Читать книгу: «Спаси меня»

ПРОЛОГ

Девчонка дерзко взмахнула рукой, и несколько круглых браслетов послушно скатились почти до локтя. Их драгоценные камни нагло сверкали в лучах яркого майского солнца, и парень, что так внимательно следил за их самоуверенной хозяйкой, жадно облизал губы. Он задумчиво почесал квадратный подбородок, поросший твердыми колючими волосками, и продолжал смотреть в бинокль, следя за каждым движением расфуфыренной студентки.

На крыльце одного из престижных университетов города собралась кучка парней, хвастливо рассказывающих друг другу о своих дорогих тачках, припаркованных у самой дороги. Двое из них демонстративно вертели в руках ключи от «БМВ» и «Мерседеса», жуя жвачку так лениво и развязно, что, казалось, их протяжное чавканье слышалось даже здесь, за несколько метров. За таких пареньков через несколько лет выходили замуж такие же хвастливые и напыщенные девицы, необдуманно тратящие невероятные денежные суммы на какие-нибудь сумочки от Диор и прочее дизайнерское тряпье. А потом у них рождались такие же избалованные дети, становившиеся точными копиями своих родителей. Какой-то замкнутый и убогий круговорот.

– Было что-нибудь интересное, пока я торчал в этой проклятой очереди? – спросил крепкий мужчина, завалившись на пассажирское сиденье серого и невзрачного микроавтобуса. Он поспешно поставил на грязную панель два пластмассовых стакана с кофе и разложил на коленях шелестящую бумагу с горячим гамбургером. Жадно откусив огромный кусок, он кивнул в сторону девчонки, за которой велось наблюдение: – Куколка сегодня при параде, да?

– Угу, – только и произнес его напарник, внимательно глядя в бинокль.

– Иной раз мне хочется отодрать эту самовлюбленную козочку прямо в ее новеньком «Мерседесе»! Вечно вырядится как потаскуха и у меня шлагбаум в штанах поднимается.

Мужчина засмеялся и лист салата, измазанный кетчупом, упал на его светло-серую футболку.

– Тебя всегда тянет к богатеньким пустышкам. – Опустив бинокль на колени, напарник взял свой стакан с кофе и сделал внушительный глоток. – На сегодня все. Сворачиваемся.

Мужчина закашлялся, вытирая салфеткой красное пятно:

– Утро ведь только началось! У нее еще весь день впереди.

– Твоя пустышка едет в маникюрный салон, потом в ювелирный магазин, чтобы забрать подарок для того «Кена» на синем «Ягуаре». А после, она отправится домой. Ничего нового, все как обычно. Может, вечером свалит в бар со своими подружками, но нам от нее больше ничего не нужно. Мы уже многое знаем.

– Как скажешь! – сказал напарник, пожимая плечами. Он засунул в рот последние остатки гамбургера и вытер жирные руки о свою же футболку. Заметив на себе неодобрительный взгляд, мужчина фыркнул: – Все равно грязная!

Алекс завел машину, и невзрачная колымага не спеша двинулась по широкой дороге, незаметно влившись в огромный поток машин.

– Сегодня пятница, надо оттянуться.

– Завтра работа, будь в форме, – хмуро сказал Алекс, проведя ладонью по выбритому затылку.

В действительности он очень опасался подобных «оттяжек» друга, да еще и накануне крупного дела, над которым они работали больше четырех месяцев. Но виду, конечно же, не показывал.

– Я уже все выучил вдоль и поперек. Могу продемонстрировать с закрытыми глазами.

– Надо быть в форме, – повторил Алекс, кинув на него короткий, но нетерпеливый взгляд.

– Не дрейфь, Ал, все пройдет без сучка и задоринки.

– Типун тебе.

Корж издал свое фирменное «хм-м-м», которое в его интерпретации можно было считать за искренний смех. Гладко выбритое лицо растянулось в самодовольной улыбке, а прозрачно-серые глаза с презрением оглядели блестящий темно-красный «БМВ», остановившийся рядом с их микроавтобусом.

– Я все думаю, – начал говорит он, задумчиво разглядывая изящный профиль блондинки за рулем немецкого седана,  – а, если этот Мойсов не расколется?

– Он все расскажет и покажет, – сказал Алекс сквозь зубы, внимательно наблюдая за пешеходами.

– А если нет? – уперто повторил Корж, повернув к нему голову.

– Тогда отрежешь ему несколько пальцев. Мы уже проходили это. Как только в поле зрения появляется твой секатор, языки тут же развязываются.

– Если и это не напугает его? Ведь этот Мойсов та еще крыса. У него это на роже написано.

Алекс нахмурился, представив подобную ситуацию. В его семилетней практике такие случаи бывали редко, но если вдруг заложники пытались строить из себя героев, приходилось принимать иные меры, чтобы выбить информацию.

– Тогда я буду метать нож.

– Или припугнем любимой дочуркой, – хмыкнул Корж, проведя по засохшим губам ладонью, все еще пахнущей гамбургером из Макдональдса. Отпив кофе, он с улыбкой добавил:– Уж я то с удовольствием это сделаю.

– Завтра его жена будет в центре событий, а не твоя пустышка. Она уедет к своему «Кену» на вечеринку и останется там до самого утра. Если вдруг вернется – будем смотреть по ситуации.

– Молоденькая женушка, конечно, тоже ничего, но дочурка Мойсова меня прям с ума сводит!

Выдавив слабую улыбку, Алекс размял мускулистую шею. Завтрашний день детально прокручивался в его голове на протяжении нескольких месяцев, ведь успешный результат четко продуманного плана, безоговорочно вручит ему путевку в жизнь. В ту жизнь, о которой он мечтал с семнадцати лет, как только впервые познакомился с миром профессиональных грабителей. Именно профессиональных. Словно фокусники, они могли появиться там, где их совсем не ждали, и исчезнуть в мгновение ока, прихватив с собой пачки с деньгами, и не оставляя после себя никаких следов. Он научился этому искусному мастерству, впитывал информацию как губка и выкладывался по полной, на заданиях, которыми снабжал свою группу его же дедушка Роберт. Вспомнив о нем, Алекс усмехнулся про себя, представив реакцию старика, узнавшего о намерении внука навсегда завязать с преступной деятельностью.

После завтрашнего дня он, Алекс, станет сам по себе и навсегда уедет из этого города, полного высокомерных выскочек и богатеньких пузатых папиков, исполняющих прихоти своих любовниц, силиконовых жен и развратных дочек. Кто-то считает, что родиться в семье таких людей, с полными карманами денег – настоящая удача, но только не Алекс. Жить в золотом замке и быть заносчивым ублюдком, вообразившим неведомую власть над другими, слишком мерзко для человека, познавшего все тяготы обыкновенной жизни, лишенной огромных финансов и лоска богатеев. Из таких и вышел Алекс.

Он никогда не винил своего отца, отказавшегося принимать участие в планируемых грабежах. По словам дедушки, он делал все, чтобы не видеть, не слышать и не знать ничего, что касалось деталей работы, ибо владелец информации так или иначе становился косвенным соучастником. Алекс сразу смекнул, что неудавшаяся попытка деда превратить своего сына в профессионального грабителя, словно феникс, переродилась в новое стремление, направленное на него же самого. Роберт увидел в глазах внука искренний интерес, который напрочь отсутствовал у собственного сына, твердо решившего прожить спокойную жизнь обыкновенного смертного и довольствоваться тем, что подарит судьба.

Для Алекса дедушка Роберт был настоящим гением, великим мастером, с искусством которого мог познакомиться далеко не каждый. О его реальных делах знали только самые близкие, для других же он был ничем не примечающимся владельцем небольшого охотничьего магазина.

Благодаря ему, Алекс научился быть незаметным, словно пантера в ночи. Он мог взломать любые замки, выбить из людей коды сейфов, хранящих в себе кучу денег и драгоценностей, быть беспристрастным к мольбам заложников и твердо держать марку бесчувственного преступника. Собственно, ему и не приходилось особо стараться, ведь Роберт постоянно твердил одно и тоже, вбивая в голову внука свое отношение к богачам:

– Эти сосунки, купающиеся в золоте и высирающие огромные куски бриллиантов, готовы говорить что угодно, лишь бы на их силиконовых задницах не осталось царапинки, внук. Дави на них до самого конца, пока они не поймут, что их жалкие жизни висят на волоске. Каждый день они унижают простых смертных – сантехников, уборщиц, даже собственных парикмахеров! Им невдомек, что значит целыми днями горбатиться на «большого дядю», выслушивать оскорбления и получать за это копейки, которыми с трудом можно прокормить семью. Мы брали, берем и будем брать свое. Так устроена жизнь.

Высокомерные, хвастливые идиоты, чьи жизни давно были расписаны на годы вперед, мерились тачками, элитным жильем в разных странах мира и дипломами дорогостоящих образовательных учреждений. Алекс ненавидел эту часть общества и, собираясь на очередную работу, становился перед зеркалом и долго смотрел в собственные глаза цвета темной листвы, повторяя про себя слова дедушки: «Так устроена жизнь». Врываясь в чужие роскошные дома, полные антикварных вещей и дорогостоящих украшений, Алекс с пренебрежением смотрел на плачущих женщин, умоляющих отпустить их и не причинять им никого вреда, и внутренне торжествовал, когда их богатеи-папики чуть ли не ссали от страха потерять все свое нажитое имущество. Он всегда потешался над теми, кто хранил свои деньги в собственных домах, считая эти напичканные камерами и системами безопасности коробки безупречными хранилищами.

К двадцати двум Алекс уже так профессионально владел тонкостями электроники и хакерским искусством, что ощущал себя могущественнее самых известных фокусников мира, и вскоре чувство собственной непревзойденности и чрезмерной уверенности погубило его, ведь одновременно с этим, внутри него разрасталась темная пустота. Он часто задумывался над собственной значимостью в этом мире, и не находя ответов, «уходил в космос», тратив все свои «сбережения» на наркотики. Когда все стало слишком серьезно, Роберт насильно поместил внука в частную клинику, заплатив немалые деньги за лечение.

И вскоре, после скоропостижной смерти деда, что-то внутри Алекса сломалось. Он понимал, единственное, чем он мог заниматься в этой жизни – следить за людьми, изучать их распорядок дня, а после врываться в их дома и грабить. Сам факт того, что он тратил свою жизнь на изучение чужих раздражал его настолько, что всякий раз наблюдая в бинокль за членами семьи, в чьи дома он намеревался ворваться, ему хотелось выколоть себе глаза. Самодовольные «Барби» и «Кены», которых Алекс выслеживал, словно нарочно вертели перед ним ключами от дорогих машин, которых у него самого никогда не было, драгоценностями, сверкающими в лучах яркого солнца и высокомерными улыбками, заставляя считать себя убожеством, недостойным такой жизни, как у них. Иной раз он ловил на себе эти надменные взгляды в барах, куда приходили его «жертвы», а он, будучи в повседневной одежде, а не в «рабочей», стоял рядом с ними плечом к плечу и слушал, как выскочки обсуждали своих знакомых, язвили и сплетничали. Никому и в голову не приходило, что рядом с ними находился человек, что вскоре ворвется в их благоустроенную обитель и заберет свое.

И теперь в свои двадцать семь лет он твердо решил бросить все то, чему его обучил родной дедушка. Алекс мечтал убраться из города, отправиться в Европу и начать новую жизнь, в которой он добьется успеха в чем-нибудь ином. Он хотел ездить в комфортном автомобиле, жить на берегу океана и вести спокойную жизнь обыкновенного человека. Возможно, даже немного диковатую, но в ней обязательно должен присутствовать роскошный автомобиль, ведь он, как-никак мужчина. И для осуществления своей мечты ему осталось совсем немного. Нужно лишь ограбить еще один дом пузатого бизнесмена, в котором хранится около ста миллионов рублей наличными. Это самый большой куш, который ему предстояло украсть за все годы своей особой «работы».

Алекс стиснул челюсти и, в который раз, прокрутил в голове завтрашний день. Никто и ничто не помешает ему, он готов на все лишь бы никогда больше не видеть этот город.

И как будто читая мысли напарника, Корж сказал:

– До сих пор поверить не могу, что после завтрашней ночи, ты свалишь отсюда. С кучей бабла просто сядешь в автобус и уедешь.

– Его еще нужно найти в том чертовом доме.

Корж протяжно хмыкнул и бросил на Алекса самоуверенный взгляд:

– Мойсову придется рассказать, где он хранит свои миллионы. В противном случае я отрежу ему все пальцы и трахну его дочурку, ну, и быть может, молодую женушку. – Мужчина злостно усмехнулся и почесал за ухом, там, где девять лет назад сделал татуировку в виде мелкого знака «крести», потому как считал, что именно эта масть в игральных картах приносит ему удачу. – А самое смешное, что этот крендель живет на самом отшибе, куда даже какой-нибудь заблудившийся хрен не в состоянии добраться. Настоящая удача.

Алекс злостно усмехнулся, сворачивая на забитую машинами дорогу и через пару секунд негромко выругался, проклиная образовавшуюся пробку.

– Отстроил себе хоромы в лесу, напичкал каждый куст камерами и считает, что все под контролем, – продолжал бубнить Корж, доставая пачку сигарет из бардачка, набитого бумажками. Он закурил и выпустил клуб белого дыма в раскрытое окно. – Хотя, с другой стороны, пока есть в мире такие дебилы как Мойсов, у нас будет работенка.

Взглянув на друга, Алекс невольно ощутил себя виноватым. Десять лет они были связаны этой «работой», вместе учились у Роберта искусству грабежа, жили под его крышей и поддерживали друг друга во всем. И теперь, спустя столько времени, Алекс готов был оставить эту жизнь, даже больше – он безумно хотел распрощаться с ней раз и навсегда. Роберту бы это не понравилось.

– Планируешь продолжать? – спросил Алекс тяжелым голосом, стараясь не выдать досаду.

– Все может быть, – улыбнулся напарник, затянувшись сигаретой. – А вообще, надеюсь расширить дело Роба. Хочу открыть огромный магазин для охотников и рыбаков, чтобы все нормальные мужики в городе знали только одно место, где можно купить оружие, удочку и камуфляжный костюм.

– Это хорошая мысль. У тебя получится.

– Думаешь? Я ведь буду скучать по этому жесткому адреналину, что испытываешь всякий раз, когда врываешься в золотые замки. Неужели тебе не станет скучно?

– Я хочу эту скуку, – признался Алекс ровным голосом. – Хочу спокойствие.

– Если бы ты сказанул такое лет пять назад, я бы со смеху помер, честное слово! Помнишь как мы отрывались после удачного «заплыва»? Бог мой, сколько спиртного, сколько девочек и счастья!

«И наркоты», – с отвращением подумал Алекс, стиснув челюсти.

– Не хочешь убраться отсюда?

– Нет, брат, я не такой отчаянный, как ты. Может и правда расширю дело нашего старика, куда-то ведь столько капусты надо деть, а? – засмеялся он. – Но, ты же знаешь, я быстро перегораю. Наверное, единственное, к чему у меня будет пожизненная тяга, так это к адреналину во время «заплыва» и богатеньким девочкам, – хмыкнул Корж и снова потер за ухом свою татуировку. Алекс давно заметил эту привычку, и понял, что напарник делает это либо, когда сильно обеспокоен, либо когда непременно жаждет чего-то. – В любом случае, я буду счастлив, поверь мне.

И Алекс верил. Но он не был до конца уверен в способности друга держать все под контролем. Его внезапная импульсивность часто брала верх над здравым смыслом, что чаще всего сказывалось весьма негативно как на «работе» так и за ее пределами.

Их группа состояла из четырех человек, но в действительности, никто из них не мог так четко продумать весь план работы, как Алекс, включая непредвиденные ситуации. По натуре своей он был слишком наблюдательным, мог долго молчать во время оживленной беседы и со стороны казался слишком отстраненным от всеобщей суеты. На самом же деле он просто много думал. Если в поле его зрения появлялся объект, так или иначе привлекший к себе внимание, Алекс невольно погружался в его изучение. Это не на шутку выводило его из себя, ведь заинтересоваться клочком смятой этикетки от бутилированной воды мог только идиот, которому нечем было заняться.

«Почему ее оторвали? Тот, кто сделал это явно нервничал и пытался хоть как-то отвлечься». И пошло поехало…

Алекс снова выругался и нетерпеливо пересек двойную сплошную, уезжая в обратном направлении.

– Поехали сегодня в бар вечером? Там по-любому будет много таких же папенькиных шлюшек, которым скучно сидеть дома.

– У нас работа завтра.

– Ал, ну, давай! Никто напиваться не будет, зуб даю! Просто отдохнем с парнями, выпьем по кружке пива и уедем. А ты сможешь еще раз провести наблюдение за объектом.

– Меня уже тошнит от этих идиотских фразочек, – злостно кинул Алекс. – И наблюдать больше не за чем. Я знаю все об этой семейке, вдоль и поперек. Даже какими прокладками пользуется твоя пустышка и ее молодая мачеха.

– Тогда просто выпьем пива, брат! Успокойся ты.

Но Алекс был взбешен уже тем, что даже обыкновенный отдых ассоциировался не с простым трепом языком за выпивкой, а со «слежкой за объектом». Он знал, что в любом месте, куда бы его не привела судьба, а он всегда будет вести наблюдение. За кассиршей, потирающей нос, за барменом, недоливающим несколько капель спиртного и за всеми, кто громко кашлянет, чихнет или закурит. Все чаще ему хотелось лишиться памяти, чтобы забыть об этой осточертевшей осторожности, внимании к деталям и собственных умозаключениях, которые, казалось, самостоятельно формировались в голове, стоило ему только несколько минут понаблюдать за кем-либо.

– Ладно, поедем в бар, – сказал он тяжелым голосом. – А завтра, пока твоя пустышка будет на вечеринке, мы грабанем ее папашу, и я навсегда уеду отсюда .

ГЛАВА 1

2011 год

Небольшая кожаная сумка с минимальным количеством вещей лежала на пороге квартиры и одиноко ждала своего часа. Через несколько минут рядом с ней появился огромный стальной чемодан. Новенький и блестящий он буквально излучал изысканность, которой совершенно не обладала его слегка затертая соседка, развалившаяся на кафельном полу.

– Рита заедет за тобой с минуты на минуту, так что, советую сесть и ждать звонка. Не забудь выключить везде свет и проверить окна, они должны быть закрыты. Сегодня-завтра обещают дожди.

– Конечно, – сдержанно ответила девушка, накручивая на макушке объемную шишку. Она неотрывно глядела на свою мать, что так любила отдавать приказы по любому поводу и, в который раз, с облегчением подумала, что в ближайшие два месяца ее снова не будет дома.

– Не злись. Нужно всегда помнить о мерах безопасности.

– Я с четырнадцати лет живу одна по несколько месяцев подряд, мам. И пока за эти четыре года у нас ни разу не случилась какая-нибудь бытовая катастрофа, о которой ты постоянно думаешь. – Сделав паузу, она тихо добавила: – И я не злюсь.

Женщина заправила за ухо длинную прядь светлых волос ассиметричной модной стрижки и с нетерпением взглянула на дочь:

– Будь умницей и не каркай, ладно? Я пашу как проклятая, чтобы ты ни в чем себе не отказывала, переживаю за тебя, а ты только и делаешь, что постоянно пререкаешься со мной.

Мысленно, Белла закатила глаза, ведь снова началась заезженная песня, в которой она – плохая дочь, готовая идти против воли матери, а та, в свою очередь, истинный пример мудрого родителя, делающего все для счастья собственного ребенка. По правде же, Белла знала, что мамины долгосрочные командировки по разным странам мира, были ни чем иным как любимым сердцу хобби, за которое платили хорошие деньги, и конечно же, идеальной, как считала сама Оксана, отговоркой на любой случай.

«Меня не будет на твоем выпускном, снимаем ролик в Амстердаме».

«Я не приеду на Пасху, отправляюсь в Пекин».

«Жаль, что на твое пятнадцатилетие я буду в Мексике. Не скучай!»

– И, кстати, декан университета с радостью примет тебя на факультет журналистики даже без предварительного собеседования, – сообщила Оксана, скорее с упреком, нежели с радостью. Хмыкнув, она взглянула на часы: – Абитуриенты будут трястись от страха, переживать, а ты просто сядешь на кухне пить чай. Могла бы и «спасибо» сказать.

– Я этого не просила. И ты прекрасно знаешь, что я выбрала другую профессию.

– Никакой другой профессии нет и быть не может, – заявила Оксана, выставив перед собой указательный палец. – И хватит уже говорить об этом.

Белла громко втянула носом воздух и с трудом проглотила комок раздражения. Последняя тема, которая вносила раздор в маленькую семью, состоящую из этих двух совершенно непохожих друг на друга женщин – образование Беллы.

– Только представь, уже с первого курса ты сможешь практиковаться на телевидении, Алла Горич с удовольствием возьмет тебя под свою опеку и…

Девушка нетерпеливо тряхнула головой и, развернувшись на пятках, сделала несколько шагов в сторону гостиной, заставив мать замолчать. Даже эти несколько шагов, что отделяли ее от уверенной в себе женщины, казались ей настоящим спасением. По крайней мере, она могла набрать в легкие воздух и погасить в себе бурю недовольств и обид, что накопилось в ее душе предостаточно за эти несколько лет.

– В чем дело? – спросила Оксана и принялась завязывать лакированные бежевые туфли на плоской подошве. Она бросила на дочь равнодушный взгляд, полный пустоты и непонимания, одаривая им всякий раз, когда та делала что-то не так.

– Я замолчала, а ты все продолжаешь говорить об этом. Ничего не изменится, мам. И точка.

– Это мы еще посмотрим, – как бы невзначай добавила Оксана со злой усмешкой.

От злости Белла прикусила щеку. Ну, почему ее матери было так важно оставить последнее слово за собой? Почему бы не пожелать дочери удачи на экзаменах и сказать, что все будет хорошо. Господи, можно ведь даже просто притвориться, что переживаешь!

– Тебя такси ждет, собирайся скорее. – Белла скрестила руки на груди, опустив взгляд на свою сумку. Обыкновенный жест помогал ей «спрятаться» от давления матери, которая словно огромный молоток старалась вбить в свою дочь как можно больше острых гвоздей со своими хотениями.

– Ничего страшного, подождет. Я ему за это деньги плачу. – Завязав шнурки, Оксана выпрямилась и накинула на плечи джинсовую куртку, стараясь не замечать недовольство дочери, нервно сгрызающей внутреннюю стороны щеки. Иной раз ей вообще казалось, что Белла не ее родная дочь, ведь их взгляды на жизнь и интересы совершенно не совпадали. – Ладно, вроде бы все. Отдохни у Риты хорошенько, идет?

– Идет, – тихо ответила Белла, едва заметно кивнув. – А ты будь осторожна.

– Как и всегда, – пожала плечами Оксана и повесила лакированную сумочку через плечо. Ухватившись за ручку стального чемодана, она бросила взгляд на затертую сумку Беллы и недовольно поморщилась: – Сколько ей лет? Ради всего святого, купи себе что-нибудь новое. Не хватало, чтобы Света с Ритой засмеяли тебя!

Белла опустила голову и терпеливо ждала, когда ее мать покинет квартиру. Она уже не могла припомнить, когда в последний раз они обнимались на прощание и разговаривали друг с другом по телефону прямо перед самым вылетом самолета. Белла точно знала, что такие моменты случались, но они были слишком давно. Их заслоняли собой извечные пререкания на самые разные темы. Они ругались, когда Оксана предлагала прочесть определенные книги, к которым Белла не питала особого интереса. Ну, как предлагала, слабо завуалировано приказывала. Причиной скандала могло стать даже средство для мытья посуды, которое совершенно не устраивало Оксану, ибо там отсутствовали какие-то компоненты, предотвращающие раздражение кожи. Белла закипала от злости, ведь ее мать ненавидела мыть посуду и всегда составляла грязные тарелки в посудомойку. Но в особенности, женщину выводили из себя сказочные мечты дочери относительно своего будущего, а та в свою очередь считала мать энергетическим вампиром, который безжалостно высасывал из нее силы. И даже длительная разлука не могла смягчить их непростые отношения.

– Я позвоню, как прилечу! – добавила Оксана уже возле лифта. – Пока!

Белла лишь помахала рукой и, закрыв входную дверь, с облегчением выдохнула. Хорошо, что во время сдачи оставшихся итоговых экзаменов матери не будет дома, и подготовка к ним пройдет в спокойной обстановке. Никакой ругани, никакого давления, никаких слов о журналистике.

Слабо улыбнувшись предстоящей спокойной жизни, Белла все же проверила, закрыты ли окна и везде ли выключен свет. Она могла бы провести эти выходные со своей одноклассницей Катей, прогуляться по городскому парку и посетить новую кафешку под открытым небом, но вместо этого вынуждена уехать к дяде и общаться с его недалекой дочерью с колоссальным самомнением. Да уж, оно было размером с Луну. Белла всегда чувствовала себя не в своей тарелке, находясь рядом с Ритой, которая то и дело хвасталась перед ней какими-нибудь побрякушками, что покупал ей отец. С самого детства она была избалованным ребенком, полагающим, что весь мир вертится вокруг нее, а став студенткой финансового факультета, Рита и вовсе вознесла себя до небес. Белла со смехом полагала, что больше всего ее двоюродной сестре нравились слова «финансы» и «траты» и иной раз представляла, как Рита сидела на лекции, жевала жвачку, свысока разглядывая всех вокруг, и как только преподаватель произносил эти слова, в ее карих глазах начинали сверкать зеленые значки со светящимся долларом. В детстве эта девчонка обожала играть в Барби и никогда не подпускала Беллу к своим куклам, хотя сама без проса хватала ее игрушки. Такие моменты, наверное, навсегда остаются в памяти, только зачем – непонятно.

Вспомнив, как Рита отломала руку ее любимой кукле с длинными белоснежными волосами, Белла нахмурилась и обреченно взглянула в окно на пасмурную улицу.

Зачем вообще ее мать приняла приглашение от дяди погостить на выходных в его огромном доме? Конечно, Белла отказывала ему раз пятнадцать в прошлом году, ссылаясь на завал в учебе и начавшуюся подготовку к экзаменам, но почему нельзя было сделать этого и в шестнадцатый раз?

Когда зазвонил мобильный телефон, Белла поежилась, увидев на экране фотографию улыбающейся Риты, которую она скачала из социальных сетей. Задержав взгляд на щербинке между зубами, Белла нехотя нажала на кнопку ответа:

– Привет, – сказала она обреченным голосом.

– Эй, систер, ну, где ты?

Типичный нахально-развязный тон и чавканье розовой жвачки послышались в трубке.

Да, жвачки Риты всегда были розовыми.

– Выхожу.

– Давай-давай, я жду.

Отключив вызов, Белла еще раз обошла комнаты, и удостоверившись, что все выключено, а окна закрыты, она подняла свою любимую дорожную сумку и вышла из квартиры.

На улице было тепло, несмотря на ветер и темнеющее небо. В такую погоду всегда хорошо читалось, а запах дождя успокаивал мысли. Белый «Мерседес» стоял у самого подъезда и нетерпеливо ждал гостью с пошарпанной сумкой.

К удивлению Беллы, Рита вышла из машины, поцеловала сестру в щеки и помогла засунуть сумку в багажник.

– Надеюсь, у тебя там есть что-нибудь коротенькое? – пролепетала она, захлопнув крышку. На ее остром лице огромные круглые очки с черными стеклами смотрелись слишком громоздко, а короткая белая юбка-трапеция то и дело подлетала от ветра, ни сколько не смущая свою хозяйку. – Сегодня идем на вечеринку!

– Что? Нет, – скованно улыбнулась Белла, садясь в машину. Она пристегнула ремень безопасности, ведь пасмурная погода и черные очки у водителя – не самое безопасное сочетание. – Я думала мы проведем выходные у вас дома.

– Так и есть, но это же скукотища смертная! К тому же, на прошлой неделе тебе исполнилось восемнадцать, а мы так и не отметили это событие! – захихикала Рита, откинув прямую медовую челку, которая так и норовила попасть в глаза.

– Мама была занята, а я готовилась к экзаменам.

– Оксана всегда занята, я ее уже сто лет не видела! Ну, разве, что в телевизоре, где она постоянно что-то говорит и говорит в свой микрофон, – засмеялась девушка, резко выехав на дорогу. – Кстати, как твои экзамены?

– Отлично. Осталось еще два по профильным предметам.

– Пойдешь по стопам мамочки, да? – как будто с насмешкой спросила Рита, внимательно оглядев свое лицо в зеркале заднего вида. – Кстати, как тебе моя помада? Классика Диор.

Белла натянуто улыбнулась:

– Хорошая. Тебе очень идет красный.

– Спасибо, моя хорошая! Ты красишь волосы, да?

Белла машинально стянула резинку с высокого пучка, провела пальцами по длинным светлым волосам, упавшим на плечи, и отрицательно покачала головой.

– Странно. Такой холодный и ровный оттенок, как будто тонируешься, – с подозрением сказала Рита, и на несколько секунд задержала взгляд на пассажирке. – У тебя такая светлая кожа, да еще и волосы практически белые… Молодец, что хотя бы решилась реснички подкрасить и скулы. Иначе бы вообще прозрачная была, как привидение!

«Хотя бы»?

Белла с силой прикусила щеку, которая уже побаливала не на шутку, и напряженно уставилась в окно. Увидев на пешеходном переходе двух девушек, она искренне позавидовала им, ведь те выглядели такими беззаботными.

– Я так удивилась, когда папа позвонил мне пару часов назад и попросил заехать за тобой, – снова залепетала Рита, заезжая на мост, – тебя Оксана заставила провести у нас выходные?

– Нет, мне самой захотелось немного сменить обстановку, – врала Белла.

Неужели Рита не слышит в ее голосе явную фальшь?

– У меня вообще-то на сегодня другие планы были, ну, да ладно! Выходные будут насыщенными. Мы с подружками собираемся на вечеринку к одному парню и тебе придется идти с нами. Суббота как-никак, надо веселиться! Ненавижу эту дорогу! – обиженно протянула Рита, выезжая на трассу. – Дождаться не могу, когда же у меня будет своя квартира в городе, чтобы я не моталась туда-сюда как проклятая.

– У вас ведь есть квартира, кажется.

Рита недовольно выдохнула:

– Она для папиных гостей по бизнесу, которые изредка приезжают к нам в город. Он там такой ремонт сделал, просто с ума сойти можно, а мне не разрешает даже переночевать в ней, когда приходится поздно возвращаться домой. Если бы ты только знала, как я хочу жить отдельно! Тебе-то повезло.

– Я живу с мамой.

– Но ее практически никогда не бывает дома! – укоризненно подметила Рита. – Приезжает на две-три недели, а потом улетает за тридевять земель на несколько месяцев!

Белла опустила голову:

– Тоже верно.

– Нет, я люблю папу и Свету, но все-таки, мне уже двадцать лет будет через три месяца, а я как пятнадцатилетняя девчонка живу с родаками.

– Некоторые живут с родителями до окончания университета.

– Ага, какие-нибудь придурки, которые еще ездят на этих маршрутках и автобусах. Будь моя воля, я бы съехала от них еще в четырнадцать!

– Я пользуюсь общественным транспортом, – не выдержала Белла и устремила недовольный взгляд на выскочку из детства. – Я тоже дура по-твоему?

Рита подняла очки на голову и наигранно округлила глаза:

– Нет, конечно! Ну, ты ведь поняла о чем я! – засмеялась она, хлопнув Беллу по руке. – Короче говоря, меня раздражает каждый день мотаться в город, только лишь потому, что папочке нравится жить на отшибе. И ладно бы в каком-нибудь благоустроенном райончике с элитными домами, где хотя бы соседи есть, но нет! Мы живем практически в лесу, ты ведь помнишь!

С силой сжимая в руке маленький ключ, Белла прикусила щеку и поморщилась от боли. От этой пагубной привычки она сможет избавиться только когда перестанет общаться с самовлюбленными родственниками и родной матерью, которая только и делала, что ставила свои интересы на первое место.

– Белл, – окликнула Рита смягчившимся тоном, – пожалуйста, не звони в центральные ворота. Ты решетку эту найдешь без труда, держись левой стороны забора и почти в самом его конце увидишь черную стальную дверцу. Пролезешь в нее и попадешь на нашу территорию.

– А как я попаду в дом, Рит? – раздражительно бросила Белла через плечо. – Как привидение пройду сквозь стену?

– В задней части дома, возле гаража, есть панель, она с виду как стена, но на самом деле это дверь. В ней нет ручки, она работает от нажатия.

– Боже, куда я попала! – чуть ли не плача воскликнула Белла, а Рита тут же подскочила к ней и аккуратно взялась за ее плечи.

– Это папа придумал, я понятия не имею зачем. В общем, присмотрись и увидишь на стене семь темных камней, надави на любой, прям сильно надави и дверь откроется. Сигнализация не сработает, не переживай. Как только зайдешь в дом, с левой стороны будет полка, в нее вмонтирована кнопка. Нажмешь ее и дверь закроется, поняла?

– Рит, а не проще сказать папе, что у меня просто разболелась голова, и я решила вернуться домой, чем заниматься…этим?

– Белл, я не хочу, чтобы он огорчался! Прошу тебя! Я не хочу его расстраивать и не хочу Макса оставлять, потому что здесь полно девчонок, которые липнут к нему. Ну, в общем, пожалуйста, помоги мне. Ты попадешь в кладовку на кухне, а оттуда тихонько доберешься до второго этажа по узкой лестнице на кухне. Ею никто не пользуется! Закроешься у себя и ляжешь спать.

Двери лифта открылись, и Белла неуверенно зашла в кабину.

– Пожалуйста, сделай все, как я сказала, Белл. Я буду благодарна тебе до конца моих дней!

* * *

Водителем такси оказался пожилой мужчина в больших круглых очках с толстенными стеклами. В отличие от Риты, он аккуратно объезжал все кочки, опасаясь за свой скрипучий и грязный «Рено», и совершенно не обращал внимания на свою пассажирку в коротком блестящем платье, которая то и дело взволнованно вздыхала на заднем сиденье. Он лишь изредка интересовался, правильно ли они едут.

Завидев высокий забор, освещаемый светом мутных фар, Белла попросила мужчину остановиться.

– Здесь? – удивился он, с сомнением оглядывая местность через лобовое стекло. – Я отвезу вас к самым воротам.

– Нет, не нужно. Я хочу прогуляться. – Белла достала деньги, которые дала ей Рита, и протянула водителю. – Спасибо.

– Но здесь же грязь кругом, как вы пойдете? – не унимался водитель.

Белла решила не отвечать на вполне резонный вопрос и, вежливо попрощавшись, вышла из машины. Высокие тонкие шпильки тут же провалились под мокрый песок, а в лицо нагло ударил пронизывающий ветер. Хорошо, что хотя бы дождь прекратился. Взглянув вперед, куда попадал свет желтых фар, девушка невольно поежилась, заметив как верхушки деревьев колышутся в черном небе, создавая зловещие шорохи.

Нервно выдохнув, Белла пошла в сторону высоких ворот. Несколько раз ее замерзшие ноги проваливались в ямы, налитые дождевой водой, и когда автомобиль, наконец, развернулся и направился прочь, вся местность погрузилась в невероятный мрак. Холодный ветер злобно завывал, словно был недоволен приближением лета, а шорохи листвы как будто посмеивались над глупостью молодой девушки, нелепо передвигающей ногами. Привыкнув к темноте, Белла осторожно двинулась вперед, постепенно приближаясь к забору. И, когда, в очередной раз ее нога провалилась в глубокую лужу, она со злостью отстегнула ремешки промокших босоножек и, чертыхаясь, нетерпеливо стянула их. Стуча зубами от холода, Белла твердо решила зайти в центральные ворота, ведь унижаться ради Риты и лезть как какая-нибудь воришка в решетку, находящуюся черт знает где, она не желала. Будь у ее сестры хоть капля совести и здравого смысла, она бы просто-напросто оставила Беллу дома, а не тащила за собой, зная, что та будет только мешать. Нет, Рита была законченной эгоисткой, позволившей себе жалобно умолять ее не заходить в центральные ворота лишь потому, что боялась остаться без очередной дорогой побрякушки от папы. Ну, что ж, хотя бы честно призналась в своих корыстных целях.

Думая обо всем этом, Белла злилась и недоумевала, каким образом она – умная и здравомыслящая молодая девушка, согласилась нацепить на себя эту блестящую тряпку и дать помыкать собой! Да, еще и кому – двоюродной сестре, с пеленок считавшей себя королевой. И хотя Оксана была уверена, что ее племянница стала такой «колючей» после смерти матери, когда девочке только-только исполнилось пять лет, Белла не сомневалась, что эгоизм был получен Ритой еще при зачатии.

Пройдя всю длину забора и злясь на собственные мысли, Белла свернула за угол, но тут же остановилась. Около закрытых ворот стоял автомобиль, похожий на микроавтобус. В его салоне горел тусклый желтый свет, слабо освещая сидевшего внутри водителя.

Клацнув от холода зубами, Белла тихонько вернулась за угол и обреченно обняла себя замерзшими руками. Должно быть к Мойсовым приехали гости, и водитель, как верный пес, ждал своих хозяев.

Что подумают о ней, увидев ее грязные ноги, и как она объяснит отсутствие Риты? Еще пару секунд назад она уверенно шла к воротам, намереваясь честно рассказать дяде, как с ней поступила его любимая дочь, но теперь, когда в доме не только ее родственники, но и очередные богатенькие вороны в павлиньих перьях – Белла засомневалась в своем решении. Сегодня ей хватило и того, что над ее будущей профессией потешались родная мать с дядей, а двоюродная сестра, лишенная по всей видимости серого вещества, то и дело старалась показать, насколько она во многом превосходит Беллу.

Со злостью и отчаянием выбросив босоножки в кусты, девушка двинулась обратно к самому началу забора. Теперь она шла куда быстрее, ведь все тело содрогалось от холода. Дойдя до угла, Белла с опаской взглянула в темнеющую гущу листвы, заслоняющую собой кирпичную стену и, дернувшись, снова развернулась в обратном направлении, совершенно не понимая, что же ей делать дальше.

Нет, она не могла лезть сквозь кусты и деревья на поиски какой-то там решетки, ведь она нормальный и трезвомыслящий человек. Она все объяснит Свете и дяде, примет горячий душ и как маленькая проказница, будет с упоением подслушивать, суровые речи дядюшки, огорченного поведением своей безмозглой дочурки.

И подумав об этом, Белла сделала резкий выпад вперед, но мысли о матери тут же завладели разумом, и она вновь замерла на месте, сотрясаясь от холода.

Оксана ни за что не поддержит дочь, в красках объясняющей свою правду. Она, как и всегда, скажет, что Белла живет фантастическими мечтами, не имеющими ничего общего с реальной жизнью, вновь напомнит, что на дворе двадцать первый век и молодые девушки обязаны заводить полезные знакомства, веселиться и идти в ногу со временем, а не торчать в четырех стенах с очередной книжкой в руках. И снова заработает тошнотворная карусель, о будущем образовании, о карьере и планах, которым должна следовать Белла. И, конечно же, мать осудит ее поступок, ведь оставить Риту одну, проявившую к сестре, внимание и заботу – верх неуважения.

«Как ты могла заявиться в дом в таком виде? Да как тебе в голову взбрело бросить Риту и уехать? Белла, иной раз мне кажется, что ты живешь в другом мире! Все девушки, как девушки! Знакомятся, веселятся и при этом могут совмещать отдых с учебой. А ты же вечно сидишь в книжках, занимаешься какой-то бессмысленной ерундой, не уделяешь внимания моде и красоте, и постоянно ставишь меня в глупое положение перед людьми!»

Представив как мать вываливает на нее очередное недовольство, подобное тягучей жиже, Белла проглотила комок обиды, полностью уверенная, что именно так все и будет.

Она никогда не стремилась целенаправленно выводить Оксану из себя ведь ее осуждения не просто огорчали, а оставляли глубокие рубцы на сердце. И сейчас меньше всего на свете ей хотелось снова выслушивать пламенные речи матери о том, какая же она неблагодарная дочь. Но Белла не считала себя такой. Она была воспитанной, искренне любила и уважала своих родителей, но если всякий раз слышать эту фразу от родной матери, так или иначе уверенность в этом постепенно будет ослабевать.

Тяжело вздохнув, Белла ступила на влажную хлюпающую землю, чувствуя как грязь пролазит между пальцами. Ветер смахнул одинокую слезу обиды с ее лица и, как будто, удовлетворившись этим, улетел прочь, погрузив все вокруг в пугающую тишину. Левой ладонью Белла вела по забору, а правую держала перед собой, чтобы не наткнуться на острые ветки деревьев и елок, прятавшихся в ночной тьме. Несколько раз ее нога наступала на острые мелкие камни, причиняя боль холодной ступне, но она упорно двигалась вперед.

Пройдя слишком много и не нащупав никакой решетки, Белла не на шутку запаниковала, а когда левая ладонь просто провалилась в пустоту, говоря о том, что забор уже закончился, она и вовсе упала духом. Развернувшись в обратную сторону и вновь прикоснувшись к прохладному кирпичу, Белла попыталась вспомнить слова Риты.

«Держись левой стороны забора и почти в самом его конце увидишь черную стальную дверцу. Пролезешь в нее и попадешь на нашу территорию».

Стуча зубами, Белла принялась ощупывать стену, не веря в происходящее. Кто бы видел ее сейчас – точно покрутил бы пальцем у виска и вызвал скорую помощь. Но как только ее ладони уперлись во что-то холодное, она едва не закричала от радости.

Решетчатая дверца оказалась в самом низу забора. Белла встала перед ней на колени и без труда нащупала замочную скважину. Улыбаясь, словно только что отыскала древний клад, она достала из сумочки ключ, который дала ей Рита, и дрожащими от холода руками, принялась просовывать его в замочную скважину. Звуки щелчков как будто согревали ладони, а мысль, что совсем скоро она окажется в теплом доме, заставила торжествующе улыбнуться.

Белла поспешно распахнула скрипучую дверцу и словно Алиса из страны чудес, нырнула в волшебную страну. Только реальность была слишком далека от сказки. Пока она пролазила под густыми и твердыми кустами невероятно беспощадного растения, лицо руки и ноги исцарапались в кровь, а колени утопали в мокрой земле. Когда тусклый далекий свет уличного освещения стал бить в сторону лесочка, Белла с трудом поднялась на ноги, резко скинув с лица прилипшую прядь волос. Несколько секунд она пыталась отдышаться, и когда, наконец, почувствовала внутреннее спокойствие, осторожно двинулась в сторону задней части дома. Она шла лесом, боясь, что кто-нибудь мог заметить ее, глядя в окно. Дойдя до сброшенных стройматериалов, мешков и досок, Белла вышла из тени деревьев и елей, с детской радостью наступив на прохладную каменистую дорожку. Чувствуя себя маленьким проказником, она добежала до гаража, внимательно осматривая стену дома. Увидев те самые семь темных камней, она торжествующе улыбнулась, словно настоящий искатель сокровищ, наконец, нашедший древнее золото, и быстрым шагом подошла к скрытой невидимой двери. Все, что происходило сейчас казалось невероятным приключением, которое могло разве что присниться.

Прежде, чем нажать на любой из камней, Белла потерла ноги о каменную дорожку, отряхивая куски грязи. Она еще не решила, как пройти в дом, не оставив ни единого своего следа, в прямом смысле этого слова. Но главное – нужно было хотя бы просто попасть туда, а уж с грязными ногами она как-нибудь разберется.

Выдохнув, она со всей силы нажала на выпуклый камень, и узкая дверца с глухим щелчком резко оттопырилась.

– Невероятно, – простучала Белла зубами и аккуратно раскрыла выдвигающуюся панель. Воистину приключения Индианы Джонса!

Зайдя в длинную кладовку, она тут же растерла грязные руки и принялась нащупывать кнопку на одной единственной полке, рядом с дверцей. Почувствовав небольшую выпуклость, Белла снова улыбнулась и надавила на нее. Панель как будто всосалась в стену и в миг стала невидимой глазу.

Белла сама не понимала, чего на самом деле ей хотелось сейчас – смеяться или плакать. Она радовалась как ребенок, до конца прошедший какую-нибудь компьютерную игру, и вместе с тем глубоко разочаровывалась в самой себе. Не будь ее мать критиканом, отказывающимся понимать свою дочь, она бы ни за что не пошла в лес и не стала бы пробираться в дом таким грязным способом. Оглядев свои испачканные ноги и руки, расцарапанные в кровь, Белла с досадой усмехнулась. Кто бы мог подумать, что субботняя ночь будет такой насыщенной. Когда она вернется в город, то обязательно поведает своей подруге Кате эту невероятную историю, а та, как обычно, станет охать и ахать, хлопая большущими зелеными глазами.

Сделав шаг в сторону двери, Белла едва не закричала от страха. Мелкий светильник у самого пола резко включился в автоматическом режиме, бросая узкую полоску света на ее ноги. Увидев, насколько они грязные, она ужаснулась. Боже, наверное, еще никогда она не выглядела такой замухрышкой. Оглядев высокие полупустые стеллажи с закатками, Белла надеялась найти бутылки с водой, чтобы хоть немного смыть эту грязь. Постепенно, она пробиралась вперед, но ничего, кроме мешков с мукой, сахаром и картошкой не было. Свет постепенно зажигался, тщательно следя за движениями гостьи и медленно затухал, когда она уже подходила к самым дверям.

Снова переминаясь с ноги на ногу, Белла растерла ладони и чуть-чуть приоткрыла одну из двух дверей с широкими решетчатыми вставками. Сквозь них был виден широкий кухонный островок с подставкой из сверкающих ножей и корзина фруктов, а за ним – широкая квадратная арка, за которой доносились глухие шуршанья и разговоры.

Решив, что хозяева и их гости отдыхают в гостиной, Белла прикусила посиневшую от холода губу и тихонько раскрыла дверь. Едва она успела сделать шаг, как из глубины дома послышался выстрел.

Белла замерла на месте, чувствуя как к горлу поднимается тошнота, а в голову ударяют тысячи разрядов адреналина. Теперь ее губы сотрясались не от холода, а от жуткого страха, сковавшего все ее тело.

И снова раздался выстрел, послышался звон разбившегося стекла, а следом и какая-то возня. Белла пыталась заставить себя рвануть на второй этаж в комнату для гостей и вызвать подмогу, ведь творилось что-то ужасное. Но ноги словно приросли к полу.

– Хочешь, чтобы я прострелил твою чертову башку, а? Хочешь?!

Яростный мужской крик, словно острое лезвие, раздался из глубины дома, окончательно уничтожив в Белле оставшуюся уверенность. Она едва могла дышать, воздух стал плотным и тяжелым, а темнота вокруг сгустилась так резко, что превратилась в непроглядную тьму.

Медленно Белла сделала шаг назад, придерживая дверцу, чтобы та не издала ни единого звука. Замерев на месте, она держала дрожащие руки перед собой, позабыв о холоде и горящих царапинах на коже. Ее зубы громко клацали, ведь парализовавший тело страх, не желал подчиняться здравому смыслу. Где-то далеко в глубине сознания тонкий голосок приказывал ей взять себя в руки и бежать наверх. Она может вызвать полицию, спрятаться в комнате и ждать помощи. Никто не знает, что она здесь и в этом ее преимущество. Но как только, казалось бы, внутри появилась слабая надежда на спасение, над головой послышался грузный топот.

Слишком поздно бежать.

Застыв как ледяная статуя, Белла закрыла глаза и дрожащими губами прочитала молитву.

ГЛАВА 2

В тот вечер громко играла музыка: то хип-хоп с тяжелыми басами, то попса, под которую разодетые студентки извивались словно коварные змейки. Звуковые удары молотили внутренности, как будто пытались раскачать крепкое мужское тело у барной стойки и заставить его хозяина выйти на танцплощадку.

Но все было безрезультатно.

Четырнадцатого февраля в танцевальном баре, куда Алекса буквально потащил за собой Палый, яблоку негде было упасть. В день всех влюбленных, наверное, запрещено оставаться в одиночестве и высокий парень в одеянии священника вместе с девчонкой в костюме ангела ходили по залу и «женили» всех кого не лень. И хотя пару раз эти двое останавливали на Алексе заинтересованные и театрально-жалостливые взгляды, мол «давай мы найдем тебе девчонку, чтобы не сидел в одинокого», тот заметно хмурился, ясно давая понять, чтобы они держались от него подальше. Подобное веселье было не для него, как и дурацкий праздник. Он просто сидел у бара и пил вторую кружку пива с чесночными гренками. Палый к тому моменту уже накатил пять стопок текилы и ушел веселиться с короткостриженой блондинкой в кожаных штанах и красной почти прозрачной майке.

Возможно, не будь Алекс в тот вечер так озабочен будущим охотничьего магазина своего деда, который находился на грани разорения, он бы смог познакомиться с какой-нибудь студенткой, наврать с три короба о своей жизни, немного послушать ее для приличия и завершить это знакомство быстрым перепихом. И тогда, спустя три с половиной месяца, все сложилось бы иначе…

Он действительно хотел, чтобы магазин Роберта процветал, но его совершенно не интересовала эта сфера деятельности, более того несколько раз Алекс элементарно забывал вовремя перечислять зарплату четырем сотрудникам и вести налоговый учет. Наверное, если бы не Корж, который изредка интересовался делами и на какое-то время брал часть организационной работы в свои руки – магазин бы уже давно закрылся.

Чувствуя вину перед дедом, который доверил ему свой единственный легальный бизнес, Алекс обхватил голову руками и уставился в тарелку с тремя оставшимися гренками, почувствовав справа от себя источник терпкого травянистого запаха. Он потер нос и бросил мимолетный взгляд на соседку с медовыми волосами и прямой челкой. Девица пришла вместе с двумя подружками, они заказали какие-то коктейли и все пытались перекричать громкую музыку.

Алексу нужна была новая жизнь, абсолютно противоположная. Нет, он не мечтал превратиться в какого-нибудь офисного клерка и сидеть перед компьютером целый день, выполняя указания начальства. К тому же, ни на какую серьезную работу его бы не взяли, ведь диплома об окончании высшего учебного заведения у Алекса не было. В зеленой папке с документами имелись сертификаты платных курсов по информатике и программированию, этичному хакингу и радиоэлектронике, которые Алекс прошел ради своей особой «работы». У него был богатый опыт проникновения в чужие компьютеры и скачивания базы данных, взлома и полного контроля систем безопасности домов, но таким в резюме не похвастаешься. Он и сам не до конца понимал, чем именно хотел заняться, но определенно это должно было быть связано с электроникой.

«Господи, она та еще курица! Представляете, стоило папе купить мне «Мерсик», как вдруг этой дебилке тоже приспичило обзавестись именно таким же! Ни собственного мнения, ни фантазии, вообще ничего!»

Он не мог всю жизнь заниматься налетами и грабить богатых людей. Ему уже стукнуло двадцать семь лет, а за плечами только слежки, прослушки, запугивания и вечное внутреннее беспокойство, из-за чего невозможно вдохнуть полной грудью. Он не боялся ошибиться на «работе», потому что был достаточно умен и внимателен. Его взгляд не бегал из стороны в сторону, когда мимо проходили полицейские. Эта тревога касалась его будущего. Что с ним будет через десять лет? Снова подсядет на наркоту, когда вопросы о собственной значимости в этом мире, станут разъедать его изнутри?

Алекс верил, что у каждого человека есть свое предназначение, но вот в чем заключалось именно его?

«Хорошо, что сегодня я ночую у тебя! Хоть напиться можно и не садиться за руль. Надеюсь на двадцать лет папа удосужится подарить мне квартиру! Я уже заколебалась каждый день ездить из города в город, из города в город!»

Деньги. Все вертелось вокруг этих бумажек. Дети умирали от болезней, только потому что родителям было не по карману дорогостоящее лечение, пьяные ублюдки, сбившие пешеходов, откупались от тюрьмы, пожилые люди, всю жизнь проработавшие на одного «дядю», не могли отправиться в путешествие и своими глазами увидеть мир, потому что большая часть мизерной пенсии уходила на оплату счетов. Справедливый мир. Очень справедливый.

«Шутишь? Конечно, папа может позволить себе такой подарок! Я же не виллу в Италии прошу, а? Хотя, и ее он бы мог мне подарить!»

Алекс мысленно выругался, слушая бесконечный треп и писклявый смех справа от себя. Если бы он умел «отключаться» от внешнего мира, его жизнь наверняка стала бы проще.

Нервно оглядевшись, он снова заметил на себе заинтересованный взгляд девчонки в костюме ангела, и тут же отвернулся.

В тот момент он захотел исчезнуть. И вовсе не из бара, куда по-прежнему валил народ, а подвыпившие весельчаки ненароком толкали его в спину. Он хотел уехать из города. Если уж начинать новую жизнь, так почему бы не сделать этого в другом месте? Чтобы, как говориться, все было с чистого листа.

Алекс глубоко вздохнул. Он бы с радостью так и поступил, но для отъезда нужны были деньги. Опять деньги. Все упиралось в разноцветные бумажки, которых у него не было.

«Да брось! Я буду настаивать на двухуровневой, это ведь моя мечта! Хочу смотреть сверху на танцующую толпу, когда будет проходить какая-нибудь вечеринка! Поскорее бы уже жить подальше от предков!»

«Заткнись! Заткнись! Заткнись!» – мысленно орал Алекс, жадно допивая оставшееся пиво.

Как он вообще мог различать слова при такой грохочущей музыке? Что это? Linkin Park? Интересно, а этот чертов навык можно включить в резюме?

«Я тебя умоляю, папа не обанкротится на этом! Ну, подумаешь потратит на свою любимую дочь миллионов так сорок из своей ма-а-аленькой стомиллионной заначки. Но ведь я у него единственная и любимая! К тому же, куда ему девать столько денег? Дома в сейфе уже места нет! Серьезно вам говорю! Он ведь не доверяет банкам! У него есть один знакомый банкир, так папа болтает с ним о всяком, ну, по-приятельски, но когда речь заходит о банковских штуках… Говорит, «слушай, закрой рот и не говори мне про свои ячейки, фонды и безопасное хранение, иначе поругаемся», да-да! Мой папа странный до ужаса, но я его безумно люблю!»

И вот тогда Алекс замер, как будто рядом с ним ползла ядовитая, но чертовски обворожительная змея. Он больше не пил пиво, не думал о магазине деда, не бросал взгляд в сторону друга, веселящегося на танцплощадке. Он слушал.

Снова слушал и наблюдал.

* * *

Вспомнив тот февральский вечер в баре, Алекс сжал челюсти. Впервые почти за десять лет своей особой «работы», он предчувствовал что-то паршивое в этом, казалось бы, тщательно спланированном и таком типичном грабеже. Все шло согласно плану. К тому моменту, как они подъехали к дому и дистанционно отключили систему безопасности, дочурки Мойсова там уже не было, а ее папаша вместе со своей подвыпившей женушкой только-только начали развлекаться в гостиной перед сном. Жаль, что у них этого так и не получилось, ведь, наверняка, после сегодняшней ночи, им еще долго будет не до постельных утех.

Как и всегда группа Алекса без лишнего шума проникла в дом через центральные двери. Все датчики, реагирующие на звук и вибрации так же были отключены, поэтому ни один из этих мелких плоских устройств не отреагировал на появление посторонних, беззвучно передвигающихся по первому этажу дома. И несмотря на такое плавное стечение вполне ожидаемых обстоятельств, что-то в сегодняшнем «заплыве» было не так, словно Алекс не замечал огромной красной кляксы на белом полотне. Его раздражала маска, которую выбрал Корж, из-за нее лицо то и дело хотелось почесать и сполоснуть холодной водой. Но, стоило признать, внешний вид их банды, как и всегда, был слишком устрашающим, что даже у Мойсова от испуга чуть глаза не выпали из орбит. Его женушка и вовсе начала беспрерывно и истерично орать, словно старалась предупредить об опасности всех белок в лесу. Она заткнулась только когда Корж схватил ее за волосы и приставил к виску пистолет, который Мойсов держал в своем кабинете.

Теперь супруги сидели на полу в разных углах огромной гостиной с белоснежными сверкающими панелями на стенах и огромными картинами в темных широких рамах. Их дом был похож на настоящую галерею в современном исполнении, и Алекс не сомневался, что все эти изображения стоили целое состояние. Но ведь каким же нужно было быть идиотом, чтобы собрать все свои деньги в одном месте, да еще и находящимся на самом отшибе! Никакой охраны в виде хмурых качков с оружием за спиной, или пары тройки доберманов, готовых сожрать любого, кто ступит на их территорию. Даже какой-нибудь пожилой горничной у них не было! Вместо этого Мойсов доверил безопасность своего дома гашеной электронной системе и восемнадцати камерам, установленным по всему периметру. Все это Алекс отключил без особого труда. Корж прав, когда существуют такие придурки как Мойсов, у них будет работенка. Но уж слишком здесь оказалось все просто.

– Повернись спиной и соедини руки, – приказал Алекс напуганной женушке.

Та забилась в угол, словно несчастная зверушка, низ ее шелкового кремового халата оголял гладкие загорелые ноги, а под глазами размазалась тушь, делая ее похожей на унылую панду. Она всхлипывала и все спрашивала у мужа, что здесь происходит, а тот с непроницаемым выражением и разбитым носом наблюдал за преступниками. Почему именно этот вопрос женщины задавали чаще всего, когда группа Алекса проникала в их дома? Неужели сами не видели, что творилось вокруг?

И не смотря на рыдания своей напуганной женушки, взгляд Мойсова был спокоен, но внимателен, словно все, что происходило в доме нисколько его не коробило, а скорее занимало. Но это было далеко не так. Алекс знал, что хозяин семейства лишь демонстрирует сдержанность. Доказательство тому – едва заметное подергивание левого уголка губ и большой палец на правой руке, что он с силой вдавливал в глянцевый пол. Ко всему прочему его грудная клетка заметно поднималась, так что будь он по-настоящему спокоен, то дышал бы животом. Корж никогда не принимал во внимание такие детали, по его мнению, заложники всегда должны были выглядеть до смерти напуганными, поэтому сейчас, глядя на фальшивую сдержанность Мойсова, он едва удержался, чтобы еще раз не врезать по его самоуверенной роже.

– Повернись спиной и соедини руки! – повторил Алекс громче, злясь на неповиновение.

На этот раз женщина подчинилась. Громко всхлипнув, она повернулась к нему спиной и сцепила ладони. Алекс ловко смотал их между собой серебристым скотчем, потом развернул ее и толкнул к стене.

– Теперь ноги.

Пока он сматывал ее лодыжки, Корж торжествующе сел на корточки перед Мойсовым, и несколько раз демонстративно склонял голову то на один бок, то на другой.

Молча хозяин дома наблюдал за движением жуткой бело-серой маски с изображением черепа. Огромные черные дыры в зоне глаз и сведенные к центру брови делали ее еще более зловещей. Кости выпирали на скулах, а огромные челюсти с ровными рядами острых зубов, казалось, вот-вот раскроются и ухватят свою жертву за горло. На всех троих грабителях была одинаковая одежда – черная кофта с глубоким капюшоном, такого же цвета

штаны с множеством карманов, перчатки заправленные под манжеты и черные спортивные ботинки на светлой подошве.

– Тебе не страшно? – спросил Корж.

Мойсов и бровью не повел, продолжая глядеть в темные дыры, где по всей видимости, прятались глаза преступника.

Корж жаждал увидеть страх во взгляде мужчины, ведь чувство власти над жизнью другого, приносило ему чрезвычайное наслаждение. Ему нравилось демонстрировать свою силу над человеком, чья судьба была в его руках, и не почувствовав со стороны Мойсова ни капли тревоги, он яростно выхватил пистолет, закрепленный на ремне за спиной, и приставил к его виску.

– Хочешь сдохнуть, герой?

Мойсов молча наблюдал.

Корж резко вытянул руку в сторону коридора и выстрелил. Потом так же молниеносно поднял пистолет практически над головой и выстрелил в огромный стеклянный светильник, разлетевшийся на мелкие осколки.

– Хочешь, чтобы я прострелил твою чертову башку, а? Хочешь?! – кричал он, с силой схватив Мойсова за горло.

Наконец, мужчина часто задышал и отрицательно покачал головой, бегая темными глазами из стороны в сторону. Удовлетворенный результатом, Корж отпустил его и поднялся на ноги.

Третий грабитель запер все двери и поднялся на второй этаж.

– Продолжительность и исход этой ночи будет полностью зависеть от тебя, – говорил Алекс стальным голосом, грубо усадив Мойсова к стене. Он начал сматывать ему руки, заметив, что кожа на них стала мертвенно-бледной. – Не надейся добраться до пистолета в гардеробной, или до своей красной биты, которую ты привез из Штатов – ничего этого уже нет, как и твоего второго пистолета, который ты прятал в кабинете. Думаю, это ты уже понял. – На этих словах Корж хмыкнул и еще раз демонстративно повертел в руках оружие. – Телефонная линия отключена, на сотовую связь стоит глушилка, а система безопасности твоего дома работает в режиме дубликата. Для центра твой дом охраняем и не нуждается в помощи, но самом деле все системы отключены. Все камеры уничтожены. Ты все понял?

Бросив недовольный и вместе с тем встревоженный взгляд, Мойсов поджал губы и сквозь зубы сказал:

– Пошли вы.

Алекс резко оборвал скотч и перешел к ногам.

– Ладно, так уж и быть, разрешу тебе один разок послать нас куда подальше. Но скажешь такое еще раз – твоя любимая женушка останется без пальца. Мы поняли друг друга, да? Итак, я честно рассказал тебе обо всем, не хочу, чтобы ты попусту надеялся на чью-либо помощь, ведь она не появится, пока ты не поделишься с нами своими секретами. Никто не пострадает, если ты будешь с нами откровенен. А теперь ответь, ты все понял из того, что я тебе сказал?

Мужчина поджал губы и, закрыв глаза, коротко кивнул.

– Отлично. Перейдем сразу к делу, чтобы не задерживать ни вас, ни нас. Где твои деньги?

Мойсов часто заморгал и посмотрел на жену.

– У меня ничего нет, кроме того, что вы видите. В спальне полно украшений, часы, кольца. В кабинете есть золотая…

– Нет-нет, – нарочито спокойным голосом перебил Алекс. – Я спросил «где твои деньги?», а не «что у тебя есть?». Ладно, спрошу по-другому, где ты прячешь свои деньги?

– Все в банке, – выпалил Мойсов, не сдержав нервный смешок, как будто его спросили какую-то глупость.

– Это не так. Где деньги?

– В банке!

Алекс выпрямился, возвышаясь над ним как огромный шкаф, и не спеша повернул голову к напарнику, вальяжно облокотившемуся на темный камин. Не будь маски, Корж бы увидел, как пылает лицо Алекса от гнева и раздражения. С другой стороны, Алекс понимал Мойсова, пробующего зацепиться за любую ниточку, чтобы спасти свои миллионы. Только он зря надеялся, что им неизвестно об их существовании.