Читать книгу: «Кафе на Бали»

© Камилла Эшфорд, 2026

ISBN 978-5-0070-3830-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Перелёт был похож на девятый круг ада. Только вместо грешников — семьи с орущими детьми, а в соседнем кресле мужик, который решил, что его босые ноги — лучший подарок для всего салона.

Я сидела у иллюминатора, впиваясь ногтями в подлокотник. Считала минуты до посадки. Остров Бали. Рай. Место, где мы с Денисом начнём новую жизнь. Где он перестанет быть выгоревшим айтишником с паническими атаками, а я — женой, которая разогревает ему ужин в три ночи, потому что дедлайн не ждёт.

— Мы сделали это, Мэри, — прошептал Денис и сжал мою ладонь. В его глазах горел тот самый лихорадочный блеск, который я последние полгода принимала за надежду. — Свобода. Солнце. Прана.

Слово «прана» прозвучало так пафосно, что я чуть не подавилась. Хотела сказать: «Ден, ты вчера плакал над таксой в приложении, какая, на хрен, прана?» Но промолчала. Вместо этого улыбнулась — той улыбкой, которая говорит: «Я верю в тебя, даже когда ты бреешь голову, чтобы облегчить поток мыслей».

Запах Бали ударил в лицо, когда мы вышли из самолёта. В рекламе турагентств там кокосы и жасмин. В реальности — смесь бензина, гвоздики, пота и гнили.

Трансфер не приехал. Денис звонил агенту по недвижимости — местному парню по имени Вайян, которого нашёл через телеграм-канал «Бали для чайников», — полчаса, размахивал руками и вставлял слова «карма» и «доверие» в каждое предложение. Я стояла с двумя чемоданами, чувствуя, как течёт пот и собирается в ложбинке между грудей. На мне было льняное платье, которое в Москве выглядело богемным шиком, а здесь превратилось в тряпку, липнущую к телу.

— Найдём такси, — наконец выдал Денис. — Это знак. Вселенная учит нас гибкости.

— Вселенная пусть учится пунктуальности, — буркнула я, но он не услышал. Он уже ловил машину, раскинув руки, как гуру с обложки книги.

Таксист оказался молчаливым балийцем с татуировкой паука на шее. Он закинул чемоданы в багажник, и мы поехали. Час, два. Асфальт сменился гравием. За окнами проплывали рисовые террасы, храмы с чёрными статуями, собаки с рёбрами наружу. Я пыталась восхищаться, но внутри нарастало липкое чувство, которое я когда-то называла «а вдруг мы совершили ошибку».

— Приехали, — сказал таксист и ткнул пальцем в калитку.

Я вышла первой.

Дом. Вернее, то, что на фотографиях называлось «уютное бунгало с видом на джунгли». В реальности — бетонная коробка, покрашенная в цвет запёкшейся крови. Окна с решётками, как в тюрьме. Мебель — деревянные табуретки и матрас на полу, покрытый пятнами, которые я предпочла не рассматривать.

— Это… хм… весьма аутентично, — выдохнула я.

— Это наш новый дом, — Денис распахнул руки. — Чувствуешь? Никакой суеты. Только мы и природа.

В подтверждение его слов с потолка спрыгнул геккон. Большой, жирный, с пульсирующим горлом. Он уставился на меня, как будто оценивал, насколько я вкусная.

— О господи, — сказала я и заплакала.

Первый раз за полгода. Слёзы текли по щекам, падали на пол, смешивались с пылью. Денис обнял меня, пахнущий потом и дорогим шампунем, который забыл купить. «Ничего, детка, мы справимся. Это очищение. Нам нужно просто очиститься».

Я хотела спросить: «От чего, Денис? От ипотеки, которую мы выплатили? От работы, где тебя ценили? От моей карьеры, которую я бросила, потому что ты сказал „пора жить“?» Но не спросила. Потому что кровать была одна, а до утра ещё двенадцать часов.

Мы распаковали вещи. Я нашла в шкафу дохлого таракана размером с палец, завернула его в туалетную бумагу — единственный рулон, который мы догадались взять из самолёта, — и выкинула в окно. Денис медитировал на табуретке, сложив руки. Его спина была напряжена — он выглядел не просветлённым, а человеком, который боится, что у него украдут кошелёк.

— Ден, — позвала я. — Давай хотя бы постель застелем.

— Потом. Сейчас я закрываю долги по карме.

Я закатила глаза. Застелила сама. Простыни, привезённые из дома, пахли кондиционером «лён и хлопок». Этот запах был последней ниточкой к нашей нормальной жизни. Я легла, глядя в потолок, где медленно ползла ещё одна ящерица.

— Марин, — Денис открыл глаза. — Иди сюда.

В его голосе появилась та интонация, которую я не слышала месяцами. Низкая, вкрадчивая, с ноткой «я хочу тебя». Я послушно подошла. Он взял моё лицо в ладони, провёл пальцами по губам. Поцелуй был долгим, влажным, почти нежным. Я закрыла глаза, позволяя себе поверить, что всё налаживается.

Он стянул с меня платье. Потом лифчик. Потом трусы — кружевные, купленные в Москве в магазине «для особых случаев». Особый случай наступил в бетонной коробке с гекконами. Он вошёл в меня медленно, почти благоговейно. Я выгнулась, вцепившись в его плечи. Да, да, давай, я так скучала, я так хотела…

И в самый сладкий момент, когда мир сузился до точки касания, когда воздух стал горячим и солёным, Денис прошептал:

— Аум… Ом… Прими мою энергию…

Я замерла.

Оргазм, который уже начинал пульсировать внизу живота, схлопнулся, как мыльный пузырь. Я лежала, глядя на его искажённое экстазом лицо, и чувствовала, как что-то внутри меня захлопывается с металлическим стуком. Он кончил через минуту, тяжело дыша, и поцеловал меня в лоб.

— Спасибо, богиня.

Богиня, мля. Я не спала всю ночь. Слушала, как он посапывает, и смотрела, как по стене ползёт многоножка.

Глава 2

Через три дня я увидела Нелю вживую.

Денис уговорил меня прийти на «открытую практику» в студию «Шакти Бали». Якобы бесплатно, якобы просто подышать. Я согласилась — нужно было разведать обстановку. Я уже поняла, что просто так Денис не вернётся. Его затягивало в это болото с головой. Он теперь говорил «сатнам» вместо «спасибо», жевал только кокосовый рис и медитировал каждые два часа.

— Ты станешь другой, — пообещал он, ведя меня за руку через джунгли. — Неля открывает порталы.

— Я уже открыла портал в ад. Он называется наша ванная, — ответила я, но он не оценил.

Студия оказалась красивым местом — бамбуковый навес, циновки, цветы в горшках, алтарь с фигурками индуистских божеств. Пахло сандалом и чем-то вроде конопли. Денис объяснил, что это «праническая энергия цветов». Я закатила глаза, но промолчала.

Набралось человек пятнадцать. В основном женщины в дорогих легинсах, с маникюром, который стоил дороже всего моего гардероба. Были и мужчины — измождённые, с горящими глазами, похожие на клонов Дениса. И одна девочка-подросток с синяками под глазами, которую держала за руку женщина в чёрном — видимо, мать.

Я села в задний ряд, скрестив ноги. Мои джинсы трещали по швам — я набрала два килограмма в первый же месяц на Бали из-за стресса и риса.

Заиграла музыка — тибетские чаши, синтезаторные подвывания. Дымок из курильницы. И из-за алтаря вышла Неля.

Я ожидала увидеть монахиню или пластиковую блондинку в белом. Реальность оказалась страшнее.

Неля была никакой. Средний рост, средняя фигура, простой хлопковый комбинезон цвета хаки, волосы собраны в пучок. Лицо без косметики, но с таким выражением, будто она знает про тебя всё — включая то, как ты в пятом классе украла у одноклассницы жвачку. Глаза светлые, почти прозрачные, как лёд. Улыбка не добрая и не злая, а наблюдательная.

— Здравствуйте, мои любимые, — сказала Неля тихим голосом, который почему-то разносился по всей студии. — Сегодня мы поработаем с корневой чакрой. С первобытным страхом. С тем, что мешает вам жить.

Я хмыкнула про себя. Мне мешает жить то, что мой муж спит в позе эмбриона и шепчет «ом» вместо «я люблю тебя».

Началось дыхание. Глубокий вдох, резкий выдох, пауза. Вдох, выдох, пауза. Я попробовала, но через минуту закружилась голова. Я открыла глаза и увидела, как Неля ходит между рядами, легко касаясь плеч учеников. Прикосновения были едва заметными, но каждый, до кого она дотрагивалась, начинал всхлипывать.

— Истерика — это освобождение, — комментировала Неля. — Плачьте. Боги любят ваши слёзы.

Денис плакал. Искренне, по-детски, уткнувшись лицом в коврик. Я смотрела на его трясущиеся плечи и чувствовала странную смесь жалости и отвращения. Он никогда не плакал при мне. Даже когда умерла его мать. А тут какая-то Неля нажала волшебную кнопку, и он разрыдался за три минуты.

После практики было чаепитие. Травяной чай из глиняных кружек, сыроедные конфеты, которые стоили как ужин в ресторане. Я стояла в углу, наблюдая. Денис сразу прилип к Неле, что-то шепча ей на ухо. Та кивала, положив руку ему на грудь — в район сердца.

— Сердце закрыто, — услышала я её голос. — Жена не даёт вам раскрыться.

Чего?!

Я сделала шаг вперёд. В этот момент Неля подняла глаза. И посмотрела прямо на меня. Холодно, вежливо, с лёгким наклоном головы — как будто приветствуя соперницу.

— О, это, наверное, ваша супруга? — спросила Неля громко, чтобы все слышали. — Денис много о вас рассказывал. Вы — его самый сложный урок.

— Урок по какому предмету? — спросила я, и в голосе зазвенела сталь.

Неля улыбнулась. Теперь я поняла, что эта улыбка значит: «Я вижу тебя насквозь, ты для меня муха на стекле».

— По предмету «отпускание», — сказала гуру. — Денису нужно отпустить привязанности. Привязанность к вам — самая сильная. Вы очень… плотная.

В студии повисла тишина. Кто-то хихикнул. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. «Плотная» — удар ниже пояса. Намёк на мой вес, на мою неспособность летать в эфирных сферах, как эти тощие девы в легинсах.

— Что ж, — сказала я, взяв себя в руки. — Тогда я не буду мешать его полёту. Денис, я пойду домой. У меня кафе, между прочим.

— Кафе? — переспросила Неля, и в глазах мелькнул интерес. — Вы открываете заведение?

— Открою. Через неделю. «Fucking Matcha». Будет самая злая матча на острове, — я намеренно использовала ругательство, чтобы нарушить сакральную атмосферу.

Неля рассмеялась. Впервые настоящим, живым смехом.

— Мне нравится ваша дерзость, — сказала она. — Приходите на мой закрытый ритуал завтра. Только для женщин. Поговорим.

— Спасибо, я пас, — ответила я и вышла, хлопнув бамбуковой дверью.

Денис догнал меня уже на тропинке.

— Ты чего? Ты обидела Нелю! — он схватил меня за руку. — Она хотела помочь!

— Она назвала меня плотной, Денис. Это я тебе помогаю, когда ты плачешь в подушку из-за синего экрана смерти. А она просто зарабатывает на твоих слезах.

— Ты ничего не понимаешь в духовности!

— Зато я понимаю в деньгах. Их у нас осталось на две недели. Если ты не одумаешься, я пойду работать официанткой. — Я вырвала руку. — Или ещё кем-нибудь.

Денис замолчал. А потом сказал то, от чего у меня зачесались кулаки:

— Неля сказала, что мы должны спать раздельно, пока я не очищусь. Так что я переночую в студии.

Я не ответила. Просто пошла вперёд, сжимая телефон в кармане.

И тут на тропинке, прямо передо мной, из зарослей папоротника вышел парень. Лет двадцати восьми, в выцветших шортах с ананасами и футболке «Surf or die». Волосы соломенные, глаза голубые, наглые. Он нёс на плече доску для сёрфинга и улыбался так, будто только что украл солнце.

— О, осторожнее, — сказал он, едва не столкнувшись со мной. — Потерянный взгляд — первый признак того, что Бали тебя сожрёт.

— Я не потерялась, — огрызнулась я.

— А кто тогда этот плачущий товарищ? — он кивнул в сторону удаляющегося Дениса. — Клиент Нели?

— Муж, — выдохнула я. — Бывший муж, если так пойдёт дальше.

Парень присвистнул. Закинул доску поудобнее.

— Бывший — это диагноз, который ставит жизнь. А я Костя. — Он протянул руку. Ладонь была тёплой, шершавой, с мозолями от вёсел. — Если захочешь не сойти с ума окончательно — приходи завтра на пляж в шесть утра. Я учу людей не падать с доски. Бесплатно, для первого раза.

— Спасибо, у меня кафе, — сказала я, но не убрала руку.

— Кафе подождёт. А океан — нет. — Костя отпустил мою ладонь, улыбнулся той самой кривой улыбкой и пошёл дальше, насвистывая что-то регги.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Потом выругалась сквозь зубы и побрела домой.

В ту ночь я спала одна. Дышала так, как учила Неля — вдох-выдох-пауза. Но не для просветления. Чтобы не задохнуться от злости.