Читать книгу: «Когда падëт небо»

Когда падëт небо...

К огда падёт небо, останется только одно — любовь, что не знает границ между светом и тьмой

ПРОЛОГ. Вечная служба

Мой отец убил мою мать. Это случилось три дня назад. Я была еще ребёнком, мне было всего девять лет.

Отец часто бил нас с мамой. Он оскорблял нас. Помню его крики о том, что он убьёт нас, и нам никто не поможет. Отец боялся, что мама изменяет ему. А ведь у мамы даже подруг не было, не то чтобы друзей мужского пола. Я защищала ее, и за это получала точно также, как и мама.

Три дня назад это стало последней каплей. Отец выпил, пришел домой, а мама вернулась только после него. Лучше бы она вообще тогда не возвращалась, потому что потом они сильно разругались. Мама пыталась давать отцу отпор, впервые в жизни она не оправдывалась, а защищала себя.

— Может, это ты ненормальный? — Кричит мама, и бьёт его по лицу.

Отец разгневался ещё больше. Он ударил её сильнее, и та упала на колени. Пока мама пыталась восстановиться, папа взял нож со стола, и когда мама полностью поднялась на ноги, он вонзил нож ей в грудь. В этот момент я стояла в дверном проёме. Когда дверь скрипнула, оба родителя обратили на меня внимание. Перед этим отец ещё пару раз ударил её ножом в то же место. Мама упала на пол, давясь в собственной крови.

В окровавленных руках отца был нож. Я долго и испуганно смотрела в его агрессивные глаза.

— Офелия…

После последнего слова мама закрыла глаза, и перестала дышать. Я неистово закричала. Уверена, отец убил бы и меня, если бы не соседи, сбежавшиеся на мой крик.

И уже сегодня я иду в церковь с убийцей.

Я всё ещё помню реакцию отца на то, что я увидела. Помню, как после ухода соседей он взял меня за воротник блузки, и протянул к себе, ударил. Он бил меня на протяжении десяти минут, пока я не потеряла сознание. Уже на утро я проснулась с огромным синяком под глазом, и с ссадинами на шее и руках. Я помню, как он душил меня, и желал мне смерти…

А уже сегодня я иду в церковь, месте с ним, как ни в чем не бывало. Мне было не ясно, как реагировать на всё происходящее.

— Пап, можно водички попить? — Спрашиваю я, стоя рядом с ним.

Он крепко держал меня за руку, и мне всё равно было холодно. Когда за руку меня держала мама, мне было гораздо теплее.

— Ты дома не напилась?

— Пожалуйста! — Просила я.

Отец, сложа руки на груди, фыркнул:

— Давай, бегом.

Он пихнул меня в бок, после чего я хромым шагом отстранилась. Мне не хотелось пить. Я пошла на выход. Мне было противно стоять с ним.

Выйдя на улицу, мои щеки стала обдувать метель, которая сегодня была очень сильной. Как помню, увидела сидящего на ступеньках мальчика. У него были белоснежные вьющиеся волосы, светлая кожа и голубые глаза. Он вовсе не выглядел как ребенок: был высоким, и детская припухлость у него как будто давно исчезла. Мальчишка обернулся на меня, а после встал со ступенек, и подошёл ко мне.

— Я Эйден. — Говорит парень, протягивая мне руку для пожатия, но я даюсь не с первого раза.

— Ты кто?

— Эйден.

После его слов я слабо улыбаюсь.

— Ладно, тогда я Офелия. Ты работаешь тут?

— Я живу тут. Мне двенадцать.

Глаза у меня были по пять копеек. Я удивилась:

— Ничего себе, а я думала ты взрослый!

— Я просто высокий.

Между нами пробежала секунда тишины, а после парень спросил:

— Тот, с кем ты стояла, твой отец? Проходя мимо него, я видел, как он чесал руки, практически сдирал свою кожу. Он у тебя бешенством болеет?

— Нет. Если только человеческим. Он бьёт меня.

Мне было так сильно больно, что я уже не могла держать это в себе. Вся эта грязь жевала меня изнутри. Слова больше не поворачивались, поэтому я выбрала другой метод.

Я показываю синяки на своём лице, а после ссадины на шее, и на запястье. По всюду на руках у меня были розовые шрамы, и около запястья был розовый шрам от того, что отец часто тушил сигарету этим местом.

Эйден аккуратно берёт меня за руку, с ужасом рассматривая раны.

— Выглядит больно. Прости.

— Я привыкла. Не извиняйся, тебе не за что. — После этого я отвела взгляд в сторону.

— А у меня нет родителей. Они в аварии разбились, мне тогда четыре года было.

Я слышала лёгкую дрожь в его голосе. Значит, он тоже одинок. Внутри меня что-то вздрогнуло. Мне было жалко его. Он тоже страдает, как и я. Но я могу помочь ему избавиться от этой боли. Раньше мама всегда успокаивала меня объятиями.

Я медленно подошла к нему, и обняла его, крепко. Раньше я обнималась только с мамой. После ее смерти мне даже держаться за ручку с кем-то было очень неловко и неприятно. Но сейчас я делаю это первая. Мне стало его жалко.

— Прости…

— Всё нормально. — Я почувствовала, как он улыбнулся мне.

Я ощущала тепло, когда он начал гладить меня по спине. Это было так… приятно. Он был таким ласковым, таким милым.

Вдруг, кто-то резко хватает меня за руку, и тянет на себя. Я тут же слышу разъярённый голос отца:

— Слышишь, сука. За водой пошла?

После этого он наклонился к мальчишке, и спросил:

— А твои родители знают, чем ты тут занимаешься?

После этого всю дорогу отец гневно высказывался обо мне, и о том, какая я беспринципная безделушка. Кажется, что я всегда буду помнить этот момент…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«Выжить среди врагов — одно, а научиться жить с добротой — совсем другое испытание…» — Офелия.

В поезде было подозрительно тихо, и все же не долго.

Нашу страну настигла громкая война с соседями. Мы не справлялась с войной, как нам прислали катаклизмы в виде бессмертных и отродья, которые делают из людей заражённых, которые также немало опасные.

В окне я видела горы, и небо кровавого цвета. Около гор были слышны взрывы и выстрелы. Всю свою жизнь, как помню, боялась громких звуков. То отец кричать начнёт, то посуда разобьётся, то сирена будет звучать глубокой ночью, то я начну стрелять из оружия, и будет слишком громкий хлопок.

В шестнадцать лет я сбежала от отца. Мне надоело жить жертвой, поэтому я решила играть в нападающего. Я пошла в армию, которая показалась мне спасением, но и там я подвергалась насмешкам. Я состояла в отряде с парнями. Они меня не уважали, а генерал считал, что я самая лучшая, и сделал меня главной. Никто из парней не слушал меня. Я вовсе не внушала страха, с меня только все смеялись. Было так противно смотреть на эти лица все три года. После этого я работала там ещё один год медсестрой, тогда мне было девятнадцать лет. Незадолго до того, как мне исполнилось двадцать лет, начались эти катаклизмы.

Пока я была в своём городе, меня назначили медсестрой и охотницей на демонов. В нашем городе только и летали, что отродья, да бессмертные. Никогда ещё не видела бессмертного, что будет помогать людям.

Я никогда не боялась войны. Она шла абсолютно везде, я жила на фронте: дома, в школе, в армии. Это будет продолжаться бесконечно, ведь люди не такие добрые, какими кажутся на первый взгляд.

Дай людям ружье, и они перестреляют кого угодно, лишь бы выжить.

Когда в небе появились отродья, а поезд окружили заражённые — из громкоговорителя раздался голос:

— Внимание, немедленно всем лечь на пол лицом к низу и прикрыть голову руками, не издавайте ни звука!

Все послушно выполнили приказ машиниста. Пролежали мы в таком положении два часа. Нас валяло из стороны в сторону. Поезд сильно трясло. Отродья не должны были видеть нас, иначе разнесли бы поезд в клочья. Уже в лесу мы легко оторвались от них. Через лес мы ехали целых три часа.

Я сидела на своём месте, пока под ногами и сбоку тряслись мои сумки. Наконец-то в моей жизни было хоть какое-то разнообразие. Я переезжаю столицу. Столица у нас самая холодная, и самая лесная. Она известна своими особняками. Этот город не заброшен, и там до сих пор продолжают торговать разными безделушками. Или… по крайней мере мне так говорили.

На самом деле, по прибытии в столицу я практически не увидела ничего особенного. Вокруг не было особняков, как мне рассказывали. Всё, что осталось от них — лишь обломки, которые горят ещё с начала осени.

— Добрый день миссис Селин. — Говорит мужчина, протягивая руку.

Высокий мужчина. Выглядит он молодо, хотя я знаю, что ему двадцать восемь. Со слегка волнистой тёмной причёской, длиной по плечи. Глаза у него были цвета тёмного шоколада.

Ну тут даже я была в шоке. Миссис? Это когда я в двадцать лет успела выйти замуж? То есть теперь двадцать лет — это предел, после которого ты рожать и выходить замуж не можешь? Ну и культура у них на севере. У него то у самого жены небось нет, с таким-то юмором то.

Я пожимаю его руку, и поправляю:

— Мисс. Мне двадцать, и я не замужем.

— По телефону вы казались гораздо старше, да и внешность я представлял другую…

— Какую?

— Думал вы женщина в возрасте, а тут такая молоденькая красавица. Правда стрелять умеешь?

Женщина, простите… в возрасте? Нет, мне в армии, конечно, говорили, что у меня строгий тон, но на голос женщины в возрасте я точно не претендую. Ему нужно перестать шутить со мной, иначе я покажу ему все, о чем он просит. Ногу прострелю.

— Умею. Показать?

Мужчина на секунду замолчал, идя за мной следом. Он был юморной, и кажется… добрый. Чем-то он всё-таки зацепил меня. Я сочла его как неплохого напарника. Сев в машину, он сказал мне:

— Я, кстати, Нолан.

— Приятно познакомиться. Я Офелия.

По прибытии на базу Нолан представил меня отряду. Ясно было, что передо мной стоял не весь отряд. Три девчонки, и два парня, считая Нолана — явно не весь отряд

— Это Эмма, — произносит парень, и мне махает высокого роста девушка, с чёрными волосами чуть ниже плеч, на которых местами виднелись светлые пряди. У девушки нежно голубые глаза, длинные ресницы и пухлые губы. — из лука стреляет, а раньше занималась скалолазанием.

— Эмма, приятно. — Представляется девушка, и я жму ей руку.

— Это Асия, — говорит Нолан, и показывает взглядом на тихую, и по виду отстраненную девчонку низкого роста. У неё длинные русые волосы, которые были собраны в огромную косу, а также голубые глаза и длинные ресницы. — она хорошо дерётся.

Асия молча, с серьёзным видом пожала мне руку. От неё не очень-то веяло теплом и радостью, что в отряде появился новый участник. Я решила не поднимать тему о ней. Мы плавно перешли к самой жизнерадостной, как мне показалось, девочке, которая, к слову, была старше меня на три года.

— А это Санни, она наш историк.

Невысокого роста девочка с кудрявыми каштановыми волосами и янтарным цветом глаз пожимает мне руку. В двадцать три года у неё неплохое тело: она худенькая, но бёдра всё-таки присутствуют. Мне бы тоже не помешало привести себя в форму.

— Я Офелия. — Представляюсь я, и улыбаюсь всём.

Нолан, слегка приобняв меня, повёл за собой.

— Тебе помочь с вещами? — Спрашивает он, предлагая свою помощь.

Сумки у меня действительно были тяжёлые, но я решила тащить всё сама, не отвечая ему.

— Ты ведь знаешь, что женщинам не положено таскать такую тяжесть?

— Не переживай, мне можно. — Отвечаю я, и вешаю через плечо сумки с оружием.

Поднимаясь по лестнице, я раздумывала о том, куда мог подеваться весь отряд. Обычно нового сотрудника встречают с распростёртыми объятиями, но не от кого такого тепла, как от Санни, я не видела. Ещё меня поразило то, насколько девушки неопрятно выглядели, конкретно Эмма. Они были какие то худые, то слишком высокие, то слишком низкие. Такие хрупкие девочки…

— Почему у вас такие деревянные девочки? — Фыркнула я. — Они точно стрелять и драться умеют, не на балет пришли?

Нолан усмехается.

— Думаешь тебе одной такой худышкой можно здесь красоваться? У нас половина отряда таких.

— Как мне известно от тебя за пару минут до знакомства с этими девочками, они единственные в отряде.

Мы шли по, кажется, бесконечному коридору. В некоторых местах в стенах были огромные дыры, из которых дул сильный ветер. Снег сочился через стекло.

— Замечательное состояние базы. — Говорю я, наблюдая за всем.

— Прости, другой комнаты нет. — Отвечает мне Нолан, пропуская внутрь насквозь промерзшей комнаты с двумя кроватями. — Я могу принести что-то, если тебе надо. Если будет сильно холодно, то приходи к девочкам, у них будет теплее, только в комнате по кровати.

Не сказать, что меня разочаровали его слова, но я явно не обрадовалась тому, что буду жить в таком страшном морозе. Можно было замёрзнуть здесь насмерть, поэтому я зажгла свечку.

Оконная рама была почти выбита, а из неё шёл поток холодного воздуха. Было морозно, но терпимо. Я не стала напрашиваться на лучшую комнату, ведь Нолан сам сказал, что эта последняя комната. А этим хрупким девушкам я ни за что не пожелаю спать в этом холоде. Кровать была застелена, а одеяло на ощупь было пустое, это был обычный пододеяльник. Даже если я укрылась бы ещё и покрывалом, то не думаю, что мне всё равно было бы комфортно. Поэтому нужно попросить тёплое одеяло, или хотя бы плед.

Коридоры в поместье были такие бесконечные и пустые. Вроде бы столько рабочих, столько участников отряда живут а этом поместье, а коридоры пустые. Нолан ошивался непонятно где, пока гость бегает по этажам и ищет хоть какого-нибудь человека, который даст ему это чëртово одеяло. Смелости постучаться в любую другую комнату у меня не хватило. Я обошла всю базу, и не нашла ни одного человека. В итоге я решила вернуться в свою комнату.

Уже пребывая на своём этаже, я шла довольно медленно. Всё равно никого не нашла. Поместье не было целое. В стенах красовались дыры, возле которых валялись осколки стекла. С другой стороны, чего можно было ожидать от столицы, которая имеет популярность в списках городов, которые стоит бомбить первыми.

Внезапно на крыше мне показался силуэт. Я на секунду остановилась. На крыше сидел бессмертный. У крылатого было очень странное поведение. Обычно бессмертные тут же чуют людей, но этот сидел спокойно. Не смотря на то, что в центре крыльца стояли торговцы, он просто медленно наблюдал за происходящим. Любой другой бессмертный уже бы избавился от этих людей. Кто он такой?

— Офелия! — Слышу я знакомый голос, и поворачиваюсь. Это была Санни.

— Привет, — говорю я, хотя час назад уже здоровалась с ней. — ты меня искала?

Глупый был вопрос, ответ на который положительный, ведь я действительно искала кого-либо, а точнее всех тех, кто в итоге занят непонятными вещами в своей комнате. Я же прекрасно слышу их разговоры.

— Я подумала, что было бы неплохо познакомиться поближе. Может чаю выпьем? Ты наверное устала с дороги. — Предлагает она, и я отвечаю:

— Мне плед нужен.

— Тебя наверное в самую холодную комнату и поселили, я права? Она у нас одна.

Не знаю, что ей отвечать на это. Я не могла понять, язвит ли она мне, или нет. Через пару секунд я заметила, как Санни увела взгляд куда-то за мою спину, после этого она воскликнула:

— Эйден!

Я обернулась, и силуэт с крыши тут же исчез. Санни вылезла на крышу, а после указала мне на ангела.

— Он бессмертный. Мы нашла его раненым в пещере. После этого он добровольно служит нам. Он говорит, что хочет мира с людьми.

— Так он ангел? — Уточняю я, на что Санни кивает.

Интересно. Бессмертный с добрым сердцем? Впервые слышу о таком, а тем более вижу.

С Санни мы сидели на кухне, пили чай. С водой и огнём у них конечно было печально. У них была ванная, но там шла только прохладная вода, долго купаться не представлялось возможным. Санни говорила о том, что происходит в столице. Люди столичные конечно сильные, раз не бояться вражеского воздуха. Они торговали, не особо пугаясь бессмертных.

— Некоторые идут туда как раз с мыслью о том что их убьют. Они потеряли смысл жизни как люди. — Говорит кудрявая, на что я пожимаю плечами.

На самом деле здесь все были такие странные. Люди не заботились о себе и о своей жизни. Они даже не возлагают надежды на отряд. Ладно, об отряде я бы не выразилась чем то хорошим, ведь меня заселили в самую продуваемую комнату, никто не ходит по коридорам, и одновременно не занимается поручениями генерала, а «самые важные шишки» этого отряда, кажется, были Эмма, Асия и Санни. У нас в «селе» и то дисциплина получше будет. Поскорее бы увидеть генерала. Хотелось бы посмотреть на то, кто воспитал этих бездельников.

— Санни? — Окликнул кудрявую строгий мужской тон.

— Да, генерал? — С этими словами девушка тут же встаёт из-за стола.

Перед ней стоял высокий мужчина с широкими плечами. У него были длинные тёмные волосы длиной по локти, и серый пустой взгляд. Выглядел он свирепо. Вроде бы Санни очень даже уважает его, либо мне просто так кажется.

— Приятно познакомиться, Зейн. — Мужчина протягивает мне руку.

Мужик как мужик, но всё же генерал. Его «дети», так скажем, должны его уважать, а выглядит будто ровно наоборот. Может он сам распустил их?

— Офелия. — Сухо отвечаю я, пожимая его руку.

Он был крепким, и на вид достаточно строгим. А ещё к нему у меня было достаточно много вопросов, на счет воспитания ребят. Ладно, хватит мне уже докапываться до них.

— Асия и Ник будут ждать тебя снизу. Ты вместе с ними пойдёшь в лес. Там есть на что посмотреть. — Говорит мужчина. — Генерал, вы не думайте, что Офелия будет там третьей лишней? Ну, Ник и Ася всё таки… — начала Санни, но Асия тут же забежала на кухню, с недовольным тоном:

— Давай без гипотез.

Санни поспешила покинуть кухню. Мне нечего было брать, и не во что было переодеваться, поэтому я, надев куртку, пошла за девушкой. Рядом с ней шёл Ник: высокий парень в форме. У него вьющиеся каштановые волосы и глаза цвета изумруда. У парня также хорошо выражены скулы. Он был симпатичным, но слишком странным, или… подозрительным? Ладно, парень он благородный, а точнее… немного каблук, потому что потакает Асе, хоть они даже не встречаются.

Мы должны были обойти весь лес, но стоило нам за полтора часа дойти до середины, как началась жуткая метель и сильный снегопад. Мгла больно резала щеки. Я вечно держала оружие наготове. Пытаясь прикрыть шарфом лицо, я одновременно осматривала всё вокруг. Ася возмущалась.

— Зачем ты оружие достала? — С недовольством спрашивает девушка с огромной косой.

— Тебе бы шапку не помешало надеть. — Отвечаю ей я, не замечая на напарнице головного убора.

Асия фыркнула:

— Я старшая, имей уважение.

— Хорошо. Вам бы шапку не помешало надеть.

— Девочки, хватит вам. — Прерывает нас Ник, идя позади Аси.

— Ты бы лучше работала так, как умничала. Думаешь, что приехала такая молоденькая и красивая будешь парней цеплять? Ты же только этого и ищешь.

Асия была очень грубой, и мне не понравилось это. Я отвечаю:

— Даже не надеялась на роман, пока моей жизни угрожают бессмертные и отродья.

— О, так ты охотница на демонов? — Смеётся Ася, и я поправляю ее:

— На бессмертных, в том числе.

— У нас есть пару бессмертных. — Встревает в разговор Ник. Он не хотел, чтобы мы ссорились. — Может знаешь его. Он хороший, добрый.

Я не стала делиться тем, что встретила сегодня бессмертного, сидящего на крыше поместья. Замечая то, как халатно ко мне отнеслась Асия, я решила оставить другую информацию при себе. Вдруг раздаётся возглас. Асия проваливается под снег. Мы с Ником тут же принялись доставать её, едва не провалившись сами. Ник принялся помогать Асе. Она была в ужасе. В такие моменты любое движение может стать ошибкой. Мы тянули её за руки. Сами вроде твердо стояли на ногах.

Ник полностью вытаскивает её. Девушка пыталась отдышаться. Парень пытался успокоить её. В этот момент я услышала шепот. Он был неприятным, и в какой-то степени отвлекающим.

Пока я двадцать минут бежала на звук, я успела упасть, и провалиться в такие же ямы в которые проваливалась Асия. Мне было жутко холодно, и я была промокшей насквозь.

Вдруг я увидела развалины, возле которых сидел демон с красными крыльями, и пожирал человеческую плоть. Я медленно поднимаю на него дуло пистолета, а после говорю:

— Либо ты сейчас встаёшь, и идешь за мной, либо я застрелю тебя.

Демон не оборачивается на меня. Он скидывает тело в развалины. Мне удалось выстрелить в бок. Я не смогла до конца разглядеть демона, и тут же подбежала к обрыву. Не успела я даже взглянуть вниз, как вдруг он резко обвалился. Я ринулась вниз. Вдруг я чувствую чьи то тёплые руки на своей талии, а после этого лечу вверх. Мне не хватало смелости обернуться. Когда существо опустило меня на землю, я возразила:

— Ты кто? — Я тут же наставила на него дуло пистолета.

Парень с усмешкой поднял руки.

— Не трать время и патроны впустую. Я Северский ангел.

— Да хоть африканский… — отвечаю недовольно я, держа пушку в руках. Бессмертный же перебил меня:

— А вот это было грубо.

— Мне плевать.

— Надо дождаться остальных, стой на месте.

— Это я тебе должна сказать! — Рявкнула я.

— Я то стою на месте, в отличие от тебя. Я не статуя, чтобы рассматривать меня. — Отвечает мне ангел.

— Я хотя бы не перебиваю.

— Виноват, признаю. Но не наставлять же на меня пистолет из-за этого? — Он тут же усмехается, а из кустов выходят Ася и Ник.

Девушка отряхивается, и до сих пор дрожит.

— Эйден, я тебя ненавижу! Если бы ты появился чуть раньше, то…

Эйден? Значит это тот бессмертный, который сидел на крыше, и тот бессмертный, о котором мне с сияющим взглядом поведала Санни? Передо мной стоял высокий парень с хорошим телосложением. У него были белоснежные вьющиеся волосы, светлая кожа и голубые глаза. Он так напоминал мне одного человека из прошлого, не могу вспомнить, как его звали… тот… которого я встречала в церкви…

— Это Эйден Редд. — Говорит Ник, указывая на бессмертного. — И да, он не нападает на своих, поэтому можешь убрать пистолет.

Так, наверное в более неловкое положение я себя ещё никогда не ставила, и больше не поставлю. Теперь я готова провалиться сквозь землю. Эйден медленно подошёл ко мне, протянул руку. Я была достаточно мала ростом, всего по его грудь. Его взгляд был таким горячим, таким глубоким…

— Приятно познакомиться. — Говорит он с лёгкой улыбкой, и, кажется, забыв про то, что пару минут назад я грозилась убить его.

— Приятно. Офелия Селин. — Отвечаю я, пожимая его руку.

Его взгляд будто дрогнул, когда я представилась. Обычно у меня так бывало, когда я узнавала то, что вроде бы вообще узнавать не должна была… не понимаю, что было не так. Все так странно смотрели на меня.

— У тебя все ботинки снегом забиты. — Замечает Ник, а после замечает то, как я хромаю.

Я ведь падала, пока бежала к развалинам. Это было достаточно больно. Я подвернулся ногу, но всё равно продолжала идти, потому что считала, что в этом мире есть вещи и побольнее.

Ник шёл рядом с Асей, и он придерживал её за талию. Всё таки та тоже дрожала от холода, и ей было тяжело идти. Мне было также тяжело, но я не хотела просить помощи, я бы без них всех справилась бы.

Вдруг я чувствую, как ко мне медленно подходит бессмертный.

— Т-тебе ч-чего? — Спрашиваю я, дрожащим от холода голосом.

Парень накидывает на мои плечи свою куртку. Одежда была огромная на мне, и сидела как мешок. Стало немного теплее, но… я захотела отдать её ему обратно.

— Заб-бери. — Говорю я.

— Не глупи, отдай мне свою куртку а мою надень обратно. Ты вся промокла.

— Я не м-м-маленькая девочк-ка, не надо за мной ухаживать. Я это и сама сделать м-могу. — Фыркнула я.

— Слушай, самостоятельная, ты между прочим самая младшая в отряда, а ещё ты гостья. Это такое гостеприимство.

— Скажи честно, просто ты девушек в беде не бросаешь. — Перебивает его Ник, на что Эйден усмехается.

— Я и парням помогаю, но не потому, что я их в беде не оставляю. А то звучит как-то романтично. — Смеётся ангел.

Вдруг я остановилась, зависла, замерла. В глазах потемнело. Я чувствую, будто тяжелый метал пронзил меня. Открыв глаза, я увидела красное небо, и туман. Мой шрам внизу живота начал кровоточить. Его будто продолжали резать глубоко, и по контуру.

Я истошно кричала. Невыносимая боль пронзала всё тело. Руки не шевелились из-за сильного холода, и ноги тоже. Я лежала на снегу, не шевелясь, и крича от боли.

— Эй! — Кричит кто-то из реального мира, и начинает трясти меня за плечи. — Не засыпай!

Спустя пару минут я закрыла глаза, а после вернулась в реальность.

В реальном мире всё было такое… медленное. Я открыла глаза, после чего ангел стал меня тихонько поднимать, но шрам, оказывается, кровоточил по настоящему. Я дрожащим голосом произнесла:

— Т-там…

Я указала на огромное красное пятно, на кофте, которое медленно спускалась к джинсам. Эйден начал расстегивать мои джинсы. На больном боку он слегка приспустил их. Увидев кровоточащий шрам, он что-то начал бубнить остальным. Я его не слышала, ведь меня снова окутал тот самый туман. Мне сильно хотелось спать, я потихоньку закрывала глаза.

— Нет, нет. Не спи, милая. — Говорит Эйден, снова тряся меня за плечи. — Сколько пальцев показываю.

Он показал два пальца, но моё воображение нарисовало ещё два. Я знала, что моё воображение на данный момент всё дорисовывало.

— Два.

— Умница, — Произнёс он ласково, но его руки всё ещё тряслись. — правильно. Только не спи, слышишь? Говори что ни будь.

— Мама… где мама моя…

— Она о родителях говорит. Её психика не терпит того, что происходит. Её нужно срочно на базу. — Говорит Ник.

Я несла какую-то ересть. Мне казалось, что я видела маму. Но она же умерла…

Ангел взял мою куртку и перевязал мне низ живота. Он старался помогать мне идти, и быстрым шагом мы дошли до базы за пол часа. Мне было очень холодно, а ноги становились ватными. Мне хотелось упасть, но Эйден продолжал держать меня.

Всё сразу же столпились около входа, вместе с генералом. Пройдя в холл, я вдруг увидела его…

ГЛАВА ВТОРАЯ

«Встречать тех, кто когда-то ломал меня, и видеть их победы — это словно читать напоминание о своих упущенных возможностях…» — Офелия.

Феликс был самым горячим парнем в армии. Он был очень красивым, и одновременно очень мерзким. Этот парень устраивал травлю в армии, против меня. Я ненавидела его всём сердцем. Он травил меня, и одновременно постоянно заигрывал со мной. Когда я начала работать медсестрой, то он всячески домогался до меня: пытался лапать, за талию придержать. Он был обычным высоким парнем двадцати трёх лет, с тёмными уложенными волосами, и серо-голубыми глазами. Он был симпатичным, но… таким отвратительным.

Я никак не ожидала увидеть его в окружении отряда. Он лежал с, кажется, простреленным боком. Кажется в него сегодня тоже кто-то стрелял. Но меня удивило не то, что в него стреляли, а то, что он снова появился в моей жизни. Он выглядит таким привлекательным даже истекая кровью.

Меня направили в палаты. Пока я хромала, но всё равно продолжала оглядываться. Его окружала глава отряда. Феликса оставили лежать на диване в холле. Там уже никого не было, кроме главы. Все побежали именно за моим телом.

Эйден нёс меня на руках. Я слегка прикрывала глаза. Чувствуя сильную боль, я понимала, насколько мои веки становились тяжёлыми.

— Не спи, — повторил парень. — мы почти пришли.

— Я не могу… — отвечаю бессильно я, и снова прикрываю глаза. По моим щекам пошли слезы, я почти не дышала.

— Сколько пуговиц на моей рубашке? — Спрашивает он.

Я осматриваю его рубашку, а после начинаю считать. В этот момент мир снова затуманился. Я позабыла всё: где нахожусь, кто я такая, что, зачем, и почему. И язве родной я забыла, поэтому считала на латыни:

— Raze… duo… tres… quattuor… octo…

Раз… два… три… четыре… восемь… Стоп, восемь?

— После четырёх идёт пять. Старайся сосредоточиться.

Меня уложили в постель. Они начали развязывать куртку на моей талии. Господи, как же больно…

Врач осматривал меня, дезинфицировал рану, пытался её зашить так… что я каждый раз сжимала руку бессмертного, и продолжала из раза в раз считать, после того, как сбилась. Мне никогда не было так больно, как сейчас. Я снова издала истошный визг. Врач прошивал рану посередине, это было самое больное место.

— Заткните её уже кто-нибудь! — Кричит недовольно Ася. — Я уже не могу её визги слушать!

— Ей больно! — Кричит Санни. — Хватит! Не трогайте её!

— Рана будет кровоточить, пока её не закрыть, я не могу остановить кровь.

Я снова начинаю кричать и извиваться от резкой боли. Это было ужасно больно. Когда я извлекала из себя пулю, это было не так больно, как мне зашивают этот чёртов шрам.

— Ты слышишь меня? — Спрашивает Эйден.

Я обращаю внимание на него. Разум всё ещё туманился.

— Memini me cum matre per litus ambulare. Bene nobis erat.¹

| Memini me cum matre per litus ambulare. Bene nobis ¹ — Я помню, как мы с мамой гуляли по пляжу. Нам было так хорошо. |

Всё вдруг начали переглядываться, и гадать, что именно я сказала.

— А она должна быть такой белой, или… — Заикнулся врач. Ну да, я часто слышу это. Слышу то, что слишком белая.

— Простите, а вы точно врач? — Фыркнула Эмма.

Мужчина ничего не ответил, и продолжил зашивать рану. Треская зубами, я грязно выражалась на латыни.

— Что ты там мямлишь? Скажи же нормально! — Требует Асия. — Вдруг ты умираешь, а мы даже…

Её резко перебивает Эйден:

— Ты извращенка? Любишь когда люди выражаются нецензурно?

Когда врач спокойно дошил рану, в сопровождении уже не таких громких криков, то он сказал:

— Без растяжений. Пускай лежит, и по возможности не занимается спортом, точнее… вообще не занимается ничем кроме того как лежит и встаёт иногда поесть.

— Её прислали не для того, чтобы она лежала без дела и её всё хвалили? Ну ни хера, просто замечательно! — Возникает Ася, а после обращается к генералу. — И вы её хотите сделать вторым генералом? Не смешите меня.

— А ты себя предлагаешь? — Ответил Зейн. Он явно был не в восторге не от тона Аси, не от происходящего.

— Она ломается уже в первый день, и всего-то из-за того, что просто упала, и всё.

— Просто упала? — Удивляется генерал, и его брови слегка дергаются. — Ты же говорила, что у неё шрам разошёлся?

— Шрам не мог просто так взять и разойтись. — Говорит Ася, сложа руки на груди.

Она недовольно взглянула на меня, будто я должна была дополнить её слова или ненароком в чём-то признаться. Но вместо меня ей ответил Эйден:

— Раны заживают не навечно. И лишь воспоминание даёт им о себе знать…

Звучит как строчка из стихотворения, или как в их случае — из книги. Либо же это Эйден слишком выразительный, чтобы произнести хоть слово без цитат.

— Я не просил исповедать меня или Офелию. — Отвечает строго генерал.

Эйден закатывает глаза:

— Опять ты со своим исповеданием. Строчка из книги это. Восьмая глава, в которой говорится о бесконечности внутреннего мира. Не улавливаешь связь? Даже самые маленькие шрамы могут разойтись лишь из-за того, что человек впадет в транс, или в свой мир, а после вновь проживёт события из прошлого.

Я не понимала, о чем они говорили: книги, главы, прошлое — всему этому я не предавала значение. Я боец, а ни криптограф, хотя, если мне дать задачу — то я буду предавать всему значение.

— Что было в тот момент, когда ты была в своём сознании? — Интересуется Зейн, и я тихо отвечаю:

— Мама…

Всё же мне было суждено открыться отряду, но, конечно же, не сразу. Не хочу молчать также, как Ася. Она ведь точно мучается из-за того, что не доверяет людям.

— Не буду лезть в подробности, но…

— Она умерла. — Сухо сказала я. — И да, на меня это сильно повлияло. Поэтому это точно имеет дело к случившемуся.

Генерал явно не ожидал такой искренности. Вдруг моё внимание привлёк Феликс, которого врачи в срочном порядке госпитализировали в палату. За ним бежал чуть ли не целый гарем, а точнее, кажется, его родственники. Никто из них, кроме Феликса, даже не дышал в мою сторону.

— Со мной правда ничего не случится. Я бы хотела вернуться в свою комнату. — Говорю я доктору, на что он мне:

— Только никакого растяжения, ясно вам?

Я быстро кивнула, пытаясь встать с койки. Мне нужно было как можно быстрее скрыться от глав и Феликса, с этим я разберусь завтра утром. Всё таки сейчас была ночь. Эйден хотел мне помочь, но я лишь отвечала ему:

— Не надо, я сама.

Я правда не привыкла к помощи со стороны других людей. Я привыкла делать всё исключительно сама. Мне вовсе не нужна поддержка и забота, и я считаю, что могу сама обеспечить себя всём этим.

— Ты хромаешь. — Говорит Эйден.

— Что ты привязался? Мне не нужна помощь. Спасибо, что не бросил, но сейчас я могу дойти сама. — Отвечаю я резко.

Он немного раздражал тем, что подлизывался. Одно дело когда человек хороший, но:

Он не человек.

И если человек, или не человек, слишком хороший, то это уже обман.

— Но тебе больно.

— Мне не больно, а если даже и так, то только тогда, когда я останавливаюсь, чтобы ответить тебе. Так что не переживай обо мне. Иди позаботься о какой-нибудь другой девчонке.

— Ранена пока только ты.

— Тогда в следующий раз не спасай никакую девчонку. Пусть падает в обрыв, а ты её потом спасёшь, и поможешь подняться по лестнице. Хорошо?

Я делаю шаг, как вдруг чувствую то, как его рука хватает моё запястье. Вздрогнув, я тут же потребовала:

— Пусти меня!

Он не стал спорить, не ослушался меня, а молча отпустил моё запястье. Парень молча следовал за мной всю дорогу, а когда я подошла к своей комнате, то он спросил:

— И ты живёшь в этих развалинах? Тебе не холодно здесь?

— Тебе то что? Другой комнаты всё равно нет. А даже если есть, то я не самая важная личность, которая должна жить в роскоши.

Когда я открывают дверь комнаты, оттуда идёт резкий порыв ветра.

— Да ты же замерзнешь здесь! — Говорит Эйден, а после предлагает: — У меня комната отапливаемая.

— И? — Усмехнулась я. — Да хоть дворец. Мне это ничего не даёт.

— Ты бы могла жить у меня.

Я рассмеялась. Ну ничего себе. Сам бессмертный решил предложить мне пожить в его отапливаемой комнате. Интересно, сколько в его комнате кроватей… десять?

— Я не хочу мешаться. — Отвечаю я, а он говорит:

— Ты и не будешь. Я ночую в церкви, а моя комната пустует.

Кажется он немного недобровольно служит в этом отряде. Его скорее в рабстве держат. Либо он мазохист, либо я его действительно не понимаю. Может у них, бессмертных, особые фетиши? Откуда же мне знать…

— Спокойной ночи, пернатый. — Ответила ему я, а после захлопнула дверь прямо перед его носом.

Стоило мне только захлопнуть дверь, как я тут же переместилась в свою реальность. В голову лезли куча мыслей, которые я хотела раскидать по полочкам. Но у меня не выходило, и всё потому, что я сильно нервничала. Выпив успокоительное, я тут же повалилась в кровать. Таблетки отключили меня и мой мозг. Я уснула.

В тот день я так ничего не решила.

Утро началось достаточно жарким. В постели и в одной позе, в которой я пролежала всю ночь, было достаточно тепло. Я уже забыла, что у меня самая продуваемая комната в поместье.

Мне нужно было сходить в ванную: умыться и почистить зубы, а ещё посмотреть на то, какая я полная. С одной стороны форма — моё преимущество, ведь я не костлявая, и привыкла к физическим нагрузкам. С другой стороны — я полная, и многие девочки были худее меня.

В коридоре никого не было. Мне нужно было спуститься на второй этаж, ведь там находилась женская и мужская уборная. По дороге на второй этаж я никого не встретила, но вот на самом втором этаже я кое кого нашла… того, о ком думала перед сном.

Заметив меня, Феликс улыбнулся, и развёл руками. Он был без верха. Можно было позволить краем глаза взглянуть на его фигуру, которая из годы в годы не меняется, и перевязанный бок, а точнее то, что от него осталось после выстрела.

— Надо же, родная. Мы снова встретились. Не уж то это судьба? — Воскликнул Феликс.

Я быстрым шагом направилась к нему. Моё недовольство достигло пика.

— Чего такая хмурая? — Усмехнулся он.

Я совсем не заметила то, как из-за угла кто-то вышел. Меня это не волновало. Я дала Феликсу сильную пощёчину, а после, опираясь на его плечо, ударила его коленом в пах.

— Сука! — Рявкнул парень, а после схватил меня за запястье, чтобы не упасть.

— Что, больно? Мне вот тоже. — Рявкнула я. — Ты что здесь вообще делаешь?

— А я сын заместительницы главы. — Ответил язвительно он. — А ты всё такая же охотница? И насколько я понимаю ты остаёшься из годы в год такой же слабой, какой и была в армии.

— Если твоя матушка насосала на это место, это не значит…

После моих слов он схватил меня за волосы, и я вновь ударила его, но уже кулаком, а после оттолкнула.

— Придурок!

После этого я заметила Эйдана. Мать вашу. Мне сегодня везёт на внимание. А ещё с другой стороны шла как раз таки мать Феликса.

— Феликс! Мальчик мой! — Она тут же подбежала к сыну.

После этого она берёт меня за воротник кофточки притягивает к себе.

— Это ты сделала? Тварь.

Я попыталась её оттолкнуть. Жалко, что я и ее ударить не могла. Пусть скажет спасибо, отделалась лишь своим тупоголовые сыном.

— Проблем хочешь?

— Мам, спокойно. Я просто упал на лестнице, а Офелия увидела меня, и захотела помочь. — Отвечает Феликс.

Мать берёт его под руку, недовольно осматривая меня с ног до головы. После этого она ведёт его в непонятном направлении, кажется, в медпункт.

Эйден берёт меня за руки, и начинает осматривать разодранные в кровь костяшки пальцев. Заметив пор действия, я тут же оттолкнула его.

— Что ты делаешь?

— Это я у тебя должен спросить. — Отвечает он.

Ну конечно, пернатый, украл мой сленг. Если бы я не сказала это вчера, сегодня он ответил мне иначе. Совсем своей головой не умеет думать, чудик.

— Вы знакомы с Феликсом? — Поинтересовался он. — Дам совет, лучше с ним не связываться.

— Без тебя не догадалась, спасибо. — С недовольством рычу я.

Мне не хотелось обижать его, но он не понимал по другому. Да даже грубо он понимает меня.

— Что-то случилось?

— Тебя это не касается. — Отвечаю я, и пытаюсь хлопнуть дверью, но он придерживает её ногой. Какой же упёртый этот петух.

— Я могу тебя выслушать, я поддержу тебя.

— Слушай, пернатый, тебе обязательно бегать за мной? Займись охраной поместья, а не моей личной охраной, хорошо? — Это было грубо и необходимо одновременно. Когда он замолчал, я начала виновато опускать взгляд в пол. — Прости, прости…

Я тут же хлопаю дверью. Не могу не извиниться за такой срыв. За что же мне такое счастье… зато Эйдана я не избила также, как Феликса. Феликс хотя бы мразь, а Эйден просто наивный, и слишком добрый. Теперь мне жутко стыдно перед этим пернатым. На некоторое время я отвлеклась, ведь в комнату зашла Санни.

— Доброе утро. Как ты? — Спрашивает с ходу она. — Не сильно холодно?

Кажется она пришла не умываться. Она пришла по мою душу. Не хочу, чтобы за меня переживали, поэтому отвечаю честно:

— Со временем привыкаю, и становится тепло.

Она улыбается мне. Я переодевалась в форму: тесные чёрные джинсы и чёрная облегающая кофта. А в джинсах и правда было тесно, они на размер меньше моего. Зато в них не холодно.

— Всё уже позавтракали. Тебя решили не трогать, так как ты пока не в отряде.

Я поперхнулась зубной пастой, кажется, и тут же удивлённо спрашиваю:

— В смысле «не в отряде»?

— Генерал решил позаботиться о тебе. — Отвечает Санни, и виновато опускает взгляд.

Она явно была не в восторге от моего недовольного возгласа. Я сказала:

— Прости. Просто не хочу сидеть без дела.

— Об этом стоит поговорить с Зейном, — Отвечает она. — ведь это его решение. Он говорит, что не хочет потерять сильного человека.

— Просто супер! — Фыркнула я.

А меня он не хотел спросить? Может я готова работать? Я так понимаю, что принял он это решение исходя из личных целей. Отличный генерал. Таким только премию, да работу высокооплачиваемую давать. Сама я действую таким образом только в экстренных случаях. Но я не помирала, это не экстренный случай!

— Где можно найти хоть кого-нибудь ? У вас здесь всё по комнатам прячутся? — Интересуюсь я.

— Генерал в основном в своем кабинете. Эйден постоянно в церкви. Лично я либо в комнате, либо на кухне.

Не знаю с какой целью она рассказывает мне про Эйдана, ведь я запомнила его вчерашние слова. Никак не могла выбросить этого бессмертного из своей головы.

— Я пойду к генералу.

— Хорошо.

— Проведешь меня?

Санни кивает, а после я ступаю за ней. Кабинет генерала находился на втором этаже в другом углу здания. Мы дошли до него за пять минут. Коридоры были бесконечные.

Когда мы добрались до кабинета генерала, то я три раза постучала в дверь, а после прошла внутрь. В кресле сидел Зейн. Он явно был удивлён моим визитом.

— Офелия, ты так рано? — Он вопросительно взглянул на меня. — Обычно в мой кабинет стучаться и ждут разрешения, чтобы войти, но…

Я грубо перебила его:

— Мне некогда ждать вашего разрешения.

Мои руки расположились на краю его стола. Я пронзила его недовольным взглядом, даже агрессивным. Ему явно не понравился мой тон.

— А что это за интонация такая? — Возразил мужчина.

— Такая интонация складывается из того факта, что вы не доверяйте мне. Вы думаете, что я слабая. Я приехала сюда не в койке лежать, а заниматься тем делом, за которым я сюда и приехала. Даже если это приказ — мне всё равно. Если я вам нужна только для вида, то так и скажите. Либо я вместе с остальными в отряде, либо я прямо сейчас собираю вещи, и еду обратно. Если не идёт поезд — значит пешком. Но я не буду здесь задницу просиживать. Вам это ясно?

Во мне наконец-то проснулся напор. Я не потреплю такого халатного отношения к себе. Если я выгляжу хрупче других девочек, и веду себя по особенному, то это вовсе не значит, что я слабая. Шрамы всегда были моим слабым местом, но забыв про них — я снова обретаю силу. Мне важно, чтобы меня воспринимали всерьёз.

— Ты понимаешь, что…

— Нет, не понимаю. Так что, я могу собирать вещи? — Я недовольно ухмыльнулась, видя то, как генерал нервничает.

Он явно не хотел потерять такой лакомый кусочек, как я, поэтому сказал:

— Ладно, так уж и быть. Ты можешь работать со всеми, но пожалуйста, соблюдай рекомендации врача. Никаких растяжений и…

Последние слова я не расслышала, уже покинула его кабинет. Кажется, что у меня уже есть официальное место второго генерала, причём строгого. Вдруг я услышала помехи из рации, и взяла её в руки.

— Меня слышно? Приём. — Раздался голос бессмертного.

— Слышно. Что тебе снова нужно? Приём.

— Ты же знаешь латынь? Мне нужно помочь перевести некоторые записи. Приём.

— Ты в церкви? Приём. — Интересуюсь я, и в ответ слышу положительный ответ, после которого идёт «приём».

Не знаю, где была моя куртка. Я не стала искать кого-то и трогать чужие вещи. В минутах пятнадцати от поместья был огромный храм. Я направилась туда. Погоду я снова не рассчитала. На улице был жуткий мороз. Не понимаю, о чем думала, когда выходила без крутки, шапки, шарфа, и перчаток. Как же холодно.

Добежав до храма, я тут же распахнула дверь, и вбежала внутрь. Около горящей макулатуры сидел Эйден. Он разбирал другие бумажки, которые были точно по важнее, чем горящие.

— Ты? — Удивился он. Кажется, что он действительно думала что я проигнорирую его. Глупый.

— Офелия. — Поправляю его я. — У меня имя вообще-то есть!

Подняв на меня свой взгляд, он тут же удивился.

— Ты почему без куртки? Господи. Ты же замерзнешь! — Говорит он, и подходит ко мне.

Парень накидывает мне на плечи свою куртку. Поблагодарив его, я медленно подхожу к бумагам. Посередине лежала книга, а вокруг неладно куча ненужных, исписанных листов.

— Как ты вообще думаешь в такой холод? — Удивляется он, и проходит за мной. Он окидывает взглядом бумаги, а после спрашивает: — Сможешь что-нибудь перевести?

— Ого, — усмехаюсь я. — а тут достаточно.

— Ты ведь говорила с генералом?

После его последнего вопроса я резко поднимаю свой взгляд.

— Ты откуда знаешь?

— Не сложно было догадаться, что это произойдёт. Ты не хочешь сидеть на месте. И дай угадаю. Ты ему нагрубила, и поставила условие, где он не мог не пойти на твои услуги.

Откуда он всё это узнал? Может он сидел в шкафу, пока мы с генералом говорили? Или… у него под столом? Сомневаюсь.

— Ты слишком догадливый, не думаешь? — Это был риторический вопрос. Он лишь усмехнулся.

— Просто от тебя этого и следовало ожидать.

— Cerebrum nostrum potest cogitare quidquid vult. Nos ipsi opprimere possumus credere in illis quae nos ipsi creavit. Haec auto-suggestio appellatur. — Я читаю эту строчку вслух, а после сразу начинаю переводить: — Наш мозг может думать о чем угодно. Мы можем заставить себя поверить в то, что создали сами. Это называется самовнушением.

Эйден все время смотрел на меня. Не понимаю, почему он так привязался ко мне? Неужели ему нравится моя дерзость, или ему нравлюсь я… господи!

— Ты нервничаешь. Почему? — Спросил парень, наблюдая за моими трясущимися руками.

О господи, это было очень неловко. Очень-очень неловко. Он видел, как я переживаю. И почему я вообще думаю о том, что он думает? Нет, я вовсе не переживаю.

— Нервничаю? С чего ты взял? — Усмехнулась я. В моём голосе пробежала лёгкая дрожь.

Когда он коснулся моей руки, всё моё тело тут же пронзило этой дрожью.

— Погоди, — отвечаю я. — не отвлекай.

Я всматривалась в страницы, и их содержание, но никак не могла сосредоточиться на переводе. Эйден буквально пожирает меня своим взглядом. Мне… непривычно, и… смущает это меня в общем!

— Даже не понимаю, что горит сильнее… огонь, или твои щеки. — Смеётся парень.

— Замолчи. — Требую я с лёгкой усмешкой.

— Ты не ангел?

Я снова взглянула на него. Ангел?

— С чего мне быть им?

Думаю, что человек с ружьём не может резко стать ангелом.

— Внешность не показатель, но мне кажется, что тебе бы очень пошло быть ангелом. Ты красивая.

Было приятно услышать то, что я красивая. Скорее всего он имел ввиду, что я альбинос: слишком белая для белых. Многим нравилось то, что у меня ресницы белые, к примеру. Это было моей особенностью.

Отвлекшись от книги, я слабо улыбнулась, а после сказала:

— Иногда мне кажется, что я наоборот дальше всех от Бога.

— С убийственной красотой так да.

Я посмеялась вместе с ним. Людей, что заставило меня улыбаться, можно пересчитать по пальцам. Их действительно не так уж и много. Заметив, что я наконец улыбаюсь, он произнёс:

— Почаще улыбайся. Тебе к лицу.

— Мне также мама говорила… — Отвечаю я, держа уже натянутую улыбку.

— Мне родители тоже так говорили, а потом разбились насмерть в аварии. Мне тогда четыре года было… — отвечает он тихо, а после слабо улыбается. — Никто не брался за меня, сдали в церковь, и все. Я немного знаю латынь, но не говорю на ней.

Я знала одного человека, родители которого тоже разбились в аварии. Я всё ещё не могу вспомнить его имени. Этот человек тоже рос в церкви, и он очень сильно был похож на этого пернатого, только без крыльев.

— Я ничего не умел кроме как петь, играть на пианино и читать. Меня часто заставляли сидеть в библиотеке. Потому что ничего другого я не умел. — Он говорил это с ноткой разочарования в голосе. Мне было его жалко. — Я всем помогал, постоянно. Моя помощь меня погубила, и в один день меня зарезали. Мужчина вспорол мне бок.

Он поднял рубашку, а после показал шрам, на том же месте, где был сделан и мой. Мой шрам был оставлен отцом. Тогда он тоже хотел убить меня таким способом. А Эйдена убили.

— Меня возродили как ангела. Не знаю, как так получилось. У меня появились крылья, и сила, которую я по началу не контролировал.

— Убивал всех?

Страшно было представить, какие именно силы бессмертный не контролировал. Всё таки такие силы могут быть достаточно опасными.

— Нет, — ответил он. — точнее да. Но, всё равно нет.

— Убивал, но не до конца?

— Что-то вроде. Это был один единственный раз. Я напал на парней, которые травили меня в детстве, но не успел расправиться с ними. Зейн оттащил меня от них, и успокоил. Я не мог унять свой гнев. Моя агрессия разрушала меня. Я кричал от боли. Моё сердце не настроено на гнев.

Демоны не могут жить с ангельским сердцем, а ангелы с дьявольским. Их личность зависит от их прошлого, но даже ангелы не могут злиться. А демоны не могут испытывать сочувствие и жалость.

Я видела, как ему тяжело было говорить об этом. Прошлое у него было трудное. Мне хотелось обнять его.

— А меня папа бил постоянно, и маму убил мою. В шестнадцать я пошла в армию, и до двадцати лет служила там, одна, среди парней. Я была достаточно дерзкой и строгой, и генерал восхвалял меня. Парням это не нравилось, и они… травили меня… все три года.

— Поэтому ты такая колючая, и не принимаешь заботу и помощь? — Он опускает виноватый взгляд.

Я подползаю к нему, а после обнимаю.

— Не знаю. Не хочу даже думать об этом. Решила сказать как есть, чтобы тебя не обижать.

После своих слов мне было так неловко. Такое чувство, будто я и вправду обидела его. Меня жутко смущало то, что мы были настолько близко друг к другу.

Вдруг нас прервал звук шагов. Я тут же отлипла от бессмертного. В храм зашёл невысокий парень, с длинными тёмными волосами и темно-карими глазами, ещё он был достаточно худым. Взгляд у него был какой то странный, и уши были почти как у эльфа. Я сразу заметила странности.

— Эйден, — после того, как он увидел меня, то сразу остановился. — прости, не помешал?

— Нет, нет. — Говорит Эйден. По нему было видно, эти объятия поставили его в немного неловкое положение. — Проходи.

Парень ускорил шаг, а после остановился перед горой горящего мусора.

— Мама хочет видеть новенькую. Мне сказали, что она здесь.

Мальчишка тут же взглянул на меня. Ну естественно. Кто же в этот отряд придёт, как не я.

— Шевелись, — грубит он. — мама не любит ждать.

Мама не любит ждать… кому знать, как не мне. Я тут же поднимаюсь с корточек.

— Я пойду с вами. — Говорит Эйден, но мальчик перебивает его:

— А ты зачем?

— Я с ней.

Эйден знал, что я не понимаю, о чем идёт речь. Он хотел пойти со мной. Но мальчишка явно не был настроен на компромисс.

— Я постою за дверью, если надо. Просто… хочу проводить её.

Паренек закатил глаза, а после сказал:

— Ладно, идите вместе. Сладкая парочка, блин.

То, что мальчишка назвал нас парочкой мне не понравилось, но я решила не возражать, и пошла за ним. Смелый малый.

Нам пришлось вернуться в поместье. Там парнишка привёл нас к кабинету своей мамы. Я три раза стучусь в дверь, а после вхожу, по привычке. Чувствовала, как мелкий хотел уже остановить меня, но я ворвалась в кабинет.

— Я не разрешала входить. — Говорит строгим тоном женщина.

На дверной табличке было выцарапано её имя и фамилия: Мелина Диаз. По тону можно понять, что женщине около пятидесяти трех лет. Она замужем, так как на её пальце красовалось обручальное кольцо. Выглядит она молодо. У неё длинные белоснежные волосы, есть одна чёрная прядь. Женщина, как я поняла, плохо видит, поэтому носит очки. Глаза у неё серые, пустые.

— Прошу прощения. Это такая честь, миссис Диаз, но ваш приказ не ждёт. Поэтому я здесь. — Я не стала грубить, ведь знаю, перед кем стою. И если Мелина захочет, то уже завтра я буду стоять вместе с другими провинившимся в ряду на расстрел.

— Твоё имя…

Она ждала, пока я представляюсь, а во время этого копошилась в документах.

— Офелия Селин.

После того, как я представилась, женщина вышла из-за стола. Она осмотрела меня с ног до головы а после спросила:

— Ты всегда такая белая была?

Это самые обыкновенные вопросы. Не удивляйся, не возражай, и не принимайте близко к сердцу. Она не стоит твоего внимания.

— Всю жизнь, сколько себя помню.

Я опустила виноватый взгляд в пол. Как обычно, ничего нового. И почему я прогнулась под эту хамку? Эта женщина выводила меня из себя. Поверить не могла, что меня задели её слова.

— Обиделась? — Усмехнулась она.

— Вы меня только для этого вызвали? Чтобы поглумиться? Я могу дальше идти и выполнять свою работу? — А вот это было очень даже дерзко.

Мелина рассмеялась, а после фыркнула:

— Ладно, ладно. Ты мне хочешь сказать, что служила в армии три года, и была командиром, генералом, или кем там ещё бывают…

— Ну, — коротко ответила я. — к чему вы клоните?

— Ты точно в армии служила? Ничем не отличаешься от пустышек в нашем отряде, но почему-то у меня есть список твоих навыков и должностей.

— Я могу выстрелить вам в голову на огромном расстоянии. Сойдёт такой вариант?

Тут я уже включила свою дерзость. А Мелине, кажется, это очень даже нравятся. Она усмехнулась, а после ответила:

— Мне говорили, что ты травму получила? Работать сможешь с ней?

— Получала, но это пустяки. Работать смогу.

Она вроде бы и сама проходила мимо меня, когда я мучилась от боли. Но да ладно. Кто я такая вообще, чтобы на меня обращали хоть каплю внимания?

— Хочешь работать — пожалуйста. Только с выражениями будь поаккуратнее. У нас тут не приветствуется дерзость.

Она так странно мыслит. Мне ни чуть не нравится её надменный тон. Она была строгой, наглой, и неприятной в общении, но я её прекрасно понимала. Все таки эта женщина дала куче людей крышу над головой, поэтому она такая требовательная.

— Удачи, мисс Селин.

Я ухмыльнулась, а после покинула её кабинет. Выйдя в коридор, мальчишка начал огрызаться:

— Кто ты вообще такая? И что ты о себе возомнила?

— Не слышал её? Думала я, что дольше просижу с её вопросами.

Парень сложил руки на груди, а после фыркнул:

— Мама тебя ненавидит. Я уверен в этом.

— Кажется… наоборот. — После этих слов я язвительно улыбаюсь.

Мне нравилось злить этого мальчика.

— Давайте вы успокойтесь, а после этого мы пойдём дальше переводить книгу. — Отвечает Эйден, а затем прожигает меня взглядом.

На слова бессмертного паренёк недовольно отвечает:

— А мне показалось, что вы занимались вовсе не переводом.

Он вывел меня из себя, когда снова заговорил о том, что у нас с Эйденом была некая химия. Бессмертному явно не было чего ответить на слова мальчика, поэтому я возразила:

— А ты чего увязался за нами? Ты личный телохранитель, или просто идиот?

На Эйдена я взглянула краем глаза. Он удивлён. Он очень удивлён. И что я не так сказала? Всё же по фактам. Этот мальчик многое себе позволяет, и совсем забыл, как разговаривать со старшими.

— Знаешь, ты такая мерзкая. — Съязвил он.

Последний раз я слышала это из уст папы, когда мама переодевалась. Мысли у них всех мерзкие, блять.

Я тут же дала малому пощёчину. Он явно не ожидал такого. Парень набросился в ответ, но Эйден всё таки вмешался.

— Вам заняться нечем? — Рявкнул он, и взглянул на мальчишку: — Угомонись, Фред.

— Если я расскажу маме, то она твою подружку в порошок сотрёт.

— Пожалуйста, приятель.

Эйден взглянул на Фреда как-то по-особенному. Меня будто бы оскорбило это. Я сняла куртку бессмертного, и вернула ему, ничего не сказав. Внутри будто что-то лопнуло… и это было не терпение.

— Эй, ты куда? — Слышу я себе вслед, и снова напоминаю ему своё имя:

— Офелия!

Тут же из рации я услышала шум.

— Офелия, — услышав своё имя, я поежилась. — ты нужна мне. Приём.

Изначально я даже не узнала этот хриплый мужской голос, но потом услышала щелчок зажигалки, и вдруг меня осенило. Нолан Кроуфорд — мой бесподобный, неутомимый коллега.

— Ты где? Приём.

— Я встречу тебя на крыльце, около третьего корпуса. Приём.

Я отвечать не стала, сразу же пошла по месту назначения. Там уже ожидал парень. И снова я без куртки. Он снял своё пальто, как я тут же говорю:

— Мне не холодно. Я была с Эйденом.

Он начинает смеяться:

— Ого. Он наконец-то нашёл своего ангелочка. И как он? Хорош?

Меня будто подменили. Что со мной? Черт возьми.

— Не в том плане.

— Я и не сомневаюсь. — Он ещё больше ухмыляется, ведя меня куда то.

Едкие пары дыма идут прямо мне в лицо, ведь я не успеваю идти за этой шпалой с острым чувством юмора. Он курит, и параллельно о чем то говорит:

— Я долго думал о том, кто ты. Пришёл к умозаключению, что ты неплохой коллега, детектив, охотник на бессмертных, криптограф, хамка, и может быть… даже друг.

Друг? Смешно. У меня никогда не было друзей, и не будет. Я не чувствую себя подругой Нолана. Наши отношения построены именно по деловым планам.

— И что? Догадываешься, куда я тебя веду? — Усмехается Нолан, не слышав на предыдущие свои слова какого либо ответа.

А я ведь даже представить не могу. Думаю, лучше бы на верную смерть, но да ладно. Нолан привёл меня в подсобку, с кучей старых документов. На столе стояли две бутылки вина и два бокала. А он романтик.

— А закусывать мы бумагами будем? — Усмехнулась я.

— Друг другом закусывать будем.

Он коротко подмигнул, а после уселся за стол.

Место было пыльное, тихое, а ещё немного жаркое, то ли из-за прилива смущения, во время распития алкоголя, либо из-за того, что в помещении было мало места, а нас было двое.

— Это по дружески. — Мямлит Нолан. — Ты только смотри, чтобы не откинулась сейчас, а то мало ли, как вчера…

— Думаешь если я боевая хамка, то ни разу не пила?

Вообще-то да… я ни разу не пила. Не понимаю, как это делать. Коньяк отвратительно воняет, водка тоже, и белое пиво вдобавок. А вот вино… сладкое... В нём есть какая то… перчинка что ли…

— Вкусно. — Говорю я.

— Ты интересный человек, Офелия Селин. — Говорит мне мужчина, закуривая сигарету. — Тебе удалось завоевать внимание генерала. Тебе удалось завоевать доверие Диаз. Ты просто поразительна. И почему тебя раньше к нам не занесло?

— Наверное потому, что я слишком хороша для вашего хлипкого отряда. — Отвечаю я, и чувствую, как в груди поднимается жар.

У меня кружилась голова. Голос Нолана постепенно превращался сплошной шум на фоне, или в банальное эхо. Всё тело превращалось в вату. Я обмякла, после чего закрыла глаза.

Эта тёмная комната казалась такой тесной. Окон не было, а дверь была закрыта. Дышать было критически нечем. Голова кружилась, а говорить я не могла от слова совсем.

— Офелия. — Слышу я знакомый голос, он раздаётся как эхо. Он повторяет: — Офелия, дочурка.

Нет, не может быть, только не он. Пожалуйста, только не он! Отец расположился у книжных полок. Он крутил в руках нож, и лишь надсмехался надо мной и моим страхом. Он не мёртв, я знаю, он не мёртв. Отец инсценировал свою смерть, на самом деле он ещё жив, и не только в моих снах. Вот почему я не чувствую боли в районе зашитого шрама: потому что отец мой жив.

— Сука драная. Думала сбежать от меня? Думала, что я не найду тебя?

Он подошёл чуть ближе, и схватил меня за горло, начиная душить. Воздуха в лёгких действительно не оставалось. Я умерла.

Когда я открываю глаза, то вижу Нолана. Тот навис надо мной, и тряся за плечи, пытался разбудить. Я уснула? Или это были галлюцинации?

— Офелия, — своё имя я вновь ощущаю эхом. — ты в порядке?

— Я? — После этого глупого вопроса я посмеялась. — Да, в полном.

Эйден.

Новенькая ушла без причины, кажется. Это было так странно и непонятно. Мне показалось, что она была зла, и что она нервничала. Меня мучало то, что я не знал, из-за чего это. Я чувствовал вину.

Мне нужно было найти её. Она ушла без единого намека на место и действия. Я смог обойти весь первый и второй корпус, и половину третьего. Теперь мне остаётся только спуститься в подсобку. Не могла же она сквозь землю провалиться, верно? Я был уверен, что Офелия там. Я слышал её смех из подсобки. Но спустившись вниз, я увидел…

Увидел, как Офелия лежит под Ноланом, не в самом извращенном плане, но…

— О, Эйден, ты тут? — Усмехнулся Нолан, а после убрал свои руки от девчонки.

Не сказать, что я был рад увидеть эту картину. Внутри что-то закипело: то ли мое терпение, то ли что-то более хрупкое.

— Что с ней? — Спросил коротко я.

Она явно была напугана, но скрывала страх под улыбкой. Она упала? На столе стояло два бокала и бутылка вина. Весь этот вид мне очень-очень не нравился.

— Она упала, уснула наверное. — Сказал Нолан.

Меня всегда учили не реагировать резко, и разбираться во всем. Я не мог. Нет. Я хотел… нет. Нет, нет, нет…

— Отнесешь её в спальню? А то боюсь, что я не туда заведу её. — Говорит мне старший, после чего я смотрю на Офелию.

Она не могла встать. Все её тело дрожало. И она снова была без куртки. Я помог ей подняться, и накинул на её плечи свою куртку.

— Я хочу допить! — Требует она, беря в руки бокал.

Я выхватываю сладость из её рук, а после возвращаю на стол, со словами:

— Ты сегодня достаточно выпила.

— Эй!

— Эйден. — Поправляю её я также, как это делала она. — У меня имя есть.

Я пытался пошутить, и отвести её внимание. У меня получалось. Ей было очень тяжело идти. Поэтому пришлось взять её на руки.

— Пернатый, — говорит мне она. — из тебя неплохой доставщик людей.

— Благодарю.

Самое главное было не попасться главе. Мелина не терпела запои, а тем более не потерпит то, что новенькая будет пить, вместо того, чтобы работать. Выйдя на улицу, я тут же заметил на крыльце Мелину и её сестру Мелиссу. Чёрт.

— Держись крепче, и не издавай ни звука. — Приказываю я, а после крепко обхватив её талию, взмахнул крыльями, и взлетел на воздух.

Она обвила мою шею руками, а после уткнулась носом в грудь. Я чувствовал, как подрагивало её тело. Неужто от нашей близости? От холода? Или она просто высоты боится?

— Ты дрожишь. — Говорю я.

— Слишком высоко… — Шепчет она.

Мы подлетаем на крышу, где я часто нахожусь в своих мыслях. Оттуда был хороший обзор на город. Я прошёл через дыру, и подойдя к двери в её комнату, наконец опустил её на ноги.

— Эй, пернатый. — Я вновь слышу её хриплый голос. — Спасибо тебе…

Я не должен ревновать её. Она не моя собственность. Она свободный человек. Я не имею права ограничивать её только потому, что я этого хочу. Но почему я так нервничал, когда понял, что она пила с Ноланом. Я не имею ввиду, что она должна была пить со мной. У них с Ноланом были хорошие, или даже «братские отношения», но меня это напрягало, и очень сильно.

— Я не хочу спать, сейчас день. — Отвечает девчонка.

Я улыбаюсь. Такое чувство, будто знаю Офелию всю свою жизнь.

— Расскажи что-нибудь. — Требует девушка.

Усмехнувшись, я начал свой рассказ:

— Когда я был примерно в твоем возрасте, то тоже выпил в первый раз, помню, это была русская водка. После неё я по полу ползал, и говорил, что я собака. С меня друзья смеялись как не в себя. Все когда первый раз пьют, то ведут себя странно.

— Я не первый раз пью! — Воскликнула девчонка. — И вообще, я сделала один глоток!

— То есть ты решила залпом всю бутылку пить?

— Это была твоя очередная шутка?

Офелия улыбнулась, а после закрыла глаза. Она пробурчала:

— Мне не нравится эта погода. На улице холодно, и как будто пусто… и на душе тоже пусто…

— Почему на душе пусто?

— Потому что чтобы выжить — тебе придется постараться. Ты должен иметь, сука, хоть какие-нибудь связи, чтобы тебя банально оставили в живых. Думаешь я такая смелая? Да ничего подобного. Я просто не хочу вот так вот умирать. Я не умру не угадив какой-то назойливой тётке. Не для этого я существую.

Она права. Она как никогда права. Этот мир никогда не был таким идеальным. Я знаю, кто эта девочка, кто Офелия, знаю. Когда мне было двенадцать лет, в церкви я встретился с одной девочкой. Её тоже звали Офелия, она тоже была на три года младше меня, она тоже была альбиносом, и у неё тоже были проблемы с отцом. Тоже. Это не совпадение, и не закономерность, это действительно она. Не знаю, вспомнила ли она меня. Наверное нет. Я не особо запоминаюсь людям.

— Неправда. Ты сильная. Ты поступаешь разумно, и таким образом ты остаешься в живых, потому что ты не глупая.

— Не глупая? Правда? Ты же, меня даже не знаешь.

Не знаю? Серьезно? После первой встречи в церкви мы встречались ещё пару раз. Иногда после уроков эта девочка бегала ко мне в церковь, и мы сидели во дворе. Мне было комфортно с ней. Я знал о ней все. Она — книга на не существующем языке, а я словно криптограф, которому суждено переводить её. Я правда искренне понимал её. Я чувствовал всю её боль, и все её обиды. Она не помнит меня. Не помнит того всеми отвергнутого мальчика, отвергнутого будь даже самим Богом. Я не святой, и она знала это, знала всё, знала меня, и все мои травмы.

Я молчал, не знал, что можно ответить. За все двадцать три года я слышал многое в свой адрес, но это, пожалуй, было как соль на рану.

— Не молчи, не молчи, пернатый! — Воскликнула она со слезами на глазах.

Я словно услышал треск… не горящей свечи, не оконной рамы, не льда на крыше, это был треск её… сердца? Не такой уж и пустой души? Чего?

Я обвил её хрупкие плечи руками, а после прижался. Она продолжала плакать, дрожать. Я чувствовал, как ей было одиноко. Ещё с детства я запоминать все, что она говорила. Она всегда чувствовала себя одиноко среди множества людей. У неё никогда не было человека, который мог поддержать её, но потом появился я, и она хоть понемногу, но засияла.

— Лия, ты вся горишь. — Говорю я, чувствуя жар её тела.

Это температура. Мать твою. Да в какой момент все пошло не по плану?

— У меня таблетки в сумке. — Говорит тихо девушка, дай мне их, и воды, пожалуйста.

— Секунду.

Я присаживаюсь на корточки, и начинаю искать таблетки в её сумке. Не описать было мое удивление, когда я увидел в её сумке не жаропонижающее, а успокоительные.

— Тут нет жаропонижающих.

— Там только одна баночка в сумке, и они помогают. — Отвечает мне она.

— Успокоительные…

— Это не успокоительные. — Перебила девушка.

«Нужные», так скажем, надписи, были за крашеные чёрным маркером. По названию несложно было догадаться, что это за таблетки. Что поменялось в её жизни, из-за чего она начала пить антидепрессанты? Я даже не уверен, что она использует их по назначению, видно же.

— Я сейчас у врача спрошу нормальные таблетки. Эти не смей даже в руки брать.

— Почему ты распоряжаешься моими вещами?

— Потому что пить таблетки не по назначению — вредно.

— Спасибо, я и без тебя не догадалась. — Фыркнула она, но сопротивляться не стала.

Я уже пошел на выход, как вдруг, открыв дверь, я увидел Феликса. При виде меня, он заговорил первым:

— Ого, а это уже интересно.

Он хотел пройти в комнату, но я не дал ему это сделать. Феликс усмехнулся:

— А теперь ещё интереснее. Ты что тут делаешь, бедолага? Ты в отчаянии? Все еще ищешь свою спутницу?

— Бедолага пока передо мной. Зачем ты пришёл?

Я помню, как Офелия относится к Феликсу, поэтому не хотел впускать его, и отвечал максимально грубо. Я сам по себе давно хотел поиграть на нервах этого придурка, но теперь у меня есть дополнительное преимущество.

— А тебя это волнует? Помни, с кем разговариваешь, птица ты перелётная.

— Помни, что я Бессмертный, и мне никто не помешает как можно более извращённо наказать тебя.

— Воу-воу, полегче, приятель. — Меня жутко раздражал его надменный тон. Терпеть не мог таких людей.

— Не называй меня так.

— Мне нужно поговорить с Офелией. — Требует парень, но я лишь усмехаюсь:

— И чего тебе нужно от неё?

— А что, я не могу проведать свою подопечную?

А вопрос его меня удивил. Я обернулся к Офелии, после чего она встала с кровати.

— Слушай меня сюда, — обратилась девушка к Феликсу. — берешь свою задницу, и возвращаешься туда, откуда ты пришёл. Тебе все ясно?

— А еще что мне сделать? Забыла, как я тебя отмазал от матушки?

— Плевать я хотела на твою матушку, и на тебя. Усек?

Её голос все еще дрожал, и она по прежнему еле стояла на ногах.

— Не мерзни, иди ляг. — Говорю ей тихо я.

Феликс лишь рассмеялся, продолжая говорить с Офелией.

— А твой новый парень знает о н…

Он не успевает договорить, как девушка замахивается на него, и бьет с кулака. Приятное зрелище, но мне пришлось разнять их.

— Вот же сука! — Фыркнул он.

— Сам сука! — Отвечает она дрожащим голосом.

Я усаживаю её обратно на кровать.

— Я тебя убью, тварь! — Слышу я за своей спиной.

Стоит мне развернуться, как я хватаю Феликса за руку.

— Ты что творишь? А?

— Думаешь защищать её? — Рычит Феликс, на что я отвечаю ему:

— Забудь сюда дорогу, придурок.

Я захлопнул дверь перед его носом, а после вернулся к Офелии. Она сидела на кровати и смотрела в одну точку, дрожа и пытаясь отдышаться так, будто бежала марафон.

— Лия, ты меня слышишь? — Я начинаю трясти её за плечи. — Лия!

— Офелия… — говорит тихим дрожащим голосом она.

— Выпей воды, я сейчас вернусь, я быстро. Мне нужна аптечка, и бинты, и… в общем жди!

Я ринулся в свою комнату за аптечкой. Как правило, этот чемоданчик лежал в каждой комнате. Но в комнате Лии он не появился до сих пор, по понятным причинам.

Вернувшись в её комнату, я увидел её сидящую в углу комнаты. Она поджала колени к груди, и сцепила руки. Девушка по прежнему дрожала, и плакала.

— Вставай, звёздочка, не сиди на холодном полу.

Я вернул её на кровать. Она хотела прикрыть заплаканное лицо руками, но я не дал ей этого сделать.

— Все, девочка моя, спокойно. — Приговариваю я, и снова обнимаю её.

Я слышал тихие всхлипы, чувствовал её дрожь, и слезы, стекающие по её щекам. Она плакала только при мне. Только мне удавалось видеть её слезы. Офелия всегда боялась казаться слабой. Слабых обычно убивают, что сделали когда-то и со мной.

— Дай свои ручки, звёздочка. Я перебинтую, и ляжешь спать, хорошо?

Голос мой дрожал, но я все равно старался быть ласковым. Мне было страшно за неё. Я дал ей выпить жаропонижающее, после чего она полностью укуталась в одеяло, оставив только руки, чтобы я мог их обработать.

Стоило мне прикоснуться к её разодранным ваткой, пропитанной антисептиком, как девушка тут же поежилась.

— Больно? — Спрашиваю я.

— Нет. — Коротко отвечает она, затаив дыхание.

Я старался быть как можно нежнее с ней. Она не заслуживала жестокости, никто не заслуживает. Офелия не помнит меня, она не помнит меня, не помнит, не помнит…

Как же теперь быть? Она не помнит меня, как будто не знает, мы не знакомы… почему? Почему мы не знакомы? Это просто невозможно. Может я путаю её с кем то? Много девчонок альбиносов есть, и у многих проблемы с отцом, доверием, и… черт возьми! Это точно она! Это не может быть кто-то другой. Я помню её маленькую, помню, какое ледяное сердце у неё было, и как я смог растопить его. Но почему она снова такая холодная? Может это не она? Или может она не помнит меня?

Не может быть…

Быть… быть не может…

Нет…

Не хочу верить в это…

Я перебинтовал её руки. К этому времени девчонка уже спала. Она по прежнему была в моей крутке. На её перебинтованные руки я надел свои перчатки, чтобы она не замерзла, и слегка укутал голову в шарф.

Офелия, моя маленькая девочка вернулась. Она ведает мне свои страхи, позволяет мне поддержать её, открывает своё сердце мне. Может она и не помнит меня, но она точно сравнивает меня с мальчиком из церкви, с её детства.

На секунду я прикрыл глаза…

Внезапно, на все поместье раздаётся громкая сирена. Комнаты и коридоры начали гореть красным светом. Я взглянул на Офелию. Её сразу же разбудил шум.

— Что это? — Спрашивает ещё сонно, но напугано она.

— Тревога. Вставай, нужно спуститься в гостиную.

— Что-то случилось?

— Случилось, сейчас узнаем что.

Я помогал ей идти, ведь она все еще слегка хромала. Стоило нам дойти до гостиной, мы застали весь отряд.

— Что произошло? — Спрашиваю я, обращаясь к генералу.

— Сюда! Быстрее! — Кричит Эмма со второго этажа.

Генерал, Нолан, Санни, Ася, Ник и мы с Офелией пошли по зову Эммы. Она привела нас в комнату, где располагались пятеро мужчин. У четверых было перерезано горло, а у ещё у последнего был отрезан язык и вырезаны глаза. Ася пыталась сдержать рвотный позыв, и тут же вышла из комнаты. Комнату пронзало каким-то гнилые запахом.

— Мать вашу… — выругался генерал.

Он включает рацию, а после передает:

— Всем немедленно собраться в гостиной. Берем оружие, и спальные мешки.

Мы не стали разбираться с трупами, а послушались указаниям генерала. Все было так странно. Кто мог убить обычных рабочих? Кому это все нужно?

— Здесь все? — Спрашивает генерал, вернувшись в гостиную.

Все начали оглядываться, а кто-то начал пересчитывать присутствующих. Я видел, что Офелия была слегка напугана. Сам я уже привык к такой обстановке. Меня ничего не пугало. Я был готов сражаться.

Вдруг по лестнице спускается глава, а конкретно — Мелина и Лонг, а ещё и их дети. Мужчина зевал, а женщина спускалась, медленно хлопая в ладоши.

— Отличный спектакль. Кто мне объяснит, что происходит? — Спрашивает миссис Диаз.

— У нас убийство, на пять человек поделили. — Выступает генерал, а на услышанное Мелина лишь рассмеялась.

— Какое горе. И поэтому вы всех собрали? Поминки устроим?

Вдруг я увидел тень позади главы. И тут раздался крик Офелии:

— Сзади! Пригнитесь!

Девушка направляет курок на тень, а после раздаётся выстрел. Все тут же собираются в одну кучу, и достают оружия.

— Это он! — Кричит Офелия, и бежит за убийцей. За ней бежим мы с генералом и Ноланом.

— Все остаемся на местах! Без паники! — Кричит Эмма, пытаясь успокоить толпу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

«Убийца с планом — все равно не архитектор мира…» — Офелия.

Офелия.

Я бежала, не смотря на невыносимую боль в теле. Мне было необходимо поймать этого убийцу. Убийцы — не признанные гении, но и гении когда-то ошибаются. Я спасла жизнь главе, а значит у меня уже приличный статус, хотя… не об этом я думаю.

Я гналась за ним по пятам. Человек в плаще и маске был высоким и широким. И он не был особо быстрым. Я все равно была на хвосте.

— Стой, сука! — Кричала я.

Вдруг я услышала шипение. Мать твою, бомба. Он кинул бомбу к окну. Я быстро проскочила мимо, а после услышала взрыв. Незнакомец выбежал на крышу, где поскользнулся и полетел вниз на землю. Я полетела за ним.

— Сука! — Прорычала я от боли.

Пистолет отлетел на пару метров от меня. Падать с третьего этажа — такое себе удовольствие. Я схватила незнакомца за ногу, и потянула на себя.

— Не шевелись, сука! — Кричала я.

Я достала из кармана джинс кастет, и начала таранить его ногу. Я слышала ругательства, исходящие мужским голосом.

— Не шевелись сказала! — Повторила я, уже громче.

Но тот оттолкнул меня. Он пнул меня своим ботинком прямо в грудь, и я сжалась. Удар хоть и был очень болезненным, но это не помешало мне встать на ноги. Он тоже успел восстановиться, и стоял с заряженным луком в руках. Я подняла руки, и сказала:

— Ты этого не сделаешь!

Мне нечем крыть, признаю. Но это еще не проигрыш, верно? Хотя…

Стрела полетела прямо в мою сторону. Я метнулась к пистолету. Но стрела все равно доставала середины меня. Когда я упала прямо к пистолету, то зажмурилась, но… не почувствовала боли. Через мгновение я открыла глаза.

Парень стоял на коленях, спиной ко мне. Его белые громадные крылья прикрывали всю меня. Это был Эйден. Он стоял неподвижно.

— Стреляй! — Крикнул ангел.

Я выглядываю из-за его крыла, а после раздаётся выстрел, а за ним ещё парочку, но мой был первый. Незнакомец тут же спустил свою мантию, а после из его спины начали вырисовываться такие же громадные красные крылья, как у ангела, только это был далеко не ангел…

Я сразу вспомнила бессмертного, что пожирал труп около обрыва в лесу. Это был он, точно он! Тот бессмертный уже не волновал меня, ведь он скрылся. Мое внимание завоевал Эйден. С его плеча торчала стрела. Зрелище не из приятных.

— Эйден… — дрожащим голосом произнесла я.

Он слабо улыбнулся, а после спросил:

— Ты цела?

Генерал и Нолан подбежали к нам. Мужчины тут же взяли бессмертного под руки. Он слегка поморщился от этого жеста.

— Ему больно! — Кричу я, и мужчины оборачиваются. — Не трогайте его руки.

— Выньте эту стрелу, мужики. — Требует бессмертный.

— Не вынимайте. Он потеряет больше крови! — Перебиваю парня я.

Эйдена принесли в поместье. Генерал дал приказ никому не расходиться. Все должны были спать в гостиной, в спальных мешках.

— Это неразумно. — Отвечает Мелисса.

— Это более чем разумно. Так мы будем в безопасности. — Отвечает ей сестра.

— И в каком месте безопасно? Думаете убийца кто-то из нас самих же?

Мелина закатила глаза. Увидев раненого бессмертного, женщина дала приказ:

— Отвезите его на кухню, а там приведите в порядок. Сохраните ему жизнь.

После этого женщина подошла ко мне.

— Спасибо, Селин, что спасла мне и моему мужу жизнь.

Я натянула улыбку, а после убежала за врачом и Эйденом. Все таки пернатый спас меня, а я даже не помогу ему? Я так то медсестрой работала в армии, и более чем умею лечить людей, да и бессмертных тоже. По крайней мере с последним буду верить в это.

Я стояла в дверной проёме, и наблюдала за тем, как доктор разглядывая стрелу в бессмертном.

— Оцениваешь хорошо, а теперь достань её, прошу. — Рычит парень

Врач потянулся к стреле, как вдруг я сказала:

— Не вытаскивайте её. Предмет может пломбировать повреждённые сосуды, и при извлечении начнется сильное кровотечение. Дополнительно вы можете повредить нервы и кости. Ещё вы можете пустить туда инфекцию.

Врач взглянул на меня, и сказал:

— А чего сама себе брюхо тогда не зашила? Сможешь его вылечить?

— Смогу. — Отвечаю я, и улыбаюсь.

Врач покидает кухню, а я присаживаюсь около ангела. На нём разорвали его чёрный свитер. К слову, без верха ему идет гораздо лучше. Я замечала очерченные кубики пресса. Он был таким красивым, только вот стрела…

— Долго любоваться будешь? — Посмеялся он. — Ты ещё пьяна? Мне начинать переживать?

— Я сейчас эту стрелу ещё глубже воткну, если не закончатся твои тупые шутки. — Фыркнула я, а после слабо улыбнулась. Все таки я переживала за него. — Почему ты спас меня? Зачем? Зачем пожертвовал собой? Я того не стою, поверь.

— Захотелось сделать что-то непредсказуемое. — Он улыбнулся мне, и я взяла его за руку.

— Ты мог погибнуть. Не стоило так рисковать ради…

— Это уже случилось, — Отвечает парень. — и я рад, что ты цела. А ты что здесь делаешь?

— Пришла вернуть долг. Теперь буду спасать твою задницу.

Я коснулась края стрелы ладонью. В прикосновении не было спешки, а была обещанная забота. Когда я вынула стрелу, это не было рывком — скорее долгожданным вздохом. Звук был таким, будто из комнаты ушло тяжёлое дыхание. Кровь — не буйная, а теплая и живительная — проблеснула в лунном свете, и ангел сжал зубы не от боли, а от неожиданного смятения: человек трогал его, и это было в новинку.

Перевязка превратилась в медленный ритуал. Я аккуратно кручу бинт, оставляя совсем лёгкие прикосновения, чтобы успокоить его. Каждое движение — вера в то, что можно привести в порядок не только плоть, но и дух. Я прижимала ткань с той лаской, с какой укрывают горящую лампу, чтобы не забыть пламя надежды.

Парень слегка вздрагивал от резкой боли, на что я брала его за руку другой рукой, и приговаривала:

— Тише, я рядом.

Такие же слова я слышала и от него. Они успокаивали меня, и я была уверена, что успокоят и его. Это и вправду было так.

Когда работа была сделала, я не отстранилась — провела ладонью по его светлым волосам, будто проверяя, целые ли те редкие человеческие нити, что остались в его душе после перерождения. Между нами повисла тишина: теплая и густая. В этой тишине зародилось то, что нельзя назвать иначе, как нежность.

— А меня вылечишь? — Смеется Феликс, проходя на кухню.

Он держался за второй бок. И где этот придурок пропадал? Почему я не видела его, когда нас собирали в гостиной?

— Я не помогаю. — Отвечаю я.

— Разве? Врач сказал, что ты решила занять его место. К тому же, я знаю, что ты еще та медсестра.

Он ухмыльнулся, а после облизал губы. Мне стало очень некомфортно от такого жеста. Это было мерзко и глупо, и выглядело очень пошло. Не с Феликсом, нет.

— Я не могу, — говорю я. — я очень устала. Не могу лечить людей на пустую голову.

Я зову врача. Тот все таки решается помочь Феликсу. Эйден остаётся лежать в койке. Он хотел встать, но я требовала постельного режима.

— Спокойной ночи.

— Уже утро.

После его слов я слабо улыбнулась, а после вернулась в гостиную. Мне было не по себе. Голова все еще гудела, а в ушах звенела сирена. Я хотела сосредоточиться на ситуации, и задумалась о том, кто может являться убийцей. Но голова была забита другим.

Многие уже спали, поэтому я решила выйти на свежий, холодный воздух. Небо по прежнему было тёмное. Где-то вдалеке красовался рассвет. Дул сильный ветер. Двери просто вышибало из-за ветра. Я тут же поспешила вернуться в поместье.

— Генерал, — я начинаю будить мужчину. — генерал. С погодой что-то не то. Нам точно не стоит обратить внимание?

— Не жужжи, — фыркнула Ася. — у нас так каждый день.

Вдруг я услышала громкие хруст, а после треск. Мне хватило секунды, чтобы перевести свой взгляд на лестничную клетку. Там было небольшое окошко. На нём я увидела трещины. Мгновение, и стекло выбивается из оконной рамы. Внутрь здания летит снег и ветер.

Остальные испугались звука. Они забежали на кухню, и достали оружие. Генерал тоже напрягся. Когда в здание рванула метель.

— Нужно заколотить окно досками. — Кричу я генералу, на что тот отвечает:

— Нужно заколотить хоть чем то!

— Доски в подвале! — Говорит Фред, а после бежит в подвал. — Сейчас вернусь!

— Небо! — Кричать Санни, а после смотрит в окно с кухни. — Смотрите!

Небо залилось алой краской. Его будто проживали кровью. Никакого серверной сияния, как принято, а этот кромешный ужас.

— Держите! — Кричит Фред, и кидает нам доски.

Вместо меня доски ловит Нолан. Он сказал:

— Оставайся здесь.

Я остаюсь на месте, и наблюдаю одним глазом за происходящим, а другим за остальной частью отряда. Вдруг с улицы я услышала истошные крики и визги.

— Это отродья! — Кричит Ася, а после генерал и Нолан замечают в оконной раме лапу мутанта.

— Мать вашу! — Фыркнул кудрявый. — Прочь отсюда!

Он ударил молотком по лапе отродья, и тот взвизгнул. Генерал держал доски, а Нолан забивал гвозди. Холод и ветер не исчез, но зато все было перекрыто.

Вдруг двери в поместье распахнулись. Там стояли пятеро заражённых. Они без раздумий побежали на генерала и Нолана. Те быстро достали пушки, и начали стрелять. Асия размахивала мечом, а Эмма стреляла из лука

Когда на Нолана чуть не напал со спины зараженный, я выстрелила в него.

— Беги! — Кричу я.

Вдруг я почувствовала резкий прилив холода. Я чувствовала душу позади себя. Вдруг я вижу спину ангела. Эйден…

Но в нём что-то изменилось. Он будто не был таким, каким был прежде. Бессмертный притягивал холод. Подойдя к последнему, он свернул мутанту голову голыми руками. Я услышала шепот ветра. Когда Эйден обернулся, то я увидела, что его крылья стали больше в размерах, а радужки глаз из голубого цвета перелились в красный цвет. Я видела, как по его щекам текли слезы.

— Эйден, нет! — Кричит генерал.

На лестнице стояло сразу несколько отродий. В поместье было слишком много развалин, через которые мутанты смогли пройти без особых усилий.

— Эйден!

Бессмертный полетел за отродьями, которые улетели от него. Уже на третьем этаже они начали бойню. Я побежала туда с Зейном, Ноланом, Эммой, Ником и Асей. Мы все были вооружены.

— Он не справится со всеми! — Крикнул нам генерал.

Он стоял с остальными с противоположного мне угла. Я стояла одна. Мы не знали, что делать. Зейн никак не мог прицелиться. Отродья вместе с Эйденом перемещались слишком быстро и резко.

— Он в ярости. Ему больно.

Даже на расстоянии пяти метров я все равно слышала шепот генерала.

Ему больно…

Я увидела, как ангела повалило отродье. Бессмертный старался закрыть лицо и грудь. Ему больно…

— Нет! — Крикнула я, а после выстрелила в отродье ровно три раза.

Мутант упал на спину, рядом с ангелом. Я подбежала еще чуть ближе, а когда отродье потянулось своей лапой к Эйдену, то я выстрелила еще раз.

— Офелия! Нет!

Я слышу голос генерала, и оборачиваются назад. Все пятеро сделали из меня цель. Повернувшись обратно убедилась, что целью являлась вовсе не я. Передо мной стоял мутант, отродье. Нездоровые фиолетово-красные вены обтягивали его кости. Он схватил меня за шею, а после слегка приподнял вверх. Раздался выстрел, а потом еще один. Отродье не падало, а стояло на месте, и пыталось душить меня.

— Пусти… — цедила я сквозь зубы, зная, что он меня не понимает.

Я пыталась бить ему ногой в грудь, но все безуспешно. Я разумно рассчитывала свои силы, ища его слабые места. Мне было непонятно, почему он держит меня, и не реагирует на пулевые атаки.