Цитаты из книги «Вишневое лето», страница 11

По моему мнению, термин «любовь» не стоит сводить только к романтическим отношениям между мужчиной и женщиной, потому что чувства, которые люди испытывают к друзьям и семье, — это тоже любовь. С тем отличием, что с друзьями и семьей люди не занимаются сексом. По крайней мере, нормальные люди, — ухмыльнулся он.

— Чего тебе терять? — спрашивала она, а я не находила ответа. Я могла бы сказать, что не хочу терять остатки гордости, но решила промолчать.

«Делай вид, что умеешь, пока не научишься!»

Элиас что-то говорил, но у меня в наушниках играла музыка, и я не слышала ни слова. В беззвучном режиме он нравился мне гораздо больше.

— Когда-нибудь у тебя из ушей начнут расти закладки для книг.

Папа говорил так, будто я ни секунды не трачу на себя, но это неправда. Если посчитать, сколько времени я трачу на мысли об Элиасе и о том, как он меня бесит, то окажется, что у меня слишком много свободного времени.

Мы обе улыбались, как дурочки.

— А потом мы замерзли и поехали к нему домой.

— А теперь давай в подробностях! — воскликнула я.

— Фу! Вы, женщины, такие бестактные! — перебил нас Элиас.

— Можно подумать, мужчины не такие, — ответила я раздраженно.

— Конечно, не такие. Мы не вдаемся в подробности, как вы. А кроме того, я совершенно не хочу слушать про секс моей младшей сестренки с моим лучшим другом, — сказал Элиас и, содрогнувшись, добавил: — Это как инцест!

— Так ведь тебя никто здесь не держит! — ответила я резко.

— Ну здрасьте! — перебила нас Алекс. — А мне можно слово вставить? Мы не занимались сексом!

Я чувствовала себя неуверенно, как будто один-единственный взгляд ему в глаза может означать поражение и может послужить толчком, который заставит меня наконец сорваться и утонуть в них, и тогда он сможет сделать со мной все, что ему заблагорассудится.

- Тогда... насколько сильно ты была в меня влюблена?

- Да какая теперь разница?

- Мне интересно, это была глупая влюбленность или серьезное чувство.

Не знаю, зачем он об этом спросил. Я решила, что не стану ему говорить, что он был единственным, кого я по-настоящему любила.

- Скажем так, - пробормотала я в полусне, - я нашла место, где хотела спрятать твой расчлененный хладный труп.

Моя попытка стереть его из реальности с треском провалилась. Элиас ничуть не походил на тонкую карандашную линию. Он был чернилами, которые пропитали мою жизнь, как сухую бумагу.