Читать книгу: «Останься»
Дизайнер обложки Инна Эверли
© Кара Линн, 2019
© Инна Эверли, дизайн обложки, 2019
ISBN 978-5-4493-9225-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1
«Под ледяным небом северных земель»
«Что я здесь делаю?..»
Мои ноги по щиколотку провалились в рыхлый сухой снег. Казалось, что ледяной ветер завывает со всех сторон. Он пробирался под тонкую ткань моей осенней куртки, под пушистый серебристый свитер с узором из улыбающихся оленьих голов под треугольным воротом. Еще немного – и он бы смог проникнуть даже под мою кожу, сковав все мое тело ледяным оцепенением.
«Зачем я сюда приехала?.. Что я здесь делаю?..»
Я стояла посреди заснеженного поля, а позади сероватой полосой убегала куда-то за непроглядную январскую пелену лента узкой загородной трассы. С натужным сердитым ревом по ней изредка спешили легковые автомобили или неспешно ползли ленивые потрепанные грузовики.
Справа чернела глухая стена из огромных сосен. Она тянулась вдоль линии всего горизонта и плавно перетекала в такую же дремучую стену слева. Небо над этим суровым лесом уже начинало подергиваться сумраком, а я до сих пор не могла собраться с мыслями и решить, что мне делать дальше. Я даже не могла выбрать, в какую сторону мне теперь двигаться.
«Что я… Кто я?»
И правда ведь – кто я? Молодая женщина в расцвете лет, про таких в моих краях говорят «Птица, упорхнувшая к облакам»… Только я себя таковой давно не ощущала… Вам встречались когда-нибудь люди, доведенные до отчаяния? У них такой особый, потухший взгляд, они будто выпиты изнутри, как смятый пакет апельсинового сока. Они тусклые, словно выгоревшие на солнце некогда красочные плакаты. Я – одна из них.
Но такой я была не всегда. Нет, конечно же нет.
Когда-то я была полна сил, преисполнена жизнью и ее энергией. Она бурлила не только во мне, но и вокруг. У меня была семья, была любимая работа. Даже до смешного далеко идущие планы. Наверное, в те времена мне можно было даже позавидовать. У меня было все, чего только может пожелать обыкновенный человек: заботливый и надежный муж, веселые и верные друзья, очаровательный ребенок, достаток в доме… Но все оборвалось, когда мы узнали, что наша дочь больна.
Рак… Какой распространенный и набивший оскомину диагноз. Но я никогда не могла бы и предположить, что эта беда постучится и в мой дом, сможет разрушить и мою жизнь.
Мы похоронили дочь… Наш брак начал распадаться на глазах. И вся моя такая слаженная и стабильная жизнь рушилась, как карточный домик. Я начала выпивать, по вечерам меня все чаще можно было застать в компании заполненного до краев бокала. Я бросила работу, оборвала все связи с друзьями. Теперь их жизнь казалась мне чуждой, словно посторонней. Слишком яркой, слишком полноценной и пестрой для моего темного, наполненного болью мирка…
Через несколько месяцев я подала на развод и съехала на съемную квартиру. Тогда мои дела пошли совсем плохо. Я осталась совершенно одна, наедине со своими черными мыслями и своей усугубляющейся день ото дня депрессией.
А вскоре… А вскоре настал этот момент. Тот самый, ну вы знаете… Когда люди просто решают покончить со всем этим. Когда все уже настолько безнадежно и доходит до той точки невозврата, где улучшения или новая жизнь тебе уже просто не нужны. Когда ты ничего не хочешь и постоянно ощущаешь лишь смертельную усталость.
В тот момент у меня было всего два варианта. Сделать то, о чем я мечтала с того дня, как вернулась в свой опустевший дом после похорон… Или вытворить нечто совершенно безумное, нелепое и абсурдное, что могло бы в корне изменить мою жизнь, заставить меня встряхнуться.
Я просто валялась на диване в гостиной перед уныло бубнящим телевизором, задумчиво поглядывая на блестящие упаковки таблеток, грудой сваленные на краешек журнального столика. Я даже было потянулась за первым блистером, но… Моя ладонь внезапно схватила вместо этого мобильный телефон.
Несколько минут – и я уже мчусь на заднем сидении такси. Оранжевые фары резво разгоняют ночной мрак, по бокам мелькают огни разноцветных витрин, из колонок автомобиля завывают популярные хиты…
В аэропорту я почти полчаса топталась у окна кассы, не в силах придумать хоть что-либо. Куда мне лететь? На отдых мне явно не хотелось. Да и возиться сейчас с визами и документами – слишком муторное занятие. Нет, мне нужно что-то… Что-то особенное… И прямо сейчас!
На меня уже начали косо поглядывать охранники. Люди в зале ожидания томились у своих чемоданов, дети с криками бегали между металлических кресел, а я все переминалась с ноги на ногу у заманчиво белеющего окошка кассы.
И тут я вспомнила! Меня словно озарило… Или громом ударило, называйте, как хотите.
Когда-то в детстве у меня была любимая сказка. Притча о далеком народе, проживающем на северных пустошах, у подножия величественной горы… Да! Именно туда я и отправлюсь.
– Добрый вечер. Могу я вам помочь?
Оказывается, я уже несколько минут стояла прямо перед удивленной сотрудницей аэропорта, упершись грудью в бортик кассового окна. Поглощенная своими мыслями и неожиданным озарением, я даже не заметила, как добрела сюда.
– Да, будьте добры… Как я могу добраться до горы Маталлар?
Кассирша удивленно приподняла густую темную бровь. Затем попросила подождать пару минут, и принялась что есть сил бить пальцами по клавишам своего компьютера, что-то выискивая. Ее безупречно выглаженная униформа с красным платочком на шее заняла все мое внимание и скрасила время ожидания. С тупым интересом я разглядывала на ее жилете блестящие металлические пуговицы с тиснением, где был изображен парящий самолет.
– К сожалению, в это время года никаких прямых рейсов нет, потому я могу предложить лишь один вариант.
– Хорошо, предлагайте.
Я уже давно вытащила из своей небольшой сумки портмоне и паспорт. Все люди в зале толклись с огромными баулами, безразмерными чемоданами… У меня же на плече болталась единственная тощенькая сумка, в которую я положила лишь сменную одежду и предметы личной гигиены.
– Вы можете долететь до самого северного города, куда сейчас отправляются самолеты. Ближайший отходит через пять часов. Из него каждый день идут по маршруту туристические автобусы, но все они останавливаются у первой горной гряды. Маталлар находится за третьей грядой, и туда сейчас добраться возможно лишь своим ходом.
Кассирша развела руками в стороны. Всем своим видом она явно демонстрировала, что вообще не понимает, кому и зачем может понадобиться туда ехать.
– Хорошо, давайте билет.
Когда я протянула нужную сумму, забрала и спрятала обратно в недра сумки свой паспорт, а затем принялась изучать купленный билет, кассирша внезапно снова подала голос:
– Вы ведь знаете, какие сейчас в тех краях погодные условия?
– Не переживайте, мне мороз не страшен, – презрительно фыркнула я.
…Никогда в жизни мне не было так холодно. Я не ощущала ни своих посиневших кистей рук, ни побелевшего от ледяного ветра лица.
«Господи, зачем я сюда вообще приехала? Что я здесь надеюсь найти?..»
Автобус уехал почти сорок минут назад, оставив меня один на один с этим невозможно суровым климатом. Все пассажиры были облачены в горнолыжные костюмы, закутаны с головы до ног. И лишь я была одета, как обыкновенный городской житель с юга страны – ни шапки, ни рукавиц, да еще и джинсы с дырками на коленях, надетые прямо на голые ноги.
Демисезонные короткие ботинки, явно не предназначавшиеся для подобных вылазок, давно забились до краев снегом, который теперь таял, делая мои носки насквозь сырыми. Я находилась здесь менее часа, а уже успела пожалеть раз триста о том, что так легкомысленно отнеслась к путешествию. Я даже не подумала о том, что следовало подготовиться. Не побеспокоилась о подходящей одежде и обуви.
Приближалась ночь, а я осталась совсем одна на пустующем снежном поле, в своем нелепом одеянии. Без еды, без маршрута или карты, без каких-либо идей насчет того, что мне делать дальше.
Даже без мобильного телефона или возможности хоть как-нибудь связаться с внешним миром, случись со мной что. Потому что я нарочно удалила все контакты с карты памяти, ожидая свой рейс в зале аэропорта… А перед посадкой просто оставила мобильник лежать на прохладном металлическом сидении кресла.
Я бы могла сейчас повернуть назад, потоптаться на оледенелой трассе, поймать попутку, добраться до ближайшего придорожного мотеля, заночевать там, а утром вернуться домой. Но…
Я сделала еще несколько шагов вперед, преодолевая порывы ветра.
Конечно, я прекрасно понимала, чем все это может для меня закончится. Если в ближайший час-два я не найду укрытия или какого-либо сухого и теплого убежища, то просто замерзну насмерть. Я не дотянула бы даже до полуночи. Кожа на руках и на лице, а также на тех открытых частях ног, где в моих джинсах зияли рваные дыры, начинала очень подозрительно белеть и терять всякую чувствительность.
Чтобы хоть как-то подбодрить себя, я принялась бормотать себе под нос отрывки из маталларской детской сказки, стараясь припомнить весь сюжет и собрать его воедино.
Я высоко поднимала ноги, чтобы сделать очередной шаг. Приходилось с усилием вынимать одну ступню из снежной пасти, затем ставить немного вперед, переносить равновесие на нее, с кряхтением вытаскивать вторую, и так до бесконечности. У меня сбилось дыхание, я вымоталась и кошмарно устала, преодолев всего лишь несколько сотен метров.
Природа щедро припорошила эту пустошь, и двигаться быстро здесь было просто невозможно. Со лба у меня катились крупные капли пота, спина под свитером покрылась испариной. Но конечности заледенели и замерзли до такой степени, что грозили вскоре отморозиться напрочь. Это было странное и контрастное состояние, полное физического дискомфорта. Все больше меня одолевало раздражение и какое-то тупое, ноющее чувство досады.
– Подохну тут… Ради чего все это было вообще, могла бы давно валяться дома на диване, мирно и тихо наевшись таблеток… – я с трудом сделала вдох, едва не подавившись стылым воздухом, неугомонный ветер постоянно сбивал дыхание. – Ну, зато умру на природе… Так сказать, не ищу легких путей… Оригинальный и творческий подход…
Я сделала еще несколько шагов вперед, невероятным усилием снова и снова переставляя свои увязающие в снегу, окоченевшие ноги. В моем сознании вспыхнула печальная картина: вот я, наконец, падаю без сил, жизнь покидает мое измотанное тело. Затем снегопады плотным белым одеялом укрывают мой безжизненный труп.
Когда меня найдут?.. Быть может, пройдет несколько месяцев прежде, чем кому-либо придет в голову искать меня здесь. Или кто-то наткнется на мои останки весной, отправившись в лес за ягодами или грибами.
– По крайней мере, к тому моменту моя одежда успеет разложиться до последней нитки, и никто в интернете не станет оставлять язвительные комментарии в новостной ленте… Отправиться на север в разгар зимы без шапки, снаряжения и в порванных джинсах – это гарантия прославиться.
Приблизительно через полчаса трасса полностью скрылась где-то позади, затерялась за бесконечными темно-зелеными соснами, обступившими меня со всех сторон. Небо над ними становилось все темнее с каждой минутой, и меня начал одолевать тоскливый предсмертный страх. Да, еще вчера я хотела умереть, я была готова, но… Совсем другое дело, когда это происходит вот так!
В полном одиночестве, в незнакомой глуши, под покрывалом наступающей жутко морозной ночи… Здесь нет привычного монотонного голоса диктора, который всегда сопровождал мои одинокие вечера в гостиной. Нет унылых стен, которые я так возненавидела, едва переехав в квартиру, но которые мне сейчас показались даже уютными и по-домашнему привлекательными. Наверное, дома умирать все же было бы веселее.
Я уже и не думала о том, что смогу добраться до подножия горы. Сейчас мне было совершенно очевидно, что мое путешествие окончится, так и не начавшись. Прямо здесь, этой же ночью. Не было ни единого шанса, ни малейшего лучика надежды. Как здесь выжить? Как скоротать ночь, не имея даже спичек или зажигалки, чтобы распалить костер? Каким образом сохранять тепло в минусовую температуру, если на тебе всего лишь синтетический нелепый свитер с оленями, осенняя тонкая парка и зауженные порванные джинсы?
Когда я выходила из автобуса, кто-то из пассажиров обмолвился, что сегодня ночью температура опустится до двадцати градусов ниже нуля… Я бы не выжила даже в том случае, если бы было градусов на десять-пятнадцать теплее.
У меня оставался совсем небольшой шанс – прямо сейчас повернуть назад, как можно быстрее вернуться к трассе. Пока еще не слишком темно, пока я могу хоть что-то разобрать в стремительно сгущающемся мороке соснового леса.
Но почему-то это мне казалось еще большим абсурдом, чем уперто продолжать свой путь дальше, погружаясь все глубже в бескрайний океан из безжизненных деревьев. Вернуться куда?..
Я прилечу назад, в свою съемную двушку. Выпью кофе, приму душ, отогреюсь. Наверное, включу телевизор по привычке. А что потом? Для меня там жизни больше нет. И делать мне в этом городе совершенно нечего. Может, я худо-бедно протяну еще пару недель. Или месяцев. Но это лишь отсрочит то, что должно произойти сегодня. Зачем?..
Непроглядная темнота обрушилась неожиданно и резко. Минуту назад еще были влажные сумерки, где можно было с усилием различить очертания соседних деревьев и заснеженных кочек, а уже сейчас мрак стал густым, черным, всепоглощающим. Идти дальше было невозможно.
Я буквально свалилась грудой под какой-то пень, мягко погрязнув в снежной перине.
– Мудрый медведь и суетливый олень однажды бродили по лесу…
Мне стало очень страшно. Кажется, этот страх даже забил все остальные мои чувства и ощущения. Настолько, что сам холод на какое-то время перестал меня донимать, и я лишь болезненно и напряженно прислушивалась к звукам черного леса.
Где-то высоко над головой похрустывали ветки, должно быть, под тяжестью налипшего на них снега. Внизу между голых стволов сосен завывали порывы ветра. Меня с головой поглотило жуткое, беспросветное уныние.
– Бродили они, бродили…
Я всеми силами старалась отвлечься, сконцентрироваться на чем-то ином. Нужно вспомнить мудрую причту племени маталларов. Нет ничего более успокаивающего, чем добрая детская сказка. Особенно, рассказанная вслух в таком ужасающем месте.
– И наткнулись на хижину, в которой жил лесной дух…
Я отчаянно ругнулась в пустоту. Эту притчу я читала очень, очень давно. И совсем забыла о том, что в мою память она врезалась не потому, что была хорошей и поучительной. А потому, что впервые заставила ощутить мистический трепет, настоящий суеверный ужас. И сейчас, когда образы этой полузабытой древней легенды, прочитанной мною на пожелтевших страницах детской книжонки, ярко вспыхнули и вновь ожили перед моими глазами, я в полной мере осознала свою роковую ошибку.
…Вот медлительный медведь и прыткий олень поднимаются по кривым, скрипучим ступенькам, отворяют дверь покосившейся хижины…
Внутри совсем пусто, и лишь на стенах висят странные фигурки лесных зверей. Они сделаны из травы и веточек, а на голове у каждой красная нить, за которую они к стене и подвешены. Одни фигурки висят, а другие, без ниточки, валяются внизу, на поросшем мхом корявом дощатом полу.
Олень первым бросается к этим жутким куклам. Глядит – а там и его фигурка есть. Висит с красной ниточкой. И медведь там тоже есть. И заяц, и филин… И все-все жители этого леса. Странным и любопытным показалось это оленю. Решил он свою фигурку снять и рассмотреть поближе, узнать в чем тут секрет. Тянется за ней, а медведь его останавливает, просит не спешить. Не кажется ему хорошим делом совать свой нос в дела духов. Опасливо он косится на фигурки, просит оленя последовать за ним и уйти прочь.
Но легкомысленный олень не внимает наставлениям, уж слишком он любопытный, а потому хватает свою фигурку, снимает со стены, и вдруг падает замертво на пол. А рядом падает и его кукла из веточек и травы…
Середину и концовку этой душещипательной легенды так детально вспомнить мне не удалось, и лишь фраза «Вот почему медведь мудрый и живет долго» всколыхнулась в моей памяти.
Живет медведь долго, потому что не суется, куда не следует. Чего не скажешь обо мне.
И как будто этого было мало, следом на меня обрушилось еще одно воспоминание. Когда моя дочь родилась, я повязала ей и себе на руку красную нить. Таинственный символ жизни, как и в маталларской легенде, и я свято верила, что она защитит меня и моего ребенка от зла и беды.
И в день, когда я вернулась домой после похорон и снимала в прихожей свое пальто, нить на моем запястье неожиданно разорвалась и мягко приземлилась на кафельный пол. Столь символичный, недобрый знак, о котором я почему-то совсем забыла… Глупый, опрометчивый олень!
А пока в моей голове сгущался черный мрак жуткой потусторонней тоски, вокруг меня темнота становилась еще более непроницаемой. Это невозможно выразить словами или объяснить логически, но такой темноты в городе просто не существует и никогда не бывает.
Я впервые переживала настолько всепоглощающую ночь. Мне даже на ум не приходило, что тьма может обретать такую форму. Она словно была каким-то живым существом, имеющим плоть, объем и даже текстуру. Ее практически можно было потрогать рукой, вдохнуть в себя вместе с морозным воздухом.
И мне внезапно подумалось, что даже если бы я могла сейчас распалить костер, то это, наверное, было бы еще хуже. Потому что на контрастном фоне живого и яркого пламени я бы смогла воочию лицезреть всю степень этой чудовищной черноты, что окружала меня со всех сторон.
Глава 2
«Затерянное убежище»
Я не помню, как провалилась в состояние полного забытья. Я сидела в кромешной тьме посреди ледяного леса, затем произошел какой-то провал, словно кто-то нажал на тумблер и отключил мое сознание. Очнулась я уже от того, что кто-то настойчиво пинал меня носком ботинка в живот.
– Эй! Э-э-эй! Ты померла, что ли?
Я с огромным трудом приоткрыла глаза. Вокруг была ночь, но где-то над моей головой качался и поблескивал робкий желтый свет фонаря. Внезапно он направился прямо в мое лицо, зрачки резко и болезненно сжались, я тихо ойкнула и зажмурилась изо всех сил.
– Ты либо умирай, либо приходи в себя. Мне надоело здесь торчать, – прогремел в ушах хрипловатый мужской бас.
Этот бас мне не понравился сразу. Такой наглый, своенравный. Знаете, есть такие люди, чей дурной характер сквозит даже в интонации их голоса. Тот самый случай!
Я не могла говорить, видимо, холодное оцепенение лишило меня последних сил. Лишь промычала нечто невнятное в ответ, давая понять своему нежданному собеседнику, что умирать бы мне не особо хотелось.
– Встать-то можешь?
Мужчина снова ткнул меня носком ботинка. По всей видимости, иначе обращаться с женщинами он не умел, потому что ему и в голову не пришло подать мне руку или помочь подняться с заледеневшей земли.
Напротив, когда я, собрав всю волю в кулак, кое-как смогла расправить окоченевшие ноги и вяло на них подняться, он вдруг отступил на шаг, а затем вновь посветил своим фонариком мне прямо в глаза.
– Может, ты все же прекратишь слепить меня?
Мой голос прозвучал неестественно сипло, а в конце фраза оборвалась, потому что меня начал душить сухой кашель.
Я стояла, полусогнутая, практически не владея своим телом. Кажется, холода я не ощущала, потому что все мои клетки разом потеряли чувствительность. Ноги и руки стали совершенно ватными, не слушались меня. Дышать было тяжело и больно, как будто в легких плескалась раскаленная лава.
Мужчина присвистнул:
– Ты откуда свалилась?
Его ужасная провинциальная манера растягивать гласные звуки с первой же секунды знакомства начала меня раздражать. Он был высокий и широкоплечий, я бы даже сказала – типичный амбал. Коротко стриженный, но с довольно длинной бородой, которая была на несколько тонов светлее волос, растущих на его голове. И это меня тоже раздражало.
Сейчас на этой кошмарной бороде белели крупные хлопья снега.
– С юга.
– А здесь что забыла?
Нет, это уже начинало переходить все границы допустимого и все рамки приличия! Он не подумал спросить, как я себя чувствую и не нужна ли мне помощь, он лишь с интересом и мещанской пристальностью пялился на меня, все так же сохраняя дистанцию.
– Отдыхать приехала, – с нескрываемой злостью выпалила я.
Он окатил меня взглядом сверху вниз, на мгновение задержав его где-то в области моих дырявых джинсов, а потом громко хмыкнул.
– Я бы предложил тебе помощь, но мне кажется, что тебе нужна помощь совсем другого рода.
Мне стоило больших усилий обуздать свое раздражение и закипающий внутри гнев, ведь я понимала, что если как-либо задену чувствительную душу этого деревенщины, то он попросту уйдет и бросит меня здесь. И тогда я непременно скончаюсь.
– Пожалуйста, помоги мне…
Колени начинали дрожать. Сейчас мое тело напоминало неловко состряпанную марионетку, которая тряслась и ходила ходуном, грозя расшатать свои хлипкие шарниры.
Несколько секунд мужчина молча и пристально изучал мое лицо. Я уже всерьез начала беспокоиться. Сейчас он просто повернется и оставит меня тут.
– Ладно, иди за мной, – великодушно согласился он, затем развернулся и стал продираться через лес.
Я думала лишь о том, что должна как можно скорее следовать за ним, чтобы не отстать и не потеряться. Что-то подсказывало мне, что искать он меня бы не стал и вряд ли бы вернулся.
Но путь наш оказался гораздо короче, чем я предполагала. Уже спустя пару минут мы неожиданно уперлись в бревенчатую стену какой-то хижины. Мужчина поднялся на узкое крыльцо, громко потопал ногами, сбивая с сапог снег, а затем отворил скрипучую дверь и вошел внутрь.
Я огляделась по сторонам. Что сказать… жутковатое местечко! Вокруг снег да сосны, ни души. Кто знает, что ждет меня внутри этой хижины? И кем вообще является мой нерадивый спаситель?
Может быть, он какой-то сумасшедший отшельник. Или даже людоед? Или скрывающийся преступник?..
Но, как бы там ни было – выбора у меня не было никакого. Остаться в лесу и умереть, либо же рискнуть и заночевать в хижине, уповая на милость господню…
Внутри было светло и тепло. Весело полыхал огонь в камине, с хрустом пожирая огромные поленья. Приятно пахло едой… Я вспомнила, что ничего сегодня не ела.
Спаситель успел уже снять с себя безразмерный тулуп и разуться. Сейчас он стоял лишь в толстых темно-серых штанах и шерстяном свитере, который натянулся в плечах и на ребрах мужчины до такой степени, что грозился лопнуть по швам.
Он сложил руки на груди и внимательно за мной наблюдал.
– Пошевеливайся, плотно закрой дверь. Выпустишь все тепло из избы, потом пойдешь в сарай за дровами.
– А сарай далеко? – Непонятно зачем спросила я, с усилием запирая за собой дверь.
– Нету сарая.
– Что?
Мужчина отмахнулся от меня, словно от назойливой мухи. Я успела заметить, что у него были темно-серые глаза, прямой широкий нос и обветренные пухлые губы. В целом, он мог бы показаться довольно привлекательным, если бы не его ужасные манеры. Он словно являлся живым воплощением всего того, что я терпеть не могла в мужчинах: грубый, неотесанный, бестактный, эгоистичный… Я могла бы продолжать этот список до бесконечности.
Мне показалось, что он был ненамного старше меня. Ну, может лет на пять-шесть. Не более.
– Есть хочешь? – Спросил он вдруг, с явно неодобрительным видом рассматривая мои худые посиневшие ноги.
– Конечно!
– Так приготовь.
Он уселся на табурет у камина, вытянув вперед стопы в толстых вязаных носках. Несколько мгновений я раздумывала над тем, что ему сказать в ответ, но затем просто вздохнула и принялась выяснять, где и что здесь лежит.
Овощи я увидела сразу, они мирно возлежали в мешках рядом с камином. Посуда скромно пристроилась сверху на массивной деревянной полке.
– А что готовить?.. Вода в доме есть?
Мужчина снова молча отмахнулся. Он с крайне важным видом продолжал восседать на своем табурете, то почесывая бороду, то ковыряя мизинцем у себя в ухе. Казалось, эти занятия всецело поглотили все его естество.
Я быстро начистила и нарезала картофель. На скорую руку сделала поджарку из большой золотистой луковицы, добавила в нее немного сушеных грибов, найденных в одной из самодельных кухонных тумбочек. А затем забросила все это в огромный почерневший казан и подвесила его на крюк, поблескивавший над пламенем камина.
– Я Тамара, кстати.
Котелок задорно кипел и громко шипел на огне, а тем временем я решила присесть на второй табурет, стоявший неподалеку от моего молчаливого спасителя.
Он на секунду поднял глаза, без какого-либо интереса скользнул взглядом по моему лицу и вновь вернулся к аутичному подергиванию собственной бороды.
Я поняла, что ответа ждать не стоит, разочарованно выдохнула и шагнула к табурету.
– Ножки нет, – неожиданно буркнул мужчина, все так же глядя куда-то в сторону.
– Что?
Свой вопрос я произносила уже в полете, срываясь на визг. Моя филейная часть внезапно начала проваливаться куда-то в пустоту, табурет с грохотом улетел в сторону. Падая, я успела схватиться за край стола, развернуть туловище в бок, и теперь я летела прямиком на своего угрюмого спасителя, выставив вперед обе руки.
Мужчина среагировал мгновенно. Он резво уперся пятками в дощатый пол и отъехал на шаг назад вместе с табуретом. Я больно ударилась коленями о пол, а затем начала заваливаться вперед. Мое падение, наконец, завершилось.
Я стояла на коленях, которые саднили и ныли от сильного удара, руками я крепко ухватилась за плечи мужчины, а тот невозмутимо смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде сквозило что-то неодобрительное.
– Ты начинаешь меня раздражать, – глухо выдал он.
Затем одним рывком разжал мои пальцы, и развел обе руки в стороны.
Давясь тихим возмущением, я молча поднялась на ноги, доковыляла к большому жестяному тазу, из которого несколько минут назад черпала воду для овощей. Наспех обмыла разбитые колени и обиженно замерла в противоположном углу хижины.
«Пусть сам готовит дальше. Не хочу я есть. Ничего не хочу. Дождусь утра и уйду отсюда, как только хотя бы немного рассветет…»
Я была зла, как никогда. Уставшая, замерзшая, голодная, едва как оставшаяся в живых. Мои силы были на грани истощения, а про моральную сторону своего состояния на тот момент и говорить не нужно было.
Пока я обиженно и злобно сопела, стоя у деревянной стены, мужчина равнодушно продолжал возвышаться на табурете. Я демонстративно отвернулась и принялась изучать глазами содержимое многоярусной полки над изголовьем высокой кровати, что пестрела своим лоскутным одеялом неподалеку.
Ну надо же! С неподдельным изумлением я прочла знакомые названия классической прозы на корешках потрепанных книг. Лучшие поэтические сборники, увесистые томики научной литературы… Здесь были и те книги, которые я пока что не решалась открыть даже для себя… Кто же это все читает?
– Прекрасная библиотека. Чья она?
Я решилась нарушить гробовое молчание, царившее в избе. Что толку таить злобу на таких людей, как он? Все равно они слишком толстокожие, непрошибаемые и недоразвитые, чтобы осознать собственную невоспитанность и убогость.
Но мой угрюмый спаситель продолжал игнорировать мое присутствие. Я с невольной досадой поглядывала в его сторону, стараясь сдержать подступавшее раздражение, и только спустя несколько минут я сделала воистину ошеломляющее открытие… Рядом с подборкой книг скромно поблескивали в тусклом освещении грамоты и дипломы, а на некоторых из них… Нет! Это же просто смешно!
В центре щедро осыпанного позолотой сертификата маячило улыбающееся лицо неприветливого ныне хозяина хижины! Неудивительно, что я не сразу узнала его. Гладко выбритый, с искрящимися добротой глазами и широкой улыбкой…
Я осторожно обернулась и как бы невзначай посмотрела на него, чтобы обнаружить, что же еще ускользнуло от моего пытливого взгляда, и в чем именно он успел заметно подурнеть. Мужчина внезапно поднял глаза и окатил меня ответным взором.
– Смотрю, ты прежде был значимой фигурой, – с нескрываемой издевкой проговорила я.
Вот только сейчас смешно мне совсем не было. Мужчина вынул кончик мизинца из своего уха, с озабоченным видом изучил его, а затем резко гаркнул:
– Что значит был?
– Ну, я имею ввиду… Сейчас ты живешь здесь, в этой глуши. Наверное, у тебя настали не лучшие времена.
– Я всегда жил в глуши, я исследователь. Это моя работа.
Он внезапно выпрямил спину, с некоторой долей гордости подбоченился и важно раздул ноздри. Мне едва удалось сдержать смех, но все же один писклявый и предательский смешок вылетел наружу.
Исследователь-спаситель тут же нахмурился до такой степени, что в моей голове мгновенно сам собой образовался термин «максимальное сближение межбровных дуг». Если выживу и вернусь домой, то обязательно внесу это словосочетание в Википедию, снабдив фотографией этого амбала.
– Ты начинаешь меня раздражать, – сердито просипел он, а затем тут же неожиданно впал в состояние полного равнодушия, вернув мизинец в свое ухо.
– Ты говорил уже.
Разговор прервался, так и не начавшись. Мне оставалось только заняться ужином. Я вернулась в самопровозглашенный кухонный уголок, худо-бедно накрыла на стол, а затем из чистой вежливости позвала хозяина дома ужинать.
Когда он, наевшись и откинувшись спиной о бревна избы, устало вытянул голые ноги вперед (и когда успел стащить носки?), то я помимо воли заметила, какие длинные и широкие у него ступни. Эта мысль зацепилась за другую, и тут понеслось!.. Долгое время без мужчины дало о себе знать.
Хотя, справедливости ради отмечу, что ноги у него были страшно волосатые, будто кто-то извалял их в рыжей шерсти. А ногти на ногах и вовсе имели какой-то нездоровый, коричневатый оттенок, как когти у животного.
От разглядывания уродливых ног меня отвлек их хозяин. Он с недовольным видом убрал стопы под табурет, затем на пару секунд замешкался, встал и выдал:
– Спать пора. Я сплю на кровати. Хочешь – ложись со мной. Не хочешь – стели себе на полу.
– Мне бы не очень хотелось…
– Я на самок вроде тебя никогда бы не позарился, – вдруг резко оборвал он.
Я обиженно затихла. Вообще, я и не собиралась поднимать этот вопрос. Если на то пошло, то перспектива провести ночь рядом с горячим амбалом меня даже не пугала, я собиралась сказать, что мне бы не хотелось ложиться в постель, не приняв душ.
Но после его грубого замечания я твердо решила, что никогда в жизни не позволю ему к себе прикасаться. Никогда! Даже если он останется последней особью мужского рода на планете!..
…Спустя пару часов я напряженно возлежала на кровати, стараясь унять дрожь и, наконец, вырубиться. Так и не назвавший себя спаситель (а я резко потеряла всякий интерес выискивать его имя на грамотах) уже с полчаса бодро похрапывал.
В едва различимом свете луны, пробивавшемся в мутное окно, его крепкий торс, обтянутый тонкой бельевой майкой, казался еще массивнее. И, не знаю… Привлекательнее, что ли. Я словила себя на непотребных мыслях, шепотом выругала, и вновь попыталась уснуть. Мне было то жарко, то холодно. Я укутывалась одеялом до самой шеи, а затем скидывала его с себя. И как бы невзначай вминалась то бедрами, то грудью в своего спасителя.
– Спи уже. Пока не выставил за двери, – сонно пробурчал он, когда в очередной раз моя костлявая коленка уперлась в самый низ его живота.
А затем неприветливый хозяин лесной хижины перевернулся на другой бок, оставив меня почему-то страшно раздосадованной и обиженной на весь мир.
«Даже не попытался меня соблазнить. Сидит тут один, в лесу, без женщин и развлечений. Может уже как пару лет… А то и все пять… Все ясно с ним».
Я с удовлетворением окрестила в своих мыслях нерадивого спасителя гомосексуалистом, а затем, отомщенная и довольная, начала погружаться в оковы сна.
Глава 3
«Никто не придет тебя спасать»
В мое замутненное сознание ворвался грубый мужской голос.
…Я стояла на краю какого-то чудовищного обрыва, вокруг замер морозный сумрак. В лицо хлестал мокрый снег, кожу жгло от холода, было тяжело дышать…
– Ты меня слышишь?
Я обернулась. Огромный бурый медведь в нескольких метрах позади меня грозно махал передними лапами. На его взмокшую шерсть налипли хлопья снега.
«Прыгнуть в пропасть или быть растерзанной медведем?»
Почему-то мне не было страшно, я ощущала лишь смертельную, сильную усталость. Что быстрее убьет меня? Хотелось покончить со всем этим как можно скорее.
Я нагнулась вперед и заглянула в кромешный мрак пропасти под своими ногами. Снег белел и исчезал внизу, словно пожираемый чем-то незримым. Я снова обернулась и посмотрела назад. Медведь стоял на том же месте, рыча и размахивая лапами. В бледном свете когти его казались металлическими, белые зубы торчали из разинутой пасти. Теперь он показался мне еще больше.
Я развернулась и шагнула к нему навстречу. Всего пара шагов, и вот я уже прямо у его мохнатых, здоровенных лап.
– Ты слышишь?
…Как будто кто-то взывал ко мне откуда-то издалека, сквозь эту непроницаемую вьюгу. Но мне было все равно. Последний шаг.
Я падала прямо в медвежьи лапы. Мои ключицы уперлись в густую замерзшую шерсть, я даже ощутила биение огромного звериного сердца под его шкурой. Медведь взмахнул лапами изо всех сил…
– Отвали, я тебе сказал.
Я открыла глаза. Рядом на подушке светлела голова мужчины. Лицо его было раздраженным и даже немного озлобленным. Его колючая длинная борода впилась в мои щеки, нос и подбородок. Обеими ногами и руками я крепко обхватила его торс. Он силился высвободиться, но я держалась словно приклеенная.
– Проваливай.
Голос его звучал низко, хрипло и сердито, как будто медведь из моего сна внезапно перенесся в реальный мир. Я ослабила конечности. Мужчина с облегчением выдохнул, расправив плечи. Судя по всему, в порыве своих ночных кошмаров я впилась в него судорожным комком, разбудив его и прилично испугав.
Сейчас он смотрел прямо в мои глаза, все еще сонный, взлохмаченный. И как будто даже немного симпатичный. Но мои зародившиеся приятные впечатления тут же растворились в предрассветном воздухе хижины, когда он одним рывком отбросил меня от себя, шумно выдохнув.
– Нужно было постелить тебе на полу.
– Извини…
Диалог снова не заладился. Я чувствовала себя совершенно разбитой. Ночной сон не принес никакого облегчения, мои мускулы ныли и болели после вчерашнего потрясения и непривычной ходьбы по сугробам.
На пару мгновений мне стало очень одиноко, тоскливо и горько. Я даже подумала, что могла бы сейчас снова ринуться к своему спасителю, вновь обхватив его всеми конечностями, уткнуться в него лицом и рыдать часами напролет, орошая его бороду. Но ему бы это почти наверняка не понравилось.
Я поднялась с теплой постели, подавив желание разрыдаться. За окном уже светало, хорошо были заметны вечнозеленые кроны ненавистных елей. Снег перестал.
– Знаешь… Лучше бы ты меня не спасал… Вот правда…
Я отвернулась и стала одеваться. За спиной у меня все это время было тихо, я даже подумала, что мой неприветливый спаситель снова уснул. Нужно было решить, что мне делать дальше. Куда идти? Дома делать больше нечего…
– Я и не собирался, – неожиданно прогремел сиплый бас. – Я должен был покинуть хижину еще вчера утром, но снегопад вынудил меня отложить свои дела.
– Какое длинное предложение. Браво!
Я не смогла сдержать раздражения, тупой ярости, что клокотала внутри. Кажется, этот человек просто оказался не в том месте и не в то время. И я словно подсознательно решила сделать его объектом для всей той ненависти, что накопилась внутри меня после похорон дочери.
– Приготовь завтрак и собери свои вещи. Я ухожу через час.
Он встал с постели, потянулся и выпрямил обе руки в стороны.
«И правда, как медведь…»
– Слушаюсь и повинуюсь.
Я отвесила театральный поклон, а затем побрела к столу. Пока я отваривала картофель и тушила мясо в казане, мужчина спешно паковал свое барахло в большой, просто невероятных размеров рюкзак.
– Навсегда уходишь? – Не удержалась я.
Он немного повернул голову, окинув меня хмурым взглядом из-за плеча:
– Как сложится.
– А куда?
– Не много ли вопросов?
– Мне просто интересно.
– На работу.
– А-а-а-а… Да, ты же у нас этот… Ученый! Уважаемый в науке человек.
Я злобно хихикнула, и смешок получился до того едким и противным, что удивил даже меня саму.
– Сумасшедшая и неблагодарная самка.
Мужчина отвернулся и продолжил набивать свой рюкзак.
– Неблагодарная? – Удивленно переспросила я.
– Именно. Если бы не счастливый случай и не я, то тебя бы уже не было в живых.
– Может, я и не хотела быть спасенной. Может, я за тем сюда и пришла. – Высокомерно парировала я, сложив руки на груди.
Сейчас он бесил меня даже больше, чем вчера. Что он возомнил о себе? Настоящий рыцарь и спаситель, словно герой из дешевого боевика! Он просто оказался в подходящем месте и в подходящий момент. И не более того.
– Тогда можешь отправляться обратно. Больше тебя вытаскивать из сугроба будет некому.
– Я не знаю даже, смогу ли я забыть нашу душещипательную встречу. Кажется, у меня остались на ребрах следы от твоего ботинка. Мой благородный кавалер, могу ли я отплатить тебе за свое внезапное спасение?
– Собирай вещи.
Голос его звучал ровно и привычно, но мне показалось, что я уловила новые, странные и до этого момента незнакомые мне нотки. Может, он тоже терпеть меня не может с первой же секунды встречи?
– Как скажешь.
Я отошла от стола, так и не притронувшись к еде. Наспех оделась, побросала в свою тощую сумку немногочисленные пожитки, пригладила волосы… Ну и куда мне идти теперь? Вернуться к трассе? Или продолжать продираться через дебри леса, чтобы уж точно замерзнуть насмерть в следующую же ночь?
Мужчина, наконец, закончил свои сборы. Он надел на себя толстые, практически пуленепробиваемые штаны, черный вязаный свитер, а поверх него – широкую и длинную куртку. Накинул на одно плечо лямку рюкзака, немного присел, перенеся его вес на спину, затем продел руку во вторую.
– Я могу отвезти тебя к трассе, – словно через силу выдавил он.
Я поняла, что ему этого совсем не хотелось. Видимо, зачатки воспитания все же плескались где-то глубоко в его мозгу, под коротко остриженными волосами.
– Как мило.
Я не знала, стоило ли мне соглашаться. Допустим, отвезет он меня, а что дальше? Я и сама могу дойти до трассы, если захочу. Снег больше не валил с неба, ветер не завывал в верхушках сосен и елок.
– Ну, так?
– А далеко ли до горы Маталлар? – Внезапно выпалила я.
А почему бы и нет? Может быть, он подскажет мне, как быстро добраться в те края. Выглядит он достаточно одичалым для того, чтоб успеть досконально изучить здешние места.
– На кой черт тебе понадобился Маталлар?
Спаситель выглядел опешившим. Он разинул рот, приоткрыв большие красноватые губы, а его темно-серые глаза заметно округлились.
– Дела у меня там есть, – многозначительно ответила я.
– Какие, к черту, дела?
Он все смотрел мне в лицо, прямо в глаза. Мне стало неуютно. Какая ему вообще разница? Как будто только у него могут быть дела! И почему я вообще должна отчитываться перед этим бородатым амбалом?
– Не суй нос не в свой вопрос.
Я задрала голову повыше, демонстрируя максимальное презрение к своему собеседнику. И на всякий случай отступила на шаг назад, если вдруг мое поведение заденет его чувствительную деревенскую натуру. Ну, чтобы успеть выбежать за дверь.
Мужчина присвистнул. Он вдруг присел на краешек кровати, вытянув ноги вперед. А потом громко засмеялся. Какой же у него был омерзительный смех!
– Что смешного?
Он не отвечал, а только с ухмылкой продолжал на меня пялиться.
– Что тебя так веселит, я спрашиваю?
Кажется, мой голос прозвучал неожиданно резко и зло. Спаситель удивленно вздернул брови ко лбу, а потом снова засмеялся.
– До свидания. Спасибо за гостеприимство.
Я решила прервать этот театр абсурда. Нет смысла задерживаться в хижине горного простака, возомнившего себя великим деятелем науки. Пора убираться и идти своей дорогой.
Когда я резво юркнула в дверной проем, за моей спиной протяжно и уныло скрипнула дверь. Я бежала со всех ног по лесной чаще. Настолько быстро, насколько позволяли высокие сугробы. Сердце колотилось в груди, было тяжело дышать. Я мгновенно устала и выбилась из сил, но не замедлилась.
Уже через каких-то пару минут хижина моего спасителя скрылась где-то за спиной, увязнув в объятиях заснеженных деревьев. А я все бежала вперед, проваливаясь в снег, задыхаясь и глотая воздух, словно выброшенный на берег синий кит.
Не знаю, сколько длилось это безумие, но вскоре я очутилась на покрытой снегом трассе. На небе поднялось тусклое, вылинявшее солнце. Иней на проводах над моей головой задорно поблескивал и искрился.
Я кое-как отдышалась, а затем медленно побрела вперед. После бега с препятствиями мне все еще было жарко, так что мороз не беспокоил мое тело, и даже голые ноги, стыдливо высовывавшиеся из-под прорезей джинсов, не успели окоченеть.
Через минут десять справа замаячила заправка. Придорожное кафе под ее крышей приветливо манило своими огоньками и красочной вывеской. Я поняла, что чертовски проголодалась.
В кофейне было пусто, тихо и тепло. Я купила себе большую чашку эспрессо, шоколадный пончик и сэндвич с сыром. Села у окна, со вздохом облегчения вытянула промокшие ноги под столом. Конечно, мои стопы оказались по щиколотку в снегу практически сразу, как я выбежала из хижины. И теперь в ботинках противно хлюпала вода.
Я слушала негромкую музыку, доносящуюся из колонок над моей головой, где-то сбоку звякал стаканами молодой бармен. Я уже доела свой завтрак и допила кофе, когда к заправке подкатил большой черный внедорожник. Несколько секунд я бездумно таращилась на него, а затем отвернулась, вперившись взглядом в пустую чашку.
Что же мне теперь делать?.. Я не хочу возвращаться домой. Только не это, нет!
– Привет.
Я вздрогнула. Сверху над моей головой мелькнула тень, а затем на пустующее место напротив свалился… Господи, да! Это был он.
– Что… Какого…
– Ты так и не сказала, зачем тебе в Маталлар.
Он спокойно, как ни в чем не бывало, прихлебывал кофе из чашки, восседая за столом. Его длинные ноги не умещались под столешницей, так что он раздвинул их и вытянул вперед, опираясь коленями в мои бедра.
– Ты что, следил за мной? – Прошипела я.
Возмущение сдавило мою грудь, я снова ощутила прилив всепоглощающей ненависти и раздражения. Мне захотелось вырвать чашку из его рук, а затем выплеснуть содержимое прямо в его невозмутимое лицо.
– Я видел, как ты бегала по лесу. Не хотел тебя отвлекать, ехал рядом по дороге, что за деревьями.
– Зачем?
Он прикусил нижнюю губу и задумчиво глянул в окно:
– Мне кажется, тебе нужна помощь.
– Серьезно? – Я театрально закатила глаза. – А тебе какое дело до этого?
– Я еду в Маталлар.
– Зачем? – Удивленно воскликнула я.
– Кажется, мы ходим по кругу.
Он посмотрел мне в глаза, но уже совсем по-другому. То ли с жалостью, то ли с пониманием… Это заставило меня ощутить какой-то странный дискомфорт. Поддавшись этому оцепенению, я невольно напряглась всем телом. Мои ноги под столом вплотную уперлись в его колени.
– Прекрати.
Он выпрямил колени, хмуро взглянув на меня из-под сдвинутых бровей. А вот и мой старый добрый спаситель! Я уже успела заскучать. Неужели он думает, что я посягаю на его волосатое тело? Или он тщательно оберегает свою невинность, специально перебравшись подальше от мирской суеты и соблазнов?
– Что ты там забыл?
Наша манера общения пошла по накатанному, хорошо знакомому сценарию. Удивительно, как всего за один-единственный день можно изучить человека. Меня не покидало ощущение, что мы с ним были знакомы, по меньшей мере, лет сто.
– Я еду по работе. А что ты там делать будешь?
Что я могла ответить? Я и сама не понимала до конца, зачем мне туда ехать и что я там собираюсь искать.
– Отвезешь меня? – Я умилительно захлопала глазами.
Ну, по крайней мере, мне так показалось. Спаситель тяжело вздохнул. Наверное, моя обольстительность на него совсем не действовала. Но затем он внезапно кивнул головой.
– Не бесплатно.
– Что-о-о?
От его наглости даже дух захватывало. Сам навязался, притащился сюда, уселся рядом, а потом просит денег за то, чтоб отвезти меня туда, куда он сам итак едет?
– Туда на машине не добраться. Только пешком. При хорошей погоде путь займет около трех дней. Я хочу получить что-то взамен за то, что буду вынужден терпеть присутствие неадекватного попутчика.
– Например?
Бармен за стойкой внезапно обронил что-то на пол. Мы оба обернулись и уставились на него. Мой неотесанный спаситель собирался что-то было сказать, но неожиданно передумал и бросил:
– Рассчитаемся, когда доберемся.
Я прикусила губу, чтобы не начать оскорблять его. Что толку? Пусть получит свои деньги. Плевать! Даже если загнет нереальную цену. Возьму кредит, выплачу ему наличными… А потом пойду и повешусь.
Я молча кивнула в ответ. Он поднялся на ноги. Жестом указал следовать за ним, а потом покинул кафе. Пару секунд я все еще продолжала сидеть на месте, пытаясь переварить все случившееся со мной за последние пару дней. И этот неожиданный, очень странный разговор.
А затем встала из-за стола и пошла к выходу. Я сама не понимала, куда и зачем я сейчас собираюсь следовать. Но что-то внутри толкало меня к этому. Объяснить словами такое просто невозможно.
– Что-то Кир сегодня очень разговорчив. Давно не видел его таким веселым. – Задорно подмигнул мне бармен, когда я проходила мимо него.
Очевидно, он принял меня за его подружку. Нелепость… Кир? Что за имя такое? Этот человек как будто был соткан из сплошного абсурда.
Глава 4
«Начало грандиозного пути»
– Нет, нет и еще раз нет! Нет!
Машина стояла на обочине оледенелой трассы, напротив небольшого, обветшалого снаружи супермаркета. Было пустынно и, кажется, кроме нас сюда сегодня никто еще не заглядывал. На заднем сидении внедорожника мирно лежал пакет с продуктами.
– Я не поведу тебя через горы в таком виде.
Я надула щеки и недовольно покосилась на стопку вещей, лежащих рядом. Мужчина стоял у распахнутой передней дверцы, терпеливо ожидая, когда я перестану оказывать сопротивление и начну переодеваться. Его нахмуренные брови привычно темнели где-то в области переносицы.
– Одевайся.
– Я уже одета. Нет, спасибо, – наотрез отказалась я.
Натянуть на себя его запасные вещи, эти лохмотья, которые, помимо всего прочего, были просто огромного размера? Вот уже полчаса мы вели этот бесконечный спор. Кир стоял у припаркованной машины, а я сидела внутри, скрестив руки на груди в знак своей непоколебимости и решительности.
– Снимай эти дырявые кальсоны и надевай нормальные штаны.
– Нормальные?! – Неподдельно возмутилась я.
– Одевайся, – устало повторил спаситель. – Тебя никто не увидит, это последний отрезок пути, где есть люди.
Я насупилась еще больше. То ли мне просто хотелось поспорить с ним подольше, то ли я проверяла границы терпения своего спутника, но мне упорно не хотелось сдаваться. Но выбора не было. Я прекрасно понимала, что в своей одежде я далеко не уйду. Так что спустя пару минут я все же откинулась на спинку сидения, громко вздохнув.
Мужчина принял это, как безоговорочный сигнал капитуляции. Удовлетворенно хмыкнув, а затем захлопнув дверцу машины, он отвернулся, давая мне возможность спокойно переодеться. Я с легкой долей брезгливости схватила с верхушки стопки смятые толстые штаны. Они воистину выглядели устрашающе. Я снова громко вздохнула, постаравшись, чтобы это было слышно даже из закрытой машины.
– Поторапливайся, – грубо донеслось в ответ.
Делать нечего, придется напялить на себя этот ужас, именующийся его одеждой. Я принялась снимать свои вещи. Специально задержалась, когда стягивала с себя свитер. А вдруг он обернется? Думаю, я неплохо сейчас выгляжу в лифчике, пусть я и далека от его упитанных идеалов. Но он так ни разу и не повернул головы. Стоял, развернувшись спиной, глядя куда-то вперед, в непроглядную полосу елового леса.
Я с нескрываемым раздражением надела на себя его свитер. Он мог бы вполне сойти за спальный мешок. Рукава пуловера оказались невероятно широкими, и теперь болтались чуть ли не до колен. В последнюю очередь я накинула на плечи его куртку.
– Я так никуда не пойду.
Я вышла из машины, обогнула ее и встала прямо напротив него. Брючины зимних штанов тоже были слишком длинными, и мне пришлось подвернуть их чуть ли не до колена.
– Там никого нет, кроме волков.
– Волков? – Встревоженно переспросила я.
– И медведей, – лаконично добавил Кир.
Я заволновалась. Медведи, волки… Что еще обитает в тех краях? На юге, откуда я приехала, самым суровым хищником считалась продавщица разливного пива на общественном пляже.
– И что, часто они нападают на людей? – Осторожно поинтересовалась я.
– Только если встречают их.
Я закатила глаза. Просто чудесно! Теперь мне нужно было опасаться не только своего сопровождающего, но и диких зверей.
Спустя минут двадцать мы покинули территорию с более-менее цивилизованным видом за окном. Вокруг нас сгрудились сосны, дорога стала ухабистой, глиняной. Внедорожник замедлил ход и осторожно продвигался по ней вперед. Сугробы здесь были совсем свежими, не расчищенными. Видимо, сюда вообще никто не ездил.
– Все, приехали.
Мужчина остановил машину у тупика, где внезапно обрывалась заснеженная дорога. Дальше со всех сторон торчали только зеленые пики верхушек деревьев. Мы вышли из внедорожника, и спаситель вытащил из багажника свой рюкзак. А затем запер его на ключ, сунув тихо звенящую связку в карман куртки.
– Ты что, бросишь машину прямо тут?
– Ее некому угонять.
Он спокойно шагнул вперед, сошел с дороги и сразу по колено увяз в рыхлом снегу. Я послушно потопала следом.
– И долго мы будем так идти?
– Пока не стемнеет.
Мы брели по зарослям и продирались сквозь лес от силы полчаса. А я уже успела порядком устать.
– А ночевать мы где будем?
– В палатке.
– В палатке?
Почему-то о ночевке я подумала только сейчас. И с ужасом представила, каково будет проводить ночи в таких условиях. Под покровом ледяной пелены. В окружении голодных волков и медведей. Да еще и бок о бок с этим недоделанным лесничим.
– А как… Ну, мыться и все такое? – Со сбитым дыханием поинтересовалась я.
Он обернулся на ходу, с каким-то презрением окатив меня взглядом своих наглых серых глаз, а затем отвернулся, так и не проронив ни слова. Ну, все ясно. Заботиться о личной гигиене в походе он явно не привык.
– Какая здесь может быть работа?
Я совсем вымоталась, и вскоре остановилась у ближайшего дерева, согнувшись пополам и упершись ладонями в свои колени. Мужчина продолжил идти вперед, а я спешно пыталась хотя бы немного отдышаться.
– Я вулканолог.
– А что, здесь разве есть вулканы?
– Маталлар, например.
Вот так новости, оказывается, это не просто гора, а самый настоящий вулкан… Надеюсь, что хотя бы спящий. Нужно будет поинтересоваться у этого самопровозглашенного специалиста, стоит ли мне включать еще и гору Маталлар в список потенциальных опасностей здешних мест.
Мы продирались через замерзший лес еще несколько часов. Я плелась позади, начиная тайно сожалеть о том, что не осталась в кафе. Но я упорно гнала эти мысли прочь. Все же, в этой одежде продвигаться через заснеженные дебри было гораздо удобнее. Резинки внизу штанов плотно прилегали к моим ботинкам, потому ноги и носки оставались совершенно сухими, а гладкая, не продуваемая ткань длинной куртки надежно защищала меня от мороза и холодного ветра.
Как-то очень внезапно лес остался позади. Я с удивлением обнаружила, что мы стоим у подножия горного склона. Он плавно поднимался ввысь, а затем трансформировался в высокую, темно-серую скалу. На склонах и на верхушке искрились комья снега, они слепили глаза и отбрасывали вокруг странные светящиеся точки.
Я пыхтела, оттряхивая с коленей снег, а мужчина о чем-то размышлял, окидывая местность своим суровым взором.
– Что дальше?
– Будем идти в обход, здесь не пройти. Прямой путь отрезан вчерашним снегопадом.
– Да здесь же везде снег, – логично возразила я.
– У подножия каменистый грунт, а в нем есть неровности и карманы, упасть в которые мне бы не хотелось. Сейчас вся гряда завалена плотным слоем снега. Я не смогу определить, где под ним скрывается опасность.
Он еще раз огляделся по сторонам, щурясь от бликов, отбрасываемых солнечными лучами.
– Значит, поход затягивается?
Я с какой-то тихой тоской подумала о том, как скоро я смогу принять горячий душ или поспать в нормальной кровати. Должно быть, этот безумный поход будет самым большим испытанием в моей жизни.
– Ты куда-то торопишься? – С насмешкой произнес спаситель.
– Ну что ты. Я с радостью проведу рядом с тобой лишние пару дней, – язвительно парировала я.
В его лице вновь на мгновение промелькнуло что-то странное, когда он обернулся и бросил короткий взгляд куда-то поверх моей головы.
Признаюсь честно, если бы сейчас вокруг царила весна и сносная погода, то я бы, наверное, действительно не отказалась задержаться у горы подольше. Должно быть, в теплое время года здесь очень красиво. Летом у подножия наверняка раскидывается живописная зеленая поляна с дикими цветами, а вечнозеленый лес смотрится не так отталкивающе и сурово.
Но сейчас здесь царил холод и безжизненная серость. И задерживаться здесь, пусть и на один лишний день, мне бы совсем не хотелось.
– Рад это слышать. Путь в обход займет не меньше недели.
– Не-недели? Недели?!
У меня как будто что-то оборвалось внутри. Я в ужасе замерла на месте, пытаясь прийти в себя. Стало жарко, показалось, что мне не хватает воздуха. Хотя здесь его было более, чем достаточно. Целую неделю продираться сквозь снег, с трудом переставляя ноги по сугробам, огибая горную гряду. Без горячей воды, без теплой постели, без всего! У меня начало темнеть в глазах.
«О господи, ну почему я не умерла ночью там в лесу?»
В носу предательски защипало, пейзаж вокруг смазался. Я стояла внизу серых скал, словно смешное и отвергнутое миром ничтожество, одинокое и беспомощное среди невыносимых условий здешнего края.
Я не могла вернуться, потому что я просто не нашла бы дороги назад, а мой суровый спаситель вряд ли согласился бы тратить на меня свое время. Я не сомневалась ни секунды, что не выдержу здесь и пары суток, о какой неделе могла идти речь? Я просто устану до такой степени, что упаду замертво в рыхлый снег. И мое тело останется здесь навечно.
Сейчас я ненавидела все, что могла разглядеть за колеблющейся пеленой своих отчаянных слез. Я ненавидела и эти горы, и бескрайние снежные поля, и оставшиеся позади темно-зеленые деревья. Но больше всего я ненавидела его, человека, который вынудил меня сейчас оказаться здесь. Который не оставил мне никакого выбора. Он без спроса и моего согласия заставил столкнуться с чем-то доселе мне неведомым, чем-то огромным и страшным. С тем, к чему я не была готова.
Я тихо роняла крупные слезы в сугроб, застыв на месте. Мужчина молча смотрел в мое лицо, хмурясь и спрятав руки в карманы куртки. Кажется, он и сам уже всерьез жалел о том, что взял меня с собой. Но мне было все равно. Плевать, что он думает сейчас обо мне, меня это волновало меньше всего на свете.
– Что ты здесь делаешь? – Внезапно спросил он.
Его глаза продолжали сверлить мое заплаканное, начинающее замерзать лицо. Его странный вопрос на секунду ошеломил меня, заставив прекратить рыдания. Я шмыгнула носом, стряхнула ладонью капли со своего подбородка.
– Что?
– Зачем ты приехала сюда?
Мне нечего было ответить. Да и зачем мне давать ответ на этот вопрос? Он явно считает меня сумасшедшей. Или, как минимум, странной. Что бы я не сказала ему сейчас, он просто решит, что я спятившая и взбалмошная южанка, не знающая настоящей жизни, притащившаяся сюда в поисках острых ощущений.
Открыть ему правду и излить душу, выложив карты на стол? Объяснить, что за последние месяцы моя жизнь укатилась в пропасть? Что я похоронила ребенка, потеряла работу, семью и смысл своего существования? Что я притащилась сюда от отчаяния, находясь на грани того, чтобы наложить на себя руки?.. Зачем?
– Решила попутешествовать.
– Другого места для этого не нашлось?
По интонации его голоса я поняла, что он не поверил мне. Но решил то ли подыграть, то ли ему было совсем неинтересно докапываться до правды.
– Люблю дикую природу, – буркнула я в ответ, вытирая глаза краешком безразмерного свитера.
– Это заметно.
Повисло неловкое молчание. Я таращилась куда-то сквозь серые скалы, в голове было пусто. Зато у моего сопровождающего, судя по всему, мозговая деятельность кипела. Он явно о чем-то всерьез размышлял, продолжая изучать меня глазами.
– Я не поведу тебя обратно, – наконец, вымолвил он.
– Кто бы сомневался.
– Мы продолжим путь.
– Иди без меня.
– А ты заночуешь здесь в снегу?
– Именно.
Подтверждая его слова, я тут же свалилась спиной в сугроб, обмякнув, словно пустой мешок. Лицо наполовину завалило снегом, сугроб оказался глубоким, рыхлым и мягким. Я закрыла глаза и раскинула руки в стороны.
Вот она, моя граница. Моя финишная черта. Я достигла своего лимита. Больше бороться у меня нет сил. Не за чем.
– Поднимайся. Скоро стемнеет, нужно успеть обогнуть скалу с другой стороны.
– Нет.
Обогнуть скалу, куда-то идти, стемнеет… О чем он вообще говорит? Неужели не понятно, что мне плевать? Сейчас мне безразлично абсолютно все. Даже если бы из леса выбежал медведь и начал разрывать меня своими когтями. Мне просто все равно. На все. Совершенно…
– Поднимайся, я сказал.
Я не ответила. Пусть идет, куда ему нужно. Как будто я его держу.
– Вставай.
Голос прозвучал настолько резко, словно это дикий разъяренный зверь зарычал откуда-то из дебрей норы. Я слегка поежилась. То ли от этой интонации, то ли от того, что мне становилось холодно лежать в снегу.
– Я тебя ненавижу.
Слова сами вырвались из меня, и я удивилась тому, что внезапно произнесла. Это было смешно, ведь мы были чужими людьми, едва знакомыми. К тому же, он действительно меня спас, отрицать это было глупо. Но…
Я услышала, как рядом захрустел снег. Он шел ко мне.
«Сейчас запинает меня своим ботинком до полусмерти. А потом уйдет…»
Но меня ничуть не волновало то, что ждало меня сейчас. Я продолжала лежать с закрытыми глазами, практически не дыша. Мне хотелось, чтобы он просто ушел. Убрался прочь, оставив меня здесь одну.
Резкий рывок заставил распахнуть глаза. Я ощутила жгучую боль где-то пониже своих лопаток, а потом мое тело очутилось у него на плече. Рядом виднелась натянутая лямка огромного рюкзака, а внизу увязали в снегу его темно-коричневые ботинки.
– А ну отпусти!
Я попыталась вырваться, но он продолжал невозмутимо идти вперед, придерживая меня одной рукой. Мой живот упирался в его набитый до отказа рюкзак. Должно быть, ему было очень непросто так быстро продвигаться по сугробам, волоча на своей спине столько груза.
Он молчал и шел вперед. Я попыталась пинать его спину своими коленями, но рюкзак не давал мне этого сделать. Затем я несколько минут плотоядно щелкала зубами рядом с его шеей, чтобы вцепиться в нее изо всех сил. Но он просто убрал голову в другую сторону, не замедлив свой ход. Я висела на его плече, как подстреленная вялая добыча, а он резво шел вперед, загребая носками ботинок белоснежные комья.
Затем я начала кричать. Я вопила сперва протестующе и истерично, срываясь на визг. А затем из меня полез какой-то животный, душераздирающий рев. Я болтала ногами, доставляя ему все больше неудобства, пыталась лишить его равновесия, повалить на мерзлую землю. Но он все так же молча шел дальше. Это длилось долгих полчаса, а потом силы покинули меня.
Судорожно выдохнув, я начала возмещать недостаток кислорода после своей истерии, жадно глотая воздух. У меня закружилась голова, все потемнело перед глазами. А потом глаза закрылись сами собой. Стало спокойно, очень легко и тихо.
Только звериное медвежье сердце тихо постукивало откуда-то издалека. И умиротворенно скрипел снег под подошвами чьих-то ботинок…
Бесплатный фрагмент закончился.
