Читать книгу: «Город богов и монстров»

Kayla Edwards

CITY OF GODS AND MONSTERS

Text © 2022 by Kayla Edwards

Originally published in 2022 by Kayla Edwards

Cover design: Sarah Hansen, Okay Creations.

Перевод с английского У. Сапциной

© Сапцина У., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Посвящается Джеффу – моей опоре, моему лучшему другу, моей надежной гавани. Моему всему

Круги мракоумертвителей Ангелтина

Семь Дьяволов

Отмечены рогатой буквой S из древнего готического шрифта, подчиняются Дарьену Касселю, главе Адских Врат.

Жнецы

Отмечены Богом Смерти в плаще и маске, подчиняются Малахии Делани, главе Дома Душ.

Ловчие

Отмечены адской гончей, подчиняются Лионелю Саважу, главе Охотничьих Угодий и правой руке Рэндала Слейда.

Ангелы Смерти

Отмечены скрещенными крыльями, нанесенными белой тушью, подчиняются Доминику Валенсии, главе Земли Смерти.

Варги

Отмечены полумесяцем, нанесенным люминесцентной тушью, подчиняются Чаннари Грейвс, главе Дома на Пристани.

Аспиды

Отмечены анимированной атакующей змеей, подчиняются Джуду Монсону, главе Логова Аспидов.

Все Круги мракоумертвителей Ангелтина подчиняются Рэндалу Слейду, главе всех Кругов города. Никто, кроме этих шести Кругов, не вправе вести дела на территории Ангелтина. Нарушение этого запрета карается смертью.

Часть I. Академия магии Ангелтина

1

– Попробуешь еще раз хотя бы глянуть на нее – я тебе все четыре ноги переломаю, щенок.

Если бы не Даллас, вставшая на ее защиту, Лорен Калла не раздумывая бросилась бы вон из ночного клуба «Ее инфернальное величество». Удушающий дым от сухого льда, заполонивший танцпол, не скрывал из виду сотни лиц, алчными от любопытства глазами наблюдавших, как под голубыми вспышками стробоскопов разворачивалась эта сцена.

Вервольф, стоявший напротив них, – вопреки угрозе Даллас, на двух вполне человеческих ногах, – опрокинул на голову Лорен полный стакан пива. Ее золотистые волосы, свисающие до талии, вымокли, с них капало, и сквозь мокрую ткань белого обтягивающего платья просвечивало тело. К этому пиву еще никто не прикасался, его только что налили в стакан, но несмотря на его холод, тело Лорен пылало от стыда.

Обычно ведьмы, к числу которых принадлежала Даллас, неплохо ладили с вольфами. И не будь Лорен человеком, следовательно, не вполне своей в Ангелтине, иначе известном как «Город Вечных Сердец», огромном мегаполисе, где заботились о желаниях прежде всего бессмертной части населения, эта ночь могла бы пройти без происшествий. Пройти так, чтобы ее подруге и названой сестре, – чистокровной венефике, пользующейся гораздо большим уважением, чем сама Лорен, – не пришлось вмешиваться и защищать ее.

Когда вервольф нагло подкатил к Лорен и позвал танцевать, она постаралась отклонить приглашение как можно вежливее. Но оказалось, он не умел мириться с отказами, какими бы учтивыми они ни были. Однако предполагался девичник, Даллас ясно заявила об этом, вытаскивая пошататься по клубам Лорен и Сабрину Ван Арсделл, которая в эту минуту возвращалась, неся через зал еще одну порцию выпивки. Даллас ни за что бы не упустила возможности бурно отпраздновать конец лета, особенно перед началом учебы на первом курсе Академии Магии Ангелтина.

И если большинство ровесниц Лорен ухватились бы за возможность оторваться по полной, Лорен хотелось лишь одного: уютно свернуться клубком на диване. Диван – это безопасность. Диван – это заурядность. Именно так она предпочитала, чтобы все в ее жизни и было.

Огненные глаза вольфа сверкали гневом, он смерил Лорен взглядом, сдерживая Превращение с таким трудом, что его опущенные по бокам руки дрожали. Сквозь мешанину запахов пота, рвоты и сигаретного дыма по залу поплыла вонь мокрой псины.

– Она тебе что, телохранитель, или следит, чтобы ты ни с кем не перепихнулась? – спросил он, имея в виду Даллас.

– Она мне сестра, – дрогнувшим голосом ответила Лорен. Ее пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. – И ты только что нажил себе врага. – Вольф перевел взгляд с нее на Даллас.

– У человека сестра – ведьма? – Он фыркнул. – Ты за кого меня держишь, за идиота?

– А ты, похоже, и есть идиот, – невозмутимо заявила Даллас, – ведь я уже предупредила, что переломаю тебе ноги, если ты еще раз глянешь на нее.

– Выйдем поговорим, венефика? – ухмыльнулся он.

Второй вервольф в бомбере с эмблемой местного университета подступил к нему. В его взгляде читалась опаска, и Лорен не понадобился острый слух бессмертных, чтобы даже сквозь музыку, от которой сотрясалось все здание и содрогался пол под ее перламутровыми туфлями-лодочками, различить, что он прошипел на ухо приятелю: «Я бы не связывался, Джером. Это же Даллас Брайт».

Куда ни смотрела Лорен, повсюду она натыкалась на любопытные взгляды. Скрестив руки на груди, она потупилась, уставившись на грязный пол, чтобы ничего больше не видеть. И уже в сотый раз за вечер пожалела, что не наделена способностью становиться невидимой. Или умением телепортироваться обратно под защиту четырех стен своей надежной спальни в пентхаусе.

Наконец отважившись оторвать взгляд от пола, она заметила направляющуюся в ее сторону Сабрину – в руке бокал, локти распихивают посетителей клуба с впечатляющей для ее миниатюрных размеров силой. Быстрым взглядом раскосых, глубоко посаженных глаз Сабрина охватила всю сцену и насквозь мокрую Лорен, и разозленную Даллас с убийственным выражением лица.

– В чем дело? – потребовала объяснений Сабрина.

Джером не удостоил ее вниманием.

– Не вмешивайся, полукровка.

Услышав гнусное оскорбление, Даллас холодно усмехнулась.

При виде этой усмешки тело Лорен закаменело.

Ну, началось, мелькнуло у нее в голове.

Даллас шагнула вперед, взмахнув рыжими волосами, и в ее веснушчатой золотистой руке возник восьмидюймовый ясеневый Фокус.

– Умели бы вы, ребятки, думать головой, удрали бы раньше, чем я заткну вам грязные пасти.

Необработанный обломок аметиста на конце ее магического жезла ярко запульсировал. Сверкнула магия, от ее запаха, который напоминал тот, когда задуваешь свечи на торте в день рождения, у Лорен остался осадок на языке.

Но Джерому, похоже, было на всех плевать, кем бы они ни были, а больше всего – на стоящую перед ним чистокровную венефику с яростью в серебристо-зеленых глазах. Отец Даллас командовал Воздушным Флотом, подразделением армии, предназначенным для ведения военных действий в небе. Угроза, брошенная дочерью самого Красного Барона, заставила бы отступить почти любого, но не этого щенка, который, видимо, и правда не умел думать головой.

А может, просто был слишком пьян, чтобы осознавать, на какого противника нарвался.

– Ладно, ладно, хватит уже, – загрохотал бас. Все, кто был в клубе, обернулись, и напряжение разом спало при виде пробирающегося сквозь толпу вышибалы – варлока шести футов семи дюймов ростом, с мясистыми руками. Он пригвоздил компанию Лорен к месту ледяным взглядом. – Вы знаете правила: кто устроит беспорядок, вылетает отсюда.

Джером примиряющим жестом вскинул руки и попятился в толпу, его приятель последовал за ним.

– Лично я ничего не устраивал, сэр. Не я тут угрожаю Фокусом.

Даллас повернула голову к Джерому так резко, что прядь волос попала ей в рот.

– Это ты начал, ты облил пивом мою подругу, говнюк!

Она рванулась вперед, но Лорен удержала ее, схватив за руку.

– Да пусть идет, Даллас! – Еле выговорила она дрожащими губами. – Он этого не стоит.

Вервольфы скрылись в толпе, а вышибала, отчитав Лорен и ее подруг, вернулся на свой пост у входа. Теперь, когда волна возбуждения схлынула, наблюдатели сцены вновь занялись танцами и выпивкой, наконец освободив Лорен из сетей своих цепких взглядов.

Недовольно скривив губы, Сабрина сверилась со своим телефоном. Свет от экрана озарил черный шелк ее волос и острые черты медово-смуглого лица.

– Девочки, уже почти час ведьмовства. Надо бронировать такси.

Вот хрень.

Лорен достала из висящей через плечо сумочки телефон, напрасно надеясь увидеть на экране какие-то другие цифры. Они увлеклись и совершили ошибку, которую Лорен обещала себе ни в коем случае не допускать после захода солнца: потеряли счет времени. В такой поздний час городские автобусы уже не ходили, единственным средством транспорта оставались такси.

Даллас задумчиво напевала себе под нос, заталкивая Фокус в сумочку. Сверкающий аметист отразился в ее облегающем платье из черной кожи, которое подчеркивало каждый изгиб и впадинку ее фигуры, напоминающей песочные часы.

– Что там сегодня по прогнозам?

Лорен почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

– Даже не вздумай, Дал! Вот так горожан и съедают или нападают на них. Уже забыла, что случилось прошлым летом?

Даллас закатила глаза.

– Расслабься, Лор, – вздохнула она, подхватывая свою водку с содовой. Она осторожно отхлебнула: чары, заменяющие помаду на ее рубиновых губах, были чувствительны к прикосновениям. – Я же просто спросила. Надеюсь, ты понимаешь, как долго нам придется дожидаться такси.

Лорен с досадой вынуждена была признать, что Даллас права. Несмотря на бедность ночной жизни в Ангелтине, несколько клубов и кабаре, рассеянных по центру города, по выходным были набиты битком, так что такси оказывались нарасхват. После захода солнца по городу мог решиться разгуливать лишь тот, кому не терпелось расстаться с жизнью.

Или тот, кто захотел попытать удачу в полнолуние.

Острые ноготки Сабрины заклацали по экрану телефона.

– Небо почти чистое. Августовское полнолуние, «осетровое», – приподняв изогнутую дугой бровь, она многозначительно переглянулась с Даллас.

Клубок ужаса сжался в животе Лорен.

– Если вам вздумалось пройтись пешком – давайте. Дело ваше, – сказала она. – А я лучше попробую взять такси, – она отлепила от щеки мокрую прядь волос. Сразу же после возвращения домой надо будет принять душ, но прежде следует позаботиться о том, чтобы вернуться туда в целости и сохранности. Если большинство крупных городов кишели крысами, то бичом Ангелтина были дикие демоны, шныряющие по переулкам и жаждущие лишь одного: ощутить вкус плоти.

Особенно человеческой.

Даллас пожала плечами и допила водку. Блеск в ее глазах говорил, что ее так и подмывает продолжить спор и, возможно, заметить Лорен, что черта с два она отважится отделиться от них. Но многозначительный взгляд Сабрины заставил ее придержать язык.

– Значит, вызывай тачку, – сказала Даллас Сабрине. Но об этом уже позаботилась Лорен.

Ее не удивило, что повсюду было занято. После пары десятков попыток ей наконец удалось дозвониться до нескольких компаний, но к тому времени час ведьмовства был уже на исходе.

Они ждали такси перед клубом, под ярким защитным светом газоразрядных фонарей, какие обычно ставят на стадионах или складах. Сухой жар летней ночи грозил пропечь Лорен до костей, и она, сидя у подножия крылатой статуи Игнис, ее инфернального величества Семи Кругов, чувствовала, как у нее слипаются глаза. Только гудки автомобилей, рассекающих ночь, и музыка, сочащаяся сквозь металлические двери клуба, не давали ей задремать.

Луна «осетрового» полнолуния сияла, не уступая яркостью билбордам, рекламирующим что угодно – от гримуаров и магических жезлов до клиник донорской крови для более цивилизованных вампиров Ангелтина. Ветви пальм, стоящих по обе стороны улицы Гаммы Пегаса, покачивались на ветру с дымным оттенком креозота и прохладной горечью полыни.

Запрокинув голову и глядя вверх, Лорен могла бы различить слабый зеленоватый отблеск защитного силового поля, образующего купол над городом: его магия исходила от Башни управления в центре Северного Края. Несовершенное, это поле тем не менее защищало жителей города от внешних сил, а точнее, от существ, пробуждающихся во время кровавых лун. Хотя от опасностей, находящихся под куполом, горожан ничто не спасало, но Лорен не позволяла себе задумываться об этом. Ее разум был опасным местом, особенно когда она так устала.

К часу ночи клуб начал пустеть. Вервольфы и варлоки, ведьмы, вампиры и люди набивались в такси, которые отъезжали, едва успев подкатить к бордюру напротив ярко освещенного входа. Изредка мимо проносился лимузин с полуоткрытыми окнами, из которых разносились бухающие басы.

Лорен вздохнула.

– Наш водитель явно не спешит.

– А через семь часов начинаются занятия в академии, – пробурчала Сабрина. Резкий свет газоразрядного фонаря, к которому она прислонилась, придал ее лицу болезненно-серый оттенок. – Похоже, поспать мне вообще не светит.

– Мы могли бы пойти пешком, – отозвалась Даллас. Она наклонилась, ощупывая щиколотки, до крови растертые ремешками босоножек на шпильках. Увидев ее стройные и мускулистые ноги, проходящие мимо вольф и варлок плотоядно заухмылялись и заулюлюкали. Даллас закатила глаза и послала их.

Вервольф помедлил. Зацепился взглядом за Лорен… и задержался на ней. Симпатичный, типаж славного соседского парнишки.

Лорен потупилась, притворяясь, будто засмотрелась на усеивающие тротуар окурки и светящиеся палочки. Бессмертные если и проявляли интерес к людям, то лишь на час или на одну ночь. Лорен не горела желанием танцевать с Джеромом еще и по этой причине: для него она была кем-то, на кого приятно посмотреть, – и только. Всего мгновением в роскоши бесконечной жизни. Кем-то полуживым.

От внезапного возгласа Даллас Лорен подскочила.

– Даже думать не смей, морда волосатая!

Лорен вскинула голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как вольф и его приятель варлок спешат к своим машинам.

Она вздохнула.

– Я бы и сама справилась, Дал.

Пожалуй, ей следовало задуматься над вопросом Джерома о том, чем занята Даллас – охраняет подругу или блюдет ее нравственность. Несмотря на то, что Дал всегда стояла на страже интересов Лорен, та порой гадала, может быть, ведьма просто не в силах вынести, что не она окажется в центре внимания.

Даллас фыркнула и окинула ее взглядом, в котором читалось что угодно, кроме доброжелательности.

– Как будто ты собиралась отшить его.

– Может, и собиралась, – огрызнулась Лорен.

Лицо Даллас стало серьезным.

– Что-то раздражительная ты сегодня.

– Я вообще не хотела никуда идти.

– Да без разницы, – Даллас махнула рукой, словно отгоняя муху.

Лорен с трудом сдерживалась, чтобы не взорваться и не наговорить того, о чем потом наверняка пожалела бы. Ведь они одна семья, а семьи Лорен всегда недоставало.

– Чем это ты там увлеклась, Саб, – сексом по переписке? – Даллас заглянула через плечо Сабрине. – Пылающая Игнис, только не говори, что в самом деле уже занялась учебой!

Сабрина прикрыла экран ладонью.

– Мне же нужно преимущество на старте!

– Неисправимый книжный червь, – поцокала языком Даллас.

От левого предплечья Лорен по руке расходилось тепло. Она опустила взгляд на медицинскую татуировку, которая становилась видимой лишь при опасном снижении уровня сахара в крови. Обвитый змеей жезл излучал бледно-голубое сияние того же оттенка, что и светящийся чокер на шее. Правда, голубое – это еще не так плохо, как красное.

Она расстегнула молнию на сумочке, висящей через плечо, и принялась рыться в ней в поисках лекарства, которое принимала, если под рукой не оказывалось еды. И вдруг почувствовала, как ужас свивается тугой спиралью в желудке, когда она вспомнила, что забыла взять лекарство.

– Лор! – Сабрина перебила Даллас. – Только не говори, что…

– Я в порядке. – Натянутая улыбка Лорен не обманула ее подруг.

– Думаю, нам надо идти, – заявила Даллас и окинула Лорен взглядом. – Мне казалось, я напомнила тебе положить дурацкий флакон в сумочку.

Лорен уже достала и эта ночь, и упреки Даллас.

– Вы вытащили меня из дома, даже не предупредив заранее!

– А это здесь вообще ни при чем, – прошипела Даллас.

Лорен почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Она стиснула кулаки, не собираясь в этом поединке взглядов первой отводить глаза.

– А можно как-нибудь пореже наезжать на меня, Дал?..

– Хватит препираться! – вмешалась Сабрина. – От вас обеих у меня голова болит, – она вздохнула, сдув упавшую на лицо темную прядь. Потом, хмурясь, вгляделась в лицо Лорен. – Лорен, она права. Меньше всего нам надо, чтобы ты упала в обморок.

– Я же сказала, все в порядке.

Но нет, на самом деле это было не так. Перед ее глазами возник туман и пятна, начинало казаться, будто она плывет, и ее, как одну из пальмовых веток, опавших на тротуар, подхватывают порывы ветра.

Сабрина вздохнула.

– Как думаешь, ваша мама не станет возражать, если я пристроюсь у вас на диване?

– Да какая разница, что считает Таэга, – пробурчала Даллас. – Если она против, пусть выгоняет нас всех.

Лорен и Даллас жили в Северном Крае, а развалюха, которую Сабрина называла домом, находилась в Южном. Добираться туда пешком заняло бы несколько часов, вдобавок неизбежно пришлось бы идти по запутанному лабиринту улиц в районе Мясокомбината, о чем не могло быть и речи. Горожане пропадали там постоянно, и живыми их никогда не находили.

– Лор, – просительно произнесла Даллас, всем своим видом выражая отчаяние, – нам надо доставить тебя домой.

Другого выбора у них не было. В два часа ночи «Ее инфернальное величество» закроется, фонари у двери будут погашены. А значит, больше ничто не отпугнет демонов, шныряющих по сточным трубам. Ничто, кроме луны, яркость которой то и дело приглушали редкие пушистые облака, проплывающие по небу.

При одной только мысли о прогулке в такой поздний час у Лорен стыла кровь в жилах, но она, сбросив туфли, подобрала их с асфальта и тяжело поднялась на ноющие ноги.

– Тогда идем. – Она вскинула указательный палец. – Только не переулками, а то поверну обратно.

Они двинулись по Ангелтинскому бульвару, стараясь по возможности держаться в свете фонарей. Поначалу Лорен поддерживала Даллас и Сабрину, которые громко запели разухабистую песню, но вскоре умолкла. Ее ноги покрылись мозолями, стали черными и липкими от грязи, происхождение которой было ведомо лишь Алой Звезде. Так много ходить пешком ей не приходилось еще ни разу в жизни, и как назло, мимо не проезжало ни одного свободного такси.

Огни светофоров переключались с красного на янтарный и зеленый и обратно, но мимо не проезжала ни одна машина. В опрокинутых мусорных баках рылись крысы, в темных закоулках вспыхивали глаза кошек. Если в большинстве крупных городов на улицах встречались бродяги, съежившиеся под навесами или обмякшие на скамьях транспортных остановок, то в Ангелтине уровень преступности – наряду с зараженностью паразитами – был таким высоким, что о бездомных напоминали лишь валяющиеся на тротуарах башмаки и изодранная одежда. В этот час на мили вокруг не было ни души.

Из ближайшего переулка послышался шорох и шарканье шагов.

У Лорен перехватило дыхание. Она медленно повернулась, чувствуя, как волосы у нее на затылке встают дыбом. Под ногами зашуршали опавшие листья.

В дальнем конце переулка Лорен заметила что-то. Нечто с костлявыми сутулыми плечами и большими рогами. Она прищурилась, а потом заморгала, желая, чтобы увиденное оказалось обманом зрения.

Но тварь сорвалась с места и поползла в ее сторону на четвереньках, быстро перебирая руками и ногами.

Лорен ахнула, и от пронизывающего ужаса у нее перехватило дыхание. Застыв у входа в переулок, по которому к ней ползла рогатая тварь, она поняла, что дольше не выдержит, и моргнула.

За краткую долю секунды, которая понадобилась, чтобы увлажнить глаза, тварь исчезла.

– Вы видели?

Пение Даллас и Сабрины почти заглушило ее тихий вопрос. Лорен бросилась догонять подруг, чувствуя, как холодок сползает по спине, словно паук.

– Давай живее, трусиха! – позвала Даллас. – Шевели булками, и тебя, может быть, не съедят.

Лорен достаточно хорошо знала Даллас, чтобы уловить в ее словах тревогу, несмотря на насмешливый тон.

– Ничего смешного, – пробурчала Лорен. Тротуар под ее грязными ступнями покрывали руны, нарисованные разноцветными мелками. – В отличие от вас обеих у меня нет Фокуса, который можно использовать, если что-то пойдет не так.

Да, как человек, она могла рассчитывать лишь на свои ногти – длинные и острые, выкрашенные в ярко-розовый цвет, – и на бесполезный в общем-то перцовый баллончик, который держала в сумочке, чтобы обмануть свой страх. Но по крайней мере, от человека он мог защитить. И Лорен считала, что это лучше, чем ничего.

Сабрина, почувствовав что-то, с беспокойством вгляделась в Лорен.

– Тебе не надо остановиться и передохнуть?

– Я еще ничего. – Лорен старалась не подавать виду, что ее зрение затуманивается. Ее татуировка светилась все ярче, по руке расплывались волны тепла.

– Ну, раз ты в этом уверена… – отозвалась Саб.

Лорен промолчала, слишком занятая тем, чтобы помешать своему сердцу выскочить из груди, встревоженная туманной темнотой, которая таилась в каждом переулке.

Она прищурилась, чтобы разглядеть буквы на указателе.

Буквы сложились в «Канопус-стрит». Это значило, что они приближаются к авеню Алой Звезды, где по выходным Лорен работала в аптеке разумных растений «Ступка и пестик Мордред и Пенелопы». Она задумалась, не было бы лучше отпереть аптеку и переждать в ней до рассвета. Спать придется на полу, но… это лучше, чем оставаться на улице. И Сингер, ее пес, там. Он будет только рад компании.

И ее коллекция эфирных масел тоже в аптеке – смесь перечной мяты и лаванды, которая помогала ей усмирить сердечный ритм всякий раз с приближением приступа паники. Эти масла она считала подарком небес, не зная, как выжила бы без них.

Даллас, подстроившись к ее шагу, вывела ее из раздумий.

– Да расслабься, Лор! – И словно прочитав ее мысли, закинула руку ей на плечо и продолжила: – Если так тебе будет легче, можем зайти к Мордред и Пенни и вызвать такси оттуда. Как думаешь, они не будут против?

Лорен покусала нижнюю губу.

– Могу позвонить им и спросить.

– А то нам тащиться до пентхауса еще несколько часов, – вступила в разговор Сабрина. Она была права, они неверно оценили, сколько времени у них займет добраться до квартиры в Санта-Ария-Флэтс. Справедливости ради, такие прогулки они устраивали нечасто. Причем «нечасто» означало «никогда».

Но как бы там ни было, предложение Дал не избавило Лорен от беспокойства. До аптеки оставалось идти еще несколько кварталов, и тревожили ее не только демоны.

В обществе Терры главное положение занимали вовсе не люди, а существа, которые были гораздо могущественнее: вервольфы, вампиры, ведьмы, варлоки и провидцы. Лорен не знала, что хуже: столкнуться с вампиром, не желающим связываться с клиниками донорской крови, или с одним из наемников-провидцев, известных как мракоумертвители, которые порой убивали просто ради того, чтобы убивать.

Пожалуй, ответ она знала: натолкнуться на мракоумертвителя гораздо хуже, чем на вампира. Особенно на кого-нибудь из Семи Дьяволов, самого устрашающего из городских кругов, который с недавних пор возвысился в иерархии Ангелтина.

При этой мысли Лорен поежилась от холода, хотя ночь и была теплой.

– Думаю, надо идти в аптеку. А о недовольстве Мордред и Пенни я успею поволноваться завтра.

Она лишь надеялась, что сиамские ведьмы-близняшки не убьют ее за появление в их драгоценном заведении среди ночи.

Вся компания двинулась дальше. Теперь никто не пел. Лорен могла бы объяснить это действием спиртного или усталостью, если бы не ощущение, что чем дольше они идут, тем больше трезвеют Даллас и Сабрина. Ветер завывал на пустынных улицах, гонял шуршащие по асфальту пальмовые ветви. Для города с восьмимиллионным населением вокруг было зловеще тихо.

Они успели пройти еще два квартала, когда лучи фар скользнули по дороге за ними и отразились в знаке остановки. Резкий галдеж стаи птиц, взметнувшейся из ветвей пальм, разорвал тишину, потом послышался хруст гравия под колесами приближающейся машины.

Лорен сбавила шаг.

– Умоляю, скажите, что это такси!

Определить ей это было невозможно: ее человеческие глаза слепили фары.

Машина резко затормозила, и Лорен обнаружила, что стоит на дороге, в то время как Даллас и Сабрина продолжают идти вперед.

Только теперь Лорен стало ясно, что это не такси. Она замерла, сердце пропустило пару ударов. Перед ней стоял темный седан.

Все происходило слишком быстро.

Из машины вышли двое – варлок с шевелюрой оттенка меди и светловолосый провидец. Глаза последнего были совершенно черными, лишенными белков. Это указывало на то, что он мракоумертвитель, призвавший свою магическую способность, известную под названием Взора, чтобы отследить свою цель по ауре. Если не считать этой черноты, которая затапливала их глаза при использовании Взора, провидцы выглядели совсем как смертные, так как, в отличие от вампиров и вольфов, не имели других характерных особенностей. Взором владели лишь провидцы, он позволял им не просто выслеживать кого-то по цвету ауры, но и видеть сквозь чары, наложенные на здания и машины, чтобы ауру скрыть.

Даллас рванулась к Лорен, схватила за запястье и толкнула к себе за спину. От внезапного рывка руку Лорен пронзила боль. Она, споткнувшись, пошатнулась и разжала пальцы, туфли со стуком упали на тротуар.

Фокус в руках Даллас вспыхнул ослепительно-белым огнем.

– Экзармауэрис! – выкрикнула она.

Ее чары отшвырнули варлока к седану, выбитое ветровое стекло разлетелось веером осколков.

Но провидец даже не дрогнул, поглотив волну чар Даллас, словно легкий ветерок, – так, будто наслаждался. Потом сверкнул лукавой улыбкой и нанес ответный удар, причем ему не понадобился ни Фокус, ни замысловатые заклинания, чтобы привести в действие магические силы.

Его магия оказалась убийственной.

Мощная сила врезалась в подруг боевым тараном.

Лорен и Даллас отлетели назад, ударились об асфальт и покатились по нему. Лорен закричала от боли, пронзившей руки и ноги, когда острый гравий рассекал ей кожу.

Спеша к Лорен и Даллас, Сабрина истерически кричала в мобильник, умоляя блюстителей закона немедленно прислать отряд на Канопус-стрит.

Провидец направлялся к ним, концентрируя магию раскинутыми в стороны руками с обращенными вверх ладонями. Гравий поднялся и завис над дорогой, пряди светлых волос провидца взлетели с плеч, застыв над головой дыбом, словно он находился под водой.

Под его правым ухом был вытатуирован какой-то символ. Метки носили все провидцы мракоумертвителей, но подобного знака Лорен еще ни разу не видела. Мысленно она перебрала возможные варианты: Семь Дьяволов, Ангелы Смерти, Ловчие, Варги, Жнецы, Аспиды… нет, у всех них другие метки.

А этот отмечен головой феникса.

Кривясь от боли, Даллас с трудом поднялась на ноги и выставила вперед свой жезл. Из тени выскочил ее фамильяр – крылатый тигр Призрак. Черный и резкий, как очерченный силуэт, Призрак присел перед ними в защитной стойке, и сквозь его оскаленные клыки вырвалось гортанное рычание.

– Беги, Лор! – Даллас шагнула вперед, заслоняя все еще лежащую на тротуаре Лорен. Ведьма дрожала, по ее ногам струилась кровь.

За спиной провидца варлок постепенно приходил в себя от обезоруживающих чар Даллас. Руки у него были в крови, и он выглядел не на шутку разозленным, спрыгивая с помятого капота и направляясь вслед за мракоумертвителем к подругам.

– Завязывай с играми! – рявкнул варлок мракоумертвителю. – Она нужна нам живой.

Лорен заставила себя встать.

– Даллас…

– БЕГИ, чтоб тебя! – закричала Даллас. – Мы их задержим. Лорен, мы им не нужны. Они пришли за тобой!

И одновременно с Сабриной они выкрикнули:

– Экзармауэрис!

Магия вырвалась из двух жезлов одновременно, выбросив в небо стаю сиреневых искр. Чары рассекли воздух, взметнув облако пыли. От магической силы затряслись деревья и со звуком ломающейся кости полопались стекла магазинных витрин.

Вскрикнув, Лорен закрыла лицо ладонями, спасаясь от осколков, разлетевшихся в воздухе. Стая сорок, устроившихся на деревьях, с криком взмыла вверх, теряя перья.

Даллас толкнула Лорен.

– Давай! – У нее сорвался голос. – Мы тебя догоним, честно.

Но если что и подстегнуло Лорен, побудив к действию, то не слова, а неприкрытый ужас в глазах Даллас.

Прихрамывая, Лорен кинулась бежать. Воздух рвал ей легкие, мышцы ног пронзала острая боль. Ее инстинкты настойчиво требовали, чтобы она вернулась помочь подругам, несмотря на то, что ей, человеку, было нечего противопоставить варлоку и мракоумертвителю.

Она чувствовала себя беспомощной. Жалкой. Еще никогда она не испытывала большей ненависти к своей человеческой сущности, чем в этот момент.

На бегу она бросила взгляд через плечо.

Даллас и Сабрина мчались за ней, Призрак прыжками следовал за ними. Но провидец и варлок настигали их. Не будь мракоумертвитель полукровкой – полуварлоком-полупровидцем, судя по серебристому отблеску радужек, когда он не пользовался Взором, – он давно бы догнал их.

Лорен не знала, что произошло бы дальше, если бы вдруг не взвыли сирены. Их вой разносился в ночи, отражаясь от зданий и врываясь в переулки.

– Помогите! – пронзительно закричала Лорен. – ПОМОГИТЕ! Пожалуйста! Мы здесь!

Даллас и Сабрина подхватили крик подруги. Но стук ботинок преследователей слышался все громче, с каждой секундой приближаясь.

Красные и синие огни отразились в темных окнах зданий. Увидев их, Лорен всхлипнула от облегчения…

Вопль пробился сквозь грохот паники у нее в голове.

Лорен остановилась, чуть не упав; Даллас на шаг позади сделала то же самое.

Казалось, на одну ужасающую секунду время остановилось. Увидев, что происходит на расстоянии двух кварталов за ними, Лорен прерывисто вдохнула сквозь зубы, кровь зашумела у нее в ушах.

Крепко держа Сабрину и приставив дуло пистолета к ее виску, мракоумертвитель тащил ее к машине. К задней дверце, которую варлок держал открытой.

Тротуар протянулся между Лорен и ее подругой, безбрежный, как океан.

Лорен сделала нетвердый шаг вперед.

– Отпустите ее, – эти слова прозвучали как сдавленный всхлип, но она знала, что они достигли ушей всех бессмертных, которые находились на этой улице. – Пожалуйста. Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы ты села в машину, – обратился мракоумертвитель к Лорен. Не к чистокровной ведьме, стоящей рядом, жизнь которой стоила гораздо дороже, а к ней, к человеку.

Даллас была права: эти двое явились за ней.

Она уставилась на провидца, разинув рот, и ее сердце колотилось с такой силой, что она боялась, как бы ее не стошнило.

Для чего она им понадобилась? Зачем?

– Она с вами никуда не поедет, – вмешалась Даллас. Свечение ее жезла стало слабым, едва заметным трепетом, показывая, как она измождена. Даже Призрак выдохся, а Даллас, только начинавшая изучать магию, не обладала большими резервами силы. – Ни она, ни кто-либо из нас.

Провидец холодно усмехнулся. И собирался что-то сказать, но…

Из-за угла, завывая сиренами, вывернули две патрульных машины. При виде сидящих за рулем блюстителей закона варлок выругался.

Лорен уже знала, что будет дальше.

Она сорвалась с места, чтобы не дать умертвителю и варлоку затащить Сабрину на заднее сиденье седана, тем временем патрульные машины остановились, взвизгнув тормозами и мигая световыми балками на крышах.

Но седан уже тронулся с места. Он развернулся, врезавшись в бампер патруля, и рванулся прочь, стрельнув едким черным облаком из-под паленых шин.

Лорен бросилась за седаном, сердце выскакивало из груди, ее отражение летело как бесплотный дух в магазинных витринах. Она кричала охрипшим голосом. Умоляла их остановиться, отпустить ее подругу. И понимала, что все напрасно. Что ее слова ничего не изменят.

Но она должна была попытаться – ради Сабрины.

Должна ради Сабрины.

Одна из патрульных машин понеслась в погоню за седаном, но ни за что не догнала бы его, как не догнала бы и Лорен.

И все же она мчалась по темной улице, лавировала между кучами мусора, ранила ноги до крови острыми камнями и осколками стекла. Но как бы она ни бежала, машина похитителей неумолимо удалялась.

Лорен знала, что никогда не забудет этот момент. Сабрину, которая, изворачиваясь в руках провидца, беспомощно оглянулась в заднее окно, когда седан заворачивал за угол. Безнадежный взгляд Сабрины был полон тоски.

Как и сердце Лорен.

2

Неистовые вопли, несущиеся по гулкому сырому коридору, ведущему к Яме, были музыкой в ушах Дарьена Касселя. Буйство толпы зрителей вокруг бойцовского ринга говорило, что его сегодняшний противник достоин внимания. Если повезет, возможно, в бою c ним даже доведется слегка вспотеть, каким бы существом он ни был.

Не открывая глаз, Дарьен повращал мускулистыми плечами и перенес вес тела с ноги на ногу. Эта излишняя разминка предназначалась для глаз полулюдей-вышибал, ждущих у перегороженного решеткой выхода: присущая Дарьену привычка стоять неподвижно нервировала всех, кто находился поблизости, даже в Ангелтине, большинство жителей которого могли обходиться без сна и кровь свежеубитой жертвы предпочитали меню бургерных, каких было полно по всему городу.

Однако Дарьен, как чистокровный провидец и глава Семи Дьяволов, полагал, что понимает их настороженность. Пусть даже отчасти.

Внизу в зале ведущий, стоя на ринге, расписывал его заслуги. Непобедимый чемпион Ямы, Дарьен был фаворитом опустившегося сброда и матерых уголовников, выцарапывающих крохи себе на жизнь ставками на тех, кто выходил сражаться на ринге. Презренные отбросы, до которых ему нет дела. Дарьен приходил сюда, порой по семь раз в неделю только для того, чтобы притупить вспышки гнева и совладать с Всплесками – впрочем, сегодня обуздать требовалось не только Всплески и вспыльчивый нрав.

Восемь лет назад умерла его мать. С тех пор бои не только давали ему возможность сбросить напряжение, но и помогали забыться, пусть даже всего на несколько часов.

А сегодня он ни в чем не нуждался так, как в забвении.

Дарьен провел татуированной рукой по волосам, зачесывая назад верхние, оставленные длинными пряди и сознавая, с какой настороженностью поглядывают на него громилы, ожидая сигнала ведущего. Даже издалека он чуял исходящий от них запах страха, словно шлейф одеколона. По мнению Дарьена, ему следовало принимать как комплимент то, что они по-прежнему так боятся его – мужчину, которым стал убитый горем пятнадцатилетний мальчишка, когда-то явившийся сюда в поисках отдушины.

Но еще острее, чем запах страха, он чувствовал вонь демона – бегающей по Яме на четвереньках твари, алчущей плоти. Прогорклое маслянистое зловоние его безволосой крапчатой кожи пробивалось в коридор, жгло горло.

Один из обитателей ливневой канализации, ненавидящих дневной свет. Они покидают свои логова лишь в самые темные часы ночи, вот почему Глава государства недавно выдвинул предложение ввести в городе комендантский час с заката до рассвета, – ради безопасности граждан, а также чтобы дать Управлению по борьбе с вредителями и болезнями возможность сократить растущую в столице численность хищных паразитов. Предполагалось, что нарушителям комендантского часа придется заплатить небольшой штраф, но они могли также и поплатиться за недостаток ума собственной жизнью, когда их тело будет утащено в сточные трубы и сожрано.

Тварь была взбудоражена – явный признак, что ее поймали всего несколько минут назад. Судя по лязгу ее когтей, оставляющих глубокие борозды в бетонных стенах Ямы, ей не нравилось находиться взаперти. Особенно под слепящими светодиодными фонарями над зрительным залом.

Один из вышибал свистнул, подавая сигнал, и Дарьен открыл глаза. От воплей толпы затряслись балки под сводчатым потолком и задрожал пол под его высокими армейскими ботинками. Дарьен подождал, пока знакомые звуки окатывали его, заряжая кровь, словно электричество.

Изогнув губы в убийственной улыбке, он направился вперед, к Яме. Навстречу твари, из-за которой восьмимиллионное население города было вынуждено прятаться по домам после наступления темноты.

Время пришло. Время ненадолго отдаться крови и грязи.

Насилие было для Дарьена зависимостью. Его личным демоном.

Он надеялся лишь, что демон, ждущий в Яме, сумеет оказать достаточное сопротивление и избавит его от необходимости возвращаться сюда завтра.

* * *

Дарьен затянул бой, который уже продолжался дольше, чем обычно. Начинала сказываться усталость, но не физическая. Он с легкостью мог бы продержаться гораздо дольше шестнадцати минут и тридцати четырех секунд, которые показывал таймер над Ямой.

Ему просто становилось скучно.

Демон вставал на дыбы, издавал клокочущий рык, от которого дрожали барабанные перепонки, а зрители восторженно выли.

Пасть свирепой твари была полна острых зубов, черных, как обсидиан. Кривые рога по обе стороны почти прозрачной головы свидетельствовали о том, сколько эта тварь прожила. Она оказалась одной из самых сильных, какие попадались Дарьену, и все же биться с ней было адски скучно. Ему требовались противники получше – соперники, в самом деле достойные его драгоценного времени.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, не затуманенный спиртным, Дарьен запрокинул голову и обвел глазами вопящих зрителей. Сотни смердящих мочой пьяниц заполняли трибуны до самых потолочных балок, в густом табачном дыму выкрикивая ставки, общаясь жестами и потрясая зажатыми в горсти майнетами. Ограждения вокруг Ямы отсутствовали; если кому-то не повезло свалиться в нее, он становился законной добычей. За те годы, что Дарьен сражался на этом ринге, подобная участь постигла нескольких завсегдатаев.

До спасения и рассказов о том, что при этом испытываешь, не дожил никто.

Как и предполагал Дарьен, высоко над Ямой показалась знакомая фигура. В море потных, дергающихся тел лишь посланец стоял неподвижно. Как всегда, он был в маске белого кролика и неприметной черной одежде. Это был позывной, на который откликались все мракоумертвители: когда появлялся некто в маске, это означало, что есть работа.

Поединок пора заканчивать.

Дарьен сделал выпад одновременно с демоном, который с ревом рванулся вперед, пригнувшись и нацелившись на яремную вену противника. Лязгнули сомкнутые челюсти.

Уклонившись влево от сверкнувших зубов, Дарьен нанес жесткий удар, пробив пальцами пищевод твари. Та закашлялась, корчась в агонии и загребая звериными ногами песок в поисках опоры.

Дарьен погрузил руку глубже, повернул…

И вырвал у твари горло.

Ее тело осело на раскисший от крови песок кучей дрожащей плоти.

Если раньше восторженные вопли зрителей казались Дарьену оглушительными, то они не шли ни в какое сравнение с бурей, которая теперь разразилась над ареной. Ее грохот угрожал разнести в дребезги мутное световое окно высоко вверху.

– Объявляй! – рявкнул Дарьен белому от ужаса ведущему.

– Ты победил, – с трудом выдавил из себя он.

Вытерев окровавленные руки о рваные и заляпанные джинсы, Дарьен снова оглядел зал.

И обнаружил, что белый кролик исчез.

* * *

Наскоро приняв душ в обшарпанной раздевалке, Дарьен направился к чугунным воротам, которые находились напротив ветхого строения с ареной.

Темные волосы Дарьена еще не высохли после душа, белая рубашка с длинным рукавом и выцветшие джинсы липли к влажной загорелой коже. Висящая на плече спортивная сумка раздулась от окровавленной одежды и оружия того рода, которое могло попасть лишь в руки мракоумертвителю, как и стигийские соли, улучшающие Взор. Эти соли служили «стартовым веществом» – буквально: они давали старт магии провидца, открывали ей путь и позволяли считывать чью-то ауру, – а также видеть сквозь защитные чары на большинстве зданий и средств передвижения, – в течение длительного времени, так что для самого Дарьена и его Дьяволов такие задачи, как слежка на расстоянии, были пустяковым делом.

Ветер налетал порывами на пыльную улицу, раскачивал пальмы и кипарисы, растущие вдоль тротуаров. Если не считать редких отчаявшихся торчков и проституток, держащихся в тени, в этот час улицы были почти безлюдны, особенно здесь, в трущобах, где редко встречались несломанные фонари. Полная «осетровая» луна соскальзывала за горизонт, небо вдалеке запятнала тусклая серость приближающегося рассвета.

Еще одна ночь, проведенная в его излюбленной дыре. Этот подземный ринг для боев без правил находился в районе Мясокомбината, недалеко от боен, где обрабатывали мясо всех видов, какие только существуют в природе; в таких местах в меню значится все, что способно дышать, и ни одно предпочтение, каким бы мерзким оно ни было, не считается запретным.

Машина Дарьена, припаркованная на противоположной стороне улицы у заваленного мусором бордюра, притаилась там, словно летучая мышь в потемках. В отличие от других машин, хозяева которых посмели припарковаться здесь, стекла во всех ее окнах уцелели. Ни один ключ не процарапал черную краску, никто из мастеров граффити не облюбовал капот для тэггинга. Все, кто часто бывал в этих местах, не только знали, кто он такой, и старались держаться от него подальше: они старались держаться подальше и от его машины. Порой печальная известность, завоеванная умением разрывать на части каждого, кого угораздило выйти против него на ринг, доставляла ему больше удовольствия, чем заработанные победами майнеты.

Он достал из кармана мобильник и увидел с полдюжины непрочитанных сообщений от сестры, еще несколько – от других Дьяволов и с пяток – от Валари Стернберг, его последней секс-партнерши, которая уже начинала утомлять его своей навязчивостью. Ничего другого он и не ожидал: рано или поздно женщины решали, что хотят от него не только грубого и бурного секса без обязательств, а он не собирался потакать их желаниям.

Скривив губы, он просматривал сообщения, отправленные сестрой, и груз реальности возвращался к нему, а действие выплеснувшегося в организм за время боя адреналина заканчивалось.

«Где ты? – писала Ивиана. – Только не говори, что опять в Яме…»

«Я думала, на этот раз ты настроен серьезно и что мы сходим на кладбище вместе».

«Знаешь, ты ведь в этом не виноват. Если бы мама могла, она сказала бы тебе то же самое. Пора бы уже тебе перестать винить себя».

«Я отнесу на мамину могилу цветы и от тебя… Надеюсь, там и увидимся».

Последнее сообщение было отправлено через два часа после предыдущего: «Вечно убегать нельзя, Дарьен. Не только тебе одному больно».

Он отключил экран так резко, что заело кнопку.

Неважно, что больно не только ему. Рвать на куски настоящих демонов – это одно, а сойтись лицом к лицу с собственным он пока не готов.

Вздохнув, он сунул телефон обратно в карман. Вот тебе и усмирение Всплеска, который завладел его разумом этим вечером; похоже, завтра ему все-таки придется вернуться сюда.

Пока он приближался к воротам по хрустящему под армейскими ботинками гравию, впереди показалась посланница в маске кролика: она ждала, стоя в безопасном свете уцелевшего ртутного фонаря. Из уважения, о котором он знал наверняка, а также из страха она оставалась на безопасном расстоянии от того, за кем ее послали, и жалась ближе к зеленоватому сиянию фонаря, создающему чувство защищенности от демонов. Таких, как тот, горло которому Дарьен вырвал голыми руками несколько минут назад.

Маска, которая скрывала лицо посланницы, напоминала о фильмах ужасов. Губы были растянуты в зловещую улыбку, обнажающую полный рот похожих на пилу зубов, гротескно-огромные глаза были белыми, как и вся маска, – без зрачков. Вовсе не безобидный крольчонок, каких продают в зоомагазинах на авеню Алой Звезды, что-что, а в этом можно не сомневаться.

– Ты Дарьен Кассель.

А кто еще, мысленно отозвался он. Если уж ее пониманию оказались недоступны восхваления ведущего на ринге, то хотя бы тату с рогатой буквой S у него под ухом должна была подсказать, кто он такой.

Не говоря уже о сменяющих одна другую сплетнях. Те, у кого свободного времени было хоть отбавляй, развлекались, распуская о нем слухи – в основном намекающие, что он якобы продал душу дьяволу, чтобы добиться того, что имел сейчас. Дарьен полагал, что в каком-то смысле и правда продался, но при этом сам стал дьяволом.

– Ходят такие слухи, – он выудил из кармана металлическую зажигалку и пачку сигарет, выбил одну, зажал губами и прикурил. – Назови имя, цену, и иди своей дорогой, – с полным ртом дыма добавил он, убирая сигареты и зажигалку обратно в карман. – Ночь у меня выдалась долгая.

– Босс предлагает два миллиона золотых майнетов.

С ума сойти. Это же целая куча майнетов. Он не припоминал, когда в последний раз одиночную цель оценивали дороже, чем в миллион.

– Имя? – бросил он.

– Имени нет.

Дарьен вздернул чернильно-черную бровь. Обычно его наниматели знали имя того, кого – или что – поручали ему убить или поймать. С предложениями отыскать безымянную цель к нему обращались редко, хотя и с этим заданием он мог справиться без труда, принадлежа к числу немногих в городе, кто был способен на такое.

– Он хочет, чтобы ты выследил цель только по ауре.

Дарьен еще раз затянулся сигаретой, разглядывая грязные пятна и трещины на маске.

Отслеживание ауры – не только затяжной, но и более сложный процесс. Зная имя цели, он мог призвать на помощь свое шестое чувство, а также способность выслеживать на расстоянии с помощью Взора. Для этого ему достаточно было взломать базу данных жителей Ангелтина и найти фото цели: создав четкий ментальный образ, отыскать ее на расстоянии ничего не стоило.

Поиск ауры без помощи фотографии, а потом отслеживание ее настоящего местоположения могли занять несколько дней. А может, даже недель. Зачастую при таком методе работы начать требовалось с исходной точки – либо c места рождения цели, либо с дома, где прошло ее детство и где аура наименее размыта: только тогда Дарьен получал ясное представление о том, кого он ищет. Этот способ поиска был недешевым, поскольку постоянно приходилось пользоваться стигийскими солями, вдобавок это вынуждало его глубоко погружаться в свою магию, что было непросто.

Он поправил ремень сумки на плече и сбил пепел с сигареты.

– Твой босс знает, чего хочет, но не знает кого, – подытожил он. Его движение привлекло внимание посланницы к татуировке, выглянувшей из-под закатанного рукава рубашки. Даже маска не могла скрыть, на что устремлен ее взгляд – на вытатуированное лицо Элси Кассель.

Отведя глаза от татуировки, посланница кивнула.

– Цель – сирота. Ауру тебе придется считывать в Храме Алой Звезды. Босс говорит, цель оставили там еще в младенчестве и вскоре взяли в приемную семью.

Она вынула из кармана куртки флакон. В нем был костный порошок – скорее всего, ДНК кого-то из предков цели. По деминерализованным костям он мог быстрее, чем используя что-то другое, выявить искомую ауру – излучаемое каждым живым существом энергетическое поле, не видимое никому, кроме провидца с его Взором. Если цель в младенчестве действительно провела некоторое время в храме, отыскать ее ауру с помощью костного порошка будет легко. Привыкнув к ощущениям, вызываемым этой аурой, он сможет пройти по ее следу, как волк за добычей, и в конце концов обнаружить, где цель находится сейчас.

Как клиент раздобыл этот костный порошок, более того, как узнал, что кости принадлежали предку цели, не имея представления, кто эта цель, Дарьена не касалось. Его не занимали причины, по которым его загадочные клиенты хотят выследить кого-то. Расспросы выглядели бы не только излишними и подозрительными – они непрофессиональны. Дарьен следовал правилу работать только ради денег, и не более.

Несколько минут, пока он раздумывал, наверняка показались посланнице вечностью – об этом свидетельствовало судорожное биение жилки на ее нежно-золотистой шее. Ниже подбородка у нее виднелся шрам размером не больше оспинки. След, оставленный или вирусной болезнью, или кончиком ножа. Если этот белый кролик вернется к своему работодателю, провалив переговоры, то поплатится работой – конечно, если повезет. А если не повезет, то собственной жизнью.

Вот в таком несправедливом мире Дарьен жил, но тому, кто сочувствует оказавшимся на обочине, в этом насквозь прогнившем обществе ничего не светит.

– Мертвым или живым? – коротко уточнил он.

– Живым. Предпочтительно невредимым, если удастся.

Можно было не сомневаться, что ему это удастся. Как глава Дьяволов, он способен почти на невозможное.

Дарьен отозвался:

– Удастся, – он сделал паузу. – Но я хочу три миллиона золотых майнетов.

Не моргнув глазом, кролик предложил:

– Два с половиной.

Дарьен чуть не рассмеялся. Кем бы ни был босс посланницы, он дал ей очень четкие распоряжения.

– Три миллиона, или я в этом не участвую.

Последовала короткая пауза. Потом кролик шагнул вперед, протягивая флакон с костным порошком.

– По рукам.

Пальцы Дарьена сомкнулись на флаконе.

– На поиски ауры мне понадобится примерно неделя, но после выследить цель можно будет уже быстрее. Завтра до полуночи переведите мне миллион, или конец сделке, – он сунул флакон в карман джинсов, потом протянул посланнице визитку, на которой не значилось ничего, кроме номера его счета для безналичных переводов.

– Вскоре мы свяжемся с тобой, – когда кролик снова заговорил, в его голосе слышался намек на улыбку. – С тобой приятно иметь дело, умертвитель.

Он дернул уголком рта, бросил сигарету на землю и раздавил ее.

– Аналогично.

3

Пока блюститель закона, сидящий за помятым металлическим столом в допросной, собирал бумаги в стопку, Лорен засмотрелась на свое отражение в зеркальном стекле.

Девушка в стекле была незнакома ей и походила на призрак. Опустошенный, безвольно блуждающий по миру, в котором больше не находит ничего привычного.

Выглядела она ужасно. Макияж растекся по заплаканному лицу, волосы слиплись сосульками, синие глаза, покрасневшие от слез, смотрели безучастно. Даже обгоревшие на солнце щеки не оживляли белизну кожи, которая за последние пару часов приобрела болезненный оттенок.

Сабрину увезли. Сабрина исчезла, и в этом виновата она, Лорен.

Никто не верил ей. Никто в Ангелтинском центре временного заключения не смотрел на нее иначе как с недоверием, слушая рассказ о случившемся. Лорен знала, что Даллас в соседней комнате рассказывает на допросе то же самое – правду о том, что произошло сегодня ночью. Возможно, родную дочь Красного Барона выслушивают более благосклонно, чем удочеренную сироту человеческой расы, которая никогда не была – и главное, никогда не станет! – никем большим, чем человек.

– Давайте-ка проясним, – заявил блюститель закона резким тоном.

Лорен отвела глаза от своего отражения – и от тех, кто, как она знала, наблюдают за ней из-за стекла, – и повернулась к варлоку. Выражение его лица было таким же строгим и недружелюбным, как атмосфера в комнате, где они находились, – с бетонным полом, леденящим ее босые ноги, с жестким, привинченным к полу стулом, на котором она сидела, с белыми лампами по углам, ослепительный свет которых резал ей глаза.

Она зажала ладони между ободранных коленок, чтобы не было заметно, как они дрожат. Татуировка на внутренней поверхности ее предплечья сменила цвет и теперь светилась не бледно-голубым, а ярко-алым. Если в ближайшее время она не примет лекарство или не поест, то потеряет сознание.

Судя по физической форме, допрашивающий ее варлок был средних лет, но размытый цвет его глаз указывал, что на самом деле он гораздо старше, чем выглядит, и скорее всего за годы службы так истощил запасы своей магии, что в ближайшее время должен был свалиться с Иссушением. В сущности, Лорен удивляло, что ему до сих пор не поставили диагноз.

Положив руки на стол, он переплел пальцы и впился в нее непреклонным взглядом.

– Вы утверждаете, что мракоумертвителю были нужны вы?

– Я ведь говорила, – Лорен едва узнала собственный сиплый голос. Он звучал холодно и безучастно, под стать выражению ее лица в зеркальном стекле. – Когда он приставил пистолет к голове Сабрины, я спросила, чего он хочет. И он ответил: «Я хочу, чтобы ты села в машину».

Все это она объясняла болвану-варлоку уже в третий раз.

Он шумно выдохнул и сделал вид, будто вчитывается в какую-то бумагу, взятую из стопки.

– Вам девятнадцать лет, мисс Калла. Правильно?

– Да, – у нее сорвался голос.

– И вы с рождения живете в Ангелтине?

– Да.

– В таком случае, думаю, незачем объяснять вам, что провидцы – чрезвычайно могущественная раса, – он положил бумагу обратно. – В отличие от венефик или ламий, для их магии нет ограничений, и поэтому они хорошо знают себе цену. Провидцы, которых нанимают для охоты за кем-то, запрашивают заоблачные цены, мисс Калла. Их вознаграждения могут доходить до миллиона золотых майнетов. А иногда и превышать эту сумму.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, комиссар.

Он намекал, что ни один провидец не станет утруждать себя ради такой, как она – человеческого отродья, жизнь которого не стоит того, чтобы его выслеживать. Ни у кого не может найтись причин ни охотиться на нее, ни платить немыслимые деньги мракоумертвителям. И все же она знала…

Знала, что этой ночью поймать должны были не кого-нибудь, а ее.

Комиссар откинулся на спинку скрипнувшего под его тяжестью стула.

– Мисс Калла, можете описать, как выглядела та татуировка с фениксом?

Она жестом попросила дать ей ручку. Варлок, помедлив, подал ее вместе с листом линованной бумаги, вырванным из блокнота. В тишине допросной послышался скрип ручки, царапающей бумагу. Закончив рисунок, Лорен повернула листок к комиссару и пододвинула к нему.

Он даже не взглянул на ее работу.

– Как у вас со зрением, мисс Калла?

Она напряглась.

– В каком смысле?

– Просто спрашиваю.

– С моим зрением все в порядке, – ответила она. Не единица, но и сомнений этого урода она не заслуживает. – Я знаю, что видела. У него была наколота голова феникса, комиссар.

Не скрещенные крылья Ангелов Смерти, не Бог Смерти – символ Жнецов, не змея в броске, как у Аспидов, не адская гончая Ловчих, не полумесяц Варгов. И уж конечно, не рогатая S, знак Семи Дьяволов, самого жуткого круга мракоумертвителей города.

Комиссар сунул рисунок в карман рубашки.

– С вашей опекуншей уже связались. Скоро она будет здесь и отвезет вас домой.

Голова вдруг показалась Лорен легкой как перышко, кулаки разжались.

Сюда вызвали Таэгу Брайт, мать Даллас. Как будто с Лорен мало неприятностей случилось этой ночью – впрочем, наверняка в строгом смысле уже утро.

– Больше ничего не хотите добавить? – спросил комиссар. Серебристый ободок вокруг его зрачков, характерная особенность всех венефик, отражал свет ламп, как зеркало. – Ничего достойного упоминания, чего мы еще не прояснили?

Лорен медлила с ответом так долго, что он уже собирался встать. Но ее голос пригвоздил его к месту.

– Вам, наверное, кажется, что мы многое прояснили, комиссар. Но мне – нет. Все заявления, которые я сделала сегодня, – чистая правда, однако вы лишь отмахивались от того, что я говорила.

С тяжким вздохом, больше похожим на рык, он опять устроился на стуле. Жетон, приколотый к воротнику его рубашки, блеснул в флуоресцентном свете.

– Можете назвать какие-то причины, по которым выслеживали вас? – Голос звучал равнодушно, нежелание проявлять интерес к тому, что он явно считал попыткой привлечь к себе внимание, было неприкрытым. – При вас есть что-то ценное, чем они могли бы стремиться завладеть?

Лорен решила подражать деловитому тону собеседника:

– При себе у меня тюбик блеска для губ, полпачки жвачки и чуть больше трехсот золотых майнетов на банковском счету, комиссар. Думаете, мракоумертвитель мог охотиться за чем-то из вышеперечисленного?

– Мисс Калла…

– Сабрину держали под прицелом, чтобы вынудить меня сесть в машину, – Голос Лорен звучал надломленно, и чувствовала она себя не лучше. – Ее забрали вместо меня лишь потому, что появились ваши патрульные, и времени у похитителей не осталось, – подступающие слезы жгли глаза, губа дрожала. – Если вы не собираетесь верить мне, это не моя проблема. Но я хочу вернуть подругу, поэтому прошу вас еще раз обдумать то, что я вам только что сообщила.

Он смерил ее взглядом.

– Уверяю вас, мисс Калла: мы сделаем все, что в наших силах, чтобы мисс Ван Арсделл благополучно вернулась домой. У нас слаженная команда, наши провидцы уже отслеживают ее…

– Они выяснили, где держат Сабрину? – В сердце Лорен вспыхнула искра надежды, и она невольно выпрямилась. Вот что нужно этому городу – больше провидцев в местных силах правопорядка, чтобы отслеживать с помощью Взора и подозреваемых, и пропавших граждан. Разумеется, удаленное отслеживание кого-то – еще не гарантия успеха, поэтому в городе столько нераскрытых преступлений, но явно не помешает, если к поиску ни в чем не повинных горожан подключится больше тех, кто наделен Взором. Большинство провидцев либо предпочитают вообще не пользоваться Взором, опасаясь Иссушения, либо гонятся за большими деньгами, выслеживая кого-то незаконно.

Комиссар поерзал на стуле. Выражение его лица было красноречивее любых слов.

– Ее не могут найти, – упавшим голосом заключила Лорен. – Значит, она мертва? – Ее сердце замерло. – Ее больше нет, да? Ее убили…

– Лоурен…

– Лорен, – перебила она. Он произносил ее имя, растягивая первый слог, и она уже не в первый раз поправляла его. Так же, как раз за разом объясняла, что произошло этой ночью, но в ответ не получала ничего, кроме равнодушия. – Я бы хотела уйти прямо сейчас.

Комиссар, которому она была больше не нужна, повел ее из допросной. Лорен молча шла за ним, прихрамывая, но едва замечая боль, пронзавшую изрезанные ступни на каждом шагу. Больше он ей ничего не сказал, но смотрел на нее без недавнего пренебрежения.

Должно быть, понял, что она на грани срыва. Еще немного – и она не выдержит, а поскольку ее показания представляют интерес в деле Сабрины, следствию это не выгодно.

Ее подруга пропала. И хуже всего то, что виновата в этом она, Лорен.

4

Ознакомительное собрание первокурсников Ангелтинской академии, прошедших отбор в Дом Соли, проводилось в семь утра.

Дождь размеренно барабанил по зонту, который Даллас держала, прижав к плечу и прикрывая скорее Лорен, чем себя. Лорен привалилась к боку сестры, пока они ждали, когда последние первокурсники из Дома Соли подтянутся к группе и назовут свои фамилии старшекурснику-полувампиру с планшетом в молочно-белых руках. Список учащихся трепетал на ветру, вырываясь из-под удерживающего его пружинного зажима.

За прошедшую ночь Лорен не сомкнула глаз, и судя по всему, Даллас тоже. После того как мать забрала их из центра временного заключения, они не сказали друг другу ни слова. И Таэга не удосужилась посочувствовать тому, что они лишились подруги. Она молчала всю дорогу, пока они не вошли в пентхаус.

– Приведите себя в порядок в гостевой ванной, а когда закончите, простерилизуйте ее, – бросила она им, проходя решительными шагами через безукоризненно чистую прихожую, ее стройные мускулистые бедра обрисовывались под белой тканью идеально отутюженной юбки-карандаша. – Вонь от вас обеих такая, что мне сейчас станет плохо.

Лучше бы Таэга вообще ничего не говорила, но за девятнадцать лет, прожитых в пентхаусе Брайтов, Лорен успела уяснить, чего стоит и чего не стоит ждать от командира Таэги Брайт. Пропустив Даллас в ванную первой и дождавшись, когда она вымоется, Лорен заперла дверь и села на мраморный пол в душе, обхватив руками колени. Она долго и беззвучно плакала, перебирая события минувшей ночи. И так увлеклась, припоминая все детали, которые помогли бы отыскать Сабрину, что не заметила, как кончилась горячая вода.

За час, который Лорен провела, скорчившись под струями горячей воды, Даллас успела поскандалить с Таэгой. И когда Лорен наконец вернулась в их общую комнату, сестра лежала, отвернувшись к стене. Но позднее, когда Даллас протянула руку, чтобы выключить лампу, Лорен заметила лиловое пятно у нее на скуле. Обсуждать его Даллас не захотела, и неудивительно: она никогда не говорила о том, что причиняло ей боль. Предпочитала принимать боль, как крупную горькую пилюлю, и делать вид, будто не помнит, каково было глотать ее.

Прервав поток воспоминаний, Лорен оглядела стайку оживленно переговаривающихся студентов, ждущих экскурсии по территории академии.

В каждом кампусе в городе студенты распределялись по Домам – в основном согласно их происхождению и преобладающему типу магии, если таковая у них имелась. Стихией Дома Ртути была вода, Дома Соли – земля, Дома Серы – огонь.

Лорен, как одну из немногих представителей человеческой расы, принятых в академию, распределили в Дом, наиболее тесно связанный с землей, с циклом смерти и рождения. О мокром от дождя списке первокурсников, где значилась фамилия «Ван Арсделл», она старалась не думать. Только рядом с этой фамилией галочка так и не появится. А может, ее уже вычеркнули из списка, ведь новостные каналы и первая полоса газеты «Дневное Светило» наверняка известили город о том, что Сабрину похитили.

Об этом Лорен тоже старалась не думать. Блюстители закона найдут Сабрину и вернут домой. Обязаны вернуть.

Провести ознакомительное собрание для новичков из Дома Соли было поручено профессору Грейсону Фиппсу. Это был чистокровный красавец-варлок с золотистой шевелюрой, резко очерченным подбородком и легкой тенью щетины, при виде которого сердца учащенно бились и от волнения поджимались пальцы ног.

Профессор Фиппс подошел к небольшой группе щебечущих ведьм, варлоков, полукровок, людей и вампиров и коротко представился.

Что-то резко ткнулось в бок Лорен.

Зашипев сквозь зубы, она отстранилась от сестры, локоть которой наверняка оставил ей синяк.

– Ай, Дал!

– Он прямо огонь, – прошипела Даллас. – Вот на этой метле я бы прокатилась в любой момент.

Лорен почувствовала, как жарко вспыхнули щеки, шикнула на Даллас и ступила обратно под зонт.

От удушающей влажности в воздухе ее волосы, собранные в пучки-рожки по бокам, закручивались. Впрочем, этим утром она почти не уделила прическе внимания – все, о чем она обычно беспокоилась, отступило на второй план. Будет удивительно, если окажется, что она не забыла ни один из учебников и гримуаров.

Даллас направилась через газон вслед за Фиппсом и остальными студентами. Лорен заторопилась, чтобы не отстать от нее, мокрая трава, поскрипывая, терлась о ее кожаные туфли. Белая блузка на пуговицах, с вышитым слева на груди гербом Ангелтинской академии, и клетчатая юбка до середины бедра не спасали от прохлады. Лорен стучала зубами так громко, что Даллас не выдержала и шикнула на нее.

Экскурсия была долгой и подробной, но профессор Фиппс излагал историю академии так, что удерживал внимание всех студентов, послушно переходящих от одной достопримечательности к другой.

– Интересно, он женат? – задумалась Даллас, когда профессор Фиппс замедлил шаг перед статуей варлока, продолжая знакомить слушателей с биографией основателя академии.

– Я вообще-то слушать пытаюсь, – шепотом отозвалась Лорен. На самом деле она не слушала, ей просто хотелось, чтобы Даллас заткнулась, пока из-за нее их обеих не выкинули вон.

Но профессор Фиппс услышал их. Приблизившись во главе группы к рощице сиреневой жакаранды, он умолк и повернулся к студентам.

– Мисс Даллас Брайт!

Даллас замерла под взглядом Фиппса, высмотревшего ее под зонтом. Студенты один за другим оборачивались к ней.

Лорен склонила голову, она всегда терялась под чужими взглядами. Фиппс хмурился.

– Не желаете сообщить нам, что именно вы сочли настолько важным, чтобы прервать мою экскурсию?

Даллас в притворном смущении опустила подбородок и покачала головой. Если бы Лорен не знала ее всю свою жизнь, то наверняка сочла бы раскаяние искренним. Однако она видела, как лукавая усмешка блуждает на пухлых, красиво изогнутых губах Даллас, накрашенных в тон волосам. С помощью чар, не сомневалась Лорен: ни одна губная помада не ложится так идеально. За это придется позднее устроить Даллас взбучку: нельзя бездумно расходовать магию, тем более что Иссушение в последнее время свирепствует, как никогда, а больничных коек не хватает. Поэтому и были изобретены магические жезлы. О болезни, названной «Иссушением», знали уже не первый век; с наибольшей вероятностью она поражала тех, кто не знал меры, вычерпывая запасы своей силы, пользовался магией налево и направо, – например, наводя чары вместо того, чтобы просто накраситься. Иссушение старило бессмертных и в конце концов убивало их.

С Фокусом в качестве проводника, направляющего поток магии его хозяина, риск заболеть Иссушением заметно снижался. Это средство было временным, но действовало – по крайней мере, пока. Ведьмы и варлоки уже много лет пользовались магическими жезлами, поэтому теперь лишь некоторые могли обходиться без них.

– Нет, профессор, благодарю, – приторно-сладким голоском отозвалась Даллас. – Прошу прощения за то, что перебила вас.

Профессор задумчиво хмыкнул.

– Что ж, поскольку моя работа в том и заключается, чтобы отвечать на вопросы учеников, мне было бы крайне неприятно оставить вас без ответа, мисс Брайт.

– Мой вопрос? – На этот раз в глазах Даллас блеснуло настоящее удивление.

– Да, я женат, – его лицо оставалось непроницаемым, но глаза насмешливо поблескивали. – И даже если бы не был, мне двести лет от роду. То есть я слишком стар для вас.

Студенты уже давились смехом. Девушки зажимали ладошками рты, парни ухмылялись и толкали друг друга локтями в бок.

– Ну, а теперь, – продолжал профессор, – сосредоточимся на экскурсии с вашего позволения, мисс Брайт?

На щеках Даллас вспыхнули яркие пятна, но она нашла в себе силы, мило улыбнувшись, заметить:

– У вас на редкость острый слух, профессор.

Он лишь улыбнулся и возобновил рассказ.

Экскурсия уже заканчивалась, когда Лорен сбавила шаг у обветшалого строения, обнесенного металлической сеткой со спиралями колючей проволоки поверху.

Не заметив, что Лорен остановилась, Даллас продолжала идти вперед, унося с собой зонт и не сводя ярко подведенных глаз с задницы Фиппса. Лорен так закатила глаза, что могла бы поклясться, что видит собственные мозги.

– А в этом здании что, профессор?

Шум дождя едва не заглушил ее вопрос.

Студенты притормозили, профессор Фиппс обернулся, прикрываясь планшетом от набиравшего силу дождя. Внезапно Лорен обнаружила, что на нее устремлено множество любопытных взглядов. В очередной раз в это утро она втянула голову в плечи и переплела пальцы, чтобы удержаться от мелких нервозных движений.

– В это здание, – ответил профессор, – вход строго воспрещен, – и он повернулся, чтобы идти дальше, но тут вмешалась Даллас.

– Нет, а если серьезно, – ведьма шагнула к ограде, смахнув с лица прядь распушившихся от влажности волос. – Что там внутри?

– А если серьезно, мисс Брайт, – насмешливо отозвался профессор Фиппс, – это здание под строгим запретом, – и он двинулся дальше по траве, от которой уже вымокли его штанины. Но не успел сделать и двух шагов, как студенты дружно заныли, разочарованные уклончивым ответом.

Профессор остановился. Обернулся. Несмотря на попытки прикрыться планшетом как зонтом, его волосы все равно намокли под дождем.

Усмехнувшись и обращаясь к сокурсникам, наперебой засыпающим профессора вопросами о загадочном здании, Даллас заметила:

– У нас тут, похоже, объединение сил.

Долгое время профессор вглядывался в Лорен и Даллас. А когда гул голосов наконец утих, он, обреченно вздохнув, опустил планшет и указал им на здание.

– Это Старый корпус. Здесь проводились занятия несколько тысяч лет назад, сразу после основания академии. Количество учащихся в академии неуклонно росло, понадобились новые здания, чтобы вместить их, и со временем Старый корпус оказался заброшенным. В настоящее время его используют только в качестве склада.

Вампир, который отмечал студентов по списку, спросил:

– А правда, что здесь, в кампусе, когда-то существовало тайное общество?

Как раз такую информацию Лорен и рассчитывала узнать.

– Какое тайное общество? – встрепенулась она.

Их с вампиром взгляды скрестились.

– Как-то связанное с магией крови. В это здание они пробирались в час ведьмовства и проводили древние обряды, чтобы выяснить, кто достоин примкнуть к их секте…

– Магия крови, а тем более секта здесь ни при чем, Стивен, – остановил профессор. – Скорее, это было общество изгоев. Говорили, что оно возникло как клуб, организованный несколькими учащимися человеческой расы в попытке завести новых друзей. Местом проведения собраний и прочих мероприятий они избрали Старый корпус, который могли считать своим.

Лорен подступила к ограде, стискивая зубы от неприятного гудения магического барьера. Интересно, чем руководство академии объяснило необходимость в дополнительной защите старого строения.

Склад – ага, как же.

Щурясь, она пыталась разглядеть сквозь завесу дождя символ, вырезанный у мокрого порога.

За ее спиной кто-то из студентов задал вопрос:

– А как оно называлось, это общество?

Знакомые очертания, вырезанные на дереве, Лорен узнала за полсекунды до того, как прозвучал ответ профессора:

– Общество «Голова феникса».

* * *

Сводчатый потолок вестибюля академии взмывал высоко над головой Лорен, тепло в освещенном живым огнем помещении окутывало, как одеяло, ее продрогшее до костей тело.

Битком набившиеся в вестибюль студенты оживленно болтали о летних приключениях. Вольфы, ведьмы и вампиры, закончившие ту же среднюю школу, что и Лорен с Даллас, приветствовали последнюю улыбками разной степени искренности и махали ей издалека. Никто из них и виду не подавал, что знаком с человеческой девчонкой, стоящей рядом с ведьмой, но Лорен это не смущало: ей хватило девятнадцати лет, чтобы привыкнуть к подобному обращению.

Наконец пробравшись к лестнице в дальнем конце вестибюля, они начали подниматься к помещениям Дома Соли, сверяясь с картой, на которой красным крестом было обозначено их студенческое общежитие.

Одолев несколько десятков ступеней и коридоров, они вышли к развилке. Отсюда лестницы вели к разным Домам: левая – к Ртути, средняя – к Соли, правая – к Сере.

По средней лестнице они поднялись к коридору, освещенному факелами. Всю стену в его дальнем конце занимало зеркало в золоченой раме. Двери отсутствовали – здесь они были неуместны. Входом в общежитие служило зеркало. Насколько знала Лорен, вход во все Дома был устроен одинаково, различался только зеркальный вид коридора, по которому они сейчас шли.

В Доме Соли солнечные лучи заглядывали в коридор, проникая сквозь навес из переплетенных веток и листьев, в Доме Ртути стены были образованы кораллами, под ногами хрустел белый песок, а в Доме Серы каменные стены возвышались над полом из магмы.

При виде отражающегося в зеркале леса Лорен на миг оторопела. Несмотря на то, что с магическим и просто удивительным она сталкивалась каждый день и едва ли не каждую минуту, что-то не переставало изумлять ее.

– Дал! – позвала Лорен, тряхнув головой, чтобы прийти в себя. Даллас почти дошла до зеркала, поэтому Лорен бросилась за ней и удержала за руку. – Ты слышала, что сказал профессор Фиппс?

Даллас обернулась.

– Про что? – Ее взгляд казался таким же твердым, как безукоризненная поверхность зеркала за ее спиной.

Словно ужаленная, Лорен отпустила руку Даллас.

– Про Общество «Голова феникса».

– Ну и?..

Лорен растерянно моргнула.

– Ты разве не заметила, что у мракоумертвителя, который увез Сабрину, было тату с фениксом?

– И что с того? – Даллас скрестила руки на груди. – Все мракоумертвители накалывают символ своего круга, разве нет?

– В том-то и дело, – в голосе Лорен прорезалось раздражение. – Нет такого круга мракоумертвителей, символом которого была бы голова феникса.

Губы Даллас сжались в тонкую линию.

– Не ищи в этом скрытый смысл, Лор. На твоем месте я бы не питала особых надежд.

Лорен была готова рвать на себе волосы. У Даллас была скверная привычка сомневаться в ее словах, хоть они и приходились друг другу сестрами. Порой Лорен казалось, что Даллас носит броню, толщиной превосходящую ее собственную.

– Я проберусь в то здание, – Лорен сжала кулаки. – Неважно, согласишься ты мне помочь или нет.

Лицо Даллас осталось непроницаемым. Из зеркала начали появляться студенты с гримуарами и магическими жезлами.

– Идем, – позвала она холодным и бесстрастным голосом. – Надо еще распаковать вещи, или мы рискуем опоздать на первый урок.

5

Ранним утром в субботу Лорен приветствовало чистое голубое небо. Проходя через ворота академии с пачкой распечатанных в библиотеке плакатов, она почувствовала, как от прикосновения магического барьера дрожь пробежала по ее телу от макушки до пяток.

Ее смена в «Ступке и пестике» начиналась примерно через час. От академии до авеню Алой Звезды, проходящей по северной окраине делового центра города, было минут тридцать ходьбы. А такси, хоть днем они и попадались повсюду, могло обойтись недешево, особенно если застрянет в пробке. И потом, рассудила Лорен, ей будет полезно пройтись. Так у нее появится редкая возможность побыть наедине со своими мыслями, а не слушать, что говорят ей другие. Впрочем, в последнее время она мало кого слышала, в том числе и учителей на занятиях.

Остаток недели прошел как в тумане. С первого учебного дня ни Лорен, ни Даллас не упоминали о Сабрине. И почти не общались друг с другом. Лорен заявила, что побывает в Старом корпусе, даже если за это придется поплатиться жизнью, но медлила в нерешительности, поэтому больше не заговаривала об этом с Даллас. Однако втайне она мучилась, гадая, что все это значит и действительно ли тайное общество как-то связано с мракоумертвителем, похитившим Сабрину.

Вздохнув, Лорен двинулась дальше по улице, сбегающей с холма и уводящей в глубь города. Сиреневые лепестки жакаранды осыпались с деревьев на тротуар, кружились вокруг ее туфель.

На краю тупиковой улицы был припаркован спортивный автомобиль – с виду хищный и стремительный, поблескивающий черной краской от корпуса до дисков. До идиотизма дорогая модель, какие редко встретишь даже здесь, на кричаще-шикарных улицах Северного Края. Из тех, от которых всякий раз млела Даллас, падкая на горячих улетных парней на горячих улетных тачках.

Пряча невольную улыбку, Лорен вынула из кармана джинсов мобильник и сделала снимок машины. Щелкнул затвор… и она похолодела.

За рулем машины кто-то сидел. Окна были затонированы так сильно, что силуэт внутри она заметила лишь теперь.

Лорен опустила голову, пряча лицо за упавшими вдоль щеки волосами. Потом сунула телефон обратно в карман, закатала рукава красного свитера с треугольным вырезом и зашагала по улице. Раскинувшийся перед ней город сверкал под солнцем, довольно оживленный, несмотря на ранний час.

Температура поднималась с пугающей быстротой, вскоре асфальт под ее каблуками начал плавиться от солнца. Время от времени Лорен останавливалась, чтобы наклеить очередной плакат на телефонный столб или опору автобусной остановки, дополнив пеструю мешанину из визиток, объявлений о пропаже домашних животных и реклам, предлагающих качественно обездемонить территорию.

Над черно-белым снимком Сабрины было крупно напечатано: «Пропала без вести», а под снимком – «Вы не видели эту девушку?» С каждым наклеенным плакатом у Лорен все сильнее перехватывало горло. Но плакаты кончились быстрее, чем она рассчитывала, и она, прикрепив последний к пробковой доске возле арочных дверей паба «Кровь и котлета», двинулась дальше.

В Северном Крае она выросла, поэтому знала все короткие пути вокруг авеню Алой Звезды, и хотя сегодня не спешила, все же выбирала извилистые переулки, петляющие по жилым кварталам, а не крупные транспортные артерии, по которым сплошным потоком, бампер к бамперу, катили автомобили.

Кроме того, жилые кварталы Северного Края были под охраной заклинаний, отгоняющих большинство мракоумертвителей, и такие же заклинания защищали авеню Алой Звезды и Ангелтинскую академию. Мало где в городе могли обеспечить такую надежную защиту местных жителей и гостей, так что Лорен считала, что ей повезло почти всю жизнь проводить в безопасных районах.

Но среди мракоумертвителей были и такие, кто сумел развить свои способности и знал, как пользоваться нелегальными стигийскими солями, чтобы устранять препятствия на пути своей магии: они могли смотреть сквозь защитные чары, наложенные на здания и машины, причем так, будто этих чар никогда и не было. Однако Лорен должна попытаться хоть что-нибудь сделать, а от прогулок по улицам с нулевой защитой легче ей не стало бы.

В ветвях деревьев на тихой улочке, соединяющей один особенно элитный район с соседним, слышалась хриплая птичья перебранка.

Лорен подняла голову, прикрыв глаза ладонью, и вгляделась в отбеленное солнцем небо и кроны деревьев.

Свет был слишком ярким. Белье и пучки трав на веревке в соседнем дворе трепетали на знойном ветру.

Птицы щебетали все громче. Судя по звукам, их собралось больше, чем поначалу думала Лорен. Она запрокинула голову, присмотрелась и разглядела в ветвях стаю сорок.

Это их истошные крики предвещали смерть в ту ночь, когда увезли Сабрину.

Лорен шла все медленнее, а когда в голове вдруг зазвучал старый детский стишок про сорок, ей показалось, что у нее останавливается сердце.

 
К горю – одна,
Две – к веселью,
Три – к похоронам,
Четыре – к рожденью.
Пять сулят рай,
Ад шесть значат,
Дьявола – семь,
И никак иначе.
 

Она остановилась, слыша, как шумит в ушах кровь. Птицы кричали все громче, хлопая крыльями.

Одна, две, три, четыре, пять, шесть…

Их было семь. Семь сорок, препирающихся между собой так громко, что не слышно было шума машин на соседних улицах. Лорен казалось, что от их дикого ора у нее вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Зажав уши ладонями, она бросилась вниз по улочке, сумка, висящая через плечо, била ее по бедру. Впереди уже виднелся выход на проспект, как вдруг Лорен резко остановилась, заметив неподалеку знакомый черный спорткар.

Пот выступил у нее на лбу, и в этот момент двигатель взревел, и машина мгновенно скрылась за живыми изгородями домов.

Стук сердца приглушенно отдавался в ушах Лорен. Во рту пересохло, легкие словно сжались вдвое, и воздуха не хватало.

Птицы за ее спиной умолкли. Она обернулась и увидела, что четыре улетели.

Осталось три. Три – к похоронам.

Не лучше семи. Семи, означающих дьявола.

Трясущимися руками она вытащила из кармана мобильник. На слепящем солнце цифры на экране было почти не различить, но яростно поморгав, она сумела разглядеть, что уже без четверти девять. Если она не поспешит, то не успеет купить еды до начала смены, а для нее это недопустимо. Судя по тому, какой легкой казалась голова и как предостерегающе пульсировала тату на руке, уровень сахара у нее в крови опасно снизился. В таких случаях даже прием лекарства мало что менял: ей настоятельно требовалось съесть что-нибудь.

Она обвела взглядом опустевшую улицу, мысленно послала все в огненные владения Игнис и зашагала в сторону авеню Алой Звезды.

6

Свернув с авеню Алой Звезды в переулок, Дарьен Кассель оставил двигатель включенным, пригнулся к рулю и стал смотреть, как девчонка переходит через мощенную булыжником улицу. Светлые волнистые волосы длиной до тонкой талии качались из стороны в сторону, поблескивая золотом на солнце, с каждым торопливым шагом по стакану с ледяным кофе в ее руках стекала проступившая капля.

Авеню Алой Звезды, гордостью которой были самые роскошные и дорогие магазины и рестораны города, привлекала толпы туристов, поэтому дальше по ней проезд был закрыт. Поэтому Дарьену пришлось припарковаться так далеко, чтобы выждать время и посмотреть, что цель будет делать дальше. После еще одной дорожки солей, втянутой через нос, перед ним отчетливо проступил ряд аур в «Терра-кафе», где он нашел и девчонку, нетерпеливо притопывающую ногой в ожидании своей очереди.

И теперь, глядя, как она лавирует в уличной толпе, он понял, насколько удачно все сложилось, ведь он, сам того не подозревая, выбрал для парковки место, откуда просматривалось заведение, куда направлялась девчонка. Вывеска в виде колдовского котла над облупившейся дверью, возле которой она сейчас рылась в сумке, гласила: «Ступка и пестик Мордред и Пенелопы». Сначала она долго искала ключ, потом возилась с замком – Дарьену было особенно мучительно наблюдать, как тряслись при этом ее неловкие руки. Наконец отперев дверь, она юркнула внутрь и заперлась на засов.

Дарьен расслабился. Как вышло, что эта работа обернулась такой головной болью? Мало того, что цель оказалась студенткой, так она еще только что скрылась в месте своей подработки – как он полагал, на ближайшие шесть-восемь часов. Прикидывая варианты своих дальнейших действий, он вспомнил сорок, поднявших такой галдеж, что он слышал их даже сквозь пуленепробиваемые окна. Гребаные, проклятые Звездой сороки.

Из-за них его цели удалось как следует рассмотреть его машину не один раз, а дважды. И не просто рассмотреть, но и сфотографировать. Вытаскивая телефон из кармана джинсов – таких тесных, словно их нарисовали на коже, – наводя объектив на его машину и делая снимок, она не имела ни малейшего понятия, что он припарковался там из-за нее.

Стигийские соли привели его из Храма Алой Звезды, где с помощью порошка из костей ее предка он вычислил и считал ее ауру, прямиком в Ангелтинскую академию магии, и на протяжении всего пути он направлял всю свою безмерную силу на то, чтобы выявить скрытое под наслоениями дорогостоящих охранных чар. Только он и другие шесть Дьяволов в этом городе могли разглядеть чью-то ауру сквозь почти любые чары и потому загребали деньги с редкостной быстротой, обеспечившей им не только право называться «Семью Дьяволами», но и упрочить личную репутацию.

Эта репутация и была причиной общего страха перед ними, и вдобавок позволяла запрашивать за работу баснословные суммы. Когда за тобой охотится сам Дьявол, от него нигде не спрячешься.

Занятная аура была у этой девчонки. Когда он впервые выявил ее, она выглядела белой. Сплошь белой – признак невинности, исцеления и чистоты: такой цвет чаще всего встречается у детей. В этом была логика, ведь ее, сироту, в младенчестве бросили в храме, стены которого сохранили отпечаток ее ауры в наичистейшем виде. Но когда Дарьен выследил цель в Ангелтинской академии, то обнаружил, что по прошествии стольких лет она сохранила почти в точности такую же ауру, как у того младенца, которого оставили в храме.

Пока он следовал за ней, отыскав наконец в Ангелтинской академии, у ее ауры появился лишь еще один отблеск – радужный. Еще одно редкое излучение, встречающееся лишь у людей, настроенных на пятое измерение, на редкость оптимистичных и полных энергии.

Столько лет он выслеживал цели… но белой или радужной ауры не было ни у кого. Обычно попадались серые или чернильно-черные, или же они представляли собой мешанину тусклых и грязноватых, разбавленных цветов, свойственных неуравновешенным натурам. Но белый и радужный?

Ему еще никогда не доводилось следить за обладателями белой или радужной ауры.

Он и сам не знал толком, что это означает. Потому и бездействовал, потому и сидел в машине, и тянул время, наблюдая, как девчонка преспокойно занимается утренними делами.

Дарьен увидел, как в аптеке включился свет. Прошло еще четверть часа, и табличку на окне перевернули, и теперь она гласила: «Мы открыты».

Поудобнее устраиваясь на сиденье, Дарьен гадал, как он ухитрился стать участником этого абсурда. По ауре нельзя определить, какой расы существо, но двигалась девчонка, как человек. Он знал, что это невозможно: ни одна человеческая жизнь не стоит того, чтобы за нее расплачивались тремя миллионами золотых майнетов.

Она наверняка полукровка. Впрочем, он не представлял, каким образом ее принадлежность к полукровкам меняет ситуацию. Если ему все же захочется выяснить это, придется подобраться поближе, чтобы уловить ее запах.

В любом другом месте он бы давно так и сделал, распознал ее запах среди других. Но здесь, где рестораны, магазины и автофургоны с фастфудом изрыгали в воздух ароматы еды и дым, не говоря уже об освежающем благоухании аэрозольных систем уличного охлаждения, вони переполненных мусорных баков в переулках и одуряющем запахе ароматизированных виноградом веществ, которые смолили за ближайшим углом подростки-варлоки, восприятие Дарьена было слегка перегружено.

Если подумать, ему вообще должно быть все равно, чем там пахнет от этой девчонки. Он встряхнул головой.

– Это же абсурд, – пробормотал он.

Затем откинул голову на подголовник сиденья, закрыл глаза и стал ждать.

* * *

Прошло три часа, и авеню наводнили толпы горожан. Большинство магазинов и других заведений в зданиях из красного кирпича по обе стороны улицы работали в основном с чистокровными ведьмами и варлоками, но на оживленной улице можно было увидеть и вампиров, и вервольфов, и даже людей.

Была половина первого, когда дверь аптеки Мордред и Пенелопы в очередной раз открылась. С тех пор, как девчонка повесила на окно табличку «Мы открыты», в аптеку то и дело заходили покупатели и выходили оттуда с бумажными пакетами, набитыми магической всячиной, какая-то старушка унесла охапку растений, завернутых в бумагу. Судя по непрерывному потоку клиентов, Дарьен начинал подозревать, что девчонка не сделает даже перерыва на обед, но тут наконец из-за двери выглянула знакомая золотистая голова.

Девчонка обвела взглядом авеню, не заметив машину, надежно спрятанную в переулке.

Убедившись, что можно без опасений выйти за порог, она заперла дверь и прилепила к ее потертой поверхности табличку, написанную от руки. Расстояние не помешало Дарьену с его зорким, как у орла, зрением разобрать завитушки ее почерка:

«Закрыто на обед. Вернусь через полчаса».

Дарьен увидел, как она удаляется и ее тонкая фигурка теряется в толпе.

Откинув крышку бардачка, он достал полуавтоматический пистолет. Вынул магазин, вскрыл зубами новую коробку патронов и полностью зарядил оружие.

Скорее всего, пистолет будет лишним, ведь девчонка выглядит совсем юной и до странности обычной. Как правило, к нему обращались, чтобы выследить матерых преступников или демонов, а не девчонок, едва успевших окончить школу. Потому-то он и его товарищи были известны как «мракоумертвители»: порядочных, ни в чем не повинных горожан они не выслеживали и не убивали, за большинством их целей числились серьезные преступления, оправдывающие высокие цены, назначенные за их головы.

Уже то, что он находился на авеню Алой Звезды, вызывало недоумение. Этот район предназначался для богатых семей – для мужчин с карманами глубже мыслей, мужей, вывозивших образцово-показательных жен на дорогие обеды. Даже тротуар здесь был чище, чем пол в машине Дарьена.

Он чуть не расхохотался. Ему хотелось бросить: «Да пошло оно!» – и уехать отсюда. Неужели Дьяволы подстроили для него розыгрыш, и эта работа ненастоящая?

Однако он поймал себя на том, что колеблется, и заметил, что смотрит вдаль, на улицу, больше не видя ни девчонку, ни ее ауру, но зная, что она где-то там, стоит в очереди за едой.

Должно же быть всему этому объяснение. Хотя не оставалось сомнений, что она человек, это было невероятно.

Нет, этого просто не могло быть. Она не могла оказаться всего лишь человеком. И он не намерен терять три миллиона золотых майнетов из-за сочувствия к ней. Хрена с два.

Основанием ладони он загнал магазин на место, сунул пистолет в замаскированную кобуру на черных брюках-карго и двинулся за девчонкой.

* * *

Лорен нетерпеливо постукивала ногой, стоя в очереди к тележке с сандвичами неподалеку от аптеки Мордред и Пенелопы. Все утро она постоянно озиралась, и каждый раз, когда слышала звон колокольчика над дверью аптеки, ее сердце чуть не выскакивало из груди.

В своей тревожности она винила сорок. Глупые птицы напророчили ей смерть и дьявола, и хотя до сих пор ничего страшного не случилось, расслабиться она не могла. Многие считали стишок о сороках детским и дурацким, но за свою жизнь Лорен наслушалась достаточно историй, подтверждающих, что в нем есть доля правды. Даллас, наверное, только посмеялась бы над ее впечатлительностью. Но Даллас сейчас не было рядом, а после похищения Сабрины – когда мракоумертвитель потребовал, чтобы к нему в машину села она, Лорен, а не Саб и не Даллас, о чем Лорен помнила постоянно, – она решительно отказывалась упускать из виду все, что могло предупредить ее о приближении опасности.

Очередь за сандвичами двигалась с черепашьей скоростью, Лорен уже взмокла под палящими лучами полуденного солнца. В последнее время погода стала особенно непредсказуемой. Похоже, на какое-то время от джинсов и рукавов три четверти придется отказаться.

Очередь постепенно продвигалась вперед, и Лорен, наконец оказавшись перед продавцом, заказала панини с индейкой, горчицей и двойной порцией маринованных огурчиков. Она уже протягивала смятую купюру, когда что-то заставило ее оглянуться.

Скользнув взглядом по толпе, она обратила внимание на двоих, стоящих по обе стороны от двери аптеки.

Ей показалось – или они в самом деле наблюдали за ней?

Потный продавец окликнул ее, тряся перед ее лицом ладонью со сдачей.

– Сдачи не надо, – сказала она. И снова обернулась, чтобы посмотреть на пару у аптеки – блондина средних лет и женщину с короткой стрижкой.

Оба наблюдали за ней.

Продавец занялся ее заказом, и Лорен вышла из очереди. Пока проходили томительные секунды, она не сводила глаз с двух фигур в черном.

Неожиданно они отделились от кирпичной стены и ринулись через толпу по прямой, конечной точкой которой была Лорен.

Она бы закричала, позвала на помощь, но за свою жизнь насмотрелась достаточно выпусков новостей. И видела жуткие сюжеты о том, как ни в чем не повинные горожане погибали от рук вооруженных грабителей или мракоумертвителей, пытаясь заступиться за кого-то. Бессмертные главари организованных преступных групп, правивших теневым миром Ангелтина, были настолько могущественными, что их не удавалось остановить даже с помощью магии.

Ей придется справляться своими силами, если она не хочет остаток жизни провести, виня себя в смерти случайного прохожего, который попытался ей помочь.

Лорен опустила глаза, жалея, что не надела сегодня более удобной обуви вместо проклятых туфель с каблуками, и бросилась в толпу. Продавец крикнул ей вслед, что она забыла свой панини.

Она бежала не останавливаясь. Водяные брызги из систем охлаждения у ресторанных двориков охлаждали ее обгоревшее на солнце лицо. Эта прохлада давала временную передышку от зноя, но не спасала от ощущения сдавленности в груди. Горячий воздух был пропитан запахами жареного лука, маринованных огурцов-фри и донатов в сахарной глазури, которые готовились в ресторанах и на грилях автофургонов, припаркованных по всей авеню.

Бросив взгляд через плечо, она подумала, что оторвалась от преследователей. Но вокруг было столько народу, что полной уверенности в этом она не испытывала.

А когда посмотрела вперед, собираясь продолжить путь, увидела, что еще двое – мужчины средних лет – сходятся к ней с разных сторон авеню. И не спускают глаз с ее лица. Их губы шевелились, словно они переговаривались по беспроводным наушникам. А сбоку у них на шее были наколоты…

Головы феникса.

Вот проклятие. Сердце Лорен чуть не выпрыгнуло из горла, мысли бешено заметались, пока она пыталась сообразить, как быть дальше.

Впереди уже виднелся переулок, отделяющий кафе «Мороженое с соленой карамелью» от «Магических штучек Медеи», – справа от него находились солнечные часы из белого мрамора, установленные здесь сотни лет назад в честь Темпуса Лжеца, Бога времени.

Лорен мчалась, чтобы укрыться в тени между двумя причудливо изогнутыми строениями, осмотрительно обогнув солнечные часы, занимающие чуть ли не всю ширину авеню Алой Звезды. В конце переулка тощие голодные кошки рылись в мусоре из опрокинутого бака, от которого разило кислой рыбной вонью и протухшими объедками. Кроме кошек, здесь не было ни души, и Лорен понадобилось полсекунды, чтобы сообразить, что это тупик.

Дрожащими руками она вытащила из кармана телефон и набрала номер экстренного вызова, ударяя по кнопкам с такой силой, что чуть не переломала ногти. Едва держась на трясущихся ногах, она оглянулась, волосы зацепились за украшение на шее, с которым она не расставалась.

Преследователей нигде не было видно – по крайней мере, в этот момент. В этот блаженный момент.

Ей ответили после первого же гудка.

– Ангелтинская служба спасе…

– Мне нужна помощь! – хрипло выпалила она.

– Мне необходимо знать, где вы находитесь и в каком положении.

«На авеню Алой Звезды», – попыталась ответить Лорен.

Но чья-то рука обхватила ее за горло сзади, в висок уперлось холодное дуло.

Из телефона, выскользнувшего из ее пальцев, послышался шум помех. После падения на булыжники мостовой экран покрылся трещинами.

– Мисс… – продолжал звать ее оператор на другом конце линии.

У Лорен перехватило дыхание. Стены домов по обе стороны переулка расплывались перед ее глазами, а низкий мужской голос прошипел на ухо:

– Пикнешь – умрешь.

* * *

– Ты идешь со мной, – продолжал он, отчетливо выговаривая каждое слово. Мужчина стоял так близко к Лорен, что от его ровного дыхания шевелились ее волосы, каждый выдох касался уха. – Ты не будешь отбиваться и ничем не покажешь, что тебя уводят против твоей воли. Мы договорились?

Дрожащие колени Лорен так ослабели, что она не понимала, как еще держится на ногах. Может, ей не давало упасть только то, что нападавший прижимал ее к своей твердой груди, крепко обхватив рукой шею. Дуло словно приклеилось к ее виску, и Лорен боялась даже вздохнуть.

Она попыталась заговорить, сказать что-нибудь в ответ. Но голос не слушался ее.

– Так мы договорились или нет? – Он предостерегающе встряхнул ее и вдавил дуло пистолета ей в висок так сильно, что наверняка оставил синяк.

Лорен невольно всхлипнула и коротко кивнула.

А потом… у нее возникла мысль.

– Я пойду с вами и не буду сопротивляться, – сдавленным голосом начала она. Губы тряслись, сердце колотилось так, словно захотело пробить дыру в груди. – Но только если вы пообещаете отпустить мою подругу Сабрину Ван Арсделл.

Наступила пауза.

– О чем ты говоришь?

Лорен яростно заморгала, прогоняя серую пелену, застилающую глаза. Совсем рядом, у входа в переулок толпа бурлила на ярко освещенной улице, прохожие смеялись, болтали, потягивали из стаканов смузи и кофе со льдом, понятия не имея, что происходит в прохладной тени всего в нескольких шагах от них.

Лорен разглядела в толпе четыре фигуры в черном: женщину с короткой стрижкой и трех мужчин, все они вглядывались в лица прохожих. Искали ее. Как будто ей было мало одного пистолета, приставленного к голове.

Рука, сжимающая ее шею, закаменела. Словно незнакомец тоже заметил тех четверых.

Словно до сих пор не знал, что они здесь.

– У тебя что, золото вместо крови? Зачем эти уроды ищут тебя?

Лорен растерялась: она думала, что все, кто гнались за ней сегодня, действуют сообща, в том числе и этот неизвестный. Но если нет…

Что это могло значить? Она понятия не имела. Неужели…

– Да кто ты на хрен такая? – рявкнул он так громко, что у нее заболело ухо. – Отвечай!

– Не знаю, я не знаю! – Впервые в жизни она задумалась, действительно ли она человек, каким всегда считала себя. У нее вырвался судорожный всхлип. – На прошлой неделе мою подругу похитил другой мракоумертвитель, которому нужна была не она, а я. Он пытался заставить меня ехать с ними, но появились патрули…

– Кто это был? Мракоумертвитель, который напал на тебя, – из какого он круга?

Она не могла заставить себя ответить.

Он сильнее сдавил ей горло, его кожаные перчатки распространяли жар по ее телу.

– Из какого гребаного круга, девчонка?

– Я не знаю! – Каждое слово далось ей как всхлип.

Четыре темных фигуры начали проталкиваться сквозь толпу к переулку, и Лорен ощутила, как кровь отхлынула от ее головы к пяткам.

Тот, кто держал ее под прицелом, развернул ее лицом к себе так порывисто, что она пошатнулась и чуть не рухнула на булыжник.

А когда подняла на него глаза…

При виде этого лица ее рот открылся сам собой.

Неизвестный был всего несколькими годами старше ее – судя по виду, лет двадцати трех или двадцати четырех, хотя у бессмертных точно определить возраст бывает затруднительно. Лорен старалась запомнить выделяющиеся черты незнакомца на случай, если ей удастся сбежать, но поймала себя на том, что слишком долго глазеет на него, словно впитывая одну его черту за другой и с каждой проходящей секундой понимая, что выделяется в его облике решительно все.

Его черные как смоль волосы были подстрижены по бокам короче, чем на макушке, и зачесаны назад от выразительного и безжалостного лица. Губы были красиво очерченными, подбородок волевым. Свой прямой нос он явно никогда не ломал – что странно при таком… роде занятий, как у него. Лорен казалось, что, если бы она увидела его руки без перчаток, этого хватило бы, чтобы предположить, в любой схватке наибольшее количество ударов наносит он.

Но пожалуй, самой поразительной его чертой оказались глаза. Голубовато-стального оттенка, какого она прежде никогда не встречала. Эти глаза поглотила чернота Взора, когда он принялся наскоро сканировать ее ауру. Возвышаясь над ней со своими внушительными шестью футами роста, он казался горой мышц и воплощением брутальной маскулинности, его широкие плечи и бицепсы выпирали под потертой кожей черной куртки, расшитой символами и словами на мертвом языке. Молния на куртке была почти полностью расстегнута, на шее виднелись три серебряных подвески: какой-то религиозный символ, защитный амулет и медальон в форме крыла.

Лорен никогда не увлекалась живописью, но на единственную пугающую секунду ей нестерпимо захотелось запечатлеть увиденное на бумаге и поместить под стекло.

Будь у нее такой шанс, она назвала бы картину «Дьявол – владыка порочных и проклятых».

А когда она заметила татуировку под правым ухом провидца – рогатую букву S из готического шрифта древнего мира, – то поняла, что спасения нет. Нет спасения от него.

Потому что он не просто мракоумертвитель – он один из Семи Дьяволов, элитного отряда провидцев-наемников, известного всей Терре и наводящего на нее ужас. Они убивали, обманывали, всеми доступными средствами пробивали себе путь к вершине иерархии, где люди служили не более чем кормом, а император Терры правил, держа подданных в железном кулаке. Стоит ли говорить, что Дьяволы и их главарь Рэндал Слейд занимали в этой иерархии место чуть ниже самого императора.

– Не верю, – пробормотал Дьявол, широко раздувая ноздри. – Ты же человек.

Все еще удерживая ее одной рукой, а другой уткнув дуло пистолета ей под челюсть, умертвитель обвел взглядом ее облегающую одежду, а потом потянулся к сумке, висящей через плечо.

– У меня ничего нет, – она снова заморгала, прогоняя плывущие перед глазами разноцветные пятна. Из-за них было трудно разглядеть его лицо, хоть оно и находилось совсем рядом от нее. Он уже расстегнул молнию на ее сумке, и судя по застывшему выражению лица, с которым рылся в ней, ничуть не удивился, убедившись, что Взор не обманывал: при ней не обнаружилось никаких магических артефактов, ничего более ценного, чем жвачка и блеск для губ.

И все же Лорен сочла необходимым пояснить очевидное:

– У меня нет ничего ценного – и я человек. Клянусь богами, я человек. Не знаю, как это получилось и почему, но я именно то, что вы ищете. Я – то, что вам нужно!

Заявление было далеко не самым разумным, Лорен понимала, что только что объявила себя очередным пропавшим без вести человеком, как вдруг Дьявол замер.

Он отпустил ее сумку и выпрямился. Лорен не смела дышать, пока он изучал переулок за ее спиной, его взгляд доказывал смертельно опасный опыт, которым мог обладать лишь выходец из самых недр теневого мира. От кирпичных стен зданий эхом отдались шаги.

Шаги четверых.

Один из них заговорил:

– Прочь с дороги, Дьявол, – послышался щелчок снятого с предохранителя оружия. – Или нам придется тебя убить.

В Лорен впился пристальный взгляд голубовато-стальных глаз. Но несмотря на то, что их обладателю только что пригрозили смертью, несмотря на численный перевес противников – четверо против одного, – страха в этих глазах не было. А когда Дьявол заговорил, то обращался не к четверым целившимся в него незнакомцам.

А к Лорен.

– Когда начнется, прижмись к стене и прикрой голову. Не двигайся с места и не кричи, или я тебя убью.

Он бросил взгляд в сторону противников, которые, как знала Лорен, находились всего в нескольких шагах от него, целясь из пистолетов, в то время как свой мракоумертвитель держал в опущенной руке небрежно, скорее как кисть, чем орудие убийства, словно…

Словно и не нуждался в оружии.

Словно ему не целились в голову из четырех пистолетов.

Лорен едва успела осмыслить его слова: Дьявол открыл огонь по четверке, преграждающей путь к выходу из переулка.

7

У них не было ни единого шанса.

Дьявол действовал так стремительно, что выстрелить не успел ни один из четверых. Его пистолет стрелял настолько тихо, что никто на авеню даже не догадывался, что в этот момент неподалеку пули вонзаются в чьи-то головы.

Лорен не нуждалась в его советах. Как только четвертый противник рухнул на булыжник в лужу крови, она сорвалась с места, подхватила телефон и кинулась к выходу из переулка – к безопасной толпе у самой границы прохладной тени. Цокот каблуков показался ей громче недавних выстрелов.

Она почти покинула переулок, но вдруг притормозила.

Дьявол не гнался за ней.

Возможно, во всей Терре не нашлось бы никого глупее ее, но она остановилась, перевела дыхание и медленно… медленно… обернулась к Дьяволу.

Он убирал пистолет в кобуру на черных брюках-карго, совершенно равнодушный к виду четырех трупов, валяющихся у его ног, и к крови, которая растекалась между булыжниками, унося с собой жизни убитых.

Четырех убитых, на шеях которых виднелись одинаковые татуировки с головой феникса.

Сцепив пальцы, Лорен ждала, пока он небрежно стаскивал черные перчатки и засовывал их в один из многочисленных карманов своей черной куртки. Черное с черным на черном.

Их взгляды встретились, и он прищурился.

– Ты сдвинулась с места.

– А ты не убил меня, – она едва узнала собственный голос, так хрипло он прозвучал.

– Я ждал, когда ты закричишь, – его лицо осталось серьезным, но Лорен показалось, будто он только что зло пошутил.

– Значит, повезло мне, что я сбежала молча.

Он усмехнулся, приподняв уголок резко очерченных губ.

– Повезло тебе, – согласился он.

Она оглядела его – татуированные руки, расслабленно свисающие по бокам, метку Дьяволов под ухом, армейские ботинки, забрызганные кровью.

– Почему? – Она знала: он поймет, о чем она спрашивает – почему он до сих пор не убил ее?

– Похоже, мой клиент не удосужился упомянуть одну деталь. – И после паузы, во время которой она молча ждала, он пояснил: – Никто ни слова не сказал мне о том, что ты девчонка человеческой расы.

Любопытно, мелькнуло у Лорен. Возможно ли, что этот бездушный убийца жалеет ее? Или то, как она намерена поступить дальше, – полное безрассудство?

Она выпалила:

– Не хочешь посидеть где-нибудь?

И едва этот вопрос вырвался у нее, сообразила, о чем спрашивает. Но он же не убил ее – пока. Вместо этого он убил неизвестных, которые охотились за ней. И хотя он тоже выслеживал ее, однако дал шанс высказаться, объясниться. И не бросился следом, когда она попыталась сбежать.

Пожалуй, она могла бы уделить ему несколько минут своего времени. И не пострадать – при условии, если не покинет авеню вместе с ним.

Хотелось бы надеяться.

Мир, в котором ей выпало родиться, был миром волков, не знающих жалости к таким ягнятам, как она. Чтобы выжить здесь, надо было или стать волком… или завести дружбу с одним из них. Понимая, что она не из тех, кто способен стать волком, она решила испробовать другую тактику выживания. Хотя она и представить не могла, что когда-нибудь назовет этого мужчину другом.

– Ты, похоже, сейчас упадешь в обморок, – заметил Дьявол, окидывая ее взглядом, заставившим ее смутиться. – Знаешь здесь поблизости какие-нибудь хорошие рестораны?

Лорен удивилась: о чем он спрашивает? Но вспомнила, с кем говорит. Такие, как он, бывают в трущобных районах чаще, чем на безупречно чистых улицах и местах, которые призваны привлекать туристов. Причина, конечно, в их личном выборе, а не в том, что они не могут позволить себе большего. – Всего лишь все, которые ты найдешь там, – отозвалась она с осторожной улыбкой, на которую он не ответил. И указала на оживленную улицу. – Мы же на авеню Алой Звезды.

* * *

За перегородкой укромного уголка в ресторане «Рук и Реддинг» Дарьен откинулся на пухлую, простеганную пуговицами спинку дивана и засмотрелся на девчонку, сидящую напротив. Последние пять минут она не поднимала глаз от меню и не произнесла ни слова с тех пор, как они договорились посидеть в этом ресторане.

Дарьен задумался, не раскаивается ли она – не поняла ли уже, что сглупила, доверившись ему. Судя по тому, как она сидела, подавшись в сторону дверей всем телом, вплоть до пальцев ног с накрашенными ярко-розовым лаком ногтями, тоже указывающих в сторону улицы, он не удивился бы, если бы в любую секунду она с воплем выбежала из зала.

– Так и будешь глазеть на меня весь день? – негромко спросила она дрогнувшим голосом. – Или все-таки выберешь, что будешь есть?

Она стиснула руки на коленях, не сводя глаз с меню, открытого перед ней на столе, ресницы веером лежали на опаленных солнцем щеках.

Дарьен придвинулся к столу, подпер подбородок ладонью и сделал вид, будто вчитывается в меню. При этом он успел заметить, как она украдкой взглянула на него, чтобы убедиться, перестал ли он ее рассматривать.

Спустя минуту изображать заинтересованность ему надоело, и он громко захлопнул меню.

– А ты уже выбрала? – спросил он.

Она тоже захлопнула меню, от этого резкого движения над столом пролетел ветерок. Ее «букетом» – свойственным каждому человеку ароматом, прочувствовать который во всей полноте способен лишь тот, кто наделен обонянием бессмертных, – оказалось дурманящее сочетание сочных персиков и окропленной дождем жимолости с легчайшим оттенком кедрового дыма.

– Пожалуй, да.

Официантка-венефика подошла к столу с двумя стаканами воды со льдом и вишневой колой, которую заказала девчонка. Поставив напитки, она вынула из кармана фартука блокнот и ручку и предложила им сделать заказ.

Дарьен махнул рукой в сторону своей соседки, призывая ее быть первой. – Мне тыквенный суп, – она произнесла это вопросительным тоном, тихим и нерешительным голосом, а потом еще тише добавила: – А из закусок – кростини с семгой.

Официантка нехотя повернулась к Дарьену.

– А вам?

– Мне ничего, но все равно спасибо, – отозвался он, не глядя на нее.

Официантка забрала у них меню и удалилась.

Девчонка отхлебнула большой глоток колы и поежилась, от ледяного напитка светлые волоски на ее тонких руках встали дыбом.

– Не хочешь есть?

Он покачал головой.

Некоторое время они сидели молча. Она постукивала ногой под столом, стараясь не смотреть в его сторону и вместо этого останавливая взгляд огромных, сияющих океанской синевой глаз на всем, что только можно увидеть в ресторане, каким бы незначительным ни был этот предмет или персона: солонка, подвесные светильники, прореха в крапчатом ковролине, другие посетители, время от времени настороженно и с любопытством посматривающие на них, потертая стойка бара у дальней стены, двери, которые то и дело открывались и закрывались, впуская или выпуская кого-то.

Скрипнув виниловой обивкой дивана, Дарьен придвинулся к столу и положил на него локти.

– А имя у тебя есть?

Только тогда она наконец взглянула на него, но тут же принялась теребить край красного свитера.

– Лорен, – сипло выговорила она. – Лорен Калла.

– Это настоящее имя или выдуманное?

– Настоящее, – оставив в покое свитер, она начала гонять соломинкой в своем стакане кубики льда, тонко звеневшие при ударах о стекло. – Насколько я понимаю, ты уже достаточно знаешь обо мне, так что врать не имеет смысла.

– Ошибаешься, – отозвался он. Она вскинула бровь. – Когда мне предложили эту работу, твоего имени не назвали – только дали порошок из костей кого-то из твоих предков. Меня просили выследить тебя по ауре. А когда я отслеживаю ауры, то не вдаюсь в такие подробности, как имена. Меня не интересует даже раса, так что, когда я нашел тебя в том переулке и увидел, что ты человек, стало ясно, что все не так просто, как казалось.

– Что-то не похоже, чтобы моя принадлежность к расе людей насторожила других мракоумертвителей, – она почти незаметно передернулась. Дарьен задумался, что она пережила, очутившись на волосок от смерти. Человеческая жизнь такая хрупкая.

– Хм, – протянул он.

– Как думаешь, на кого они работали? – Она вертела соломинкой, внимательно следя, как пузырьки в стакане с колой всплывают на поверхность, шипят в теплом свете ламп и лопаются. – Их метку я никогда прежде не видела и даже не слышала о такой.

Очередной невнятный звук, которым он выразил согласие, на этот раз имел оттенок досады.

– На этот вопрос мне пока нечего ответить.

Пребывать в неведении он не привык и признаваться в этом не желал.

Девчонка отпила еще колы, все так же не поднимая глаз.

– У мракоумертвителя, который забрал мою подругу… была такая же наколка.

– А ты, случайно, не заметила в нем еще чего-нибудь необычного?

– Ничего такого, что бросалось бы в глаза. Наполовину провидец, наполовину варлок. Светлые волосы, серебристо-зеленые глаза… – она бросила взгляд на Дарьена. – Чуть ниже ростом, чем ты.

– Что-то никого не напоминает, – он нахмурился. – Уверена, что тату было то же самое?

К его удивлению, она закатила глаза.

– Может, хоть ты не будешь сразу сомневаться во мне? Этого мне на прошлой неделе хватило от блюстителей закона.

Он невольно усмехнулся.

– Дай-ка угадаю: ты пыталась втолковать им, что мракоумертвитель охотился не за твоей подругой, а за тобой, и тебе не поверили.

– В самую точку.

Он фыркнул и откинулся на спинку дивана. Она была жесткой и адски неудобной.

– А как же.

Она поерзала и снова начала гонять льдинки в стакане соломинкой.

– Я же человек. Наверное, пора бы мне уже привыкнуть к такому.

– Терпеть насмешки никто не обязан.

– Легко говорить, если ты наемник ростом шесть футов и пять дюймов.

Уголки его губ дрогнули в усмешке.

– И четыре дюйма.

По ее губам порхнула улыбка. Забыв про соломинку, она склонилась над столом, пряди светлых волос соскользнули на лицо. Это движение принесло к Дарьену волну аромата персиков и жимолости, и он заметил, с какой жадностью вдыхает ее.

– Ты – один из Семи Дьяволов. – Она смотрела ему в лицо дольше, чем обычно осмеливалась. Дарьену приходилось признать: ради девчонки с такой внешностью, как у нее, кое-кто из мужчин готов на все. – Вопрос лишь в том, который из семи.

Дарьен ждал, а она задумалась, словно пытаясь отыскать ответ в чертах его лица. Это впечатляло: как долго ей удавалось смотреть на него в упор, не отводя глаз.

– Поначалу я думала, что ты Тревис Девлин, но… – Она прикусила губу и задумчиво прищурилась. Тревис приходился Дарьену младшим двоюродным братом. «Дьявол Девлин» – так его прозвали. Их с ним уже несколько раз путали. – Но что-то подсказывает, что ты Дарьен Кассель.

Он изогнул губы в улыбке.

– Что именно подсказывает?

– Да вообще-то ничего, – она пожала плечами, похоже, слегка гордясь собой. – Наверное, интуиция.

Вернулась официантка с подносом, тарелки на котором звенели одна о другую – так сильно тряслись у нее руки. Дарьен удивился, как ей вообще удалось поставить суп перед Лорен, не пролив его, а тарелку с кростини поместить в центр стола. Спросив, не принести ли им что-нибудь еще и с облегчением услышав отказ, официантка едва сдержалась, чтобы не броситься бежать.

Лорен взяла ложку и зачерпнула суп.

– Угощайся, пожалуйста, – указала она на кростини. – Мне все равно столько не съесть.

– Я не голодный, – ответил он и вернулся к прерванному разговору: – Когда мне предлагают работу, обычно я берусь за нее в одиночку. Если мракоумертвителей наняли, чтобы разыскать тебя, или они, возможно, искали тебя сами, значит, в тебе есть что-то особо ценное.

– Для меня это новость. – Она подула на полную ложку супа. – И много тебе предложили за то, чтобы найти меня?

Он облизнул губы, прикидывая, дорого ли обойдется ему правда. Ее глаза – в теплом свете ламп потемневшие, как океанская синева под заходящим солнцем, – на долю секунды устремили взгляд на его рот. На ее щеках проступил румянец, ложка в руке дрогнула.

– Два миллиона золотых майнетов, – ответил он, борясь с любопытством, которое вызвал в нем ее румянец. Он понятия не имел, почему вообще обратил на это внимание: в его присутствии женщины обычно заливались всевозможными оттенками красного. – Но я запросил три.

Она тихонько присвистнула, вытаращила глаза и потянулась за ломтиком кростини. Откусила уголок и прожевала.

– Такая куча майнетов.

– А то. И судя по тому, что я не единственный, к кому обратились, чтобы найти тебя, логичным будет предположить, что теперь за тобой явится еще кто-то. Эти преследователи не станут задаваться вопросами, как сделал я: тебя или убьют, или засунут в багажник машины. Быстро и просто.

Она отложила ломтик, но ничего не сказала. У нее опять тряслись руки.

Дарьен помолчал, давая ей возможность прийти в себя, а может, о чем-нибудь спросить. Но она продолжала молчать.

– У тебя есть какие-нибудь средства защиты? – спросил он. – Чтобы обезопасить себя, пока ты не выяснишь, почему за тобой гоняются?

Казалось, Лорен сейчас упадет в обморок. Она не отвечала и не смотрела на него.

Когда Дарьен снова заговорил, в его голосе сквозило раздражение, скрыть которое ему не удалось.

– Слушай, я понимаю, что тебе страшно. Но я пытаюсь помочь.

Она вскинула глаза и уставилась на него.

– На случай, если ты еще не заметил, я человек. У меня нет ни средств защиты, ни достаточно крупных денежных сумм, которыми я могла бы свободно распоряжаться. Так что – нет, Дарьен Кассель. Мне нечем обезопасить мишень у себя на заднице, пока я выясняю, что за херня вообще происходит.

Несмотря на то, что их знакомство продолжалось меньше часа, Дарьен был уверен, что сквернословить ей не свойственно. И был вынужден признать, что это немного удивило его.

– В таком случае тебе понадобится помощь.

Она скрестила руки на груди, потом закинула ногу на ногу и вызывающе взглянула на него.

– И где же ты предлагаешь мне искать ее?

Сказано это было таким тоном, что у него помрачнел взгляд. Этой тактики она придерживалась так часто, что Дарьен начинал понимать: это ее оружие. Броня – лучшая из всех, какие, по его представлениям, мог иметь человек в таком городе, как этот.

Барабаня пальцами по столу, он обдумывал ее вопрос в течение минуты, вероятно, показавшейся ей вечностью, и помедлил еще несколько секунд просто для того, чтобы выяснить, не припасено ли у нее в рукаве еще одной ехидной реплики. Но пока он думал, она не сводила с него глаз. И не потупилась, даже когда он произнес:

– Я помогу тебе, если ты разрешишь.

Удивление мелькнуло у нее на лице, быстро сменившись настороженностью.

– А разве тебе можно доверять? Может, ты убил тех четверых в переулке потому, что не желал потерять вознаграждение.

Упаси его Калиго. Он пригладил волосы ладонью, а когда снова положил ее на стол, движение получилось слишком резким, и стальные кольца с дьявольской головой, которые он всегда носил на указательном и среднем пальцах, лязгнули по дереву.

– Мы собираемся спорить?

– Я просто сказала.

Он смерил ее взглядом.

– Так ты хочешь, чтобы я помог тебе, или нет?

Она снова прикусила пухлую нижнюю губу. Обычно он не позволял себе отвлекаться от работы даже на симпатичные лица. Но она… От нее он не мог отвести глаз. Город Вечных Сердец был наводнен красивыми существами всех рас, но бессмертные женщины напоминали ему изваяния. Холодные и неизменные, постоянные, но не внушающие интереса – и настолько зацикленные на самих себе, что не вызывали у него даже желания убедиться, что у них имеется не одно, а оба полушария мозга.

И хотя эта девчонка выглядела как любая другая, с которой он переспал бы, а потом удалил ее номер из телефона, не задумавшись ни на секунду, было в ней что-то еще, что не давало ему отвести глаз.

Возможно, эта ее доводящая до бешенства манера держаться.

Она так и не ответила ему. И он спросил:

– Хочешь знать, что случилось бы, если бы прямо сейчас в эти двери вошли другие мракоумертвители? – И он мотнул головой в сторону входа ресторана «Рук и Реддинг», где как раз появилась молодая, совершенно обычная с виду пара, осматриваясь в поисках столика.

Лорен ждала.

– Я убил бы их, – заявил Дарьен. Она слегка побледнела, удивленно приоткрыла губы. – Хочешь знать, что случилось бы, если бы они вошли в эти двери в тот момент, когда меня не было бы рядом? – Он выдержал напряженную паузу, прежде чем сказать: – Убили бы тебя. Прямо здесь, на этом уродливом ковролине – в лучшем случае. А в худшем тебя утащили бы куда-нибудь умирать гораздо более медленной смертью после того, как получили бы все, что им надо.

Она вдруг закашлялась, хватаясь за грудь, словно ей что-то попало не в то горло. Посетители за соседними столиками стали оборачиваться.

Дарьен зажал двумя пальцами переносицу. Проклятие. Девчонка оказалась ходячим бедствием.

Она дотянулась до стакана с колой и надолго припала к нему, ее глаза казались остекленевшими.

– Так мне что, оказать тебе первую помощь или дождаться, пока кто-нибудь не попытается убить тебя, и уже тогда спасти?

Она отставила стакан и одарила его тяжелым, раздражающим взглядом. Помолчав минуту, она спросила, имея в виду его предложение помощи:

– А что это даст тебе?

Пришлось признать, что ее вопрос попал в точку.

– Что это даст мне? – повторил он. – Видимо, в этом я еще не разобрался.

Она с силой сжала на коленях маленькие руки. Ни единого шрама на коже оттенка слоновой кости, ни одной мозоли, свидетельствующей, что ей когда-то доводилось держать в руках что-нибудь опаснее тетрадей и карандашей. С точки зрения таких, как он, любому смертному легко причинить боль, легко убить его. И эта девчонка явно из тех, с кем следует обращаться как с пичужкой, которую держат в сложенных ладонях, чтобы ненароком не переломать ей косточки.

Зачем кому-то понадобилось охотиться за существом настолько хрупким, настолько… человечным?

Дарьен слегка пригнулся, склонившись к ней.

– Доверие, Лорен Калла. – Она вновь сделала тот неуловимый жест, украдкой бросив на него взгляд из-под густых ресниц. – Это называется «доверие». И я прошу тебя довериться мне.

Ей понадобилась минута, чтобы ответить, и все эти шестьдесят секунд она не сводила с него глаз, будто его душа была открытой книгой и она листала ее страницы.

Наконец она глубоко и прерывисто вздохнула. А потом еле слышно сказала:

– Ладно.

8

Все вокруг расступались перед ними, когда они прошли между столиками к высокой арке дверей и вышли на ярко освещенную солнцем улицу. Лорен понимала, что к реакции окружающих она не имеет ни малейшего отношения, все дело в идущем рядом с ней смертельно опасном убийце-наемнике шести футов четырех дюймов ростом. И у нее мелькнула мысль, заметил ли кто-нибудь, кроме нее, брызги крови на его армейских ботинках.

Умертвитель глазел на нее не переставая, все проклятое Звездой время их разговора. Лорен боялась подавиться кростини и потела, несмотря на работающие в зале на полную мощность кондиционеры. И дело было не только в том, что напротив нее за столиком сидел хладнокровный убийца, хотя и это обстоятельство играло немалую роль.

Дарьен Кассель был потрясающим. С древними цифрами, наколотыми на фалангах пальцев, с убийственным взглядом, которого одного хватило бы, чтобы заставить замереть от страха взрослого мужчину, он словно носил на себе предостережение крупными буквами: с таким лучше не связываться. Но все это не помешало Лорен заметить, что у него лицо записного сердцееда, волевой подбородок, выразительные очертания рта и такие яркие голубовато-стальные глаза, что при определенном освещении они будто сияли.

А его голос… Боги, об этом голосе лучше было даже не упоминать.

Дарьен Кассель оказался таким, как уверяли слухи, и даже больше.

И он до жути пугал ее.

Порыв горячего сухого воздуха, ударивший ей в лицо на выходе из ресторана, словно грозил иссушить ее глаза. На улицах все еще было многолюдно, но их пару прохожие старались обходить стороной. На миг Лорен задалась вопросом, где же этот наемник был раньше, всю ее жизнь. Как бы он помог, когда ей приходилось тратить почти весь часовой перерыв на обед, стоя в очереди в кафе или к тележке с фастфудом!

Красные и синие огни виднелись впереди, у переулка между кафе «Мороженое с соленой карамелью» и магазином «Магические штучки Медеи». Должно быть, патруль прибыл сюда, пока они сидели в ресторане «Рук и Реддинг» и вели себя так, будто не имели ни малейшего отношения к трупам, залившим весь переулок кровью.

Дьявол придержал Лорен за локоть, отводя ее вправо, подальше от наблюдающих за толпой офицеров и детективов из Отдела магической защиты, осматривающих место преступления. Несмотря на его недавнее предложение помощи, Лорен с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться, когда он коснулся ее. Но ее можно было понять: незадолго до этого он приставил к ее голове пистолет.

– Мне надо на время затаиться, – сообщил он, продолжая идти вперед и не поднимая головы. Как будто это что-то меняло! Да он был воплощением бога смерти. Невероятное лицо и фигура выдавали его больше, чем татуировка под ухом. – Когда ты заканчиваешь?

Лорен пригнулась под уличным водораспылителем, капли холодной воды осели ей на волосы.

– В половине пятого.

– Я тебя встречу там, впереди, за углом.

Они дошли до двери аптеки, и он отпустил ее локоть, пока она рылась в сумке в поисках ключей. Вечно она теряла их, как ни старалась держать проклятую сумку в порядке. Наверное, пора потратиться на зачарованный брелок, который даже она не сможет потерять. – В половине пятого ровно, – добавил Дарьен.

«А что, если я передумаю?» – едва не спросила она.

Но к тому времени, когда подняла голову, он уже ушел.

* * *

Остаток смены Лорен тянулся со скоростью улитки, несмотря на непрерывный поток покупателей.

Когда стрелки начали отсчитывать последние полчаса, Лорен позвонила Мордред и Пенни. Сиамские ведьмы-близняшки ответили после третьего гудка и хором поздоровались, как обычно делали существа, у которых ниже шеи все общее. Лорен объяснила, что ей нужен дополнительный выходной – впервые с начала стажировки. А именно завтра.

Хозяйки аптеки сразу заторопились с выводами, перекрикивая друг друга, так что Лорен вскоре перестала понимать, кто из них что говорит.

– Ты заболела, Лорен?

– У тебя грипп?

– У тебя парень?

– Ой, и верно, Мордред! Наверняка парень.

– Идешь на свидание, Лорен?

Лорен, вышагивающая из угла в угол в просторном помещении на втором этаже, служившем и комнатой для персонала, и офисом, пожала плечами, хоть этого никто и не видел.

Никто, кроме ее черной с бурыми подпалинами овчарки по кличке Сингер, которого она взяла к себе восьминедельным щенком примерно десять месяцев назад и который жил здесь, в аптеке, пока шла учеба. Когда Лорен принесла Сингера домой, Таэга сразу заявила, что к лету ей придется найти место, где пес будет проводить десять месяцев в году. Под определение ведьмы эта женщина подходила целиком и полностью.

– Ага, точно, – Лорен присела, чтобы почесать Сингера за бархатистыми ушами. – Свидание. У меня свидание, – при этой нелепой мысли она закатила глаза, хотя нервы, сжавшиеся в тугой комок в глубине живота, заставляли ее каждые две секунды выглядывать в окно, выходящее в торговый зал аптеки, заставленный разумными растениями, клетками и покосившимися книжными стеллажами. Как же, станет она встречаться с наемником! Она чуть не рассмеялась.

После еще нескольких бесцеремонных вопросов ведьмы согласились дать ей выходной в воскресенье. И это здорово, полагала Лорен. Конечно, если умертвитель сказал правду, и она с кляпом во рту не окажется привязанной к стулу или в холодной земле на глубине шести футов.

Половина пятого наступила слишком быстро. Лорен перевернула табличку в окне, сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и шагнула за дверь.

Нестерпимый дневной жар окружил ее, зной обжег кожу, высушил горло так, что ей стало тяжело дышать. Лорен долго возилась с ключами, а когда наконец надежно заперла дверь и направилась к концу авеню, где обещал ждать Дарьен, ее шаги вдруг нерешительно замедлились, и она чуть не повернула обратно.

Неужели в Терре нет большей идиотки, чем она? А может, наоборот – нет, невозможно! – она здесь самая умная? Если она и правда заполучила в союзники Дьявола, тогда вероятнее всего второе. Но если купилась на уловку… Если ходящие в городе слухи верны, и он в самом деле такой безжалостный садист, как о нем говорят… Что ж, значит, в ближайшем будущем ее ждет большой сюрприз.

Но… если он не желает ей зла, возможно, он поможет ей вернуть домой Сабрину.

Шикарная машина – хищная, с обтекаемым корпусом, намекающим на то, что у нее под капотом скрыто множество лошадиных сил, – ждала на углу, урча двигателем. Та самая машина, от которой Лорен отчаянно пыталась сбежать сегодня утром.

Сложно поверить, что с тех пор прошло всего несколько часов?

Приближаясь к пассажирской дверце машины, Лорен подняла руку и прикрыла глаза от солнечных бликов, отражающихся от автомобилей, которые проезжали мимо, и от стенок остановки общественного транспорта на противоположной стороне улицы.

Как только она откроет эту дверцу, обратный путь будет отрезан. Но если она не исчезнет с улицы и не сядет в эту машину, которая, Лорен не сомневалась, была защищена от отслеживания ауры, то скоро наверняка окажется в опасности совсем иного рода.

Решив попытать удачу с Дарьеном Касселем, она мысленно послала прежней жизни прощальный воздушный поцелуй и открыла дверцу.

Дарьен разговаривал по мобильнику, выставив локоть в открытое окно. Он не удостоил Лорен и взглядом, когда она села, а точнее почти упала на сиденье, обдуваемое кондиционером. Она помедлила, прежде чем набраться смелости и захлопнуть дверцу, преграждая путь порыву ветра, несущему запахи креозота и раскаленного асфальта.

В машине пахло свежестью, новизной и кожаными сиденьями, к этим запахам примешивались слабые нотки свечного дыма и табака, и еще менее уловимые, но обольстительные – одеколона, заявляющего о маскулинности и сексуальной притягательности.

Дарьен резко оборвал разговор и бросил телефон на приборную панель. Широко раскрытыми глазами Лорен смотрела, как он переключил передачу, щелкнул поворотником, бросил взгляд в боковое зеркало на непрерывный поток транспорта, при этом даже не подумав нажать кнопку, которая заблокировала бы двери и заперла ее в машине как в ловушке. По крайней мере… пока нет.

– Как прошла смена? – спросил он, будто и правда вез ее на свидание. Словно четыре часа назад ей не грозила смертельная опасность, а он почему-то не решил, что потратит время не зря, если спасет ее вместо того, чтобы прикончить. Она задумалась, насколько же он богат, если может пренебречь тремя миллионами золотых майнетов так же легко, как забыть где-то сдачу. Эта мысль не приносила утешения, напротив, подтверждала опасения Лорен, что она движется прямо в ловушку, поэтому она постаралась не думать об этом и просто дышать. Дышать.

– Отлично. – Она поставила сумку на пол машины. – Куда ты собираешься меня везти?

– К себе домой. – Он вывернул на улицу прежде, чем Лорен успела возразить. От внезапного ускорения ее вдавило в спинку кресла.

Дрожащими руками отыскав ремень безопасности, она пристегнулась.

– Видимо, это значит, что мы едем в Адские Врата.

Адскими Вратами теневой мир окрестил обиталище Семи Дьяволов.

– Да.

Отели, рестораны и забегаловки, клиники донорской крови и рекламные щиты проносились мимо окон как сплошная полоса размытых цветов и огней.

– И как это мне поможет?

– Во-первых, для тебя это самое безопасное место в городе. – Он на огромной скорости лавировал между рядами машин, похоже, не замечая, как Лорен вцепилась в ремень безопасности. А может, ему просто было плевать. – Всякий, у кого есть хоть капля мозгов, остережется вторгаться на мою территорию. И во-вторых, Адские Врата защищены самыми могущественными заклинаниями мира. И лишь мы, Семь Дьяволов, одни во всем городе умеем взламывать системы настолько эффективно.

– Наверное, и эта машина защищена чарами?

Он коротко кивнул, прибавляя ходу, чтобы проскочить на желтый.

– Как же тогда те, другие наемники, выследили меня сегодня, если взломом магических систем владеете только вы, Дьяволы?

– Дело не в том, что они не знают, как это делается: просто не умеют взламывать их так же быстро и эффективно, как мы. Новейшие защитные чары всегда достаются тем, кто предлагает за них наибольшую цену на Форуме Умбра, поэтому остальным за нами трудно угнаться.

Он ускорился, оставляя позади очередной светофор. Коробка патронов, пристроенная сбоку на приборной панели, с грохотом съехала к центральной консоли. Крышка отскочила, несколько патронов разлетелось в стороны, забившись в щели между сиденьями. Выискивать их и убирать на место она не стала, а Дарьен, похоже, не обратил внимания на случившееся, продолжая разговор как ни в чем не бывало.

– Насчет твоего вопроса, – сказал он, – думаю, иногда тебе садились на хвост сразу после того, как ты выходила из кампуса на улицы.

Проклятие, ей надо как-нибудь отвлечься от того, как он ведет машину. Они так стремительно перемещались по всем шести рядам, полным транспорта, что Лорен не представляла, как Дарьену удается ни с кем не столкнуться.

– Значит, когда я несколько минут назад вышла на авеню, – выговорила она сквозь зубы, с усилием отрывая от дороги глаза, – меня, возможно, кто-нибудь увидел?

– Вероятно, – он пожал плечами. – Если в то время кто-нибудь тебя разыскивал. Но теперь об этом можно не беспокоиться: прошлой ночью я обновил защиту машины.

Лорен подумала, что это хоть какое-то утешение.

Дарьен бросил взгляд на часы на приборной панели.

– Сначала я отвезу тебя в академию. Полагаю, если ты останешься у меня на какое-то время, тебе понадобится что-то из вещей.

– Нет, по-моему, в академию нам лучше не заезжать, – возразила она и, отвечая на вопросительный взгляд Дарьена, продолжила: – Если Даллас… то есть если друзья увидят меня, то начнут выяснять, куда я собралась, а мне сейчас не до их вопросов.

– Тогда куда мы едем?

Она назвала адрес пентхауса. Курс пришлось изменить, но ненамного, так как Таэга жила недалеко от академии. Лорен решила, что можно без опасений заехать туда, ведь матери Даллас наверняка нет дома. Таэга по двенадцать часов в день муштровала новобранцев Воздушного Флота в штаб-квартире рядом с Башней управления. А Рорк, более известный как Красный Барон, в настоящее время был в рабочей командировке. По расчетам Лорен, ей понадобится всего пять минут, чтобы собрать вещи; скорее всего, Таэга даже не заметит, что она побывала там.

Если повезет.

Дальше они ехали молча. Лорен задумалась, скручивая ремень безопасности так, словно пыталась выжать из него воду, и от неожиданно прозвучавших слов Дарьена чуть не подскочила.

– Да расслабься, Лорен. – Они стояли на светофоре, пока горел красный. Лорен задалась вопросом, долго ли он уже наблюдает за ней. – Обещаю, я тебя не обижу.

– Я в порядке, – солгала она. Но ее голос дрожал.

Дарьен окинул ее взглядом.

– Ты бледная, напряжена, как натянутая струна, и готов поспорить, что едва дышишь.

– И каков же мой диагноз?

Она рассчитывала, что вопрос прозвучит иронично, но напрасно.

Однако Дьявол все же усмехнулся.

– Острый приступ страха.

Зажегся зеленый, и они помчались дальше.

Когда они добрались до Северного Края с его безупречно чистыми улицами и роскошными жилыми комплексами, испещренные шрамами руки Дарьена сжались на руле. Лорен понятия не имела, что с ним происходит, и попросила свернуть налево, к Санта-Ария-Флэтс.

– Твои родители родились богачами или сделали карьеру? – Его низкий голос прозвучал неожиданно холодно.

Не собираясь вдаваться в подробности своего грустного прошлого, Лорен ответила:

– Сделали карьеру. Им ничего не доставалось просто так, – она указала вперед. – Можешь припарковаться вон там, у живых изгородей, и я сбегаю домой. Мне туда, в левый корпус.

Дарьен свернул в сторону парковки и, переключая передачу, вернулся к прерванному разговору:

– Стало быть, не то что тебе.

Рука Лорен, потянувшись к дверной ручке, зависла в воздухе.

– И что это значит?

– То, что, наверное, приятно, когда тебе достается все что угодно от богатых родителей, – его тон был таким же едким, как скрытое в этих словах обвинение.

Пальцы Лорен сжались на дверной ручке. Неизвестно почему, но ей стало больно, как от пощечины. А еще она… разозлилась, и не только на него, но и на себя, не успев удержать горячие слезы, навернувшиеся на глаза.

В довершение всего к ее боли и злости примешивалась растерянность. Ему же наверняка известно, что она сирота. Неужели он забыл об этом потому, что настолько обижен на всех, кто родился богатым?

Она ответила ему так же резко:

– Вообще-то, Дарьен Кассель, что бы ты там обо мне ни думал, мне не досталось ровным счетом ничего. Меня удочерили, моя приемная мать ненавидит меня, и единственным по-настоящему близким существом, которое у меня есть, я могу назвать лишь мою сводную сестру Даллас.

Дарьен молчал. Только смотрел на нее, и его лицо ничего не выдавало.

– После смерти опекунов мне не достанется ни гроша, и если уж совсем начистоту, я бы все равно ничего у них не взяла. Я предпочла бы, чтобы все их состояние досталось Даллас как законной наследнице, с которой вдобавок обходились так же скверно, как со мной, несмотря на то, что она им родная, – от воспоминаний о том, каково было расти без матери и отца, у нее на глазах выступили слезы, и она сморгнула их. – Теперь ты доволен?

Он перевел взгляд с ее горящего яростью лица на ветровое стекло.

– Нет, не доволен, – его голос был неожиданно резким. – Мне стоило промолчать.

Лорен пришла к выводу, что чего-то, более близкого к извинению, ей не услышать.

– Ты прав, стоило бы, – на последнем слове у нее дрогнул голос. Она открыла дверцу, и ворвавшийся в машину ветер взъерошил ей волосы. – Может, на этом и закончим?

Она не стала терять времени на споры и объяснения, что в провожатых не нуждается, когда он вышел из машины и направился через улицу к жилому корпусу. Розовый закат разлился над холмами, превращая пальмы и кактусы в темные силуэты. К счастью, по дороге им не попался никто из соседей, никто не увидел, кто сопровождает ее до дверей.

Они вошли в вестибюль, где Лорен набрала код доступа к лифту и приложила ладонь к сканеру. Раздался звуковой сигнал, раздвинулись хромированные двери, и Лорен вошла в лифт, думая, сколько грязи Таэга выльет на нее, если узнает, что она привела в их квартиру мракоумертвителя.

9

Дарьен ждал в гостиной, пока Лорен укладывала вещи, которые сочла необходимым взять с собой на время пребывания в Адских Вратах.

Он был вынужден признать, что раскаивается в своих выводах на ее счет, но пока вышагивал из угла в угол в просторной гостиной с безукоризненно чистыми полами из дерева и вычурной мебелью, придающей комнате вид выставочного образца, а не места, где в самом деле живут, ощутил, как в нем вновь закипает враждебность.

Там, в машине, он совсем забыл, что она сирота. В его долбаном прошлом бывали случаи, когда собственные поступки вызывали у него сомнения в том, что у него все в порядке с головой; он никогда не медлил словесно разделаться с тем, кому при раздаче достались лучшие карты. Но приходилось признать, что обойтись подобным образом с девчонкой вроде Лорен – так низко он еще никогда не падал. Вину за это он приписывал тому, что перегрелся, слишком долго просидев в машине на солнцепеке, – да и этот расфуфыренный район выводил его из себя с самого детства, когда еще была жива его мать. Здешние жители были богаты настолько, что срали золотом и подтирались пачками купюр.

Не то чтобы у него самого не было денег – они были, и предостаточно. Столько, что порой он не знал, куда их девать. Но за все это, за все, что он имел, было заплачено кровавыми майнетами. Заплачено жизнью, которой он не гордился. А тем временем чванливая пара, удочерившая Лорен, наверняка каждый день отправлялась на работу с девяти до пяти в какой-нибудь шикарный офис, одетая в шикарные костюмы, на шикарных машинах, и возвращалась домой еще до захода солнца, получив за это больше денег, чем он получал за ночь, перерезая глотки и расплачиваясь за это собственной душой. После всего дерьма, через которое он прошел, он удивился бы, узнав, что от его души осталась хоть малая толика.

Он провел рукой по волосам, зачесывая их назад и пачкая кольца средством для укладки, которое нанес сегодня утром, после долгой и утомительной ночи.

В щель под закрытой дверью комнаты Лорен была видна ее мелькающая тень – она все еще собирала вещи.

Дарьен подошел к приставному столику в коридоре, ведущем к ее комнате. Бегло оглядывая коллекцию фото в рамочках, расставленных на столе, он вдруг зацепился взглядом за рыжевато-золотистую голову на одном из них. И взял снимок, чтобы рассмотреть получше.

Дверь комнаты Лорен распахнулась, и она вышла с сумкой через плечо, неся в руке небольшой чемодан. Вместо красного свитера в обтяжку и узких джинсов, оставляющих мало простора воображению, теперь она была одета в синюю толстовку с капюшоном, которая была велика ей размера на два, черные легинсы и белые кроссовки. Несмотря на контраст с прежней одеждой, она все-таки умудрилась заставить его по-идиотски вытаращиться на нее.

– Ну, что? – требовательно выпалила она.

Он показал ей снимок, который все еще держал в руке.

– Ты не говорила, что твой опекун – Таэга Брайт.

– Думала, это неважно. – Она плотно закрыла за собой дверь комнаты.

– Как так получилось, что командир Ангелтинского флота воспитывала человеческую девчонку?

– Вообще-то не по собственному выбору. В сущности, от самой Таэги мало что зависело. Решение взять меня в семью принял ее муж.

Дарьен вскинул бровь.

– Надо же. То есть главнокомандующий Воздушным Флотом этой страны решил вырастить сироту человеческой расы.

В свое отсутствие командование Воздушным Флотом города генерал передавал Таэге, но она все равно отчитывалась перед ним.

– Похоже на то, – пожала плечами Лорен. – Девятнадцать лет назад один жрец Алой Звезды нашел на ступенях храма младенца, завернутого в одеяло, при котором нашлось только… вот это.

Она вытащила из-под толстовки амулет в виде солнца – Алую Звезду с выгравированным лицом и восемью лучами, каждый из которых символизировал всем известных богов и богинь. Калиго, Темпус, Окапи, Игнис, Мортем, Вита, Сапиенция и Сильван. Религиозный символ, который носил на шее Дарьен, представлял одну из разновидностей принадлежащего Лорен, хотя был стилизован под древний артефакт, получивший название «Восьмиликого божества».

Лорен продолжала:

– Жрец предложил младенца генералу, и поскольку Рорк был религиозным фанатиком, он воспринял это как знамение от высших сил и объявил себя моим законным опекуном.

– Не знал, что он способен на такое. – Дарьен задумался, не из-за Таэги ли Лорен не получила их фамилию. Он помнил, что она назвалась «Калла» – как цветок. Нежный или очень слабый – в зависимости от того, кто его оценивает. Судя по тому, что он слышал о Таэге, скорее всего, та имела в виду второе. – И он играл большую роль в твоей жизни с тех пор?

– Не больше, чем Таэга.

Печаль промелькнула в ее глазах так быстро, что ему, возможно, просто показалось. Пожалуй, не стоило задавать такие вопросы после ее вспышки негодования в машине. Помолчав немного, Лорен добавила:

– Но я знаю, что свою родную дочь Даллас он любит. Просто нечасто показывает это.

Дарьен поставил снимок на место и направился к входной двери. Лорен последовала за ним и, обходя белый модульный диван, задела его чемоданом.

– А свою историю расскажешь? – спросила она, поскрипывая кроссовками.

– Мою историю, – задумчиво отозвался Дарьен, распахивая дверь, – в следующий раз.

* * *

Даже в самых смелых мечтах Лорен и представить не могла, что Адские Врата находятся в западной части Ангелтина, за краснокирпичными стенами богатого района в самом сердце округа Виктория-Регия.

Лорен смотрела, как мимо окон проносятся особняки, каждый из которых мог бы составить достойную конкуренцию пентхаусу ее приемных родителей. И если бы ее привез сюда не Дарьен Кассель собственной персоной, она могла бы отвесить ему подзатыльник за то, что он так грубо отозвался о роскошном районе, где она выросла. Но ее раздражение угасло, как только он свернул на усыпанную гравием подъездную дорожку, ведущую к месту их назначения.

Обширный участок, обнесенный стеной из красного кирпича, был затенен кустами подокарпа и зарослями розового жасмина. Защитная магия уловила приближение Дарьена, и чугунные ворота распахнулись, пропуская машину.

Подъездная дорожка заканчивалась у огромного особняка из красного кирпича со множеством окон. Белые колонны высились по обе стороны арочных двустворчатых дверей, а парные статуи крылатых львов охраняли ведущую к ним лестницу. Трехэтажный дом в ширину был почти таким же, как многоквартирный дом Брайтов – в высоту.

Вот теперь Лорен в самом деле захотелось врезать Дарьену.

Но выплескивать на него гнев было уже поздно: Дарьен подрулил прямо к ступеням, взбегающим к входной двери, и остановил машину.

Она здесь, в Адских Вратах. И, наверное, уже через несколько минут встретится с другими умертвителями.

Всех Дьяволов Лорен знала по именам. Максимус Ричер, Джек Стил, Тревис Девлин, Таннер Атлас, Ивиана Кассель, Лейс Ривера… и Дарьен Кассель. По крайней мере, с одним она уже знакома, вдобавок самым страшным из них – хоть какое-то утешение.

А самый страшный из Дьяволов снова не сводил с нее глаз, которые она назвала бы задумчивыми, если бы их пристальный взгляд не пугал ее всякий раз, стоило ей заметить, что он устремлен на нее.

– Нервничаешь?

Она фыркнула.

– Во имя Звезды, с какой стати?

Его губы дрогнули в подобии улыбки. Лорен уже заметила, что ее спутник не из тех, кто часто позволяет себе широко улыбаться.

– А по натуре ты, похоже, язва, да?

Лорен не ответила, разглядывая особняк и сад. Ветви кустов слегка покачивались на ветру, дом безмолвствовал, хотя ставни были открыты и окна освещены. – Если от этого будет легче, – снова заговорил он, – скажу, чтобы ты знала: никого из них сейчас нет дома.

При этих словах она рискнула бросить на него взгляд. Он всматривался в нее, как ей показалось, с сочувствием. Лорен задумалась, неужели благодаря обостренному восприятию провидца он улавливает каждый сбой в работе ее сердца.

Ужасно неловко.

– Точно? – шепотом переспросила она.

– Точно. – Он приоткрыл дверцу, ветер растрепал его волосы и принес с собой пряное благоухание жасмина. – Впрочем, не могу утверждать наверняка, что они не вернутся с минуты на минуту, так что давай лучше пойдем в дом и поищем тебе комнату.

* * *

Особняк был великолепен.

Нигде ни пылинки, насколько могла видеть Лорен. Никакой паутины по углам. В холле витал сладковатый запах сирени, лилий и белых роз, букет которых стоял в хрустальной вазе на круглом стеклянном столе в центре холла. Рядом с вазой помещалась деревянная чаша причудливой формы, почти до краев полная серебряных монет и ключей. Совсем не то ожидала увидеть Лорен в доме, где жили семеро наемных убийц.

Медля у дверей, она успела заметить, что слева от холла находится гостиная, за ней – столовая и кухня намного просторнее, чем в пентхаусе. Помещение справа оказалось библиотекой, и судя по тому, что Лорен увидела снаружи, на этой стороне дома должен был находиться гараж. А прямо перед ней начиналась широкая, устланная ковром лестница, ведущая на верхние этажи.

– Поживешь на третьем этаже, – сказал Дарьен, и на его голос негромко ответило эхо, он жестом предложил Лорен подняться по лестнице. – Идем со мной.

Лорен заставила себя сделать несколько шагов. Это с ней что-то не так, или пол под ее ногами в самом деле колышется, как гидроматрас? Она принялась медленно подниматься по ступеням. Ее ноги так тряслись, что она едва не падала. В своей нервозности она винила Дарьена, который не сводил с нее пристального взгляда, будто его интересовало каждое ее движение. Но поднявшись до середины лестницы, она действительно упала, споткнувшись о почти незаметную складку на ковре.

Дарьен подхватил ее за локоть, не дав выяснить, каков этот ковер на вкус.

Сердце Лорен отчаянно затрепыхалось, то ли от затянувшегося предчувствия боли, то ли оттого, что он не спешил отпустить ее локоть. Она выпрямилась и освободилась от его хватки. – Это было совсем не обязательно, – промямлила она.

– А что мне еще оставалось? – Он стоял так близко, что ей приходилось сдерживаться, чтобы не попятиться, отстраняясь от пристального взгляда, который, как она могла бы поклясться, она ощущала кожей, словно прикосновение к ней. – Наблюдать, как ты разобьешь о лестницу свое симпатичное личико в первые же минуты появления в моем доме?

От этих слов она покраснела и была готова поручиться, что пол опять качнулся под ее ногами. Жаль, она не стояла достаточно близко к перилам, чтобы ухватиться за них. Внезапно оказалось, что в этом роскошном особняке ужасно жарко. Дарьен продолжал:

– Я же предложил защищать тебя от опасностей – видимо, к ним относятся и неровные ковры, правильно? – Уголок его губ слегка приподнялся.

Лорен продолжила путь вверх по лестнице, наклонив голову, чтобы Дарьен не заметил расплывающийся по ее щекам румянец.

– Что ж, если ты настаиваешь…

Дарьен догнал ее и ответил с легкой насмешкой:

– Настаиваю.

С ярко освещенной площадки третьего этажа он повернул к комнатам для гостей с отдельной ванной и застекленными дверями, которые вели на балкон, откуда открывался вид на двор за домом. Там были и пруд, и место для разведения костра, устроенное под пальмами.

– Может, тут найдется и отдельная кухня? – пошутила Лорен, имея в виду комнаты для гостей. Но несмотря на ее попытку казаться непринужденной, голос прозвучал сдавленно.

Однако Дарьен сверкнул усмешкой, и это было самое близкое подобие настоящей улыбки, которую она увидела у него на лице.

Не зная, что делать дальше, Лорен дошла до кровати и пристроила свой чемодан и сумку рядом с бирюзовыми подушками. Дарьен стоял в дверях, не сводя с нее внимательных глаз. Как будто пытался понять, кто она на самом деле. Не решаясь ответить на его взгляд, Лорен сделала вид, будто роется в сумке.

Но Дарьен произнес:

– Будет лучше, если ты останешься здесь до тех пор, пока я не вернусь.

Лорен растерялась. Вскинув голову, она уронила сумку на кровать.

– Ты куда-то уходишь?

– Из дома, – коротко ответил он. Раз он решил отказаться от майнетов, предложенных за ее голову, Лорен должна понимать, что он возместит убыток, выполняя… другие поручения.

Она сглотнула, чувствуя легкую тошноту.

– Ясно.

– Остальным я сообщу, что ты здесь, – на случай, если они вернутся раньше меня. Они тебя не обидят, обещаю, – и после паузы он добавил: – Надо, наверное, предупредить, что здесь с нами живет домовик. Поддерживает в доме порядок, приятную атмосферу, вовремя обновляет заклинания.

Лорен неловко переступила с ноги на ногу, вытирая вспотевшие ладони о легинсы.

– Он говорит?

– Нет. Но кусаться любит, и зубы у него хоть и мелкие, но противные, так что лучше держаться от него подальше, – он подмигнул и вышел, больше ничего не добавив.

Лорен присела на мягкую постель, ноги внезапно отказались держать ее, когда она осознала, где очутилась – и кто эти шестеро, которым Дарьен сообщит, что она находится у них в доме. Шестеро, которые вскоре явятся сюда.

Не говоря уже о домашнем духе, о котором Дарьен должен был упомянуть. Лорен то и дело ловила себя на том, что вглядывается в тени у стенного шкафа и в глубину холодного камина, после того как снизу донесся стук закрывшейся за Дарьеном входной двери. Она никогда не видела домовиков, но читала, что ростом они с ребенка не старше трех лет и выглядят как темные силуэты, схоже с духами-фамильярами.

К тому времени, как тускло-оранжевое сияние заката поблекло и сменилось темнотой, расшитой бусинками звезд, Лорен чувствовала себя мышью, которая юркнула в логово змей, даже не остановившись, чтобы задаться вопросом, что она делает.

Часть II. Мир волков

10

Прошло три часа, а Дарьен все не возвращался.

Полчаса назад, услышав, что снаружи хлопают дверцы машин, Лорен вышла из комнаты, прокралась к окну, выходящему на крыльцо, и увидела припаркованные возле дома серый внедорожник и красный спорткар. Она поспешила спрятаться в своей комнате, прежде чем вернувшиеся обитатели дома войдут в холл, но все же успела разглядеть двух мужчин и девушку с почти белыми волосами, гладким потоком ниспадающими на спину. Теперь она вслушивалась в эхо голосов, долетающее с нижнего этажа, и надеялась, что Дарьен скоро вернется. От голода у нее начинала кружиться голова.

Но когда прошло еще сорок минут, а Дарьен так и не вернулся, она поняла, что дольше ждать нельзя. Лицо покрылось липким потом, руки тряслись. Если она хоть немного не поест, возвращаться Дарьену будет не к кому.

Конечно, если он вообще вернется.

Он заверил, что остальные Дьяволы ничего ей не сделают. Твердя себе это, она подкралась к двери, приоткрыла ее и прислушалась.

Кажется, обитатели дома собрались в кухне.

Супер, подумала она, закатывая глаза. Как раз там, куда ей и нужно. Проклиная все на свете, она направилась к лестнице.

Оказавшись в холле, она осторожно заглянула в кухню и предположила, что в ее положении есть лишь один плюс: остальные Дьяволы пока не вернулись. Там были те трое, которых Лорен видела раньше, они пили, стоя у кухонного островка, и даже не подозревали о ее присутствии… пока что.

Неловко шаркая ногами и пытаясь смотреть прямо на собравшихся, она вошла на кухню.

Девушка с почти белыми волосами была сложена как статуэтка, черный комбинезон, скрывающий ее тело от плеч до пальцев ног, облегал его, как перчатка руку. Узкое лицо с тонкими чертами было красивым и выразительным, сочно-алые губы – накрашены в тон длинным, как когти, ногтям. По слухам, эти ногти обладали остротой ножей и были не менее смертоносны.

Одетый в коричневый плащ мужчина с золотистым загаром, стоявший ближе всех к Лорен, был невероятно хорош собой. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, легкая, как тень, щетина, похоже, служила, чтобы еще больше притягивать взгляд к полным губам.

У последнего Дьявола короткий ежик темных волос сочетался с кожей цвета слоновой кости. Он был рослым, тонким и жилистым, с руками, покрытыми синими татуировками. Судя по глазам того же оттенка, что и у Дарьена, Лорен догадалась, что они родственники, хотя у этого лицо выглядело менее взрослым.

Все трое заметили ее одновременно, смех, вызванный чьей-то шуткой, оборвался, повисло тягостное молчание. Девушка – это была Лейс Ривера, – окинула Лорен таким взглядом, что ей показалось, будто ее облили кислотой.

Лорен смущенно помахала всем.

– Привет, я Лорен. Дарьен говорил, что предупредил вас обо мне.

Никто из Дьяволов не издал ни звука.

Лорен смутилась – она понятия не имела, что скажет в следующую секунду, пока у нее с языка сами собой не сорвались слова:

– Вот я и решила сойти вниз и представиться.

Молчание. Часы над газовой плитой гулко тикали, отсчитывая бесконечные секунды.

Лорен уже думала, не броситься ли ей с балкона третьего этажа, когда загорелый Дьявол шагнул вперед, протягивая широкую ладонь.

– Максимус Ричер, – произнес он.

Услышав это, Лорен едва не вскрикнула и надеялась, что он не заметил, как взмокла ее рука, когда он пожимал ее. С ума сойти, она обменялась рукопожатием с самим Максимусом Ричером!

Если бы его взгляд не предвещал смерть, внушительности его размеров хватило бы, чтобы убедить большинство противников не связываться с ним. Насколько слышала Лорен, нашлось несколько безумцев, не внявших этому предостережению, но никто из них не выжил, чтобы рассказать о своих впечатлениях.

Максимус указал на второго мужчину.

– А это Тревис Девлин.

Дьявол Девлин. Страстный поклонник клинков, Тревис, по слухам, убивал не только жестоко, но и кроваво. Он лишь кивнул Лорен в знак приветствия, даже не попытавшись скрыть недовольство.

Максимус указал на блондинку, которая все еще мерила Лорен взглядом.

– А это Лейс Ривера.

Так Лорен и думала.

– Рада познакомиться со всеми вами, – пискнула она.

Максимус хотел что-то добавить, но Лейс перебила его.

– Как там тебя зовут? – язвительно процедила она. – Лоурен?

Лорен сморщила нос, но поправлять не стала, а Лейс продолжала:

– Давно знаешь Дарьена?

Лорен судорожно сглотнула.

– Сегодня познакомилась.

– Но почему-то ты уже здесь. В Адских Вратах.

В комнате стало так тихо, словно никто даже не дышал. А может, дыхание перехватило только у Лорен.

– Такое случается нечасто. Точнее, не случалось еще ни разу. И все же ты у нас. Расхаживаешь тут, как у себя дома.

– Лейси! – предостерегающе произнес Максимус.

Но Лейс уже выхватила нож из деревянной подставки на кухонном столе. И вдруг оказалось, что воздуха нет ни в легких Лорен, ни вообще в комнате. Нигде в мире.

Лорен попятилась.

Лейс шагнула к ней, простучав острыми шпильками сапог по полу.

– Тебе здесь не рады. – Она подкидывала нож в руке, блик на остром лезвии играл, как зловещая ухмылка. – Как только Дарьен поймет, что проблемы, которые ты ему доставляешь, не стоят его времени, тебя выкинут отсюда. И когда этот момент наступит, для тебя лучше, если меня не будет дома и я не увижу, как ты окажешься за дверью. Потому что я ни секундой более не стану терпеть в своем доме полуживую мразь!

Договорив, Лейс воткнула нож в кухонный стол – разделочную колоду шириной в два фута, о которой Лорен успела подумать, что она придает кухне оттенок деревенского очарования. Лезвие легко вонзилось в древесину по самую рукоятку.

Глядя, как рукоятка дрожит от мощного удара Лейс, Лорен боялась, что сейчас лишится чувств. Ноги у нее тряслись так же, как нож.

Максимус низко присвистнул, Тревис негромко хмыкнул и осведомился:

– Обязательно было так драматизировать?

– Ладно, – Лорен отступила на шаг. Пальцы рук Лейс подергивались, словно она с трудом удерживалась, чтобы не выдернуть нож из стола и не метнуть ей в горло. – Я вижу, что мне здесь не рады.

Лейс самодовольно усмехнулась.

– Какая наблюдательность.

– Так что я просто… пойду обратно наверх, – Лорен круто повернулась, спеша к лестнице.

Но не успела пройти и двух шагов, когда Дьяволы вновь заговорили.

– А нельзя было полюбезнее? – шепотом спросил Максимус.

– Ей здесь не место! – прошипела Лейс.

Повисла тишина. Потом прозвучал голос Тревиса: «А она ничего, горячая штучка». Он хмыкнул, Максимус присоединился к нему, и смех обоих затих, лишь когда Лорен взбежала на площадку третьего этажа.

У себя в комнате она забаррикадировалась, подтащив кресло к двери и подсунув спинку под дверную ручку. Она понимала, что Дьяволов это не остановит, но ей стало немного легче, она упала на постель, обхватила колени обеими руками и расплакалась.

* * *

Был почти час ведьмовства, когда низкий рык машины Дарьена донесся до комнаты на третьем этаже, где в постели лежала Лорен, не выпуская из рук мобильник с треснувшим экраном.

Она понятия не имела, как ответить на двенадцать полученных сообщений – все от Даллас. И страдала от сознания, что сестра беспокоится за нее, особенно после недавнего похищения Сабрины. Даллас принялась делать выводы уже после шестого оставленного без ответа сообщения.

«Вот ты тварь, ты в курсе?»

«Но если серьезно, я же переживаю за тебя».

«Заработалась допоздна у Мордред и Пенни? Может, мне позвонить им?»

«Алло-о-о-о! Меня кто-нибудь слышит?»

«Я тут подумала, что ты бы уже наверняка ответила после всего, что случилось с Саб…»

«Если не ответишь до десяти, я звоню в городскую службу спасения».

Это последнее сообщение пришло девять минут назад. Слыша, как открылась входная дверь внизу, Лорен набрала ответ:

«Дал, извини, что так долго не отвечала. Я в порядке, честно, так что не паникуй!.. Но на эти выходные я осталась в гостях. По телефону подробности лучше не обсуждать, но ПРАВДА, со мной все хорошо. Беспокоиться незачем. Я все объясню, когда мы увидимся в понедельник».

Окошко, указывающее, что Даллас уже печатает ответ, выскочило через секунду после отправки сообщения.

«Клянешься, что ты в порядке?» – написала Даллас.

«Клянусь».

Прошло две минуты. Потом Даллас написала: «Ладно».

Не зная, что может случиться до понедельника, Лорен послала ей еще одно сообщение – на всякий случай.

«Люблю тебя», – было в нем. Два слова, которые только и имели значение.

Кнопку «отправить» она нажала как раз в тот момент, когда дверная ручка повернулась. Ножки сдвигаемого кресла громко заскрипели по полу, и дверь открылась.

Свет, включенный в коридоре, играл на блестящих от геля волосах Дарьена, который возник в дверном проеме, явно позабавленный ее жалкой попыткой забаррикадироваться в комнате.

– Зачем тут кресло?

На его губах порхала улыбка.

– Сам знаешь, – несмотря на попытку придать голосу силу и решимость, он прозвучал жалко. Какая же у нее выдалась кошмарная неделя. – И может, в следующий раз все-таки сначала постучишь. А вдруг я была бы раздета?

Насмешливые искры заплясали у него в глазах, но, к счастью, он не собирался отвечать на этот риторический вопрос, вопрос, от которого ее щеки вспыхнули. Ей никогда не удавалось удержать язык за зубами, когда это требовалось.

Дарьен окинул взглядом ее серую пижаму. На каждой ее груди была изображена половинка авокадо, а на заду красовалась надпись печатными буквами: «Поцелуй мой Хасс»¹. Пижаму на прошлый Йоль подарила ей любительница каламбуров Даллас. Но запустить телефоном в лицо Дарьену за то, что он слишком долго удерживал взгляд на ее груди – прикрытой лишь тканью пижамы, – она не успела, сообразив, что на самом деле он смотрит на ее руку, лежащую на талии.

И на татуировку с обвивший жезл змеей на внутренней поверхности ее левого предплечья: она излучала ярко-алое сияние, указывая на необходимость неотложной медицинской помощи, и это сияние отражалось в трафаретных авокадо.

Дарьен нахмурился.

– Пока меня не было, ты выходила из этой комнаты?

– Вроде того, – пробормотала она, складывая руки на груди, чтобы прикрыть ее. – В смысле, если считать те три минуты, за которые твоя компания дала мне понять, что мне здесь не рады.

Она удивилась, заметив блеснувший в его глазах гнев.

– Что они сделали?

– Мне захотелось есть, вот я и решила поискать что-нибудь. Я представилась, а твоя подружка объяснила, что обо мне думает, с помощью пары недобрых слов и ножа для стейка.

Дарьен прислонился к дверному косяку.

– Лейс?

Лорен коротко кивнула.

– Лейс мне не подружка, но к делу это не относится. Она тебе угрожала?

Грызя ноготь на мизинце, Лорен отозвалась:

– Да нет, ничего такого. Но если считать нападение на кухонный стол угрозой в мой адрес, тогда да.

Его губы сжались в тонкую линию.

– Насколько я понимаю, ты не нашла ничего поесть.

– Ага.

Дарьен указал подбородком в сторону коридора.

– Идем. Ты, наверное, умираешь с голоду.

– Уже нет, – соврала она. Но он ответил ей таким грозным взглядом, что она со вздохом направилась к двери.

11

Максимус, Лейс и Тревис все еще были на кухне, когда Лорен вошла туда следом за Дарьеном. Грохоча армейскими ботинками, он прошагал к кухонному островку, у которого разговаривали трое Дьяволов. На кварцевой столешнице теснились пустые бутылки из-под пива и контейнеры от еды, купленной навынос.

Едва завидев Дарьена – и человеческую девчонку за его спиной, – все умолкли, никто не смотрел ему в глаза. А Дарьен, пройдя к островку, стряхнул с себя куртку и бросил ее на барный табурет. Потом закатал рукава темно-серой рубашки, открыв мускулистые руки выше локтей, уперся ладонями в стол и обвел всех внимательным взглядом.

Лорен остановилась в нескольких шагах от него рядом с обеденным столом, на поверхности деревянной столешницы которого был выжжен гигантский крылатый дьявол, парящий над Ангелтином. Она невольно сглотнула.

– Лорен сказала мне, что за время моего отсутствия ходила вниз и познакомилась с вами, – единственным, кто осмелился смотреть в глаза Дарьену дольше доли секунды, был Максимус. – А еще сказала, что все вы оказали ей радушный прием. Чего я и ожидал от моих Дьяволов, особенно после того, как предупредил их, что она пробудет здесь эти выходные. И особенно после того, как недвусмысленно запретил запугивать ее. И распорядился помочь ей чувствовать себя здесь как дома все время, которое я сочту нужным.

Теперь взглядом с ним не решался встречаться даже Макс.

Оттолкнувшись от стола, Дарьен направился к Лейс. При его приближении ее белое горло дрогнуло. По пути к ней Дарьен схватился за нож, по-прежнему торчавший в толстой доске, и вытащил его с поразительной легкостью, словно из куска масла. Он остановился, лишь оказавшись на расстоянии дюйма от Лейс. Блондинка отвела взгляд, Дарьен смотрел на нее сверху вниз.

– Да, хотел бы я, чтобы все только что сказанное было сделано, – его голос звучал зловеще тихо. – Но вместо этого вы решили пренебречь моими приказами и обойтись с ней, как вам вздумается.

Тиканье часов вдруг стало казаться оглушительным. Лорен невольно ссутулилась, втянула голову в плечи, хотя ей ничего не угрожало. Следующие слова Дарьена предназначались только для Лейс.

– Кто привел тебя сюда?

– Ты, – она по-прежнему не смотрела на него.

– А кто вправе выставить тебя из Адских Врат?

– Ты, – повторила она голосом слабее мышиного писка.

– Если тебе еще раз захочется игнорировать мои приказы, ты быстро окажешься на улице. Я выразился ясно?

Лейс кивнула, на ее шее часто пульсировала жилка.

Дарьен повернулся к Максимусу и Тревису.

– Это и к вам обоим относится. Вопросы есть?

Тревис поднял руку в наколках, Дарьен резким кивком разрешил ему высказаться.

– А что думает об этом Рэндал?

– Рэндал об этом ничего не знает и не узнает. Это мое дело, а не его. И если кто-нибудь из вас проболтается, будет отвечать передо мной. Понятно?

Все ответили согласным бормотанием.

– Вот и хорошо, – он сунул нож обратно в подставку и махнул рукой. – А теперь выметайтесь.

Дьяволы метнулись к лестнице еще раньше, чем Дарьен договорил.

Лорен добрела до табурета, на который Дарьен бросил куртку, и устроилась на нем. Перед глазами у нее уже плыл туман.

– Тебя трясет, – с упреком сказал Дарьен.

– У меня что-то не так с уровнем сахара в крови, – повлияло еще и то, как он пригрозил своим умертвителям, но об этом знать ему было необязательно. Впрочем, поскольку она вполне могла отключиться в любую секунду, может быть, и стоило бы дать ему понять… – Я прошла обследование, но врачи не могут определить, в чем дело.

Он метнул взгляд на сияющую медицинскую татуировку у нее на руке. Татуировка так нагрелась, что почти обжигала.

– Что может помочь?

– Несколько крекеров, если найдутся. – Она с трудом сглотнула. – И сок.

Порывшись в кухонных шкафах темного дерева, Дарьен разыскал соленые крекеры. Коробку он поставил перед Лорен вместе со стаканом фруктового сока. Несколько минут она ела молча, в кухне было тихо, только тикали часы и гудел холодильник, и ей казалось, что она жует слишком громко. Во рту так пересохло, что казалось, она пережевывает картон. Словно заметив, насколько ей неуютно под пристальным взглядом, Дарьен принялся один за другим открывать кухонные шкафы, выдвигать ящики и рыться в них.

– Что хочешь из настоящей еды?

– Тебе не обязательно готовить для меня.

Но он только повторил:

– Что хочешь из настоящей еды?

Очередная проглоченная порция крекеров оцарапала Лорен горло.

– А ты меня удиви.

Пока Лорен доедала пачку крекеров и допивала второй стакан сока, Дарьен приготовил ужин – за более короткое время, чем она вообще считала возможным. От ароматов чеснока и пармезана у нее заурчало в животе, несмотря на то, что она уже наелась крекерами.

Закончив с готовкой, Дарьен поставил перед Лорен миску спагетти с курятиной, воткнул в нее вилку и велел: «Ешь». Он стал смотреть, как гостья наматывает спагетти на вилку, дует на них и сует в рот.

Пресвятая преисподняя, оказывается, он умеет готовить! Сочетание вкусов казалось неземным, Лорен захотела добавки, еще не успев опустошить миску.

– И наемник, и повар… – задумчиво произнесла она. – Признаюсь честно, я поражена. Кто научил тебя готовить?

– Сам научился… – Он отошел к плите, чтобы навести порядок. – Так бывает, когда растешь без отца, который мог бы научить тебя элементарным вещам, например, готовке.

Его голос звучал совершенно бесстрастно. Лорен промолчала, хорошо зная, какие чувства вызывают настойчивые расспросы о прошлом. И хотя именно так он поступил с ней всего несколько часов назад, ей не хотелось платить ему той же монетой.

Дарьен прибрался на кухне за пять минут, потом прислонился спиной к кухонному столу у плиты и продолжил наблюдать за Лорен. Этот взгляд нервировал ее, хотя ей самой доставляло удовольствие его разглядывать.

Вдруг она спохватилась:

– А ты почему не ешь?

Он пожал плечами.

– Я не голодный.

Лорен прищурилась.

– И в ресторане «Рук и Реддинг» ты тоже не ел. – Она уронила вилку в миску и сложила руки на столе. – Если ты не ешь, тогда и я не буду.

От усмешки, которой он ответил ей, на его щеке появилась ямочка.

– Вот так, да?

– Да, вот так. Странно, что ты так мало ешь, а на жердь все же не похож.

Нет, тощим как жердь он определенно не был. Наоборот, выглядел идеально сложенным и сильным, и Лорен знала наверняка, что под рубашкой у него на животе скрываются рельефные кубики пресса. И если бы она решила быть предельно честной с собой, то призналась бы, что он напоминает ей мраморные статуи богов из Храма Алой Звезды – изваяния с безупречной мускулатурой.

Лорен ждала, не сводя с него глаз. Спустя минуту Дарьен сдался и наполнил миску для себя из кастрюли на плите. Как только он взялся за вилку, Лорен продолжила есть. Дарьен доел свою порцию так же быстро, как делал все остальное, и убрал миску с вилкой в посудомойку.

Лорен уставилась на него.

– Ты хоть жевал?

Уголок его широкого рта дрогнул.

– Слегка.

Темное размытое пятно на холодильнике привлекло ее взгляд. Домовик двигался так быстро, что Лорен едва успела различить его черный силуэт, прежде чем он юркнул за коробки с воздушным рисом и гранолой.

Минуту спустя он снова высунул темное маленькое лицо и уставился на Лорен красными горящими глазами. Не отвечая на его взгляд, она потянулась за стаканом сока.

Но Дарьен заметил, куда она смотрела.

– Мортифер почти всегда на кухне. Ему нравится грызть ледяную стружку.

Лорен вскинула брови.

– И как же… Мортифер относится к тому, что ты купил его ради собственной выгоды?

Домовиков можно было приобрести только на Форуме Умбра. Поскольку эти невероятно сильные существа обладали способностью защищать дом своего хозяина от различных угроз и обнаружения наемниками, они стоили очень дорого и были огромной редкостью.

– Я его и не покупал, – объяснил Дарьен. – А освободил. Его держал в доме один дерьмовый главарь банды, которого мне заказали. Я упаковал его голову в мешок и предложил Мортиферу выход из положения. Он здесь по своему выбору, а не по принуждению, – Дарьен сухо улыбнулся. – Как кое-кто еще из моих знакомых.

– Извини… – промямлила Лорен.

– Я был бы признателен, если бы ты не строила догадок на мой счет, Калла.

– Похоже, не одна я их строю.

Он дернул чернильно-черной бровью, согласившись:

– В самом деле.

Лорен почти доедала, когда Дарьену позвонили. Извинившись, он приглушенно бросил в трубку «Да» и скрылся в библиотеке.

Борясь с желанием вылизать миску дочиста, Лорен выскребала из нее все остатки, а потом соскочила с табурета и сунула вилку с миской в посудомойку.

И когда уже закрывала ее, дверь распахнулась. Вскинув голову, Лорен увидела, как в дом входит Ивиана Кассель, стуча высокими каблуками черных сапог до колена. Она бросила ключи в деревянную чашу на столе в холле, развернулась, взмахнув темными волосами, и замерла, заметив Лорен у кухонного островка.

Лорен открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, но не издала ни звука. Выглядела она наверняка как рыба, выброшенная на берег, и уже не в первый раз за этот вечер.

– О-о! – Ивиана заморгала, ее густые ресницы казались темнее в контрасте с глазами голубовато-стального оттенка, как и у ее брата. – Ты, должно быть, Лорен.

Уверенной и грациозной походкой Ивиана вошла в кухню. Лорен была наслышана о ней, как и о других шести Дьяволах, и большинство этих слухов были настолько жуткими, что волосы вставали дыбом. Ивиана внушала страх не только потому, что приходилось сестрой-близнецом Дарьену. Невозможно быть мракоумертвителем, а тем более Дьяволом, не обагрив руки кровью, чтобы заслужить этот титул. Но Ивиана оказалась такой красивой, тонкой и грациозной, что Лорен с трудом могла представить, как она совершает все то, что приписывали ей слухи.

Приблизившись, Ивиана протянула руку.

– Приятно познакомиться.

Лорен ответила на ее дружеский жест, рука мракоумертвительницы была слегка прохладной после улицы, а пожатие – на удивление твердым.

– А ты, наверное, Ивиана, – сказала Лорен. – Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

– А с остальными ты уже виделась?

Лорен кивнула.

– Да, – она прочистила горло. – Все они были очень… любезны.

Судя по улыбке Ивианы, она точно знала, какого рода была эта любезность.

– Понадобится немного времени, но я уверена, что ты здесь прекрасно приживешься, – и она окинула Лорен взглядом, но совсем не таким, как Лейс. Более… пытливым. Как будто заметила в ней то, чего не видели другие. – Каждый, кого привозит в Адские Врата мой брат, здесь более чем желанный гость.

– Спасибо, – отозвалась Лорен.

Ивиана улыбнулась.

– Понимаю, слишком краткий получился разговор, но я вымоталась, так что прошу меня простить.

Лорен снова прокашлялась.

– Ничего.

Ивиана улыбнулась и направилась к лестнице.

– Спокойной ночи, Лорен. Здесь ты в безопасности, – и она взбежала по ступенькам прежде, чем Лорен успела ответить.

В ожидании, когда вернется Дарьен, Лорен бродила по кухне и разглядывала оживленные магией снимки, примагниченные к холодильнику. На снимках семь умертвителей, живущих здесь, занимались самыми обычными делами. Ездили на мотоциклах, играли в покер в столовой, позировали перед памятниками.

Лорен перешла к фотографиям в рамках, развешанным у входной двери. Максимус был снят на кухне с набитым ртом, Дарьен и Ивиана – в кабине вертолета с авиационной гарнитурой на голове, Лейс, Дарьен, Тревис и еще два парня – Лорен предположила, что Таннер Атлас и Джек Стил, – позировали на заснеженной вершине горы в сноубордистском снаряжении.

Изучив снимки, Лорен незаметно для самой себя вернулась к одному из первых, с Дарьеном и Ивианой. И лишь когда Дарьен, закончив телефонный разговор, вернулся из библиотеки, Лорен поняла наконец, почему не могла оторвать взгляд от этого фото: все потому, что на нем Дарьен улыбался по-настоящему. А не как сегодня с ней, когда он отделывался полуулыбками. Когда он вошел на кухню, ей в глаза бросился контраст: его лицо на снимке и в реальности отличались как день и ночь.

Понимая, что это ее не касается, она все же задумалась: что за тайны он скрывает, если они сделали его таким, каким она сейчас видит его.

12

Проснувшись на следующее утро, Лорен обнаружила, что Дарьен уже уехал.

Перед домом вообще не было ни одной машины. И хотя Лорен понимала, что Дьяволы могли оставить их и в гараже, однако, пока она завтракала на кухне (где сегодня, хвала Звезде, домовиком и не пахло), ее не покидало ощущение, что в этом огромном и красивом доме она совсем одна. И поскольку Дарьен не соизволил предупредить, что бросит ее одну, уехав ни свет ни заря, она решила, что поступит с ним так же.

Закончив завтрак, она сполоснула миску с ложкой и вернулась к себе в комнату.

Она запихивала вещи в чемодан, даже не стараясь аккуратно сложить их и удивляясь, как может все то, что она упаковала лишь вчера, теперь в тот же чемодан упорно не вмещаться. За окном уже защебетали птицы, когда она с трудом затолкала на место сумку с туалетными принадлежностями и застегнула молнию.

Если во всей этой неразберихе она хоть что-нибудь понимала, то лишь одно: она здесь лишняя. А Дарьен, несмотря на вчерашнее предложение, не спешил помогать ей. Она отказывалась сидеть здесь сложа руки, пока Сабрина находится в заложниках у пары психопатов.

Ясное утро уже перешло в облачный и душный день, когда Лорен, одетая в серые легинсы, белый топик и джинсовую куртку, открыла входную дверь и покинула Адские Врата.

Она почти добралась до чугунных ворот, от магического барьера которых незримо вибрировал воздух, когда их створки распахнулись, впуская машину Дарьена.

Лорен продолжала идти, даже когда Дарьен притормозил рядом с ней, опустил тонированное стекло и взглянул на нее поверх темных очков.

– И куда это ты собралась, – он не спрашивал, а скорее упрекал ее за неверное решение.

– Я ухожу.

Он сдавал задним ходом, двигатель взрыкивал.

– И чего ты рассчитываешь добиться своим уходом? Конечно, кроме того, что тебя прикончат.

– Думаю, разберусь, когда придет время, – ей удалось ответить ему достаточно дерзко, но она все же невольно замедлила шаг. Под ее кроссовками похрустывал гравий.

Дарьен прибавил скорости и вывернул руль так, чтобы машина перегородила ей путь.

– Ты ведь знаешь: стоит тебе выйти за эти ворота, и те, кто следят за тобой, узнают, где ты, – напомнил он. – И не только ты сама подвергнешься опасности, но и выдашь место, где находилась. Тогда все поймут, что я тебе помогаю.

Лорен отбросила волосы с лица и обошла машину. Но не доходя до барьера, остановилась, гадая, насколько большую ошибку совершит, если и правда уйдет.

Дарьен, наблюдающий за ней из-за руля, позвал:

– Садись в машину, Лорен. Кажется, я знаю, с чего можно начать поиски.

Некоторое время она стояла на месте, погрузившись в раздумья. Тучи брызнули дождем, сквозь влажный зной пробился прохладный ветер.

Что на нее нашло? Помочь подруге ей хотелось больше всего, но сделать это в одиночку, без наемника, который сейчас наблюдал за ней, она не могла. Город слишком большой, и без его Взора нет ни малейшего шанса спасти Сабрину. Пожалуй, Дарьен прав: наверное, они смогут понять, где держат Сабрину, если выяснят, почему тому блондинистому мракоумертвителю и варлоку была нужна Лорен.

Она сделала глубокий вдох, и легкие наполнились дурманящим ароматом жасмина и дождя. Круто повернувшись, она прошла к задней дверце машины, распахнула ее, бросила в машину свой чемодан и сумку, захлопнула дверцу, а затем прошла к пассажирскому месту. Едва она села, дождь усилился, размеренно барабаня по крыше, усеивая каплями ветровое стекло.

Дарьен сердито уставился на нее поверх темных очков, рукав его черной кожаной куртки искрился от капель, долетающих из открытого окна.

– Ну, что еще? – взорвалась она.

Он нахмурился, сведя темные брови над глазами, в которых сегодня было больше серого, чем голубого.

– Больше так не делай, – предупредил он, открыл центральную консоль и принялся рыться в ее содержимом – металлических зажигалках, спичках, жестянках с мятными конфетами, кастетах, ножах, пачках сигарет и запечатанных пластиковых пакетах со стигийскими солями, с которыми он обходился небрежно, как с какими-нибудь картофельными чипсами.

Лорен присвистнула.

– Похоже, у тебя здесь только резинок не хватает.

Шутка сорвалась с ее губ раньше, чем Лорен успела вспомнить, с кем говорит. Она привыкла к шутливому тону в разговорах с Даллас и Саб, своими единственными подругами, а говорить с Дарьеном было для нее чем-то необычным. В сущности, она вообще не имела опыта общения с мужчинами, особенно такими, как Дарьен. Ее товарищи по учебе попадали скорее под определение мальчишек.

– Они в бардачке, – невозмутимо сообщил он. В его взгляде, брошенном на Лорен, мелькнуло раздражение.

Лорен так и не поняла, шутит он или нет. Но покраснела. Опять она разговорилась тогда, когда разумнее было бы держать рот на замке.

Наконец Дарьен разыскал золотую цепочку. Маленькую подвеску на ней покрывали древние руны, окружающие закрытый глаз.

– Надень ее, – велел он.

Лорен скрестила руки.

– Мм… спасибо, но нет, – судя по взгляду Дарьена, тот боролся с желанием задушить ее, и она добавила: – Пока ты не объяснишь, что это такое.

Он сдвинул очки на лоб, отведя ими назад несколько упавших прядей.

– Это талисман Авертера. Единственный из всех известных артефактов, способный создавать преграды для Взора. Он будет скрывать твое местонахождение и следы твоей ауры от мракоумертвителей, пока ты его носишь или пока не иссякнет магия в нем.

Это означало, что талисман помешает другим умертвителям выяснить, где она живет, где работает и учится. Благодаря этому Лорен будет легче справляться с хаосом, в который превратилась ее жизнь, хотя и не намного. Если те мракоумертвители, которые выследили ее вчера, успели сообщить кому-нибудь, что она работает в «Ступке и пестике» у Мордред и Пенелопы… Нет, развивать эту мысль она себе не дала. Иначе это могло закончиться сердечным приступом.

– И как же я узнаю, что магия иссякла? – спросила она.

– Очень просто: талисман исчезнет, – он протянул талисман Лорен, и после недолгого размышления она сжала пальцы на цепочке. Однако он, не отпуская конец цепочки и впившись в Лорен взглядом, произнес: – Эти штуки не только редкие, но и дорогие, так что не снимай и не теряй его.

Он разжал пальцы лишь после того, как она согласно кивнула.

Лорен расстегнула миниатюрный замочек, надела цепочку на шею и, сдерживая легкую тошноту, почувствовала, как магия распространяется по ее телу, вызывая дрожь. Ей показалось, будто она надела невидимую куртку.

Она скрестила руки на груди и уставилась вперед, на осыпанное дождевыми каплями ветровое стекло, не спеша благодарить Дарьена. Потом нехотя осведомилась:

– А дорогие – это насколько?

Он переключил передачу и развернул машину к воротам.

– Триста тысяч.

Лорен повернулась к нему так стремительно, что едва не свернула себе шею.

– Золотых майнетов? – ахнула она. Дарьен даже не взглянул на нее. – Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я верну тебе эти деньги, потому что если да, ждать тебе придется очень долго.

Поправка: прежде чем он получит от нее хотя бы половину этой суммы, она сойдет в могилу.

– Об этом не беспокойся, – буркнул он, включил дворники и пронесся в ворота.

После этой реплики он надолго замолчал, полностью сосредоточившись на дороге. Лорен почувствовала себя глупо, поняв, что этим утром Дарьен уезжал специально для того, чтобы раздобыть этот талисман. А она собиралась уйти, не сказав ни слова и даже не подозревая, что он выложил триста тысяч золотых майнетов ради ее безопасности.

Лорен прокашлялась.

– Спасибо, – тихо произнесла она. – Ты не обязан был это делать.

– Да, не обязан, – холодно ответил он. Винить его за резкость Лорен не стала, особенно после того, как сама грубо обошлась с ним. Румянец залил ей щеки.

– Можно узнать, куда мы едем?

– В Сумрачную Лощину, – бросил он, прибавив скорость, и свежий ветер разметал волосы Лорен, ворвавшись в машину. – Если кто-нибудь и может знать о том, откуда взялся порошок из костей твоих предков, так это грабители могил.

– Мы едем туда одни?

– Там нас встретят Макс, Джек и Таннер.

У Лорен появилась еще одна причина занервничать. Ей предстояло не только вновь столкнуться с Максимусом, но и познакомиться с еще двумя Дьяволами.

Татуированные руки Дарьена, ведущего машину, не расслаблялись на руле, под кожей отчетливо проступали побелевшие от напряжения суставы. Все его движения – включение поворотника, притормаживание, настройка температурных датчиков – выглядели более резкими, чем требовалось.

Лорен глубоко вздохнула.

– Прости, – тихо выговорила она.

Но он так и не ослабил хватки на руле, и его челюсти по-прежнему были сжаты, на щеке подрагивал мускул. Судя по виду, ему страшно хотелось по чему-то ударить.

– С моей стороны было неправильно уходить, даже не предупредив тебя, – сдавленно продолжала она. – Просто я…

Она прижала пальцы к вискам. Как же болит голова.

Дарьен впервые за несколько минут бросил на нее взгляд.

– Я не справляюсь, – жалобно призналась она. – И как ты наверняка уже понял, до ужаса боюсь. И тебя тоже. Хотя от тебя я не видела ничего, кроме помощи.

Он медлил с ответом так долго, что она думала вообще его не дождаться. Но потом кисти его рук заметно расслабились, и он произнес:

– Об этом не волнуйся, – в его голосе не слышалось и следа недавней резкости. – Просто больше так не делай. Если бы я не успел вовремя и не перехватил тебя у ворот, нам, вероятно, пришлось бы уехать из Адских Врат. А мы давно живем в этом доме, остальные успели к нему привязаться, так что все были бы недовольны, – он притормозил на красный, сигнал которого казался сквозь усыпанное каплями ветровое стекло светящимся размытым пятном. – И это еще в лучшем случае. В худшем пролилось бы море крови.

Ему не понадобилось уточнять, что он имеет в виду и кровь кого-то из Дьяволов, а не только их врагов.

– Прости, – только теперь она поняла, насколько эгоистичной была ее выходка.

– Говорю же, просто больше так не делай, и все будет в порядке.

В памяти Лорен всплыли снимки, которые она видела вчера вечером. Она начинала понимать, что Дьяволы – своего рода семья, а Адские Врата – их дом, такой же, как бывает у других.

Остаток пути до Сумрачной Лощины она молчала, и тяжесть талисмана на шее не шла ни в какое сравнение с грузом вины, который лежал у нее на сердце.

* * *

Сумрачной Лощиной называлось самое старое из кладбищ Ангелтина.

По обе стороны грунтовой дороги, взбегающей к нему по склону холма, росли финиковые пальмы, а остальную территорию затеняли густыми кронами смоковницы. Кладбище зарастало травой, чугунная ограда почти полностью обрушилась.

Если не считать шума мелкого дождя, рева двигателя и хруста гравия под колесами, вокруг было тихо. Ни машин, припаркованных по обочинам дороги, ни посетителей, несущих цветы к одному из многочисленных надгробий, источенных временем и непогодой.

Не считая автомобиля Дарьена, здесь оказалась лишь одна машина – внедорожник, который уместнее смотрелся бы на поле боя, в составе вооруженных сил. Этот внедорожник Лорен видела прошлым вечером у Адских Врат, и принадлежал он Максимусу Ричеру.

Пока Дарьен подъезжал, дверца внедорожника распахнулась, и в развевающемся рыжеватом плаще на дороге появился Максимус. В одной руке он держал винтовку, в другой сигару, которую бросил на землю и раздавил подошвой кожаного сапога. Спутниками Макса, вышедшими следом за ним, были Джек и Таннер, которых Дарьен представил Лорен, как только она набралась храбрости выглянуть из машины.

Джеком оказался парень с бронзовым загаром, вьющимися каштановыми волосами, глазами орехового оттенка и улыбкой любителя заигрывать и балагурить. В городе и далеко за его пределами он был известен болезненным пристрастием к азартным играм, как и способностью выигрывать до нелепости гигантские суммы.

Таннер был выше ростом, поджарый, с острыми чертами лица, коротко постриженными темно-русыми волосами и постной миной, в умении сохранять которую он мог посоревноваться с Дарьеном. В Адских Вратах Таннер проводил больше времени, чем на охоте: на редкость умный, он обладал уникальными хакерскими навыками. Ему было под силу за считаные минуты взломать почти любую систему защитных чар, обеспечив Дьяволам доступ в здания, где могли скрываться их цели. Славой смертоносного и неудержимого отряда они были обязаны в значительной мере Таннеру.

– У тебя уже есть план, – обратился Джек к Дарьену с заразительной улыбкой, пока они петляли между обросшими мхом надгробиями, – или будем импровизировать?

– Когда я виделся с Бенджамином в прошлый раз, он ясно дал понять, что сюрпризы ему не по душе, – ответил Дарьен, заряжая пистолет. Сверкнув улыбкой, он загнал на место магазин. – Так что, пожалуй, по обычаю мракоумертвителей мы сегодня удивим его, явившись без приглашения.

Парни засмеялись. А Максимус заметил:

– По крайней мере, в следующий раз будет знать, что мракоумертвители не подчиняются никаким правилам, кроме собственных. И почти так же хорошо умеют многое пропускать мимо ушей.

Дарьен хмыкнул.

– Спасибо, что просветил.

Он остановился в нескольких шагах от потрепанного погодой массивного склепа в центре кладбища. Бледный камень его запечатанной двери был испещрен рунами.

Не вынимая пистолета из кобуры, Дарьен издал резкий свист.

С Лорен чуть не случился сердечный приступ при виде того, как фамильяр Дарьена выскочил из его тени и бросился к склепу. Это был черный силуэт рослого короткошерстного пса с купированными ушами и хвостом, вытянутой мордой и красными глазами. Двигаясь грациозно и в то же время мощно, он прыгнул в узкую полосу тени, очерчивающей запечатанную дверь, и исчез в склепе. Как и все фамильяры, он мог поддерживать с хозяином телепатическую связь, подавая знаки, которые слышал лишь Дарьен.

Лорен ощутила острый укол зависти. С детства ей хотелось иметь собственного фамильяра. И еще много других магических вещей, в которых было отказано людям вроде нее.

Зато у нее был Сингер, за что она благодарила судьбу. Пес стал верным другом не только ей, но и Даллас с Сабриной, и порой Лорен казалось, что Сингер может понять ее, проникнуть в суть тайн, которыми она не делилась ни с кем, кроме него. Тайн, которые она берегла, скрывая даже от Даллас.

Пока они ждали возвращения фамильяра, на кладбище налетел холодный ветер. Температура стала непривычно низкой для Ангелтина, и Лорен поняла, что она не единственная заметила это, когда все они обернулись и обнаружили, что к ним спускается десяток закутанных в плащи голодных духов.

13

Дарьен дернул Лорен, толкнув себе за спину так порывисто, что она чуть не упала.

Вихты, призрачные скелеты в темных изорванных одеждах, окружили их со всех сторон, от их порывистых движений воздух закружился воронкой, температура так упала, что дождь замерз, сменившись градом.

Свист трижды рассек воздух. И из тени с рычанием выскочили вызванные фамильяры Таннера, Макса и Джека – волк, пума и ягуар. Они расположились на равном расстоянии один от другого между мракоумертвителями с Лорен и вихтами.

Зажимая уши, чтобы не слышать монотонных голосов, проникающих прямо в мозг, Лорен крикнула Дьяволам: «Стреляйте!» Но никто из них даже не пытался прицелиться, все просто приняли оборонительную стойку, застыв спинами друг к другу и к стоящей в центре Лорен, и не сводили глаз с вихтов.

Лорен с трудом сдержалась, чтобы не спросить, когда все они успели спятить.

– Золотце, на пули вихтам-умертвиям плевать! – перекрывая шум вихря, крикнул Джек. Опасности, которая им грозила, он, похоже, был только рад, и в его голосе Лорен уловила намек на дерзкую ухмылку.

Опавшая листва, комья земли, замерзшие дождевые капли вертелись вокруг них так быстро, что Лорен казалось, будто ее поднимает в воздух. Воронка начала собираться вокруг них. Точнее… их аур, сообразила Лорен. Вихты пробовали их на вкус.

Фамильяры с рычанием сделали рывок вперед. Вихты попятились, и стремительное движение воронки замедлилось, но ненамного.

Держа оборону, Таннер крикнул стоящему с противоположной стороны Дарьену:

– Что-то Бенджамин не спешит поднять свою драгоценную задницу, Дар.

И словно в ответ на эти слова дверь склепа со стоном распахнулась. Мракоумертвители едва взглянули на рослую и тонкую фигуру, возникшую в проеме, и снова обратили все внимание на вихтов. Фамильяр Дарьена, выскользнув из склепа, при виде вихтов ринулся вперед и замер у ног хозяина, присоединившись к остальным фамильярам, которые сразу перестроились, освобождая место, но не товарищу – вожаку. Такому же, каким Дарьен был для Семи Дьяволов.

– Бенджамин! – крикнул Дарьен, перекрывая шум ветра, и кивнул взлохмаченному обитателю склепа, который чуть насмешливо оглядывал их.

– Дарьен Кассель, – протянул Бенджамин, – давно не виделись. Я уж думал, ты меня забыл. – Он оценивающе взглянул на вихтов. – Впрочем, судя по всему, ты все-таки запамятовал мою просьбу не заглядывать сюда без приглашения.

Дарьен осклабился, будто его не заботило, что вихты тянулись к отросткам его ауры.

– У меня к тебе несколько вопросов. Отзови своих питомцев, на сегодня нам хватило твоих игр.

На расстоянии на бледном небритом лице Бенджамина было трудно заметить улыбку, но в его глазах, когда он обвел парящие в воздухе скелеты в плащах, заплясала насмешка.

– А моим любимцам было так весело, – пробормотал он словно самому себе.

И один раз хлопнул в ладоши.

Вихревая воронка исчезла, и волосы растрепанными прядями упали на плечи Лорен. Умертвители сменили боевую стойку на расслабленные позы, их фамильяры сделали то же самое.

Бенджамин наклонил голову, приглашая всех проследовать за ним в склеп.

– Проходите, проходите. – При виде стоящей за спиной Дарьена Лорен в глазах Бенджамина мелькнуло любопытство. Усмешка стала шире, ноздри раздулись. – Похоже, нам нужно многое наверстать.

* * *

– Девчонка пойдет со мной, – сказал Дарьен Бенджамину. – Остальные будут ждать снаружи.

– Всегда столько предосторожностей, – посетовал Бенджамин. – Обижаешь, Дарьен.

Однако больше он ничего не добавил, лишь улыбнулся и первым вошел в освещенный склеп, стены которого эхом отзывались на его шаги.

Остальные умертвители проводили Дарьена взглядами, не задавая вопросов. Глубоко вздохнув, Лорен подавила в себе страх и последовала за Дарьеном. Немного успокаивало то, что его фамильяр держался рядом с ней, почти касаясь ее ноги.

Воздух в склепе был влажным, пахнущим сырой землей. Когда дверь со стоном начала медленно сдвигаться за их спинами, Макс щелкнул языком. За секунду до того, как она закрылась наглухо, запечатав их в склепе, к Дарьену проскользнула пума Макса. Фамильяр Дарьена игриво куснул ее за усатую щеку, и оба двинулись вперед по туннелю, где скрылся Бенджамин.

– Что бы он ни спрашивал у тебя, – негромко сказал Дарьен на ходу, повернув к Лорен лицо, – предоставь вести разговоры мне.

– Упаси меня Алая Звезда сказать что-нибудь не то, – пробормотала она.

Дарьен откликнулся хриплым шепотом:

– Упаси тебя Алая Звезда сказать что-нибудь такое, отчего ты рухнешь на пол замертво.

Лорен огрызнулась:

– Мог бы выразиться и помягче.

– А ты – пореже принимать в штыки все, что я говорю и делаю. Раз у тебя отшибло память, разреши напомнить, что я вообще-то пытаюсь тебе помочь.

– И я до сих пор не понимаю почему. Что-то не похоже, что я тебе настолько нравлюсь.

Поправка: не похоже, что она ему хоть сколько-нибудь нравится.

– Не сказал бы, что и не нравишься. Но порой ты как кость у меня в горле.

Лорен оскалилась.

– А ты – у меня.

– Ну вот, у нас нашлось хоть что-то общее.

Чем глубже в склеп они спускались, тем сильнее колотилось сердце Лорен. Стук дождя по земле наверху слышался все глуше, чем больше они отдалялись от входа.

Наконец туннель разделился на три коридора. Дарьен направился дальше по среднему со спокойной уверенностью, словно пришел за покупками в свой обычный супермаркет. Лорен старалась держаться к нему поближе, почти касаясь рукава его куртки, особенно когда вступила в густую черную тень. Татуированные костяшки пальцев умертвителя случайно задели ее руку, и оба переглянулись так, словно их ударило током.

Лорен скрестила руки на груди и постаралась остальной путь не подходить к Дарьену слишком близко, тот сделал то же самое.

Свет показался из-за угла туннеля очень своевременно. Обогнув угол, они очутились в комнате, стены которой покрывали полки с флаконами снадобий и другим магическим инвентарем. Стол посреди комнаты и разбросанные по нему орудия ремесла освещала гирлянда, свисающая с потолка на проволоке.

Бенджамин уже ждал их у стола. Он улыбнулся Лорен, когда они с Дарьеном остановились на расстоянии нескольких шагов от него.

На плече грабителя могил пристроился его фамильяр – огромная сова, изучающая пса и пуму мудрыми золотистыми глазами. Лорен мысленно задалась вопросом, не разговаривают ли эти трое между собой.

Бенджамин по-прежнему улыбался Лорен. Она потупилась, и лишь когда грабитель могил заговорил, решилась поднять взгляд и обнаружила, что теперь он смотрит на Дарьена.

– Сколько же лет прошло, а, Кассель? Два, три?

– Вроде того, – небрежным приятельским тоном отозвался Дарьен.

– Должно быть, многое изменилось за это время, если теперь ты явился сюда с человеческой девчонкой, – он бросил на Лорен насмешливый взгляд.

– Вообще-то она и есть причина, по которой я здесь, – заметил Дарьен, и Бенджамин вопросительно склонил голову набок. – Несколько мракоумертвителей выслеживают ее с помощью порошка из костей кого-то из ее предков. Мы надеялись, что ты, возможно, знаешь, чьи могилы раскапывали в последнее время.

Причем раскапывали без участия подручных самого Бенджамина. Начав разбираться в происходящем, Лорен понимала: если кому-то известно, какие могилы раскапывали в городе и его окрестностях, так только Бенджамину.

Тот скрестил руки на груди и прислонился бедром к столу.

– Что-то я не очень понимаю. Зачем мракоумертвителю понадобилось выслеживать человека?

– Вот и мы задумались о том же. А самый быстрый путь, ведущий к ответу – выяснить, чьи кости были изъяты, чтобы сделать порошок.

– И тебе он тоже достался, дружище?

Дарьен самодовольно усмехнулся.

– А как же.

В глазах грабителя могил сверкнуло любопытство.

– Много тебе пообещали?

Лорен могла бы поклясться, что увидела, как на щеке Дарьена дрогнула мышца.

– А какая разница?

Бенджамин пожал плечами, хотя сумма его явно интересовала. Но допытываться не стал и перевел разговор:

– Почему же ты не прошел по следу порошка до могилы?

– Потому что так это не действует. Если у того, кого я выслеживаю с помощью костного порошка, нет видимой ауры, найти его невозможно.

Ауры есть только у живых существ; сразу после смерти она покидает их тело и отправляется по реке в Нижний Мир.

Похожий вопрос Лорен задала Дарьену накануне вечером перед сном – о тех, кого он убил в переулке у авеню Алой Звезды. Она надеялась, что следы их аур, оставленные в городе, могут привести ее к Сабрине.

И была разочарована его ответом.

Дарьен продолжал:

– И даже будь это возможно, мне понадобился весь порошок, просто чтобы разыскать ее. Ничего не осталось.

Бенджамин склонил голову набок.

– А когда ты ее нашел, то решил защищать. Любопытно.

Телефон звякнул так неожиданно, что у Лорен едва не выскочило сердце.

Бенджамин вытащил из кармана мобильник.

– Прошу прощения, я на минутку, – бросил он гостям с улыбкой, которая не затронула его глаз.

Он прочитал текстовое сообщение, сунул мобильник в карман и скрылся в земляном проходе, вход в который прикрывала обтрепанная желтая занавеска.

– Что-то не пойму, есть ли у меня какие-нибудь хорошие предчувствия, – шепнула Лорен. Но Дарьен не ответил. Его челюсти были напряженно сжаты, но о чем бы он ни думал, обводя взглядом тесно заставленные полки, с Лорен своими мыслями он не поделился.

Дождавшись, когда Дарьен повернется к ней спиной, Лорен шагнула к столу и осмотрела то, что лежало на нем, так же внимательно, как Дарьен сейчас изучал полки. Она заметила под лопатой с прилипшими комками земли мятый, в несколько раз сложенный листок бумаги. Вытащила его, развернула и прочла нацарапанные строки:

«Четыре миллиона золотых майнетов». Подчеркнуто.

«Адвокат Дьявола».

«Женщина. 18–19 лет».

«Найти ее». Подчеркнуто трижды.

А в самом низу был записан телефонный номер, название другого Круга мракоумертвителей и имя.

«Жнецы… Геллер???»

Лорен понадобилось три мучительных сердечных удара, чтобы понять, что она затаила дыхание. Листок зашелестел в ее трясущихся руках.

Этот грабитель могил тоже разыскивал ее. Гнался за наградой, которую наверняка получил бы, если бы нашел Лорен первым. Но будучи варлоком, он не обладал Взором, необходимым для выслеживания, поэтому собирался, как поняла Лорен, нанять кого-то и поделиться с ним наградой. И судя по этим записям, им был тот, кто работал на Жнецов.

Видимо, к сумме, которую предложили Дарьену, Бенджамин проявлял вовсе не пустой интерес, как показалось ей поначалу.

– Дарьен… – слабо позвала она, сжимая бумагу в руках. – Что значит «Адвокат Дьявола»?

Дарьен шагнул к ней, выхватил у нее листок и пробежал взглядом. И тут же смял, будто собираясь раскрошить в порошок, и его глаза почернели.

– Вот сволочь!

За их спинами послышались шаги. Два фамильяра, мгновенно почувствовав перемену в атмосфере, теперь стояли настороже по обе стороны от Дарьена и Лорен.

Прежде чем Бенджамин успел вскинуть руки, выражая капитуляцию, Дарьен нацелил пистолет ему между глаз.

– Я могу объяснить, – выдавил из себя Бенджамин. Сова у него на плече ухала и хлопала крыльями.

Щелчок снятого с предохранителя оружия гулко прозвучал в комнате, Дарьен рявкнул:

– Выкладывай, говнюк.

14

Дарьен понимал, что ему предстоит разбираться сразу с двумя проблемами, причем разбираться в ускоренном темпе.

Одной из них был грабитель могил, стоящий посреди комнаты со вскинутыми над головой дрожащими руками. Второй – смертная девчонка за его спиной, которая дышала часто и неглубоко.

Если Бенджамин не предоставит достаточно оснований не открывать стрельбу, он его убьет. А если за время отсутствия Бенджамина кто-то еще был проинформирован о том, где находится Лорен, надо увозить ее отсюда как можно скорее, пока не нагрянули незваные гости, иначе в этом склепе разразится кровавая бойня.

– Я могу объяснить, – повторил Бенджамин. На его лбу крупными каплями выступил пот.

– Очень на это надеюсь, – с угрозой ответил Дарьен.

Из-за оборванной занавески выглянули два темных лица, но прицелиться в них Дарьен не успел: оба грабителя могил вскинули руки и отшатнулись, ударившись о земляную стену с такой силой, что с потолка посыпался камень.

– НЕ СТРЕЛЯЙ! – взревел Бенджамин. – Ради всех богов, только не стреляй! Прошу, Дарьен, мы же на твоей стороне!

Указательный палец Дарьена подрагивал на спусковом крючке, и трое грабителей могил следили за каждым его движением затаив дыхание.

– Судя по тому, что я только что прочел – о твоих намерениях насчет моей подруги, – оскалившись, процедил Дарьен, – я бы сказал, что это ложь.

– Все так, ясно? – На шее Бенджамина подпрыгивал кадык. – Да, я в самом деле собирался выследить ее, отрицать не стану. Но до вашего прихода сюда я понятия не имел, что она человек. Думал, цель – высший демон или кто-нибудь из банды, кого я прикончу без угрызений совести. Но теперь я понимаю, что ошибался.

Убийственное выражение на лице Дарьена немного смягчилось.

– С чего это вдруг тебе не плевать на человеческую жизнь? – выкрикнул он с такой яростью, что Лорен невольно ахнула.

– Я мог бы спросить о том же тебя, – понизив голос до шепота, Бенджамин добавил: – Все мы знаем, насколько глупо переходить тебе дорогу, Дарьен. И умирать по глупости я не собираюсь.

Прошло три минуты, пока Дарьен все обдумывал. Он чувствовал, что присутствующие ждут, затаив дыхание. Грабители могил хорошо знали: если он решит прикончить их, они будут мертвы раньше, чем успеют сообразить, что происходит.

Сжатые в ниточку губы Бенджамина тряслись. Глаза остекленели от страха, который он не смог бы скрыть. Дарьен знал его уже много лет и за эти годы понял, насколько паршиво у него получается врать. Даже без помощи Взора Дарьен легко понимал, когда Бенджамин честен с ним.

Но все же Дарьен призвал на помощь шестое чувство и увидел равномерное свечение серой ауры грабителя могил. Ни мерцаний, ни размытости, указывающих на попытки обмануть его.

– Как ты о ней узнал? – спросил Дарьен, моргая, чтобы отключить Взор. – Даже не думай мне соврать, или эта пуля полетит искать себе новое пристанище у тебя в мозгах.

Не теряя времени, Бенджамин принялся объяснять:

– С неделю назад меня наняли найти кости для порошка, чтобы выследить ее, только по этой причине я о ней и знаю, – он судорожно сглатывал, дергая шеей, пот струйками лил с его висков, размывая грязь, въевшуюся в кожу. – Предупреждаю твой вопрос: то поручение я не выполнил. А мои наниматели знали о награде за нее только по уличным слухам – точнее, из разговоров в «Адвокате Дьявола», – и решили сорвать куш сами. Они считали, что вправе взяться за такое дело, ведь, по слухам, на него не согласился никто из Кругов Рэндала.

«Как интересно», – задумался Дарьен.

«Адвокатом Дьявола» назывался самый крутой и развратный во всем городе ночной клуб. Дарьену и другим, в особенности Максимусу, Джеку, Лейс и Тревису, довелось насмотреться там такого, что у них никогда не возникало желания вспоминать об этом.

Дарьен по-прежнему держал Бенджамина под прицелом.

– Почему столько народу ищет ее? Зачем она им?

– Без понятия, – ответил Бенджамин. – Мне известно столько же, сколько и тебе, а может, еще меньше. Мне сказали лишь самый минимум, про те разговоры в «Адвокате Дьявола» я слышал краем уха. Но похоже, никто не знает, кто или что она такое, уж мои наниматели точно, – для них она просто безымянная и безликая цель, за которую можно получить адову кучу майнетов. Четыре миллиона, как передали мои осведомители из города, – он помедлил и сглотнул. – Вот почему мне захотелось поискать ее самому – польстился на награду. Сам понимаешь, с четырьмя миллионами жизнь у меня пошла бы совсем другая. Не так часто подворачивается жирный кусок, от которого отказались Круги Рэндала Слейда.

Дарьен моргнул.

– Четыре миллиона?

Любопытно: кто-то предложил такие деньги не ему самому или другому Дьяволу. Нацарапанные на мятой бумаге строки он прочел, но до сих пор не придавал им значения.

– А ты случайно не знаешь, кому из мракоумертвителей предложили эти четыре миллиона?

Сердце Лорен заколотилось стремительнее, ее страх распространился по комнате.

– Нет, я без понятия.

После долгого и напряженного молчания Дарьен опустил пистолет, поставил его на предохранитель и сунул в кобуру. Все испустили дружный вздох облегчения, в том числе и Лорен.

– А что там насчет Геллера?

Бенджамин медленно опустил трясущиеся руки, которые до сих пор с усилием держал над головой.

– Его зовут Тайсон. Он мракоумертвитель, который работает…

– На Жнецов. Я его знаю, – небрежно отмахнулся Дарьен.

Бенджамин чуть улыбнулся.

– Верно. Совсем забыл, что в этом городе ты много кого знаешь.

– И далеко вы с Геллером продвинулись в этой твоей затее?

Несколько месяцев Тайсон был одним из ближайших друзей Дарьена: как раз в то время у Дарьена закончились разрывом его первые серьезные отношения, и он глушил боль выпивкой и сексом. Все выходные они проводили в самых похабных барах и ночных клубах города, свои приключения в которых Дарьен не хотел теперь даже вспоминать. Дружбе пришел конец, когда Тайсон решил принять близко к сердцу намерение Дарьена образумиться, бросить пить и тусоваться иногда, а не каждую неделю.

– Я подал ему мысль, что нам было бы неплохо объединиться. С помощью его Взора отыскать девчонку, как только я раздобуду костный порошок, а потом поделить четыре миллиона.

– А кто нанял тебя искать могилу?

– Дрезден. Из окружения Каина.

Нанятый за малую часть суммы, которую Дарьен получил бы, если бы нашел Лорен и передал ее тем, кто заплатил за ее поиски.

Дарьен заложил большие пальцы в карманы джинсов.

– За ней охотится Каин?

– Из-за него я бы не беспокоился.

Дарьен ухмыльнулся.

– Для меня Каин не опасен. Разве что его язык.

– Я о том, что он скорее всего знает так же мало, как мы. Только гонится за теми же блестящими игрушками, что и все остальные.

– Да уж… ладно, навещу его, – Дарьен обвел взглядом грабителя могил. – Теперь ты больше не собираешься искать костный порошок для Каина, – начал он угрожающим тоном, призвав Взор, от которого почернели его глаза, – или объединяться с Тайсоном и пытаться заполучить награду. Ясно?

Бенджамин закивал.

– Ни в коем случае.

От его ауры исходило ровное, без малейших намеков на ложь серое сияние, свидетельствующее о том, что Дарьен может ему доверять.

– Вот и хорошо, – Дарьен сморгнул Взор. – А твои глаза и уши в городе нам пригодились бы, если ты готов помочь. Сколько бы тебе ни обещали Каин и его дружки, я дам больше.

Бенджамин покачал головой, мотая пыльными серыми волосами.

– Не надо мне платить…

– Я сказал, что заплачу, – Дарьен шагнул вперед и протянул руку. – Договорились?

Бенджамин без колебаний сделал шаг навстречу, и они обменялись рукопожатием.

– Договорились, – повторил он. Его слабая улыбка недвусмысленно говорила, какое облегчение он испытывает от того, что события повернулись таким образом.

Дарьен подошел к Лорен и кивнул в сторону двери, давая понять, что пора уходить. Она поспешно шагнула в туннель, не поднимая глаз от пола.

По крайней мере, теперь они знают, что делать дальше. Шаг первый: навестить Каина в Каменном Крае и выяснить, кому из мракоумертвителей были обещаны четыре миллиона.

Шаг второй: выследить тех подонков, которые охотились за Лорен – раньше, чем они сами выследят ее.

* * *

К тому времени, как они вышли из склепа, дождь кончился.

Обхватив себя руками, Лорен шагала рядом с Дарьеном к месту, где их ждали остальные Дьяволы.

Лорен сказала, стуча зубами:

– Наверное, это хорошо, что теперь они нам не враги, а союзники, – она знала, что он уловит в ее словах вопрос.

– Лично я считаю хорошим любой исход, отличный от кровопролития, Калла. И поскольку Бенджамин и его товарищи – лучшие грабители могил в этом городе, ты права: для нас выгодно иметь их в союзниках.

– После того, что я увидела вчера в переулке, я думала, ты убьешь его еще до того, как он успеет сказать хоть слово.

Дарьен сверкнул улыбкой, продемонстрировав неглубокие ямочки на щеках. И хотя Лорен не желала в этом признаваться, от его улыбки ее и без того дрожащие колени заметно ослабели.

– Конечно, я рассматривал и этот вариант.

Дарьен вкратце объяснил остальным, что случилось в склепе, а когда закончил, все фамильяры скрылись в тени, а их хозяева направились к машинам. Когда Лорен и Дарьен сели в автомобиль, Дарьен завел двигатель и включил отопление.

– Спасибо! – воскликнула Лорен, поднеся ладони к решетке обогревателя. Ее била дрожь от потрясения и страха, но тепло все равно помогало успокоиться.

– После всего, что сегодня было, мне надо оставаться с тобой на связи, – заявил Дарьен, вытащил из кармана куртки мобильник и протянул ей. – Пароль 9974421.

Растерявшись и не убирая ладоней от обогревателя, она переводила взгляд то на Дарьена, то на мобильник, – так долго, что он раздраженно встряхнул телефоном.

– Почему ты смотришь на меня так, будто я заговорил на древнереунерианском?

– Ничего не понимаю…

– Как я могу связаться с тобой, если у меня нет твоего номера?

Почувствовав себя круглой дурой из-за того, что сразу не поняла, она наконец забрала у него телефон и ввела пароль – причем Дарьену пришлось повторить его, потому что она успела забыть. Пока он разворачивал машину, Лорен открыла невероятно длинный список контактов.

– Ты, наверное, привык, что девчонки глаза готовы друг другу выцарапать, чтобы забить свой номер к тебе в телефон, – заметила Лорен, до которой наконец дошло, он был уверен – в манере высокомерного наглеца, которому известно, как он адски сексуален, – что она без всяких просьб сама даст ему свой номер. Стараясь не хмуриться и сдерживаясь, чтобы не прокрутить бесконечный список имен, в основном женских, она вписала себя к нему в контакты и вернула мобильник.

Он забрал его и небрежно швырнул на приборную панель, где он съехал к ветровому стеклу.

– А ты, наверное, привыкла к мямлям, которым не хватает храбрости попросить у тебя номер. – Помолчав, он спросил: – Почему ты не визжала?

Лорен повернулась и ошеломленно уставилась на него.

– Ты о чем?

– Когда я нашел тебя в том переулке, – пояснил он. – На твоем месте кто-то другой кричал бы и стал звать на помощь. А ты практически влетела в тупик, но стояла там молча.

Лорен поморгала, смущенная его пристальным взглядом.

– Я никого не хотела впутывать в это. Потому что не смогла бы жить, если бы ни в чем не повинные прохожие погибли, пытаясь помочь мне.

Машина медленно ползла по дороге, тени деревьев проплывали в прозрачном люке в крыше. Лорен ждала, что Дарьен продолжит разговор, но, похоже, тема была исчерпана. Хотя, судя по его глазам, он все еще думал об этом.

– Ну и? – не выдержала она. – Когда мы поедем к Каину?

Дарьен пренебрежительно хмыкнул.

– Визит Каину нанесу я, как только выберу время – надеюсь, это будет на следующих выходных. А ты туда не поедешь.

У нее открылся рот.

– Почему это вдруг?

– Поверь, ты не захочешь оказаться рядом с Каином в разгар его борьбы за сферы влияния. – Лорен пыталась возразить, но Дарьен оборвал ее, вскинув руку. – Это не обсуждается. Выжить там мне самому будет непросто. Не хватало еще осложнений, если ты потащишься следом.

Эта прямота и откровенность поразили Лорен настолько, что она прекратила спор.

– Что будем делать сейчас?

– Вернемся в Адские Врата. Ты останешься у меня, утром я отвезу тебя в академию.

Благодарность к нему Лорен испытывала ровно полсекунды, пока не сообразила, каково ей будет, когда наступит утро понедельника и им придется расстаться. После всего пережитого она начинала понимать, что безопаснее всего ей находиться рядом с Дарьеном.

Ясно было одно: этот понедельник, когда он наступит, окажется очень длинным.

15

Лорен сидела напротив Дарьена за обеденным столом в Адских Вратах. Был почти час ведьмовства, а это значило, что ей пора ложиться спать. Понедельник надвигался быстрее, чем она надеялась, но то, что происходило сейчас, она ни за что не хотела пропустить.

По дубовому столу были рассыпаны крупинки стигийской соли – остатки дорожки, которую Дарьен вдохнул через свернутую трубочкой купюру. Его глаза были закрыты, локти поставлены на стол, переплетенные пальцы касались подбородка, словно он молился.

Между его локтями лежал телефон Лорен с включенным экраном и фотографией Сабрины на нем. Этот снимок Лорен сделала в «Ее инфернальном величестве» той ночью, когда Сабрину похитили. На ее голове светился нимб из неоновых палочек, глаза были зажмурены, а улыбка затмевала вспышки стробоскопов за ее спиной. Эта фотография должна была помочь Дарьену выследить Сабрину – таким способом вели поиски большинство мракоумертвителей, если имя заказанной им цели значилось в базе данных жителей Ангелтина. А если способ с фотографией не срабатывал или же имя или внешность цели были неизвестны, в ход шли такие средства, как костный порошок.

– Как это вообще происходит? – спросила Лорен, имея в виду выслеживание на расстоянии. Она сидела, сложив руки на потертой столешнице. Потолочный вентилятор в соседней гостиной работал на малой мощности, от прохладного воздуха кожа Лорен покрылась мурашками. Она уже жалела, что не переоделась в свитер вместо пижамы с авокадо. – Раньше я никогда такого не видела. Можешь мне объяснить?

От вздоха Дарьена несколько крупинок соли заскользили по полировке, покрытой следами от горячей посуды. Повсюду, где бы ни села или ни встала Лорен, ей мерещилось призрачное лицо домовика. От этого становилось почти так же беспокойно, как от пристального взгляда Дарьена.

– Очень важен первый этап, – он отчеканил каждое слово. Его глаза по-прежнему были закрыты.

– Какой?

– А ты уверена, что к этому готова? – Он понизил голос. – Я скажу, только если ты слушаешь очень-очень внимательно, – хоть он и не открывал глаз, Лорен кивнула и придвинулась ближе. Крупинки соли впились ей в локти. Наконец Дарьен продолжил: – Этап первый: несносным девчонкам по имени Лорен следует умолкнуть.

Нетерпение на ее лице мгновенно сменилось недовольной гримасой, она отпрянула, словно он щелкнул ее по носу.

Дарьен открыл глаза, только чтобы метнуть в нее испепеляющий взгляд. При виде этих глаз она чуть не вздрогнула: они казались поблескивающими безднами. Такими черными, словно втягивали в себя весь свет в комнате.

Но Лорен удалось подавить страх – более того, набраться смелости и возмущенно взглянуть на Дьявола.

– Я думала, уж кто-кто, а ты умеешь сосредотачиваться так, чтобы ни на что не отвлекаться.

До чего жуткими были его глаза. И даже когда выглядели голубыми, могли напугать кого угодно.

– Обычно моя работа не связана с теми, кто болтает без умолку и все время таращится мне в лицо, – закончив развлекаться, а тем более – препираться с ней, он снова закрыл глаза, и на этот раз Лорен держала язык за зубами, пока он сосредотачивался.

Секунды шли, его глаза понемногу задвигались под опущенными веками, как во сне. И если не считать того, что время от времени под рукавами его черной рубашки вздувались бицепсы, ничто не указывало, работает ли вообще его шестое чувство и видит ли он хоть что-нибудь. Лорен так и тянуло начать отбивать по полу ритм ногой, у нее даже зачесалась нога: пришлось поджать пальцы, чтобы удержать их в покое.

Несмотря на то, что Дарьена раздражал ее взгляд, Лорен ни на секунду не отвлеклась от него. И поймала себя на том, что изучает не только его глаза, подрагивающие под веками, но и черты лица, а еще – что кусает нижнюю губу, пока он этого не видит.

Ее внимание привлекли очертания его рта, форма чернильно-черных бровей, длинные пряди волос, еще влажные после душа и падающие на лицо. Его тесная рубашка подчеркивала каждую рельефную выпуклость его сильных рук и груди. Лорен не сразу остановилась, представляя, как эти пальцы сжимают ее талию, как его идеальное лицо склоняется между ее ног, а этот рот…

Этот рот…

Она ущипнула себя за бедро. Настолько сильно, что из глаз брызнули слезы. Настолько, что почти – почти! – вытеснила из головы все непрошеные мысли. Те, в которых он, разложив ее на столе, доказывал, что мастерски владеет языком.

Свет в столовой мигнул. Пальцы Дарьена, переплетенные у подбородка, задергались, словно от желания дотянуться до того, что мог увидеть лишь он. Брови сошлись на переносице, под нижней губой проступила испарина. Эти проявления предельной сосредоточенности вызвали в воображении Лорен еще более непристойные картины, отчего ей захотелось надавать себе пощечин, и она заерзала на стуле. Ее сердце сильно колотилось, лежащие на коленях ладони стали скользкими от пота, острые ногти оставили следы на коже, впившись в нее.

Внезапно взмокли у нее не только ладони.

В столовой стало на несколько градусов теплее, лампочки разгорелись так ярко, что Лорен могла поклясться, что они сейчас лопнут.

Когда глаза Дарьена внезапно открылись, в их устремленном на Лорен взгляде было что-то дикое и свирепое. По спине Лорен пробежал трепет, она с силой сжала ноги под столом. Низ живота наливался жаром, кружилась голова.

Спустя мгновение чернота в его глазах потускнела, радужки приобрели прежний оттенок – необычный, голубовато-стальной.

Лорен потупилась, рассматривая какое-то пятнышко на своем левом запястье. Насколько было известно, способностью читать мысли никто не обладал, но ее не покидало пугающее ощущение, что Дарьен знает, почему ее лицо стало красным, как помидор.

А когда она отважилась снова взглянуть на него и увидела, как чернота снова залила его глаза, то вдруг вспомнила, что после душа не надела талисман. Из-за ее рассеянности своим восприятием провидца он улавливал, как ее тело реагирует на него – по выдающим ее цветам ауры. По цветам, которые сообщали все, что ему следовало знать о похоти, пробивающейся сквозь ее предательское тело подобно стихии, и о грязных мыслях, которые она была не в состоянии подчинить себе даже под его взглядом.

Она попыталась сглотнуть, но звук получился слишком гулким, будто она ахнула. И это пульсирующее тепло в слиянии бедер…

Когда Дарьен заговорил, его голос прозвучал низко, хрипловато и так обольстительно, что ей показалось, будто плавятся все кости в ее теле.

– Может, все-таки соблаговолишь объяснить, почему тебе вдруг захотелось снять с себя трусы?

Его глаза теперь были дикими не от Взора, дикими настолько, что все ее тело вспыхнуло как в огне. Дикими настолько, что пульсация между ее бедер резко усилилась, а она и не подозревала, что такое возможно.

Она попыталась ответить, но язык не слушался ее.

Однако она могла бы поклясться, что чувствует, как нечто, – его магия – дотянулось до ее разума и осторожно гладит его. В его горящем взгляде, устремленном на нее, приглашение читалось ясно как день, ноющее тепло у нее внутри продолжало нарастать и в ответ на это поглаживание магии ощущалось все глубже. Сильнее. Как будто он мог одним своим шестым чувством соблазнить ее и подарить облегчение.

– Тебе ведь нравится, да? – Голос Дарьена звучал низко, чуть зловеще и адски сексуально.

– Нет, – соврала она и сглотнула, сдерживая всхлип, нарастающий в горле. Ее нутро трепетало, губы приоткрылись, и когда он сосредоточил хищный взгляд на ее губах, она обнаружила, что не может сделать вдох, даже пошевелиться, не рискуя взорваться.

Возможно ли такое? Неужели его магия и правда способна так воздействовать на нее даже без физических прикосновений?

Его магия будто слегка отстранилась.

– Хочешь, чтобы я остановился?

– Нет, – слово сорвалось с языка, прежде чем она успела подумать.

Нет, она не желала останавливать Дарьена. Но она разрывалась: между жгучим желанием предложить ему испробовать всю его магию до последнего и пониманием, что это окончательно осложнит ее и без того запутанную жизнь.

Самая плутовская улыбка, какую она когда-либо видела на мужском лице, порхнула по губам Дарьена.

– Так я и думал.

Лорен промолчала, но с нарастанием его магии ее дыхание участилось. Потребность в высвобождении была так остра, что все плыло перед глазами. Но…

То, чем они занимались, было неправильно по множеству причин, поэтому Лорен скрестила ноги, мышцы которых чуть вздрагивали в предвкушении экстаза, и сжала их изо всех сил. Почувствовав ее решимость, ее безмолвный ответ на заданный вопрос, Дарьен отключил Взор, и его магия растаяла, как туман в лучах солнца. Но хотя он больше не сканировал ее ауру, она понимала: он увидел достаточно и, скорее всего, все еще может видеть, о чем она думает, какие грязные сцены разыгрываются в ее воображении.

Сцены, главным действующим лицом которых был он сам.

– Вот уж не думал, что ты такая испорченная девчонка, Лорен Калла, – поддразнивая ее, он почти мурлыкал.

Помоги ей Алая Звезда.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – с запинкой отозвалась она.

Это была ложь. Явная ложь, потому что пульсация в ее теле не прекращалась и соски твердыми бусинами просматривались под рубашкой.

И… она хотела, чтобы он сделал это снова, чтобы коснулся ее своей магией и на этот раз ласкал не останавливаясь, пока она не кончит.

– А по-моему, ты прекрасно понимаешь, о чем речь.

– Твои намеки ужасно неприличные, – возмутилась она.

– Видимо, как и твои мысли, – греховная улыбка придала особенный оттенок его словам. Лорен почти не осмеливалась взглянуть на него.

Пытаясь не запинаться на каждом слове, она проговорила:

– Извини, если от этого сдуется твое непомерное самолюбие, но желания заниматься с тобой любовью у меня ноль целых и ноль десятых.

Уголки его рта – растянутые в треклятой, отвлекающей ее улыбке, – насмешливо дрогнули, на щеке возникла ямочка.

Лорен заморгала и настороженно выпрямилась.

– Я сказала что-то смешное?

– То, как ты выбрала слова… забавно.

– Если бы ты не назвал это «заниматься любовью», то как тогда? – спросила Лорен.

– «Трахаться», – на его губах снова мелькнула плутовская улыбка. – Я сказал бы, что трахаюсь, мисс Лорен.

Она покраснела еще сильнее. Жар распространился по телу до пальцев ног, словно она перегрелась на солнце.

Почему она настолько наивна? Почему?

Теперь он открыто ухмылялся.

– Сама напросилась, золотце.

Лорен прокашлялась и стала теребить завязки на поясе пижамных шортов.

– А можно поговорить о чем-нибудь другом?

– Например, о том, какая ты скромница, если вздрагиваешь каждый раз, когда я говорю «трахаться»?

Она и правда вздрагивала. Впрочем, она сомневалась, что быть неопытной – то же самое, что быть скромницей, но не желала, чтобы он знал о ней такие подробности.

Когда она рискнула снова посмотреть на Дарьена, его глаза были темными, но не от Взора, а по какой-то другой причине. Нечто такое, от чего она снова начала таять, было во взгляде, обращенном на ее губы и грудь, на которой он задержался так, что стало ясно: мысленно он раздевает ее.

Лорен отдала бы что угодно, лишь бы знать, о чем он думает.

– Мне неприятно, – заявила она, когда поняла, что дольше не выдержит его пристальный взгляд. Если он и дальше будет так на нее пялиться, она бросится к нему через стол и в итоге… Как он сказал?

Ах да: «трахаться». В итоге она трахнет его.

– Потому что я вообще не из приятных, – шелковистым голосом откликнулся он. Кажется, он заметил, как нервно она теребит завязки, и не зная точно, почему, неожиданно мягким тоном продолжал: – Успокойся, Лорен. Я просто дразню тебя. Честное слово, я тебя не укушу – конечно, если ты сама не попросишь.

– Никакого удовольствия это мне не доставит, хотя, судя по твоим словам, я от много отказываюсь.

Боги, что она несет?

– В моем исполнении что угодно доставляет удовольствие.

– А это уже наглость.

Дарьен рассмеялся. Его смех был звучный и низкий, и Лорен поняла, что он ей нравится. Пожалуй, даже слишком.

– Называй это как хочешь, но я знаю, что кое в чем я хорош. И очень-очень щедр, Лорен Калла, – ее имя он произнес так, что вожделение потекло вниз по ее спине каплями горячего меда.

– Как будто я собираюсь проверять.

– Тогда бы тебе повезло, – протянул он и приподнял бровь. – А тебе в последнее время везло нечасто.

– Хватит! – Лорен бросила завязки пижамы и с непроницаемым лицом заявила: – С твоей стороны было подло так сказать.

Он не перестал улыбаться.

– Если подло, почему ты выглядишь такой довольной?

– Этот разговор я отложу на потом.

Он был прав, уличая ее в том, что она довольна происходящим: вести разговоры с таким, как он, да еще какие разговоры… Жаркая пульсация между бедер была главным свидетельством ее удовольствия – впрочем, после недавнего замечания Дарьена к нему прибавилась толика досады. С недавних пор ее действительно преследовало невезение.

Усмешка Дарьена стала еще шире, а злополучная ямочка на щеке – глубже.

– Как скажешь.

Она хотела сменить тему, пока представилась возможность, но неожиданно для себя вернулась к тому, что прозвучало раньше.

– По-моему, ты сказал неправду.

Дарьен наклонил голову, и свет блеснул в его мокрых волосах.

– Мы сейчас о чем – о моей щедрости или о том, в чем я хорош?

Вот нелепый вопрос. В том, что за закрытыми дверями он на редкость хорош, она не сомневалась: с такой внешностью ему наверняка обеспечена обширная практика с женщинами, более чем охотно соглашающимися побыть с ним в постели.

– О том, что ты не из приятных, – пояснила Лорен, продолжая подавлять доводящие до бешенства мысли. – Мне кажется, ты просто хочешь, чтобы окружающие в это верили.

Его самодовольная усмешка слегка потускнела. Ага! Пришла наконец ее очередь задавать тон в этом разговоре.

– Значит, тебе кажется неправильно, – бросил он.

– Ты носишь маску, чтобы отпугивать окружающих, но это лишь маска.

Теперь самодовольная усмешка вообще исчезла с его лица.

– Что-то я не пойму, как с секса ты перевела разговор на мои психологические проблемы.

Лорен заморгала. Он что, признался, что у него есть психологические проблемы?

Эмоции, мелькающие в его глазах, указывали, что она права, но давить на него она не стала: отчасти потому, что боялась его, а отчасти потому, что вовсе не собиралась заглядывать под его тщательно возведенный фасад. Его скрещенные на груди руки замерли, под татуировками проступили твердые мышцы.

Ясно, она задела его за живое. Хмурая гримаса выдавала то, о чем он думал: конец шутливым разговорам.

Лорен прокашлялась.

– Итак… – начала она, судорожно подыскивая выход из тупика, в который завел их разговор, крайне неловкий для обоих. – Что ты увидел?

К счастью, Дарьен, больше ничего не сказав о неожиданном повороте их разговора, ответил:

– Ни единого проклятого проблеска.

– И что это значит?

Его ответ вернул Лорен в настоящее – к тому, что было важнее всего. Жар выветрился из ее тела, как тепло улетучивается в окно, оставленное открытым на ночь.

– Значит, что ее похитители так же хороши в своем деле, как и я. Они каким-то образом замаскировали ее ауру – возможно, так же, как я скрыл твою, – он обмяк, привалившись к спинке стула, и обеими ладонями отвел волосы с лица. – Наверное, не стоило удивляться, что про талисманы знаю далеко не я один. Все лучшее навсегда не спрячешь.

– А как вообще происходит отслеживание? Может, расскажешь теперь, ведь сосредотачиваться тебе уже не надо? – Она дерзко улыбнулась.

Уголок его рта приподнялся в кривой ухмылке.

– Трудно объяснить. Точнее всего было бы сравнить это с тепловизором. Уйма разных цветов, и мне надо не только видеть их, но и знать, как распознавать разные ауры и тех, кому они принадлежат.

– Трудно было научиться?

– Поначалу у меня ничего не получалось, – признался он. – Целью большинства тренировок было узнать, как выглядят цвета, когда их видишь не открытыми, а закрытыми глазами. При температурах замерзания, при плюсовых – вплоть до ожогов. Это была разновидность пытки, по крайней мере, для меня. Приходилось учиться открывать разум и видеть что-то, не распознавая визуально. «Третьим глазом» – так это называют некоторые. Мой отец… методами обучения он пользовался кошмарными. Обычно они предполагали ванны со льдом и сауны, жар в которых не в состоянии выдержать ни один человеческий организм, – он мрачно усмехнулся, ровные белые зубы блеснули. – Хорошо еще, я быстро выздоравливаю.

Лорен с трудом сглотнула.

– Но его методы достигли цели, – она знала, что Дарьен уловит вопрос в ее словах.

Его улыбка сменилась хмурой гримасой.

– Не совсем. Объяснения, которые наконец помогли, мне дала мать, – и заметив любопытство на ее лице, он добавил: – Ребенком в трудные минуты я прибегал к ней, жалуясь, что мир слишком велик. Потом начались Всплески, моим разумом завладел Взор, от потрясения я стал на долгие часы запираться у себя в комнате, где мог только раскачиваться, сидя на полу и сжимая голову обеими руками. Существо, в которое я превращался, пугало меня, порой казалось, что мой разум не принадлежит мне. Я думал, что со мной что-то не так. Но она объяснила: что-то не так не со мной, а с остальным миром.

Лорен старалась не смотреть на татуировку у него на предплечье – лицо красивой женщины, которая, как она догадалась, приходилась ему матерью. Ее волосы развевал ветер, они сливались с облаками, окаймляющими черно-серый рисунок. За спиной женщины виднелись ангельские крылья, под ней – розы. Поразительно отчетливая, переполненная деталями татуировка выглядела как фотография. Наколки-рукава покрывали обе мускулистые руки Дарьена, и левую он, видимо, посвятил символам, связанным с его матерью.

– И как она тебе это объяснила? – спросила Лорен.

Дарьен ответил не сразу. А когда наконец заговорил, Лорен понимала: хоть он и смотрит на нее, на самом деле сейчас он не здесь, не в столовой. Нет, он в воспоминаниях.

– Мама действовала мягкими методами, – начал он. – И обладала неисчерпаемым терпением того рода, к какому я стремлюсь ежедневно. В отличие от отца она не была наделена Взором, но это вовсе не мешало ей учить меня, как им пользоваться. Понадобилось несколько месяцев, прежде чем я как следует овладел навыками чтения ауры, и это произошло лишь благодаря ей – потому что она не теряла веру в меня. А еще потому, что отказалась отдать меня отцу с его жестокими методами. Она учила меня видеть цвета не в ваннах со льдом и саунах, а с помощью снега и солнечных лучей, прохладной воды бассейна, шума ветра и дождя в лесу.

Лорен заметила, что невольно прикрыла веки, представляя себе то, о чем продолжал рассказывать Дарьен.

– Она объясняла, что зеленый – это жизнь. Зелеными были влажная трава, мох, птичий щебет в кронах деревьев. Розовый – удовольствие в самом невинном смысле этого слова. Им была нежность лепестков розы и тепло смущенного румянца, клубника, пузыри жевательной резинки и леденцы на палочке. Желтый был жизнерадостным и бодрящим, как вкус лимона. Такими были подсолнухи и мягкий пух только что вылупившегося цыпленка. Апельсиновый в точности повторял вкус фруктов, по которым назван, был отблеском костра и ощущением пустынного солнца, согревающего спину. Красный отличала сложность: он был соблазном, насилием, опасностью, гневом – даже любовью. В нем чувствовался и жар свежеприготовленного стейка, и вкус перца чили, – Дарьен помолчал, и Лорен задумалась, неужели он тоже там – в своей памяти. В сердце. – А шум океана… – продолжал он. – Шум океана был синим. Синей была тишина. Синим было умиротворение. Синим был… покой.

После паузы, длительность которой подтверждала, что он сказал все, что хотел, Лорен открыла глаза.

Дарьен смотрел на нее, сохраняя на лице загадочное выражение, которое Лорен, как ни старалась, не могла разгадать. И чем дольше она ждала, что он отведет глаза первым, тем меньше становилась вероятность, что так он и сделает.

Синим был покой, сказал он. Она не льстила себе, думая, что пристальность его взгляда объясняется цветом ее глаз. Синих, как океан, цвета, который ассоциировался у него с покоем.

Лорен прокашлялась.

– Звучит гораздо приятнее, – оценила она. – Значит, это помогло?

Слегка качнув головой – не в ответ на ее вопрос, а словно выходя из транса, – Дарьен вытащил из кармана спортивных брюк пачку сигарет.

– Помогло.

Лорен спросила шепотом:

– А что стало с ней?

Наступила тягостная пауза.

– Умерла от депрессии, когда мне было пятнадцать.

Он не смотрел на Лорен, его лицо затуманивали эмоции, которых, как знала Лорен, ей никогда не понять. Ранимость в его глазах задела ей сердце, и довольно болезненно. Когда Дарьен заговорил вновь, его слова зазвучали резко, хрипло, выдавая, чего ему стоит произносить их.

– Иногда я еще слышу ее голос… во сне и в воспоминаниях. И бывает, что только один этот голос и держит меня здесь.

Он снова тряхнул головой, словно избавляясь от непрошеных мыслей, достал сигарету, вставил ее между губ и закурил. Щелкнула крышка металлической зажигалки.

Вместо запаха табака Лорен уловила слабый аромат свечей на именинном торте. А когда прищурилась, то заметила мерцание магии, сдерживающей дым так, что он витал только возле Дарьена и не распространялся в ее сторону. Возможно, он делал это по привычке, но от этого жеста внимания, каким бы незначительным он ни был, у Лорен потеплело внутри.

– Тебя разве не беспокоит Иссушение?

Если он ежедневно тратил столько магии, у него наверняка время от времени возникали мысли о болезни с вероятным смертельным исходом.

– Да меня вообще мало что беспокоит, новенькая.

Она начинала понимать это. Он сделал еще одну длинную затяжку, а Лорен тем временем старалась смотреть куда угодно, только не на его губы.

Она снова затеребила завязки пояса.

– Что будем делать дальше?

– Играть втемную.

Им предстояло искать ответы другим путем. И Лорен предчувствовала, что эти поиски потребуют большой работы.

* * *

– Ну-у-у, так Дарьен Кассель в самом деле такой крутой, как о нем говорят?

Сидя напротив Даллас в переполненном зале столовой академии, Лорен потянулась через стол и похлопала ее по руке, покрытой веснушками.

– Ты что, серьезно, Дал? – возмутилась она, с трудом сдерживая улыбку. – А другого вопроса у тебя не нашлось – после всего, что я тебе только что рассказала?

Даллас перебросила косу через плечо.

– Просто спросила, – она цокнула языком и с любопытством, пляшущим в глазах, уточнила: – Так насчет него – это правда?

Лорен закатила глаза.

– Похоже на то.

Она знала, что Даллас заметит румянец, от которого потеплели щеки.

Ей до сих пор не верилось, что Дарьен раскусил ее прошлой ночью! Уже в постели она продолжала думать о том, как он пожирал ее глазами, обнаружив, какие непристойности она рисует в воображении. Хоть она и не желала в этом признаваться, заснуть было непросто – особенно зная, что его комната совсем рядом, по соседству с ней. И особенно после того, как он пригласил ее убедиться, насколько щедрым он умеет быть. Да, она была неопытна, но это не значило, что ей недостает фантазии. Вдобавок она наслушалась от Даллас рассказов о том, что может предложить мужчина, если ему известно, как обращаться с женщиной. И не требовалось особой проницательности, чтобы сообразить, что уж Дарьену это наверняка известно.

– Может, все-таки вернемся к вещам поважнее – к примеру, ну, не знаю… сколько народу хочет меня прикончить?

– Прости. Ты ведь знаешь, у меня привычка справляться со стрессом при помощи юмора.

– Да ничего, – Лорен протянула ей руку.

Даллас переплела ее пальцы со своими.

– Думаешь, Дьяволы отследят Сабрину и выяснят, где ее держат?

Лорен наматывала на палец золотистую прядь.

– Дарьен прошлой ночью пытался отследить ее на расстоянии, но сказал, что похитители как-то скрыли, где она находится. Может быть, так же, как Дарьен спрятал меня, – она коснулась талисмана у себя на шее, подвеска блеснула в свете люстр. У Лорен перехватило горло. – Страшно подумать, как давно она пропала, Дал. А ведь говорят, чтобы найти пропавшего живым, особенно важны первые три дня.

Возможно, их единственное преимущество – знание, что мракоумертвителям была нужна не Сабрина, а Лорен.

Даллас подавила вздох.

– Не хочется думать, что блюстители закона делают далеко не все, что в их силах!

На ее кошачьи глаза навернулись слезы.

Украдкой оглядевшись по сторонам в переполненном зале, Лорен зашептала:

– Мне кажется, нам надо побывать в том запрещенном корпусе.

Даллас нахмурилась.

– Там же силовое поле, Лор. Оно наверняка сожжет нас живьем.

– Я готова рискнуть, – ради Сабрины. – Лорен была готова на все, чтобы вернуть подругу, даже на то, что ее кости изжарятся в огне защитных чар. – Но без тебя мне не справиться.

– А если мы ничего не найдем?

– Тогда, по крайней мере, будем знать, что попытались, – она помолчала. – Чего ты боишься, Дал? Ты что, не считаешь, что туда стоит заглянуть?

Даллас выпрямилась.

– Ничего я не боюсь.

– Так помоги мне.

– Я подумаю. – Где-то наверху прозвучал звонок. Заметив, каким удрученным стало лицо Лорен, Даллас добавила: – Мы найдем Сабрину живой. Я точно знаю.

* * *

Директор Ангелтинской академии, проводивший их третий урок, разговорился, что случалось редко.

Ивадор Лэнгдон был одним из самых могущественных варлоков города. Два века он жил один, потом влюбился в смертную женщину. Через шесть месяцев после того, как они поженились, она родила ему дочку-полуведьму.

Теперь этой девочке было шестнадцать лет. Попав прошлым летом в страшную автомобильную аварию, она осталась парализованной. И хотя Лорен видела тень страданий на его пепельно-сером, совсем еще не старом лице, урок в ее классе он вел с прежней страстной увлеченностью, благодаря которой стал любимым преподавателем у множества учеников.

Но сегодняшняя лекция была необычной. Лорен поначалу не знала, как отнестись к тому, что директор решил выразить свое отношение к человеческой жизни.

– Продолжительность жизни человека, – вещал директор Лэнгдон, в развевающейся академической мантии вышагивая по проходу между ярусами скамей, – не более чем мгновение в вечности вселенной. Песчинка на песчаном пляже.

Другими словами, эта жизнь незначительна. Жалка. Лишь крапинка в грандиозной картине мироздания.

В классе захихикали. Лорен сжалась на своем месте, гадая, зачем директору понадобилось так пренебрежительно отзываться о людях, если он не только женился на смертной, но и произвел на свет смертную дочь. Сидящая рядом Дал предостерегающе поглядывала на задиристых варлоков и ведьм, демонстративно уставившихся на Лорен.

А директор заметно смягчившимся голосом продолжал:

– И вместе с тем это самые удивительные существа из всех, когда-либо населявших Терру.

Смешки прекратились. По классу пробежали шепотки растерянности и недовольства.

Лорен вскинула подбородок.

– Как можно после такого вступления, – послышался голос откуда-то с задних рядов, – заявлять, что они – самые удивительные?

– Все потому, что их жизнь мимолетна, – объяснил директор. Он стоял в луче пыльного света, высвечивающем серебро в его волосах, яркое, как кольца вокруг его зрачков. – И они, понимая это, преуспевают в том, что не под силу никому из бессмертных: живут с сознанием, что каждый день может стать для них последним. Потому и живут они яростно. Выказывая больше решительности и целеустремленности за свою сотню лет, чем любой из бессмертных выкажет за тысячу.

В аудитории стало так тихо, что было слышно, как гудят лампы над головой.

– При всем уважении, директор, – заговорила Лорен, подняв руку. Он устремил на нее взгляд, и вскоре все студенты смотрели на нее, – но я, сама будучи человеком, не могу с вами согласиться. Яростнее всех, кого я знаю, живут бессмертные. Я убеждена: понимание, что тебя так просто не убьешь, придает отвагу. В них есть уверенность, которой не может быть у людей.

– Но уверенность ли это, Лорен? – мягко возразил он. – Или самонадеянность? – Он помолчал, ожидая, когда до слушателей дойдет смысл его слов. – Скорее, я бы назвал это ложным чувством безопасности. Да, большинство бессмертных отважны и уверены в себе. Но это потому, что никто из них никогда не сталкивался с непосредственной угрозой реальной и легко возможной смерти.

На это Лорен было нечего ответить – как и остальным студентам.

Остаток учебного дня прошел как в тумане, Лорен не переставала размышлять над словами директора.

Направляясь к Дому Соли после последнего урока, она задалась вопросом, неужели людям удается хорошо жить лишь потому, что их дни сочтены. И потому, что они знают: после того, как счет этих дней подойдет к концу, им уже больше никогда не вернуться сюда.

16

Лорен и предположить не могла, что неделя пролетит незаметно и выходные наступят так быстро.

С Дарьеном она не виделась с тех пор, как утром в понедельник он подвез ее к академии, но помнила его строгий приказ не покидать территорию кампуса до субботы, когда была ее смена в аптеке Мордред и Пенелопы. С поблескивающим на солнце талисманом Авертера Лорен доехала до аптеки на такси и начала готовиться к открытию.

В полдень ее зашла проведать Даллас. Пока Лорен вывешивала на дверь табличку, сообщающую, что аптека закрыта на обед, Даллас дурачилась на полу с Сингером.

– А кто у нас хороший песик? – приговаривала она, почесывая его лопоухую голову. Сингер отчаянно вилял хвостом и повизгивал от удовольствия. – Кто у нас хороший песик?

Лорен направилась к столу и откинула крышку коробки с пиццей, припрятанной среди разумных растений, снадобий, пакетов с драконьей чешуей и флаконов с шерстью единорога.

– Лучше иди скорее за своей долей, а то я все съем, – пригрозила она, вынимая из коробки кусок пиццы. При виде нитей обжигающе-горячего сыра, которые тянулись за куском, Лорен чуть не пустила слюнки.

Одно из растений в горшке на столе задрожало, словно проснувшись, и протянуло ветку с листьями к коробке.

Лорен захлопнула крышку.

– Даже не вздумай, – предостерегла она растение, набив полный рот пиццей. Явно недовольное, растение зашелестело листьями и отдернуло ветку. Уже обращаясь к Даллас, Лорен добавила: – Пойдем поедим наверху, а то придется вести войну с флорой, – она вскинула бровь, многозначительно взглянув на растение, недавно посягавшее на пиццу, и то съежилось, погружаясь глубже в свой горшок.

Даллас и Сингер вскочили и бросились вверх по лестнице еще до того, как Лорен успела дойти до ее подножия.

В офисе они пообедали молча, Даллас раскручивалась в кресле, а Лорен пристроилась на краю письменного стола. Сингеру тоже достался кусок пиццы, который он радостно умял у ног Лорен.

Растений в офисе не было, за исключением одного – маленького и чахлого, которое Лорен решила взбодрить. Она держала его на подоконнике, там, где ему доставалось столько солнечного света, сколько требуется его виду. Даллас всегда потешалась над ее попытками реанимировать доходягу, мелкие листочки которого совсем высохли, а стебель гнулся к подоконнику, как от нестерпимой обиды.

Закончив с пиццей, Даллас взгромоздила ноги на стол.

– Итак, когда же я познакомлюсь с загадочным Дарьеном Касселем?

Лорен пожала плечами.

– Не знаю. Может, вообще никогда, – она слизнула с большого пальца томатный соус. – Он не выходил на связь со мной всю неделю, так что я не знаю, что там у него происходит.

Если магия талисмана иссякнет раньше, чем Дарьен свяжется с ней, ей конец. Оставалось лишь надеяться, что в прошлый раз она не успела так сильно достать его, что он решил бросить ее на произвол судьбы.

Даллас молча принялась ковырять свои красные заостренные ногти. Лорен захлопнула опустевшую коробку из-под пиццы и бросила ее в мусорную корзину.

– Что с тобой, Дал?

Та отозвалась, не глядя на нее:

– Ты же говорила, что парни никогда не встанут между нами. Как помеха для нашей дружбы.

Брови Лорен взлетели высоко вверх, по лицу расплылась недоверчивая усмешка.

– Ты что, серьезно ревнуешь? Да еще не к кому-нибудь, а к умертвителю?

Даллас скрестила руки на груди и сердито посмотрела на нее исподлобья. Не удержавшись, Лорен рассмеялась.

– Не вижу ничего смешного, – проворчала Даллас.

– Смешно то, что тебя беспокоит Дарьен Кассель. Да, он, конечно, полный отпад. Но если кто-то и заинтересовался бы мной, то он – в последнюю очередь.

С ранних лет Лорен и Даллас договорились, что важные решения в жизни будут принимать, исходя из интересов обеих, и всегда оберегать свою дружбу. И что дурацкие мальчишки никогда не нарушат их планы на будущее.

Не глядя на нее, Даллас накручивала на большой палец кончик косы, поворачивалась вместе с креслом туда-сюда, опираясь ногой о стол и размышляя над словами Лорен.

– Даллас, – напомнила о себе Лорен. Та взглянула на нее. – Без обид?

Даллас улыбнулась:

– Ага, без обид. – Она вскочила и, проходя мимо окна, провела пальцем по чахлому растению. – Пока, мистер Сухарик, – бросила она и направилась к лестнице. – Если все-таки вернешься в Адские Врата, сообщи мне, Лор. У меня завтра первый день боевой подготовки на Флоте.

У Лорен отвисла челюсть.

– Звезда в небесах, Даллас! Я ведь совсем забыла!

Для Даллас это было важное событие. Она не только имела право по рождению стать бойцом Воздушного Флота, но и мечтала об этом. С малых лет она страстно хотела попасть в воздушные силы, которыми командовали ее родители. Даллас завораживали птицы: получив с помощью хирургической операции магические крылья, полагающиеся солдатам Воздушного Флота, она тоже могла бы взлететь в небеса.

Даллас улыбнулась.

– Ничего. У тебя и так полно забот, – помедлив в дверях, она вздохнула. – У нас обеих.

Лорен согласно кивнула.

Заметив выражение, появившееся на лице Лорен, Даллас сказала:

– Все снова будет как прежде, поверь. Если беспокоишься о чем-нибудь, звони мне. Я всегда на связи.

– Я тоже.

– А если Дарьен поведет себя как придурок, только скажи. За тебя я охотно отлуплю его.

Запрокинув голову, Лорен расхохоталась. Даллас, лезущая в драку с Дарьеном, – за такое зрелище она бы дорого заплатила.

– Увидимся завтра вечером на вигилии, – заключила Даллас, послала Лорен воздушный поцелуй и, проскакав по лестнице, выбежала из аптеки.

17

Дарьен прикрывал Лорен, пробирающуюся в толпе к месту вигилии, посвященной Сабрине. С подступающими слезами на глазах, Лорен вглядывалась в лица тех, мимо кого проходила, пламя свечи согревало ей ладони. Под мышкой она держала плюшевого слона, которого Сабрина подарила ей, когда они были еще детьми.

С момента похищения Сабрины прошло больше двух недель. Лорен не могла отделаться от ощущения, что это случилось уже давно, что они опоздали. Стараясь дышать ровно, она устремила взгляд на янтарную полоску солнечного света, льнущего к темным горам на горизонте, и вознесла восьми богам Алой Звезды молитву, прося благополучно вернуть Сабрину домой – и как можно скорее.

За последние несколько дней Лорен узнала, что Сабрина – не единственная пропавшая без вести. За неделю до ее исчезновения в полицию заявили о пропаже девятнадцатилетней вервольфицы Хризанты Сэндс. Лорен считала, что эти случаи не связаны между собой, ведь Сабрину увезли только потому, что умертвитель и варлок не сумели захватить цель, за которой охотились. Но сегодняшняя вигилия была посвящена обеим пропавшим.

– Есть предположения, где можно найти твою подругу? – спросил Дарьен, пока они лавировали в толпе.

Сегодня Дарьен оделся в черную рубашку на пуговицах, с закатанными до предплечий рукавами, темно-синие джинсы и броги. Но несмотря на неприметный вид, Лорен не сомневалась, что при нем есть хотя бы одно оружие. Если бы ее не отвлекали мысли о Сабрине, она таращилась бы на Дарьена как идиотка. Он был до неправдоподобия роскошен. И это казалось нечестным.

– Вообще-то нет. Но думаю, где-то в первых рядах.

Она действительно нашла Даллас в начале толпы, там, где оставляли свечи и памятные подарки рядом с двумя фотографиями в рамках: Сабрины и Хризанты Сэндс.

Сегодня лавина рыжих волос Даллас была распущена, слегка завивающиеся кончики свисали на несколько дюймов ниже края ее черной кожаной куртки, на спине которой был вышит ведьминский защитный символ. Она присела, ставя свою свечу на тротуар рядом с букетом лилий, любимых цветов Сабрины.

Острым чутьем ведьмы Дал уловила приближение Лорен и поднялась, смаргивая слезы. На белом топике у нее под курткой красовалась блестящая размашистая надпись «Стерведьма», джинсы сидели низко на бедрах, а туфли на шестидюймовых каблуках пламенели ярче волос.

Повернувшись к Лорен, Даллас вымученно улыбнулась.

– Привет, – она окинула взглядом белую рубашку Лорен с узким вырезом и расклешенными рукавами, обтягивающие бедра голубые джинсы и туфли на каблуках-клинышках. – Мило выглядишь, – и словно вспомнив что-то, всмотрелась в толпу за спиной Лорен. – Но ты ведь, кажется, говорила, что и Дарьен придет.

Лорен обернулась посмотреть, куда он девался. Иногда он двигался бесшумно, как призрак.

– Должно быть, встретил кого-то.

Даллас перевела взгляд на потрепанного слона, зажатого под мышкой Лорен.

– Вижу, ты нашла Коротыша, – грустно засмеялась она. Плюшевый слон за годы лишился одного глаза-пуговицы, из швов торчала набивка.

Лорен пожала плечами, и у нее перехватило горло от воспоминаний о том, как в день рождения, когда ей исполнилось пять лет, она сорвала оберточную бумагу с коробки и нашла там новехонького Коротыша.

– Я просто подумала, что Сабрина будет рада, если я снова вытащу его на свет. И я заскочила в пентхаус, когда Таэга уехала, и откопала Коротыша в ящике со старыми игрушками.

Даллас вскинула брови.

– Повезло, что она не застала тебя дома, – цокнула она языком. Ответить Лорен не успела – Даллас задала новый вопрос: – Дарьен не говорил ничего насчет зацепки, о которой ему сообщил грабитель могил?

– Пока нет, – Лорен вздохнула. – Но я случайно услышала его разговор с остальными, и похоже, сегодня они собираются к Каину…

Даллас отвлеклась на что-то – или на кого-то – за спиной Лорен, и та умолкла, увидев, как у ведьмы отвисла челюсть.

– Ой. Божечки. Мои! – По улыбке Даллас Лорен догадалась, на кого она смотрит. – Это ведь они, да?

Услышав от Даллас «они», Лорен удивленно посмотрела в ту сторону, что и ее подруга.

К ним направлялся Дарьен, и не один. Рядом с ним шагал Максимус. И оба рассекали толпу убийственными взглядами, хотя пришедшие на вигилию и без того спешили как можно скорее убраться с их дороги.

Когда два Дьявола оказались в пределах слышимости, Даллас подбоченилась и демонстративно оглядела одного, потом второго.

– Похоже, Лорен не сумела отдать вам должное, когда рассказывала, какие вы горячие парни.

Лорен ахнула. И потупилась, отчаянно покраснев.

Ей захотелось дать Даллас подзатыльник. А потом, возможно, еще оттаскать за волосы.

Первым заговорил Дарьен, потому что Максимус Ричер, кажется, утратил дар речи и глазел на Даллас, разевая рот, как рыба, вытащенная из воды. Лорен пришлось признать, что выглядел он при этом умилительно.

– Ты, должно быть, Даллас, – сказал Дарьен, протягивая ведьме руку.

Даллас ответила на пожатие, ее рука утонула в широкой ладони Дарьена.

– С нетерпением ждала, когда познакомлюсь с тобой, Дарьен Кассель, – она повела бровью оттенка темной меди. И ее взгляд стал еще более благосклонным, когда обратился на лучшего друга Дарьена. – А ты, наверное… минутку, догадаюсь сама… Максимус Ричер!

Их ближайшие соседи, услышав эти два имени, стали отходить в сторону.

Максимус так и не нашел что сказать. Дарьен хлопнул его по спине с такой силой, что со стороны этот удар выглядел болезненным, и объяснил:

– Похоже, Макс разучился разговаривать с женщинами.

Макс встряхнул головой, словно выходя из оцепенения, и протянул руку Даллас.

– Рад знакомству, Даллас.

Одарив его сияющей улыбкой, она затянула рукопожатие дольше, чем позволяли приличия.

– Это я рада, уж поверь мне.

Дарьен переглянулся с Лорен, стоящей напротив, и коротко улыбнулся ей, а она обнаружила, что ей трудно ответить ему улыбкой.

От этого знака внимания у нее вспыхнуло лицо, она перевела взгляд с его глаз на тонкие серебряные цепочки, которые он всегда носил на шее. Она понимала, что избегать зрительного контакта с ним – трусость. Однако была не в настроении состязаться, играя в гляделки, тем более потому, что на этот раз не чувствовала ни досады, ни раздражения. Она не знала, что выражало его лицо минуту назад, но в этом выражении была тяжесть, которую, как казалось, ей сегодня не выдержать.

А Дарьен по-прежнему смотрел на нее. Лорен чувствовала на себе его взгляд, но не поднимала глаз.

Немного погодя он прокашлялся.

– Родные Сабрины здесь?

Подруги переглянулись и нахмурились.

– Вряд ли, – ответила Даллас.

– Отец Сабрины алкоголик, да еще и склонный к агрессии, – понизив голос, объяснила Лорен Дарьену и Максу. – А ее мать скончалась, когда Сабрина была еще младенцем.

– И отец сюда не пришел? – уточнил Максимус. Лорен задумалась, осознает ли он, что с хрустом разминает пальцы. – Я бы не отказался потолковать с этим уродом.

Даллас вздохнула.

– Как бы нам ни хотелось увидеть, как ты сделаешь из этого ублюдка котлету, сюда он не явится. Можешь мне поверить, сейчас он наверняка заливает печали, сидя перед ящиком, как в любой другой день своей никчемной жизни.

– И вообще мы здесь не для того, чтобы разбираться с паршивыми отцами, – вмешался Дарьен. – Как бы ни нравилось нам это занятие, – он кивнул в сторону свечи, оплывающей у Лорен в руках, и продолжал: – Девушки, мы оставим вас одних на несколько минут. Нам надо кое с кем поговорить.

Как только они отошли, Даллас с лукавой усмешкой повернулась к Лорен, и ее глаза заискрились воодушевлением.

– Пересплю с Максимусом Ричером при первой же возможности!

– Тс-с-с! – зашипела Лорен. – Может, еще во весь голос об этом закричишь?

Даллас прищелкнула языком.

– Да успокойся, Лор. Никто нас не слушает, – она выдержала паузу и с любопытством взглянула на подругу. – А… вы с Дарьеном?..

Лорен смотрела на нее широко открытыми глазами, ожидая завершения вопроса. А когда поняла, что Даллас больше ничего не добавит, спросила:

– А что мы?

Ее озадаченное лицо раздосадовало Даллас.

– Ну, сама понимаешь?.. – И она изобразила обеими руками непристойный жест.

– Что-о?! – вырвалось у Лорен, до которой только теперь дошло, о чем спрашивает подруга. – Фф-у! Нет! Конечно же, нет!

Даллас прыснула.

– Что это еще за «фф-у»? Да он же бог секса!

– Я не об этом, – запинаясь, пояснила Лорен. На самом деле она и сама не знала, что имела в виду, а определение, которое Даллас дала Дарьену… в общем, попало в точку.

– Что же, я не могу даже спросить? – возмутилась Даллас. – Ты ведь жила у него дома, и…

– Мы не спали, – зашипела Лорен. – И потом, даже если бы я захотела, в этом смысле я ему неинтересна.

Даллас прищурилась, ее губы подрагивали.

– Поспорим?

На лице Лорен проступила растерянность.

Дал заулыбалась шире.

– Смотрит он на тебя так, словно не прочь попробовать тебя на вкус.

Лицу Лорен стало так горячо, будто к нему поднесли зажженную спичку.

– Боги мои, Дал! Да нет же, это неправда. Не знаю, в каком мире ты живешь, но то, что не в моем – это точно, – и заметив, что Даллас усмехается, Лорен раздраженно вздохнула. – Мне казалось, ты беспокоишься, как бы парни не встали между нами. А что изменилось теперь?

– Я с ними познакомилась.

Лорен закатила глаза.

– Может, уделим основное внимание Сабрине? Времени, чтобы зацикливаться на парнях, будет у нас еще предостаточно, но не сейчас, – не успев договорить, она раскаялась, когда заметила, как чувство вины омрачило лицо Даллас.

Но уже в следующую минуту ведьма объявила:

– Сегодня вечером я иду к вам в гости.

Лорен закатила глаза.

– Чтобы переспать с Максимусом?

– Ты же знаешь: когда появляется шанс, я его не упускаю.

Лорен фыркнула, но ее веселье было недолгим: Даллас вдруг посерьезнела.

– Ты говорила, Дьяволы собираются к Каину, – напомнила она.

Лорен выгнула бровь.

– И что?

– А то, что нам, по-моему, надо отправиться вместе с ними.

– Не получится, – пробормотала Лорен. – Дарьен на это ни за что не согласится. Можешь мне поверить, я уже спрашивала.

– А кто говорит, что надо спрашивать? – пренебрежительно хмыкнула Даллас и отмахнулась. – Если он не возьмет нас с собой, доберемся туда сами. Понадобится – я поеду на гребаном велосипеде за его тачкой. Но не стану сидеть сложа руки, пока они играют в детективов, – Даллас окинула подругу взглядом. – Ты со мной?

Если Дарьен поймает их на попытке последовать за ним в Каменный Край, у них будут большие проблемы. Очень большие. Но Даллас права: с какой стати они должны сидеть и ждать, пока Дьяволы разыскивают их подругу?

Лорен вздохнула.

– Будем надеяться, что велосипеды у них найдутся.

Даллас усмехнулась, ее серебристо-зеленые глаза заблестели.

– Вот и умница!

Она стояла рядом, пока Лорен опустилась на колени перед фотографией Сабрины и вознесла молитву богам и богиням Звезды. А потом посадила Коротыша на тротуар рядом с улыбающейся фотографией их пропавшей подруги, искренне надеясь, что ее молитва поможет Сабрине найти дорогу домой.

* * *

– Ты не говорил, что у Лорен есть такая аппетитная рыжая подружка, – заметил Максимус, шагая рядом с Дарьеном.

– А ты не говорил, что на тебя нападает немота, стоит только симпатичной девчонке подкатить к тебе до того, как ты успеешь подкатить к ней, – Дарьен посмеялся бы, если бы сам не потерял дар речи, как Макс, когда ранее этим вечером высмотрел в толпе Лорен. Хорошо еще, он пришел в себя раньше, чем она заметила, как он пялится на ее задницу, обтянутую джинсами. И хотя она выводила его из себя уже столько раз, что он сбился со счета, приходилось признать, что фигура у нее бесподобная. Абсолютно бесподобная.

Вдобавок он почувствовал ее возбуждение на прошлой неделе, когда в ее присутствии отслеживал ее подругу. И потом много часов размышлял о том, какие еще фантазии мелькали в ее порочном воображении – и каково ему было бы дотронуться до нее между этих шикарных ног, которые она сжимала под столом.

Проклятие, как же ему нужен секс. Весь этот долг защитника не дает ему собраться с мыслями. Он уже начинал забывать, как ему жилось, пока в его жизни не появилась эта человеческая девчонка.

Даже в густой толпе, с Максом, идущим рядом, воспоминания о той ночи привели его в состояние чуть ли не возбуждения. Как же ему хотелось тогда мысленно приласкать ее чуть больше – настолько, чтобы увидеть, каким станет ее красивое лицо, когда от его касаний она наконец достигнет оргазма и сбросит напряжение. Этой способностью провидца было трудно овладеть, о ней знали немногие даже в их кругу. Но каким бы удовольствием для него ни было увидеть ее содрогающейся в экстазе, на это он так и не решился. Без ее позволения.

Но… даже предложи она ему сама – или, скорее, прими его предложение, пусть и сделанное только чтобы подразнить ее, – он, вероятнее всего, отказался бы. Это… осложнило бы все. И потом, она слишком хороша для таких развлечений. Слишком хороша для него. Об этом говорил почти неизменный и равномерный оттенок ее ауры. Кроме того, проще всего запачкать белые простыни.

Из тени подал голос фамильяр Дарьена, вторгнувшись в его мысли: «Ты мог бы просто получше вести себя с ней и посмотреть, что из этого выйдет. Может, тогда мне не пришлось бы выслушивать твои унылые внутренние монологи».

«Не лезь не в свое дело, Бандит», – откликнулся Дарьен и при этом невольно оглянулся на Лорен.

«Она тебе нравится, – заявил Бандит. – Незачем отрицать».

«Сейчас не время».

Фамильяр возразил: «А подходящего времени для этого никогда и не будет». Но после этих слов умолк.

– Вопрос, конечно, спорный, – забубнил Макс, отвлекая внимание Дарьена от назойливого фамильяра. Дарьен встряхнулся, чтобы в голове прояснилось. – Но, по-моему, поручать мне секретные расследования не стоит: пускать кровь я умею гораздо лучше, чем вытягивать слова.

Дарьен ухмыльнулся.

– Само собой.

Логана Сэндса они нашли у края толпы. Чистокровный вервольф явился на вигилию один, нигде поблизости не было видно его стаи, и налетающий на улицу ветер не приносил запахов, указывающих, что она затаилась где-то поблизости.

Логан был громилой с темными волосами до плеч, бурой кожей, обветренной до более теплого оттенка, и глазами цвета алого солнца, раскосыми, с приподнятыми вверх наружными углами. Солнечный оттенок глаз был характерной особенностью всех вервольфов, благодаря ему их было легко высмотреть в толпе – так же, как заметить венефику по серебристому отливу радужки. Легко даже для людей, не обладающих обостренным чутьем, заранее предупреждающим о подобных встречах.

Несмотря на то, что законом вервольфам запрещалось охотиться на людей, находились бунтари, которые делали это тайно, не в силах подолгу отказываться от мяса смертных. Блюстителям закона на такие преступления обычно было плевать: люди вносили столь малый вклад в жизнь общества, что их исчезновение не нарушало сложившийся порядок. Вдобавок открытым оставался вопрос с Мясокомбинатом, администрация которого относилась к пропаже людей еще равнодушнее, чем блюстители закона.

Это не город, а неизвестно что, вынужденно признавал Дарьен. Мрачный, грязный, кишащий грешниками, но это был его город, единственный известный ему дом. Иногда бессонными ночами рога грешников превращались в нимбы, а улицы ощущались как райские кущи.

Острое чутье оповестило вервольфа об их приближении за секунды до того, как Дарьен и Макс остановились перед ним. Логан повернулся, умело скрывая удивление: увидеть этих двоих здесь он не ожидал. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они общались в последний раз.

Дарьен полагал, что виноват в этом он сам.

– Дарьен, – кивнул Логан. – Максимус. Что привело вас сюда?

– Хотели выразить соболезнования по поводу твоей сестры, – ответил Дарьен. Хризанта исчезла за неделю до Сабрины.

– Благодарю, – но голос Логана прозвучал напряженно.

У Дарьена возникло чувство, что Логан едва сдерживается, чтобы не высказать то, что ему в самом деле хочется, – о случившемся месяцев десять назад, о трагедии, которая привела к повышению в ранге самого Логана, сделав его вожаком всех волчьих стай Серебряного Леса, территории вервольфов Ангелтина. О трагедии, связанной со смертью отца Логана. Дарьен был слишком… занят, чтобы помочь Логану и остальным вервольфам. Сказать по правде, вместе с другими Дьяволами Дарьен в то время был на вечеринке у Ангелов Смерти и провел ночь, запершись в кладовке вместе с Кристой Копенспайр, с которой он вроде как встречался, но на самом деле – ничего подобного. Причина была недостаточно уважительной, чтобы пропустить звонок с просьбой о помощи от друга, и Логан об этом явно не забыл.

– Вы здесь только с соболезнованиями из-за моей сестры или девчонку Ван Арсделла тоже знали?

– Мы пришли сюда с двумя самыми близкими подругами Сабрины, – объяснил Дарьен.

В глазах Логана сверкнуло любопытство, ноздри раздулись – он уловил запах девушек, исходящий от Дарьена и Макса.

– Неужели столько всего поменялось за последние пару месяцев, если мракоумертвители теперь тусуются с ведьмами и людьми?

Ему ответил Макс:

– Не сказал бы, что мы тусуемся с ними, но в недавнем прошлом поменялось достаточно всего, чтобы мы… – он бросил взгляд на Дарьена, – решили вмешаться ради благого дела.

Логан улыбнулся, его клыки блеснули в свете свечей.

– Благое оно или нет, а с тобой и твоими Дьяволами, Кассель, уж точно не соскучишься.

– И то правда, – протянул Дарьен. – Хотел кое-что спросить у тебя. Где видели Хризанту в последний раз перед тем, как она пропала?

Эта мысль не давала ему покоя: да, уровень преступности в Ангелтине высок, но он задумался, возможно ли, что эти два похищения – причем таких, где и похищенные, и начальная цель – студентки, а такое случалось нечасто, – связаны между собой. Может, вероятность и ничтожна, но исключать ее он не собирался.

Взгляд Логана стал настороженным.

– Вы, ребята, часом, не помогаете блюстителям закона в расследованиях, или как?

Дарьен ухмыльнулся.

– Просто спросил.

Последовала пауза, во время которой Логан окидывал их оценивающим взглядом.

– Когда я в последний раз созванивался с Хризантой, она подавала выпивку в баре на южной окраине делового центра. В паршивой дыре под названием «Пуэрта де ла Муэрта», это если ехать по Красной Воде и Хрустальным Клыкам.

«Пуэрта де ла Муэрта» – то есть «Дверь Смерти».

Дарьен отвлекся, рисуя в голове расположение двух названных улиц на карте; город он знал как свои пять пальцев.

– А, в этой кишащей крысами халупе Денниса Бойда.

Логан кивнул.

– А Сабрина? Где она пропала?

– На Канопус-стрит, – объяснил Дарьен. – У авеню Алой Звезды.

По пути на вигилию Лорен рассказала ему все подробности той ночи, какие только смогла припомнить. Дарьен добавил:

– Но мракоумертвитель и его подручный охотились не за Сабриной, а за ее подругой.

Логан прищурился.

– Так ее забрал кто-то из мракоумертвителей? Из какого круга?

– Этого никто из нас не знает. Видел когда-нибудь у провидца наколку с головой феникса?

На лице Логана отразилась растерянность.

– Никогда, – кажется, его осенила мысль, и он ухмыльнулся, сверкнув острыми зубами в лунном свете. – Рэндал наверняка в восторге.

Дарьен промолчал. Насколько ему было известно, Рэндал не знал, что за мракоумертвители промышляют на его территории, и лучше бы не знал как можно дольше. Меньше всего ему нужно, чтобы король мракоумертвителей Ангелтина заинтересовался этой гребаной историей.

Логан спросил:

– А почему забрали Сабрину, если охотились за ее подругой?

– По словам Лорен, Сабрину схватили первой – до того, как смогли догнать Лорен. Сабрину держали на прицеле в качестве последнего средства, чтобы заставить Лорен сесть к ним в машину. Но тут показались патрули, и вместо Лорен увезли Сабрину.

Дарьен внимательно прислушивался ко всему происходящему в теневом мире, чтобы обнаружить любую попытку тех, кто удерживает у себя Сабрину, обменять ее на Лорен. Он подозревал, что в конце концов они предпримут этот шаг, и скорее раньше, чем позже. Увозить Сабрину они не стали бы, если бы не планировали с ее помощью добраться до настоящей цели. Но с таким развитием событий была связана серьезная проблема: как сообщить известие Лорен. Не требовалось большого ума, чтобы предвидеть, как она его воспримет.

– Видимо, запах Хризанты маскируют? – спросил Макс у вольфа.

– Естественно, – оскалился Логан. – Но я не перестаю искать ее. Не могу перестать.

Дарьен понимал его чувства. Если бы пропала Ивиана, он не успокоился бы, пока не вернул ее домой.

– Я все жду, что меня осенит, – пробормотал Логан. – Перебираю события той ночи, но пока впустую. Ничего необычного не происходило, ночь как ночь. А к утру Хриз пропала.

– Мы разберемся, – ответил Дарьен. – И сообщим, если что-нибудь услышим.

Логан кивнул.

– Я тоже, – почесав нос, он засмотрелся на темный горизонт. – Ладно, ребята, увидимся.

У них появилась еще одна зацепка. Но первым в списке значился Каин – именно его Дарьену предстояло разыскать сегодня.

Как только они отвезут Лорен в Адские Врата и разработают план, сразу же отправятся в Каменный Край, чтобы начать вычеркивать подозреваемых из своего списка и, если повезет, вписывать в него новых. Чутье подсказывало Дарьену, что они движутся в верном направлении, что след постепенно становится все теплее.

Дарьен исчез в толпе, сопровождаемый Максом. Вервольф, оставшийся на прежнем месте, так и смотрел на далекий и пустой горизонт, словно где-то там скрывался ответ, который он так долго искал.