рис. 3.8, отношение национальной валюты к ВВП в Испании и в Греции превышало аналогичный показатель для Германии. Этот коэффициент также достигал достаточно высоких значений в Италии, Бельгии, Португалии и в некоторых других странах.

Рис. 3.8. Отношение объема валюты к ВВП за 1995 год, развитые страны

Источники:: (Rogoff 1998а); МВФ, международная финансовая статистика; бюллетени центральных банков.

Отсутствует какая-либо информация о том, что в середине 1990-х годов за границей в широком обращении были бумажные испанские песеты, греческие драхмы или итальянские лиры. Это свидетельствует о том, что во всех периферийных европейских странах наблюдался большой внутренний спрос на относительно мягкие национальные валюты еще до того, как их население получило доступ к гораздо более привлекательному евро. Учитывая тот факт, что традиции в использовании денег исчезают медленно, мы вполне можем предположить, что не менее половины всего объема евро, а не исключено, что даже большая часть, находится в обращении на территории еврозоны.

Неудивительно, что в еврозоне внутренний спрос на наличные деньги выше, чем в США, – ведь в европейских странах более высокие налоговые ставки и более строгие налоговые правила. Не следует также забывать о давней европейской традиции ухода от уплаты более высоких налогов и о коррупции в южных странах, таких как, например, Италия. Да, конечно, немцы и австрийцы любят пользоваться наличными, но, как мы еще увидим, это не самое главное.

В главах 4 и 5 мы еще поговорим о внутреннем использовании как легальных, так и нелегальных наличных денег.

Глава 4
Объем национальной валюты в легальном законопослушном секторе внутренней экономики

ХОТЯ в легальном секторе экономики доля наличных денег в общем объеме расходов неуклонно понижается, наличные все еще широко используются для оплаты мелких счетов. Пользоваться наличными удобно. Вам не нужно волноваться, что у вас украдут код доступа к счетам, как это нередко бывает с кредитными картами. Платежи осуществляются за доли секунды, и наличные почти везде принимаются. Сегодня практически каждый в той или иной степени пользуется наличными деньгами. А в некоторых странах, например в США, тот, кто живет за чертой бедности или имеет низкий доход, пользуется исключительно наличными. Когда подойдет время для реализации моего неординарного предложения, то есть постепенного сокращения объема наличных денег, то нельзя забывать о том, что, во-первых, этот процесс должен происходить весьма медленно; во-вторых, что мелкие купюры должны остаться в обращении в течение долгого времени (а может быть, и навсегда); и, в-третьих, что необходимо использовать часть доходов от налоговых платежей, увеличившихся в результате отказа от использования наличных денег, для обеспечения финансового включения в этот процесс всего населения. Например, было бы целесообразным бесплатно выдавать малообеспеченным жителям базовые дебетовые карты, или даже смартфоны.

А вот теперь, после всего сказанного выше, постараемся разобраться еще с одним вопросом. Если вдумчиво проанализировать данные по использованию наличных денег в легальных трансакциях, то практически невозможно понять, в чьих руках находятся, например, все 50-долларовые или 100-долларовые купюры. Конечно же, не в руках бедных. Естественно, все люди регулярно пользуются наличными, но какая доля общего объема мировой валюты циркулирует в различных странах в легальном секторе экономики?

Сколько наличности находится в коммерческом обороте и в банках

В целом можно сказать, что в бизнесе осуществляется эффективное управление наличными средствами и поэтому их доля в общем объеме валюты, находящейся в обращении, невелика. В 1990-е годы в ряде исследований приводились расчеты, согласно которым остаток наличности в розничной сети (например, в кассовых аппаратах) составлял меньше 2 % от общего запаса наличных денег. При этом, возможно, в каждый конкретный момент еще несколько процентов находилось в процессе инкассации в банки¹⁰². Если учесть, что в течение последних двадцати лет наблюдается тенденция к уменьшению объема наличности для совершения средних и крупных розничных трансакций, то можно считать, что и этот процент тоже понизился.

Денег, хранящихся в банках, даже если добавить наличные в банкоматах, не так много, и не они составляют большую долю громадного объема запаса наличной валюты¹⁰³. Во-первых, запасы денег в банковских хранилищах не так уж и велики по сравнению с общим объемом выпущенных денег. На середину февраля 2016 года все американские доллары, находившиеся в банковских хранилищах и в банкоматах, составляли сумму в 75 миллиардов долларов¹⁰⁴, что соответствует приблизительно 5 % от общего объема наличных денег, находившихся на тот момент в обращении. Во-вторых, из этих 75 миллиардов долларов, 61 миллиард долларов рассматривается как необходимый запас и эта сумма даже не учитывается на рисунках, приведенных в главе 3 для иллюстрации объема валюты, находящейся в обращении¹⁰⁵.

Сколько денег находится у потребителей

Итак, если в легальном секторе экономики и используется значительная доля валюты, которая, по подсчетам, находится в обращении, то эти наличные деньги хранятся не в кассовых аппаратах и не в банковских хранилищах. Тогда, наверное, нам нужно заглянуть в карманы потребителей и в коробки из-под печенья, в которых часто хранятся деньги.

Практически вся информация, которая нам известна об объеме денег на руках у потребителей, получена из опросов, проведенных центральными банками за последние годы. Хотя в этих опросах использовались самые современные методики, выборка была небольшой. Главное, что можно почерпнуть из этих исследований, – это тот факт, что наличность, которая, по словам потребителей, находится у них на руках, составляет 5-10 % от общего денежного запаса¹⁰⁶. Наш анализ мы начнем с США, а затем рассмотрим страны Европы и Канаду.

Соединенные Штаты Америки

Два самых важных источника, из которых можно получить данные о количестве наличных денег, находящихся у американских потребителей, – это «Обзор выбора потребителем способа платежа» и «Потребительский дневник (способы платежа)»¹⁰⁷. Первое издание содержит результаты ежегодного обзора, проводимого Федеральной резервной системой и составленного на основе ответов респондентов – участников панельного опроса американских потребителей, проводимого корпорацией РЭНД¹⁰⁸. Второй источник – это проект, в котором используются дневники потребителей. Идея этого проекта состоит в том, что потребителей просят вести дневники, некоторым образом напоминающие дневники, используемые компанией Nielsen для сбора информации и рейтингования телевизионных шоу. В этом издании приводится более подробный срез данных об объеме наличных денег у потребителей, но на сегодняшний день имеется информация только за октябрь 2012 года¹⁰⁹. Тем не менее этот срез данных представляется весьма важным, поскольку помимо ответов на вопрос о том, какое количество наличных имеется непосредственно у них (например, в бумажнике, кошельке или в кармане) и какое количество – в объектах принадлежащей им собственности (например, в доме и машине), респонденты должны были сообщить и о номинале купюр, которые у них находились. Конечно, оба этих подхода – и ежегодные обзоры, и дневники с более подробными единовременными срезами данных – имеют некоторые очевидные недостатки, но в любом случае они являются самыми надежными из всех доступных источников.

Анализ обоих этих методов обнаружил, что потребители готовы сообщать лишь о весьма скромной доле от их общего объема наличных денег, поэтому суммы, которые они называют, естественно, не могут составить ни 4200 долларов на человека в купюрах разного номинала, ни 3400 долларов в купюрах по 100 долларов. Так, например, согласно ежегодному обзору за 2012 год, на основе ответов респондентов можно сделать вывод, что на руках у потребителей находилось в среднем по 46 долларов на человека (без статистических выбросов) с медианой, равной 25 долларам. В единовременном дневнике за октябрь 2012 года респонденты сообщали о более высокой средней сумме на человека (56 долларов, медиана 22 доллара)¹¹⁰. Общий объем наличности, включая деньги, находящиеся в объектах собственности, составил в среднем 250 доллара на человека.

В ежегодных обзорах делается попытка отследить относительно постоянную и однородную группу, что имеет определенное преимущество – по этим обзорам можно наблюдать за тенденциями. По результатам этих обзоров параллельно с ростом общего объема денег, находящихся в обращении, обнаружилась тенденция к некоторому увеличению объема наличных денег на руках у населения, а после финансового кризиса 2008 года произошло его резкое увеличение. Согласно ответам респондентов общий объем наличности (непосредственно у человека, а также в объектах его собственности) с 2008 по 2012 год увеличился на 100 долларов, но затем, в 2013 году, упал на 20 долларов. (Самые свежие данные, которыми мы располагаем, – это данные за 2013 год.)

Таким образом, доля наличных, находящихся у потребителей, составляет приблизительно 6–7 % от общего объема денежной массы, находящейся в обращении, или 12–14 % от объема денег, который по подсчетам находится на руках у населения. Предполагается, что эти деньги в основном имеют легальный источник происхождения и направляются на деятельность, которая находится в рамках действующего законодательства и с которой выплачиваются налоги. Эти цифры окажутся несколько более высокими, если учесть статистические выбросы социальных опросов. Однако совершенно невозможно понять, как на самом деле наличные деньги используются гражданами с высоким уровнем доходов. Используют ли они наличные деньги для оплаты услуг домашней прислуги, что позволяет им либо уменьшать налогооблагаемую доходную базу, либо действовать в обход существующего законодательства и не выплачивать налоги на социальное страхование? Или они нанимают мигрантов без соответствующих разрешений на работу? В любом случае если мы учитываем граждан, имеющих высокие доходы, то доля наличных денег, находящаяся у потребителей, возрастет, возможно, до 10 % от общего объема наличности в обращении¹¹¹. Но, как ни считай, используя лишь результаты опроса потребителей, определить весь объем наличных американских долларов невозможно.

Очевидно, что если потребители владеют лишь малой долей всей наличной валюты, то у них на руках никак не может находиться более крупная доля от всех находящихся в обращении 100-долларовых купюр, поскольку 100-долларовые купюры составляют почти 80% всего объема американской денежной массы. Тем не менее было бы интересно понять, в какой степени потребители вообще используют наличные деньги этого номинала. По всей вероятности, эти деньги используются «понемножку», лишь в том объеме, чтобы не дать продавцу розничной сети заподозрить, что 100-долларовая купюра, которой хочет расплатиться покупатель, была приобретена путем нелегальной деятельности или осталась у него в результате неуплаты налогов.

Согласно анализу, произведенному на основе дневников за октябрь 2012 года, 5,2 % американских потребителей заявили, что имеют как минимум одну купюру достоинством в 100 долларов. Среди тех потребителей, которые при себе имели от 400 долларов до 699 долларов, две трети имели по крайней мере одну 100-долларовую купюру. Экономисты Федеральной резервной системы проанализировали эти данные и сделали вывод, что американцы до сих пор ценят 100-долларовые купюры¹¹², поскольку их использование позволяет не иметь при себе большое количество 20-долларовых купюр. Может быть, это и справедливо, но тот факт, что 1 из 20 взрослых американцев имеет при себе одну 100-долларовую банкноту, еще не объясняет, почему каждый американец не носит с собой, скажем, 34 100-долларовых купюры помимо более мелких бумажных денег¹¹³.

Европа и Канада

Что же происходит в других странах? И для бизнеса, и для банков ситуация в целом одинаковая: на их долю приходится относительно скромная часть всех денег, находящихся в обращении. Если признать, что основная часть денег используется для легальных трансакций, то следует сделать вывод, что эти трансакции осуществляются исключительно потребителями. Европейским центральным банком был проведен ряд исследований, о которых речь будет идти ниже, но сначала рассмотрим один весьма интересный проект. Семь центральных банков предприняли попытку свести воедино результаты своих единовременных обзоров потребителей с целью получить сравнительный анализ по различным странам¹¹⁴. Основной вывод соответствовал результатам, полученным для США, а именно: сумма наличных денег, находящаяся у населения, не покрывает оставшийся запас валюты. В табл. 4.1 приводятся расчеты «наличных денег на душу населения», причем приводимые цифры переведены в доллары США на основе паритета покупательной способности¹¹⁵.

ТАБЛИЦА 4.1. Средний баланс наличности в кошельке

Из таблицы видно, что в Австрии и Германии широко используются наличные деньги, в то время как во Франции положение дел приблизительно такое же, как в США. В приводимых цифрах учитывается только наличность, находящаяся на руках у людей, но не наличность, которая хранится в объектах их собственности. Если допустить, что суммарный коэффициент всей наличности на душу населения для Австралии и Германии будет таким же, как и для США, то общий остаток наличности для Германии мог бы быть, скажем, 500–600 долларов, а для Франции – 258–340 долларов. Этого явно недостаточно, чтобы объяснить сумму наличных денег на душу населения (и это при том, что в опросах участвовали только взрослые).

Обратимся теперь к более традиционным опросам, которые, как и в случае с США, дают довольно схожие результаты с результатами, полученными при анализе дневников. Так, например, согласно опросу потребителей об использовании и хранении наличности за 2008 год, Европейский центральный банк приводит достаточно низкую цифру – 57 % респондентов сообщили, что у них имеются наличные деньги в сумме, достаточной лишь для непосредственных платежей. Менее чем 3 % респондентов заявили, что имеющаяся у них наличность составляет от 1000 евро до 5000 евро, и лишь у 0,5 % респондентов имелись наличные деньги в сумме свыше 10000 евро. Что же касается купюр евро крупного номинала, то разъяснения по этому поводу в обзоре отсутствуют. По словам лишь четверти респондентов, 200-евровые или 500-евровые купюры появляются у них как минимум один раз за год, а во Франции и в Нидерландах – менее чем у 10 %¹¹⁶.

Помимо анкетирования домашних хозяйств, Европейский центральный банк также провел опрос юридических лиц. По результатам обоих обследований был сделан вывод, что, в совокупности, на конец 2008 года на долю частных лиц и компаний приходится 100 миллиардов евро из общего объема напечатанных денег в сумме 750 миллиардов евро¹¹⁷. Таким образом, как и в США, большая часть всего объема наличных евро никак не может находиться в легальной внутренней экономике.

Из всех этих обзоров следует один важный вывод: практически все банкноты крупного номинала циркулируют вне легальной экономики, полностью подчиняющейся налоговому законодательству. Если учесть бурное развитие технологий альтернативных трансакций, то следует признать, что крупные купюры, в лучшем случае, отжили свой век, но не исключено, что ситуация гораздо хуже.