Читать книгу: «Прометей»

ЧАСТЬ 1. Глава 1, в которой малый Ту получает массу впечатлений… а потом тумаков.

«…Смотрели и не видели и, слыша,

Не слышали, в каких-то грезах сонных

Влачили жизнь; не знали древоделья,

Не строили домов из кирпича,

Ютились в глубине пещер подземных,

Бессолнечных, подобно муравьям.

Они тогда еще не различали

Примет зимы, весны – поры цветов —

И лета плодоносного: без мысли

Свершали всё…»

Эсхил «Прикованный Прометей».

***

45 тысяч лет назад. Где-то в Европе.

Сверкнуло. Свет выхватил из мрака несколько толстых стволов, а следом раздался треск. С усталым стоном огромное дитя Древесного повалилось вниз. Вдалеке, там, где синее марево горизонта сливалось с потемневшей землей, гулко ворочался грохот.

Несколько десятков живых сидело, обнявшись на маленькой полянке, посреди огромных стволов, оплетенных зелеными змеями ползучей травы. Все дрожали от страха. В центре круга из сцепленных тел сидел тот единственный, на кого они надеялись.

– Большой Черный не тронь нас. Большой Черный не тронь нас. Большой…

Старый Бу раскачивался из стороны в сторону, закатив глаза. Он полностью ушел в себя.

– Не жги нас своим Горячим. Не жги нас своим Горячим, не тронь нас. Не жги…

Вокруг Старого собрались все. Порыв Холодного всколыхнул грязные космы напуганных людей, заставив дрожать их обнаженные тела.

Несчастные поклонялись Чёрному – тому, кто нагоняет на небеса тьму, кто может подарить благословенную влагу или насмерть опалить единственной вспышкой. Они до смерти боялись Горячего – слугу его и палача, что приходил следом за вспышками и грохотом, удушая и обжигая.

Над головами раздался треск, и Старый Бу взвыл особо громко, переходя на визг. Окружавшие его соплеменники подняли руки в мольбе к небесам. Отчаянное священнодействие в лоне разгневанной природы двигалось к своей кульминации.

Малый Ту стоял в стороне и смотрел на сие действо приподняв бровь. Он не боялся Большого Черного, и вообще не верил, что тот живой. Поклоняться же не пойми чему Ту считал смешным и глупым. К сожалению, его точку зрения никто не разделял.

– Малый! – рявкнул Рыжий Кой, – Сюда.

Гигант протянул свою огромную ладонь, заросшую, как и весь он, жесткой шерстью цвета Горячего, и добавил:

– Быстро. Иди!

Ту вздохнул. Когда говорит Кой, надо делать. Когда говорит Бу, надо делать. Вообще, все, кроме таких же малых, могут приказать ему. И всё из-за шерсти на лице. Точнее ее отсутствия…

Ту подал руку Рыжему и мгновенно влился в круг. Множество горячих тел окружало его. Первые капли упали на кожу. Стало душно и влажно.

«Давно пора поискать место», – думал Ту, – «Где над нами не небо, а камень».

Он размышлял о глубоких норах в дне пути отсюда: там, где кончался Большой Древесный и начинался Большой Каменный. Еще он думал о том, что ходить голым становится холодно. Одной тряпки на бедра, что сплела Ма, уже не хватало, чтобы согреться.

Внезапно покачивания прекратились, и люди застыли в оцепенении. Пахло палёным. Это было плохо, что пахло палёным.

– Бежать, – пожевав губами распорядился Старый Бу.

Смешно растопыривая кривые ноги, он первый пустился прочь. Остальные, спотыкаясь друг о друга и друг другу мешая, кинулись следом. И только Ту остался, с любопытством озираясь.

Воды с неба так и не случилось: взвился Холодный, едва ли не сбивая малого с ног. И лишь несколько тяжелых крупных капель упало на землю. Холодный пришел не просто так: он нес беду. Ту завороженно смотрел, как серая вонючая пелена взмывает вверх и накрывает собой небесный купол. Над головой совсем потемнело, и Ту подумал, что день становится ночью. А следом, словно Страшная из Подземелья, медленно поднимался яркий свет. Его светящиеся языки лизали небо, всё выше и выше. То был Горячий.

Малый уже решил дать дёру, но внезапно раздался крик. Ту резко обернулся. Там, где было больше всего оранжевых бликов, он увидел тень. Тень была похожа на него и кричала низким голосом. Ту не стал думать, он просто побежал туда, где боялся кто-то, может быть, малый.

Она оказалась странная. У нее было совсем другое лицо, но потом, вспоминая, Ту посчитал, что ему померещилось в неверном свете Горячего. Незнакомая ма растерянно стояла среди черной пелены, явно не видя, куда ей идти. И орала притом очень громко. Ту дал ей затрещину, чтобы умолкла, а потом схватил под руку и отволок подальше. Здесь не так воняло и не росли высокие дети Древесного. В этом месте началась плоская земля, вся покрытая пожелтевшим сеном. Ма тряслась с головы и до пяток, но успокоилась довольно быстро. Она поглядела на Ту маленькими глазками из под нависших бровей и сказала:

– Ррааа…

– Чего? – опешил малый.

– Р-ра! – еще раз коротко рявкнула ма и, подхватив палку, снова унеслась в сторону Горячего.

– Куда?!

Ту дернулся было, но догнать быстроногую ма так и не смог. В конце концов он решил забыть. Если эта глупая вздумала помереть, не его, в конце концов, дело. Малый развернулся, чтобы наконец убежать прочь, как любой нормальный сделал бы на его месте. Однако, обернувшись, Ту понял, что пути назад нет.

Дождей не случалось давно, и сухая трава принялась быстро. Малый все стоял, гладя как сверкающая, словно коева шесть, змея стремительно ползет вокруг него, смыкая кольцо, подбираясь к ногам. На хребте змеи плясали яркие сполохи, а вокруг поднималось темно-серое облако. Ту обернулся, чтобы последовать за Ра, или как там ее, но густой Серый душитель заволок все вокруг. В горле запершило и Ту начал кашлять. Он знал, что Горячий умеет убивать на расстоянии, но не понимал как спасаться. Стало страшно. Подумалось вдруг, что если снять с бедер повязку и приложить к лицу…

– Вот ты где, паршивец! – заорали у него над ухом.

Огромной своей ручищей Рыжий Кой схватил Ту за волосы и потащил прочь. Не прекращая бега, он закинул Ту на хребет, и малый повис вниз головой. Змея, тем временем, проглотила свой хвост. Круг замкнулся.

Рыжий повернулся вокруг себя и набычился. На Горячего это не произвело впечатления. Тогда Кой обнажил крупные желтые зубы и зарычал на змея, а следом еще поплевал в него на всякий случай. Враг ответил вспышкой и шипением.

Малого начал сотрясать кашель, и Кой понял, что дальше ждать нельзя. Поэтому он попросту решил не дышать. Рыжий был главным, он учился у Старого Бу, а потому знал, что какое-то время можно обойтись без дыхания. Но долго не дышать не получалось, поэтому Кой ринулся напролом в пасть Горячему. Благо, змей оказался еще не слишком жирным, хотя и рос с каждым мгновением все больше. И Кой прыгнул. Он ждал, что Горячий покусает его и обожжет, но тот лишь обернул наглеца своим жаром и сразу отпустил. Все бы ничего, если бы Кою не пришлось прыгать с малым на загривке: змея-то он перелетел, а вот пяткой встал прямиком в маленький алый комок: Старый Бу говорил – то дети Горячего, которые так же опасны, как и он сам. И сегодня Рыжий убедился, что это на самом деле так. Несчастный взрыкнул, но не сдался и, уже уходя, смачно плюнул в змея – коль нагадил Кою, так пусть и самому мало не покажется!

Ту обдало жаром, а затем стало легче. Сразу же он услышал короткий вой главного, а затем грозный рык. Малый поднял глаза на алые сполохи.

«Как тепло», – подумалось ему вдруг. Он поднял ладонь и протянул ее к змею, но тот, на удивление, не укусил. Только подполз чуть ближе, будто и сам стремился согреть глупое существо возле себя.

Разобравшись, насколько мог, со змеем, Кой последний раз рыкнул на врага и, как мог быстро, похромал прочь, унося на плече малого. А тот всё протягивал руку к Горячему. Ладонь до сих пор чувствовала тепло.

«Вот бы принести Горячий к нам в клан. Все бы согрелись».

***

Рыжий Кой дотащил малого до нового стойбища и кинул на землю. Его старшие начали бить Ту ногами. Так сильно его лупили впервые. Ту сжался в комок, но не отвечал: знал, что виноват. Один из старших попал ногой по голове, и у малого на мгновение потемнело в глазах. Тогда он решил, что надо закрыть голову. Остальное потерпит.

Громко кричала его Ма. Другие ма что-то говорили ей, наверно успокаивали. Малые тоже смотрели с ужасом. Но Ту не боялся. Он знал, что Кой не даст убить. Он же не просто малый, а его, Коя, малый. Впрочем, тут многие были его.

– Ха! – раздался откуда-то сверху гневный крик Старого Бу.

И всё прекратилось. Старшие мгновенно разошлись, глядя на Ту: кто злорадно, кто виновато. Бу на своих кривых ногах проковылял к малому и навис над ним, гневно сведя седеющие брови.

– Я сказал. Ты не сделал, – проронил он веско.

– Да.

Ту встал на одно колено. Подняться на ноги Бу ему не дал, пнув в живот. Малый так и остался стоять на четвереньках.

– Я говорю. Ты делаешь, – продолжил воспитательную работу мудрец.

Старый Бу жил много. У него, что неслыханно, даже стала белеть шерсть. Рыжий Кой сказал, что у всех, кто живет много, она белеет, но Ту никого такого больше не видел. У них в клане все, кто помер, были с нормальной шерстью. И лица у них не морщились. И зад не обвисал. И вообще…

– Это потому, что они не успели, – пояснял ему когда-то старший Ла, – А если бы успели, тоже бы пообвисли. Говорят, шерсть сначала белеет, потом отваливается.

Ту представил тогда себя с обвисшим задом и клоком белой шерсти на сморщенном черепе. Тогда Ту решил, что не хочет жить долго.

Сейчас малый глядел на сморщенную мотню Бу и убеждался в своем решении. Он поднял глаза и посмотрел в лицо старого, чтобы не видеть остального. И тут же получил ногой в зубы от Коя. Правильно, пялиться в глаза старейшему, да еще когда он тебя ругает – верх наглости.

Проведя воспитательную беседу, Бу удовлетворенно завалился дрыхнуть. А Ту заставили копать яму. До того, чтобы срать в одном месте, додумались еще до его рождения, какое счастье.

Еду тоже ели в одном месте и там же закапывали в яму.

– Чтобы звери не приходили, – сообразил когда-то Кой.

Кой вообще был сообразительный. До Коя верховодил Старый За. Его все слушались, потому что старый. И потому что застал Исход. Ту прошлого главного узнать не довелось, но слушая рассказы о За, малый считал, что не все старые – умные. При За испражнялись там, где ели. И еще не закапывали кости, а потом приходили большие с когтями и убивали кого послабее. Малых, например.

А еще За заставлял резать ножом шерсть на голове и лице. И не просто резать, а скоблить – Ту аж передернуло, когда он вспомнил. Скоблить шерсть каменным лезвием…больно наверно. Но За говорил: там, откуда они пришли, нельзя шерсть. В ней поселяются какие-то страшные и кусают. Только вот оно было там, а тут холоднее, и шерсть – хорошо. Тепло с шерстью.

В общем За был глупый. И злой. Вот поэтому Кой и убил его камнем по голове. Терпел до того, как За сказал, что отдавать малых зверям – хорошо. Якобы потому что малые много жрут, а голодные звери – опасно. Тогда-то Кой и взялся за булыжник.

Потом случилось много драк – старшие говорили, что они тоже могут быть главными. Кой прибил одного старшего За, а следом еще и двух своих. Эти двое забыли, что их сделал Кой. Глупые решили, что тоже могут камнем по голове, притом совсем уж без причины. Кой с ними не церемонился, драка прошла быстро. Тела не стали отдавать зверью, Кой распорядился свалить их в вонючую яму…а потом плакал. Об этом Ту рассказывали старшие, только шепотом. Рассказывали и удивлялись. Никто тогда не понял, почему плакал Кой, а вот Ту отчего-то понимал. Если бы Коя пришибли, Ту бы тоже плакал.

Еще Кою помог Бу, который тогда еще не звался старым. Бу тогда сказал:

– У Коя шерсть, как у Горячего. У других нет такой шести. Это Большой Черный наградил Коя.

И все посмотрели на отросшую шерсть Рыжего и поняли, что тот ну очень важная шишка, раз сам Черный его наградил. И значит Горячий их не тронет. Так Рыжий Кой стал главным.

Ту часто размышлял, почему среди всего клана только у Коя рыжая шерсть. И кожа белая. Ни у кого такой нету, вот он, Ту, цвета светлой коры, а шерсть у него темная, как земля с глиной. А другие и того темнее – почти как марево, что поднимается над Горячим. А Кой как-то рассказал Ту по большому секрету, что сильно огребал, когда был малым, за белую кожу и рыжие пятна на лице. А За и вовсе хотел прибить, но Кой вовремя сумел стать полезным.

В то, что Коя благословил Черный, Ту не верил. Как что-то, что не умеет думать, может кого-то награждать?

А еще малый знал секрет, который ему совсем не нравился. У Коя тоже начала седеть шерсть. Пока чуть-чуть. Ту увидел это, когда Ма ковырялась у главного в бороде. Шерсть Коя стала драгоценной, и люди клана сделали костяную лапу – если ей провести по шерсти, та перестает путаться и становится гладкой. Кой понимал, что его шерсть важна. Он единственный из клана все время полоскал голову в воде. А потом Ма ковыряла там костяной лапой -и шерсть Коя становилась красивой. Ту, прикинув так и эдак, тоже стал полоскать в воде свою голову, и быстро понял, что это хорошо: пусть не слишком приятно, зато потом не чешется. Так вот, когда Ма ковырялась лапой в коевой шерсти на лице, Ту увидел это: несколько шерстинок стали совсем белыми. Ту тогда пришел в ужас. Значит Кой скоро тоже станет как Ба, и у него тоже обвиснет зад!

Ту тряхнул головой, чтобы отогнать страшные воспоминания, и принялся с остервенением копать. Чтобы отвлечься, он решил вспомнить ту странную ма, которая сказала, что она ра. Разве может ма быть ра? Все ма зовутся ма, и никак по-другому. Если малый вылезает между ног ма, и у него самого там не дырка, а отросток, значит он – важный. А если всё-таки дырка – тогда уж точно ма. И всё. Что тут изобретать-то? У ма еще потом вырастает два горба спереди. Это чтобы малых кормить. А у важных – нет. Вот у него, Ту, тоже там гладко. Хотя он же еще малый… И плечи у него уже, чем у остальных. И сам он мелкий…

Ту в страхе бросил широкую щепку, которой скреб землю, и начал ощупывать грудь. Потом просунул руку между ног и еще раз убедился, что он не ма. Вздохнув с облегчением, несчастный снова взялся за вонючее дело.

И все же, что за странную ма чуть не съел Горячий? И что эта глупая там делала? Зачем побежала назад?

Слово «глупый» Ту придумал сам и применял его ко всем родичам, кроме Коя и Бу. Он давно подозревал, что дело тут в голове. И у него, Ту, голова лучше всех. Поэтому ее он и берег, когда его били.

Эта ма, продолжил он размышлять, которая ра, была не такая, как их ма. Маленькие глазки, огромный лоб, рот тоже жуткий какой-то. Страшная, хуже Зубастого. И плечи широкие, как у важного. Но нет, точно ма, бугры на месте, он же видел. А лицо…Ну что лицо? Показалось наверно, темно же.

Так себя успокоив, Ту решил поразмыслить над тем, откуда взялась эта странная ра, когда к нему прибежала его Ма.

Подвывая и размазывая по лицу слезы и сопли, она прижала Ту к своим большим буграм и стала качать.

– Больно? Ту, больно? – все время спрашивала Ма.

– Не больно, – успокаивал бедняжку Ту, – Ма, уже не болит.

На самом деле еще как болело. Особенно, когда Ма полезла обниматься и понажимала на все больные места. Ту покорно затих в ее объятьях, мечтая, что когда-нибудь и у него вырастет шерсть на подбородке. Тогда он станет старшим, и никакая ма сама не будет иметь права его трогать. Только он сможет трогать ма – когда сам захочет. Но свою Ма он лапать не будет. Другие не гнушались делать малых со своими ма, но Ту отчего-то было противно. Его Ма – это его Ма. Ту чувствовал к ней что-то такое же, как к Кою. Он не знал тому названия, но хотел быть как Кой и у него учиться. И у Ма тоже хотел учиться. Она красивая, его Ма. Ту на нее похож. Ту учился у Ма выгибать тело так, чтобы достать даже самый недоступный плод. Ну и что, что плоды собирать – дело ма? А ему может любопытно. Он и охотиться учился вместе с важными. И собирать учился – вместе с ма.

К тому же Ту давно заметил – если делать малых со своими ма, малые делаются слабыми, и часто помирают. А не помирают – так и того хуже. Вот, к примеру, Странный Ру, который ничего не делает, только жрет и слюни пускает. И зачем живет? Если б не Кой, давно бы прибили. Нет, нельзя делать малых со своими Ма, надо искать чужих для такого дела.

***

Дни шли своим чередом, а воды с неба все не приходило. Ту облизывал пересохшие губы: во рту было вязко и всё время хотелось пить. Запасы, хранимые в яичных скорлупках, подходили к концу. Кой выдавал воду сам, но всё чаще ему приходилось разнимать драки. Ручей, вдоль которого двигался клан, обмелел, остатки в нем стали грязными. Когда один из малых выпил, потом долго кашлял и в конце концов слёг. Старик Бу пытался совать в него какое-то целебное сено – не помогло. Беднягу закопали, и Кой стал совсем мрачным, хоть то был и не его малый. Никто не понял, отчего несчастный помер, но Ту догадывался, что грязная вода для питья не годится.

Бу всё ходил по берегу и что-то выл, но Ту не питал иллюзий: если воды нет, откуда же ей взяться?

– Великий Черный, не гневайся на нас! – орал Бу, взывая к небесам.

Ко всему прочему становилось всё холоднее. Ма плели день и ночь, и теперь все ходили в тряпках, но лучше не становилось. Старый Бу велел мастерам придумать, что можно сшить на ноги, потому что те мерзли сильнее всего. Деревянный похоже сердился, и плодов становилось все меньше. А вот звери нападали чаще. Странного Ру наконец-то сожрали, и Ту даже не сожалел. Никто не сожалел о Ру, кроме Коя. Тот правда и виду не подал, но Ту-то знал. И Бу знал. Они двое потом долго шептались в кустах. Никто не смел их подслушивать, а вот Ту обнаглел вконец. Близко подползти не вышло, но кое-что он всё же расслышал. Кой говорил про то, чтобы беднягу Ру закопать, а Бу с ним спорил. Старый всё твердил, что звери нажрутся и отстанут, а Кой напомнил с угрозой, за что прибил когда-то За. В конце концов, все таки договорились: Бу обещал всё сделать для Ру, и танец, и молитву, но тело они все же оставят.

Потом старый Бу плясал вокруг мертвого тела, сотрясая палкой с черепом волка на конце, и просил Черного о милости для Ру. А клан, снова сцепившись в круг, качался и подвывал. Ту сбежал оттуда. Он не понимал, чего ради Черному стараться и для чего ему вонючий кусок мяса.

Когда вода совсем иссякла, в клане пошел слушок, что Черный разгневался на старого Бу, и клану нужен другой шаман. Пятеро пришли к Кою и требовали прибить Бу камнем. Кой пообещал прибить камнем их, да так внушительно, что сам Ту чуть не описался. А для закрепления урока главный еще выбил зубы заводиле. Тот теперь едва мог есть и вполне мог сдохнуть, но в этот раз главный отчего-то не расстроился. Зато выбитые зубы нанизал на веревку и повесил на шею. Больше с Коем не спорили.

Потом главный с Бу снова шептались в кустах, и, впечатленный недавней сценой, Ту на сей раз не подслушивал. Ну… почти. Долго сомневался, а когда подполз к кустам, оттуда уже вылезал разъяренный Кой.

Уходя, он грозно кинул выбиравшемуся следом Бу:

– Либо ты делаешь что-то с этим, либо я больше не заступлюсь за тебя.

Что только старый потом не делал. Но ни обряды с потрясанием посохом, ни рисование глиной на камнях священных тотемов не приносили никакого результата.

Ту однажды решил выступить с предложением:

– Давайте раскопаем ручей. Вдруг под глиной есть вода? – хмурясь спросил малый.

В иной раз его может и послушали бы. Посмеялись бы и пропустили к Бу. Но теперь старый был занят, а потому возиться с малыми не желал. Старший, что стоял на страже его покоя только ухмыльнулся:

– Ты стал таким же странным, как Ру. Уж не его ли дух в тебя вселился? Иди отсюда, не мешай.

Ту, оскорбленный до глубины души таким сравнением, не стал ждать, когда его побьют за назойливость и гордо удалился.

В конце концов Бу велел всем выйти из Деревянного на ровную землю и притащить туда булыжники с подножия Большого Каменного. Так и сделали. Каждый валун, длинный и узкий, величиной с два роста Коя, тащили по нескольку важных. Потом ставили их, все вместе, как столбы. А сверху на столбы, как крышу, клали другие камни.

– Так не поможет же, – не выдержал и буркнул тихонько Ту, когда они с главным несли очередной столб.

И тут же поймал пристальный взгляд Коя. Тот обреченно кивнул и, отвернувшись, потащил камень дальше. Рыжий тоже понимал, что не поможет.

– Это не для того, чтобы была вода, – тихо объяснял ему вечером Кой, когда они ели мясо на шкуре, – А чтобы у всех было дело. Пока они его делают – о плохом не думают. Зато они думают, что потом пойдет вода с неба, и радуются.

– А что будет, когда мы всё сделаем, а она не пойдет? – спросил Ту.

Кой нахмурился, и выгнал Ту со своей шкуры.

Малый задумался – обычно Кой его не выгонял, они даже иногда ночевали рядом. Только Ту было позволено такое. Даже ма не приходили – Кой навещал их сам. Но Ту для главного был особенным. Они много говорили с Коем. Тот больше ни с кем столько не разговаривал, разве что с Бу, но это – другое. А когда Ту рассказал ему, что придумал слово «глупый», Кой долго и громко смеялся, а потом сказал, что он, Ту, молодец.

Но теперь Кой боялся, Ту это сразу понял. И Бу боялся, потому и придумал эту ерунду с булыжниками. Кой вернулся на свое место, и сел между корней дерева. Малым шкур не полагалось, и даже тряпок, которые плели для себя ма, ему не давали. Правда его Ма предлагала сплести и для него, но Ту отказался – еще не хватало злить других малых. Он, Ту, слабее всех, не отобьется.

Сидя между толстых корней, малый ёжился от холода и думал. Он внимательно наблюдал за деревьями, когда собирал плоды с Ма. И заметил, что после воды с неба листья у них зеленее, а плоды вкуснее. Подумав еще, он вспомнил, что отростки-корни тянутся к воде. Осененный догадкой Ту вскочил и пошел вдоль самого длинного корня. Он не уходил в землю, а спускался к обмелевшему ручью. Там, где недавно протекала вода, теперь лежала размытая мягкая глина. И древесный отросток впивался в нее, как сам Ту впивается зубами в сочный кусок свинятины.

Малый совсем пал духом. Теперь, получается, и плодов не будет. А мясо? Он знал, что многие звери тоже кушают плоды, а другие звери едят тех, кто ест плоды. Ту закрыл лицо руками и заплакал. Теперь он тоже боялся. Малый так и уснул на берегу, возле гигантского корня.

Проснулся Ту от холода. Во сне он свернулся калачиком, и все тело его тряслось. Привстав на локте, малый услышал треск и с ужасом подскочил. Поскользнувшись, он снова грохнулся на землю. А земля оказалась покрыта белым и скользким. Оставшаяся в ручье вода еще бежала, а все берега красиво переливались в лучах Светлого. Ту потрогал пальцем белое и искрящееся – под рукой стало мокро. Вода!

«Вода!» – хотел было заорать он, но вдруг услышал:

– Ту! Ту, где ты?

Это была Ма. Она нашла его и накрыла еще одной тряпкой. Они бегом побежали к стойбищу.

– Куда опять ушел? – мрачно спросил Кой, дав ему затрещину.

Ту сначала хотел покаянно промолчать, а затем вдруг не сдержался и заорал:

– Я нашел! Кой, я нашел!

– Что ты, глупый, там нашел? – буркнул Рыжий.

– Воду, – гаркнул Ту и вокруг наступила тишина.

Тогда пихаясь и сыпя руганью, к ним подошел старый Бу. Свои кривые ноги он обмотал тряпками, и Ту сразу же решил сделать так же: на Белом ноги болели, а потом ничего не чувствовали.

– Воду говоришь нашел? Ну показывай, где?

– Так прямо здесь же! – ту показал пальцем себе под ноги.

Через миг тишина взорвалась хохотом.

Ту поглядел вокруг и понял, что если сейчас не покажет Кою и Бу что нашел, то его просто с позором выгонят. А то еще и побьют. Опять…

– Кой! – крикнул он через шум и, поймав его взгляд, голой рукой схватил Белый.

– Не надо! – крикнула Ма – Он жжется!

Ту разжал ладонь и показал Кою. Бу, вытянув дряхлую шею тоже взглянул. В ладони у Ту блестела вода.

Дорогие читатели, у нас появился свой телеграм-канал. В нем вы найдете анонсы новых глав, иллюстрации и еще много чего интересного. Проходите по ссылке, всех ждём: https://t.me/Prometeyiprochee

Глава 2, в которой старший Ту учится считать и отправляется в путешествие.

Два года спустя.

Ту пробирался через заросли к Молочному древесному. Молочным он назывался из-за того, что на нем росли круглые плоды, в которых пряталась белая жижа – молоко. Только становилось таких древесных все меньше. Бу говорил, что они слишком мало плодят молочных шаров, и потому их покинула милость Черного. Ту предполагал, что беднягам просто холодно.

Холода стали приходить часто. И Ту опасался, что они добьют его клан так же, как добивали деревья. По словам За, прежде их стойбище располагалось далеко отсюда, у большой воды. Но затем Светлое разгневалось на них и стало жечь с неба, прямо как Горячий. Поэтому кожа их стала такой темной – это Светлое обожгло ее. Они шли по большой Желтой, где днем Светлое нещадно сжигало их тела, а ночью Бледная окатывала холодом. Многие не дошли, оставшись лежать в пыли, среди бесплодных желтых земель.

Ту усмехнулся: им стало жарко и нечего есть, поэтому они пришли сюда. Теперь им холодно, и опять нечего есть. И вновь пошли разговоры о том, чтобы идти дальше. Ту подозревал, что решать эту проблему нужно как-то иначе. Хватит уже ходить за едой следом.

– Сделать так, чтобы еда пришла к нам, а не мы к еде, – пробубнил про себя Ту.

От таких мыслей у него разболелась голова и он, решив в конце концов, что подобное невозможно, выкинул прочь сумасбродную идею.

Белый с тех пор выпадал еще раз. И потом еще… Ту загнул палец на руке. Затем подумал и загнул другой. И еще один.

Брови его поползли вверх вместе с очередной мыслью. Этому следовало дать название. Малый снова растопырил пятерню и загнул большой палец.

– Раз, – сказал Ту.

Потом загнул указательный и добавил:

– Раз-раз.

Он кивнул сам себе. Ту был крайне горд собой. Соплеменники, конечно же не поймут, но Кою рассказать можно. Так ведь можно знать, сколько и чего.

– Раз-раз-раз, – радостно бубнил он, подходя наконец к Молочному дереву.

Ту так сильно задумался, что едва не наступил на змею, даром что сейчас было не слишком холодно, и змеи повыползали на тропы.

– Тьфу! – плевался малый, подбирая полы балахона.

Балахоны они начали носить сразу же, как похолодало. Голышом уже было нельзя, и Ма придумала, как проделать в тряпках дырки для головы и рук. А Ту еще наплел веревок и перевязывал тряпку под ребрами, чтобы не болталась. С ногами оказалось сложнее, но и здесь Ма справились: сладили и на ноги тряпки, которые, как мешочки, перевязывали бечевой. Только истирались такие тапки слишком быстро. Ту подумал, что если приладить к ним внизу, например, кусок дерева…

«Нет, так я никогда не достану молочный шар», – с досадою подумал он.

Если он опять не справится с делом, как в тот раз на охоте, его точно не допустят до старших. И кому какое дело, что старшим его объявили сразу же, как он предъявил воду в кулаке. На самом деле шерсть на лице у Ту до сих пор не росла, хотя у его погодков уже во всю кучерявилось на подбородках. У кого-то едва-едва, но всё же… А он, Ту, как всегда, самый слабый, да еще и без бороды. Старшие его не принимали. Если бы не заступничество Коя, Ту бы давно уже прибили, такого хиляка. Хотя Кой и странного Ру защищал…зачем-то.

Вот и теперь вместо охоты послали плод добывать. Единственный плод, который не могут достать Ма, и потому за ним ходят важные.

Ту сжал зубы и враждебно уставился на древесный. Ствол его был словно пряди перевитой шерсти, а наверху разверзался зонт из листьев. Под этими листьями, прежде мясистыми, а ныне почерневшими и вялыми, располагались молочные шары. Всего раз и раз. А велено было достать для Коя, Бу и Ма. То есть раз, раз и раз. Ту загнул пальцы и выругался.

Надо лезть. Ну ничего, он, Ту, гибкий, он у Ма учился, так что справится. Ту снял с пояса бечеву и замотал ее на затылке- так шерсть не лезла в глаза. Потом снял с ног тряпки и зажав зубами каменный нож, проворно полез на ствол. Балахон конечно же мешал, да и шерсть тоже – цеплялась за торчащие тут и там куски ствола, дергая беднягу вниз. Забравшись наверх, Ту кое-как достал плоды и скинул на землю, а после принялся слезать сам. Каково же было его возмущение, когда на середине спуска он глянул вниз и увидел какую-то чужую ма, которая беспардонно пыталась утащить его добычу!

Ту учился у своей Ма. Он умел хорошо и правильно прыгать. Аккуратно повернувшись, старший сиганул вниз. Ударился больно пятками, но вроде ничего не сломал. Чужая Ма, перепугавшись, застыла на месте в обнимку с молочными шарами.

– А ну отдай! – рыкнул на нее Ту, и отнял плоды.

Затем дал глупой воровке хорошую затрещину. Кто другой на его месте убил бы, но Ту был слабаком. Даже избить нормально не мог, особенно ма, которые не умели ответить. Позор, конечно. Потому старшие и не принимали.

Однако пришелица не оценила доброты. И вместо того, чтобы обрадоваться, что ее не убили, начала выть. Вот так просто стояла перед Ту и раскрыв свой огромный страшный рот, орала зычным голосом. А из маленьких глазок под тяжелыми бровями, катились огромные слезы.

«Да это же она!» – мысль проскочила и пропала, смытая начисто диким ревом девицы. Голос ее был низок и так оглушителен, словно то рычал Великий Черный.

Ту ненавидел, когда воют ма. Это мешало думать. Когда он слышал подобное, то сразу глупел.

– Да замолчи ты! – заорал он, не выдержав, и дал ма еще одну затрещину.

Не помогло, глупая завыла еще громче.

«Помогите, кто-нибудь», – в панике подумал Ту.

И тут, вдруг вспомнив, он крикнул:

– Эй, Ра! Ну хватит!

Ма закрыла рот и уставилась на Ту.

– Р-ра? – осторожно уточнила она.

– Ну да, Ра, – ответил ей Ту, – Ты же так себя называешь.

– Бу ра, – вдруг сказала девица, и тыкнула пальцем в плод, – Р-ра тхи.

– Да, конечно, мне все понятно, – мрачно сказал Ту и сунул собеседнице кулак под нос.

Ра шмыгнула носом. Ту испугался.

– Ладно! Ладно, говорю. Бери, вот один. И уходи отсюда.

С этими словами он сунул ей в руки один шар. Ра покрутила его в руках и ткнула во второй.

– Не, не, не, – сказал Ту, пятясь, – Только этот. Другой мне. Всё – всё, уходи!

Сказав это, Ту сам бегом бросился прочь.

Его обсмеяли. Ту пытался рассказать про неожиданную встречу и что на древесном было всего лишь раз и еще раз плодов. Его разумеется не поняли и попытались избить. Но тут пришел Бу и сказал:

– Ну-ка покажи, что ты делаешь с пальцами?

Потом молочный шар был разделен на части, а молоко слито в общий котел. По куску досталось Кою, Бу и Ма. Тогда Кой похвалил Ту при всех.

Позже, на шкурах, Кой спросил Ту:

– Так кого ты встретил у Молочного?

Ту, который что-то делал с длинной шерстью на шкурах, вскинул голову.

– Ма. Но не такая как мы. Её зовут Ра.

Ту какое-то время продолжал теребить шерсть, но молчание главного его встревожило. Он ожидал, что Кой удивится, как Ма могут звать Ра, но тот только хмуро смотрел на Ту.

– Ра не имя, – сказал он жестко, – У них нет имен. Никогда больше не подходи к этой ма.

Ту попытался выяснить, почему нельзя, и что тогда значит ра, но Кой наотрез отказался говорить и снова выгнал Ту со шкур. А затем встал и пошел говорить с Бу. Случилось что-то серьезное…

Ту не оставалось ничего, кроме как отправиться к древесным корням и там играться уже с собственной шерстью, да размышлять про Ра: так он продолжал про себя называть эту ма. Шерсть свалялась паклей и не раздиралась: у Ту не было костяной руки, только своя. А кто такая Ра так и оставалось тайной. Он не спал всю ночь, но к утру всё равно ничего не понял. Зато заплел себе шерсть почти так же, как на стволе Молочного дерева – позже эту прическу назвали косицей.

Морозы ударили внезапно. Так случалось и раньше, но Ту заметил закономерность: с каждым новым выпадением Белого становилось все холоднее. Балахоны уже не спасали. И Ту всё чаще вспоминал про Горячего.

– Нужно научиться его брать, – убеждал он хмурого Коя, – А то мы ж замерзнем.

Кой качал головой и думал сам.

– Нужно искать нору, – выдал в конце концов главный. – В норе будет теплее.

– Уходить нужно, – спорил Бу, – Туда, где тепло.

– А где тепло? – мрачно спрашивал Кой, – Знаешь?

– Назад, – неуверенно предложил Бу.

– Нельзя назад.

Бу и сам знал, что нельзя. Там жил злой Светлый и не было еды.

– Делай как знаешь, – сдался в конце концов Старый.

Они нашли пещеру, настреляли зверей. Мастера научились вырезать острые тонкое иглы из костей, и научили ма ими пользоваться. Теперь все ходили в шкурах и спали на шкурах. Не только Кой.

Другие кланы покидали земли. Кой договорился с соседним, что они пришлют одного обратно, чтобы рассказать. Но вместо одного вернулись все. Точнее… почти все.

– Там Злые, – сказала их Главная на встрече кланов, – Убили моего малого, и ещё забрали охотниц. Много их. И они хотят сюда. Там, видно, еще хуже.

Кой сплюнул. По всему выходило, что места потеплее они не найдут. Своё бы не потерять.

– А вот если бы нам служил Горячий… – гнул свое Ту.

– Горячий не будет никому служить! – заорал на него Старый, – Горячий нами повелевает, а не мы Горячим.

– Ой, ладно, – буркнул Ту, который во всю эту чушь не верил.

Вода тоже с неба падает. Иногда она становится Белым. Но и вода и белый – не живые. Когда гневается Черный, Горячий падает с неба вместе с водой. Ну и какой вывод?

***

Беда случилась уже вскоре. Его Ма и Кой недавно сделали еще малого. То, что малые получаются, когда Ма и Кой обнимаются, старший понял давно. Многие не понимали, но Кой подтвердил: так и бывает. Значит, у Ту с этим малым общая Ма и общий Кой. Почему-то для него это казалось важным. У малого были красивая рыжая шерсть, как у Коя, и красивые зеленые глаза, как у Ма. У Ту тоже были глаза, как у Ма. Но и шерсть у него была, как у Ма – темная. Ту много времени проводил с малым. Почему-то его тянуло к этому созданию. Старший не знал как назвать его, но понимал – это не просто малый. Это его малый, ближе других. Потому что у них общие Кой и Ма.

Когда вновь ударили морозы малый уже умел бегать и собирать с Ма плоды. Ту, с одобрения Коя, начал строгать ему острую палку. Такой палкой они ловили рыбу в ручье, там, где вода еще не стала твердой. Дело, как оказалось, хитрое, можно и провалиться. Но Ту был легкий не проваливался: его и посылали чаще всех. Малой все время приставал:

– Дай паку, – он не выговаривал некоторые звуки, но Ту хорошо понимал его.

– Не дам, – ругался он, – Рано тебе! Вот холода сойдут, буду учить.

Кто-то из старших эти разговоры подслушал. И однажды утром Ту не нашел на своей шкуре малого.

– Где? – спросил он у одного из соклановцев.

Вид у Ту в тот миг был столь страшен, что старший даже не стал насмехаться, а просто сказал:

– Ла забрал.

– Зачем?

– Учить рыбу бить.

– Ему рано! – заорал Ту.

– Пора уже. Развелось дармоедов, – презрительно сплюнул другой старший и ушел.

Ту кинулся к реке. По дороге встретил старого Бу и рассказал ему. Бу нахмурился и обещал дать леща всем, кто участвовал.

Ту не успел добежать до ручья. На встречу ему бежал зареванный Ла. Это напугало Ту страшно.

– Что? – заорал он на старшего.

Тот вместо ответа только выл, словно какая-то Ма. Ту надавал оплеух, но не добился ответа. Тогда он кинулся к ручью. На берегу лежали вещи малого и недоделанная острая палка. Сам же ручей был почти весь твердым. И только в середине зияла дыра. Не маленькая дырка у берега, в которую тыкали палками. Нет, то была дыра размером с малого. И к этой дыре вели следы маленьких ножек.

Ту заорал и кинулся к дыре, но никого в ней не нашел. Он сунул руку в воду – вода обожгла, и рука перестала чувствовать. И тогда Ту понял, что лезть туда нельзя. Он пошел по ручью, разгребая ногами Белый. Ручей тек на заход Светлого, значит туда и надо идти. Может малого выбросило на берег в какой-то похожей дырке?

Идти далеко не пришлось. Там, где корень дерева протыкал берег ручья, Ту нашел малого. Белого там почти не нападало, и твердая вода была совсем прозрачной. Сквозь эту твердую прозрачную корку Ту и увидел малого: тот смотрел на него из-под воды красивыми зелеными глазами. Он не шевелился.

Тем же днем Кой с почерневшим лицом копал яму в мерзлой земле. Глубоко не получалось, но Ту помог, и вдвоем они кое-как вырыли. Остальные не понимали. Бу сказал: все равно зверье раскопает. Они раньше всегда так и оставляли мертвых – зверью. Бу говорил: «Мы едим зверей, так пусть и звери поедят нас». Тех, кому уже все равно. Кой сначала морщился, но не спорил. Потом спорил, но уступал – как случилось с Ру. Сегодня Кой избил Бу, когда тот сказал так сделать. Клан возмутился и обругал главного. Поэтому Кой и Ту копали вдвоём.

Когда дело было сделано, Ту молча собрал вещи.

– Куда ты идешь? – спросил его Кой.

– Я иду ловить Горячего, – ответил Ту.

– Не позволю! – взревел Кой и попытался схватить Ту, – Малый помер, тоже хочешь?

– Хочу, – ответил Ту с достоинством, – Чтобы больше никто не помер. Или хотя бы не так… на морозе.

И Кой опустил руку. А потом велел стоять и ждать. Вскоре он вернулся и протянул небольшой лук.

– Бери.

– Мне же рано…

– Бери сказал! – рыкнул Кой, – С тобой бы пошел, но не могу.

– Знаю.

И Ту ушел не оборачиваясь. А Рыжий Кой до самой ночи стоял на том же месте и смотрел ему вслед.

Глава 3, в которой смелый Ту совершает опасное путешествие и находит свою любовь.

Ту бродил долго. И в конце концов добродился… Выйдя из Древесного на ровную землю, он практически сразу увидел стойбище. Странное это было поселение: будто конусом натянутые шкуры посреди ровной земли, покрытой белым. Над конусами поднимались серые струйки. Ту принюхался: воняло горячим. Стойбище находилось рядом с опушкой их леса, хотя раньше ничего подобного здесь не водилось. Ту вспомнил, как говорили сородичи о том, что Злые идут сюда. Надо было вернуться и предупредить Коя, и Ту уже собрался было, но очень уж стало любопытно. Кроме того, раз тут есть Горячий, он непременно его поймает сначала, а потом уже вернется и предупредит.

Ту сообразил, что просто подойти не получится и лег на землю. Ползком он пробирался в сторону жилища. Подполз к одному из конусов и ткнул пальцем. Шкура оказалась толстой, но под пальцем прогнулась. Пригибаясь, Ту обошел жилище кругом. Найдя зазор, приоткрыл шкуры и заглянул в щель. И застыл удивленно, ничего кругом себя не видя. Внутри сидели важные. Они гуртом собрались на полу посередине и ели мясо. В полумраке их лица трудно было разглядеть. Мясо пахло странно, не так, как то, которое пробовал Ту. Мясо в клане воняло кровью и сыростью. Здешняя еда пахла куда аппетитнее. От кусков поднималось серое марево. Но, самое главное, посередине между людьми, играя оранжевыми бликами, танцевал…Горячий!

Ту понял. Злые приручили Горячий! Он живет у них, но никого не обижает! Ту с сожалением осознал, что украсть его сейчас не сможет. Но если он расскажет Кою, тот придумает, как заставить злых поделиться тайной!

С такими мыслями Ту начал отступать, но внезапно врезался во что-то спиной. Обернувшись, он обмер: на него смотрело гигантское существо, всё в шерсти и со звериной головой. Существо протянуло лапу, чтобы схватить чужака, но тот проворно увернулся. Существо заорало во всю глотку:

– Рраааа!

Тут соглядатого заметили все. С гиканьем и криками Злые выбежали навстречу, замахиваясь топорами. Злые выглядели страшно – все в шерсти, а вместо голов звериные морды. У кого-то даже были рога!

Ту кинулся прочь. Он стремился к Древесному, зная, что тот защитит. Но вскоре старший понял, что бегает слишком медленно. Ту был слаб, и быстро уставал. Он бежал всё медленнее, а злые постепенно догоняли. Старший оглянулся и заскулил в отчаянии: преследователи рассыпались по трём сторонам и забирали добычу в клещи.

«Словно волки», – подумал перепуганный Ту и хорошенько наподдал. Он уже забежал под тусклые полу облетевшие кроны. На миг ему даже показалось, что удастся скрыться среди добрых детей Древесного. И в этот самый миг кто-то схватил его за ногу. Не ожидая такой подлости, Кой свалился в Белый, и сразу же выхватил нож.

– Тц, – прошипели ему в ухо.

Ту обернулся и увидел подле себя ма. Точнее Ра, или как её там. Он уже обрадованно открыл рот, но замолчал под злобным взглядом маленьких глазок.

Рассерженная Ра приложила ладонь к его губам и повторила:

–Тц!

Ту кивнул, и она поманила его за собой. Они скатились в овраг и затаились там, лежа в обнимку. Сверху донесся топот ног, несколько горстей Белого скатилось со склона, и попало Ту прямо за шиворот. Тот вздрогнул и хотел ругаться, но ма пребольно ткнула его в бок, и старший захлопнул рот. Преследователи пробежали мимо, и спутница будто вся обмякла под руками Ту. Старший подумал, что эта ма гораздо приятнее его соклановок – те от голода стали костлявы, и щупать их Ту совсем не нравилось…не то, что эта Ра…

– Всё? – шепотом спросил он.

Ма в ответ улыбнулась, но вдруг втянула носом воздух и застыла. Тело ее под ладонями старшего окаменело. Ту сразу насторожился. И понял, что не зря. Преследователи уже удалились прочь, но последний из них внезапно остановился. Он стоял неподалеку от оврага и принюхивался по-звериному. Затем посмотрел себе под ноги.

У Ту шерсть встала дыбом на загривке.

«Мы же оставили следы!»

Вражеский важный начал спускаться вниз, проваливаясь под собственным весом. Только ноги его тоже были обернуты в шкуры по самые коленки, и Белый не доставлял неудобств. Следы беглецов оказались отчетливо видны, и враг шел по ним легко и быстро. Ту понял, что пропал: еще немного и незнакомец найдет их. Что будет дальше, старший и предполагать не хотел.

Но внезапно Ра вывернулась из его объятий и выскочила перед злым. В тот же миг она с криком кинулась на преследователя.

– Куда? – с перепугу орал Ту, путаясь схватить Ра за шкуру, – Глупая, вернись!

– АААА!!! – орала Ра, и лупила кулаками по груди врага.

В конце концов она схватила злого за рога и сняла с плеч голову. В тот миг Ту осознал, что глупый здесь как раз он. Снятая голова оказалась звериной, и под ней находилась еще одна – такая же как у Ра.

Спасительница же, со шкурой наперевес, испуганно попятилась назад.

– Ррра-ху, – почтительно прошептала она.

Преследователь, недолго постояв, влепил соклановке кулак в лицо. Ма беззвучно упала в снег. Важный ухмыльнулся огромным ртом и начал раздевать жертву.

«Ну нет!» – внезапно разозлился Ту.

«Еще чего захотел!»

Где-то в глубине его вызверилось нечто: «Моя ма! Я спасал ее от Горячего. Я делился с ней молочным шаром! Моя!!!»

Ту уже умел пользоваться луком, Кой научил. И теперь он выхватил из-за спины подарок главного и натянул тетиву. Стрела вонзилась в шею врагу, и тот без единого звука упал в снег. Старший, себе не веря, оглядел на красный снег и мертвого злого. Его стошнило. Ту никогда раньше не убивал похожих на себя.

Но похожих ли? Пошатываясь, он встал и направился к месту побоища. Ра сидела в обнимку со звериной головой и безучастно смотрела на поверженного. Глаза ее стали в два раза больше и даже казались нормальными.

Подойдя к мертвецу, Ту посмотрел ему в лицо. Тот же огромный лоб, тяжелые брови и страшная харя.

– Он твой… – пробормотал он, глядя на перепуганную спутницу, – Он тебя сделал с ма?

Та выпучила глаза еще сильнее и помотала головой.

–Ты понимаешь меня?

В этом Ту сомневался. Однако Ра неуверенно кивнула.

– А сама почему не говоришь?

– Р-ра? – уточнила она.

Ту покачал головой и показал на себя пальцем:

– Ту.

Собеседница удивилась еще больше, но послушно повторила:

– Ту, – и ткнула ему пальцем в грудь.

– Молодец. Ну а ты? – Ту указал на ма, – Как твоё имя?

– И-м, – повторила она и замотала головой, – Имх…

«У них нет имен», – сказал когда-то Кой.

– Тогда буешь Ра, – решил Ту, – Поняла? Ты – Ра.

Он потыкал ей пальце между бугров и ма захихикала, обнажив огромные кривые зубы. Выглядело это жутко.

– Послушай. Мне нужно найти Горячий. Ты поможешь?

Спутница непонимающе нахмурилась.

– Ну, помнишь, как мы в первый раз встретились? Там был такой рыжий, как шесть у Ко…ну ладно, ты наверно его не застала. У вас в стойбище Горячий тоже есть, я видел.

Ма, похоже, поняла, но снова замотала головой.

– Нт, – произнесла она неуверенно, – Нт!

– Что нет? Не бойся, – успокаивал ее Ту, – Просто скажи, если знаешь, как достать. Может быть, твой клан нам поможет?

– Нт!

Ту закатил глаза.

– Ну и ладно. Сам найду.

Разозлившись, он развернулся чтобы уходить.

– Нт! – заорала вдруг Ма и схватила его за руку.

Потом заплакала и показала пальцем вдоль по оврагу:

– Тм.

Ту посмотрел, куда указала ма и нахмурился: вдалеке находилась Палёная гора, которую все боялись. Она частенько изрыгала в небо Серый, и тот заволакивал всю округу вонючим туманом.

«Это же его стойбище! Место, где живет Великий Черный!» – воскликнул про себя Ту и ужаснулся.

«Как же я не догадался раньше?! Горячий должен находиться там же».

Помолчали.

– Вот и умница, – улыбнулся в конце концов Ту и вдруг, сам не понимая, что творит, прижался губами к её губам.

Это было еще приятнее, чем щупать Ра в снегу. Но и смущало преизрядно.

– Ой… – пробормотал он, быстро отходя.

– Ааа! – вторила ему Ма, кидаясь следом.

Они встали друг напротив друга очень близко. Ту, конечно, догадывался, что происходит, но считал, что ему еще рано делать своего малого. Хотя, другие старшие уже вовсю развлекались с клановыми ма.

– Эээ… – высказался Ту.

– Р-рааа, – нежно проворковала Ра.

– Потом, ладно? – пробормотал Ту. – Нас преследуют, ты помнишь?

– Р-а? – похоже, она не помнила.

– Как зверье в самом деле! – вскипел Ту, – Прекрати! Потом! Потом я сказал!

Так, преследуя и отбиваясь, они двинулись в нужную сторону.

***

До того момента, как они стали на ночевку, Ма успела заработать несколько оплеух, которые на неё никак не подействовали.

«Бью слабо», – решил Ту.

«Добрый», – подумала Ма.

В стойбище ее колотили все и за всё, пользовали как хотели, и так, что порой она подолгу не вставала. Ра не понимала: все пользуют, а тут сама предложила – и не хочет! Но она всё же была недостаточно умна, чтобы долго рассуждать про такие вещи и просто помотала головой.

– Р-ра?

Они сидели в овраге, закутавшись в одну шкуру на двоих. Одежда Ра состояла из одних только тряпок несмотря на то, что их важные ходили в шкурах. Зачем эти странные соседи так обращаются с ма, и как те выживают в подобной одежде, Ту не понимал.

– Дело в том, – объяснял ей Старший, – Что Горячий дает тепло. Он может нас всех спасти, если его уговорить помочь.

Ма мотала головой:

– Н-т!

– Но твои же соклановцы с ним дружат.

Ра грустно посмотрела на Ту. Она могла бы объяснить: шкуры – для воинов, Горячий – для главных. Она добывает для них Горячий, а его у нее отнимают. И не дают даже шкуру, чтобы погреться. И уж точно делиться добром с соседями они не будут. Но, к счастью для Ту, Ра не умела говорить.

А потом ей надоело, и она улыбнулась. У нее были большие некрасивые губы. Поэтому Ту смотрел на ее шерсть. Шерсть была жесткой, черной и блестящей. У самого Ту шерсть гораздо мягче. Он провел рукой по голове ма, сравнивая.

– У тебя красивая шерсть, – решил он сказать хорошее.

– Р-ра, – нежно пропела Ра и дернула его за косу.

– Ай! – закричал Ту и дал Ра пощечину.

Та в ответ засветила ему в глаз. На этом и закончился приятный вечер.

***

Они шли ровно столько, сколько требуется Бледной, чтобы умереть, а потом возродиться и стать полной. Ту понял, что Горячий рядом, когда вокруг стало теплеть, и ветер принес вонь и удушье. Небо заволокло серой пленкой, она болталась наверху, словно грязь на воде. Сквозь эту пелену едва проглядывало размытое око Светлого.

– Гадость какая, – бурчал Ту.

Древесных становилось всё меньше, а грязи – больше. Белый уже не был белым, а покрылся темной пленкой, будто его посыпали пылью.

Ма дёрнула спутника за рукав и показала пальцем вперед, на гору, утопающую в темном тумане:

– Нт? – с надеждой спросила она.

– Прости, – ответил Ту, который действительно чувствовал себя причиной бед этой ма, – Но я должен сходить.

А она вдруг хитро улыбнулась и снова показала пальцем вперед.

Через два восхода Светлого они вышли к подножию Палёной. Гора возвышалась над ними гигантским чудовищем, обещая раздавить двух наглых букашек, что посмели ее потревожить. Ту поёжился, но стерпел: он старший и важный, это Ра пусть боится, ей можно. Он выкатил грудь колесом и, набычившись по коевому примеру, собрался лезть. Но Ма не сразу дала Ту подняться.

– Р-ра, – сообщила она и ткула пальцем в маленькую каменную нору поблизости.

Ма смотрела на Ту с надеждой и он, мучимый совестью, не стал ей отказывать. В пещерке оказалось мало места: как раз для двоих. Из глубокой выемки в полу бил маленький ключ, источая тепло, пар и премерзейший запах. Вокруг него образовалась небольшое озерцо, пахучее, но теплое.

– Чего ты хочешь? – не понял Ту.

Старший наслаждался теплом, но вонь его доконала. Бедняга зажал нос. Ма хихикнула.

Она проворно разделась сама и начала раздевать Ту. Тот сначала сопротивлялся, а затем задумался. Погреться в горячей воде, даже такой гадкой, показалось ему любопытным. В конце концов, Ра точно бывала тут раньше и знает, что делает.

Они, полностью оголившись, зашли в воду.

Нос уже притерпелся к запаху, и Ту перестал морщиться. Он с радостью погрузился в озерцо по самую шею и прикрыл глаза.

– Да, ты права. Здесь хорошо. Спасибо.

Ра не поняла и половину, но все равно разулыбалась. Она проворно подгребла к Ту и положила руки ему на плечи. Тогда старший понял, что на этот раз ему не отвертеться.

Ту давно сообразил на примере Коя и Ма, как это работает. На стойбище никто не скрывался. Кой частенько валялся прямо посреди соклановцев, порой и сразу с тремя-четырьмя ма. Такое только Кою было положено, да и мог такое только Кой. Остальные ютились по кустам с какой-нибудь одной, но то и правильно. Нечего кому попало и что попало творить. Кой – главный, ему можно. А остальные пусть радуются, что им вообще разрешают. При За, говорят, трогать ма было запрещено всем, кроме него самого. Хотя, сам Кой же как-то получился…и совсем не от За. А потом еще сам вовсю делал малых, назло прежнему главному.

Когда же Рыжий с его Ма в последний раз занимались этим делом, Ту в открытую подошел и вблизи рассмотрел весь процесс. Кой потом похвалил его за любознательность. А еще объяснил, что в этот момент произошло с самим Ту, и почему ему стало так неудобно между ног. Теперь Ту снова было тесно там. А еще вспомнился мертвый малый и как-то взгрустнулось.

Ма погладила друга по голове. Ничего не понимая, она все-таки чувствовала, что его надо утешить. И Ра утешила, как умела. А умела она хорошо, в отличие от Ту, который прежде только подсматривал.

***

Когда они, довольные, вылезли из гейзера, Ту сказал:

– Ра, ты дальше не иди. Я сам.

Ма схватила Ту за руку и вложила в ладонь глиняный горшок.

– Спасибо тебе, – удивился Ту, рассматривая подарок.

У горшка была крышка, а в крышке была дырка, залепленная куском древесного.

– Это зачем так? – спросил Ту.

Но Ра не смогла внятно ответить, только размахивала руками и говорила

«Пфх!», когда открывала крышку, и «Фьюууу», когда закрывала. Потом ткнула пальцем в дырку и сказала:

– Тм!

Ту покачал головой и развернулся, чтобы уйти. Но Ра снова схватила его за руку. Она собиралась идти дальше и защищать Ту от Горячего. Ту рассмеялся и чмокнул ее в приплюснутый нос. Ма растерянно захлопала глазами. Пока она соображала, Ту взял вещи и вышел.

Ра выла внизу, а Ту поднимался наверх, не оглядываясь. Если она решит уйти, он вернется домой сам. Совесть грызла, но Ту считал, что Горячий важнее. И тащить с собой ма туда, где опасно, он не собирался.

На вершину шла тропа. Ту невольно задумался, кто здесь ходит. Злые? Они не смогли бы протоптать такую широкую дорогу. Или смогли?

Белого кругом становилось всё меньше, а каменей больше. Камни намокли, а белый снова становился водой и грязно хлюпал под ногами. Ту снял с ног тряпки, чтобы не мочить. Идти оказалось неудобно, но серая пыль позволяла скользить поменьше.

На редких детях Древесного Ту внезапно обнаружил знаки. Странные круглые символы, нанесенные бурой краской. Ту подошел, поколупал ногтем и понюхал. Нет, не краской. Кровью. Когда подул холодный, над головой раздалось постукивание. Ту поднял глаза и заметил на ветках что-то белесое. Присмотревшись он обнаружил, что это звериные черепа.

Пыль и вонь усились настолько, что Ту натянул на нос тряпку. Глаза слезились. Под ногами что-то все время дрожало и ворочалось, будто Паленая собралась вот-вот обвалиться. А еще был звук. Отвратительное постукивание, преследовало его всю дорогу. Ту думал, что это стучат черепа на древесных. Но, оказалось, что не только они. Почти на самой вершине горы, на вертикальном скалистом склоне болталось что-то длинное и совсем не привлекательное. Ту всё пытался разглядеть в серой пелене, что там висит, но глаза слезились и он быстро отказался от этой затеи. Вот дойдет до верха, там и посмотрит.

Внезапно Палёная содрогнулась, и Ту, перепуганный до смерти, упал в грязь. Сверху раздался низкий гул, будто гора вздохнула и… выдохнула. Из макушки ее ударил темный фонтан пыли. Он заволок собой всё небо. В черном тумане тут и там сверкали оранжевые сполохи.

«Горячий», – с ужасом и восхищением думал Ту, во все глаза глядя на происходящее. Он даже вытянул шею, вылезая из укрытия. А в следующий миг земля дрогнула и с черного неба упал горящий камень. Тряхнуло так, что Ту повалился навзничь и ударился головой о камень.

***

Очнувшись, Ту осторожно поднялся. Голова болела, а горло рвал кашель. Трясение земли прекратилось, но всё еще было темно, и трудно дышалось. Ту попытался оглядеться, но как только начал крутить головой, его затошнило. Он присел на землю и стал очень осторожно оглядываться.

Вот оно! Чахлый кустик неподалеку еле тлел. Ту приготовил горшок из глины, который дала ему Ра. Чудом тот не разбился, когда Ту упал. Старший долго размышлял еще в стойбище, о том, что нужно горячему, чтобы жить. Горшок соответствовал условиям. Его сделали из глины, а Ту знал, что глина не горит. Внутри располагались угли и щепки, достаточно, чтобы покормить Горячего и отнести его до дома. Ту радостно подполз к кусту. Было волнительно и страшно. Он протянул щепку к горящей ветке, и Горячий перепрыгнул на нее. Ту проворно положил его к другим щепкам и закрыл крышку. От радости он даже попрыгал на месте и порычал. Но не успел довольный собой старший сделать и нескольких шагов, как горшок начал остывать. Открыв его, Ту с ужасом узрел, что Горячий…умер. Ту чуть было не заплакал. Со всех ног он кинулся обратно, но тут Палёная снова задрожала. Ту упал и прикрыл голову руками, но гора больше не плевалась Горячим. Зато из ее нутра снова повалил Серый, и Ту начал задыхаться и кашлять.

Когда малой добрался до куста, тот почти догорел. Ту, со слезами на глазах, снова и снова пихал в него щепку, уже не надеясь на успех. Но вот, наконец, она затлела слабой искрой. Ту с трепетом прикрыл ее ладонью, чтобы Холодный не убил маленький огонёк. Положив его в горшок, старший со страхом наблюдал. А когда занялись другие щепки, с облегчением засмеялся-закашлялся и взял в руки крышку. Задумался. Что случилось с Горячим? И внезапно понял: тот просто задохнулся в горшке! Ра же показывала, как надо – крышка должна быть сдвинута. Горячий тоже дышит, а Ту закрыл его без воздуха. Но Холодный так же порой задувает горячий – Ту и такое видел. Он аккуратно прикрыл горшок, но не стал закрывать до конца. Со любопытством и страхом он ждал, что горшок снова похолодеет, но нет – Горячий жил. Идти так оказалось неудобно: крышка всё время болталась и норовила грохнуться. Взгляд Ту упал на дырку, прикрытую щепкой. Малый хлопнул себя по лбу, вытащил щепку и закрыл крышку.

И снова бледная сделала круг жизни и смерти, пока Ту и Ма возвращались домой. Голова старшего еще долго болела, его даже несколько раз стошнило. Ту кормил Горячий щепками по многу раз в день, а Ра скалилась на горшок, будто тот был змеей. Несмотря на свою неприязнь, Ра научила Ту разводить Горячий на стойбищах и совать в него еду. Пару раз ученик спалил мясо, и потом долго плевался. Ту рычала и пыталась драться. Тогда Ту предложил Ра жечь еду самой, у сам упрямо не желал есть. Однако запахи от мяса шли невероятные, и в результате старшему еще пришлось просить подругу с ним поделиться. Еда после Горячего имела совсем другой вкус, и Ту нашел его куда более приятным.

С приближением стойбища спутница Ту стала совсем печальна, и он сказал:

– Пойдем со мной. Будешь моей ма.

Она посмотрела на него с надеждой, потом снова с подозрением на горшок и кивнула.

***

Они не стали проходить через ровные земли, сразу свернув в лес. Больше всего Ту боялся, что стойбище снимется и клан уйдет. Потому, когда услышал ругань из-за деревьев, был вне себя от счастья. Ровно до того момента, пока мимо не просвистела стрела.

– Эй! – крикнул Ту, – Вы чего? Это я, Ту!

– Кто это с тобой? – из-за кустов вышел Ла.

Он неловко отвел взгляд от Ту и враждебно уставился на Ра.

– Это моя ма, – сказал Ту, – Мы принесли Горячий.

– Аааа, – Ла выпучил глаза и со всех ног кинулась к пещере.

Ту уже собрался было следом, но тут ему в лицо уперлось копье другого старшего.

Через некоторое время примчался Кой. Обругал сторожей и забрал Ту и Ра с собой. Новая ма ему явно не понравилась, но зато впечатлил горшок с Горячим. В пещере Ту объяснил, что нужно сделать, чтобы Горячий жил. И добавил, что его научила Ра.

Центр пещеры выложили кольцом из камней. Внутрь натаскали веток и поленьев. Люди клана жались к стенам, всем было страшно, и только Ту горел энтузиазмом. В порыве азарта он еще не заметил, насколько меньше стало вокруг людей. И почти не осталось малых…

Бу, как самый опытный, решился сделать всё сам. Он взял ветку и сунул в горшок. Ту испугался, что ветка сейчас убьет Горячего, но обошлось. Сухая листва загорелась и следом принялась сама ветка. Ее Бу кинул к остальным, но та, прогорев, погасла.

– Зря ходил, – презрительно изрек Бу.

– Нет, – заспорил Ту, – Теперь я попробую.

Бу пригласил его насмешливым жестом. Под ревнивым взглядом старого ведующего Ту аккуратно взял еще одну ветку и осторожно поднес к горшку.

– Горячий всегда хочет ползти вверх, – пояснил он и аккуратно подсунул ветку под палки, как показывала на стоянках Ра. Сами палки он переставил так, чтобы горячему было чем дышать. И вот посреди пещеры загорелся ало-оранжевый свет. Все заголосили от радости, но подходить опасались.

– Его надо кормить всё время, – сказал Ту Кою и Бу, – А то помрет.

Старый властным жестом подозвал к себе Ра и еще одного из старших.

– Будешь следить и кормить, – велел он важному.

Затем посмотрел на Ра и добавил:

– А ты научишь.

– Не уследишь – убью, – весомо добавил Кой, сунув бедняге-соклановцу под нос увесистый кулак.

Затем главный взял за плечи Ту и с улыбкой посмотрел на него:

– Вот теперь ты по-настоящему старший.

Тот удивленно посмотрел на Коя, и вдруг лицо его озарилось радостью. Ту, еще себе не веря, осторожно коснулся подбородка. Пальцы нащупали шерсть.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

ЧАСТЬ 2. Глава 1, в которой у Ту появляется множество хлопот

Когда улеглась первая радость, Ту узнал печальные известия. В его отсутствие на клан напали злые. Они не пощадили никого, перебили малых, а ма, которых поймали, угнали к себе в стойбище. С тех пор и выставили караул вокруг норы и еще собирались навалить деревьев, чтобы было не пройти.

– Малых-то за что? – то и дело спрашивал потрясенный Ту.

Ему первое время не отвечали. Но как-то он снова пробормотал вопрос при сторожах.

– Да жрут они их! – не выдержал один из старших, отчего тут же схлопотал затрещину от Ла.

– Кой просил тебе не говорить, – смущенно сказал он, глядя в землю, – Ту, но это правда: они и нас едят и друг дружку. Подумай хорошо, кого привел в клан.

Ту взъярился и едва не побил Ла. Он еще не успел побить его за малого, и собрался было навешать за все сразу, может даже и камнем по голове. Но всё-таки сдержался. Ту в последнее время вообще стал мудрее и сдержаннее. Иногда он размышлял, что наверно так и становятся старшими. Хотя, глядя на некоторых из них, Ту подозревал, что умнеют далеко не все.

Ту сразу же пошел к старому, узнавать правду ли ему сказали. Но Бу разговаривать не стал и выгнал. Он отчего-то злился на Ту, но тот не понимал за что. Ответ старший узнал немного позже. Как-то раз, во время охоты Рыжий Кой остался в стойбище. Кроме него остались так же и стражи. Ну и еще Ту. Старший ярился, но Кой сказал ему:

– Твоя сила не в руках. Она тут, – и он ткнул пальцем юноше в лоб.

Попал в глаз, и Ту потом еще долго его щурил.

И все же старший не оставлял попыток навязаться на охоту, и с этой целью снова пошел к Кою. Тогда-то он и встретил Ла у входа в пещеру, а тот закрыл рот пятерней: «Молчи». Он поманил за собой Ту и они спрятались за камнем, пока важные говорили.

– Ты смотри, он хоть и слабый, но умный. Убьет тебя камнем по голове и станет замест тебя главным.

– Чушь городишь! – лениво ответствовал Кой, обнажая в оскале крепкие зубы, – Возмужает, сам его главным сделаю.

– Это против правил! – взвизгнул Бу, – Пока жив один, второй не может…

– А кто тут правила придумал?

– Тебя покарает Черный!

– Не смеши, – Рыжий снова улыбнулся. – Мы усмирили и поставили себе на службу Горячего, что может сделать нам Черный?

– Помяни мое слово, – с угрозой произнес Бу, – И за это он нас покарает. Твой малый принес нам беду!

– Мой малый, – с угрозой не меньшей прорычал Кой, – Принес нам спасение. И он давно уже старший. Даже вот, шерсть выросла.

– Тьфу, – сплюнул Бу, – Шерсть. Не шерсть, а шерстёнка… То же мне важный. Еще и зверьё это с собой приволок.

Ту сжал кулаки уже готовый драться. Насчет шерсти на лице он был, положим, согласен. Но вот оскорблять Ра старший никому не позволит!

Вообще-то Ту мудрый и сдержанный, но, когда говорили про Ра, теряет всякий ум. Ла, поняв, что задумал родич, ухватил его сзади и зажал рот.

– Тц! – шикнул Ла тому в ухо, – Слушай.

– Зверье или нет, но теперь она его ма. Чего ты боишься? Эта Ра глупая, она ничего не умеет. Только кормить Горячего, но теперь это умеем и мы.

– Именно! – старый взмахнул палкой, – Лишний рот.

– Ничего, Ма ее научат…чему-нибудь.

– Лучше бы ее…

– Забудь, – громыхнул рыжий, – Теперь она с Ту. Значит наша. Я сказал.

– Ты, Кой, главный, – медленно и с угрозой произнес Бу, – И я тебе подчиняюсь. Но ведующий здесь я. И я говорю тебе: накажет тебя Великий Черный. А с тобой и весь клан пострадает. Верь мне.

С такими словами старик ушел, а Кой остался стоять у камня, хмуря седеющие брови и о чем-то трудно размышляя. Потом поднял на небо мрачный взгляд и сказал:

– Не трогай мой клан Великий Черный. А то плохо будет. Тебе.

И, погрозив небу кулаком, Кой ушел следом за Бу, оставив старших в полном восхищении.

***

Ту сделал костяную лапу и расчесал шерсть. А что не расчесал, то обрезал ножом. Теперь шерсть его была чёсаная, но разной длины. Он кое-как заплел косу, но его все равно обсмеяли. Впрочем, как и всегда. Не смеялся только Ла. Ту теперь всегда искал его взгляда, но никогда не находил. Ла совсем не улыбался. Ту понимал в чем дело и жалел Ла, но помочь ничем не мог. Кроме того, и сам он долго злился на Ла, пока не сообразил: не погибни малый тогда, стал бы кормом для злых после. Утонуть ему вышло подарком.

Поэтому он подошел к Ла и сказал:

– Ла, пошли рыбу бить.

Тот вытаращился на Ту. Потом открыл рот. Закрыл. И дал деру.

– Ла, стой! Ла! – орал вслед ему Ту.

Догнать сильного длинноногого Ла хлипкому Ту никак не получалось. Тогда он сделал единственное, что умел лучше всех: остановился и подумал. Прикинул так и этак и пошел себе к дереву, где ночевал прежде. Теперь Ту был уважаемым, хоть и только на словах, членом клана. Он больше не спал на земле, даже когда случались теплые ночи. В его распоряжении всегда была шкура. Обыкновенно старшие себе шкуру добывали сами. Но для Ту ее добыл Кой. И никто не возражал, кроме самого Ту…

– Ты принес нам Горячий, я принес тебе шкуру, – внятно пояснил главный и снова никто не возражал.

И все равно над Ту смеялись. Малые и те старшие, которые были младше Ту. Тихо, чтоб Кой не слышал, но всё равно обидно.

В общем, Ту не подходил к большому корню с того времени, как нашёл там малого. Да и зачем, если есть шкура? Теперь он размашистым шагом двинулся к дурному месту. Там, на берегу ручья, Ту и нашел Ла. Тот сидел скукожившись, и кидал в ручей камни.

– Ла! – позвал Ту.

– Пришел, – сказал Ла, – Так и знал, что найдешь.

– Ла, давай рыбу бить. «Лёд сошел давно», – как мог ласково сказал ему Ту.

Он так разговаривал с ушастыми. Мелкие зверьки иногда выходили из лесу к пещере, наверно хотели жрать. Ту их постреливал, не вставая со шкуры. Но, чтоб не спугнуть, всегда сначала завлекал лаской.

Наверно Ла тоже вспомнил и засмеялся. Смех у него был низкий и страшный. Раньше Ла никогда не издавал таких звуков.

– Ну давай, – сказал он, отсмеявшись, – Колья взял или руками обойдешься?

Ту не понял, как руками бить рыбу. О чем и сказал.

– Ладно, Ту, – ответил Ла внезапно жестко, – Знаю, зачем пришел. Не рыбу бить, а меня. На это и руки сгодятся. И камней тут много. Я драться не буду, делай.

У Ту отвисла челюсть.

– Ты что, решил, что я тебя убивать пришел?

Ту обиделся. Он хотел назвать Ла глупым, но почему-то это слово показалось ему недостаточно весомым. Подумав, Ту выдал:

– Птичья ты голова, я тебя и правда сейчас побью!

И побил. Не сильно – сильно Ту и не сумел бы, разве что камнем. А камнем он не хотел бить Ла. Поэтому лицом макал старшего в глину и приговаривал:

– Еще раз из меня злого сделаешь, прибью!

Когда отдышались, оказалось, что Ла невредим. Только рожа грязная, аж жуть. Но он ничего не сказал Ту про то, что тот слабый. Только умылся, а потом сказал другое:

– У вас с малым и Кой общий, и Ма. Я понимаю. Ты не думай, что я этот…глупый. Это другие глупые, думают – оно не важно. Я знаю, что важно. У меня с малым тоже Кой общий…и с тобой.

– Это надо как-то назвать, – задумался Ту.

Ла посмотрел на него, как на дурного, и продолжил:

– Я не хотел плохого для малого. Схи сказал – лишний рот. Я думал, Схи его прибьет. Вот и повел учить. А там вода стала твердая. Он и побежал. Я не сам его туда потащил…

Ла говорил все быстрее и быстрее, а потом вдруг замолчал, как оборвался.

– Я знаю, – сказал Ту, – Тебя с ним не было.

– Откуда? – Ла не удивлялся, сил у него не осталось.

Он просто спросил, чтобы спросить. Но Ту охотно ответил:

– Там следы были только малого. И твердая вода – хрупкая. Если малой провалился, ты бы тоже…

Ла шмыгнул носом. Ту вспомнил воющих Ма и Ра и перепугался.

– Эй, Ла! – крикнул он, чтобы отвлечь того, – Ты неправильно камни кидаешь.

– Это еще почему? – возмутился тот.

– А вот, смотри как надо.

Ту выбрал подле себя один плоский камень и, примерившись, пустил его по воде.

Камень несколько раз подпрыгнул на поверхности и потонул.

– Аааа, – заорал Ла, вскакивая на ноги, – Ты что это? Ты как старый Бу что ли? С Черным говоришь?

– Да с каким Черным, Ла? – с досадою ответил Ту, – Не умеет этот ваш Великий разговаривать. И Горячий не умеет.

– Так Бу ж с ним говорит…

– Бу сам с собой говорит, грибов нажравшись, – взъярился Ту, – И хватит языком мести, а то побью. Пошли уже рыбу бить наконец.

И старший Ла покорно пошел за младшим Ту, почтительно держась сзади. Ну и подальше, чтоб если бить будет – не дотянулся.

***

А Ра, тем временем, пыталась прижиться среди ма. Ну и сложно же ей это давалось! Она и понимала ма через слово, и сама говорить не умела. Чтобы понимать Ту, она совершила невозможное: выучила несколько слов. Ее соклановцы не разговаривали словами. Только звуками. Ра, р-ра и всё такое. Ту и его соплеменники казались Ра богами. Они сложно говорили, красиво одевались, у них всегда была вкусная еда. А теперь еще у них был Горячий. И Ра гордилась, что Горячего принес им Ту. Но, к сожалению, умнее это её не делало.

Многие над ней смеялись и часто били, пока одна из ма не взяла её под крыло. То была Ма, которая сделала Ту. Она любила гладить Ра по голове и говорила:

– Не бойся. Просто держи вот так тряпку, пока я в неё кладу плоды. Нет, не делай больше ничего, просто держи.

Сначала Ма пыталась научить Ра плести тряпки. Но Ра все время путалась в травяных стеблях. Кроме того, у нее были большие неуклюжие руки с толстыми пальцами, и она все время ломала стебли и рвала тряпки.

Тогда Ма решила научить ее собирать плоды. Но Ра не поняла, что от неё хотели, и вместо того, чтобы собирать, сожрала всё. Потом Ра было плохо, и Ма ходила к Бу, чтобы тот сварил ей похлебку из целебных трав.

В конце концов Ма научила Ра держать тряпку, пока Ма складывает в неё плоды. Потом Ра завязывала тряпку и несла в стойбище. Ра оказалась сильной и унести могла много. А еще Ра умела лазать за молочными шарами. Только теперь их почти невозможно оказалось найти.

Зато у Ра были большие бугры спереди.

– Это значит, что твой малой всегда будет сыт, – пыталась объяснить ей Ма.

Ра хмурилась, размышляя, и чесала огромный зад.

– Тоже хорошо, – одобряла Ма, – Большой зад, а значит будет не больно, когда малой станет выходить.

Настойка Бу не помогла, с того раза Ра до конца не оправилась. Её все время тошнило, она не могла есть и стала тощать. Бугры обвисли, а зад уменьшился. Ма сильно волновалась, сможет ли Ра сделать малого.

Как назло, Ту вечно был занят. Он наорал на старших, которые решили свалить деревья перед входом в пещеру.

– Вы что ж, птичьи головы, удумали? А ходить как?

– Так и злые не пройдут, – терпеливо вразумлял его Ла.

Ту только глаза закатывал. Затем он уселся у ручья и долго рисовал на глине палкой. Ла, наблюдая за ним, убедился, что Ту того же поля ягода, что и Бу. Тот тоже вечно что-то чертит и под нос себе бубнит.

– Понял! – закричал Ту, перепугав всю округу, и побежал к Кою.

А на следующий день стали ломать стволы. Только валили их не кое как, а рядом друг с другом вкапывали в землю. А Ту связывал стволы толстой бечевой, которую наплели ма и пояснял, как ставить опоры. Оставили только одну дырку, в которую мог пройти один важный целиком. Рядом с дыркой Ту веле положить большой камень.

– Когда придут, – сказал он, – Камень подвинем. И никто не пройдет.

Все радовались, ограда казалась неприступной. Но тут вмешался Бу:

– Детей Древесного губишь. Смотри, осерчает! А еще их может пожрать горячий.

Ту разозлился на старого. В клане только что стало радостно, а он всё испортил. Но Ту мудрый и не стал орать. Вместо этого он широко улыбнулся и сказал:

– А Горячий служит нам и нам он друг. А злым – нет. Они его поработили.

В тот день все так обрадовались, что упились водой с забродившими ягодами. Сразу стало весело, и все хвалили Ту. К середине ночи тот едва стоял на ногах, а ещё отчего-то чувствовал себя одиноко.

Тогда-то Ту и вспомнил про Ра. Он прошел на половину пещеры, где прятались ма. Они всегда прятались, когда важные пили воду с ягодами. Раздвинув шкуры, ту ввалился внутрь. Навстречу ему поднялась его Ма.

– Ту, не надо, – строго сказала она.

– Где? – взвыл Ту.

Ему хотелось Ра. Сейчас же.

– Ей плохо, Ту, – сказала Ма, – Не ходи к ней. Возьми меня, если хочешь.

На Ту как воды ледяной вылили. Даже мир перед глазами перестал кружиться. Чтобы его Ма, да такое предложила?! Должно случиться что-то серьезное…

– Чего плохо? – растерянно спросил он.

– Плохо. Плодов наелась. Желтых. Давно уже.

– Когда желтых, тогда не долго, – нахмурился Ту.

– У неё долго, – Ма отвела его на свою тряпку.

Ту давно хотел подарить ей шкуру. Но его не брали на охоту. А Кой не дарил. Когда Ту спросил Коя, тот ответил:

– Если дарить, то всем ма. А то убьют твою.

И тогда Ту решил, что непременно станет охотником и настреляет шкур для всех ма. Но самую красивую подарит своим Ма и Ра.

– Я ходила к Бу. Он дал воду, от которой всё проходит, – сказала Ма. – Но становится только хуже.

Ту хмурился. После забродивших ягод думалось плохо. Ма с умилением смотрела на Ту: когда он думал и хмурил лоб, ей казалось, что она видит Коя.

Но потом Ту вскинул на нее злой взгляд зеленых глаз и процедил:

– Где эта вода? Дай сюда.

Ма, перепугавшись, быстро нашла яичную скорлупку, в которой плескалась жидкость. Ту выхватил сосуд и покрутил. Найдя маленькую дырку, он налил немного на руку и понюхал. Пахло, как обычный настой от поноса. Почти.

Когда Бу еще любил Ту, он водил малого по лесу и рассказывал ему о травах: о том, как замачивать в воде, мять, чтобы пустили сок и прочим премудростям. Ту знал, какие травы от чего помогают. И что вызывают, тоже знал. И некоторые из них в настое уж точно не от поноса!

– Убью! – взревел Ту, сжав в кулаке яичный сосуд.

Скорлупка треснула и жидкость полилась по руке.

Так, держа в руке доказательства, Ту и выскочил в пещеру. Растолкав всех важных и на кого-то наступив, Ту кинулся к старому и сунул ему в морду мокрый кулак.

– Ты ее травишь! – орал он на Бу.

Тот в свою очередь ничего не понимал, так как нажрался уже ягод. В конце концов Кой взял обоих за загривок и выволок из пещеры.

– Ну? – прикрикнул он на Ту.

– Он травит Ра! – рыкнул Ту и сунул Кою под нос кулак, – Нюхай!

Кой понюхал, ничего не понял и отвел руку в сторону. Он хмуро смотрел на юнца, который посмел сунуть ему кулак под нос, и быть бы тут ссоре, если бы не каркающий смех Бу, который к тому времени, похоже, протрезвел.

– Ха,ха, ха. Беру слова назад, Кой. Твой малый не только слабый, но и глупый. Как там? Птичья голова? Ахахаха!

– А ну! – прикрикнул Кой, – Ты хоть и старый, а моего ругать не дам! Не твоё это право, Бу!

– Ладно, ладно, – ухмыльнулся тот, – Не травил я твою злую, не травил.

– Она не злая… – начал было Ту, но Кой ударил его ладонью по губам, и Ту пришлось замолкнуть.

– Ты, глупый, чем думал, когда злую брал как ма? – накинулся тем временем старик на юношу, – Ты думаешь, она – тоже, что мы? Нет, Ту, злые – не мы. Они другие совсем.

– Не понимаю…

– И я, – весомо добавил Кой, – Яснее говори.

– Малого она делает, вот что, – рассердился Бу, – Только вот другая она, говорю. Ей молого делать надо было от своих, а не от тебя, птичья ты голова! Настой ей даю, чтоб полегчало. Потому и травы другие там.

Ту стало плохо. Значит беда…

– И как помочь? – спросил Кой.

– А я и помогаю, – старик хмыкнул, – Воду вот сделал, чтобы живот не болел. Только она всё равно жрать не может. Сдохнет скоро.

Победно оглядев застывших Коя и Ту, старый гордо вернулся в пещеру.

Ту упал на землю и завыл.

– Перестань, – сказал Кой и пнул его ногой в зубы.

Ту замолчал и оскалился.

– Угомонись. Придумаем что-нибудь, – спокойно сказал Кой, хотя спокойно ему отнюдь не было.

Глава 2, в которой у Ту рождается малый, а клан постигает несчастье

Морозы в последние дни отпустили, а у Ра наметился круглый живот. В это время Ту было хоть и тревожно, но радостно: скоро у него будет свой малой. А проблемы – что проблемы? Для того они с Коем и умеют думать, чтобы проблемы решать.

И они всё-таки придумали. Каждый вечер приходили к Бу и не давали ему спать. Так, все втроём, переругиваясь, думали над тем, как помочь Ра. В конце концов порешили, что поить ее – главное. А чтобы не померла, надо чем-то жидким и кормить. Или мягким.

Ту много пробовал делать. Он пережевывал жареное мясо и вкладывал в рот Ра. Отжимал из плодов воду и поил ей Ра. Но ничего не помогало, и Ра ничего не могла проглотить. В закутке, где ютились ма, стоял сильный запах блевотины.

И как-то с отчаяния, Ту кинул плоды в огонь, решив сжечь их к Черному. А потом удивленно смотрел, как плоды истекают соком, плавясь на углях. Он обжег руки, доставая их из Горячего, но был вознагражден. Спустя некоторое время Бу удивленно наблюдал перед собой Ту, который тыкал в него красными руками, перемазанными в чем-то, похожим на дерьмо.

– Они стали такими, Бу, – пытался объяснить старший, – В Горячем. Так Ра сможет их съесть.

Когда до Бу дошло, он, ругаясь, обернул руки Ту в зеленые прохладные листья и сам положил еду, но не в сам Горячий а в тлеющие деревяшки рядом с ним. Когда мякоть стала мягкой, старый аккуратно выкатил плоды палкой и положил в глиняный горшок. Они растолкли еду в кашу. Бу с важным видом попробовал и сказал, что вкусно.

С тех пор Ра пошла на поправку. Плодовую жижу она ела, хотя и только вечером. Утром же по-прежнему воротила нос, хотя уже не блевала. И всем стало ясно, что теперь ма не помрет.

Бу только качал головой, но больше не ругался. Он никому бы не сказал, что жалеет эту Ра. Глупая и страшная. Даже малого сделать нормально не может. Прибить бы, чтоб не мучалась, но Ту еще жальче – да и не простит он.

***

Ту в конце концов не выдержал насмешек. Его шерсть росла неровно, как будто клоками. Через нее было видно подбородок. Да еще и рыжая. На голове черная, а на лице – рыжая! Важные покатывались со смеху, ма косили глазом. Не борода, а позор. Поэтому Ту взял нож и срезал шерсть совсем. Порезал щеки, но не жалел. Уж лучше ходить как малый, чем оставаться посмешищем. И удивительное дело – шерсть на лице потемнела до цвета темной глины, стала толще и росла ровнее. Тогда Ту взял за правило подрезать ее ножом, как только сильно отрастала. Борода у него получилась короткая, зато красивая.

Спустя пол жизни Бледной Ту решил порадовать Ра, и пришел к важному, по имени Рух. Важный оказался чёрен и лыс, так как по-прежнему скоблил шерсть на голове. Ту не понимал, как ему не холодно. Шерсть на лице Рух тоже скоблил, но никто над ним не смеялся. Наоборот, этот Рух даже имел свой собственный закуток около норы, огороженный кучей камней и полосатой шкурой Зубастого. Его все уважали и звали мастером, потому что он умел делать украшения для ма. Зачем ма украшения Ту не понимал, но попросил Руха научить.

– Не буду тебя этому учить, – сказал Рух, узнавший новости про Ра, – Научу другому.

И он стал показывать старшему, как делать статуэтки.

– Подари ей такую, – сказал Рух Ту, тыча ему в лицо поделкой, которую вырезал из черного булыжника, – Чтобы малой легче вышел. Поможет.

Ту поглядел на жирный зад рукотворной ма и ее большие бугры. Вспомнил, как отощала Ра. Он не верил в помощь куска камня, но поймал себя на мысли, что все равно надеется.

– Хуже не будет, – решил Ту и сделал для Ра статуэтку, но булыжник выбрал белый, как кожа этой ма.

Он пришел к Ра, которая лежала на шкуре, такая тощая и хрупкая, как твердая вода. И такая же бледная.

– Это тебе, – сказал он и положил статуэтку рядом с ней.

Но Ра не понимала.

– Посмотри, она похожа на тебя, – говорил старший, показывая на статуэтку.

– Нт!

Для неё это был просто камень.

Ту гладил Ра по голове. Все любили гладить Ра по голове. Потому что у Ра была красивая шерсть и приятная на ощупь. Гладкая, блестящая и скользкая, она текла сквозь пальцы, словно змеиная чешуя. Ра привыкла, что её вечно все трогают, но радовалась только тогда, когда это делал Ту.

***

Снова ударили морозы. Такое теперь случалось часто: то становилось тепло и зеленели Древесные, давая плоды и кров, то внезапно всё замерзало, скованное белизной. И всегда перемены эти сопровождались поначалу страшным рыком Великого Черного, и Горячим, падающим с неба вместе с отвердевшей водой. Кого-то такой водой даже побило насмерть.

А Кой, тем временем, менял окрас. В шерсти его появлялось все больше седых пятен. Они были словно Белый на Горячем, стекали светлыми нитями, не перемешиваясь с полыхающим рыжим. Но Ту удивленно понял, что зад у Коя не обвис, и лицо не сморщилось. Только залегли складки между бровями, а может и где еще, но за шерстью-то оно и не видно. Ту подумал, что если у него получится так же, тогда он не против пожить подольше.

Вот только спокойно жить им не дали. Вместе с новыми холодами, как и ожидал Кой, пришли злые. Правда как пришли, так и встали, удивлённо потрясая копьями и глядя на частокол. С другой стороны улюлюкали защитники, швыряя через ограду в злыдней тухлые плоды. Глупые враги почему-то решили, что их кормят и начали плоды жрать. Ра плакала и хватала за руки Ту. Она уже сильно отяжелела и готовилась выпустить малого. Его, Ту, малого, он точно знал. Кроме него в клане Ра никто не хотел.

Почему плачет Ра, Ту понял на следующий день, когда злые, подвывая, уползали прочь, держась за животы. Доползли до стойбища не все. Охотники клана потом еще долго находили по округе их замерзшие тела.

– Они сами к нам пришли! – ожесточенно говорил Ту, тряся Ра за плечи, – Мы бы их все равно убили. Они же злые! И тебя обижали. Почему ты плачешь?

Но Ра не отвечала, только отворачивала лицо. А на следующий день она выпустила малого. Ма сказала, что слишком рано. Но так бывает, если напугать.

Малой был мельче, чем Ту, когда вышел из Ма. Тощее тельце завернули в тряпки и положили на шкуру. Бу, стоя над гнездом, сказал:

– Не жилец, и нечего силы тратить. Лучше добить.

Кой ответил:

– Не поможешь – тебя добью.

Ту уверенно добавил:

– Что-нибудь придумаем.

Придумывать не пришлось. Молока у Ра оказалось вдосталь, даром что под конец она начала есть нормально. Малый на молоке отъелся и подрос. У него тоже оказалась рыжая шерсть. Кой улыбался целыми днями и повторял: моя сила.

***

Спустя еще половину жизни Бледной, холода усилились. Да так, что птицы падали замертво с ветвей. Еды почти не осталось. Охотники приходили с пустыми руками. Вода в ручье затвердела так, что невозможно оказалось достать рыбу.

А следом начали приходить гости. Первым явился Бурый. Долго ходил вокруг частокола, принюхивался, рычал. Ушел ни с чем. Но после не вернулись и охотники. Пришел назад только один, весь в крови, и сказал, что всех убил огромный зверь.

Бу велел принести Бурому дары. Сначала хотели отдать оставшиеся плоды, но потом решили не мелочиться и поднесли обиженному остатки рыбы, сопроводив сие действо почтительными танцами и воззваниями. Зверь удовлетворился и оставил в покое клан.

Следом вновь заявились злые. На сей раз врагов пришло больше. Они молча собирались с внешней стороны частокола, и это выглядело страшно.

– Чего они хотят? – грозно спрашивал Кой у Ра.

Ра перепугано мотала головой, пока не подошла Ма. Мягко отстранив Коя, она знаками показала что-то подопечной. Та в ответ открыла рот и ткнула туда пальцем.

– Они хотят есть, – перевела Ма.

– Вот же птичьи головы! – бурчал Ту, – Их потравили, а они снова лезут. Ничему жизнь не учит!

– Если хотят, надо бы дать, – задумался Кой.

– Нельзя, – заспорил Бу, – Самим не хватит. Хочешь, чтобы малый от голода подох?

Решили злыдней не кормить. Но и те не уходили. Их было много – тех, кто толпой стягивался из ровных земель и напирал на частокол. Тот все сильнее кренился под их напором. Осознав это, злые начали бить в стену уже прицельно. В ход пошли и топоры, которые у них оказались сделаны из чего-то непонятного и цвет имели белый.

– Надо что-то делать! – верещал Бу, прыгая вокруг Коя.

А тот вооружал старших. Всем ма велел сидеть в пещере и завалил вход валуном. Но самое ужасное для Ту заключалось в том, что и его оставили в пещере. С малыми. С ма! Он не воин…

– Если сможешь сдвинуть камень изнутри, – с дурным весельем крикнул ему Кой, – Тогда и драться пойдешь.

Ту дали лук. Не такой легкий, как прошлый. Ради такого дела Кой отдал тот, которым пользовался сам – тяжелый, в рост самого Ту. Тетива на нем натягивалась с трудом, но Ту всё же не ма: справлялся.

– Кто-то должен охранять ма и малых, – сказал Кой, когда Ту успокоился и перестал лупить по камню, – Тут же и твоя Ра, и твой малой. И своих я тебе вручаю. Не подведи.

Они говорили через маленькую щель, что оставалась между стеной и валуном. Ту сразу же приметил, что в нее и стрелять удобно. Решив так, он пообещал:

– Не подведу.

Это случилось вечером; в ранних сумерках, когда сгустились тени. В конце концов опоры не выдержали, и стена рухнула под весом навалившихся на неё врагов. Защитников, которые не успели отбежать, придавило деревом.

– ЫЫЫЫ! – орали злые, забегая внутрь, – Р-рааа!

В ответ им выставили копья. С деревьев посыпались стрелы: там главный разместил лучников.

Хотя нападения ждали, но оказались не готовы. Деревянные колья и каменные ножи не спасали от жуткого оружия злых, белеющего в сумеречной мгле. Снова это белое нечто…

«Кости», – внезапно осознал Кой и скривился от отвращения.

В клане из костей делали только украшения, иглы, иногда статуэтки-обереги. Никто не думал, что можно так обращаться с мертвой плотью. Отдать зверью – одно, но использовать для убийства? Старики может еще и помнили такое кощунство, но молодняк уже нет. В клане теперь слишком уважали смерть.

А сейчас выяснилось, что из бивней можно вырезать огромные ножи и топоры. А еще наконечники для копий. Они не ломались, и оказались столь остры, что резали шкуры, защищавшие тело. Стрелы же с костяными наконечниками получались куда смертоноснее простых заточенных деревяшек.

И все же главному удалось организовать оборону. Частокол свалился посередине, оставшись стоять по краям. Кой велел нескольким воинам защищать зады, а остальных стянул к дыре. Завязалась драка, но злых оказалось больше: несметное множество странных созданий сползлось сюда с ровной земли. Их оказалось куда больше, чем видел и описывал Ту.

Странные существа пытались напугать их своими звериными головами, но в клане знали уже от Ту, что это никакие не головы, а попросту шкура. И под ней почти такие же как они – такие как Ра. «Народ Ра» – так и звали их теперь в клане. И этих, почти таких же, можно убить.

Нападавших удалось оттеснить назад, за частокол. Однако Кой понимал, что дальше так продолжаться не может. Они отобьют одну атаку, две, но что потом? Их мало, врагов много. В этот миг Кой пожалел, что оставил Ту в пещере.

Даже старый Бу пришёл сюда: стоял подальше под охраной пары важных и, потрясая посохом, выл какие-то молитвы. Кою стало стыдно, что лишил своего старшего права быть важным.

Внезапно он нахмурился. Что-то было не так. Толпа защитников как будто зашевелилась. Важные заметались, сталкиваясь друг с другом и раскачивая строй. Ровная полоска стоявших на защите храбрецов пошла волной. Когда эта волна докатилась до Коя, он услышал испуганные крики. Кто-то побежал назад, к норе, пытаясь дрожащими руками отодвинуть камень.

– Впустите! – орали они, – Впустите нас!

– Стоять! – крикнул Кой, и ему вторил старый Бу.

Но обезумевшие от страха беглецы не желали останавливаться. Они раскачивали огромный валун, и он вот-вот уже должен был отвалиться в сторону, когда раздалось низкое «треньк» и из известной щели вылетела тяжелая стрела. Перепуганные важные начали пятиться прочь, но сзади на них уже напирала новая волна беглецов.

– Трусы, – процедил Кой.

Он понял, что желал сказать ему его старший, и приказал оставшимся у частокола выстрелить в отступивших, по возможности, тяжело не раня: на счету был каждый важный клана. После града стрел в своих же побег прекратился. Кого-то похоже всё-таки убило, но у Коя не было времени думать об этом.

Беглецы отказывались сражаться дальше, жались к растерянному Бу, глядя на Коя полными ужаса глазами. Кругом царила суматоха, которой сразу же воспользовались враги. Грозными выкриками «Рррра!!!» они теснили защитников все дальше от спасительной стены. Некоторые стычки уже переместились на поляну перед входом в нору. Из закутка Руха полетели стрелы: мастер еще загодя наваял новых, с острыми каменными наконечниками. Они оказались тяжелее и летели недалеко, однако и били сильно. Такие стрелы Кой велел взять лучникам, что защищали нору. Такие же наконечники прикрепили и к стрелам Ту, но сами древка оказались толще и тяжелее: главный из этого лука бил крупное зверьё на охотах. Теперь стрелял Ту и спасения не было никому, в кого он попадал.

Кой потребовал поднять его: несколько важных сцепили руки и закинули главного на плечи. Мимо просвистело несколько вражеских стрел, тонких и легких, но Кой не обратил внимания: ему нужно было понять, что напугало соклановцев.

Когда же он разглядел нечто, белеющее в темноте, у самого на на затылке зашевелилась шерсть.

Эти выглядели совсем другими: великаны, еще крупнее злыдней, с ног до головы закованные в шкуры, с оскаленными пастями на головах. Но жуть навевало иное: в руках пришельцы сжимали особое оружие. Сделано оно оказалось из костей… но не животных. В каменной окантовке блестели кости… таких же как они. На груди висели ожерелья из черепов. Кто-то, словно змею, сжимал длинный, перевитый древесными прутьями позвоночник.

Оглушенный увиденным, Кой замешкался и не сразу услышал этот звук. Рычание, сначала далекое, теперь всё приближалось.

– Кой! Что нам делать, Кой?! – раздавались снизу крики защитников.

– Великий Черный, спаси нас! – верещал Бу.

Внезапно натиск врагов ослаб. Отойдя от частокола, они словно ждали чего-то. И такое затишье не сулило хорошего. Кой велел защитникам выстроиться напротив проломанной дыры и выставить на изготовку колья. На краткий миг наступила тишина.

– Ра! – внезапно и дружно заорали злыдни, – Ра-тхи!.. Ра-тхи! Ра-тхи!

Рокот их голосов нарастал. Они кричали «Ра-тхи!» слаженно, все быстрее и громче, вскидывая топоры в такт каждому выкрику. А защитники встревоженно ждали и, крепко сжимая копья, вглядывались в даль. Вот толпа расступилась, и Кой скорее почуял, чем услышал тяжелую поступь множества ног. Ветер донес до носа запах мокрой шерсти.

Под исступленные крики врага Кой, словно завороженный, глядел, как из-за спин нападающих выходят новые: и держат за загривок связанных веревками…волков. Тощих и злых волков, которые отчего-то не пытались кусать своих тюремщиков, но голодными глазами глядели на защитников пещеры.

– Как они это сделали? – пробормотал он в тревоге.

– Они нас сожрут! – заверещал кто-то, и оцепенение слетело с Коя.

– Вниз! – крикнул он важным, и его поставили на землю, – Стоять на месте! Не пускать тварей! Кто побежит – прибью сам!

Пришельцы тем временем сняли путы со зверей. Раздались первые крики ужаса, в том числе и из стана врага. Как узнали позже выжившие, твари эти жрали не только защитников, но и злыдней из народа Ра. И только хозяев своих не трогали.

Один из великанов вышел вперед. Кой, ставший впереди всех, велел стрелять, но стрелы не долетали. Враг подошёл ровно настолько, чтобы до него не достали и встал, вальяжно отставив ногу. Всем станом своим он говорил: "победитель здесь я". Кой приподнял верхнюю губу и зарычал. Он знал, что враг пугает его специально, но сделать ничего с собой не мог: страх поднимался под ребрами, переплавляясь в злость.

Великан всё ещё не шевелился. Одной рукой гигант сжимал загривок волка, а другую медленно поднял и указал пальцем прямо на главного. Кой встретился с ним взглядом, и враг усмехнулся, показав остро заточенные передние зубы. После чего зычно произнес:

– Фа-ррра-хаттт!!

И отпустил зверя.

***

Следом за ним и остальные великаны выпустили волков. Вскоре послышался и первый звериный вопль, когда твари пронзило грудь. Отчасти решение Коя оказалось верным, и выставленные копья ранили зверей. Однако удача оказалась лишь временной. Те волки, что успевали протиснуться меж кольев, хватали за руки воинов. Раздались первые крики, и строй дрогнул. Кой видел, как глупый старший, у которого лишь недавно отросла борода, неловко метнув оружие в серого, кинулся прочь вдоль частокола. Зверь же, перекусив древко, с громким рыком метнулся следом. Мгновение – и несчастный уже выл в зубах у хищника. Со стороны злыдней раздался хохот.

– Ра! – орали враги, – Ррра…тхиии!

Их выкрики смешивались с визгом умирающего. Хищник и жертва, сцепившись, катались по земле, орошая её кровью. Всё словно застыло вокруг них. Важные молча смотрели, как жрут их соклановца, и даже звери отвлеклись от своего ужина, хищно выжидая, когда их собрат растерзает добычу.

– Да пристрелите же его! – завопил кто-то из защитников, и тут же в кровавый клубок полетели стрелы. Когда затихли вопли, на земле осталось два неподвижных тела: старшего и зверя. Тем временем еще несколько важных, глядя на сию картину, побросали копья и с криками кинулись прочь. Волки понеслись следом, и воздух наполнили истошные вопли умирающих.

– Я сказал стоять! – в отчаянии заорал Кой, но паника только нарастала.

– Кто отступит, того проклянет Черный! – взвизгнул внезапно Бу и огрел посохом очередного беглеца.

Эти слова подействовали куда лучше, однако было уже поздно: строй развалился, освободив проход.

Одному из волков удалось пробиться к Кою, который отказывался отходить вопреки уговорам ведающего. Выставив вперед копье, главный упал на спину, надеясь вспороть зверю брюхо, но не вышло: острый край скользнул по мягкой коже, не причинив вреда, а на плечи опустились тяжелые когтистые лапы. Кою ничего не оставалось, как сжать могучими руками шею волка и попытаться придушить тварь. Силы оказались неравны, главный понял это сразу. Волк был голоден, и голод давал ему силы. Сам же Кой был не молод и устал от драки, но сдаваться не собирался.

Морда зверя оказалась совсем близко, и жертва уже чувствовала смрад тухлого мяса, источаемый его глоткой. Кой обреченно зажмурился, а затем резко распахнул глаза. Сразу же он дал зверю ногой под дых и крикнул:

– Бей!

В тот же миг, подкравшийся сзади Ла, схватил зверя за загривок и всадил каменный нож в его глаз. Волк закричал, будто человек, и начал метаться, бездумно приближаясь к пещере. Оттуда вылетела стрела и добила зверя: Ту не подвел.

Кой, пошатываясь, встал на ноги и решил, что ему нужна подсказка. Ударив Ла по плечу и шепнув пару слов Бу, он отправился к пещере. Соклановцы в отчаянии наблюдали за ним. Кой лишь надеялся, что его самого не обвинят в побеге.

– Нам нужно напугать их, – сказал Ту через щель, – Я знаю, чего боятся волки.

Истошный визг раздался совсем близко. Кой, уже собравшийся выпустить Ту, крикнул:

– Сиди здесь! – и кинулся обратно.

– Стой, – орал вслед Ту, – Возьми Горячий! Нужно поджечь стрелы!

– Стреляй из пещеры! – скомандовал в ответ Кой.

– Нет, нельзя! – умолял старый Бу, схватив главного за руку, – Ты же видишь, что происходит! Я предупреждал тебя! Не позволяй своему старшему и дальше гневить небо!

– Умолкни, старик! – рыкнул Кой.

У входа уже творилась бойня, он должен быть там, а не утешать старых глупцов с птичьими головами.

– Послушай же! – продолжал Бу, – Древесный хорошо горит! Мы посреди его детей! Беда будет!

– Беда! – рявкнул Кой схватив за грудки шамана, – Уж здесь! Слышишь?

Он взял старика за волосы и развернул в сторону частокола:

– Смотри! И слушай! Злыдни привели волков. Твои молитвы не защитили нас, старик! Я больше не верю в твою мудрость. Пошел вон!

И он отбросил Бу в сторону, кинувшись в горнило боя. В тот же миг из пещеры вылетела первая пылающая стрела.

Ту прицеливался долго: тяжелый лук оказался ему не привычен. Подвывания ма за спиной ужасно отвлекали. Зато он попал. Метил старший не во врагов, а в стопку хвороста, сложенную у частокола. Пламя взялось быстро.

– Поджигайте стрелы! – заорал Кой, – Тряпки! Все что есть! Кидайте в них!

Обнадёженные защитники начали совать в костер всё, что горело. В том числе и деревянные копья. Кто-то нахватал веток, нашлись и те, кто сумел поджечь стрелы. Оранжевые всполохи засверкали, разгоняя ночной мрак.

Однако пришлые оказались достаточно знакомы с Горячим, чтобы не бояться его. Они затаптывали хрупкие огоньки ногами и шли дальше. И только звери начали беспокоиться, скуля и шарахаясь от света. Но тут начал заниматься частокол. Сначала кинулись тушить, но Кой запретил. Вскоре защитники оказались окружены пылающим кольцом.

Бу упал неудачно. Его правая нога хрустнула и подвернулась. Старик лежал на земле и с ужасом глядел на разгорающийся оранжевый свет. Внезапно тень упала на его лицо. Подняв глаза ведующий увидел над собой огромную фигуру, что пялилась на него пустыми волчьими глазницами. В руках существо это держало кость от чьей-то ноги, оправленную в камень. Враг был столь близко, что Бу, от страха аж прозревший, разглядел знаки, вырезанные на дубинке. То были знаки Великого Черного. Старик в ужасе начал отползать от своего палача, понимая уже, что не выживет. А страшное оружие низвергнет дух его под землю, в полную темноту, откуда нет выхода. Тело его сожрут враги, а из костей сделают новое оружие.

Низкий «треньк» застал врасплох не только воина, но и его жертву. Тяжелая стрела коева лука, вылетевшая из пещеры, пронзила толстую шкуру на груди врага и тот, постояв немного качаясь, медленно рухнул на землю. Страшная волчья пасть уставилась раскрытым зевом прямо в лицо Бу.

Старик, посидев немного в оцепенении, дрожащей рукой коснулся волчьей пасти. Затем, осмелев, приподнял маску и заглянул в лицо врага. И сразу же отшатнулся. Губы несчастного дрожали, а в глазах застыла скорбь.

– Не может быть, – прошептал он, – Этого просто не может быть!

Бу неверяще поглядел на павшего гиганта, затем поднял голову, внимательно и болезненно вглядываясь вдаль – туда, где сражался Кой. Тот, кого Бу воспитал с малого и сделал главным. Старик медленно опустил маску назад, закрывая лицо мертвеца, и застыл, более не двигаясь.

Тем временем вонючая пелена накрыла место драки, сделав воздух душным, заставляя слезиться глаза. Когда-то, еще по прибытию своему в клан, Ра показала Ту, как следует спасаться от удушья. Тот, разумеется, сразу пошел к главному. Теперь же Кой вспомнил те наставления.

– Топите Белый и мочите тряпки, – велел он, – Дышите через них.

Главный никогда не понимал, как эта ма, будучи глупее пня, так умело обращалась с Горячим. Но притом ненавидела его и боялась.

«А может и не зря боялась», – думал Кой, с ужасом глядя, как оранжевый змей пожирает их защиту, а следом занимаются ветви и кроны: «Уцелеем ли?»

Когда загорелось первое дитя Древесного, противник дрогнул. Первыми бежали повелители волков, вместе со своим зверьем. Следом пустились и остальные. Вот только обогнать Горячего оказалось многим не под силу. И защитники, и нападавшие дышали через тряпки, но те высыхали и чернели, и многие уже начинали кашлять.

Враги метались в дыму как обезумевшие, и Кой принял решение отступить.

– В нору! – приказал он соклановцам.

Защитники кинулись к спасительной пещере. Охромевшего Бу кто-то взял на закорки.

Спасение, казалось бы, уже не за горами: в несколько рук отодвинули камень и ввалились внутрь. Большая часть врагов бежала, остальные же падали, кашляя, на землю, или с визгом метались, погибая в объятиях Горячего.

– Закрывайте, – велел Кой, – И покрепче, чтобы без щелей.

Ту нахмурился и зашел в угол ма – оттуда несло прохладой, значит не задохнутся.

Камень закатили, почти полностью закрыв вход. Оставалась еще щель, шириной где-то с Коя, когда послышался приближающийся крик.

Выглянув наружу, один из важных заорал:

– Закрывайте! Быстрее!

Соклановцы дружно налегли на камень. И всё равно не успели. Вражий воин с горящей шерстью на голове, как безумный несся прямо на них. Неведомо как проскочив в щель, обезумевший от боли враг начал бездумно носиться по пещере, ударяясь о стены. А валун, пошатнувшись, встал наконец у входа, закрыв его полностью.

– Открывай обратно! – кричал кто-то.

– Туши!

В пещере завоняло паленой шерстью. Ма и важные в ужасе шарахались от живого мертвеца, поцелованного Горячим. Горячий давно никого не трогал на их памяти, как же они могли забыть, каким безжалостным бывает палач Черного божества?

Ту, схватив какую-то тряпку, кинулся к несчастному и попытался накинуть ему на голову, как учила его Ра. Но было уже поздно: незваный гость успел поджечь собой штору, отделяющую угол ма. Сквозняк оттуда разнёс по пещере пламя и дым. Когда враг со стоном рухнул на пол и перестал шевелиться, горели уже и шкуры. Умирающий, падая, задел сосуд с ягодной водой, и она разлилась по полу. Когда до лужи добрался горячий, цвет его сменился на синий.

– Гневается, гневается! – раздались крики поблизости.

– Откройте выход!

– Он меня душит!

Кричали все, кидаясь к валуну, но не помогая, а мешая сдвинуть его с места.

Кой, применив тяжелый кулак, прорвался к камню и налег на него всем весом. Он был уже не молод, но пока силен. Лицо его покраснело, а щеки раздулись. Еще несколько важных присоединилось к главному, а с ними и Ту. Вместе они постепенно сдвигали камень.

Глаза слезились от дыма, а летающие огоньки больно обжигали кожу. В какой-то миг Кою пришлось тушить шерсть. Страха он не почувствовал, но с омерзением подумал, что едва не разделил судьбу сгоревшего врага.

Сзади напирали перепуганные соклановцы. Старый Бу тщетно пытался утихомирить их. Обезумев, несчастные толкали и били друг друга, не замечая того, наступали на собственных малых.

Еще немного, и камень отошел в сторону, открывая узкий лаз. Кой хотел продолжить двигать камень, чтобы проход был побольше, но его вынесло с толпой перепуганных соклановцев. В узком горле выхода безумцы давили друг друга насмерть, а Кой, находясь с другой стороны, мог только орать и вытягивать за руки тех, кого хватало сил вытащить. Он попытался двигать камень с наружной стороны, но ничего не выходило. А кругом резвился Горячий, пожирая на своем пути всё, что мог поглотить.

Глава 3, в которой судьба Ту резко меняется

Небо заволокло черной пеленой Горячего. Белый, ставший Черным, хлопьями падал на землю. Рассвет так и не наступил: там, где должен был взойти Светлый, всё было черно. Пахло гарью, но поднявшийся Холодный сносил вонь прочь, в сторону бежавших врагов. Похоже, что на них божество всё же гневалось сильнее.

Кой стоял на пепелище стойбища, вокруг догорали остовы детей Древесного. Он смотрел на небо, которое становилось всё светлее, но свет теперь не приносил радости. Кругом лежали покрытые черной грязью тела.

Врагов главный велел свалить в одну кучу подальше от стойбища: пусть зверье пирует. Своих же укладывали в ряд. Были среди них и малые и ма, затоптанные или задохнувшиеся в пещере. Кругом стояла оглушающая, звенящая тишина, которая отчего-то пугала обыкновенно храброго Коя. Он говорил себе, что так бывает всегда, когда хлопья Белого падают сверху. Но теперь Белый стал Черным.

– Великий гневается, – тихо сказал Бу, подойдя сзади.

Не слыша ответа, он крикнул уже громче и злее:

– Великий Черный гневается на нас!

К ним, темными тенями стали подходить и подползать выжившие. Ту встал плечом к плечу с главным, будто защищая. Это очень не понравилось Кою, и он заставил себя сбросить оцепенение, посмотреть в глаза старика.

– А знаете почему? – с ненавистью глядя в ответ, процедил Бу, – Я расскажу вам!

Всё больше важных и ма подходило послушать, и Кой внезапно оказался в середине круга. Рядом стоял Ту, а напротив злющий Бу. Будто ночная схватка еще не завершилась.

– Я говорил вам, – продолжал старик, – Что Горячего нельзя приручить. Он над нами главный, а не мы над ним! Теперь вы видите, что принес он в наш клан!

С этими словами ведающий указал пальцем на Ту.

– И правда, – зашептались кругом, – Пришел неведомо откуда. И злыдню с собой привёл.

– Но ты забыл, – веско ответил ему Кой, – Что клан не дожил бы до этого дня, если бы не было у нас Горячего.

Кто-то зарыдал, что-то говоря о несправедливости, и голоса вновь поднялись волной.

– Ха! – воскликнул старик, – Мы мерзли, да. А почему? Потому что ты решил остаться! Нужно было уходить, я говорил тебе Кой. Что теперь скажешь?

А Кой молчал. Все знали, что идти было некуда. И всё равно он – главный. Это Кой должен был найти путь и найти место. Но не сделал ни того ни другого, а значит, виноват.

– Ты плохо заботишься о нас Кой, – продолжил Бу, – Я думал, ты избран Великим Черным, но я… ошибся.

Он опустил голову, горько скривив губы, и закончил:

– Ты – не наш.

– Как ты смеешь! – рыкнул Ту.

– Молчи! – властно велел ему Кой, – Объясни мне Бу.

– Хочешь знать? Что ж, – старик ухмыльнулся, – Сам просишь.

Он крикнул кому-то, чтобы притащили тело. Тогда в круг вышел один из важных и кинул к ногам Коя мертвое тело врага. На шее его болтались черепа, а в руке зажата оказалась костяная дубина. В воздухе завоняло паленой шерстью.

– Повелитель волков, – зашептались вокруг.

– Снимите с него шкуру, – велел Бу.

Когда с головы мертвеца содрали волчий череп, наступила страшная тишина. Со спокойствием приговоренного Кой смотрел в лицо мертвого врага: в лицо, такое же, как у него самого. Оно вовсе не напоминало жуткие хари народа Ра, а скорее походило на его собственное: с синевато-белой кожей, покрытой маленькими светло-коричневыми пятнами на щеках. По серо-белому покрову под ногами разметалась, завязанная в несколько кос, ярко рыжая шерсть.

– Ты не избранный, Кой, – тихо и удрученно произнес Бу, – Ты проклятый. И Великий Черный гневается на тебя и твоего старшего. Вы погубили клан.

Поднялся страшный шум. Важные и ма спорили, крича во всю глотку. Кой с удивлением понял, что далеко не все соклановцы согласны с Бу. Это было странно, так как сам Кой был с ним согласен.

– Кой наш главный! Кой добр и справедлив! Мы любим Коя! – кричали одни.

– Проклятый! Волчий выродок! – отвечали другие.

Дело шло уже к большой драке, но внезапно раздался гулкий звук. Это Ту подул в рог. Всё затихло на мгновение, но этого мгновения оказалось довольно, чтобы старший поймал его и использовал.

– В чем обвиняете главного? – грозно спросил он, – Посмотрите на других злых: у них черная шерсть, как у вас. Разве прокляты вы из-за этого?

Толпа в замешательстве молчала. Тогда, собравшись с духом Ту продолжил:

– Это я принес Горячего, я поджег Древесный. Я виноват.

– Ты что творишь? – процедил еле слышно Кой, – Молчи!

Ту не посмотрел на него, и постарался не слушать.

– Слышите? – крикнул он соклановцем, и ударил себя к грудь, – Великий Черный гневается на меня. На меня! Меня и судите.

Снова зашумели. У слабого с рождения Ту защитников оказалось гораздо меньше, и в основном это были ма. В конце концов Старый Бу озвучил решение:

– Пусть Ту уходит из клана.

Кой вскинул на старика яростный взгляд.

– Что главный? – спросил его Бу, – Хочешь заступиться?

Кой прикрыл потухшие глаза. Заступиться теперь – значит уйти из клана с Ту. Но кто встанет вместо него? Не Бу должно принадлежать право определять нового главу. Но его, Коя приемник, только что был изгнан.

– Я не буду заступаться, – после долгого молчания сказал он.

Ту вздрогнул, но кивнул, соглашаясь. Однако на этом Бу не успокоился.

– Злыдню Ра принести в жертву Великому. Малого скормить Горячему.

– Нет! – вскрикнул старший и кинулся было вперед, но его удержали чьи-то руки.

Ра взвыла и вызверилась, прижимая к себе малого. Вокруг нее поднялся шум: решение не понравилось некоторым ма. Обычно их никто не слушал, но теперь, разозленные, потерявшие своих малых, они готовы были драться за чужого. Однако были и те, кто рад был найти виновницу своих потерь. Потому перед попятившейся Ра встали несколько соплеменниц, остальные же напирали следом и требовали отдать злыдню и ее выродка.

– Прочь! – гаркнула туева Ма, палкой отгоняя от Ра озверевших соплеменниц. Ту благодарно взглянул на защитницу.

– А ну тихо! – рявкнул Кой, – Пока я еще главный здесь, Бу! Ты не тронешь Ра и малого.

Он с угрозой уставился на старика.

– Ты недолго будешь главным, – вкрадчиво и с угрозой ответил ему тот, – Проклятый не может править кланом. Великий не потерпит!

– Кто желает драться со мной? – рыкнул Кой.

Наступила тишина. Важные поглядывали друг на друга и сразу отводили глаза. Великий Черный – он где-то там, а вот Кой тут, под боком. Главный уже не был молод, но не был и стар. Все еще помнили, как легко он переламывает хребты в драке.

– Как видишь, – тяжело уронил Кой, – Клан с тобой не согласен.

– Ладно, ладно, – будто даже с облегчением махнул рукой старик, – Найдем другую жертву.

Затем он поглядел на Ту и тихо велел:

– Уходи.

Старший молча развернулся и пошел прочь. Изгнанникам не полагалось ни еды, ни оружия. Только нож, что все еще лежал за пазухой, принадлежал Ту. Но Ту не охотник, что ему нож?

– Ту, – закричала Ра, – Нт, нт! Нт!

Кажется, плакала Ма. И жег спину взгляд Коя.

Ту шел, пока вокруг не стихли голоса. Он ни разу не обернулся.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ.

ЧАСТЬ 3. Глава 1, в которой Кой ищет Ту, а Ту ищет Горячий

Ту пришлось научиться охотиться. Хотя бы на всякую мелочь. Этого не хватало на полноценный обед, но позволяло держаться на ногах. Изгнанник надеялся, что Белый скоро обратится в воду, и тогда он сможет собрать плоды.

Гораздо больше его беспокоил Горячий. Как-то раз Ту пытался расколоть булыжник: ножа ему оказалось мало и Ту надеялся смастерить себе оружие посерьезнее. Занимаясь этим, он по дури расколол свой единственный нож, но так и не сумел обработать булыжник нужным образом. Можно, конечно, бить зверя и камнем по голове, но исполнить такое куда сложнее, чем ножом. Не будучи ни сильным, ни прытким, Ту подозревал, что теперь умрет от голода. Он проплакал над сломанным ножом пол ночи, а другую ее половину размышлял о внезапном своем наблюдении: когда он с силою провел лезвием по каменному булыжнику, оттуда будто бы выпрыгнул маленький Горячий. Укусив Ту за руку, оранжевый малыш сразу же исчез.

«Камень о камень рождает Горячий», – размышлял Ту, глядя на Бледную и шмыгая носом, «А дерево – горит».

Ту в исступлении вскочил на ноги.

– Я понял!

***

Однажды вечером Ту догнал Ла. Он пришел с тяжелой ношей, нагруженный шкурами и едой, которую добыл для своего старшего Кой. Сгрузив на землю всё, что принес, Ла обалдело воззрился на приятеля. Изгнанник тогда сидел на голой земле и занимался чем-то совершенно непотребным. Между расставленных его ног лежало два булыжника, а посередине их старший держал прут, которым тот исступленно натирал камни.

– Что ты делаешь? – наконец спросил его Ла.

– Пытаюсь приручить Горячий, – пробормотал Ту и отмахнулся, – Не мешай.

Ту долго думал. Он пробовал разное. И в конце концов додумался: надо тереть. Тогда палка становится горячей. А два камня рядом сделают маленького рыжего, и тогда палка загорится.

Ла с горечью покачал головой и достал из мешка шкуру. Тем временем безумец, коим сейчас считал его друг, осознал наконец, что не один. Ту оторвался от своего дела и вскочил на ноги. Вытаращив глаза, он уставился на бывшего соклановца.

– Ты? Как это?!

– Кой велел, – просто сказал Ла и расстелил шкуру.

– А кто же с Ра? – с тревогой спросил Ту.

– Кой.

Ту молча помог со шкурами и едой. Хижину они сделали такую, как у народа Ра: конус из шкур, вокруг каркаса из палок.

– Бу мутит воду? – спросил Ту, когда они сидели внутри и ели.

Ту оказался очень голодным. Только сейчас он осознал, что не ел три дня. Ноги его замерзли и распухли. Ла его обругал, а старший пристыженно молчал. Он понял, что уже сгинул бы здесь, стань хоть немного холоднее.

– Да, и сильно. Он очень зол, – мрачно ответил приятель, – Всё подбивает клан драться с Коем.

– А Кой что?

– Ярится. Но терпит… пока.

Ла вел себя отстраненно. Ла не смотрел на Ту. Опять. Но теперь уже по другой причине.

– Ла…

– Я знаю.

– Что ты знаешь?

– Ты не хотел. Я тоже не хотел, чтобы малой Коя умер. Так бывает Ту.

– Тогда почему ты не смотришь на меня?

Ла вздохнул и поднял взгляд. Потом отвел.

– Моя Ма сгорела там.

Тогда Ту понял, что говорить им больше не о чем. Они молча доели и легли спать. А на следующий день вновь пустились в путь, теперь уже вдвоем.

***

Дни в клане шли своим чередом, но мира не было. День ото дня в Кое нарастала глухая ярость. И Бу, чем дальше, тем больше раздражал его. Старик много говорил с важными и еще больше с ма. Он говорил про Коя: про то, что последыш врага не может быть главным, про гнев Черного, который все на себе ощутили. Кто-то верил, кто-то сомневался. Были и те, кто плевал в Бу и уходил прочь. Но и терпение Коя не было безграничным.

А холода все не проходили, и теперь у них не было норы, чтобы спрятаться, а зверья становилось всё меньше. Кроме того, новая напасть поразила клан: у некоторых важных и ма стали выпадать зубы. А следом и волосы. И в конце концов, несчастные падали замертво.

– Глядите! – кричал стоящий на камне Бу, – Это гнев Черного! Он гневается на Коя!

– Да не, – ответил кто-то с сомнением, – На Ту он гневается.

– Ту ушел из клана, – парировал старик, – А Кой нет.

– Ты предлагаешь и Коя изгнать? – насмешливо спросила какая-то ма.

– Нет, – Бу приосанился и огладил бороду, – Кой много сделал для клана. Кой не заслужил позора. Но и главным оставлять его нельзя. Потому я предлагаю…

Он замолчал и молчал до тех пор, пока его не стали торопить:

– Я предлагаю сменить главу. Кто желает драться с Коем? Черный смотрит на вас. Он обильно наградит того, кто победит вражью кровь! Сердце Коя съест победитель. Ему сила, а Кою честь. А нам покой и процветание.

– А если он нас самих…того? Победит? – робко спросили его из толпы.

– Тогда Великий Черный наградит вас за порогом!

***

И вот когда Коя один за другим начали вызывать на драку важные, терпение главного наконец лопнуло. Последней каплей стал его собственный старший, которого он и в старшие-то посвятил совсем недавно: еще во время драки со злыми тот в пещере просидел, за спиной у Ту. При мысли об изгнанном преемнике Кой итак скрежетал зубами, а тут еще и этот глупый на его голову. Убивать птичью башку главный не стал, благо уже опытен сам и умеет драться аккуратно. Но урок преподал, да такой, что весь клан потом стороной его обходил еще долго. А глупый старший с тех пор не мог больше драться, так как без руки особо не понаглеешь. Так и остался бедняга среди ма, плоды с ними собирать, да отдирать кору с древесных, даром что жевать ее, размоченную в воде, оказалось как-то можно.

– Всё Бу, – сказал тогда Кой, – Хватит клан баламутить. Или прекращаешь или…

И он сунул старику под нос свой увесистый кулак.

Но Бу не внял, а лишь усилил нападки. Тогда Кой ушел на охоту на три дня. Всех старших, кому доверял, забрал с собой. А когда вернулись они с охоты, оружия уже не убрали. Клан оказался разделен надвое. За коевой спиной стояли его важные, за спиной у Бу оказались те, кто поверил ему. Перепуганные ма жались по углам и шептались друг с другом, в отчаянии вертя головами то в одну сторону, то в другую.

– Вот что Старый, – мрачно произнес Кой, – С сего дня я изгоняю тебя из клана. Уйдешь сам – преследовать не стану. И дам забрать еду и шкуры. И ма возьмешь, но только тех, кто захочет. А не пойдешь – убью и брошу в вонючую яму.

Бу визжал и плевался, угрожал карой Черного, но Кой стоял насмерть. В конце концов старик закричал:

– Что вы стоите? Вас много, а он один! Кой хочет разрушить клан! Уважьте Черного, убейте врага!

Многие важные, особенно из молодняка, кинулись было на Коя. Их оказалось больше. Но охотники, ходившие с главным, были опытнее и старше.

Так разделился клан: часть его ушла с Бу, часть осталась с Коем. Старик повел своих на юг, обратно, туда, где Светлый осерчал на них когда-то. Немногие ма ушли с ними. А все мастера и охотники предпочли Коя.

Тот же собрал статуэтки Великого Черного, те, что стояли прежде на алтарях в пещере, и на глазах у клана утопил в ручье. Изгнание Бу не принесло Кою облегчения, и ярость всё еще тлела в его сердце, будто угли недотушенного костра. Ма пугались его взгляда, будто видели в глазах главного алые сполохи Горячего.

Глядя, как священные вещи уходят под воду, Кой с угрозой произнес:

«Я обещал тебе Черный: если тронешь мой клан – будет плохо. Обещал? Обещал. Ты не послушал. Теперь я изгоняю тебя прочь. Гневайся сколько хочешь. Я не буду молиться тебе. И никто из идущих за мной не будет. Никто не принесет тебе даров. Так сдохни с голоду Черный!»

Клан застыл в ужасе, трясясь в ожидании кары. Многие сели на землю, закрывая руками головы. Но прошло время, и не грянул гром и не пришел Горячий, чтобы покарать их. Всё так же звенели от холода ветви деревьев, и журчала вода в темных дырах проталин. Кой облегченно выдохнул: Ту оказался прав.

Затем кто-то сказал нерешительно:

– А Черный-то, выходит, слабак.

И вновь ничего не случилось. И тогда все начали плясать, смеяться и поносить Черного, теперь уже уверившись, что им за это ничего не будет.

Чуть позже Кой сходил в соседний клан, чтобы предупредить о повелителях волков. Главная в том клане была ма, чего Кой не понимал, но говорил с ней как с равной, потому что не желал ссоры. Здесь не молились Черному, а поклонялись Светлому. И с божеством своим клан был в дружбе. Но, как оказалось, зубы и у них выпадали.

– То не гнев их, – пояснила главная Кою, – Это с голодухи всё. Когда в прошлый раз Белый падал, у нас такое уже происходило. Кору жуйте – помогает.

Важные, что были тогда с Коем, разнесли эту весть, и клан окончательно уверился: Черный – не угроза им.

***

После страшной ночи, когда сгорела нора, шерсть Коя стала белеть всё быстрее. Но это было хорошо. Потому что так никто не вспоминал про повелителей волков с рыжей шерстью. В конце концов власть главного стала неоспоримой. Теперь его звали Белый Кой. И все ждали, что он скажет. Когда Кой понял это, он понял, что пришло время для задуманного им дела. Главный созвал клан и сказал:

– Многие умирают. Я не ведаю, что за болезнь убивает нас, но знаю, что кроме неё нас убивает и холод.

Клан согласно зашумел.

– Вы убедились, что Черный не страшен нам. Он никого не может наказать.

– Да, да, ты прав Кой, – раздавалось со всех сторон.

Главный собрался с духом и аккуратно подбирая слова, продолжил:

– Но что же Горячий? Говорили, он слуга Черного. Говорили, что он обижен на нас.

Кой оглядел толпу. Его слушали и слушали без возмущения. Тогда он решился:

– Но раз Черный слаб, как могут у него быть слуги?

– И то верно, – произнес кто-то.

– И я говорю вам! – Кой вдохнул и крикнул, – Горячий не слуга Черного. И он не может гневаться на нас. Потому что Горячий – не разумен!

Поднялся было шум, но Кой поднял руку и громогласно произнес:

– Тихо!

В наступившей тишине его слова прозвучали набатом:

– Вы вините воду, когда тонете в ней? Вы вините камни, когда они падают на вас?

– Нет… Нет! – раздалось бормотание.

– Горячий, – уже тише продолжал Кой, – Не живой. Он – как вода. Его нужно уметь использовать. Как воду.

Теперь он говорил медленно и спокойно, своими размеренными словами успокаивая толпу, заставляя себе верить.

– Не умеешь использовать воду – утонешь. Не умеешь справиться с Горячим – сгоришь.

– Всё верно, – раздался со стороны голос Ма.

Кой с улыбкой посмотрел на ту, которая сделала его старшего. Его преемника.

– Но мне не хватает мудрости, – с сожалением произнес он, – Я не ведающий. Я не знаю рун. Не понимаю знаки. Тот, кто знал и должен был служить клану, предал нас!

Последние слова он кричал, но они потонули в возмущенном гаме соклановцев: все проклинали Бу. Когда волна схлынула, Кой продолжил:

– Нам нужен Горячий. И нам нужен ведающий.

И дождавшись согласного ропота, Кой сказал снова:

– И у нас есть ведающий! Тот, кто принес нам Горячий. Тот, что был несправедливо изгнан предателем. У нас есть Ту!

Снова поднялся шум. Важные и ма спорили меж собой, кто-то сомневался, а кто-то даже полез в драку: особо в этом деле преуспела Ра. Она не терпела, когда о Ту говорили плохо, а кулак у Ра был покрепче, чем у важных. В конце концов решили, что Ту и вправду мудрее всех.

– Но где теперь искать его? – спросила Ма.

И тогда Кой произнес то, ради чего и затеял всё это:

– Мы найдем. Пойдем по следам. Сложите свои шкуры. Мы пойдем за ведующим. И он вернет нам Горячий.

***

Ту и Ла бродили по Древесному уже половину жизни Бледной. Ночами спали в обнимку, чтобы согреться, а днём старались не останавливаться надолго: стало так холодно, что можно было и помереть, остановившись. Однако привалы делать приходилось. И пока возмущенный Ла ставил дом и доставал остатки пищи, Ту занимался с камнями и палками.

– Ничего у тебя не выйдет, – бурчал под нос Ла, – Совсем глупым стал со своими булыжниками.

– Что-то я делаю не так… – бурчал под нос Ту.

Он уже пытался тереть камни друг о друга. Он пробовал и тереть прут о камни и камни о прут: но что вдоль, что поперек – ничего не получалось.

– Померещилось тебе, вот что! – крикнул ему Ла, совсем уж разозлясь, – Хватит заниматься глупостями, дармоед! Лучше бы дичи настрелял!

Лук Кой так же передал с Ла. Ту был благодарен – без оружия можно было бы давно уж ложиться и помирать. Но охотник из него был тот еще. Даже у Ла получалось лучше. Вот только Ла в последние дни упорно отказывался ходить на охоту.

– Я всё делаю, а ты только сидишь, – упрекал он приятеля.

Ту ничего не оставалось, как, в конце концов, взять лук и пойти на охоту.

Зверья не хватало, но еще оставались птицы. И эти странные маленькие зверьки с пушистыми хвостами – будучи малым Ту никогда их не видел, но в последние годы твари расплодились и обдирали плоды. Ма жаловались на воришек, но поймать их оказалось трудно. Теперь Ту ничего не оставалось, как пытаться подстрелить этакую юркую пакость.

Ту подползал к кусту на брюхе: зверек сидел на земле, укрытый ветками, и передними лапками, очень уж напоминавшими человеческие руки, копал ямку.

«Роет Белый», – думал Ту, «Как назвать тебя, чудище? Рыйка? Ройка? Может Белка?»

Он конечно же упустил миг, когда существо закончило своё дело и кинулось прочь. Это был уже третий провал: Ту в прошлый раз не попал в птицу, спугнул ушастого и вот теперь прошляпил белку. Старший в ярости ударил кулаком по сугробу. Но свежий и пушистый Белый оказался обманчив: под мягким слоем оказался твердый и острый. Ту ободрал кулак и уставился на свою руку. С ладони капала кровь.

– Плохо, – мрачно пробормотал Ту.

Вдали уже не раз слышался вой. Охотник знал, что волки учуют его с такого расстояния. Особенно теперь, когда он ранен. Ту резво вскочил на ноги и поднял руку, чтобы почувствовать Холодный. Как назло, тот летел как раз в сторону, где слышался вой.

«Точно учуют», – понял Ту.

Наскоро перевязав руку тряпкой, он кинулся в сторону их с Ла стойбища. Но сразу же остановился. По звукам воя и перетявкивания Ту понимал, что волков много. Приводить их к Ла было бы подло. Зажмурившись на мгновение, Ту сжал зубы и кинулся в противоположную сторону.

***

Начинало темнеть, и Ту сильно устал. Рык и скулеж слышались за спиной всё отчетливей. Ту гнал вперед страх, и он много раз неуклюже падал, не замечая корни и ямы. Охотник повредил ногу и теперь ко всему прочему еще и хромал.

«Надо остановиться», – решил старший.

Он всегда так делал, если не знал, что предпринять. Ту обернулся вокруг себя, стараясь успокоиться и подумать. Кругом его стояли высокие Древесные. Шорох и потявкивание из кустов дало знать беглецу, что стая уже здесь. Ту посмотрел наверх. Одно из детей Древесного под тяжестью Белого опустило свою ветвь почти до земли. Не раздумывая больше, Ту прыгнул вверх и подтянулся.

Он неплохо успел устроиться на одной из веток, когда внизу собралась уже вся стая. Ту достал лук и прицелился. Потом опустил оружие и стал загибать пальцы.

– Раз, раз, раз…

Посчитав, Ту определил, что волков больше, чем у него стрел и тяжело вздохнул. Похоже, что здесь он и найдет свой конец.

Внезапно стая забеспокоилась. Навострив уши, волки начали оглядываться и принюхиваться. Несколько из них уже кинулись прочь, когда изумленный Ту внезапно расслышал крики:

– Эй! Ту! Где ты? Эй!

Старший в ужасе заорал:

– Ла, катись отсюда! Слышишь? Прочь! Прочь!

Ла остановился неподалёку.

– Ту? Ты где?

– Тут волки! Птичья башка! Беги прочь! – снова заорал Ту, но стало уже поздно.

Три зверя, припавшие к сугробам, внезапно выскочили и кинулись к Ла. Тот выхватил нож, уже понимая, что не отобьется.

Ту никогда не стрелял так быстро. Сидя в неудобной позе, он стремительно натягивал тетиву и спускал стрелы. Охотник выпустил их с десяток, но смог поразить лишь двух волков из троицы. Затем, решив, что с оставшимся Ла управится сам, он начал палить по остальным, не давая хищникам вспомнить о Ла.

Друг тем временем сумел вонзить нож в глаз последнему волку. Зверье под Древесным скулило и металось. Но внезапно стая затихла. Ту как будто услышал слабый свист издалека. Но потом решил, что ему показалось. Волки тем временем дружно сорвались с места. Через несколько мгновений их уже и след простыл.

Ту с опаской слез с дерева. В кустах неподалеку ему всё чудились шорохи и движение. Но в конце концов он решил, что виноваты сумерки и страх.

– Эй Ла! – крикнул Ту приятелю, – Ты не ранен?

– Нет, – глухо ответил тот и посмотрел на Ту бешеными глазами, – Они ушли?

– Ушли Ла. Пойдем в стойбище, а то темнеет уже.

Но друг не отвечал, и Ту позвал еще раз:

– Ла?

Тот внезапно поднял руку и показал за спину приятелю. Ту обернулся и застыл: их окружила толпа злыдней.

Глава 2, в которой Ту знакомится с Повелителями волков, а клан ожидают перемены

Старших приволокли на ровную землю и привязали к палке в одном из домов. Дом оказался маленький: просто шкура, накинутая на шест. Кой с Ла едва умещались в нем. Темнота стояла непроглядная, хоть глаз выколи. Ла пошарил за спиной связанными руками и нащупал руки Ту.

– Это ты? – спросил он.

– Что за вопрос, птичья голова? – раздраженно ответил Ту, – Нас тут вдвоем привязывали, кто еще это может быть?

– Ну…

Ла никогда бы не признался, что боится чудовищ, которые прячутся в темноте. Не только потому, что опасался прослыть трусом. Ту наверняка на смех поднимет и скажет, что нет никаких чудовищ. Но Ла-то точно знал, что есть: в детстве он видел их в оврагах и пещерах, они выгадывали ночью из кустов. Когда Ла повзрослел, перестал видеть. Но для него это означало только, что те стали прятаться лучше.

– Спи давай, – велел ему товарищ, – Завтра думать будем.

На самом же деле Ту вовсе спать не собирался. Пахло дымом, а значит близко был Горячий. Как бы перетереть веревку, думал он, и под покровом ночи сбежать, прихватив с собой немного тепла. Он тер уже пол ночи, когда Ла буркнул:

– Опять ты глупости творишь! И здесь никак не угомонишься.

– Я тебе что велел делать? – разозлился Ту.

– Ты сам птичья голова! – ответил друг, – Я думаешь усну? И сам-то…

– Я не глупости, – смущенно пробормотал Ту, которого обозвали им же придуманным прозвищем, – Веревку порвать хочу.

Ла нахмурил брови и, подумав, ответил:

– Не. Толстая.

– Ага. Наши ма такие не плетут.

И всё-таки он пытался ещё. От стараний веревка нагрелась, обжигая кожу, и Ту подумал, что все-таки на верном пути в своих поисках. О том, что времени искать у него уже не осталось, старший старался не вспоминать.

Они не знали сколько прошло времени, но снаружи стало шумно, и Ту сказал:

– Утро. Скоро явятся.

Так и случилось. Шкуру откинули в сторону, и свет ударил в глаза старшим. Видно было плохо. Ночью морозы отдало и от грязно-белого покрывала поднимался Слепой. Густой и влажный, он оседал на плечи едва заметными каплями, заставляя зябко дрожать.

Проморгавшись, пленники увидели злыдней, окруживших со всех сторон дом. Те, к слову, вели себя как-то слишком тихо. За множеством спин Ту разглядел размытые белым мороком дома: стойбище. Холодный доносил запах затхлой воды, гари и аппетитные ароматы жареного мяса.

«Откуда у них столько еды?» – размышлял старший, «Уж не друг друга ли жрут?»

Внезапно толпа расступилась, и Ту содрогнулся: всё это напомнило ему происходившее в злосчастную ночь. Старший понял, что прав, когда запахло шерстью.

Его друг еще не осознал случившееся и удивленно вертел головой. Он пытался смотреть на всех сразу, чтобы избежать удара. Ту вздохнул – бесполезно.

– Крепись Ла, – тихо сказал он.

– Что такое?..

Друг осекся, глядя перед собой. Глаза его остекленели.

Из серой пелены к пленникам тяжелой поступью приближался силуэт. С каждым шагом он становился все отчетливее: сначала очертило гигантскую фигуру, покрытую волчьей шкурой. Следом же из Слепого проявились два силуэта поменьше. По их хищной поступи Ту сразу понял: волки.

Пришлый оказался просто огромным, намного выше не только клановых, но и злых. Ту подозревал, что своё могучее тело Кой перенял от этих… рыжих. На сей раз враг не закрыл голову черепом. Длинные патлы, заплетенные в тяжелые косы, толстыми змеями лежали на широких плечах. В косах этих Ту разглядел вплетенные вместо украшений зубы, что позвякивали при ходьбе. На шее у пришельца висело ожерелье из сушеных глаз, и Ту был уверен, что не звериных. Всё это довольно сказало ему о враге, и старший понял – объясняться бесполезно.

Ла немигающим взглядом смотрел на двух волков, которые шли по бокам от своего повелителя. Волки были огромны и даже хозяину своему доставали в холке едва ли не пояса. «И где только взял таких здоровых тварей?» – думал несчастный. Он был уверен, что их с Ту будут жрать.

Рыжее чудище подошло к пленникам и нависло над ними. Ту содрогнулся от того, насколько лицо чужака оказалось похоже на коево. Старший не отвел глаза, нагло глядя на вражину. Тот, на удивление, не рассердился, а уважительно хмыкнул. А вот на перепуганного Ла едва взглянул. Волки порыкивали, едва-едва обнажая острые зубы. Но строгий взгляд хозяина заставлял их вести себя смирно.

– Рра-ххи? – почтительно спросил подошедший злыдень, – Рра?

Злыдни не смотрели на повелителя. А подходя кланялись. Похоже, что род рыжих громил они почитали. Повелитель же презрительно плюнул и что-то произнес. Звуки были похожи на слова, но Ту не понял ни одного. Однако осознал, что повелители- не глупые, и даже разговаривать умеют.

Затем враг поднял палец и указал на Ла. А после так же пальцем указал на волка. Бедняга Ла от такого закатил глаза и начал заваливаться вбок. Ту успел больно ткнуть его локтем в ребро. Помогло и старший застыл, не шевелясь.

Затем повелитель указал на Ту и задумался. Он хмурил брови, совсем как Кой, и старший отвернулся, чтобы не глядеть. Спустя некоторое время лицо повелителя просветлело, и он ткнул пальцем в далекую гору, от которой поднимался в небо тонкий черный дымок. Та самая гора, на которой Ту добывал Горячий.

– ААА! – заорали в ответ злыдни, – Рра-хи! Рра-хи!..

С каждым таким «рра-хи» они кланялись повелителю. Тот только морщился и презрительно плевался. В конце концов он что-то рявкнул зычным голосом, и крики прекратились. Злые образовали круг, в центре которого оставался рыжий громила. Ту тоже затащили в толпу злыдней. Он не глядел на происходящее, а лихорадочно шарил глазами по стоящим рядом существам. И только на одного упорно не смотрел: на тощего злыдня, что находился к нему совсем уж близко. Рыжий осклабился, глядя на Ту. Верно решил, что детёныш наконец-то испугался.

Ла схватили и потащили в центр круга. Там его освободили от пут и поставили перед зверями. Повелитель, довольно ухмыляясь, отошел назад и скрестил руки на груди.

– Рра! Рра! Рра-хи! – бесновалась толпа.

А Ту дергал веревку на руках, крутил головой и думал. Придумать надо было быстро, а времени не оставалось. Первый волк заурчал и начал медленно обходить Ла по кругу. У того на лбу выступил пот. Губы у бедняги так дрожали, что этого не скрывала и короткая шерсть на подбородке, которую он обрезал так же, как Ту. В глазах у Ла стояли слезы: он был в ту ночь у частокола и хорошо понимал свою участь. Оружия жертве не дали, а голыми руками и одного-то зверя не одолеть, не то, что двух.

Когда второй волк присел на задние лапы, Ту понял: сейчас прыгнет. Тогда старший зажмурился и с криком напряг мускулы. Он старался изо всех сил и ему даже показалось, что в плече его что-то треснуло и порвалось. На самом деле порвалась веревка. Тогда Ту молниеносно выхватил кинжал с пояса того самого мелкого злыдня, и перерезал ему горло. Мертвец оказался худым и щуплым, и Ту не составило труда поднять его тело и швырнуть в центр круга. Волки застыли и принюхались. После чего отвернулись от Ла и отправились пировать. Наступила тишина, которая через миг взорвалась криками. И тогда Ту заорал на потрясенного друга:

– Беги, Ла! Ну же! Беги!!!

И с криком ринулся в толпу, нанося порезы каждому, кто оказывался поблизости. Запах крови наполнил округу. Волки, подвывая, подняли красные морды и облизнулись. Злыдни, видя это, кинулись врассыпную. С ними побежал и очнувшийся Ла. Ту тоже попытался было сбежать, но чья-то рука схватила его за волосы и дернула назад. Ла оглянулся и встал, как вкопанный.

– Беги! – крикнул ему Ту еще раз, – Вали отсюда, птичья ты башка! Потом меня найдё…

Сильный удар в бок заставил Ту замолчать и согнуться пополам. Он так и не понял, внял ли друг его просьбе.

– Тараман, – протянул отчего-то довольный повелитель.

Он швырнул Ту на землю и наступил ногой ему на голову.

– Тараман турх. Рра тхай дубн.

【«Достойная жертва. Ра будет доволен» прим. авт.】

Рыжий задумчиво смотрел в сторону дымной горы и чему-то улыбался. Улыбка у него была мечтательной, и оттого страшной. И Ту, непостижимым образом поняв, о чем говорит враг, в ужасе закрыл глаза. Лучше бы его сожрали волки…

***

Тем временем Кой привел клан в новую нору. Она была уже и беднее прежней, в ней воняло говном и ютились странные создания. Сейчас они спали, свесившись с потолка вниз головами, но иногда просыпались с писком и хлопали своими черными крыльями. Твари облепили весь свод и Кой боялся подумать, что случится, когда они проснутся.

– Только на время, – пояснил он, – Переждать мороз.

Клан устал идти. Следы Ту давно занесло Белым. Стало холоднее, еды практически не осталось. Только кора еще как-то спасала, но от нее болели животы. Ма вымачивали кору в воде, так легче было жевать. Кой думал о том, что будь у них Горячий, ее можно было бы варить. И кости: их охотники находили куда чаще, чем живое зверье, их можно было бы выварить, как делали прежде по наущению Ра. Но Горячего не было, и Кой со старшими всё чаще рыл ямы для соклановцев.

Главный порой вспоминал Ту. Возвращался он мыслями так же и к ушедшему старику. При воспоминаниях этих Коя грызла злость. Но теперь к ней добавилась вина. Он сам отрекся от Ту. Он сам изгнал Бу. И теперь за его спиной никто не стоит, некому больше заботиться о клане, кроме самого Коя. Иногда ему казалось, что ноша эта слишком уж тяжела.

Однако труднее всех приходилась Ра. Она единственная была с малым. Многие ма, чьи малые погибли, злились на нее за это. И еще за то, что она из злыдней. Хотя сама Ра давно себя к ним не относила.

Только туева Ма была по-прежнему подле Ра. У туевой Ма уже начала белеть шерсть. Но она еще была красива, и Белый Кой всё еще интересовался ей. По-прежнему Кой брал на шкуры по нескольку ма разом. И Ра не знала, греется он об них, или греет их собой. А может он хотел еще малых, кто знает? Но голод был рядом. Страшной улыбкой он скалился из тени. И Кой, зная о том, старался не делать с ма малых. Только грел.

Всё чаще раздавались шепотки, что ублюдка злыдней пора бы уж и извести. Или пожертвовать Черному. Или сожрать, как злые делали это с их детьми.

Ра не понимала разговоров, но звериным чутьем ощущала угрозу. Ночами она прятала малого среди шкур, а сама не спала. А когда не могла больше не спать, трясла за плечо старую Ма. Та охотно соглашалась сменить Ра на посту.

Так однажды Ра проснулась от воплей над головой. Она сразу же вскочила на четыре ноги и припала к полу. Огляделась. Вопила туева Ма. Три другие тощие ма отнимали у нее малого. Ма царапалась и кусалась, малой визжал, ма ругались. Ра единым броском разбила эту кучу, встав перед туевой Ма.

– Отдай нам малого, злыдня, -велела ма, что постарше, – Мы подарим его Великому Черному, и задобрим его.

Ра затрясла башкой из стороны в сторону. Из всего сказанного она разобрала только слово «Отдай».

– Не дури, злыдня, – обратилась к ней вторая. – Давай-ка по -хорошему! Всё равно заберем!

Ра оскалила большие желтые зубы и зарычала.

– Тьфу, – сплюнула третья, – Как зверье в самом деле! Ну-ка бей ее!

Втроем они кое как справились с Ра, связав ее веревками. Но тут обнаружилось новое обстоятельство: туевой Ма с малым нигде не было.

Ра захохотала и получила по зубам от младшей из тройки.

– Ничего, – сказала тощая, – Сами подохнут. Вот и будет подношение Черному.

Ма бежала, не разбирая дороги. Ноги беглянки утопали в сугробе, с одной из них упали тряпки, и стопа оголилась. А где-то вдалеке слышен был вой волков. Малой хныкал, вцепившись в руку Ма своими маленькими крепкими пальцами.

– Великий Черный пощади, – шептала Ма, забыв, что некогда этого Черного поносила, – Пощади, не угробь.

Может быть, божество ее услышало, или просто так совпало. Когда Ма уже выбилась из сил и, упав на снег, в отчаянии завыла, раздался треньк и свист. Беглянка знала эти звуки и тут же легла в сугроб. Стрела вонзилась в ствол там, где недавно находилась Ма.

– Кто тут? – услышала она хриплый голос.

Такой знакомый и родной. Это Кой возвращался с ночной охоты. За его спиной медленно проявлялись тени – другие охотники следовали за главным.

– Коооой! – заорала Ма и кинулась к нему из сугроба.

– Не ори, – дал ей по губам главный, – Что такое?

– Они…Ра…малого…

Охотники зароптали возмущенно.

– Тихо! – грозно возопил Кой, – А ну-ка пошли.

На сей раз главный совсем уж осерчал. К утру три зачинщицы были забиты камнями в назидание остальным. Ра скалилась в ухмылке, пожирая глазами неприглядное зрелище. Когда все закончилось, тела свалили в вонючую яму.

Кой присел после к Ма, и сам осмотрел раны. Пальцы на одной ноге почернели.

– Хромая будет, – робко сказала молоденькая соклановка, понюхав ногу.

– Ничего, – сказала больная.

– Буду звать тебя Хромая Ма, – решил Кой.

Ма гордо улыбнулась. Подруги восхищенно уставились на нее. И только Ра удивленно мотала головой, прижимая к себе малого. Такое увечье – не украшение. Но Кой дал понять, что выделил Ма из всех. О лучшей похвале она и мечтать не могла.

Этой ночью Кой взял к себе только Хромую Ма. С тех пор он перестал смотреть на остальных.

***

После небольшого потепления холода встали окончательно. Принюхиваясь, как некогда делал Бу, Кой пытался понять, сколько еще им мерзнуть и голодать. В конце концов он вновь пришел в соседний клан.

– Холод не уйдет, – сказала ему главная, Туя, – Наша ведающая кидала кости и говорила со Светлым. Светлый больше не может согреть нас. Станет еще холоднее. Похоже придется и нам отращивать шерсть, как у вас.

Главная провела рукой по голому черепу и печально усмехнулась. В соседнем клане еще помнили заветы предков и брили головы.

– А что с пищей? – спросил Кой.

Туя удрученно покачала головой. Они с Коем встретились взглядами, хорошо друг друга понимая.

Кланы решено было объединить. Не то, чтобы совсем, но ютились в одной норе, из которой соседка-ведающая как-то хитро умудрилась выгнать летучих тварей. На охоту тоже ходили вместе: так удавалось добыть больше.

Глядя на Тую, Кой еще сильнее приблизил к себе Ма.

Ма во многом помогала Кою. Давала дельные советы по хозяйству, встречала с охоты. Ма всегда улыбалась. И теперь главному казалось, что груз на плечах стал меньше. Но даже Ма не могла понять всех его печалей: она не отвечала за клан. Она не могла встать плечом к плечу в драке. Могла Туя, но она была чужой. А Кою нужен был свой… нужен был Ту.

Тем временем появились новые звери. Огромные, с длинными отростками вместо носа – они были и прежде знакомы важным. Но теперь звери покрылись шерстью.

– Даже длинноносым холодно, и они оделись в шкуры, – шутила Ма, стараясь ободрить Коя.

Как валить таких зверей кланы давно знали. Удавалось, правда, ловить только мелких зверенышей, но даже от них мяса хватало на всех. После каждой такой охоты Туя поднимала вверх кулак и орала песни для Светлого. И сам Кой становился спокойным и вальяжным. Ма знала, что в такие ночи он будет с ней. И хотя малого у них больше не получалось, главный всё равно приходил только к Хромой Ма.

– Ты можешь сделать малого с Туей, – сказала она однажды, – Ему и отдадите затем оба клана.

Белый Кой нахмурился и грозно взглянул на Ма:

– Гонишь меня?

– Не гоню, – Ма успокаивающе обняла главного.

– Клан отдам только Ту, – медленно и мрачно сказал Кой.

– Но его нет…

– Молчи, птичья голова! – рыкнул Кой и поднял кулак.

Но затем, на миг замерев, опустил руку. А вместе с рукой и сам ссутулился и уставился в стену загнанным злым взглядом.

Ма давно отскорбела и не верила, что Ту жив. Но говорить об этом с главным далее поостереглась. Этой ночью ей стало ясно, что Кой будет искать всегда. Пока не помрет.

«Ну у нас еще есть малой Ра», – решила Хромая и успокоилась.

Кой же помнил, что Ла так и не вернулся. Главный желал верить – оно не от того, что подох в сугробе. А раз так, то есть еще надежда.

Мороз всё крепчал, и ни шкуры уже не спасали, ни охоты, ни сон вповалку. От обоих кланов осталось всего ничего. Они более не делили себя на своих и чужих. Малых, что успели народиться, клали в брюхо недавно убитому зверью для тепла. Охоты становились все яростнее, важные, кто остался, возвращались в нору только чтобы отдать ма долю мяса. После одной из таких охот похоронили Тую. Никто не спорил, когда Белый Кой забрал с её шеи ожерелье, сделанное в виде Светлого. То был знак её власти. Теперь оба клана принадлежали Кою. Но радости он от этого не испытывал.

***

Следующей жертвой холодов стала ведающая. Она была стара, и никто не удивился. Но Кой знал, что ведающая любила Тую, потому что вырастила. И ушла вслед за ней.

После этого Кой решился на перемены. Он позвал к себе Ра. Ма давно поняла, что главный что-то задумал и пошла с подопечной.

– Ты знаешь, где можно взять Горячий? – грозно спросил Кой.

Ра испуганно замотала головой.

– Ты её пугаешь, – укоризненно сказала Ма.

– Послушай, – Кой постарался говорить мягче, – Горячий нам не враг…

– Нт!

– Да что ж такое! – главный ударил кулаком по камню.

Ра испуганно присела и шмыгнула носом. Кой уже знал, что за этим последует, а потому поспешил говорить:

– А ну-ка не реви! И слушай внимательно, что я тебе скажу: Горячий опасен. Но Холодный и Белый опасны тоже. Они убьют нас скоро, Ра. Все помрем и малой твой тоже. Если не найдем Горячий.

Ра долго смотрела в землю. И Кой уже было решил, что говорить она не станет, но вдруг Ра подняла руку и указала куда-то вбок. В той стороне небо разрезала надвое черная полоска дыма, поднимавшаяся с Палёной горы:

– Тм!

Глава 3. Если они могут, почему я не могу?

Ту связали веревками и положили поперек волчицы. Та оглядывалась, скалилась молча, но терпела. Повелитель ее огрел кнутом по хребту, и зверь затих.

Они шли долго, половину жизни Бледной. К шествию кроме злыдней присоединились еще несколько рыжих громил. Ту пробовал считать и насчитал столько, сколько на обеих руках пальцев. Он подумал, что так считать неудобно, и надо бы по-другому, но сразу же забыл. Старшего поили каким-то зельем и мысли едва ворочались в его голове. Повелитель волков, которого Ту увидел первым, оказался их главным. Его слушались все, и рыжие и злыдни.

Спустя время Ту понял, что за ними следят. Вражий главный тоже это понял и отправил волков в погоню. На удивление волки вернулись ни с чем, только сжимали в зубах грязную тряпку. В ней Ту с трудом опознал кусок штанины Ла: была на ней любопытная заплатка.

Теперь старший начал волноваться. Птичья башка пёрся следом, а это опасно. На удивление, тревога заставила Ту взбодриться и лучше думать.

«Если меня не пришибут сразу, а привяжут к чему-нибудь и так оставят, Ла сможет меня вытащить», – понадеялся он.

Ту знал, как приносят жертвы. Ушастых оставляли хищникам по наущению Бу. И оставляли живыми. Звери, коим подносили дар, сами разбирались с жертвой. Ту это не особо радовало, однако внушало некоторую надежду.

«Что ж я, – думал старший, – веревку еще раз не перетру?»

Хотя веревки теперь у него проверяли. Связывали его сразу несколькими. А главный лично приходил и дергал по многу раз в день.

В конце концов Ту дотащили до подножия Палёной горы. За волосы отволокли в знакомую уже пещеру, где когда-то сам Ту впервые познал Ра. Теперь же его раздели, и, снова связав, кинули в воду. А по берегам плясали злые. Приседали, потрясали копьями и орали своё «Рра-ххи».

Главный подошел к краю и схватил Ту за шерсть. После чего окунал его с головой снова и снова, а то и трепал из стороны в сторону будто полоскал шкуру. Затем он вытащил старшего на камни и что-то крикнул злыдням. Ту, как есть, голого, поволокли прочь из пещеры. Тогда старший понял, что вряд ли ему поможет, если его оставят живым. Голышом да на морозе долго не протянуть.

***

Клан выдвинулся к Палёной горе. Кой предполагал, что туда же мог пойти и Ту. Знаками Ра объяснила, что именно там они в прошлый раз достали Горячий. Но даже если и нет его у горы, Горячий добывать всё равно нужно.

Как-то раз они встали стойбищем в овраге. Кой взял с собой охотников из важных своего клана и ма, что прежде охотились с Туей. Эти ма, сильные и широкие в плечах, сами казались важными. Разве что шерсть на подбородках у них не росла, как у малых. Кой снова вспомнил Ту и задумался, а так ли важна шерсть на подбородках?

– Я тже!

Кой удивленно взглянул на Ра, которая, упрямо набычившись, стояла рядом с охотницами. Оценил ее мощный стан и просто сказал:

– Шерсть подвяжи. Возьмешь нож Со.

Со закопали совсем недавно, и ее оружие еще не успели разобрать. Ра без разговоров сделала, что велено.

– Меня слушаешься и никуда не лезешь, – добавил Кой веско.

– Рхи! – согласилась Ра.

У них бы всё получилось. Легконогие охотницы настигли шерстяную свинью, помахивая ножами и крича во всю глотку. Свинья била копытом и пыхтела. Когда же она разбежалась и, опустив уродливую морду, кинулась на охотниц, из-за их спин внезапно вышли важные направив на зверя толстые длинные копья. Сверху из крон Древесных посыпались стрелы: лучники пытались ослепить добычу. Стрелы застревали в жесткой шерсти свиньи, но вреда не причиняли, только злили. В глаза не попал никто. Но зверя не спасло везение – не успев затормозить свинья с размаху напоролась широкой грудью сразу на несколько копий. Клан ждала хорошая добыча, но внезапно охотники замерли.

Поблизости раздалось характерное тявканье и подвывание.

– Волки! – крикнула одна из охотниц.

– Бегом! – сразу же рявкнул главный.

Все дружно кинулись врассыпную, как делали всегда при встрече со стаей. Но сам Кой медил: клан голодал уже давно, эта добыча была важна.

– Кой! Беги! – кричали с деревьев стрелки, которые тоже не торопились уходить.

Главный достал топор, когда-то отбитый у злыдней, и принялся рубить ногу свинье. Хоть что-то унести было нужно. А из-за кустов тем временем уже показалась волчья морда.

– Ты что творишь, Белый?! – уже без всякого уважения орали сверху.

Когда Кой, отрезав наконец окорок, поднял голову, то лицом к морде встретился с волком. Так они и застыли: главный с мясом в руках и тощая волчица, поджавшая лапу.

«Она одна и ранена», – понял Кой.

– Рра… – тихо прошипели рядом.

Кой скосил глаза: за его спиной стояла глупая Ра.

– Птичья башка, – процедил Кой, – Уходи отсюда.

Но Ра осталась. Она плавно подошла к главному, не разозлив зверя. Глазами показала на окорок, а затем на волчицу.

Кой нахмурился. Кормить волков – еще чего? Но затем он вспомнил Повелителей…

Кой принял решение. Наверно оно было глупым. Так думал Кой в тот миг, когда с размаху запустил в волчицу свиной ногой.

Хищница попятилась, но затем принюхалась. Аккуратно, словно детеныша, подняв окорок, она пристально посмотрела в глаза главному. А после, хромая, двинулась прочь. Кой выдохнул.

– Слезайте с деревьев, – крикнул он стрелкам, – Поможете мне донести добычу.

***

В следующий раз волчица пришла ночью, когда клан второй раз со времени охоты встал на стойбище. Никто ее не заметил – хромая и ослабевшая, она хорошо умела прятаться. Но когда Кой побрел до вонючей ямы, вышла к нему сама. Главный сначала схватился на нож, но затем опустил, узнав гостью.

– Ну и чего тебе? – хмуро спросил Кой.

Волчица облизнулась.

Кой постоял, подумал. Вздохнул и пошел за мясом. На следующую ночь все повторилось.

– Зачем ты кормишь зверя? – с укоризной спросила Ма.

– Рхи! – поддержала ее Ра возмущенно.

Клан, слыша разговор, зашумел.

– Тихо! – рявкнул Кой, – Делаю то, что решил.

– Но Белый, – уважительно обратился один из охотников, – Нам и так еды мало.

– Той свиньи, – веско заметил главный, – У нас бы не было, если б не воля зверя. Я всего лишь отдаю долю.

– Ты подкармливаешь волка, как делают Повелители, – догадалась Ма.

Она растерянно посмотрела на главного. Хорошо это или плохо? Главный молчал долго. Затем сказал:

– Если они могут, почему я не могу?

Он мрачным взглядом обвел важных и ма. Все молчали, но никто не воспротивился: клан давно привык верить главному. И только Ра насупилась, а затем и вовсе встала к Кою задом.

***

Кой кормил волчицу. Так продолжалось изо дня в день, пока однажды она сама не принесла в клан пищу. То было время неудачных охот, и Кой однажды пришел к зверю с пустыми руками.

– Нечего есть, – просто сказал он.

Волчица поглядела на Коя желтыми тоскливыми глазами, и главному показалось, что она всё поняла. Так оно верно и было, раз к рассвету волчица пришла прямо в клан, перепугав ма и едва не схватив стрелу от охотника. Пришла и положила к ногам выбежавшего полуголого Коя тушку ушастого. Тушка была еще теплая и вся в крови, как и морда волчицы.

– Да ты и сама охотница, – усмехнулся главный, скинув оторопь, – Что ж тогда попрошайничаешь?

Волчица заскулила и подняла больную лапу.

– Так, – сказал Кой, – Хромая и Ра, идите-ка сюда.

Они втроём осмотрели волчицу, хотя Ма и боялась страшно. Всё оказалось не очень плохо, и Кой просто дернул лапу на себя, покуда охотники держали зверя за шею. Волчица взвизгнула, но вырываться не стала. Затем встала на обе лапы. Потопталась. И неспешно порысила прочь.

А ушастого разделали и съели. Не богатый получился пир, но сил придал. Следующая охота оказалась для клана успешной: завалили целого Лохматого. То был еще один огромный шерстяной зверь, которого прежде они не встречали. И шкур с него и пищи хватало с избытком. Потому, как стемнело, Кой отошел от стойбища с огромным куском мяса в руках и стал ждать гостью. Но ни в эту ночь, ни последующие волчица не пришла.

***

Гора была уже близко, а следов Ту Кой так и не заметил. Зато клан, скитаясь, наткнулся на множество замерзших тел. Стряхнув Белый с лиц умерших, Кой прикрыл глаза. Кто-то плакал за его спиной, узнав своих родичей. Тех, что ушли с Бу. Кой обошел всех и наконец нашел старика. Тот не закрыл глаза, скорбно глядя ими в небо. На губах его так и застыла та горькая улыбка, с которой он уходил когда-то прочь.

– Наверно не нашли нору, когда самый мороз ударил, – заметила одна из охотниц. – Не успели спрятаться…

– Так вот куда ты вел их на самом деле, – устало вздохнул главный, – И стоило нам разделяться?

Тела похоронили и продолжили путь. Главный был угрюм и молчалив. Ма сначала думала, что его расстроила только гибель соклановцев, но потом заметила, что с каждым днем он мрачнеет всё сильнее.

– Никаких следов, – в конце концов поделился с ней Кой, – Будто и не жил на свете.

Ма только обнимала молча. Ей было очевидно, что Ту досюда просто не дошел.

– А может из другого места шел, – спорил Кой, понимая, о чем молчит его Ма.

Он уже совсем было отчаялся, когда внезапно вечером в клане поднялась тревога.

– Что такое? – выскочил всклокоченный Кой, который только что возлег с Хромой, – Напали?

– Да не, – лениво ответила одна из охотниц, – Подруга твоя явилась.

Волчица пришла, но мяса не взяла, а по-хозяйски пошла в стойбище. Подойдя к Кою, ткнулась мордой ему в колени.

– Это ты что ж, подруга? Опять заболела? – удивленно спросил ее главный.

Он заметил, что выглядит она все так же потрепано, а шерсть ее тускла и с проплешинами. Зато брюхо и бока раздуло, словно ела волчица до отвала.

– Глупый, – усмехнулась подошедшая Ма.

Только ей Кой позволял такие вольности. За «глупого» иная бы и в зубы огребла, даже если уважаемая охотница. А Ма тем временем продолжала:

– Малого она ждет, не видишь, что ли? Тяжело ей самой, вот и пришла.

Кой хлопнул себя по голове и засмеялся. Ма обрадовалась: Кой с той страшной ночи не улыбнулся ни разу. А теперь смеется.

– Ладно, – сказал главный, – Живи с нами.

Еще несколько дней Кой был задумчив. А надумав, подошел к зверю.

– Ты можешь найти друга?

Волчица поглядела в глаза Кою умным взглядом.

Тогда главный достал из-под шкуры веревку. Этой веревкой Ту когда-то перевязывал себе шерсть. На ней даже осталось несколько черных шерстинок. Кой и сам не знал, зачем сохранил у себя веревку, но теперь она пригодилась. Волчица внимательно обнюхала шерсть и смешно переваливаясь, посеменила к выходу. Там она остановилась и обернулась на Коя: «Идем?»

Глава 4, где все находят то, что ищут

Участь Ту, как он считал, оказалась поинтереснее судьбы ушастых, которых в клане оставляли для хищников. По выдолбленным ступеням, узким и грубым, его затащили на скалу, почти на самый верх. Себя враги обвязали веревкой, а конец ее один, самый ловкий, прикрепил к скале повыше. Но для Ту такой милости не предусмотрели. Здесь наверху Холодный распахнул объятья особенно широко, и Ту быстро перестал чувствовать тело. Его даже не связали, только просунули руку в углубление-петлю, которое явно выбили в камне специально. Таких петель на скале виднелось много разных, подле друг дружки. В одной до сих пор болтался чей-то скелет. Его кости стучали на ветру, и Ту стало противно. Этот стук он слышал и прежде, когда ходил за горячим, но не удосужился приглядеться.

Руку примерили к нескольким петлям, а дальше просунули в одну из них, самую тугую, чуть не поломав пальцы. Запястье застряло в капкане и вытащить его оказалось непросто. За миг до того Ту подумал было драться, хотя во время драки они точно бы все упали: он, рыжий главарь и двое злыдней, что шли с ними. Но и упасть показалось Ту лучшим выходом. Однако потом пленник вспомнил про Ла, и надежда не позволила ему самовольничать.

Злые весь день толклись у подножия скалы. Орали свои песни-молитвы из двух слов, жгли палки и, размахивая ими, танцевали до темноты. Ту злился: пока эти птичьи головы там отплясывают, Ла к нему не придёт. Хотя Ту и так не понимал, как тот сможет подняться – бедняга же всего боится. И темноты, и высоты, и вообще жить…

Ту проболтался, привязанный за руку, всю ночь. Ла так и не пришёл. Ту понимал трусость Ла, как понимал и то, что долго так не протянет. Из-за горизонта поднялось Светлое, играя в ледяных гранях сосулек. Один особенно тонкий луч проскочил перед носом Ту, и коснулся сугроба, который лежал на ступенях. Сугроб начал таять, расползаясь красивыми кружевами.

«Вот бы такое украшение, да на голову Ра», – подумалось Ту.

Он протянул свободную руку и луч уперся в ладонь.

Чтобы отвлечься от муки Ту начал загибать пальцы.

– Раз… раз… нет, раз и раз пусть будет два, а потом три, четыре… десять.

Так он дал имена всем пальцам на своей руке. А затем поднял глаза наверх и стал бездумно смотреть как трутся ветки кустарника о скалу. Одна ветка застряла между двух камней и, в объятиях Холодного, крутилась между ними. В голову Ту пришла мысль.

– Понял, – уже без воодушевления прошептал Ту сухими губами и устало закрыл глаза.

Думать оказалось слишком сложно для того, кто висел на скале без воды и пищи. Боль в плече и мерзкий стук костей соседа мешали сосредоточиться. Да и зачем? У Ту появилась ужасная мысль, что он нашел спасение для клана только для того, чтобы бесславно сгинуть здесь, ни с кем не поделившись.

Когда Ту снова очнулся, большая черная птица парила в небе. На фоне Светлого она казалась страшным темным пятном. Затем птица подлетела ближе и уселась на скалу возле Ту.

Старший отвернулся. Он не хотел думать, что это посланник Большого Черного прилетел за ним.

«А ведь Бу предупреждал…».

Невольно в его голову закралось подозрение, что Черный – не вымысел, а Горячий и правда живой. И всё, что сделал Ту хорошего – на самом деле ошибка и грех. Он закрыл глаза, не давая пролиться слезам. Он старший, ему нельзя. Хотя, кто здесь видит? Ту застыл в своем горе, не замечая времени.

Птица же, верно решив, что добыча подохла, подлетела ближе и со всей силы клюнула Ту в поясницу.

– ААА! – заорал тот и попытался пнуть нападающего, но зашипел от боли в плече. – Пшшшел вон!

Птица отлетела, но не далеко. Отдышавшись, старший процедил:

– Черный ты или нет, катись отсюда! – и уже тише добавил, – Я не помер…пока.

Боль от знакомства с птичьим клювом отрезвила Ту. Он начал искать глазами, за что можно зацепиться. Попробовать бы раскачаться и попытаться достать до ступеней. В крайнем случае у Ту были зубы: отгрызть себе руку и дальше будь что будет…

– Ту! – окликнули его снизу.

Ту увидел Ла.

– Пришел что ли? – равнодушно буркнул Ту, – Что так долго?

– Они меня по всему древесному гоняли, – оправдывался Ла, ползя к нему по ледяным ступеням без всякой веревки, – Еле ушёл.

– Птичья твоя голова, – просипел Ту, – Сорвешься.

– А ты…покаркай тут…ещё, – оскорбился подуставший Ла.

Ту с сомнением покосился на сидящую над головой черную птицу, которая явно ждала, когда жертва наконец издохнет. Нахмурился, пытаясь осмыслить суть упрёка. Не получилось: в глазах уже стало двоиться, а мысли не хотели выстраиваться как надо.

– Я не умею каркать, – в конце концов ответил пленник.

Его спаситель хохотнул и чуть не свалился, однако обошлось. Ла был ловок, в отличие от неуклюжего Ту. Ла был силен, а Ту был слаб. Ла вполне обошелся без веревки.

– Вот же придумали, – ругался он, рассматривая каменную петлю, что удерживала Ту, – У меня ломать нечем.

– Ломай руку, – без раздумий ответил пленник.

– Сдурел?!

– Ломай. Или режь.

Ту крепился, понимая, что Ла и так напуган. Еще сорвется со страху.

Запястье Ту распухло и застряло намертво. Ла, осмотрев его, совсем пал духом.

– Не вытащить Ту! Даже если сломать пальцы.

Ту заметался взглядом по скале. Разум его внезапно прояснился, а мысли стали прозрачны, словно затвердевшая вода.

– Возьми камень, – сказал он. – Вон тот, видишь? Он пройдет…

– К-куда? – икнул Ла, но камень со ступени подобрал.

– Он длинный и узкий, – пробормотал Ту, будто сам с собой беседуя, – А теперь дави сверху.

– Да я ж тебе руку расплющу!

– Дави! – крикнул Ту и испугано замолк.

Он знал, что на горе нельзя орать. Злыдни и так тут устроили представление, тут и до камнепада недалеко. Ла тоже умолк. Некоторое время они прислушивались к тишине, но ничего не произошло.

– На, пожуй, – Ла порылся за пазухой и сунул в рот друга бурый корешок.

– Не поможет, – ответил Ту, сплюнув, – Возьми Белого и положи мне на руку.

Ту давно понял, что холод облегчает боль. И что от боли можно проглотить язык и раскрошить зубы. Он поискал взглядом палку, которую можно было бы закусить. Но дерево росло слишком высоко, а у птичьей башки Ла под рукой ничего не оказалось.

– Сунь мне в рот какую-нибудь тряпку.

Ла не спорил, оторвал от одежды кусок и запихал в рот Ту. Тот постарался не обращать внимание на запах и вкус: в отличие от него, друг чистоплотностью не отличался.

Ла всё медлил, и пленник начал злиться.

– Мммм… – поторопил он товарища.

Тогда Ла молча сжал камень и, поднеся его к петле, зажмурился. А потом изо всех сил нажал. Ту остервенело кусал тряпку, чтобы не орать. Но спустя мгновение лишился чувств.

Чего стоило Ла подняться на скалу, боясь высоты, и калечить друга камнем, он никому не расскажет. Выдавив руку, Ла подхватил Ту и уложил на маленькую площадку перед ступенями. У него не было веревки, все вещи остались у злыдней. И Ла не представлял, как потащит друга вниз по скользкому спуску. Но тащить пришлось и быстро: ночью такое делать куда труднее.

Ту приоткрыл глаза, но в себя до конца так и не пришел.

– Горячий, – прошептал он одними губами.

Сегодня оранжевый беглец явил ему способ. Не знак ли это, что тот хочет вернуться к Ту? Старший видел перед глазами его яркие сполохи. Они мелькали, словно мелкие Крылатые, что так любили сидеть на цветах. Но, стоило протянуть руку и вспышки в испуге разбегались. Ту окончательно решил, что ошибался: не может Горячий не быть живым. Но пойдёт он только к достойному…

«Я понял тебя. Я узнал, как тебя призвать. Теперь я достоин, не беги от меня»

– Что ты там бормочешь? – спросил Ла и чуть не получил по лбу, когда Ту внезапно взмахнул рукой.

Ла схватил друга за шкирку и закинул к себе на плечи. Пошатнулся, и одна нога его едва не сорвалась с уступа. Ла вжался в скалу и, зажмурившись, глубоко дышал.

– Всё Ту, спускаемся, – сказал он в пустоту, чтобы ободриться, – И я тебя спущу, ты уж мне верь.

– Я узнал тайну, – шептал Ту, но Ла его не слушал.

Внизу у Ту началась лихорадка. Его слабое тело никак не могло пережить без последствий приключение на скале. Беднягу всего сотрясал озноб и кашель, а рука опухла и посинела. Ла оттащил его подальше в лес, закатал в свою шкуру, сам оставшись в одних тряпках, и укрыл друга валежником. Что делать дальше он не знал.

– Ла, – ненадолго придя в себя прошептал сухими губами Ту, – Ла, ты должен оживить Горячий.

– Но я ж не умею, – ответил тот, размазывая слезы по лицу, – Горячий только тебе открылся, а ты…

Ла было страшно. Все обиды разом забылись перед лицом неминуемой гибели Ту.

– Ла…Меня…нас спасти…может только он. Позови его.

Ту снова отключился. А Ла бегал по лесу и всхлипывая звал:

– Горячий! Горячий, отзовись! Ну пожалуйста!

***

Ту пришел в себя на утро, но был очень слаб и все время кашлял. Ла радовался, но Ту чутьём понимал: облегчение пришло лишь на время и не сулило ничего хорошего.

– Ла, позови Горячего, – властно велел он, – Да не так, птичья башка, я тебе сейчас покажу.

Потом бедный Ла пол дня тер деревянную палку о камень, но ничего у него не получалось.

– Возьми два камня, – велел ему Ту.

Ла взял два камня и попытался найти между ними горячий. Но сколько бы он не тер палку, ничего не выходило. Было очень холодно, и Ла, бросив с отчаяния свою затею, потер ладони друг о друга. Верно, тайна, что явилась Ту – простой горячечный бред.

– Потри еще, – пробормотал Ту.

Ла с жалостью поглядел на него.

– Потри!

Чтобы не беспокоить больного, Ла снова потер ладони.

– Тебе же теплее, когда трешь? – спросил Ту.

– Да, – ответил Ла, – Теплее.

– Тогда возьми палку…поставь между камнями…и три в ладонях.

– Ту, ну хватит…

– Попробуй…пожалуйста.

Ту устало прикрыл веки, и Ла все же решился попытаться. Он тер долго, во всяком случае согрелся. А когда уже готов был всё бросить, из-под камня просочился Серый. Совсем маленький он поднялся вверх и исчез.

Старший с новыми силами принялся за дело. Под палочку он догадался положить щепку. И, наконец, у него всё получилось. Маленький Горячий любопытно высунул нос из-под камней. Ла тут же подложил веток.

– Получилось! Получилось, Ту! – радостно гаркнул он, но сразу же осёкся.

Ту сквозь мутную пелену глядел на рыжее пламя и вспоминал Коя.

– Я понял…– прошептал он белым губами.

– Ту, эй, Ту! – подполз к нему Ла, – Не спи, Ту!

– … понял, – снова повторил старший, – как назвать…

– Чего? Чего ты там опять назвать решил? – почти плакал уже Ла.

– Нас… – он посмотрел на приятеля и улыбнулся, – Ты… раз… я… два… Кой, Ма, Ра…

– Да ты бредишь опять!

– …малой… и второй малой, который помер… семь…

Но лоб у Ту был холодный. Прежде лоб его горел, и Ла подумал, что горячий верно жил в его теле, а теперь переселился в костер.

– Мы…все… семья, – сказал Ту и закрыл глаза.

Серое марево окутало его разум и старший, более не сопротивляясь, погрузился в него.

– Ту! Ты чего, Ту?

Ла подполз к дрожащему другу и подтащил к костру. Сам костер обложил камнями, как делали в Норе. А после лег рядом, обнимая. Со временем Ту перестал дрожать. Ла приложил ухо к груди друга и так застыл. А дыхание у того, сначала судорожное, становилось всё тише…

***

– Смотри! – крикнул дозорный, и Кой подошел к нему.

Волчица, шедшая впереди, гордо рыкнула и села у ног главного.

Они стояли на вершине холма, поросшего Древесным. Царила ночь и ничего кругом не было уже видно. Кроме одной оранжевой точки, что мерцала вдалеке.

– Что это? – спросил Кой.

Чутье говорило ему, что там безопасно. А сердце звало поторопиться. С небольшим отрядом охотников Кой спустился с холма. Чтобы увидеть, как двое его старших неподвижно лежат у очага. А в очаге весело танцует Горячий…

Глава 5, последняя.

Пятнадцать лет спустя. Там же.

Было еще темно, когда племя собралось на поляне перед норой. Небо разливалось над головами глубоким синим пятном. Только вдали, возле горизонта мерцала тонкая голубая полоса.

Возле входа в нору, изукрашенного отпечатками ладоней, поставили горящие палки. Ветви древесных повязали широкими веревками, раскрашенными соками растений. Малые носились по не дотаявшему Белому, швыряя друг в дружку его мокрые куски. Взрослые несли еду и ставили на большой широкий камень, стоящий в середине поляны. Наступал праздник Перелома.

Они разделили время на куски. Каждый кусок назвали годом. Теперь, когда племя познало счёт, стало проще отмерять жизнь. Год рассекли на Время Светлого и Время Черного. Когда властвовал первый становилось теплее и день стоял долгий. Можно было ходить в тряпках, а не в шкурах и даже собрать немного плодов с обедневшей от холодов земли. Когда приходил Черный – наступали тьма и холод. И племя забивалось в нору и грелось у Горячего, поедая мясо, что приносили охотники и сушеные плоды, которые запасали заранее, чтобы не болеть. Главный сказал: «Дело тут в еде», – и гонял нещадно на поиски трав и плодов, пока в силе был Светлый. Притом гонял и ма, и важных, и даже малых. И сам ходил, чего уж тут. Зато запастись удавалось надолго. И зубы ни у кого больше не выпадали…

Еще они определили время Перелома – со светлого на темный и обратно. В первый Перелом, перед приходом Черного, приносили жертвы волкам. Так волки не трогали племя, а защищали его. Во второй, когда восходил Светлый – радовались и праздновали. Тогда же малых посвящали в важные. Теперь в важных определяли не по шерсти на лице, а по заслугам. Кто сумел себя показать – тот и важный. А если птичья голова и неумеха – хоть до колен шерсть отрасти, так в малых ходить и останешься. А еще посвящали в ма. Таким теперь тоже давали имя, так как нечего всем ма одинаково зваться. Так сказал главный.

Следующий главный оказался суров, и власть его скоро стала непререкаема. Он не терпел никакого неподчинения, дабы больше не допускать смут. Впрочем, и подчинялись охотно: этот важный – не только главный, а еще и ведающий. «Укротитель Горячего», «Друг волков» и просто Черный Ту звали его. Хоть и плевался он с этих прозвищ…

Сейчас Ту готовился выходить к клану. Ла, вздыхая и ухая, напялил на него огромную шкуру волка. Гигантская башка зверя легла Ту на темя и тот опять начал ругаться, сгибаясь под весом одеяния. Ругань быстро переросла в кашель. Все знали, что у главного плохое дыхание. Оно таким стало с тех пор, как Ту повисел на скале. Тогда спасли его еле-еле, и Страшная с тех пор стояла за его плечом. Всегда.

Шкура прикрыла раньше срока побелевшую шерсть Ту и его хилый стан. Из-под звериного оскала торчала только борода, которую главному пришлось всё-таки дорастить до самой груди. От усилившегося кашля Ту покачнулся.

– Отец! – малый, с рыжей курчавой шерстью на голове, подошел к главному, придержал под руку.

– Пошёл вон! – гаркнул тот, – Иди готовься.

Характер у Ту испортился так же, как и дыхание. После скалы стал он грубее и злее. Зато нараздавал названий всем, кого определил семьей. Вот и Ла стал ему братом, Ра – женой, а Рой- сыном. Соклановцы качали головами и стучали по лбу кулаком, глядя на безобразия, творимые главным, который попрал уже все заветы предков. Но пререкаться не решились.

Рой жил на свете уже столько годов, сколько пальцев на трех руках. То есть десять и еще пять. Ту задумывался порой, что счет нужно как-то усовершенствовать, но времени на это уже не хватало. Тогда он решил – пусть этим займется сын. Ума хватит.

Рой был рыж, как некогда Кой, но не белокож, а смугл. Зеленоглаз, словно Хромая Ма и кудряв, как Ту. Стан имел мощный, а рожу некрасивую, с низким лбом, приплюснутым носом и маленькими глазками у самой переносицы. В общем в мать пошел больше.

«Зато ум взял мой», – с гордостью думал Ту о первенце, «Хорошим главным станет».

То, что Черный Ту скоро уйдет понимали все. Кашель его становился всё хуже день ото дня. И Страшная, названная им же смертью, похоже устала ждать. Главный был еще молод, но уже казался стариком.

Однако не сегодня ему думать об этом. Сегодня день особый: в важные Ту посвятит своего сына. Рой на последней охоте отличился: завалил целого длинноносого, всего-то с пятью охотниками под началом. Хитрости у Роя оказалось не занимать, а потому и не было от него спасения несчастному зверью. Но только длинноносый засчитался ему подвигом. Тогда-то строгий отец наконец признал, что Рой готов. Хотя клан давно уже слушал Роя.

Ту вышел в шкуре волка, которая была ему велика. Чтобы не рухнуть под тяжестью, он опирался на посох, который держал теперь только левой рукой. Тело его сотрясалось порой, но перед кланом он сдерживал кашель. С двух сторон от него шли волки: брат и сестра, потомки волчицы, что нашла когда-то Ту. Теперь повелители волков не смели сунуться к пришлым – клан был другом стаи, и стая защищала племя. В неверном свете факелов главный вызывал трепет. Он поднял посох и заорал:

– Ха!

– Ха! – ответили ему, внемля.

Затем посвящали малых. Каждый из них прикладывал руку к камням возле пещеры. А Ту набирал в рот крашеную воду и разбрызгивал вокруг ладони.

Посвящаемых оказалось немало. Клан сейчас стал силен и сыт, малых делали много и с охотой. И не все, кто проходил посвящение, уже отрастили шерсть на лицах или бугры на груди. За особые заслуги Ту награждал и младших. Избранные отходили от стены с разноцветными руками, и все знали, что у кого рука покрашена, тот сегодня стал взрослым.

Когда главный вскинул посох вновь, клан затих.

Соклановцы внимательно осмотрели Рыжего Роя. Кто-то даже подошел и понюхал. Яркая шерсть больше ни у кого не вызывала благоговения, но никто с нее и не плевался. Зато у Роя были крепкие руки, как у Ра, и светлый ум, как у Ту. Сына укротителя Горячего уважали в клане так же, как и отца. И все согласились, что Рой станет следующим главным, и следующим ведающим. Все радовались новому вождю. Ра радовалась громче всех, орала басом и била себя в грудь кулаками. Ту с умилением глядел на жену.

– Вот мой сын, – сказал он, взяв Роя за плечи, – Тот, кто встанет на моё место. Я воспитал его, как главного, научил всему. Рой станет вашим главным. Я буду рядом. Потом уйду.

Ту был доволен. Он знал травы. Он знал горячий. Ту был не только главным, но и ведающим. Потому он был уверен, что успеет научить Роя всему. Жаль только, что некому помочь ему в этом.

Он печально поглядел на два больших камня, стоявших неподалеку: Белый Кой и Хромая Ма не пережили последние холода. Оба. Ту сам закопал тела и велел поставить над ними по длинному вертикальному булыжнику. На каждом камне Ту нарисовал символ: у Коя – нож, у Ма – цветок. Теперь клан знал, что нарисовать нож – значит нарисовать Коя. И кто давал имя "Кой" своему сыну, у того в норе возле шкуры рисовали нож. А в части пещеры, принадлежавшей ма, на стене красовался огромный цветок. И украшение в виде цветка носила главная клана – Ра. Ту считал, что и остальные имена и названия нужно пометить символами. Но руки опять же не доходили.

Возле могил старейшин находилась еще одна. Над ней стоял камень поменьше и изображен на нем был волчий клык. Так Ту почтил память волчицы, спасшей ему жизнь.

Главный подошел к могилам и поклонился. Всем трём. За его спиной трижды поклонились остальные.

Ту повернулся к племени. Взошедший Светлый ослеплял, и отец, сощурившись, нашел глазами сына. Он передал Рою посох.

– Теперь ты будешь носить его, – сказал Ту.

– Ага, – широко улыбнулся Рой, показав огромные желтые зубы.

Затем младший поднял посох и посмотрел на соклановцев. Он крикнул: -Ха! И те ответили ему:

– Ха, главный!

Вдали завыли волки, приветствуя нового вождя.

КОНЕЦ.

Благодарю всех, кто дочитал до конца эту работу. Надеюсь, вам понравилось.

Напоминаю, что визуализации к тексту и рассказ о том, как писалась эта книга, вы можете найти на тг-канале по ссылке https://t.me/Prometeyiprochee по тегу #прометей