Читать книгу: «Двое»

Глава 1. Пепел

Станция «Пепел» пахла ржавчиной и перегретым пластиком. Элиан Векс любил этот запах. Он означал, что станция ещё работает. Пусть на последнем издыхании, скрипя ржавыми суставами, но работает. Как и он сам.

Конденсат капал с потолочных балок, оставляя тёмные пятна на обшарпанном полу. Воздух дрожал от низкого, непрерывного гула вентиляторов, вытягивающих из стали последние остатки тепла. Элиан прошёл мимо двух техников, тащивших катушку оптоволокна. Кивнул. Они кивнули в ответ.

— Векс! — один из них, молодой парень с обветренным лицом, остановился. — Ортис ищет тебя. Второй ангар. Его «Сью» опять капризничает.

Элиан сделал ещё шаг, не оборачиваясь.

— Пусть ищет.

— Говорит, рейс горит, — добавил техник.

— Значит, будет гореть и дальше, — бросил Элиан через плечо.

— Ещё говорит, что платит двойную ставку.

Элиан замер на полуслове, затем медленно обернулся.

— Оу, ну тогда другое дело.

Оставив техников позади, он свернул за угол, направляясь ко второму ангару. Его ботинки глухо стучали по решётчатому полу.

Ангар 2 был самой масштабной пустотой на «Пепле». Холодной, пропахшей озоном. В центре на магнитных захватах висела «Ленивая Сью» — буксир класса «Мустанг», сплошь покрытый заплатами и слоями перекрашенной обшивки. Корабль напоминал старую раненую птицу.

Ортис, её хозяин — грузный мужчина в потёртом комбинезоне, — нервно переминался с ноги на ногу. Лицо его раскраснелось от беспокойства.

— Падает тяга, Векс. На пятой секунде разгона. Датчики в норме, но она не тянет. Затылком чую.

Элиан не ответил. Подошёл к корпусу. Он не стал смотреть на дисплеи диагностики — их тут попросту не было. Приложил голую ладонь к холодной обшивке рядом с маршевым двигателем. Закрыл глаза. Затем прижался ухом к металлу.

Внутри что-то журчало. Неправильно. Это был не ритмичный поток теплоносителя, а прерывистое подвывание. Как ноющий больной зуб.

— Теплообменник вторичного контура, — сказал Элиан, отлипая от корпуса. — Забит. Термическая деформация, клапан не открывается полностью. Двигатель душит сам себя.

Ортис подался вперёд, вцепившись взглядом в инженера.

— Починишь?

— Починю.

— Сколько времени?

Элиан помедлил, прикидывая объём работы.

— Два дня. Нужно вскрыть, промыть каналы, прогнать кислотой.

— Два дня?! — голос Ортиса сорвался на визг. — У меня рейс через шесть часов! Контракт на доставку воды на «Каменную бабу»! Я сорву сроки!

— Тогда найди другого инженера, — спокойно ответил Элиан.

— Каких других? — Ортис в отчаянии махнул рукой, обводя пустой ангар. — Этих грамотеев с «Цереры»? Они залатают дыру кодом, и она встанет у меня на полпути!

Элиан посмотрел на буксир. Потом перевёл взгляд на свою правую руку. Почерневшие пальцы слегка подрагивали — остаточное явление после вчерашней стыковки с полуразвалившейся баржей. Он медленно кивнул.

— Хорошо. Но это будет дорого.

— У тебя всегда дорого, — проворчал Ортис.

— И рискованно.

— А когда здесь было иначе? — хозяин буксира развёл руками.

— Жди, — бросил Элиан и направился в рубку.

Рубка находилась на самом верхнем ярусе станции, в бывшем наблюдательном куполе. Стекло давно стало матовым от микросколов, но звёзды сквозь него всё ещё пробивались.

Двери с шипением разъехались.

— Марика, есть обезбол? — спросил Элиан с порога. — «Сью» не заводится, надо подключаться к Шёлку.

Марика сидела за пультом. Седая, сухая женщина с въевшимся в кожу машинным маслом. Её механическая левая рука — архаичная модель с открытыми гидравлическими приводами — тяжело лежала на столе.

— Два подключения меньше чем за сутки? — она скептически прищурилась. — Ты что, решил все деньги в этой дыре собрать?

— Ортис даёт двойную цену. Мне осталось продержаться в таком темпе пару месяцев, и я смогу закрыть все долги и убраться отсюда.

— Это если жив останешься к тому времени, — ответила Марика, затягиваясь сигаретой. Она порылась в ящике стола и кинула ему блистер. — На, держи седатив. Не думаю, что он тебе физически поможет, но хоть морально успокоит.

Элиан поймал таблетки на лету, кивнул в знак благодарности и вышел.

Он вернулся в ангар. Ортис всё так же нервно наматывал круги вокруг буксира. Время тянулось, как расплавленная смола.

«Два дня, — подумал Элиан. — Или пару минут одним способом».

Он скинул потёртый жакет, оставшись в чёрной майке. Размотал кевларовый трос, нашёл слепой силовой кабель, ведущий к блоку управления теплообменником. Штекер оказался сломан. Не беда. Он зажал оголённый контактный штырь в зубах. Металл обжёг губы холодом и солёным привкусом.

Правую ладонь, голую, он прижал к точке на корпусе, где сходились силовые магистрали. Холод ударил под кожу. Элиан закрыл глаза.

Погружение.

Мир не погас. Он схлопнулся. Звуки ангара — гул станции, шаги Ортиса, скрежет вентиляции — отступили на задний план, превратившись в далёкое эхо. На их место пришло другое чувство. Он ощутил «Сью».

Не как сложный механизм, а как живой организм. Тихую, фоновую боль в двигателе — перегрев. Спазм в узком канале теплообменника — закупорка. Он увидел её не глазами, а нервами: горячую, пульсирующую точку застоя. Боль буксира стала его собственной болью. Тело скрутило так, будто это он сам был сломанным кораблем; мышцы на лице напряглись, вздулась вена на виске, скулы свело судорогой.

Превозмогая боль, Элиан послал импульс. Не программный код, а образ. Расслабься. Откройся. Выпусти.

Сопротивление. Автоматика — тупая, прямолинейная и верная протоколам — намертво держала клапан. Он усилил давление. Мысленно ухватился за этот виртуальный затвор и провернул. Он не ломал систему, он её уговаривал. Показывал её же собственную идеальную схему — чистую, без засора.

Но что-то пошло не так.

Он почувствовал глухое сопротивление, будто корабль выстраивал перед ним стену. Сигналы уходили, но гасли на полпути. Данные возвращались рваными кусками: обрывки температур, клочки показателей давления, ничего цельного. «Сью» его не слушала.

— Давай, — прошептал он побелевшими губами. — Ну же...

Элиан нырнул глубже, выкручивая мощность имплантов на максимум. В затылке тревожно запульсировало — знакомый предупредительный сигнал системы: перегрузка, критическое напряжение. Он проигнорировал. Толкнулся сильнее, почти агрессивно — и внезапно наткнулся на нечто чужеродное.

Какой-то посторонний сигнал был наложен поверх родных частот корабля. Слабый, но невероятно настойчивый. Он забивал собой весь эфир.

Помехи?

Элиан попытался обойти их, найти брешь, зацепиться за знакомые узлы маршрутизации — безуспешно. Система утекала сквозь пальцы, как вода. Он чувствовал, как плавятся нейроимпланты, как по позвоночнику скатывается обжигающая волна, как темнеет в глазах. И это была темнота не от глубокого погружения. Это была темнота бессилия.

Впервые в жизни он не понимал, что делает.

— Да твою мать! — выдохнул он.

И вырвался наружу.

Реальность вернулась жестоким ударом: запахи, свет, вибрация палубы. Элиан осел на корточки у шасси буксира, тяжело и со свистом втягивая воздух. Из носа хлынула кровь — тёплая, липкая. Он стёр её тыльной стороной рукава. Пальцы правой руки свело, они больше не гнулись — привычная плата за Шёлк. Но сейчас к физической боли добавилась горечь во рту. Горечь абсолютного поражения.

— Ну? — Ортис нависал над ним у трапа, глядя с отчаянной надеждой, смешанной с раздражением. — Что там?

Элиан поднялся, пошатываясь, словно пьяный.

— Ничего, — глухо ответил он. — Не могу.

— Как это — не могу?! Ты же лучший на станции!

— Я сказал: не могу. — Он снова попытался вытереть кровь, но она продолжала сочиться. — Ищи другого инженера, Ортис.

Толстяк грязно выругался, но спорить не стал. Он слишком хорошо знал Элиана. Резко развернувшись, Ортис зашагал прочь, злобно топая по металлическому полу.

Элиан остался в ангаре один. Он поднял взгляд на «Ленивую Сью». Она всё так же тихо гудела — тонко и жалобно.

— Что с тобой не так? — тихо спросил он.

Буксир промолчал.

Столовая «Пепла» располагалась в центральном модуле — огромное помещение с низким потолком, вечно провонявшее синтетическим супом и дешёвыми стимуляторами.

Элиан взял поднос, плюхнул в миску серую массу, которую в меню оптимистично называли «рагу», и сел за стол напротив Кремня. Старый техник, седой и сутулый, монотонно двигал механической челюстью (оригинальную ему снесло шрапнелью ещё на Земле, задолго до того, как он подался в космос). Он жевал свой ужин со скоростью апатичной черепахи.

— Ты чего такой кислый? — поинтересовался Кремень, не прекращая жевать.

— Не смог починить «Сью», — неохотно признался Элиан. — Впервые в жизни.

Кремень перестал жевать и приподнял кустистую бровь.

— Совсем не можешь?

— Совсем. — Элиан раздражённо ковырнул рагу вилкой. — Подключаюсь, а там что-то не то. Какие-то дикие помехи. Система просто ускользает из-под контроля. Я никогда с таким не сталкивался.

— Может, ты просто выдохся, парень? — философски предположил старик.

— Я не устал.

— А выглядишь так, будто тебя через шлюз протянули. И кровь из носа у тебя. И пальцы вон, совсем почернели.

Элиан опустил взгляд на правую руку. Кожа на кисти действительно стала пугающе тёмной.

— Это от погружений, — отрезал он. — А не от усталости.

— Может, одно другому не мешает? — Кремень пожал плечами. — Отдохни. Завтра свежим взглядом посмотришь. Куда эта железяка денется?

Элиан хотел огрызнуться, но не нашёл слов. Старик был прав. Он чувствовал себя выжатым досуха. И дело было не в мышцах — странная, липкая, гнетущая усталость угнездилась где-то под рёбрами, мешая дышать.

— Ладно, — выдохнул он, отодвигая поднос, и поднялся из-за стола. — Завтра так завтра.

— А жрать будешь? — Кремень кивнул на миску.

— Нет. Забирай, если хочешь. Аппетита совсем нет.

Векс побрёл по коридорам в сторону жилого отсека. Поднимаясь на дребезжащем лифте, он уткнулся взглядом в облезлый голографический плакат корпорации «Заслон». Красивые буквы на выцветшем фоне гласили: «"Заслон" — на страже знаний и мира». Элиан скривился, сплюнул под ноги и пошёл дальше.

Его каюта представляла собой конуру пять на пять метров: узкая койка, привинченный к полу стол и крошечный иллюминатор с видом на звёзды, иссечённый космическим песком с внешней стороны. Он стянул рабочий комбинезон, умылся ледяной технической водой из рукомойника и уставился на себя в мутное зеркало.

Бледное, осунувшееся лицо. Воспалённые глаза. Запекшаяся кровь под носом.

— Лучший инженер в системе, — с горечью бросил он своему отражению. — Старое корыто починить не смог.

Отражение не возразило.

Элиан рухнул на жёсткую койку и уставился в потолок. Над изголовьем на ржавом гвозде висела старая тканевая нашивка — щит с открытой книгой. Символ «Заслона». Он сорвал её со своей формы шесть лет назад, когда дезертировал. Почему не выбросил до сих пор? Он и сам не знал.

— Завтра, — сказал он пустоте каюты. — Завтра я со всем разберусь.

И закрыл глаза.

Сон шёл тяжело. В голове роились мысли: схемы буксира, фантомная боль в имплантах, странные чужеродные помехи... Но изнеможение в конце концов взяло своё. Элиан провалился в вязкую темноту, не успев досчитать даже до десяти.