Читать книгу: «Носки»

Глава 1. Собрание

Ну живешь, казалось бы, и живешь себе.

Обычно, как все. Что тут объяснять, спрашивается.

Но я хочу вас спросить! Да, хочу! Когда наконец закончится дискриминация малого трудящегося народца? Я понимаю все эти пикси, эльфиёчки эти, они есть тунеядцы среди нашего класса. И я сейчас не про них, товарищи!

Неет, нашим собранием мы должны решить, когда, наконец, нам вернут носки?! Носки — это наше исконное право на выбор места работы и даже, святой Варфоломей, на смягчение условий ее труда, хотя, конечно, никто из нас не стремится использовать носки таким образом. Нет, товарищи, среди нас нет лентяев и паразитов общественного строя!

Есть, есть, конечно, и среди нас новаторы, не побоюсь этого слова, первопроходцы в мире коммерциализации рабочих условий. Это докладчик под номером 13. Он будет всем вам... Всем, товарищи, я сказал!.. через час читать лекцию о том, как получить свою первую зарплату и на что ее потратить.

Да, многие удивятся, на что же можно потратить зарплату и зачем она нужна, если есть Хозяин или Хозяйка. А я скажу так! Зарплата нужна нам на черный день, товарищи! Мы не будем подобно этим скрягам-лепреконам складывать ее в горшки и потом пытаться отыскать радугу с достаточной мощностью майнинга. Нет! Мы отнесем нашу честно заработанную плату в гномий банк и положим ее под проценты.

Как уверил нас представитель «ГномКо», именно этот многовековой опыт сделал гномов теми, кто они есть. То есть как, кеми?! Товарищи! Я попрошу вас прекратить эти несанкционированные выкрики и брожения задних рядов. Мы же обсуждаем важные вопросы.

И на повестке дня у нас, напоминаю — носки!

Глава 2. Уход

— Андрей! — жена раздраженно трясла чем-то у меня перед носом, но отвлекаться не хотелось, у меня как раз только-только сложился кусок кода, и я торопился доделать, пока мысль не уплыла, нахально вильнув обрывками смысла.

— Сейчас, — машинально отозвался я и, задвинув раздраженный голос жены куда-то на задворки сознания, вернулся к циклу, с которого все и началось. Что-то с ним, поганцем, было не так, и вся программа раз за разом выдавала ошибку. Причем каждый раз, сволочь, разную. Чертовщина какая-то, ей-богу.

В себя я вернулся часа через два. Спину ломило в пояснице. Организм, пока еще вежливо, намекал, что неплохо бы попить и отлить, но не был готов определиться с окончательным порядком действий, а в квартире было подозрительно тихо.

Я потянулся в кресле, так что спина хрустнула отчетливо, повел плечами, но отчего-то стало только хуже. Боль теперь сосредоточилась под левой лопаткой и неприятно ныла оттуда о моем бессердечном отношении к себе любимому.

— Ань, — позвал я, — Аааань, а свитер мой где?

Свитер это у меня от бабушки. В смысле не сам свитер, конечно, а впечатление, что любую ломоту можно вылечить приложенной вовремя шерстью. Бабушка любила собачью и кутала меня в огромные пушистые платки, стоило только мне вернуться с речки промерзшим, продрогшим, абсолютно счастливым и, как показывал многочисленный опыт первых дачных дней, гарантированно больным. Так у меня и ассоциировалось — забота, счастье, легкая досада, уют, ностальгия. Вот странно, с возрастом досады стало меньше, а ностальгии больше.

А свитер я привез из Рязани и любил его нежной любовью. Он пережил уже двадцатый цикл стирки, но по-прежнему был актуален и не сдался под напором Ласки и Нежности, или что там сыплют в эти стиральные машинки.

— Ань? — позвал я еще раз, потому что жена не отозвалась. Было у нее такое. Поссоримся, и она ходит, дуется, ждет, значит, когда я первый с ней заговорю. Раньше вызывало чувство вины, а теперь отработанный алгоритм — выждать, погладить по плечу, обнять, сказать что-нибудь привычно ласковое.

Я встал с кресла и потянулся еще раз, но боль, подлюка, не отпускала. Холодно, черт. Отопление еще не дали, а морозец уже прихватывал. И тут меня осенило. Вот! Вот оно! «Снегурочка моя», — так я еще не называл, а оно вроде и ласково, и обстоятельствам соответствует. А там можно и на ролевые игры раскрутить. На душе сразу потеплело и даже надоедливое под лопаткой затихло, свернулось уютным клубочком. Жена все же. Родной человек. Пять лет вместе.

Носок я обнаружил на кухне.

Он распластался полудохлой тушкой на кухонном столе, пришпиленный ножом к столешнице. Рядом лежала записка: «Не могу с тобой больше! Сволочь ты, Андрей! Ухожу к маме! Дашь борщу скиснуть снова за эти три дня — убью!»

Глава 3. Развод?

Анька не вернулась ни через три дня, ни через пять, ни через десять.

Честно говоря, сначала это было даже удобно. Никто не пилил. Еда в холодильнике еще была. Шеф наседал, сроки горели, и можно было работать до поздней ночи.

Потом мы все же отдали проект на тестирование, я оглянулся по сторонам и осознал, что жены нет как-то подозрительно долго, еда заканчивается и чистые вещи тоже. Кодить можно и в грязных, конечно, но в чистых значительно удобнее, я проверял. И в офис ходить как-то принято в чистых и глаженых.

Через две недели я, преодолев гордость и маразм, раскопал телефон тещи.

— Валентина Дмитриевна, это Андрей, Аня моя у вас? Мне поговорить бы. — Молчание в трубке было подозрительно насмешливым и неуютным. На всякий случай я отнял телефон от уха и взглянул на экран, но нет, сигнал вызова исправно отображался, а значит, дозвон был.

— А ты уверен, Андрюша, что она твоя, Аня-то? — наконец проворковала трубка ласково, и я даже замер ошарашенно, с куском колбасы, насаженным на вилку.

Есть во время разговора — дурная привычка, но офис-работа-цейтнот приучают и не к такому.

— То есть как? Вы не шутите, Валентина Дмитриевна. Мне бы поговорить. Мы поссорились, ну так дело житейское же. Все наладится.

— Дурак ты, Андрей, — холодно сказала теща, — как есть, дурак. В Томске Аня, у тетки. Уволилась и уехала. Оно и к лучшему. Ты ящик-то почтовый проверь.

И повесила трубку.

Второй носок вывалился мне в руки из почтового ящика вместе с запиской: «Значит, так и не позвонил?! Теперь сам свои носки убирай, мерзавец!».

Пока я ловил это богатство, вся остальная корреспонденция вывалилась на пол. Впрочем, бумажка, о которой говорила теща, лежала сверху, выделяясь нарочитым официозом среди пестрых рекламных брошюрок. То, что это именно она, я понял сразу, и слегка помедлил, прежде чем поднять.

Повестка в суд. Ну конечно, и куда делось старое, доброе «передать лично в руки». Вот так не заглянешь в почтовый ящик и не будешь знать, что разводишься.

Телефон жены не отвечал.