Читать книгу: «Мистер Невыносимость 3 — За гранью бездны»

Внимание!

Настоящий текст романа адаптирован в соответствии с требованиями платформы. Он отражает авторское художественное видение и не является пропагандой каких-либо взглядов или установок.

Главы, которые были переделаны под действующие правила, в оригинале с полным спектром эмоций можно прочитать или скачать в Telegram-канале — ссылка находится в закрепе группы ВКонтакте — Автор К. Граф/ Любовные романы 18+: https://vk.com/xen_graf

Спасибо, что выбрали мою историю! Буду рада видеть вас и в первозданном мире героев!

Примечание

Книга содержит сцены психологического давления и сложных моральных выборов.

Все персонажи и события являются вымышленными, любые совпадения с реальными людьми — случайны.

Глава 1

Любовь причиняет страдания, но я не могу сдержать её, как бы ни старалась...

К сожалению, жизнь не нажать на паузу и не отмотать назад. Прошло несколько дней, а я всё ещё чувствую себя жутко подавленной. Но нужно работать, идти вперёд, несмотря ни на что.

Открыла железный шкафчик в раздевалке, сложила туда вещи. Прежде чем убрать телефон, ещё раз взглянула на сообщение Лоурена, пришедшее ночью. Я перечитала его уже, наверное, раз двадцать. Он ответил на мой отказ: «Я принимаю вызов».

«А-а-а!» — завопила я про себя и несколько раз постучала лбом об холодную рамку шкафчика. Зачем я ему вообще написала?! Ну зачем?! Понятное дело, что он воспринял мои слова как провокацию. И что это вообще? «Я не выберу тебя, даже если хочу». Серьёзно? «Лина! Ну ты и дура!» — отругала я себя. Надо же было додуматься до такого. Нельзя было ничего писать, пока чувства не остынут. Как теперь быть — понятия не имею. Ещё и Натан со своим предложением выйти за него замуж…

Угрюмо вздохнув, я всё же сняла белый халат с вешалки, надела его и закрыла дверцу.

Только это ещё не всё. Недавно в прессе заговорили о том, что Лоурен собрался удочерить Вики. Официальных заявлений он не делал, но слухи плодились и множились, как болезнетворные микроорганизмы. Об этом уже говорили на каждом углу. Естественно, начались спекуляции, в чём причина такого решения.

Чего только журналюги не напридумывали. Одни писали, что Вики — его незаконнорожденный ребёнок, поэтому он развёлся с Леони Вагнер. Другие утверждали, что он не может иметь детей, так и решил стать приёмным отцом. Были и восхваляющие версии — мол, он до глубины души альтруист: удочеряет чужого, да ещё и больного ребёнка.

К счастью, возле больницы не дежурили журналисты, и вход не обкладывали фанаты, желающие взять интервью у Виктории или поговорить с ней. Наверняка самому Лоурену вообще плевать на то, что про него пишут. Ну а Вики… Вики сейчас не до того, чтобы читать бульварные статьи. Ей стало заметно хуже. Она бодрится, но почти не встаёт с кровати. Вялая, много спит. Я не знаю, что ещё сделать, чтобы улучшить её состояние.

Когда вышла из раздевалки, в коридоре царила суматоха. Медсёстры бегали туда-сюда, как очумелые. Дверь в палату Вики стояла открытой. На мгновение все звуки стихли, и время будто замедлило свой ход. Сердце пропустило удар. Уже в следующую секунду на меня накатила горячая волна ужаса. Все мысли исчезли. Я ринулась к открытой двери.

У кровати Виктории уже стояло несколько моих коллег. Один проверял витальные показатели, другой приложил к её лицу кислородную маску. Сёстры подключали к оборудованию.

Я подлетела к ним.

— Что случилось? — прохрипела я, стараясь сохранять самообладание. В первую очередь я врач.

— Температура выросла. Сейчас уже сорок. Дали жаропонижающие — не работает.

— Дайте взглянуть, — я отодвинула молодого врача-ассистента в сторону.

— Вики! — легонько похлопала её по щеке. Она была как кипяток. Волосы и тело покрыты липкой испариной. Я ещё раз позвала её. На этот раз она слабо открыла глаза.

— Вики, не теряй сознание! Слышишь?

Она не смогла ответить, лишь слабо улыбнулась мне через маску.

— Два пакета физраствора и двойную дозу антибиотиков! — одна из сестёр тут же помчалась выполнять поручение. — И вызовите доктора Вальтера! — крикнула я ей вслед.

Дальше стала поспешно расстёгивать больничную рубашку Виктории, чтобы прослушать лёгкие. Внешне всё казалось не так уж плохо, но её показатели воспаления зашкаливали последние несколько недель. Очаг так и не нашли. Теперь болезнь, без сомнения, перекинулась на дыхательные пути. Проклятье!

— Анализ крови готов?

Мне тут же подали распечатку. Во мне всё упало. Её организм был полностью отравлен. Ещё немного и органы начнут отказывать один за другим, а высокая температура ускорит этот процесс.

— Катите сюда аппарат искусственной вентиляции лёгких и звоните в реанимацию! — крикнула я звонко. Теперь в моём голосе звучали нотки паники.

В этот момент подошёл доктор Вальтер. Он спокойно забрал у меня результаты анализов, взглянул на Вики издалека и даже не подошёл ближе, чтобы самому оценить положение дел. Все застыли, ожидая, что он скажет.

— Ну чего ждёте? Особого приглашения? Не слышали доктора Краус? Пусть готовят реанимацию!

— Сатурация? — сухо спросил он.

— Семьдесят пять.

— Понятно. Интубируй и пусть увозят. Оповести опекунов.

Профессор Вальтер развернулся и собрался уйти, но я его окликнула.

— Что нам делать? — спросила я жалобным тоном, прекрасно понимая, что в моём голосе звучит отчаяние. Сейчас мне всё равно, что доктор Вальтер отчитает меня за непрофессиональный подход к пациенту. Он был первым, кто пытался вразумить и оградить от привязанности к этой девочке, но он также знал, что наставления не подействовали.

В этот раз он посмотрел на меня с сочувствием, а не с укором. В его взгляде ясно читалось: «Мне жаль».

— Ничего. Больше мы ничем не можем ей помочь. Только ждать.

Да, он прав. Я это сама знаю, и всё равно надеялась, что он скажет что-то другое. С усилием проглотила слёзы и вернулась к Вики. Её глазки были закрыты. Она тяжело и редко дышала. У неё уже просто не было сил оставаться в сознании.

Медсестра подала мне трубку для интубации и медикаменты. Через капельницу я инъецировала седативный препарат, чтобы облегчить процедуру, затем быстрыми и точными движениями ввела трубку в гортань и сразу подключила её к аппарату искусственных лёгких.

Потом пришли медбратья из реанимационного отделения и забрали её с собой. Я смотрела, как на большой кровати выкатывают хрупкое тельце Виктории, присоединённое к куче капельниц и приборов. Она терялась на фоне всего этого — настолько истерзала её болезнь.

Когда Вики забрали, я не могла прийти в себя. Находилась в каком-то трансе. Всё, как и ожидалось. Как предсказывал доктор Вальтер. Донора нет, и чудес не бывает.

Я взяла небольшую паузу, потому что работать в таком состоянии не могла. Ноги сами принесли меня к реанимационному отделению. Я остановилась у двери и долго смотрела на неё. В итоге села на один из стульев в пустующем коридоре и опустила лицо в руки.

Зачем я так долго училась? Я мечтала спасать жизни, но уже не раз смерть демонстрировала мне своё превосходство.

Моё сердце пронзила острая боль — боль от страха потерять дорогого человека. Я не представляла, насколько тяжело мне будет терять её навсегда, потому что верила, что до этого не дойдёт. От чистого сердца верила! Сейчас я корила себя за свою наивность. Какая же я всё-таки бесполезная!

Лоурен… Его имя пронеслось в голове как молния. Точно. Доктор Вальтер сказал оповестить опекунов. Но медсёстры позвонили только законным опекунам Виктории. Если дозвонились. Процесс удочерения не завершился, и у Лоурена пока нет никаких прав на Вики. Поэтому и сообщить ему некому. Но он должен знать. И как можно скорее, иначе может быть поздно.

Я достала сотовый из кармана халата и набрала его номер. Не колеблясь. Сейчас у меня есть повод. Железобетонное оправдание.

— Алло, Лина? — послышался его твёрдый, но взволнованный голос на другом конце. Наверное, он догадался, что я звоню неспроста. До этого я написала ему всего одно сообщение, и то в порыве чувств. Если бы не что-то срочное, звонить бы точно не стала. — Лина? Что случилось? Почему ты молчишь? — продолжил он. Тревога в его голосе нарастала.

— Она умирает, — прохрипела я в трубку. На секунду воцарилось молчание. Кажется, несмотря на мой неразборчивый лепет, он понял, о ком речь.

— Я сейчас же приеду! — произнёс Лоурен ровным тоном. — Жди меня! — И отключился.

Я уставилась на телефон в своей руке. Может, всё-таки не стоило этого делать? Могла бы поручить это кому-то другому. Снова предстану перед ним такой… слабой. Не могу. Не хочу… Тем не менее, гордость потухла, когда мои мысли вернулись к Вики. Не важно, что подумает Лоурен. Вообще ничего уже не важно.

Не знаю, сколько я просидела на стуле, смотря в одну точку. Время пролетело незаметно. Я даже почти не слышала приближение торопливых шагов и едва почувствовала давление сильной руки, прикоснувшейся к моему плечу. Я подняла голову. Сверху вниз на меня смотрел Лоурен. Он был мрачным и бледным от беспокойства.

— Как ты? Как Вики? — спросил он, бережно проводя ладонью по моей голове, как он делал это раньше. Я приняла проявление заботы. Первый вопрос проигнорировала.

— Она умрёт, — пропищала я, глядя ему в глаза, и сама не заметила, как у меня по щекам покатились слёзы. — Даже если ей станет лучше, это будет ненадолго. Так или иначе, она умрёт. Ей немного осталось. Она не слезала с диализа, а теперь наслоилась серьёзная инфекция! Даже если каким-то чудом удастся её загасить, донора нет! Его нет! Понимаешь, нет! Без почки всё бесполезно, а я ей обещала, что она будет жить! Я обещала и не сдержала обещание!

Лоурен резко поднял меня со стула и заключил в свои объятья. Такие знакомые и родные объятья, которые заставляют забывать о жестоком мире вокруг, в которых перестают существовать проблемы и несчастья. Родные объятья — заботливые и нежные, ни с чем несравнимые.

— Она не умрёт! — произнёс он уверенно мне на ухо. — Ты слышишь? Она не умрёт! Всё будет хорошо!

— Побудь со мной, Лоурен! Не уходи! — пробормотала я дрожащим голосом, уткнувшись в его плечо, и обняла его в ответ крепко-крепко. Мне вдруг стало очень страшно остаться одной в стерильной, безразличной больничной тишине.

Почему сейчас? Почему именно рядом с ним? Я ведь так и не простила до конца, но Лоурен именно тот, кто мне нужен в данную минуту: моя скала, моя защита. Эти холодные, но невероятно ласковые руки, что раньше качали и утешали меня; это тело, которое любило меня неистово и самозабвенно; этот голос, что пробирал насквозь, когда с его губ срывались слова любви. Я ничего не забыла, как бы ни старалась.

Лоурен взял моё лицо в руки и заставил посмотреть на него. Пронзительный зелёный взгляд был полон несокрушимой уверенности, как и всегда.

— Я не уйду. Никогда! И если я сказал, что всё будет хорошо, значит, так и будет. Верь мне!

Верить? Как ему верить? Где он был все эти шесть лет?! Именно когда я нуждалась в нём больше всего, его не было рядом! Господи, как у него совести хватает толкать такие вдохновенные речи?! Какое же он трепло!

Я наконец вынырнула из потока неконструктивных эмоций.

— У тебя, наверное, очень много дел. Сейчас тебя к Виктории не пустят. Если будут какие-нибудь изменения в её состоянии, я позвоню.

Чтобы освободиться от его широких ладоней, я попыталась отвернуться, но Лоурен продолжал удерживать меня. Тут я немного запаниковала. Наши взгляды снова пересеклись.

— Я не пытаюсь воспользоваться ситуацией. Просто хочу хоть немного утешить, чтобы ты не изводила себя понапрасну. Виктория обязательно поправится. Она проживёт долгую и счастливую жизнь, вот увидишь.

Его губы коснулись моего лба. У меня перехватило дух, и по всему телу побежали мурашки. Сразу вспомнился наш поцелуй в машине, несмотря на то, что старалась выкинуть этот эпизод из головы. На что я вообще надеялась? Что у меня случится приступ амнезии?

Лоурен снова посмотрел на меня. В его глазах стояла мучительная тоска и желание, которое он старательно подавлял. Я чуть не захлебнулась в этом тёмном омуте, и, естественно, моё тело среагировало: колени превратились в вату, внизу живота стало горячо, во рту пересохло, а в щёки ударила краска.

Я сама виновата. Это я своим поведением создала неловкую ситуацию.

— Спасибо за поддержку, но я справлюсь. Не стоит усердствовать, — выдавила я, стараясь казаться хладнокровной, чтобы хоть как-то остудить накал страстей, но это мало помогло.

— А по-моему, стоит. Я вижу, что ты снова пытаешься взвалить на себя вину. Как раньше ты винила себя за смерть родителей, так и сейчас за болезнь Виктории. Я тебе этого не позволю.

Меня укололи его слова. Он по-прежнему видит меня насквозь. Между нами пролегла пропасть многолетней разлуки, Лоурен стал мне чужим — так я себя настраивала, — тогда почему он до сих пор настолько проницателен?! Или это я слишком предсказуемая.

Он прямо говорит мне о том, что я должна понимать сама, без его слов. И в отличие от меня он точно знает, что нужно делать. Он всегда выигрывает, а я проигрываю. Так почему бы не разрешить ему помочь мне? Хотя когда ему вообще нужно было чьё-то разрешение, если он для себя всё решил.

— Лоурен, не надо. Пожалуйста, не начинай опять…

Мой робкий протест его не впечатлил. Он уже нашёл брешь в моей броне. Ещё немного, и мой панцирь треснет.

— Не опять, а снова. Прекрати терзать себя бесполезными сомнениями и угрызениями совести. Ты ни в чём не виновата. Просто не думай. Отпусти контроль — и увидишь, скоро всё встанет на свои места.

Он вроде бы говорил о моих чувствах к Вики, но в то же время и о нас с ним. И мне действительно хотелось сделать так, как он говорит.

Его губы вдруг приблизились к моим, и я уже чувствовала его тёплое дыхание на них. На секунду это вскружило мне голову, но вовремя опомнилась.

— Нет! — твёрдо сказала я и отодвинула его в сторону.

Не могу. Нет… я не могу так. Это дорога в пропасть. В такие трудные минуты легче всего поддаться слабости, но нужно держаться… подальше от Лоурена.

Он медленно отступил и опустил виновато голову. Я вздохнула с облегчением. Если бы он надавил ещё немного — не знаю, чем бы это закончилось.

— Дай мне всего один шанс, Лина. Прошу тебя, — тихо сказал он, продолжая смотреть себе под ноги. Сама невинность. — Ты постоянно меня отталкивать, но всё же подумай насчёт нас ещё раз.

Я усмехнулась про себя. Он видит и знает, что сейчас я очень уязвима. Мне тяжело. Подобрал правильный момент, когда я не в состоянии дать ему решительный отказ. Пусть так. Но я всё ещё знаю, насколько он опасен. Сейчас меня спасёт только отступление. Сделаю шаг назад, чтобы не проиграть окончательно. Поддамся ему.

— Хорошо. Подумаю. Но сейчас давай сосредоточимся на Вики. Я просто сгораю изнутри, зная, что она каждую минуту борется со смертью.

— Я понимаю. Так и сделаем. Поставим Вики на ноги, и заживём счастливо, — ответил Лоурен, осторожно взглянув на меня. Затем улыбнулся краем губ. Моё сердце тут же пропустило удар. — Я буду ждать, сколько понадобится. Дай мне ответ, когда всё решишь.

Он снова уверенно шагнул ко мне и взял мою руку в свою. Я вздрогнула, не зная, чего от него ещё ждать. Вряд ли он продолжит испытывать удачу. Лоурен не станет портить достигнутый успех. Или?..

— Я сделаю для Виктории всё возможное и невозможное, будь уверена. И для тебя тоже. Можешь даже не сомневаться — она выздоровеет.

Он оставил это заявление висеть в воздухе, как пророчество.

Мне бы его уверенность. Мой опыт врача не обмануть красивыми словами. Я лишь робко надеялась, что он действительно будет рядом с Викторией, когда настанет время прощаться. Кроме нас у неё никого нет, и только в нашу с ним любовь Вики верит безоговорочно.

Потом Лоурен переключился в деловой режим. Мы ещё какое-то время пробыли вместе. Он подробно расспросил о её лечении, истории болезни и попросил меня назначить встречу с профессором Вальтером. Как будто тот скажет ему что-то другое. Но я не стала отказывать. Не было причин.

Затем Лоурен ободряюще погладил меня по плечу и сказал, что ему нужно сделать несколько важных звонков. На прощание он ещё раз заверил, что с Викторией всё будет в порядке, и наказал звонить ему сразу, как только появятся какие-либо изменения в её состоянии. Он также подчеркнул, что я могу связаться с ним в любое время суток не только по поводу Виктории, но и если мне просто понадобится моральная поддержка или сильное плечо.

Я кивнула и попрощалась с ним для вида, как с обычнм знакомым. После этого он ушёл, а меня вновь объяло чувство пустоты.

Лоурен обладает сильной энергетикой. Рядом с ним тяжесть проблем и переживаний всегда тает. Даже если я ему не верю, даже если он вызывает тревогу — его сила способна пропитывать людей вокруг. Такой он человек. Не знаю, врождённое это качество или приобретённое, но он уникален. Я встречала множество людей на своём пути, но такого, как он, — никогда.

Глава 2

Чтобы быть ближе к Вики и ничего не пропустить, я взяла ещё одну смену в больнице. На паузах просто валилась с ног. От напряжения жутко болела голова. Выпила таблетку, но она не помогла.

Когда я наконец смогла навестить Вики в реанимации, она спала крепким, мирным сном. Сейчас ей не больно. Она без сознания, напичканная медикаментами. Может, так даже лучше. Вики страдала каждый божий день, хоть и старалась этого не показывать. Должно быть, ей нелегко давалось держаться до последнего. Она и правда маленький герой.

Мне на глаза снова навернулись слёзы. Почему ей приходится проходить через такое? За что?

Я взяла её руку и сжала крепко:

— Прости меня, малышка. Прости, что не смогла тебе помочь…

Вдруг я почувствовала, как чья-то рука осторожно легла мне на плечо. Я резко обернулась. За спиной стоял Лукас — медбрат детской реанимации.

— Выглядите очень уставшей, доктор Краус. Идите лучше домой и поспите. Если что, я вам позвоню.

В этой больнице уже ни для кого не секрет, что я по-особому отношусь к Виктории. Я ценила заботу коллеги в такой ситуации.

— У тебя ночная смена?

Лукас кивнул.

— Я побуду с ней. Вдруг ей одиноко.

Он тяжело вздохнул, словно перед ним стоял не врач, а убитый горем родитель.

— Вы лучше меня знаете, что она не придёт в сознание в ближайшее время. Ей нужен отдых, как и вам. Просто идите домой. Виктория в хороших руках.

— Да, ты прав. Прости, — согласилась я.

Парень улыбнулся.

— Вам не за что просить прощения. Идите уже, а то уснёте, не дойдя до дома.

Я погладила Вики по голове, заправляя прядь волос за ушко.

— До завтра, подруга. Не вздумай уходить, не попрощавшись, поняла? Я тебя не прощу. Борись, слышишь? Ты можешь. Просто не сдавайся. Ещё не время.

Какое право я имею просить её о подобном, когда у меня у самой опустились руки? Стыдно до боли. Переложила ответственность на ребёнка от собственной никчёмности.

До дома я добрела на автопилоте. И если бы кто-то другой в такой ситуации, несмотря на усталость, не смог уснуть, то я отключилась. В буквальном смысле. Прямо на диване, не снимая верхнюю одежду. Включилась в четыре утра также резко, как и вырубилась. Сердце бешенно колотилось. Стресс меня точно доконает.

Дрожащей рукой я схватила телефон. К счастью, пропущенных звонков не было. Простонала с облегчением. Потом поднялась с дивана, размяв затёкшие конечности, и пошла в душ. После душа стало легче. Я вернулась в кровать досыпать оставшиеся несколько часов.

Когда пришла на работу, в отделении царила привычная атмосфера. Я приняла смену. Коллеги сообщили, что состояние Виктории стабилизировалось. Она остаётся под наблюдением реаниматологов.

На паузе позвонила Лоурену и сказала, что он может её навестить. Тот, конечно, обрадовался и попытался завязать непринуждённую беседу. Наверное, думал, что я снова расплачусь, а он сможет меня утешить. Но я быстро положила трубку. Звонила лишь затем, чтобы передать известие.

Так прошло ещё две недели. Виктории не становилось хуже, но и лучше тоже. Эта неизвестность пожирала меня изнутри. Да, я тайком надеялась на чудо. Очень ждала. И оно случилось, но совсем не так, как я себе представляла.

В один из дней, как обычно, пришла в реанимацию навестить Вики, и не обнаружила её там. Первое, что я почувствовала, — паника.

Поймала первую попавшуюся медсестру.

— Где Виктория? — спросила я с нажимом, пытаясь скрыть страх. Боялась услышать страшную новость. Этого просто не может быть!

Она удивлённо подняла брови, будто я сошла с ума.

— Её перевезли в другую больницу. Вы не знали?

Я вытаращила на неё глаза.

— Нет. Почему? Кто так распорядился?

— Опекуны. Нашёлся орган, поэтому нужно срочно готовить Викторию к пересадке. Этим будем заниматься не мы. Сегодня приехала бригада медиков, ответственных за транспортировку, и забрала её.

— Как так?! Почему оперируют не у нас?! — почти крикнула я, не веря своим ушам.

Медсестра пожала плечами.

— Кажется, донор живёт в другой стране.

«Донор живёт в другой стране…» — фраза эхом звучала в голове снова и снова, пока отдельные кусочки услышанного складывались в цельную картину. Как опекуны смогли провернуть всё это за столь короткое время? У Виктории четвёртая группа крови и отрицательный резус-фактор. Подходящего донора найти почти невозможно. Родственников у неё нет.

— Не знаю, госпожа Краус. У нас все документы в порядке, есть согласие на перевод и операцию. Доктор Вальтер дал добро. Хотите посмотреть? — сухо уточнила девушка.

— Не нужно.

Лоурен. Конечно, он. Кто же ещё. Процесс удочерения не завершён, везде требуются подписи официальных опекунов. Но для Лоурена это пустяки.

Донор — вот что меня тревожило. Где он его нашёл? И куда везут Вики? Это не могло быть совпадением. Что-то здесь явно не чисто.

Когда я покинула реанимационное отделение, то без раздумий набрала номер Лоурена. Он ответил не сразу, но всё же ответил.

— Алло, Лина. Я сейчас не могу говорить, у меня важное совещание. У тебя что-то срочное?

— Да. Перезвони, как освободишься. Хотя нет... Где ты?

Лоурен осёкся на секунду.

— В офисе. Что произошло?

— Это я у тебя хотела спросить.

Настала короткая пауза. Очевидно, он анализировал мои слова — и, конечно же, понял, о чём я говорю.

— Если ты о Виктории, я всё объясню позже. Успокойся и не разводи бурю в стакане.

Он предлагает мне успокоиться, хотя снова решил всё сам, даже не удосужившись поставить меня в известность. Об этом знали все, кроме меня. Даже доктор Вальтер — и тот мне ничего не сказал.

— Я пришла сегодня в больницу, а Вики нет. Как ты думаешь, какая мысль первой пришла мне в голову? — прошипела я.

Он тяжело вздохнул в трубку.

— Прости. Я подъеду через час и всё объясню. Устраивает?

— Нет. Я сама приеду, — отрезала я и завершила разговор, чтобы не сорваться.

Меня распирало негодование. Одно дело, что он не успел сообщить о своём решении удочерить Вики, но умолчать, что нашёлся донор, перевезти её в другую больницу, чтобы потом переправить в другую страну, — это уже край.

Сославшись на боль в животе, я отпросилась с работы. Меня отпустили без вопросов. Я часто перерабатывала, и накопилось немало часов, которые нужно отгулять. Никто не удивился, что я плохо себя чувствую.

Я взяла такси и поехала в компанию Лоурена. Через двадцать минут вышла у центрального входа огромной сияющей высотки Grossmayer Bau AG. Поёжилась на ветру и плотнее закуталась в пальто.

Сделав несколько шагов к главному входу, я вдруг остановилась. Здесь остались страшные воспоминания о Джиме. Это было так давно, а по ощущениям, будто вчера. Джим издевался и надругался надо мной. Такое не забывается.

Я проглотила ком в горле.

«Ничего, Лина, — успокоила я себя. — Это мелочи. Всего лишь отголоски прошлого, которые больше не имеют значения».

Собравшись с силами, я пошла вперёд.

Огромное, начищенное до блеска мраморное фойе не изменилось, как и стойка, за которой стояла секретарша. Девушка была другая, но по сути типичная сотрудница крупных компаний: высокая, красивая, представительная, с вежливой ослепительной улыбкой.

— Чем могу помочь? — спросила она.

— Я Лина Краус. Лоурен Гроссмайер должен ждать меня.

— Да, — подтвердила она, улыбнувшись ещё шире. — У господина Гроссмайера только что закончилось совещание, он скоро спустится. Подождите, пожалуйста, здесь, — она указала на группу кресел в стороне.

— Хорошо, спасибо, — пробормотала я и отошла.

Я присела на край одного из кресел. Отсюда хорошо было видно лифты, так что не пропущу его появление.

На самом деле, я почувствовала облегчение, что не придётся подниматься наверх и видеть бывший офис Джима, который наверняка теперь занимает Лоурен. Может, я слишком впечатлительная, но не могу отделаться от неприятного осадка в душе.

Примерно через десять минут двери одного из лифтов открылись, и в проёме показалась фигура Лоурена. На нём было строгое чёрное пальто поверх костюма и перчатки. Наверное, собрался уходить. Он был в компании нескольких мужчин, тоже элегантно и дорого одетых.

Лоурен перевёл взгляд на меня, словно точно знал, что я здесь. Коротко извинился перед своими деловыми партнёрами и неспешно направился ко мне. Я поднялась, когда он приблизился.

На мгновение мне стало неловко, и я невольно огляделась по сторонам. Мужчины, с которыми он вышел, не обращая на нас внимания, покинули здание.

Лоурен непринуждённо улыбнулся.

— Я, конечно, рад тебя видеть и твоему стремлению приехать самой, — произнёс он с оттенком иронии, — но не уверен, что это того стоило.

После его замечания я нахмурилась.

— Тебе не кажется, что сейчас вообще не подходящее время для дурацких шуток?

Он развёл руками.

— Пойдём, поговорим в машине. Мне нужно ехать на следующую встречу. Я собирался по пути заехать к тебе в больницу, но ты меня опередила.

Он осторожно взял меня за плечи и уже сделал шаг, собираясь идти, но я не сдвинулась с места. Лоурен окинул меня внимательным взглядом.

— Мой водитель потом отвезёт тебя на работу или домой, как пожелаешь, — добавил он спокойно.

Я продолжала стоять в нерешительности. Мне вдруг стало как-то не по себе. Лоурен развернулся ко мне и вгляделся в лицо. Его брови поползли вверх.

— Ты что, боишься садиться со мной в машину?

Он угадал, хотя «боюсь» — немного не то слово. Я осторожничаю. Быть с ним наедине всегда риск. А что тут удивительного? Наш страстый поцелуй недавно чуть не обернулся куда более серьёзными вещами. От одних мыслей всё внутри начинало пылать.

Я нервно замотала головой и поспешила на выход, пока он не заметил, как заливается краской моё лицо. Позади послышался сдержанный смешок.

Почему рядом с ним постоянно возникают неловкие моменты? Как бы я ни старалась вести себя непринуждённо, всё выходит из-под контроля. Впрочем… возможно ли вообще оставаться равнодушной рядом с таким мужчиной, как он?

Я тихо фыркнула на саму себя. Мысли безмозглой фанатки — не иначе.

У входа в здание нас уже ждал большой чёрный автомобиль. Лоурен галантно открыл передо мной дверцу. Я села на заднее сиденье. Водитель помог Лоурену, и через несколько секунд он уже устроился рядом.

Я утонула в мягкой, белой коже. Машина была настолько просторной, что, несмотря на то, что он сидел рядом, между нами оставалось приличное расстояние. Это несказанно радовало и добавило уверенности. Ко мне быстро вернулся прежний боевой настрой.

Мы молчали, пока автомобиль мягко тронулся с места.

— Я тебя слушаю, — первым заговорил Лоурен, стягивая перчатки.

Не глядя на него, я обрушила поток вопросов:

— Куда переводят Викторию? Откуда взялась почка? Что это за махинации? Почему я обо всём узнаю последней? Ты специально так делаешь? Чтобы спровоцировать меня? Или просто струсил? Конечно, струсил! Иначе зачем все эти тайны?

Ответа не последовало. Тишина давила. Пришлось повернуться к нему.

Лоурен смотрел прямо на меня — спокойно и безмятежно. Как же меня бесит это хладнокровие!

— Всё? — наконец произнёс он. — Или хочешь ещё что-то добавить?

Руки чесались его ударить, но я сдержалась и стиснула кулаки.

— А тебе этого мало?

Он тяжело выдохнул и выпрямился.

— Вот именно поэтому тебе никто ничего не говорит.

— Что ты имеешь в виду? — возмутилась я.

— Ты не умеешь держать эмоции под контролем. А в решающие моменты это может серьёзно осложнить ситуацию. Пойми правильно: я бы рассказал тебе всё и без этого концерта. Нужно было лишь немного подождать.

Я сжала губы в тонкую линию.

— Ты ещё и доктора Вальтера превратил в своего сообщника!

— Потому что он мыслит рационально. Как и я. Мы пришли к общему мнению, что тебе лучше пока не знать подробностей — до тех пор, пока я не завершу дело. Это было в интересах Виктории. И в твоих, между прочим, тоже.

— Хочешь сказать, я бы специально навредила Вики? — рассердилась я.

Лоурен не удивился этому выпаду.

— Именно. Из-за твоего чувства долга и справедливости. Ты такая. И я не говорю, что это плохо. Но обстоятельства требовали экстренных мер.

— Откуда орган? — рявкнула я, чувствуя, как злость закипает всё сильнее.

Он до сих пор не ответил ни на один мой вопрос. Мне нужно знать правду!

— От старшей сестры Виктории, — признался он спокойно, словно говорил о чём-то обыденном.

Я замерла, уставившись на него.

— Этого не может быть. У неё нет родни!

Лоурен пожал плечами.

— Кто так сказал?

— Погоди… — я растерялась. — Допустим, у неё действительно есть сестра…

— Сводная, — уточнил он.

— Не важно. Почему она все эти годы не появлялась, не интересовалась Вики, не искала её?

Лоурен не торопился продолжать — всё и так было очевидно. Её сестра понятия не имела о существовании Виктории. А если бы имела, вряд ли бы это что-то изменило.

— А Вики знает, что у неё есть сводная сестра?

Лоурен покачал головой.

— Поверь, так даже лучше.

Вот мы и подошли к сути.

— Что значит «лучше»? Это ты так решил?

— Да, — резко отрезал Лоурен. — Я, как её отец, считаю, что так будет правильно. Она плохой человек, и Вики не обрадуется, если узнает, что у неё есть такая родная. Я вытащил Шанталь из тюрьмы. Она сидела за кражу со взломом и другие мелкие преступления.

Я закрыла лицо ладонями.

Мне вовсе не хотелось знать, как он освободил преступницу. Для него это наверняка несложно. Проблема была в другом. Он твёрдо намерен скрыть от Виктории происходящее.

— Выходит, Шанталь согласилась отдать почку не по доброй воле?

Лоурен цыкнул с презрением:

— Конечно по доброй, но не за просто так.

— Как интересно у тебя получается, — я не удержалась от сарказма. — Принудил человека к хорошему поступку, ещё гордишься этим. И что ты предложил взамен? Свободу?

Он остался абсолютно невозмутимым, хотя ясно слышал в моих словах упрёк и неодобрение.

— Таким, как Шанталь, недостаточно просто свободы. Я вывез её в США. После операции она получит деньги и сможет начать новую жизнь. Так мы договорились. Но я не питаю иллюзий — вряд ли она изменится. Горбатого могила исправит. Однако меня это не волнует. Главное — жизнь Виктории.

Чем дальше я слушала, тем больше меня одолевал ступор.

Бессердечный!

— И ты думаешь, Вики обрадуется, узнав, каким способом получила орган? Она и так травмирована. Ты ведь знаешь, что её мать-алкоголичку забил до смерти любовник. Вики тогда пряталась в шкафу и стала свидетелем убийства собственной матери. Её нашли еле живую. Викторию толком не кормили и не поили, она в пять лет едва ходила и почти не умела разговаривать!

— Она умирает! — парировал Лоурен с нажимом. — Это сказала ты, помнишь?

— Но так нельзя! — вырвалось у меня. — Ты не сможешь всю жизнь врать ей, откуда взялась почка! Неужели ты думаешь, что она поверит, будто с неба свалилась такая удача?

— А почему нет? В её состоянии легко поверить в чудо.

— Лоурен, ты же это не серьёзно! — ужаснулась я.

— Вполне, — спокойно ответил он.

— Я, конечно, знала, что ты безжалостный манипулятор, но твой план омерзителен!

Мне не хватало слов и воздуха, чтобы описать всё отвращение к ситуации и к нему самому. Однако по моему лицу всё было видно. И, кажется, это его задело.

— У тебя есть другие предложения? Тогда давай — вперёд! Ты же хочешь, чтобы Вики жила? Я сказал, что сделаю всё возможное и невозможное, и я сделал. Разве методы имеют значение, когда на кону жизнь?

— «Ложь во благо»?! — взорвалась я. — Не ври себе! Тебе так проще: не придётся объясняться перед Вики и убеждать её, что лучше взять орган у своей преступницы сестры, про которую она не знала, чем тихо умереть. Ты откупаешься деньгами; тебя не волнует судьба незнакомого человека, а вот её, может быть, очень даже волнует. Вырезать орган — это не выдернуть зуб. Да, возможно, Шанталь и правда плохой человек, но она рискует здоровьем. И только Вики решать, хочет ли она принять такую жертву. Ты отнимаешь у неё право выбора. Какая бы ни была Шанталь, она кровная сестра Виктории. Единственная. Вики должна знать правду.

Глаза Лоурена начали сверкать дьявольским огнём. Сейчас было легко прочитать его: в определённых ситуациях эгоизм Лоурена очевиден даже слепому.

— И что с того? — бросил он с вызовом. — Я не дам ей умереть. И да — я исключу все возможные риски. Не позволю, чтобы что-то пошло не так из-за каких-то высоких идеалов и нравственных принципов. Право выбора? Не в этой ситуации! Вики несовершеннолетняя и не в том состоянии, чтобы здраво мыслить. Не пытайся доказать мне обратное, потому что ты не меньше меня хочешь, чтобы она жила!

— Не надо приплетать сюда меня! — крикнула я, возмущённо.

Он начал переводить стрелки. Мы знали самые больные места друг друга, и это пугало не меньше, чем злило.

— А разве я не прав? Хочешь сказать, лучше дать ей умереть и молча страдать? Ты хочешь страдать?

— Прекрати прикрываться Викторией! — отрезала я. — Прекрати вести себя так, будто знаешь, что я чувствую. Сейчас речь не обо мне и не о тебе, а о ней и о её сестре!

— Я знаю, что ты чувствуешь, а ты знаешь, что чувствую я, — возразил он уже спокойнее. — Поэтому ты так остро реагируешь на мои слова. Твоя привычка отрицать очевидное так раздражает! Когда ты уже вырастешь и научишься смотреть правде в лицо без розовых очков и этой сентиментальной мишуры? Это жизнь, Лина, а не кино и не роман, где всё закончится хорошо, если поступать «правильно». Я защищаю своих близких, и если понадобится, буду защищать их даже от самих себя.

— Лоурен, ты не Бог, чтобы держать всё в своих руках!

— Ты права, — холодно согласился он, — но некоторыми вещами я вполне могу управлять. Ты даже представить себе не можешь, насколько правда может быть ядовитой. Просто оставь это мне и не вмешивайся.

Повисло молчание. Спорить бесполезно — это было ясно ещё до начала перепалки. Лоурен такой человек: его решения — закон. Глупо было полагать, что я смогу как-то изменить это. Но я попыталась. Что ж. Хотя бы выяснила, как обстоят дела.

Я наклонилась вперёд, ближе к водителю.

— Остановите, пожалуйста, машину, — попросила я.

— Не останавливай, — приказал Лоурен и нажал кнопку на подлокотнике. Между нами и водителем поднялась перегородка.

Я бросила на него испепеляющий взгляд.

— Я хочу выйти! Попроси остановить машину!

— Ты не можешь уйти сейчас. Мы не договорили, — преспокойно ответил он.

— Я услышала всё, что хотела.

— Нет, не всё, — настаивал он, и вдруг выдал: — Я люблю тебя!

На мгновение потеряла дар речи.

— Ты… ты совсем с головой не дружишь? Что это? Попытка заткнуть мне рот?

— Попытка наконец донести до тебя, что я люблю тебя.

Мне показалось, что я что-то упустила в разговоре, но даже если бы у меня была возможность спокойно всё обдумать, я бы не разгадала его тонкий намёк. Он смотрел на меня пронзительно, заставляя прочувствовать серьёзность момента, чтобы я не свела всё в шутку и не попыталась снова сбежать.

— Признай, что между нами особая химия. Это настоящая любовь, которую ничто не разрушит. Я чувствую тебя, как никто другой, и ты чувствуешь меня. Так было с самого начала. Ты можешь обманывать себя дальше, даже встречаться с Натаном, но в итоге придёшь ко мне. Он — дешёвая замена. Ни с кем ты не будешь чувствовать то, что чувствуешь со мной.

— Зачем ты всё это говоришь? — воскликнула я. — Ты обещал подождать мой ответ, подождать, пока Виктории станет лучше. А сейчас? Давишь на меня? Ты сам сказал, что понимаешь, как я себя чувствую, тогда почему так поступаешь? Какое ты имеешь право?

— Никакого, — ответил он спокойно, — и я всё ещё жду твоего ответа. Я не давлю. Просто напоминаю. Не думай, что мне неважно твоё мнение; я тщательно взвешиваю каждое решение, обдумываю, как ты это воспримешь. Иногда и тебе нужно делать то же самое.

— Не вижу в этом смысла. Кажется, ты забыл, что ты для меня ничто. Если я пару раз дала слабину, это ещё ничего не значит.

Лоурен криво усмехнулся:

— И снова отрицание действительности. Мне доказать твою неправоту?

На этот раз и я не удержалась от усмешки. Хотелось ужалить его побольнее. Это самодовольство раздражало до мозга костей.

— Опять старая песня про любовь? Тебе не кажется, что это уже неоригинально?

Мне больше ничего не оставалось, кроме как идти до конца.

Он с радостью повёлся на провокацию, точнее — он её ждал.

— Ты права, — сказал он вполголоса. — Пора менять тактику…

Глава 3

Я не успела опомниться, как оказалась в его объятиях. Он обхватил ладонями моё лицо и нашёл губами мои губы, раскрыл их и завладели ситуацией. Потом повалил меня на сиденье. Его язык прошёлся по моей шее, и снова проник мне в рот. Такой сладкий поцелуй – горячий, нежный, но в то же время полный страсти. Я ослабла под его весом.

В этот момент рука Лоурена проникла в мои джинсы. Я даже не успела понять, когда он успел их расстегнуть. Длинные, холодные пальцы достали до заветного бутона. Я ухватилась за ворот его пальто и уткнулась носом в плечо, не в силах противостоять этому ощущению. Он трогал меня именно так, как мне нравится больше всего. Так приятно! Всё тело моментально воспламенилось, стало очень жарко. Я не могла ничего сказать и сопротивляться тоже. Его подавляющая сила не оставляла никаких шансов на борьбу.

— Так достаточно оригинально?

— Пусти, — выдавила я с трудом, но он принялся ласкать меня ещё сильнее.

— Всё хорошо, крошка, — прошептал он мне на ухо сладким, вкрадчивым голосом. — Выкинь лишние мысли из головы и сейчас просто получай удовольствие. Ведь в этом нет смысла. Вини меня и дальше во всех бедах. Это не важно. От тебя я приму всё, потому что больше всего на свете желаю только тебя.

— Лоурен, пожалуйста… — простонала я, изнемогая от его настойчивых прикосновений. Не знаю, о чём я молила, чтобы он остановился или продолжил ласкать. В какой-то момент моё сознание будто отделилось от тела, и я наблюдала за нами со стороны. Лоурен поспешно освобождал нас от верхней одежды: скинул своё пальто и пиджак. Рывком развязал галстук. Терпения возиться с пуговицами уже не осталось. Лоурен просто с силой потянул за ворот, и верхние оторвались сами, разлетевшись по салону машины. Потом принялся за меня. Когда справился с блузкой и застёжкой на лифчике, его ладони жадно сжали мою грудь. Я издала стон. Слишком хорошо! Мне не хватало воздуха и не хватало телесного контакта.

Наши рты снова соединились в жадном поцелуе. Я чувствовала себя так, будто меня освободили от кандалов, которые я носила шесть лет. Счастье, опьянение, восторг – столько ощущений одновременно захлестнули меня, что для разума просто не осталось места. Я терпела, отрицала, но мне так хотелось его! Настолько огромного желания я не испытывала никогда в своей жизни. В этот момент ясно поняла, чего мне не хватало все эти годы, чего я жаждала на самом деле. Думаю, Лоурен чувствовал то же самое.

Он стянул мои джинсы и трусики до колен и положил мои скрещенные ноги себе на плечо, потом поспешно расстегнул молнию на брюках. Наши тела соприкоснулись, когда он протиснулся между моих бёдер. Сладострастная дрожь пробежала по позвоночнику, как ток.

— Мы не можем, — пролепетала я сквозь пелену сумасшедшего возбуждения.

— Я не буду, — успокоил Лоурен. — У меня нет резинки. Сожми покрепче бёдра. Хорошо? — попросил он.

Это огромное вожделение причиняло боль нам обоим. Если мы не получим разрядку, то мучения обеспечены. И мне плевать, что у него нет презервативов. Я принимаю противозачаточные таблетки, и сейчас на грани сказать ему об этом.

Как вообще можно так хотеть человека? Откуда этот прилив гормонов? Мы ведь не подростки.

Он легко двигался между моих бёдер. Это сводило с ума. Жар нарастал.

Его холодный, похотливый зелёный взгляд следил за каждой моей эмоцией. Тело было натянуто как струна.

—Лоу-рен… — прохрипела я сдавленно, потому что эти ощущения накрыли меня с такой силой, что я забыла, как дышать. Всё тело было в огне.

— Моя маленькая крошка, — выдохнул Лоурен томным голосом. Он продолжал смотреть мне в глаза, и это усиливало экстаз. — Ты так заводишь! Покажи мне больше!

В этот момент во мне зажёгся другой огонь. Хочу ещё! Мучительно!

Лоурен двигался всё быстрее и резче.

— Лина, это потрясающе! — прорычал он.

Нужно просто разрешить ему, и он сделает это. Я была полностью раскрыта и готова принять его. Этого бы точно хватило, чтобы дойти до пика. Избавиться наконец от болезненной жажды друг друга. Но что-то не позволило мне пойти до конца. Тем не менее и остановиться сил не хватило. Мы оба задыхались. Одежда промокла от пота, а мы всё качали бёдрами навстречу друг другу в ритм наших бешено бьющихся сердец. В последний момент я вцепилась мёртвой хваткой в помятую рубашку Лоурена, пытаясь хоть как-то противостоять наступающему оргазму. Но провалилась.

С громким протяжным стоном «не-е-т» меня унесло на вершины наслаждения.

Лоурен схватил мою руку и положил мне на живот. Свою положил сверху.

— Держи так, — произнёс он, задыхаясь, и прижался губами к моим губам. Наши языки сплелись в тот момент, когда он тоже достиг вершины. Единственное, что в этот момент пронеслось в голове, так это сожаление, что мы не вкусили запретный плод сполна.

Я откинула голову назад, пытаясь отдышаться. Полностью обессилила и не чувствовала ни одну часть своего тела. Секс с Лоуреном, как инферно — отключается ощущение реальности, стирается стыд и все мысли. Остаются только ощущения, которые полностью владеют телом и разумом.

Он достал салфетки, аккуратно вытер мне руки, потом свои, и помог привести одежду в порядок. После этого притянул меня к себе, посадил на колени, обнял и стал гладить по волосам. Его дыхание постепенно выравнивалось, но я чувствовала, как под моей щекой всё ещё бешено колотится его сердце.

Меня убаюкивали нежные касания. Раньше после секса он всегда ласкал и успокаивал меня, давая ощущение нужности и неповторимости. Его объятья всегда были для меня как дурман. Но стоило цунами страсти утихнуть, и меня одолело сожаление. К глазам подступили слёзы.

Что я наделала! Я совсем забыла, что не должна тут быть, что то, что я сделала, — огромная ошибка, которую ни в коем случае нельзя было совершать. Я поддалась порыву. Не смогла обуздать похоть. Я в объятьях мужчины, который предал меня и бросил. Но самое страшное: я снова самозабвенно была готова отдать ему всю себя. Человеку, которому не могу доверять. Почему меня так безумно тянет к нему? Мной управляет дьявол? Это настоящее безумие. Неуправляемый бред.

Следом пришёл страх — страх перед этим сильным чувством. Я не хочу его испытывать. Это падение в пропасть однажды уже чуть меня не погубило. Ещё один раз этого точно не переживу.

Я оттолкнула Лоурена и спешно поднялась, накинув пальто.

— Останови машину, — прохрипела я. От оргазма до сих пор немного кружилась голова, и всё тело было будто не своё. Язык заплетался.

Лоурен даже не пытался привести себя в порядок, и от этого выглядел ещё сексуальнее. Смятая, полуразорванная рубашка, ширинка нараспашку, влажные, растрёпанные волосы, холодные мерцающие зелёные глаза хищника: соблазн во плоти.

— Мы почти приехали, — произнёс он ровно. — Просто останься. Я выйду, а водитель отвезёт тебя домой.

— Останови машину! — закричала я в отчаянии.

Он постучал по перегородке. Автомобиль плавно затормозил. Я распахнула дверь и выскочила наружу, будто спасаясь из горящего дома. Воздух обжёг лёгкие. Не разбирая дороги, я побежала прочь.

Кажется, Лоурен звал меня, но вскоре его голос растворился в шуме улицы. Только тогда я остановилась, и дала волю отчаянным рыданиям.

Ну как же так? Я столько держалась… для чего вообще? Чтобы снова доказать ему, что он всё ещё может управлять мной и ломать мою волю?!

Это же просто влечение. Только тело. Тогда почему оно предаёт меня каждый раз? Что со мной не так?..

Когда я немного успокоилась, набрала Аннету. Ей сейчас было не до моей драмы, но я не могла оставаться наедине с собой. Я сама себе стала врагом.

Услышав её голос, начала мямлить что-то невнятное, заикаясь и сбиваясь на каждом слове. Конечно, подруга переполошилась, требовала сказать, где я нахожусь. К счастью, осмотревшись, узнала улицу. Она хотела за мной приехать, но я отказалась. Взяла такси и сама поехала к дому её родителей. Теперь она с детьми жила там.

Дверь открыла госпожа Крафт, мама Аннеты. Сначала она радостно заулыбалась, но, увидев мой потрёпанный вид, улыбка тут же погасла.

— Лина, золотце, что с тобой приключилось? — испуганно спросила она.

Я сильнее закуталась в пальто и натянуто улыбнулась, пытаясь придумать что-то безобидное. К счастью, в этот момент выскочила Аннета.

— Мам, Лина ко мне. Можешь сделать нам чай?

— Конечно, — растерянно ответила госпожа Крафт и снова посмотрела на меня.

— Всё хорошо?

Я слабо кивнула.

— Тогда оставлю вас, — произнесла она неуверенно. — Общайтесь.

— Спасибо, мам, — поблагодарила Аннета. Я тоже была благодарна, что обошлось без допроса.

Госпожа Крафт пошла на кухню, но всё равно несколько раз обернулась, прежде чем скрыться из виду. Мы молча ждали. Когда наконец остались одни, Аннета оглядела меня с ног до головы.

— Выглядишь так, будто тебя грузовик переехал. Что с волосами? — она подалась вперёд и пригладила торчащие в разные стороны пряди. — Пошли наверх, в мою комнату. Там поговорим. Я уложила детей на дневной сон. У нас есть время.

Аннета потянула меня за собой по лестнице. Она была на удивление спокойна и не набросилась, как обычно, с требованиями объяснений. И это её спокойствие только усиливало мои угрызения совести.

Когда мы зашли в комнату, я робко спросила:

— Можно мне принять душ?

Вся кожа под одеждой липла. Между ног всё ещё было мокро от возбуждения. Скорее всего, на джинсах осталось пятно. Трусики с таким не справятся.

Я не решалась снять пальто, чтобы не смущать Аннету: не только джинсы были испачканы. Блузка на мне тоже была застёгнута кое-как и к тому же вся помята.

— Конечно, — отозвалась она и, не задавая лишних вопросов, полезла в шкаф. Достала чистую одежду и подала мне стопку.

— Вот. Если что, нижнее бельё новое. Хотя бюстгальтер, наверное, будет тебе великоват. Штаны закатаешь до нужной длины.

Бюстгальтер вернула обратно. Всё равно грудь небольшая. Обойдусь.

Потом просто развернулась и пошла в ванную. Сначала отмоюсь как следует, а потом всё остальное. Раскаяние подождёт.

Закрывшись в ванной, я начала сдирать с себя одежду и поспешила встать под горячие струи воды. Тёрла кожу до красноты, пока она не начала хрустеть от чистоты. Но даже так ощущения от прикосновений Лоурена не исчезали. Хотелось плакать, но я сдержалась.

Когда вышла из душа, Аннета уже ждала меня, сидя на кровати. На столе стоял поднос с чаем, который приготовила её мама, и целая гора вкусняшек.

— Налетай, — пригласила она.

Дважды предлагать не пришлось. Я жадно поглощала сладости, запивая их ароматным чаем. Аннета всё это время просто наблюдала за мной, а потом тихо сказала:

— Даже боюсь строить догадки, что случилось.

Последний кусочек печенья встал у меня в горле. На глаза навернулись слёзы. Я рухнула рядом с ней на кровать и опустила голову.

— Я ненавижу себя, Аннета, — пробормотала я сдавленным голосом.

— Что натворил этот ублюдок на сей раз? — она уже знала, что всему виной Лоурен.

— Я… чуть не переспала с ним, — выдохнула я, не поднимая лица. Было ужасно стыдно произносить это вслух, но молчать — ещё хуже.

— Не похоже, что ты сама была инициатором, — заметила она.

— Нет, конечно. Но разве это что-то меняет? Я не могу перед ним устоять! Совершенно! Стоит ему чуть-чуть надавить — и всё!

Аннета внимательно посмотрела на меня. Я робко покосилась в ответ.

— Ты серьёзно удивлена, что до этого дошло? Прекрати себя грызть. Мы обе знаем, перед ним никто не устоит. Лучше подумай о своих настоящих чувствах и реши, как быть дальше.

— Ты тоже не устоишь? — не удержалась я от сарказма, взглянув на неё украдкой.

Она закатила глаза.

— Абьюзеры — не мой конёк.

— Сказала та, кто много лет прожила с изменщиком, — поддела я.

Мы обе не идеальны. Аннета хохотнула печально.

— Верно подмечено. Но, в отличие от тебя, я свою проблему решила.

— Поделишься опытом, как отделаться от абьюзера?

Подруга тяжело вздохнула:

— Лоурен — хороший психолог. Он видит твою нерешительность. Да что уж там, даже я её вижу. На секунду отбрось всё, что между вами было. Когда ты снова его увидела, когда он начал ухаживать за тобой, пытался вернуть тебя — что ты почувствовала?

— Кроме страха я ничего не чувствую, Аннета! Я боюсь его до смерти! — пролепетала я.

— А что кроется за этим страхом?

Я уставилась на неё. Действительно… там, за страхом, всё ещё живёт Лина, которая любит Лоурена. Но ей не суждено выйти на волю. Потому что я выбрала жизнь — жизнь без сумасшедшей любви.

— Как ты думаешь, это можно остановить? — спросила я обречённо.

Аннета посмотрела на меня уверенно.

— Это немного неверный вопрос. Правильнее — можно ли остановить Лоурена. Он настроен на победу. Ты ведь знаешь его характер лучше меня. В одиночку этот локомотив не остановить.

— И что ты предлагаешь?

— Натан. Он может помочь.

Неужели больше нет никаких вариантов… Использовать Натана, чтобы сбежать от проблемы, которую сама не могу решить? Нужно быть совсем бессовестной, чтобы прикрываться им, после того как я отказалась выйти за него замуж.

Я отвела взгляд. О Натане говорить тяжело. С каждым днём я становлюсь от него всё дальше.

— Мне известно, что он сделал тебе предложение, — добавила Аннета. — Про твой отказ тоже знаю.

Я резко взглянула на неё, округлив глаза.

— Он тебя опередил, — пояснила она. — Чуть не на коленях просил, чтобы я тебя переубедила.

С замиранием сердца слушала, что ещё скажет Аннета.

— Не смотри на меня так. Я доступно ему объяснила, что не буду лезть в вашу личную жизнь. Он тоже мой друг, и мне его жаль, но я всегда останусь на твоей стороне. Тем не менее, Натан сейчас, пожалуй, твоя единственная возможность отдалиться от Лоурена.

Я поникла.

— Мои чувства к Натану… — начала я и запнулась. — Изменились.

Аннета с сочувствием погладила меня по голове, потом обняла.

— Знаю. Такое бывает. Если больше не можешь представить себя рядом с ним, значит, так и должно быть. Ты не виновата. Но, Лина, прими наконец окончательное решение. Подумай обо всём спокойно. Прислушайся к себе. Мужчины будут продолжать тебя терзать, пока ты подаёшь им надежду.

В этот момент телефон завибрировал. На экране — сообщение от Лоурена и пропущенный звонок. Я открыла сообщение:

«Лина, ты добралась до дома? Прости, я должен был быть сдержаннее. Я напугал тебя, и мне жаль. Пожалуйста, ответь, я волнуюсь».

Как же, жаль ему. Ни черта подобного. Я фыркнула и нахмурилась.

Аннета подняла бровь:

— Лоурен? Что пишет? Притворяется, что сожалеет?

Я кивнула с усмешкой.

— Ну и как мне лишить Лоурена этой надежды? Мои отказы не работают. Чем сильнее брыкаюсь, тем мне больнее. Он всё воспринимает, как провокацию. Как только ему приспичит выпустить эмоции из-под контроля, я оказываюсь раздавленной. Что раньше, что сейчас.

Это правда. Если вспомнить, список очень длинный: наше первое занятие у него дома, поездка на Капри, возвращение домой, бегство на необитаемый остров — везде его настроения, его воля, и в ход идут либо принуждение, либо секс. Эмоциональные качели с ним любую доведут до дурдома. И это я ещё молчу о его тайнах.

— Он такой человек, — тихо произнесла Аннета. — Согласись, таким он был и до того, как вы начали встречаться. Ты всё знала, но всё равно влюбилась. И всё же у тебя есть выбор. Вопрос только в том, что сейчас сильнее — твои чувства или разум. Что бы ни делал Лоурен, он не сможет заставить тебя любить его. Он это понимает. Насильно мил не будешь.

— Но он не отстаёт! — возмутилась я.

Аннета сложила руки на груди и многозначительно повела бровью.

Я поняла её намёк. Она считает, что я всё ещё люблю его. Пусть так. Но я не готова это признать. С Лоуреном всё слишком сложно и больно. Я не смогу быть с ним. В этом плане ничего не изменилось за месяцы, что он мельтешит у меня перед глазами. Просто я всё ещё не знаю, как дать ему понять, что моё влечение к нему не делает нас ближе.

А вот с Натаном действительно пора внести ясность в отношения. Я не могу держать его в подвешенном состоянии бесконечно. Уверена, он тоже легко не сдастся. Придётся сказать то, что окончательно отвратит его от меня. И мне даже не придётся врать. Чувствую себя от этого последней дрянью. Моё сердце рвётся в клочья, хотя момент ещё не настал.

Глава 4

Следующие дни я снова погрузилась в работу. Доктор Вальтер полностью разделял мнение Лоурена насчёт Виктории. Лоурен попросил меня не вмешиваться — и я не вмешивалась. Пусть это будет на его совести.

Я не смогла увидеться с Вики до её транспортировки в Америку. «Заботливый» Лоурен запретил нам встречаться. Точнее, это было постановление опекунов, чтобы обезопасить её от моих «россказней». Я бы и без этого ничего ей не сказала, хоть по-прежнему считаю, что так делать неправильно. И я не верю, что у Лоурена получится врать ей вечно. Вокруг него и так полно лжи. В конце концов, он в ней утонет. Но это тоже не мои проблемы.

Я передала Вики письмо через доктора Вальтера, в котором желала ей сил и выздоровления и, конечно, напутствия слушаться врачей. Когда она оправится после операции, ей его передадут.

Мне не хватало Вики — её улыбки и манеры умничать. Работа снова стала просто работой. Но знание того, что она выздоровеет, грело мне сердце. Она сможет осуществить свои мечты, сможет ходить в школу, завести друзей и влюбиться.

— Слышал, для Виктории нашёлся донор, — я перевела взгляд на Натана. Мы шли рядом. Он провожал меня с работы домой. Это был первый раз, когда мы встретились после его предложения выйти за него замуж. Мне совсем не хотелось видеться с ним сейчас. Эмоции не остыли. На всё это наслоились переживания за Вики и американские горки с Лоуреном, но увиливать от встреч смысла нет. Через две недели или месяц будет всё то же самое.

На улице сильно похолодало. С неба сыпался колючий мелкий снег, который сразу таял, падая на землю. Уже приближался декабрь. Как же быстро летит время!

Я поёжилась на холодном ветру и потёрла онемевшие руки. Натан больше мне их не грел. Наша любовь угасла так внезапно, что мне до сих пор в это не верилось.

Я бросила на него короткий взгляд. Сейчас Натан казался мне совсем далёким и чужим. Или я просто специально себя так настраиваю, чтобы оградить от боли, которая всё равно неизбежна.

Как же всё это печально. В итоге произошло то, чего я так боялась. Мы начали встречаться — и у нас не получилось. Когда я отказала ему в первый раз, шесть лет назад, мой отказ не спас нашу дружбу. Но и теперь, когда мы стали любовниками, у которых не сложилось, дружбу тоже не вернуть. Есть ли у нас вообще шанс хоть на какие-то отношения?

— Да, — подтвердила я односложно. — От Лоурена узнал? — спросила наугад.

Он промолчал.

Всё понятно.

Я горько усмехнулась.

— Дай угадаю, как. Ты тоже участвовал в этой авантюре?

Натан потупил взгляд.

Этого стоило ожидать… но за моей спиной. Опять. Сначала молчал про Аннету, теперь про Вики ничего не сказал. Собственно, это не сильно удивило, но всё равно задело.

— Я всего лишь помог освободить сестру Вики из тюрьмы, — поспешил оправдаться он. — Всё остальное — не моя инициатива. Прости, что не получилось сказать тебе раньше. Адвокатская этика. И Лоурен запретил. Ты, наверное, испытываешь огромное облегчение теперь, когда Виктория получила шанс на выздоровление. Я знаю, как ты её любишь.

Мужчины, похоже, думают, что обычное «прости» и «так вышло» прощают всё на свете. Мне уже противно слышать от Натана эти его «адвокатская этика» и «Лоурен запретил», словно он школьник какой-то. Карьера Натана завязана на Лоурене. Теперь это будет преследовать меня по пятам, пока мы близки, и продолжать ранить.

— Ты же специализируешься на финансах. Зачем взялся за криминал?

— «Обычные» преступления тоже могу разрулить. Я хотел помочь.

— И заработать, — съязвила я. Уверена, Лоурен щедро оплатил его помощь.

— Лина, прошу тебя! Это работа. Но я правда взялся за неё в первую очередь не из-за денег…

Мне нечего было сказать на это. Повисла неприятная пауза. Натан откашлялся. Он изо всех сил пытался поддержать беседу, а я просто хотела уйти.

— Помоги мне, — попросил он вдруг.

Я покосилась на него исподлобья. Он выглядел подавленным, хоть и улыбался.

Я вздохнула.

— Давай сменим тему.

Всякий раз, когда в разговоре всплывает Лоурен, я раздражаюсь.

Натан радостно закивал. Он даже не понял.

— Как прошёл твой день? — этот обыденный вопрос ещё больше вогнал меня в уныние. С Натаном всегда было легко и весело общаться, но не теперь. В груди начало жечь.

— А твой? — ответила я вопросом на вопрос.

Он в общих чертах рассказал, чем занимался, и резко замолк, поняв, что это пустое. Тогда он зашёл с другой стороны — правдой в лоб, как часто это делаю я.

— Неужели теперь всегда так будет? Я стараюсь изо всех сил, Лина! Мы всегда понимали друг друга с полуслова, и я знаю, что не мог стать для тебя пустым местом. Я оступился с тем предложением руки и сердца. Признаю, что в панике поторопился! Но пойми меня, пожалуйста!

Я всё понимаю. И даже сейчас чувствую его отчаяние, но внутри по-прежнему глухо и пусто.

Я остановилась и посмотрела ему в глаза. После всех событий, произошедших за последние месяцы, наша ссора на благотворительном ужине, с которой начался крах наших отношений, казалась чем-то несущественным. Да, он виноват. Но я виновата ещё больше. Моей любви не хватило, чтобы преодолеть этот кризис. Она была слишком слаба и угасла — медленно, постепенно, пока не превратилась в холодные угли. У меня к Натану больше не осталось романтических чувств.

Это тот самый момент, когда пора подводить черту. Но сделать это так сложно, даже если любви больше нет.

В глазах встали слёзы.

— Натан, я целовалась с Лоуреном…

Он дрогнул, но не подал виду, что ему больно.

Я скажу всё как есть. Честно, до конца. Только так он отпустит. Потому что я тоже его предала.

— Поцелуем всё не ограничилось. Мы почти переспали.

Натан должен понять, что продолжать нет смысла. В моей жизни снова воцарился хаос. Порвать с ним — лучшее, что я могу для нас сделать.

Теперь выражение его лица изменилось. Сразу стало видно, как сильно его поразило моё признание. Он стиснул зубы и кулаки, стараясь не показывать гнев и ревность. Глубоко вдохнул и выдохнул:

— Что значит «почти»? Давай уточним. Ты сама этого хотела или Лоурен тебя заставил?

Мне было бы легче, если бы он разозлился и вышел из себя, а не расспрашивал о деталях. Его дипломатичность давила и вызывала ощущение моей ущербности. По сути, я ему изменила, но вины не чувствую.

— Какая разница.

— Для меня очень большая! — повысил он голос.

Мне бы хотелось сказать, что мне жаль, извиниться… Но мои извинения ничего не дадут, потому что будут неискренними.

— Меня к нему влечёт, и этому очень сложно сопротивляться, — продолжила я сжигать мосты.

— Значит, ты хочешь вернуться к нему? — бросил он с явным пренебрежением.

— Нет. Но я не хочу скрывать, что у нас с Лоуреном дошло до интима. Этого бы не случилось, если бы я тебя любила. Дальше так не может продолжаться. Давай поставим точку, — произнесла я монотонно.

Если подумать, я ведь ни разу прямо не сказала ему «люблю». И сейчас, расставаясь с ним, чувствую себя ужасно. Как будто всё наше счастье было подделкой. Но это не так. Каждый момент с ним был особенным и незабываемым — просто всё это осталось в прошлом.

Натан нервно провёл рукой по густым волосам и выдохнул холодный воздух. Его глаза гневно блестели, но он мастерски держал эмоции под контролем.

— Я не согласен, — парировал он ровно.

Из меня вырвался безнадёжный стон. Упрямец! Я была уверена, что, когда признаюсь в измене, он меня возненавидит. Но совсем не ожидала отрицания.

— Пойми, дальше лучше не станет. Я перегорела. Мой мозг перегружен, а в сердце беспорядок. Не могу делать вид, что всё хорошо, когда это не так.

Я не прибегала к радикальным словам и не говорила, что он мне больше не нужен, или что я просто пользовалась им, пока было удобно. Это выше моих сил. Ведь я всё ещё испытываю к нему огромную привязанность. Не представляю, как потерять его навсегда. Мне мучительно больно рвать отношения на корню и заставлять его страдать.

Всегда думала, что больно только тому, кого бросают. Оказывается, другой стороне тоже бывает неимоверно плохо. Это новый урок для меня.

Возможно, когда Лоурен расставался со мной, чувствовал что-то подобное. Не думала, что однажды окажусь на стороне «плохих». Но это всего лишь догадка. Не все испытывают угрызения совести. Большинству плевать. Они легко забывают и начинают всё сначала. Слова Лоурена о том, что он сожалеет, могли быть лживы. Я всё ещё ему не верю.

Никогда не поступлю так бессовестно, как он. Не допущу, чтобы Натан чувствовал то же, что я тогда, когда Лоурен вышвырнул меня, словно мусор: жалкой, никчёмной, униженной — а потом сказал, что это было во благо нам обоим.

Натан схватил меня за плечи.

— Мы можем вместе со всем разобраться! Мне всё равно, что у тебя там с Лоуреном, я люблю тебя!

Его отчаяние било по мне, как хлыст.

Перед глазами встала сцена, как я, позабыв о гордости, просила Лоурена остаться. Эхо прошлого вернулось, заставляя снова проживать ту боль.

Я закрыла глаза, пытаясь прийти в себя. Нужно как можно мягче дать ему понять, что это конец.

— Тебе не должно быть всё равно. Мой поступок ужасно гадкий.

— Если хочешь, теперь мы квиты. Я тоже поступил с тобой гадко, — поспешил он сровнять счёт.

Я аккуратно, но решительно сняла с себя его руки.

— Это не месть. И я больше не злюсь на тебя за твоё предательство. Я вообще не имела права предъявлять тебе претензии, ведь мы не встречались на момент твоего договора с Лоуреном. Натан, не вини себя ни в чём. Может быть, это наша судьба. Ты ещё не понял, но, думаю, я не тот человек, который должен быть с тобой до конца. Надеюсь, когда ты найдёшь того, кто тебе предназначен, мы сможем снова стать друзьями. Спасибо за всё! Этот год с тобой был самым спокойным и самым светлым в моей жизни.

Да. Именно так. Это мои чувства. Я испытываю безмерную благодарность за счастье, которое он мне дарил. Чтобы Натан смог снова полюбить, испытать подлинное счастье, я должна освободить место рядом с ним.

Я отвернулась и пошла прочь, пока он не заметил мои слёзы. Иначе он продолжит меня уговаривать, а я, возможно, поддамся.

Сначала с ресниц сорвалась одна капля, потом две, а дальше поток уже было не остановить.

Возможно, больше никогда у меня не будет таких тёплых и правильных отношений, как с Натаном. Тем не менее, я искренне надеюсь, что они будут у него. И тогда он сделает всё правильно.

Я шла пешком. Долго. Через какое-то время слёзы иссякли. Я посмотрела на своё отражение в тёмной витрине закрытого магазина. Меня встретили мутные очертания худенькой девушки с растрёпанными волосами и потухшим взглядом. Широкое пальто смотрелось на мне до безумия нелепо — как и я сама.

Я никогда не считала себя красивой, а сейчас презирала себя ещё больше.

В метре от меня открылась дверь парикмахерской. Оттуда выпорхнула девушка со свежей стрижкой и укладкой. Волосы блестели.

Мне бы тоже не помешало преображение, — промелькнуло в голове.

На автопилоте я вошла в салон.

Там меня встретила парикмахер с широкой, дружелюбной улыбкой: модная, с дерзко уложенными короткими волосами необычного бело-фиолетового оттенка. Она выглядела самоуверенной и смелой.

— Добро пожаловать! Вы записаны?

— Нет, — промямлила я мрачно.

Девушка-мастер взглянула на наручные часы.

— Вам нужна просто стрижка или окрашивание тоже? Если окрашивание, давайте назначим на другой день. Скоро конец рабочего дня.

— Стрижки будет достаточно. Если можно, то сейчас. Я только что рассталась с парнем.

На жалость давить не собиралась. Само по себе слетело с губ.

— Оу… — отозвалась мастер в замешательстве, а потом добавила: — Мне очень жаль! Тогда давайте обновим вас, чтобы вы поскорее забыли мерзавца, а он пожалел, что бросил такую красотку.

Это не меня бросили, и мерзавка тут я. Если бы Натан был негодяем, мне бы сейчас не было так паршиво. Но это уже тонкости, которые постороннему человеку знать не обязательно.

Пока я снимала одежду и садилась в кресло, невольно подумала, — неужели после стрижки станет легче? Если да, то почему я не сделала этого раньше, когда рассталась с Лоуреном?

Всегда считала подобные поступки жутким клише, как и другие стандартные стереотипы — вроде того, что на свидание нужно дарить плюшевых медведей или цветы и ходить в кино. Ведь это всего лишь кем-то придуманные действия, которые не несут никакого смысла. А потом они становятся масштабом, как правильно, а как нет. Наверное…

Девушка надела на меня накидку и расправила сверху волосы.

— У вас шикарная шевелюра. Ни разу не окрашивались?

— Да, — подтвердила я.

— Ну и правильно. Многие мечтают о таком насыщенном каштановом цвете. Длина обалденная, и густота тоже. Давайте придадим вашей копне форму. Не сомневаюсь, уже завтра толпа мужчин будет стоять в очереди, чтобы с вами познакомиться.

Как раз этого я и хотела избежать. Но я понимала, что мастер просто хотела меня ободрить.

— Нет. Хочу покороче. Как у вас.

Она в шоке округлила глаза.

— Простите, но я не могу подстричь вас так радикально. Возможно, вы завтра об этом пожалеете.

— Это просто волосы, — возразила я равнодушно. — Отрастут.

— Всё равно. Давайте вы пару деньков подумаете, действительно ли вам нужно такую стрижку, а потом снова придёте.

Я вздохнула.

Посторонняя девушка жалеет мои волосы, а мне на них наплевать. Но я не стала это озвучивать. Просто хочу, чтобы их обстригли.

Они действительно сильно отросли. Если раньше были чуть ниже плеч, то теперь уже доставали до пояса. Давно пора было их обкромсать. Волосы тяжёлые. Собирать в хвост сложно. Все резинки для волос постоянно рвутся. А на работе нельзя ходить с распущенными волосами.

— Тогда сделайте что-нибудь на ваше усмотрение, но как можно короче. Пожалуйста, срежьте их уже, — настояла я.

Мастер улыбнулась неуверенно. В итоге сдалась и приступила к работе.

Хорошо, что она всё-таки не отослала меня — иначе я бы, наверное, сама себя обкорнала, и тогда это была бы полная катастрофа.

Парикмахер помыла мне голову, сделала приятный массаж, потом расчесала меня и начала стричь. Прядь за прядью падали на пол, но я ничего не чувствовала — ни сожаления, ни облегчения.

Когда она закончила и уложила мне волосы, я посмотрела на себя обновлённую в зеркало. Покрутила головой в разные стороны.

— Ну как? Это удлинённое каре. Вам очень к лицу. Глаза кажутся ещё больше и выразительнее.

Я осторожно провела рукой по волосам. Действительно неплохо. Смело, игриво и легко. Мне нравится.

Я слабо улыбнулась своему отражению и произнесла про себя: «Здравствуй, другая я. Давай подружимся!»

— Спасибо, — поблагодарила я мастера наконец и встала, чтобы заплатить.

Она засуетилась:

— Надеюсь, вы будете с радостью носить свой новый образ.

Я открыто улыбнулась.

— Однозначно. Мне повезло сегодня попасть к вам.

— Очень рада, что вы довольны моей работой. Приходите ещё, — она тоже ответила улыбкой и уверенно пожала мне руку.

После этого я покинула салон.

Выйдя на улицу, я встряхнула головой. И вот оно! Я почувствовала лёгкость. Да, стало действительно легче!

Надо же. Клише, оказывается, рабочее. Хотя, возможно, я романтизирую, потому что новая стрижка мне действительно понравилась. А на самом деле, тяжесть исчезла, так как волосы срезали. Вот и всё. Но и на сердце будто стало немного легче. «Всё хорошо, — успокоила я себя. — Я всё сделала правильно. Когда-нибудь и Натан поймёт, что это к лучшему. Первый шаг уже сделан».

Глава 5

Утром моё положение уже не казалось таким трагичным. Я снова одна, но сожаления не пришли. Напротив — я зауважала себя чуточку больше за то, что смогла преодолеть неуверенность и освободить нас обоих от отношений, которые окончательно зашли в тупик.

Я больше не плакала из-за Натана, но мне всё ещё было паршиво на душе. А ещё такой поворот, несомненно, обрадует Лоурена. Именно поэтому я не собиралась никому сообщать о переменах в статусе моей личной жизни. По крайней мере, потяну с этим как можно дольше.

Стоило только вспомнить про Лоурена, как мой телефон запиликал. Я напряглась, увидев на дисплее его имя. У него точно радар на мои мысли.

Несколько секунд я раздумывала сбросить звонок или нет, но потом всё же ответила.

— Что надо? — гаркнула я вместо приветствия.

— Вот это я понимаю чудесное расположение духа! И тебе доброе утро, — поздоровался он с сарказмом.

— Оно было добрым до твоего звонка.

— Уверен, после оно будет ещё лучше, чем до. Спорим?

Я многозначительно промолчала. Лоурен вздохнул.

— Вики успешно прооперировали, — сообщил он по-деловому.

Я оживилась.

— Когда? Почему не сказал раньше?

— Вчера я до тебя не дозвонился.

Логично. Я вчера отключила телефон. Не хотела наткнуться на просьбы Натана ещё раз подумать о своём решении.

— Как она? — просто спросила я, без лишних пояснений.

— Всё прошло отлично. Когда Вики придёт в себя, то наверняка захочет поговорить с тобой. Пожалуйста, будь благоразумна, — попросил он с намёком.

Я фыркнула.

— Успокойся. Мой рот на замке. Но не думай, что я делаю тебе одолжение. Просто сейчас выздоровление Вики в приоритете. А дальше ври ей сам. Если она спросит напрямую о доноре, я не стану прикидываться незнающей.

— И на том спасибо, — съязвил он.

После наших разборок каждый из нас остался при своём мнении.

— Ты собираешься её навестить? — спросила я. Когда Вики очнётся, ей понадобится поддержка. Медицинская помощь и забота близкого человека — не одно и то же.

— Пока не получится. Я очень занят. За ней присматривает Агнес. Она была экономкой в нашем с Леони доме, а потом в моём. На неё можно положиться. Агнес хорошо позаботится о Вики. После выписки, на период реабилитации, я планирую вернуть её обратно в Германию.

При упоминании бывшей Лоурена у меня зачесалось всё тело. Раньше он не нанимал домработниц, потому что терпеть не мог, когда к его вещам прикасаются чужие люди. А теперь за его почти дочерью ухаживает левая женщина. Быстро же он переобулся, когда женился! Хоть и развёлся в итоге.

— Я могу слетать, — предложила вполне серьёзно.

— Нет, — тут же отрезал он.

— И почему? — процедила с раздражением.

— Потому что я так сказал.

Я закатила глаза. Уже чуяла приближение новой перепалки.

— Прошу, не перечь мне и не спорь, — предупредил он жёстко. — Твоя позиция мне понятна. Однако напомню, что я отец Вики. Пока побудь в стороне.

«И не мешайся под ногами», — добавила про себя.

— Лина, — вдруг обратился он мягко. — Я не объявлял тебе войну. И то, что случилось в машине…

На этом я его резко остановила:

— Не хочу об этом говорить!

Лицо начало пылать при одном замечании. Я не собиралась обсуждать то, о чём жалею. Даже думать не хочу. Если бы не он, этого бы не произошло.

— Лина, — повторил он моё имя со снисхождением. — Ты не можешь бегать от меня бесконечно. Давай просто…

Я снова перебила:

— Забудем. Этого не было. Как и того поцелуя. Всё, Лоурен. Хватит. Ты перешёл все границы. Нам придётся общаться ради Вики — не усложняй мне жизнь. Прекрати свои домогательства!

Не дожидаясь ответа, я просто отключила звонок. Твёрдо и бескомпромиссно. Теперь только так.

После того как я рассталась с Натаном, у меня появилась уверенность, что смогу поставить на место и Лоурена. Нужно бороться за себя и свой покой. Отстаивать позицию. Чётко, без колебаний. А ещё — дистанция. Так я буду в безопасности.

Вики позвонила через два дня. Несмотря на незнакомый номер, я почему-то знала, что это она, и сразу ответила.

— Привет, доктор! Я живая, представляешь? — объявила Вики слабым, но бодрым голосом. У меня от радости встрепенулось сердце.

— Я же говорила, что ты выздоровеешь, разве нет?

Она хихикнула.

— Точно. Я поправлюсь. Операция прошла очень хорошо — так говорят врачи. Но пока я чувствую себя так, будто меня протащил за собой верблюд через всю пустыню.

Я улыбнулась. Раз может шутить, значит, действительно идёт на поправку.

— Тебе там не слишком одиноко? — побеспокоилась я.

— Совсем нет! Со мной Агнес, она от меня не отходит. Рассказывает, как будет откармливать разными вкусностями. В больнице еда так себе, и мне пока не всё можно. Она такая смешная! Всё время суетится и плачет украдкой. Наверное, ей меня жалко. Но я почему-то не злюсь. Агнес такая добрая! Как настоящая бабушка.

Конечно, жалко, подумала я. Вики сейчас выглядит примерно так же, как себя чувствует. Тут и у самого равнодушного сердце дрогнет. А зная её судьбу — тем более.

— Я рада, что ты там не одна! А ещё я очень жду твоего возвращения. Поэтому выздоравливай скорее! Мы наверстаем упущенное и обязательно сделаем всё, что ты только пожелаешь!

Она притихла.

— Что-то не так? — спросила я неуверенно.

— Да нет… Просто на самом деле мне не так уж много надо.

— Брось. Ты, можно сказать, вернулась с того света и начинаешь жить заново. Наверняка тебе столько всего хочется, что и не перечислить!

Она засмеялась.

— Сейчас хочу только одного — снова чувствовать себя хорошо и поскорее выписаться.

Я улыбнулась в трубку. После всего пережитого ей, наверное, всё ещё не верится, что больше не придётся жить в больнице.

— Скоро. Вот увидишь, — пообещала я. — Уже очень скоро ты будешь дома и забудешь о плохом.

Вики всхлипнула. Ну вот, плачет. Хотя это хорошо. Наконец-то она даёт волю чувствам. К счастью, операция уже позади.

— Мне было так страшно! — призналась она. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу. И Лоурена...

— Мы чувствовали то же самое, Вики, но верили в тебя. А Лоурен даже не сомневался.

Она засмеялась сквозь слёзы:

— Ну разве он не классный!

Я скривила губы, будто укусила лимон. Классный врун — но это уже детали.

— Ага, — подтвердила я сухо. Мне нельзя проболтаться, поэтому лучше уйти от темы. — Ты большая молодец! Настоящий боец! Мы тебя очень ждём!

— Я быстро вернусь! Не скучай там сильно! Доктору Вальтеру привет и всем остальным!

— Передам. Звони почаще. Или пиши. Без тебя всё не то. Но я безумно рада, что теперь мы будем видеться не в больнице.

Вики захихикала по-детски:

— Я буду ходить к тебе в гости каждый день. Или ты к нам с Лоуреном!

— Лучше ты ко мне.

Повисла короткая пауза. Наконец она добавила:

— Вы что, до сих пор не помирились?

— Мы поговорили, но видеться без крайней необходимости мне с ним по-прежнему не хочется.

По звуку я поняла — она надула губы.

— Разберитесь уже между собой поскорей, как маленькие! Если не сделаете этого до того, как я вернусь, сама с вами разберусь! — пригрозила она.

Мне стало смешно от её попытки звучать взрослой. И в то же время грустно. Было бы неплохо, если бы кто-то действительно мог всё уладить за нас с Лоуреном. Я устала.

Мы попрощались с Вики тёплыми словами, и я подумала, что жизнь наконец-то налаживается. Трудности есть, но клубок начал потихоньку распутываться, даже если боль от расставания с Натаном ещё не утихла, а чувства к Лоурену по прежнему тревожат душу. И всё же чёрная полоса закончилась.

Но я горько ошиблась. Оказывается, она даже не начиналась. Разрушение уже подкарауливало меня за углом, потирая руки. Но я об этом даже не подозревала, наивно полагая, что двигаюсь в правильном направлении.

Глава 6

В субботу и воскресенье мне выпал выходной, и я решила посвятить себя уборке и выпечке.

Я договорилась встретиться с Аннетой и детьми вечером, поэтому отыскала новый рецепт детских кексов — таких, которые точно понравятся Кевину и Кати.

Утром я прибралась дома: вытерла пыль, помыла полы, загрузила грязную посуду в посудомойку и закинула вещи в стиральную машинку. К полудню закончила. Потом накинула верхнюю одежду и побежала в магазин за продуктами.

Очереди на кассе были неимоверные! Я такого не ожидала. Поход в магазин оказался крайне утомительным мероприятием.

На самом деле, я редко не работала в выходные. Обычно уступала субботы и воскресенья коллегам с детьми и семьями. Натан тоже часто встречался с клиентами в эти дни, поэтому мы отдыхали среди недели. Можно было сходить в любимый ресторан или кафе без записи. В торговых центрах тоже было немноголюдно. Закупались спокойно и без стресса. Но всё же иногда мне перепадало «счастье» насладиться законными выходными.

Я вышла из супермаркета вся вспотевшая и размотала шарф на шее. Набрала больше, чем планировала. Сумка была очень тяжёлой. Поставила её на асфальт, чтобы отдышаться.

В этот момент я услышала визг тормозов. У обочины на противоположной стороне улицы остановилась спортивная машина. Очень дорогая. Такие в нашем районе нечасто увидишь. Не одна я инстинктивно посмотрела в ту сторону.

Из машины вышел мужчина в длинном сером пальто. Он с надменным видом провёл пальцами по волосам пепельного цвета и взглянул на наручные часы. Постоял несколько секунд, наслаждаясь вниманием прохожих. Позёр, фигов. Потом обошёл машину и открыл дверь со стороны пассажирского сиденья.

Я уже издалека узнала его и застыла, как вкопанная, наблюдая, что будет дальше.

Мелькнула светлая голова. Из машины вышла высокая стройная девушка. Я прищурилась, напрягая зрение. Вид на них частично загораживали автомобиль и рядом стоящее дерево.

Джим наклонился вперёд и поцеловал её. И это был не чмок на прощание. А настоящий глубокий французский поцелуй, который продлился несколько минут. Потом он нежно провёл рукой по щеке девушки и неторопливо снова сел за руль. Машина с диким рёвом рванула с места.

Спутница Джима осталась стоять, глядя вдаль, а я не могла поверить своим глазам. Теперь я хорошо её рассмотрела. Это была Жасмин.

Моя голова опустела. Ни догадок, ни мыслей — ничего, только ужас.

В какой-то момент я и сама не поняла, как подхватила сумку и побежала к светофору, чтобы пересечь улицу.

Жасмин уже направилась в другую сторону, но мне всё же удалось догнать её.

Запыхавшись, я схватила Жасмин за рукав.

Она испуганно обернулась.

— Лина? Ты откуда здесь? — её возглас был ещё более напуганным, чем взгляд. Она уже оценила ситуацию и прикидывала, что я видела, а что нет, и как теперь себя вести.

Я показала на свой пакет с продуктами, демонстрируя ответ наглядно. Говорить внятно я всё ещё не могла: не успела отдышаться.

Она нервно рассмеялась:

— Не нужно было так бежать. Господин Гроссмайер мог бы дать тебе мой номер телефона.

— Который из них? — прохрипела я, всё ещё тяжело дыша. Решила её подловить. У Джима нет моего номера. Хотя... кто знает.

Жасмин побледнела. Улыбка сползла с её лица.

— Пожалуйста, не говори господину Гроссмайеру о том, что видела нас с Джимом сегодня! — взмолилась она.

— Тогда тебе придётся рассказать, что всё это значит!

Она замялась, решая, что делать дальше. Было заметно: ей неприятно и неловко, а сходу придумать отговорку не хватило ни фантазии, ни умения врать. Я видела то, что не должна была, но отступать не собиралась.

В итоге Жасмин взяла меня за руку.

— Пойдём куда-нибудь, где не так людно.

Мы завернули в первое попавшееся кафе в тихом переулке. Я с продуктовой сумкой, в застиранном пальто, вспотевшая и взъерошенная от бега выглядела как бомж на фоне Жасмин. Её светлые волосы струились идеальными локонами по плечам, белая кожа сияла, а кашемировое бежевое пальто подчёркивало грациозную фигуру. Дорогие аксессуары завершали образ светской леди. У меня до сих пор перехватывало дух от её красоты.

Сейчас она сидела напротив меня и нервно тёрла края чашки с дымящимся кофе. Я заказала себе холодный американо. Мне и так было жарко.

По её опущенному взгляду поняла, что долго буду ждать, если сама не начну разговор.

— Что у тебя с Джимом? — прошипела я, стараясь не повышать голос и не привлекать к нам лишнего внимания. — Лоурен знает?

— Это... это... — начала мямлить она, — не то, чем кажется.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Правда? Тогда зачем с ним целоваться? Только не говори, что это нужно было для работы. Сомневаюсь, что Лоурен дал тебе задание водить шуры-муры со своим братом, которого он ненавидит.

После этих слов Жасмин наконец подняла на меня взгляд. В нём мерцали беспокойство и стыд.

— Даже если я расскажу, ты всё равно не поймёшь.

— А ты попробуй!

— Он... мне нравится.

У меня пропал дар речи. Я ожидала чего угодно, но только не этого.

Да что с ней не так? Джим её приворожил? Где её логика, инстинкт самосохранения? Он же ненормальный. Настоящий маньяк!

Я наклонилась вперёд, ближе к ней.

— Очнись, Жасмин! Ты хоть слышишь себя? Ты так долго работаешь с Лоуреном и лучше меня знаешь, что за человек Джим! Вспомни, что он сделал со мной на Капри! Как он может тебе нравиться?!

— Это в прошлом. Он изменился, — ответила она тихо и снова увела взгляд в сторону, чтобы не смотреть мне в глаза. — Господин Гроссмайер занял в компании место, которое принадлежит ему по праву, и Джим признал это. Их вражда позади.

Господи, что она несёт! Даже я понимаю, что это абсурд, хоть и не общалась с Лоуреном много лет. Её неадекватное поведение можно было объяснить только одним:

— Джим тебя шантажирует?

Она дёрнулась, будто её ужалили.

— Конечно нет! Бред какой-то, — цыкнула она. Но даже с моей скромной проницательностью я поняла, что ушла недалеко от истины.

Попробовала копнуть глубже:

— Жасмин, что бы он тебе ни сказал и чем бы ни угрожал, ты не должна это терпеть! Расскажи Лоурену! Он точно тебе поможет! Не давай держать себя в заложниках! Это всё плохо кончится!

Она крепко стиснула чашку в руках, губы превратились в тонкую линию.

— Спасибо, Лина, но это не твоё дело. Не лезь. Можешь, пожалуйста, ничего не говорить господину Гроссмейстеру? — попросила она ещё раз. В её дерзком тоне звучало отчаяние. Жалкие попытки доказать, что она встречается с Джимом по любви, с треском провалились. В то же время я поняла, что не пробьюсь сквозь стену. Она мне больше ничего не скажет. Да и кто я ей такая, чтобы откровенничать? Но тревога не отпускала.

— Ладно, если тебе от этого действительно будет легче, — сдалась я для вида.

— Спасибо! — она благодарно схватила меня за руки. — Я не забуду твою доброту!

«Ага, как же, доброту! Отдать тебя на растерзание больному на всю голову придурку уж точно добротой никак не назовёшь».

Я вымученно улыбнулась.

Жасмин не стала задерживаться: поспешно вынула из сумочки деньги, небрежно бросила их на стол и почти бегом вышла из кафе.

Я ещё какое-то время сидела в ступоре. Джим и Жасмин... Это вообще не укладывалось у меня в голове.

На благотворительном ужине пару месяцев назад они оба вели себя странно, но я списала это на характер Джима. Он ни одной юбки не пропустит. Любая женщина, связанная с Лоуреном, обязательно попадает под его прицел. Но Жасмин работает на Лоурена уже очень давно, и у него не вышло наложить на неё свои грязные лапы. Сейчас сделать это ещё сложнее, ведь, судя по всему, Лоурен теперь всем заправляет.

И как же тогда так вышло? Хорошо. На секунду предположим, что у них действительно роман по обоюдному согласию, при этом Лоурен явно не в курсе. Получается, она его обманывает?

Джим никогда ничего не делает просто так. Жасмин ему зачем-то нужна, и, поскольку она правая рука Лоурена, это явно не просто забава. Но как он сумел влюбить её в себя?! Это же просто невозможно! Чёрт побери!

Я резко вскочила на ноги, схватила свой огромный пакет, положила деньги на стол и рванула к выходу.

В последнее время меня окружают тайны и чужие драмы, из-за которых я чувствую растерянность и беспомощность: беременность сестры, внезапный развод Аннеты, секрет донора Вики и вот теперь загадка Жасмин. Моё предчувствие подсказывает, что я поневоле оказалась втянута во что-то очень нехорошее. Может, мне не стоило догонять Жасмин? Просто пройти мимо и сделать вид, что я ничего не видела. Последнее, кстати, всё ещё можно осуществить, и, возможно, так было бы лучше. Но... вот оно, большое «но». Я теперь не смогу спать спокойно, пока не узнаю, что происходит на самом деле.

Продуктивно начавшийся день пошёл под откос. Я летала в облаках и постоянно думала о Жасмин. В голове рисовались сценарии один мрачнее другого. Выпечка не получилась. Я всё спалила. Потом позвонила Аннета и сказала, что дети заболели, лучше перенести нашу встречу. Со стоном бросила всё как есть, плюхнулась на диван перед телевизором, заказала пиццу и бесцельно таращилась в экран. Но мысли были далеко.

Перед сном я невольно взяла смартфон и пролистала контакты. Когда нашла там Лоурена, остановилась. Жасмин просила ничего не говорить, но единственный, кто может пролить свет на историю с Джимом, это он. Лоурен должен знать. Но имею ли я право действовать за её спиной?

С другой стороны, возможно, она в серьёзной опасности, и любое промедление может обернуться бедой. Если с ней что-то случится, это будет на моей совести. Я никогда себе этого не прощу.

В этот момент телефон вдруг зазвонил. От испуга я выронила его из рук. Когда подняла, на экране высветилось имя Натана. Я напряглась. Это был первый звонок с момента нашего разрыва. Сообщений от него я тоже не получала. Набрав воздух в лёгкие, ответила. Хоть мы больше не пара, я не объявляла ему бойкот.

— Привет.

Секунду на другом конце стояла тишина, будто он не ожидал, что я подниму трубку.

— Привет, — наконец отозвался он робко. Потом снова молчание.

— Я к тебе не вернусь, если ты за этим звонишь.

Натан хохотнул:

— Даже попробовать не дала!

Я невольно улыбнулась. После этой шутливой реплики на душе стало немножко легче, почти как в былые времена. Впрочем, это лишь мимолётное ощущение. Просто Натан не умеет давить на жалость. Такой уж он человек.

— Я не буду сейчас настаивать и переубеждать тебя, — продолжил он. — Просто хотел сказать, что не нужно меня сторониться. Давай продолжим общение. Дружбу обещать не могу, потому что всё ещё люблю тебя, но не хотелось бы обрывать связь навсегда.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — нахмурилась я. Пока сердечные раны не зажили, любое общение будет приносить боль.

Натан усмехнулся:

— Мне и так больно. Поэтому лучше уж я буду присматривать за тобой со стороны, чем эгоистично подожму хвост и уйду зализывать раны.

Я вздохнула с сочувствием:

— А следовало бы! Мне не нужна нянька. Я уже давно повзрослела.

Он рассмеялся:

— Ещё как нужна! И ты всё ещё умудряешься совершать глупости. Твоё взросление на это никак не повлияло.

Саркастичный намёк на мои отношения с Лоуреном уязвил, но возразить было нечего. Он прав. Я не знаю, почему мои мозги перестают работать, когда дело касается Лоурена, но это, пожалуй, одна из моих самых больших проблем.

Чтобы не продолжать неприятную тему, я зачем-то ляпнула то, о чём спрашивать не следовало:

— Натан, а ты знаком с Жасмин?

На секунду повисло удивлённое молчание. Натан явно прокручивал в голове знакомых женщин с этим именем. Вряд ли их было много.

— Ты про помощницу Лоурена?

— Да.

— Ну... мы довольно часто пересекаемся на разных мероприятиях. Она почти всегда с ним. Иногда созваниваемся по делам. А что?

Действительно, что? Не могла же я рассказать ему, что стала свидетелем грандиозного поцелуя Жасмин со злейшим врагом Лоурена. Это ведь не моя тайна. Но голова уже буквально взрывалась от мыслей.

— А ты не замечал за ней странного поведения?

— В каком смысле? Мы не настолько близки, чтобы я мог что-то заметить.

Если бы он увидел то, что видела я сегодня, точно бы заметил.

— Забудь, — отмахнулась я.

Зачем я вообще спросила? И так ясно, что Жасмин не из круга его близких знакомых, и он ничего не знает. А жаль! Сейчас любая зацепка была бы кстати.

Натана, похоже, насторожили мои слова.

— Что-то случилось? Обычно, когда ты начинаешь задавать странные вопросы, это не к добру.

Я слишком громко расхохоталась, и тем самым только сильнее выдала себя.

— Да нет, просто так спросила. Ерунда.

Ну да, даже дурак бы не поверил в эту чепуху.

— Лина, если ты опять влипла в неприятности, лучше скажи сейчас, — его голос стал серьёзным.

Я начала выкручиваться:

— Причём тут неприятности и Жасмин?

— Жасмин тесно связана с Лоуреном, поэтому неприятности почти запрограммированы. Он сам по себе одна сплошная проблема.

«Как же ты прав, Натан», — мысленно согласилась я с ним.

— Не волнуйся. Просто на том благотворительном мероприятии она показалась мне немного... болезненной, — соврала я. Хотя в каком-то смысле это было правдой. Она действительно заболела сумасшествием под названием Джим.

— И ты вспоминаешь об этом сейчас? — удивился он.

— Просто вдруг пришло в голову, вот и всё, — пробормотала я.

Мне и без дальнейших слов было ясно: он не купился.

— «Просто показалось», «просто в голову пришло», — передразнил он меня. — Лина, прошу тебя, что бы там ни происходило, держись в стороне! И подальше от Лоурена! Все, кто с ним связан, а особенно Жасмин, проблемные люди. Поверь, с ними лучше не иметь дел без крайней нужды.

— Я знаю, Натан. Дважды на одни и те же грабли не наступаю.

— Вот и молодец, — выдохнул он с заметным облегчением.

Он, конечно, дело говорит, но мой настрой это не изменило. В то же время копать дальше самой слишком рискованное мероприятие. Намного безопаснее, если с этим разберётся сам Лоурен. Меня это, может, и не касается, но его ещё как. Уверена, я поступлю правильно, если расскажу ему всё. Да простит меня Жасмин…

Глава 7

Всю ночь я ворочалась — то засыпала, то просыпалась. Меня терзали мрачные картины тревожного подсознания. Телефон лежал на тумбочке, и имя Лоурена в списке контактов будто светилось в темноте, напоминая, что нужно действовать. Оно не давало мне покоя.

Проснулась разбитая, но эта беспокойная ночь только сильнее утвердила меня в намерении поговорить с Лоуреном. Даже если я просто мнительная и зря бью тревогу, лучше перестраховаться. Не могла избавиться от навязчивой мысли, что Жасмин в опасности.

Я позвонила Лоурену сразу утром, но он не ответил. Потом стала ждать, когда перезвонит. У него, скорее всего, как обычно, ненормированный график. Даже в воскресенье он может работать или быть в командировке.

Я ждала целый день, замирая от каждого звука, и то и дело проверяла телефон. В какой-то момент уже почти смирилась, что он не позвонит. Возможно, это знак свыше, что мне не стоит совать нос в чужие дела.

Но Лоурен всё-таки перезвонил. Часы показывали восемь вечера.

— Прости, — сказал он уставшим, хрипловатым баритоном. — Только сейчас увидел пропущенный вызов от тебя. Надеюсь, ничего срочного?

Сам факт, что я ему звонила, уже можно считать чрезвычайным.

— Ну… как сказать.

— Как есть, — сухо отрезал он. По голосу было слышно, что на милую беседу он не настроен. Наверное, сильно вымотался.

— Это не телефонный разговор.

В ответ тяжёлый вздох.

— Это может подождать до завтра? Я только что прилетел из Испании. Были сложные переговоры. Хочу принять душ и отдохнуть.

И как быть? За один вечер ничего же не изменится...

— А сегодня точно никак?

Напряжённая пауза.

— Если хочешь, можешь приехать ко мне сама. Но я сегодня уже с места не сдвинусь. Уж прости.

Он сказал это без особого энтузиазма, явно не ожидая, что я соглашусь. Когда Лоурен уставал, то плохо умел скрывать своё раздражение. Попытки быть вежливым только сильнее подчёркивали его скверное расположение духа.

— Скинь адрес. Я возьму такси.

Поступай так, как он не ждёт.

Снова пауза.

— Хорошо, — произнёс он в итоге медленно. И даже по этому одному слову я почувствовала, что его настроение улучшилось. Похоже, он уже забыл, что разговор нам предстоит неприятный. — Такси не нужно. Я отправлю за тобой водителя.

Хотела возразить, но он первым отключить звонок.

Перезвонить, чтобы поспорить? Нет уж. Так бы поступила прошлая Лина, а не новая я. Мне же меньше проблем, а ему нервов и поводов для раздражения.

Хотя… как меньше. Только сейчас я осознала, что еду к нему домой. Мы будем там одни. И никто не сможет мне помочь, в случае чего. В каком таком случае?

Помотала головой, стараясь заглушить голос разума, и тут же нашла оправдание.

Я еду, чтобы обсудить важную тему. Просто расскажу о Жасмин, и сразу уйду. Он ведь уже был у меня дома, и ничего…

«Ага, ничего! — тут же взвыло здравомыслие. — Просто поцеловались и спали вместе! Сейчас ситуация опаснее во много раз! Это не шутки забраться в логово хищника!»

Но я снова отмахнулась, прикрываясь важностью случая. Да и в конце концов, это шанс доказать свою стойкость. В этот раз я точно смогу. Мне больше не страшно. Я порвала с Натаном, и здесь справлюсь. Пришло время дать настоящий отпор… если что.

Лоурен прислал сообщение, что водитель уже выехал и будет у моего подъезда через сорок минут.

Я зачем-то приняла душ, потом метнулась к шкафу и надела свой самый красивый свитер и джинсы. Это к пункту «дать настоящий отпор».

Перед зеркалом пригладила волосы, намазала губы гигиенической помадой и посмотрела на себя. Мрачная, как всегда, но винный красный цвет и глубокий вырез, который обнажал плечи, мне явно шли — подчёркивали типаж и длинную шею. Я купила этот свитер на распродаже после свидания со Свеном, когда поняла, что мне нечего надеть на выход.

Провела рукой по волосам, убирая их назад, и ухмыльнулась отражению. Что раньше, что сейчас — загадка, какая часть моей внешности могла привлечь Лоурена Гроссмайера. Да и Натана тоже. Моя миниатюрность? Но такая фигура не редкость, и скорее недостаток, чем достоинство. Тёмные карие глаза? Самые обычные. Волосы? Парикмахеры ими восторгались. Теперь я их отрезала, хотя стрижка красивая. Я стала выглядеть дерзко, а не очаровательно. И не осталось ровным счётом ничего особенного.

Вот и отлично.

Я сжала кулаки, набираясь решимости, и пошла надевать куртку.

Когда вышла из подъезда, у входа уже стояла большая чёрная машина. Рядом мужчина в строгом пальто с каменным лицом. Он коротко, безэмоционально со мной поздоровался и открыл дверцу на заднее сиденье, любезно приглашая сесть.

Я промямлила в ответ нечто невнятное и, стараясь не смотреть на него, устроилась в салоне. Было неловко. Прошло не так уж много времени с того момента, как мы с Лоуреном чуть не занялись сексом именно в этой машине. Сложно поверить, что водитель ничего не слышал. Понятно, что ему платят за то, чтобы он был слеп, глух и нем, но всё равно стыдно.

Пока мы ехали к дому Лоурена, я изо всех сил старалась не вспоминать, что мы с ним вытворяли на том самом месте, где я сейчас сидела. А ещё не думать, вспоминает ли он об этом, когда садится в эту машину. И уж точно не хотелось представлять, о чём думает водитель, везущий меня домой к своему боссу.

Лучше бы я взяла такси!

К тому моменту, как мы доехали до места, мне было не просто не по себе. Я была готова провалиться под землю от стыда.

Водитель привёз меня в один из самых богатых районов Берлина — Далем. Не в самом центре, но и не на отшибе. Шикарный четырёхэтажный дом, скорее даже вилла, с закрытой охраняемой территорией и парковой зоной.

Я с облегчением выскочила из машины, когда мы спустились на подземную парковку. Водитель набрал код возле дверей лифта, после чего деликатно удалился. В лифте не было никаких кнопок, кроме экстренной помощи. Он поднял меня сразу на нужный этаж.

В конце длинного коридора всего одна дверь. Она стояла нараспашку.

Моё сердце забилось быстрее. Когда я подошла ближе, от волнения зашумело в ушах. Но на пороге меня никто не встретил. Я воспользовалась моментом, чтобы перевести дух, постукивая себя по груди и пытаясь утихомирить бешеное сердцебиение.

Заходить без приглашения не стала, хотя, судя по всему, Лоурен открыл дверь именно для меня.

Я постучала в открытую дверь и стала ждать, бросая любопытные взгляды в прихожую.

Небольшое помещение мягко освещали встроенные в подвесной потолок лампы. Вдоль стены закрытая гардеробная, справа виднелся проход в зал.

Послышался лёгкий шелест шагов, и я выпрямилась.

Лоурен вышел навстречу. На нём были широкие льняные брюки кофейного цвета и просторный бежевый джемпер с треугольным вырезом. Чёрные влажные волосы блестели. Он явно только что вышел из душа.

Вид у него был сногсшибательный. Я невольно покраснела. Мне всегда больше нравилось, когда он надевал не деловой костюм, а что-то простое. И всё равно одежда на нём была дорогая. Это видно. Точно не с распродажи, как моя.

Красавчик! Непозволительно привлекательный!

Я поспешно отвела взгляд, надеясь, что при искусственном освещении он не заметил, как я смутилась.

— Чего топчешься на пороге? Заходи, — пригласил он, отступив в сторону.

Я сделала шаг вперёд и тихо прикрыла за собой дверь.

— Ты так и не научился закрывать двери, как я посмотрю, — съязвила я, чтобы скрыть волнение.

Он криво улыбнулся:

— В этой квартире, как и в той, где мы жили раньше, двери можно вообще не закрывать. Дом отлично охраняется. Но приятно, что ты так заботишься о моей безопасности, — поддел он меня.

Я хмыкнула с презрением:

— Мне твоя безопасность до лампочки. Как и твоя квартира.

Сняв куртку, я нагло сунула её ему в руки и прошла мимо.

Когда оказалась в зале, то сначала застыла на месте. Меня шокировал его размер. Это даже сложно было назвать залом. Необъятных размеров помещение было обставлено тонко и со вкусом.

В дальнем углу располагались стеллажи из тёмного дерева с книгами, уютный уголок для чтения с креслом и подставкой для ног. Там же письменный стол, комоды, шкафы с неизвестным содержимым.

В центре комнаты стоял огромный диван буквой «П», а напротив телевизор.

Всю противоположную стену занимали окна во весь рост с видом на парк и фонтан перед домом. Штор не было. Лоурен жил на самом верхнем этаже. Сюда никто не заглянет. Не было домов напротив. Только парк и лесная роща. За окнами раскинулась просторная терраса, размером чуть ли не с футбольное поле.

Из комнаты вели ещё четыре двери: одна у читального уголка, две напротив и одна та, через которую я вошла.

Да-а-а… Вот так живут богатые. Обычным людям такое и не снилось. Страшно представить, сколько стоит это жильё. Квартирой это назвать язык не повернётся.

— Не так шикарно, как раньше?

Пока я рассматривала обстановку, Лоурен уже убрал мои вещи и присоединился ко мне.

— Это сарказм?

Он наивно захлопал глазами. Конечно, здесь не два этажа, не лофт и комнат меньше, но всё же дом для элиты. Он точно не уступал по классу, а, возможно, даже превосходил ту квартиру, где он жил, когда мы встречались.

Его слова звучали почти как издёвка.

— Я стал скромнее, — произнёс он с полной серьёзностью.

— Ну да, для тебя это действительно скромно!

Лоурен квитировал мою иронию лёгкой улыбкой.

— Присаживайся, — он указал на диван. — Хочешь что-нибудь выпить?

— Воды, если можно.

Во рту пересохло. Водичка сейчас будет как нельзя кстати.

Я робко присела на край дивана. Он был просто гигантский.

Через минуту Лоурен вернулся, поставил на журнальный столик из грубого тёмного дерева хрустальный графин с водой и два стакана. Налил мне воды, а потом отошёл к шкафчику у стены, достал оттуда ведёрко со льдом и ещё один графин с виски.

— Если позволишь...

Он показал графин, потом закинул в свой стакан несколько кубиков льда и налил янтарную жидкость. Сел на расстоянии так, чтобы хорошо меня видеть, но не слишком смущать своей близостью. Уверена, он уже понял, насколько я напряжена. Сам же вёл себя абсолютно раскованно и естественно.

Конечно. Чего ему нервничать? Он ведь на своей территории.

— Так что за срочное дело привело тебя ко мне в столь поздний час? — он бросил короткий взгляд на наручные часы.

Я замялась, не зная, с чего начать.

Вместо того чтобы всю дорогу думать о пошлостях, стоило бы поразмышлять, как именно завести разговор о Жасмин.

— Это всё очень непросто, — начала мямлить я, избегая его взгляда. Мне было совестно выдавать чужую тайну. Я чувствовала себя предательницей.

Лоурен скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу.

— Тебе лучше не вилять, — произнёс он спокойно. — Иначе я подумаю, что ты всё это специально подстроила, чтобы увидеться со мной.

Я тут же вскинула на него яростный взгляд. Он улыбался. Это была намеренная провокация.

— Вообще не смешно!

— Я и не утверждал, что это смешно, — ответил он с той самой ледяной невозмутимостью, от которой у меня всегда горело лицо.

— Слушай, не надо! Мы оба знаем, как я себя сейчас чувствую, — вспылила я. — И я бы ни за что не приехала из-за ерунды! Не усложняй мне и без того сложную задачу!

Лоурен развёл руками.

— Если наши отношения ерунда, тогда переходи к делу. — Он отпил из своего стакана.

Я сверкнула на него злым взглядом. Вроде бы очевидно, что в такой обстановке он попытается приплести личное, но всё равно хотелось от него больше серьёзности.

— Жасмин, — произнесла я твёрдо. — Кажется, у неё серьёзные проблемы.

Брови Лоурена поднялись. Он явно не ожидал, что речь пойдёт об этом.

— Жасмин? С чего такие выводы? Насколько я знаю, у неё всё отлично. Вы общаетесь? — с удивлением спросил он.

Сжала губы, решая, что сказать дальше.

— Нет. Но я встретила её на днях… с твоим братом.

После этих слов на лице Лоурена проскользнула тень. Он поставил стакан на стол и полностью сосредоточился на мне. Именно этого я и добивалась.

— Где это было?

— Недалеко от моего дома. Он высадил её из машины.

Лоурен чуть расслабился.

— Возможно, она встречалась с ним по делам. Не стоит придавать этому особое значение. Она знает, как вести себя с ним.

— Они целовались, — добавила я.

Лоурен замолчал. Потом тяжело выдохнул и провёл рукой по лицу.

— Чёрт бы его побрал... Никак не угомонится. Придётся действовать иначе, — пробормотал он себе под нос, скорее для себя, чем для меня, а потом посмотрел мне в глаза.

— Спасибо, что сказала.

— Ты же ничего не сделаешь Жасмин? — уточнила я. Мне не хотелось, чтобы мой рассказ стал причиной её увольнения... или чего похуже.

— Зачем мне что-то ей делать? — спокойно ответил он. — А вот её связь с Джимом действительно вызывает беспокойство. Если то, что ты сказала, правда.

— Думаешь, я вру? Какая мне от этого выгода? — возмутилась я.

— Может, тебе просто показалось? — спросил он с надеждой в голосе.

Я сразу остыла. Лоурен не сомневался во мне. Он просто хотел, чтобы всему нашлось невинное объяснение. Мне бы тоже этого хотелось.

— Жаль тебя расстраивать, но нет. Когда Джим уехал, я догнала её. Жасмин сказала, что любит его.

Лоурен нахмурился и шумно выдохнул.

— Безумие какое-то. Не может быть.

Я пожала плечами.

— Это была и моя первая мысль. Может, Джим её шантажирует? — предположила я. Вполне реальная догадка, как по мне.

Лоурен задумался, потёр подбородок.

— Не знаю. Вряд ли. Я бы знал. Но это всё равно очень странно.

— И я так думаю! — в порыве эмоций я придвинулась ближе к нему. — Жасмин много знает о твоём бизнесе. Она же тебе не навредит?

Лоурен покосился на меня с загадочным видом.

— Тебя это беспокоит? Это мои проблемы. Не переживай, я всё разрулю.

Тут же осеклась. Но искать отговорки не пришлось. Зазвонил его сотовый.

Лоурен вынул телефон из кармана брюк, взглянул на дисплей, коротко извинился, попросил немного подождать и ушёл в соседнюю комнату, чтобы ответить.

Я осталась одна и выдохнула.

Дело сделано. Всё-таки я сказала. Даже отлегло от сердца.

По идее, сейчас можно просто тихо уйти. Ничего страшного. Но, с другой стороны, это невежливо. Надо хотя бы попрощаться.

Я выпила воды, потом встала и подошла к окну.

Фонари мерцали мягким жёлтым светом, словно светлячки. Фонтан уже осушили, и теперь он мирно стоял посреди зелёной лужайки на фоне густой рощи. В этом было что-то умиротворяющее. Здесь царила тишина.

Лоурен всегда находил для себя тихие места. Даже когда жил в центре города, то подальше от шумных улиц. Наверное, он уставал от людей и суеты, и в свободное время ему требовались покой и уединение.

Полюбовавшись панорамой, я, от нечего делать, подошла к книжным полкам. Разговор Лоурена затянулся, а мне нужно было чем-то себя занять, чтобы много не думать.

Я пробежала пальцами по дорогим переплётам и вдруг остановилась.

Одна из книг показалась мне очень знакомой, и уже в следующую секунду я поняла, почему. Моё сердце замерло, а рука застыла на месте.

«Не трогай! — приказал внутренний голос. — Просто развернись и уходи!»

Но пальцы уже сами медленно вытащили увесистый том с полки. Чтобы убедиться.

Да, это была книга сказок Андерсена. Та самая, которую Лоурен подарил мне на День святого Валентина. Можно было даже не доставать.

Я быстро пролистала страницы. Из середины выскользнул листок. Я наклонилась, чтобы поднять его. В этот момент меня будто ударило током.

Это была моя самодельная открытка. Ответный подарок для Лоурена.

Мне вдруг стало очень грустно.

Воспоминания нахлынули, как цунами, окуная в сладкие, щемящие моменты первой влюблённости. Перед внутренним взором возникла открытая улыбка Лоурена, завуалированный флирт и первый поцелуй… Такой неожиданный, с солёным привкусом слёз, но, тем не менее, безумно сладкий. Эти воспоминания были такими живыми и яркими, будто всё случилось вчера. Лоурен подарил мне этот первый опыт, сам того не зная. И даже сейчас я не жалею, что отдала свой первый поцелуй именно ему. В тот самый момент. Тогда во мне было столько сомнений и неуверенности, но всё исчезло, когда его губы коснулись моих. А потом счастье рухнуло. Ужасно и мучительно.

— Если хочешь, можешь снова забрать её себе.

Я вздрогнула от растерянности: не заметила, как Лоурен вернулся. Он кивнул. — Я имею в виду книгу. А открытка моя.

Невольно опустила взгляд на то, что держала в руках, и спешно засунула открытку обратно между страниц. Книга тут же вернулась на своё место на полке.

— Нет, я просто рассматривала твою библиотеку, — ответила я как можно равнодушнее. — Ты закончил? Хотела попрощаться.

Поспешила к выходу, но он перехватил меня за руку. Наши взгляды пересеклись.

— Что с волосами? — спросил он почти шёпотом.

Я машинально провела рукой по голове, не сразу поняв, о чём речь. И только потом вспомнила, я ведь подстриглась. Странно, что он заметил это только сейчас. Или просто ждал момента, чтобы сказать.

— Так удобнее, — пояснила я, стараясь говорить спокойно.

Он продолжал смотреть мне в глаза с лёгким скепсисом и нежностью.

Боже, вблизи он ещё красивее! Как может быть настолько привлекательным?

Короткие волосы ещё чётче подчёркивали мужественные линии лица. Зелёный, уверенный взгляд пронзал сердце и душу, а запах его парфюм всё также кружил мне голову. Он не изменился — горьковато-древесная нота сандала и цитруса смешивались с его прохладным дыханием.

Его губы медленно растянулись в улыбке.

— Теперь ты выглядишь совсем как девчонка. Нахальная, смелая и отважная. — Он говорил серьёзно, но в голосе звучала тёплая насмешка. — Хочу тебя ещё сильнее. Не убегай от меня, Лина. Останься со мной.

Я сглотнула ком в горле. Странные у него предпочтения. Мой новый стиль должен был сработать не так.

— Плохая идея, — выдавила я хрипло.

— Почему?

— Я приехала только из-за Жасмин. Ничего больше.

— Знаю. Но сейчас твой взгляд говорит другое.

Я набрала воздух в лёгкие, сжала кулаки. Ногти больно впились в кожу, отрезвляя меня. Всё получится!

— Ты неправильно понял. Не стану отрицать, между нами до сих пор есть притяжение, но это всего лишь влечение. Не думаю, что найдётся женщина, которая тобой не восхитится. Можешь считать это комплиментом. Но это всё. — Я выпрямилась. — Не хочу поддаваться мимолётному чувству, так как дальше ничего не вижу. У нас нет будущего. Мы не будем вместе.

— Почему ты не дашь мне хотя бы ещё один шанс? — тихо спросил он.

Я отняла руку и сделала шаг назад.

— Потому что это заведомо тупик. Потому что я тебе не ровня. Мы слишком разные. Пропасть между нашими мирами слишком велика. Раньше я была наивной и верила, что любовь способна преодолеть всё. Но мы оба знаем, чем всё закончилось. И даже если это не повторится, найдётся что-то другое, что нас разлучит. Я не могу больше любить тебя. Это слишком больно.

— Очень многое изменилось, крошка, — мягко произнёс он. — Ты просто не видишь. Вернее, не хочешь видеть. Мы можем быть счастливы. Я буду любить за нас обоих, пока твои страхи не исчезнут.

Я покачала головой.

— Лоурен, я тебя не знаю. Ты для меня загадка. Слишком сложная, слишком непостижимая. Было время, я старалась понять тебя изо всех сил. Но увидела лишь непроглядную тьму. Я вообще не знаю, где ты настоящий.

— Здесь. Перед тобой, — возразил он горячо, положив руку на сердце.

— Серьёзно? И ты можешь быть полностью откровенным со мной? Больше ничего не скрывать?

— Да! — ответил он мгновенно, не отводя взгляд.

Моё сердце билось очень часто. Адреналин подавлял страх, и я вдруг осмелилась спросить то, что давно жгло душу:

— Почему ты плакал в тот день влюблённых, когда впервые поцеловал меня?

Он оторопел и поднял бровь.

— Ты серьёзно? Тебя в такой момент только это интересует?

— Не только, — парировала я, не обращая внимания на сарказм. — Но мне важно знать. Это ведь было не из-за Карины. Ты солгал, что любил её. Это она была влюблена в тебя. Карина призналась тебе, не наоборот.

Ответ последовал не сразу. Он поморщился. Видно было, что эта тема ему не по нраву:

— Я не лгал. Точнее... не совсем. Признаю, я прикрывался фальшивой любовью к Карине, чтобы пресечь твои чувства ко мне. Так мне было проще держать дистанцию. Но ты сама нафантазировала то, чего не было. Я только подыграл. Карина была для меня особенным человеком. Самым близким на тот момент. После всего, через что мы прошли, я не мог поступить с ней подло. И я знал, что ей не понравится, если между нами что-то начнётся. Когда она попросила меня давать тебе уроки, я отказался не из вредности. Просто… ты изменилась. Перестала быть ребёнком. Твой крутой нрав, боевой характер и решительный взгляд — всё это будоражило мою кровь. И твоя неприязнь. Я злился, раздражался, но в глубине души понимал, что это опасное чувство. И чем ближе мы будем общаться и узнавать друг друга, тем больше вероятность, что всё выйдет из-под контроля.

Я фыркнула с усмешкой:

— Ты серьёзно? — у меня от негодования чуть пар из ушей не пошёл. — Ты использовал мои заблуждения, чтобы ненароком не затащить меня в кровать и не испортить многолетнюю дружбу с Кариной, но при этом на первом же занятии залез мне в трусы?

Я не удержалась от колкости. Но его признание, тем не менее, даже немного польстило. Выходит, интерес ко мне у него проснулся куда раньше, чем я думала. Когда я и представить не могла, что он вообще способен смотреть на меня так. Но потом я вспомнила, сколько у него было женщин, и самодовольство потухло. Гордиться тут, по сути, нечем.

— Я это не планировал. Так получилось, — сдался он и поднял обезоруженно руки.

В этот момент мне захотелось его отлупить. Он и сейчас не сожалеет о содеянном. Мог бы хоть прикинуться, раз уж пытается подлизаться.

— Не злись, — добавил он, — в итоге я сам попал в собственную ловушку и влюбился в тебя.

— А не смущает то, что Карина тебя любила, а ты в это время думал обо мне и рисовал в голове всякие пошлости?

— Ты сейчас пытаешься представить всё хуже, чем было на самом деле. Во-первых, я захотел тебя тогда, когда Карина уже давно была в отношениях с Петером. А во-вторых, она не любила меня. Просто путала привязанность с любовью. Я помог ей, когда она осталась одна. В чрезвычайной ситуации могут возникнуть подобные чувства к спасителю.

— И ты, значит, решил за неё, что это не любовь, — я усмехнулась. — В этом весь ты, Лоурен. Всегда делаешь выводы за других.

— Эй! — вспылил он. — Я любил Карину другой любовью! По-твоему было бы лучше переспать с ней и бросить?

— Ну, меня же ты бросил, хотя, по твоим словам, любил, — парировала ядовито и скрестила руки на груди.

Он покачал головой.

— Если ты считаешь, что всё это доставляло мне удовольствие, то ошибаешься. Последние годы были адом. Я боролся, чтобы стать сильнее. Чтобы защитить тебя.

Я проигнорировала его слащавую речь, хоть она казалась искренней.

— Тебя об этом никто не просил. И ты всё ещё не ответил на вопрос. Почему ты плакал тогда?

— Это сложно объяснить, — попытался он уйти от ответа.

— Постарайся как-нибудь. Только что уверял, что будешь откровенным, — я прищурилась.

У меня была догадка на этот счёт после разговора по душам с Кариной накануне моего отъезда из Австрии, но мне хотелось послушать, что скажет он. Как будет выкручиваться.

— Мне было… завидно, — сказал он тихо. И как будто даже покраснел. Ему неловко?

Я моргнула, не веря своим глазам и ушам.

— Ты плакал от зависти?

Он усмехнулся горько.

— Да. Завидно, что Карина смогла двигаться дальше. Найти любовь, создать семью. А я застрял на месте. Мне было больно смотреть на её счастье, когда в моей душе было пусто.

Вот это да! Услышать такое от гордого Лоурена Гроссмайера! Тем не менее, это точно не всё. Он не договаривает. Меня не проведёшь.

— А как же Амелия? — спросила я нарочито спокойно.

Он побледнел.

— Откуда ты о ней знаешь?

— Карина рассказала. Она была твоей первой любовью. Вот так я узнала то, о чём ты сам должен был мне сказать.

— Что ещё она тебе рассказала? — его голос дрогнул.

Я пожала плечами:

— Достаточно, чтобы сомневаться в твоей искренности.

— Амелия тут ни при чём, — сказал он твёрдо, почти грубо. — Не хочу об этом говорить.

— Вот как? Значит, берёшь свои слова обратно? Откровений не будет?

— У каждого есть свои тайны! — огрызнулся он.

— Возможно. Но у меня их нет. А твои всегда будут преградой. Амелия — лишь одна из многих. А твой роман с мачехой? Как ты это оправдаешь? Не отрицай. Я видела, как вы целовались. И это был не поцелуй родственников. Джим говорил, что у тебя даже был опыт группового секса. Не хочу знать, правда это или нет. Можешь не отвечать. Но пойми: я не могу претворяться, как будто ничего не знаю. Всё это часть тебя, которой ты не хочешь делиться.

Лоурен нахмурился.

— Зачем трогать скелеты в шкафу? Прошлое останется в прошлом. Почему ты не хочешь принимать меня настоящего?

— Лоурен, то, какой ты сейчас, результат того, что ты пережил. Неужели ты не понимаешь? Сколько ты будешь отвергать себя? Хотя это не моё дело. Ты просил вернуться к тебе, вот мой окончательный ответ: нет.

— Я не принимаю твой отказ, — сказал он ледяным голосом.

Стиснув кулаки, подошла к книжному стеллажу, достала книгу сказок, вынула оттуда открытку и стала рвать её безжалостно на части. До него должно дойти, что это конец. Когда закончила, посмотрела на него. Лоурен стоял неподвижно и наблюдал.

— Нашей любви больше нет, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Я собираюсь остаться с Натаном, потому что люблю его, а не тебя.

Чтобы оборвать нашу порочную связь навсегда, скажу, что угодно. Даже неправду. Сегодня Лоурен доказал, что я приняла правильное решение. Нам не по пути. Пора разойтись. Однако тактику подобрала неверную. Меряться с ним силами очень опрометчиво. Но когда это поняла, было уже поздно.

Лоурена окутала тьма. На поверхность вышел дьявол, которого он носил в себе, и очень старательно прятал всё это время.

— Вот, значит, как… — Лоурен сделал вдох и бросил на меня холодный, как сталь, взгляд. Во мне всё стихло. Мышцы напряглись, сигнализируя опасность. — Придётся тебя расстроить, крошка, — произнёс он с мрачной угрозой. — С ним ты не останешься. Гарантирую…

Глава 8

От испуга я не смогла сдвинуться с места, когда он уверенным шагом преодолел расстояние между нами, подхватил меня под колени, перекинул через плечо и потащил в соседнюю комнату. Я начала визжать и бить его кулаками в спину, но Лоурена это не остановило.

Дежавю. Я и Натан — больная мозоль Лоурена, на которую лучше не наступать. Об этом я подзабыла. Он был спокоен и терпелив до этого момента. Я и не подозревала, что он настолько взбесится. Но за годы Лоурен так и не научился контролировать ревность.

Его нужно остановить. Но как теперь привести в чувства этого зверя, когда он уже набрал обороты?

Мы пришли в спальню Лоурена. Не слишком церемонясь, он бросил меня на огромную кровать, которая стояла в центре комнаты. Затем развернулся и пошёл к двери, закрыл её на ключ и положил его в карман брюк.

Не теряя ни секунды, я соскочила с постели и метнулась в самый дальний угол. Путь к побегу перекрывал Лоурен.

— Иди сюда! — скомандовал он холодно. Я замотала головой. В ушах шумело, пульс зашкаливал.

Лоурен вздохнул и направился к прикроватной тумбочке. Теперь дорога к двери была свободна, но у меня не было ключа. Тем не менее я всё равно попытала счастье, рванула к выходу, но просто безуспешно дёргала дверную ручку. Потом сдалась и бросила короткий взгляд на Лоурена.

Он неторопливо достал что-то из тумбочки и бросил это на постель. С моего места я не могла разглядеть предметы, но один остался у него в руках — верёвка.

Я снова отскочила подальше, уже догадываясь, что он собирается делать.

— Прекрати! Иначе пожалеешь об этом! — прошипела я.

— Не думаю, — сухо ответил он и стал медленно приближаться. У меня внутри всё сжалось.

— Ты что, собираешься меня связать? — мне всё ещё не верилось, что это происходит на самом деле. Я вглядывалась в его лицо в поисках здравого рассудка, но видела лишь тьму.

— А ты догадливая, крошка, — с задорной ухмылкой ответил он. — И не забудь спросить, откуда у меня эта вещица. Ведь у нас сегодня вечер откровений, — добавил он ядовито.

— Да ты спятил! — воскликнула я и отступила к окну. Комната была просторной, места хватало.

Лоурен демонстративно начал разматывать красную верёвку, не торопясь — он знал, что я никуда не денусь.

— Знаешь, я не фанат БДСМ, но парочкой фокусов владею мастерски. Соблазн применить их на тебе всегда был велик. Ты постоянно выводишь меня из себя. Пора преподать тебе урок. Как видишь, я подготовился на этот случай, — проговорил он спокойно.

— Лоурен, ты же не серьёзно, — взмолилась я. — Мы же взрослые люди. Надо мыслить здраво.

Когда произнесла эти слова, моя спина уже упёрлась в холодное стекло. Дальше отступать было некуда.

— О, ещё как! — прорычал он. — Моё терпение лопнуло. Помнишь, ты сказала, что я перешёл все границы? Так вот знай: тогда я даже не начинал, а сейчас я их перейду. По-настоящему. Мне надоело быть мальчиком на побегушках. Я покажу тебе, что чувствовал всё это время. Как сгорал изнутри. Этот сопливый адвокатишка! Стоит только представить, как ты ему отдавалась, прихожу в ярость. Чтобы хоть как-то успокоиться, думал о моменте, как вытрахаю из тебя все воспоминания о нём. Знаю, я сам тебя оставил, это моя вина, и если бы не Натан, то это мог бы быть кто-то другой, но всё равно не могу смириться. У меня был план, как я постепенно сотру из твоих воспоминаний других мужчин, но, кажется, придётся пройтись по всему списку сразу.

Вот оно что. Спокойствие Лоурена было показным. Он всё тот же безбашенный ревнивец, а я, глупая, ещё и спровоцировала его.

— Лоурен, ты в своём уме? Ты что, собираешься меня изнасиловать? — мои руки вспотели. Он уже был совсем близко. Я говорила очень быстро, у меня оставалось совсем мало времени, чтобы вразумить его. — Помнишь, как ты сожалел, когда чуть не взял меня силой из-за необоснованной ревности? В этот раз я тебе это точно не прощу!

— Теперь у меня есть основания, — усмехнулся он. — Поверь, даже твоя ненависть лучше, чем безразличие.

Боже…

Я отпрыгнула в сторону и побежала прочь, чтобы выиграть ещё немного времени. Лоурен, как пантера, ринулся за мной. У меня не было шансов, но я всё равно не могла сдаться. Мы начали бегать по комнате вокруг кровати.

— Это преступление! Ты же любишь меня, Лоурен. Как ты так можешь? — прохрипела я, задыхаясь от бега.

Он на мгновение остановился и посмотрел мне в глаза.

— Именно потому, что я люблю тебя, поступаю так. Просто добавим к списку моих смертных грехов ещё один.

— Это не любовь, это одержимость! — попыталась я апеллировать к его разуму.

— А есть разница? Любовь — это и есть одержимость. Я не могу без тебя, Лина, я не представляю себя без тебя. Даже когда мы были не вместе, я каждую ночь думал о тебе. Ты — часть меня.

— Очнись, нас больше нет! Я жила в постоянной борьбе, чтобы избавиться от любой мысли о тебе! То, что было раньше, уже не вернёшь! Ты всё сломал, а сейчас собираешься добить то немногое, что осталось.

— Это мы ещё увидим. Тебе нужно наконец понять, что кроется за твоими страхами. Прекрати убегать и сдавайся. Бесконечное отрицание тебе ничего не даст. Итог всё равно будет один.

— Ну уж нет! — прошипела я и напрыгнула на него. Он явно не ожидал такого. Воспользовавшись кратковременным замешательством Лоурена, нащупала ключ от двери в его кармане и почти дотянулась до него, как он перехватил мою руку, сгрёб меня в охапку и повалил на кровать.

Всё было бесполезно.

— Играя с огнём, ты должна была понимать, что можешь обжечься, крошка, — процедил он. — Плохая девочка.

Я судорожно пыталась сообразить, как это остановить.

— И это всё, на что ты способен? Применять силу? — выдавила я сквозь зубы.

Лоурен от души хмыкнул.

— Мы уже прошли все этапы. Получается, это последний. Больше ты никогда не сможешь быть с другим. Я займу все твои мысли и заполню тебя всю до краёв.

Его план был предельно понятен, но самое страшное то, что я знала — он будет эффективным. В этот раз у меня действительно не останется шанса забыть его навсегда.

Я не хочу так! Не хочу, чтобы он заставлял меня чувствовать его!

— Пожалуйста, — простонала я жалобным голосом. — Не делай этого!

Возможно, он пожалеет меня. Он ведь знает, как я из-за него страдала. Должна же была остаться в нём хоть капля сострадания.

Лоурен нагнулся и погладил меня нежно по щеке.

— Так надо, крошка. Когда ты снова станешь моей, тебе больше не будет страшно.

Дальше я уже не могла говорить. В пучине наслаждения голос разума становился всё тише, уступая место другому голосу — тому, что я долго глушила в себе. Часть меня ликовала. Та часть, которую я презирала и пыталась подавить, но она снова ожила, восстав из глубин, словно забытое эхо. Этой Лине сейчас было очень хорошо! Опасно, запретно, невыносимо хорошо! Ей хотелось отдаваться Лоурену снова и снова.

В голове возникли постыдные картины, как я ублажала сама себя, представляя его, потому что иначе не могла кончить. Все эти годы до появления Натана приходили моменты, когда желания тела невозможно было игнорировать, и тогда я помогала себе сама, представляя Лоурена. Всё, что я пыталась забыть, возвращалось вместе с ним: его сила, его власть надо мной, то безумное притяжение, которое нельзя объяснить словами. Я ненавидела себя за то, что поддаюсь этому, но не могла иначе. И вот теперь я снова в объятьях моего личного демона и понимаю, что никто не сможет его заменить и сравниться с ним, как бы хорош он ни был. Просто Лоурен — это Лоурен. Наше бешеное влечение, словно безумие. Да, он прав во всём, и я больше не могу держать оборону.

Я раскрылась для него и ощущала каждой клеткой, как он движется к пику и сама поднималась туда вместе с ним. Мы растворялись друг в друге, что уже было не понятно, кто из нас кто. Наше дыхание, наши стоны переплетались, а мокрые тела скользили в унисон, пока не настала разрядка, которая буквально взорвала мне мозг.

Я мечтала об этом, да! Воспоминания о том, насколько это сладко, уже почти стёрлись за годы, но сейчас моя память освежилась. После этого я забыла все принципы. Остались лишь мои инстинкты.

В эту ночь Лоурен показал мне, что такое безумие и безудержный секс. Так ли выглядит райское наслаждение? На этот вопрос у меня нет ответа.

Моё тело погрузилось в мягкое тепло. Оно медленно проникало под кожу, заставляя возвращаться в сознание. Со стоном я открыла глаза. Меня ослепил яркий свет. Я сидела в огромной ванне, наполненной тёплой водой и ароматной пеной. Лоурен как раз собирался залезть ко мне, когда я повернула голову в его сторону.

— Моя спящая непробудным сном принцесса наконец проснулась, — произнёс он с улыбкой и шагнул через край ванны. Приподнял меня и сел позади так, что я спиной прижалась к его груди. Моя голова покоилась у него на плече. Всё тело казалось не своим. Я совсем потерялась во времени и пространстве.

— Сколько сейчас часов?

— Шесть утра, — коротко ответил Лоурен.

Я закрыла глаза, собираясь с мыслями. Сосредоточиться было трудно.

— Мне нужно домой.

— Вряд ли, — лаконично подытожил он.

— Тебе всё ещё мало? Недостаточно наигрался? — пробормотала я с горечью. Хотелось забыть всё. Просто чтобы память стёрлась. Но я знала, этого не случится. Как теперь жить, когда я отдалась ему, я не знаю.

— Ты всё ещё думаешь о том, чтобы быть с Натаном? — ответил он вопросом на вопрос.

Я презрительно зашипела:

— Если я скажу «нет», ты поверишь?

— Нет.

— Тогда зачем спрашивать?

Повисло тяжёлое молчание. Лоурен погладил меня по голове.

— Зачем он тебе? Чтобы забыть меня?

— Чтобы жить нормальной жизнью, — съязвила я.

Лоурен не отреагировал на мою колкость.

— Это ты можешь делать и со мной.

— Ты всё ещё не понял, что ты для меня пройденная глава.

Лоурен сдержанно засмеялся. Спиной я чувствовала вибрации от его смеха.

— Вчера вечером всё выглядело до точности наоборот. И сейчас ты со мной. Мы вместе принимаем ванну.

— Так нельзя, и ты это знаешь. Твои методы «завоевания» — это насилие.

Наступила пауза. Он обдумывал ответ.

— Сейчас я не вижу иного выхода. Пока мне достаточно того, что ты не будешь с другим. А дальше разберёмся.

Да уж. После такого я теперь точно не смогу ни с кем встречаться. Молчу про секс. На моём теле и душе стоит его печать.

Я медленно начала смеяться. Постепенно смех становился всё громче, переходя в истерику. Лоурен крепче обнял меня, пока я не прекратила.

— У нас не может быть здоровых отношений, Лоурен. Ты постоянно пытаешься сделать меня зависимой от тебя. Используешь секс, потому что не знаешь другого способа. Ты не умеешь по-другому.

В этот момент Лоурен повернул мою голову к себе и пронзительно посмотрел в глаза.

— Тогда научи меня! Научи быть таким, каким ты хочешь!

Он не слышит и не видит, потому что не хочет. Его одержимость мной пугает, но сейчас, глядя в его холодные зелёные глаза, я вдруг ощутила не только страх. Власть.

Он полностью владеет моим телом, зато я его сердцем и душой. Ну разве это не парадокс? Когда-то я мечтала, чтобы он был только моим, и у меня не получалось. Теперь он готов на всё. Я могу вертеть им, как хочу, но я перегорела.

— Дай мне уйти. После этого договоримся, — прошептала я, не отводя взгляд.

Он усмехнулся краем губ:

— Хорошая попытка, крошка. Но пока в этой игре я главный.

Он наклонился, и наши губы соединились в поцелуе.

Прямо в ванной мы снова занялись любовью. Тепло и влажность помещения умножали жар нашей страсти. Лоурен любил меня неистово и безрассудно. Больше не осталось ничего. Всё потеряло значение.

После купания, мы поели, а дальше снова секс без устали, без границ и правил. Такое действительно не сотрётся из моей памяти до самой смерти.

Время перестало существовать и я тоже. Только наши тела, больше ничего.

Возмущённый мужской голос вырвал меня из забытья. Точнее не совсем. Я пыталась разлепить глаза, но безуспешно. Понятия не имею, когда уснула. Было сейчас утро, день или ночь. Молчу уже про день недели.

— Где она? Я знаю, она тут! — раздался крик из соседней комнаты.

Это был Натан. Во мне зажглась надежда, но сил прийти в себя всё ещё не было.

— Не шуми, — последовал спокойный ответ Лоурена. — Она недавно уснула.

— Что ты с ней сделал?

Усмешка:

— Ничего такого, что не доставило бы нам удовольствие.

— Лина! — позвал Натан. В его голосе звенела паника. — Лина!

Голос стал ближе. Теперь он уже был в комнате.

— Натан… — пролепетала я еле слышно.

Он подлетел к постели и взял меня за плечи.

— Лина, ты в порядке?

Я не могла ответить. Не было сил. Глаза снова закатились.

— Ты в своём уме?! — заорал он на Лоурена, который подошёл ближе. — Почему она в таком состоянии?

— А ты как думаешь? — усмехнулся тот, с лукавым, почти торжествующим выражением. Ни капли сожаления. Знал ли Лоурен вообще, что такое вина?

Я заставила себя вновь открыть глаза. Натан кипел от ярости. Я никогда не видела его таким. Он схватил Лоурена за ворот.

— Ты чокнутый! Тебе плевать на чувства людей! Я многое мог бы понять, но клянусь, за это ты заплатишь!

Лоурен небрежно отбросил его руки.

— Заплачу за что? За свою любовь? Я уже достаточно за неё заплатил.

Натан нахмурился. Ничего не сказав, вернулся ко мне и попытался поднять на руки.

— Оставь её! — приказал Лоурен резко.

— С тобой я её точно не оставлю. Лины не было на работе два дня. Коллеги беспокоятся. Ты явно удерживаешь её насильно. Если не заберу Лину сейчас, через пять минут здесь будет полиция. Посмотрим, что ты скажешь тогда.

— Решил поиграть в спасителя? — рассмеялся Лоурен. — Да уж, роль тебе подходит. Только ты проиграл. Лина моя, и что бы ты ни делал, она твоей никогда не будет.

Натан замер, глядя на него. В его взгляде появилось отвращение. Он понял, почему Лоурен так себя ведёт и не отступает.

— Не думал, что ты такой тупой, — произнёс он холодно. — Лина со мной рассталась. Но если когда-нибудь захочет вернуться, я приму её. А ты… с тобой теперь точно покончено.

Лоурен соображал, что к чему, и в этот момент к нему пришло осознание. Он схватился за лоб, как будто у него заболела голова.

— Чёрт... волосы... — прошептал он.

До него дошло, почему я подстриглась. Только сейчас. Но уже поздно. Всё потеряно.

— Выходит, я снова облажался, — пробормотал он себе под нос с кривой усмешкой.

Натан не стал ждать. Он взял меня на руки и унёс прочь из логова варвара.

Освобождение.

Из уголка глаза скатилась слеза. У меня не осталось ни физических, ни моральных сил, чтобы анализировать произошедшее. Я отключилась. По крайней мере я в безопасности.

Глава 9

Помутнённое сознание вернулось ко мне в машине. Я перевела взгляд на Натана, который вёл машину. Он был чернее тучи.

Мне стало очень горько. Натан видел то, что не должен был. Я снова ранила его чувства, ведь он по-прежнему меня любит. Возможно, теперь это изменится. Ему должно стать противно. Так же, как и мне сейчас от самой себя.

— Прости, что тебе пришлось смотреть на это, — прошептала я охрипшим от стонов голосом.

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Тебе не нужно извиняться. Ты не виновата. Ты жертва. Но всё равно… — он сделал паузу, неприлично выругался и продолжил: — Как ты оказалась у него дома?! Чем ты думала, когда шла к нему?!

Я усмехнулась краем губ. Действительно, мою беспечность ничем не оправдать.

— Сама не знаю. Видимо, я себя переоценила.

Натан снова взглянул на меня.

— Он так просто не отвертится! Мы припрём его к стенке! Я всё для этого сделаю! — пообещал он.

Мне сейчас было точно не до планов мести. Хотелось просто провалиться куда-нибудь и забыться.

Через пять минут машина остановилась. Я думала, Натан везёт меня домой, но мы припарковались на незнакомой мне улице. Я встревоженно посмотрела на него.

— Где мы?

— У клиники. Здесь работает мой хороший друг гинеколог. Он осмотрит тебя. Нужно зафиксировать факт насилия.

Я резко выпрямилась. От этого закружилась голова.

— Я не пойду! — о таком я не просила.

— Пойдёшь! Мы подадим в суд на Гроссмайера!

И вот снова мной управляют, используя мою слабость.

— Я же сказала, что нет! Лоурен меня не насиловал!

Натан невесело рассмеялся:

— Ты серьёзно? Посмотри на себя! Невооружённым глазом видно, что с тобой случилось!

Я запнулась. Со стороны всё действительно выглядит как насилие. Но я в этом тоже участвовала. И это было не просто участие. Моё тело отвечало ему оргазмами. Я получала наслаждение от процесса. Смешно, но это так. Как бы моё сознание ни противилось, я всегда знала свои тайные мысли.

Конечно, это не оправдывает Лоурена. Он навязал мне то, с чем я боролась и с чем не была согласна. Он оказал на меня психологическое давление, но что я буду говорить в суде? Что я его хотела? Что мучительно больно было сопротивляться своим желаниям, и что я не сдержалась?

— Разворачивай машину и отвези меня домой. Если ты этого не сделаешь, я поеду сама.

— В таком виде?

Только в этот момент я заметила, что на мне лишь одна длинная майка Лоурена. Ни обуви, ни верхней одежды, а на дворе начало зимы.

Натан, видимо, понял, что давит на меня, и ретировался:

— Послушай, нельзя оставлять этого подонка безнаказанным. Просто сходим на осмотр. Дальше я всё сделаю сам.

— Натан, не надо! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Я понимаю. Но Лоурен не оставит тебя в покое. По крайней мере, давай сходим хотя бы для того, чтобы у тебя был против него козырь. Ты сможешь использовать это как оружие, если он не угомонится.

— Натан, нет. Потому что нечего будет использовать.

Он заскрежетал зубами и в этот момент кинул на меня такой взгляд, от которого похолодело внутри.

— Ты пойдёшь. В этот раз я вынужден настоять. Можешь злиться, но, пожалуйста, в последний раз сделай так, как я говорю. Потом обещаю, что больше никогда ни о чём не попрошу. И не буду лезть в твои дела.

Я закрыла глаза и стиснула кулаки. До чего же это тяжело! Мне так плохо, и ещё Натан заставляет проходить через бессмысленные моральные и физические пытки. Он делает это не для меня, а для себя. Не хочет меня слышать, как и Лоурен. Лучше бы просто молча побыл рядом, чем рвался мстить. Его праведный гнев заставлял меня чувствовать себя совсем ничтожной.

— Хорошо, — согласилась в итоге. — Только в этот раз. И потом я сама решу, что делать с заключением врача. Ты ничего не будешь предпринимать без моего согласия. Понял?

Он мрачно кивнул.

— Пошли, — сказала коротко.

Собравшись с последними силами, открыла дверцу машины. Натан снова взял меня на руки, чтобы мне не пришлось идти босиком до больницы.

В клинике меня приняли сразу. Медсестра провела прямо в смотровую комнату. Не пришлось ждать в общем коридоре. Перед этим я получила одноразовые тапочки и халат.

Обследование было очень тщательным. Врач взял мазки и кровь на анализ. Потом мне дали таблетки для экстренной контрацепции. Доктор был очень деликатен. Он не спрашивал ни о чём, кроме моего самочувствия. После осмотра выдал направление к психотерапевту и мягко пояснил, насколько это важно в моём состоянии.

И так бывает. Я врач, а теперь ещё и жертва насилия. Но мне не нужен психиатр. Мне никто не поможет. Психиатр нужен Лоурену. Только сомневаюсь, что он когда-либо лечил голову, иначе бы так не поступал.

Накинув халат и обувшись в тапочки, я пошла в туалет. Слава Богу, всё закончилось. Мне очень хотелось спать. Нужен сон для восстановления тела и нервов.

Когда вернулась, Натан разговаривал с доктором на правах моего адвоката.

Я спряталась за углом, чтобы послушать, о чём они говорят.

— Ну, что скажешь? — спросил Натан с нетерпением в голосе.

Скептичный вид гинеколога говорил сам за себя.

— Будет сложно доказать факт изнасилования в суде. У госпожи Краус есть небольшие синяки в районе запястий, но в остальном мало что указывает на насильственные действия. Также имеются припухлости в области ануса и влагалища, но всё это едва ли послужит неопровержимым доказательством. Нет трещин, кровоподтёков или других серьёзных повреждений. С врачебной точки зрения физическое состояние в пределах нормы. Не похоже на грубое или жестокое обращение. Подсудимый будет утверждать, что следы на теле жертвы — это следствие многократных половых актов на добровольной основе. Свидетелей, как я понимаю, тоже не было. Возможно, заключение психиатра будет более обнадёживающим.

Натан заскрежетал зубами.

— Не может быть! Нет! Я этого так не оставлю!

Доктор вздохнул и мягко добавил:

— Ты лучше меня знаешь закон и как сложно в нашей стране доказать насилие. Я понимаю твои чувства, но тебе стоит поговорить с госпожой Краус и подготовить её к реальности, если она решится пойти в суд. Её протащат через ад, а результат, скорее всего, будет не в её пользу.

Я опустила взгляд в пол. Мне не нужно рассказывать про реальность. Я её знаю лучше, чем кто-либо другой. А вот для Натана экспертное мнение было необходимо. Хорошо, что доктор сказал всё, как есть. Больше всего я боялась, что мне снова придётся спорить и доказывать. У меня нет сил испытывать ненависть, нет сил кого-то наказывать и обвинять. Может, позже я ещё захочу мести, но суд — это точно не то, что поможет мне чувствовать себя лучше. Потому что там придётся говорить правду, а значит признаться в том, как я получала удовольствие. Дальше начнутся насмешки, буллинг и угрозы. Ведь Лоурен знаменитость. И даже если бы это было полноценное изнасилование, его бы всё равно оправдали, как бы жестоко это ни звучало. Если мстить, то точно не так. Судом я наврежу себе, а не ему.

Натан стоял молча. Он тоже это понимал, просто из-за эмоций не хотел признавать.

Доктор похлопал его по плечу.

— Мой совет не останавливаться на этом и пройти полную экспертизу. Попробовать решить проблему в обход суда. Это будет лучшим решением.

Натан печально усмехнулся:

— Имеешь в виду денежную компенсацию как возмещение морального ущерба? Думаешь, это восстановит справедливость?

Доктор сжал губы в тонкую линию и засунул руки в карманы халата.

— Конечно, нет, но это лучше, чем совсем ничего. Судебное разбирательство тяжело прежде всего для жертвы.

На этом разговор был окончен. Врач ушёл. Я подождала немного, а потом вышла к Натану. Мы покинули больницу и через пару минут снова сидели в машине. Натан молчал и не заводил мотор. Я бросила на него короткий взгляд. Казалось, он ждал, что я что-то скажу.

— Я не буду подавать в суд на Лоурена, даже если тебе этого очень хочется, — выдала в конце концов.

— Ты всё слышала? — спросил он.

Вздохнула и кивнула.

— Я не пойду к психиатру. Не надо больше никаких врачей и дополнительных обследований.

— Эй! Нельзя опускать руки! — возмутился Натан.

Я потихоньку начала терять терпение. Он упорно отказывался видеть ситуацию трезво. Придётся назвать вещи своими именами.

— Ты слышал, что сказал гинеколог? Нет следов насилия. И я тебе уже говорила в самом начале, но ты проигнорировал: Лоурен меня не насиловал. Я этого тоже хотела. Даже если тебе не хочется в это верить, я ему разрешила.

Натан окинул меня презрительным взглядом. Он испытывал омерзение. И пусть. Может, тогда он перестанет лезть.

— Ты такая же двинутая, как и Лоурен.

— Ты прав, — согласилась я. Это безумие, которое мне ещё предстоит переварить. — Мы больше не пара, Нэйт. Не забывай об этом. Не нужно так остро реагировать. Я устала. Хочу просто отдохнуть. Пожалуйста, отвези меня домой.

Мы разошлись совсем недавно. У нас были образцовые отношения. Я знаю, Натан переживает за меня. Но мы больше не настолько близки, чтобы бросаться друг за другом в пекло. Ему не нужно взваливать мои проблемы и переживания на свои плечи. Мне это в тягость.

Натан молча завёл машину, и мы поехали. Когда он остановился у моего подъезда, лишь сухо сообщил, что мы на месте. Не смотрел на меня и не пытался помочь выйти из машины. Моя резкость его задела, но я не испытывала вины. Может быть, так даже лучше.

— Спасибо, что приехал забрать меня от Лоурена, — поблагодарила я его формально. — Пока.

Тихонько открыла дверцу и вышла наружу. Потом услышала:

— Позвони профессору Вальтеру. Он рвёт и мечет. Ты не вышла на работу и никого не предупредила.

— Я всё сделаю, Нэйт. Спасибо.

Он окинул меня безразличным взглядом. Я больше не медлила, захлопнула дверь автомобиля и пошла домой.

Когда осталась одна, наконец выдохнула.

Первым делом пошла в душ. Долго стояла под ним. Я была чистая, но не могла избавиться от чувства, что больше не хозяйка своего тела. Оно будто стало чужим.

Я переоделась в удобные домашние вещи, сделала себе кофе и позвонила на работу. Доктор Вальтер знатно меня отчитал, но разрешил взять недельный отпуск. Вряд ли мне этого хватит, чтобы снова войти в колею, но для начала хотя бы так.

Я всячески пыталась себя занять: приготовила ужин, сделала лёгкую уборку, почитала, но пришло время ложиться спать. Больше я не могла убежать от мыслей. Как только закрыла глаза, перед моим внутренним взором стали всплывать сцены секса с Лоуреном — одна за другой. Мои мольбы и стоны. Я замычала и схватилась за голову.

— Прекрати, остановись! — приказала я своему подсознанию. Сколько нужно времени, чтобы воспоминания поблекли?!

Горло стянуло будто верёвкой, и захотелось плакать.

Уехать бы подальше. Сбежать, чтобы Лоурен меня не нашёл. Возможно, в другую страну. И тут же насмешливый разум возразил: «Он везде тебя найдёт». Это недолгосрочное решение. Бегством я только продемонстрирую свою никчёмность. Но на противостояние с ним тоже больше нет сил.

Я уткнулась лицом в подушку и разрыдалась. Будь ты проклят, Лоурен Гроссмайер!

Уснула я тяжёлым сном. Меня мучили кошмары. Утром еле встала с постели. Голова разрывалась на части, и даже таблетка обезболивающего не помогла. Я пропустила завтрак. Закутавшись в одеяло, рухнула на диван и пялилась в телевизор, по которому шла какая-то тупая передача.

После обеда в дверь раздался звонок. Я проигнорировала, но непрошенный гость не сдавался и начал трезвонить без остановки.

— Да иду я, иду! — проворчала себе под нос и отворила дверь. Там стояла Аннета. Она была запыхавшаяся и взъерошенная.

— Ты… — я не успела договорить, как она бросилась ко мне и крепко обняла. Сначала я остолбенела от неожиданности, но потом обняла её в ответ, уткнувшись ей в плечо. Она всё знает. Нет сомнений.

— Я кастрирую этого ублюдка! — прорычала она злобно. — Оторву ему яйца! Он больше ничего не сможет!

Угроза звучала вполне правдоподобно.

Я не сдержала улыбку. Мне сразу полегчало от присутствия подруги. Как же хорошо, что она пришла!

Постояв в обнимку на пороге, мы в итоге вошли в квартиру. Я забрала верхние вещи Аннеты и повесила их в гардероб в прихожей.

— Почему не позвала меня сразу? — спросила она в сердцах.

— Я была никакая. Просто хотела побыть одна, — ответила честно.

Она фыркнула:

— Повариться в собственном соку ты ещё успеешь. Не пытайся строить из себя сильную!

— Не пытаюсь, но совсем расклеиться тоже не могу.

— Можешь! Для этого я и тут!

Это так мило с её стороны. Столько тепла и заботы!

Я благодарно улыбнулась:

— Спасибо, но нюни распускать всё равно не буду. Где дети? — попыталась я сменить тему.

— Тебе не о моих детях сейчас нужно переживать, а о себе. Они у моих родителей. Поэтому я останусь с тобой столько, сколько нужно.

— Удочеришь меня? — хохотнула я.

— Слишком проблемная дочка, — поддела меня Аннета. — Рассказывай, что произошло у Гроссмайера!

— Это Натан попросил? — с подозрением уточнила я. Наверняка именно он уведомил Аннету о том, что случилось, и просил проведать.

— Нет. Он сказал, что ты не хочешь его помощи, но она тебе нужна.

— Натан преувеличивает. Всё не так уж плохо.

Аннета оглядела меня с прищуром.

— Ну-ну. Ты в зеркало смотрела? Ладно, — сдалась она в итоге. — Пошли на кухню. Там поговорим.

Я села на стул. Аннета самостоятельно достала нам чашки из шкафа и заварила чай. Когда принесла всё на стол, пришло время откровений. Даже если бы я хотела, то не смогла бы описать все подробности того, что делал со мной Лоурен. Но я постаралась донести до неё свои чувства.

В конце Аннета протяжно простонала:

— Боже… Лоурен на тебе помешался! Нет, и раньше было понятно, что у него от ревности срывает предохранители, но такое… Заставить тебя заниматься с ним сексом, чтобы ты не смогла его забыть и не ушла к другому? Он совсем шизик!

— Он обычный тиран. Утверждает, что любит, но разве это любовь?

Аннета сделала глоток чая, потом посмотрела на меня с жалостью.

— Ты постоянно тыкала меня, что я читаю много романов. Но только в романах мужчины жертвуют всем ради героини, даже готовы отдать её другому, лишь бы она была счастлива. Для меня любовь выглядит именно так. Давай мыслить трезво: это не про Лоурена. Я не буду говорить, что ты поступила глупо, поехав к нему домой. Ты сама это знаешь. Тем не менее, он не имел права принуждать тебя силой к интиму. Но Лоурен явно тебе небезразличен. И, если честно, я в шоке от вас обоих.

Нельзя винить Аннету в том, что она так думает.

— Как можно испытывать к человеку какие-то чувства после такого? — скривилась я.

На секунду Аннета посмотрела в сторону, чтобы собраться с мыслями, и потом сказала не колеблясь:

— Только твоё сердце знает ответ. Ваши отношения — это что-то за пределами понимания обычных людей. Почему бы тебе на время не уехать и не освежить голову?

— Я уже думала об этом. Нет, бежать бесполезно. И что я скажу сестре? Ей скоро рожать!

— Про Натана она тоже не знает?

Я не стала отвечать. Ответ и так очевиден.

Аннета схватилась за голову.

— Лина, не к добру все эти недомолвки и секреты! Помнишь, чем закончилась твоя скрытность шесть лет назад? А про появление Лоурена она вообще в курсе?

Я покраснела до ушей и покосилась на подругу исподлобья.

— Нет, — робко пробормотала я.

Аннета чертыхнулась.

— Она беременна! Стресс для неё опасен! — тут же поспешила я оправдаться.

— А случайно узнать правду не опасно? — парировала подруга.

Мне не хотелось признавать, что опасения Аннеты вполне оправданы. Но я просто не могла сейчас омрачить её счастье. Не имела права.

— Держи рот на замке! — приказала я строго.

Я сумею оградить сестру от этого дурдома. Всё сделаю для этого.

Аннета подняла обезоружено руки.

— Моё дело предупредить. И как ты собираешься поступить дальше?

Я облокотилась на спинку стула, скрестила руки за головой и отчаянно посмотрела в потолок.

— Не знаю. Ничего не знаю. Хочу, чтобы этот ублюдок страдал, как и я! Чтобы ему тоже было плохо!

Когда я произносила эти слова вслух, то даже не думала, что моё желание очень скоро сбудется. И как!

Иногда действительно стоит несколько раз подумать, прежде чем желать кому-то зла.

Глава 10

Визг Аннеты поверг меня в панику. Я вылетела из ванной, даже толком не одевшись. С мокрых волос капала вода. Аннета сидела возле телевизора, уставившись выпученными глазами в экран.

Она жила у меня уже три дня, и все попытки выдворить её восвояси заканчивались провалом. Она уходила на пару часов проведать детей, а потом возвращалась. Я пыталась намекнуть, что не сделаю с собой ничего плохого, моя жизнь слишком ценна, чтобы прощаться с ней из-за Гроссмайера, но она игнорировала меня и делала по-своему.

— Иди, иди сюда! Скорей! — подозвала Аннета нетерпеливо рукой. — Послушай! — она нажала на кнопку пульта и прибавила звук. Я подошла ближе. По телевизору шли новости.

— Как сообщают наши коллеги, которые сейчас находятся на месте происшествия, убийство произошло позавчера между восьмью и девятью вечера. Жасмин Ротбергер, личный секретарь Лоурена Гроссмайера, была заколота в своей квартире. Тело обнаружили родители жертвы только вчера, так как их дочь долго не выходила на связь.

У меня кровь застыла в жилах, подкосились колени, и я осела на пол. Репортёр продолжал:

— По предварительным данным к смерти привела большая кровопотеря после ножевого ранения в живот. Главный подозреваемый — Лоурен Гроссмайер, владелец крупного акционерного общества Grossmayer Bau AG. Его видели незадолго до смерти жертвы, выходящим из её квартиры. Показания свидетелей подтвердили записи с камер наблюдения дома, где проживала госпожа Ротбергер. Мотив убийства пока неизвестен. Главный подозреваемый находится на допросе.

— Это неправда! — у меня начали трястись руки. Я вскочила на ноги. Аннета тоже встала, подошла ко мне и обняла со спины.

— Успокойся. Всё хорошо.

— Жасмин умерла! — выдавила я дрожащим голосом и всхлипнула. — Тут ничего не хорошо!

Это моя вина! Мне нужно было раньше обратиться за помощью! Почему в её убийстве обвиняют Лоурена?! Он никогда бы этого не сделал! Это же Жасмин! Господи, да что тут происходит?

Я сбросила с себя руки подруги и ринулась к телефону. Судорожно начала набирать номер Натана. Он должен что-то знать. Натан же работает на Лоурена.

Но всё было напрасно. Он не ответил.

Мы с Аннетой продолжили следить за новостями. Я не выпускала сотовый из рук. Звонила Натану каждые десять минут. Меня всю трясло от шока.

Жасмин… как же так вышло? Что могло случиться? Почему она мертва?!

Наконец, после энной попытки, он взял трубку.

— Натан! — выдохнула я сдавленным голосом. — Ты смотрел новости?! Пожалуйста, скажи, что это неправда!

На том конце повисло молчание.

— Натан, ты знаешь, что произошло? Ты сейчас где? С Лоуреном? — спросила я с надеждой.

— Да, — ответил он коротко на все мои вопросы.

Я глубоко вздохнула. Даже в груди стало больно — то ли от облегчения, то ли от того, что наконец услышала ответ, которого ждала. Хоть кто-то в курсе. Значит, Лоурен не один. Это хорошо.

— Нэйт, Лоурен этого точно не делал! — тут же бросилась я его защищать, будто Натан судья и может его отпустить.

— Я знаю, — отозвался он устало.

— Тогда почему? Почему они обвиняют его?!

— Потому что он последний, с кем она встречалась. Лоурен собирается признаться в убийстве.

— Что? — обомлела я. — Что ты имеешь в виду? Погоди…

— Это только начало, Лина. Сиди тихо и не высовывайся, — резко перебил он и сразу повесил трубку.

— Алло! Нэйт? Алло! — я беспомощно звала его, но в трубке уже шли гудки.

Моя рука, в которой я держала телефон, безвольно опустилась.

— Ну что? Что сказал Натан? — спросила с нетерпением Аннета.

— Лоурен собирается признаться в убийстве… — слабо повторила я то, что только что услышала. Аннета застыла, не зная, что сказать дальше.

Я швырнула сотовый в сторону, начала нервно грызть ноготь на большом пальце и метаться по комнате.

Без паники! Нужно понять, что творится.

Итак, домой я вернулась от Лоурена четыре дня назад. Аннета пришла ко мне на следующий день. Значит, Лоурен не откладывал дело в долгий ящик. Судя по всему, разговор состоялся в квартире Жасмин, не на работе. Но теперь его обвиняют в убийстве. Окей. Даже если он пришёл к ней последним, что за нелепые обвинения?! Какой у него мог быть мотив? И, ещё интереснее, почему он решил взять на себя преступление, которого не совершал?

Наверное, не совершал… Я сейчас сомневаюсь? В самом деле? Но Лоурен не мог. Точно не мог!

А если по ходу разговора он по какой-то причине вышел из себя и в порыве гнева лишил Жасмин жизни? Невозможно. Он заверял, что ничего ей не сделает. Даже не злился, а скорее беспокоился.

Тогда кто её убил? Кто на такое способен?.. Джим. Он. Этот отброс однозначно может совершить любое преступление. Но опять же, какая у него могла быть причина?

— Лина, остановись! — прикрикнула Аннета, и только тогда я вернулась в реальность. Подруга смотрела на меня с неподдельной тревогой. — Ты выглядишь так, будто выжила из ума!

Я глянула на своё отражение в зеркале. Всё ещё полуодетая, взъерошенные мокрые волосы торчали в разные стороны. Горящий взгляд и отгрызанный до крови ноготь дополняли картину.

— Давай обратимся к доктору! Натан дал адрес. Сейчас тебе точно нужна помощь специалиста.

— Не время, Аннета! — отрезала я. — Сейчас не время залечивать душевные раны! Жасмин мертва, а её убийца на свободе!

— О чём ты? — Аннета посмотрела на меня умоляющим взглядом. — Ты меня пугаешь! По телевизору каждые пять минут говорят, что это Гроссмайер! Даже Натан сказал, что Лоурен готов добровольно признаться. По нему давно тюрьма плачет!

— Может быть. — Я стиснула зубы. — Но не за то, чего он не совершал! Думаю, я знаю, кто убил Жасмин. Мне нужно срочно поговорить с Лоуреном.

— Нет! — решительно возразила Аннета и преградила мне путь, когда я снова бросилась к телефону. — Не лезь в это! Будет только хуже! Да и как ты хочешь к нему попасть? Он в СИЗО, там наверняка журналисты втискиваются в каждую щель!

Слова Аннеты отрезвили меня. Прямо сейчас я действительно ничего не могу, но сидеть сложа руки тоже нельзя.

— Хорошо, — неохотно согласилась я. Пока это действительно сложно. Наверное, стоит немного подождать. — Сделай телевизор погромче. Будем дальше следить за новостями. Я пойду оденусь.

Аннета выдохнула с облегчением и проводила меня долгим взглядом.

В своей комнате я снова набрала Натана, но он не ответил. Возможно, был занят с Лоуреном. Хотелось верить, что он его защищает. Вряд ли Натан сейчас с радостью выполнял свою работу адвоката, но я его знаю: он профи, и если взялся, доведёт начатое до конца.

Горько усмехнулась себе под нос. Надо же, теперь меня радует их сотрудничество. Лоурен в надёжных руках.

Я настрочила сообщение Натану: «Позвони, пожалуйста, как сможешь!» и вернулась в зал к Аннете.

Мы продолжили смотреть новости и поужинали. Кусок не лез в горло, но подруга зорко следила, чтобы я регулярно принимала пищу. Если до происшествия с Лоуреном Аннета ещё более-менее верила в мою адекватность и благоразумие, то теперь уже точно нет.

На всех каналах вещали одно и то же. Громкое убийство обсуждали все. Наследник крупной корпорации — преступник. Акции компании начали стремительно падать в цене, возвещая крах империи. Семье Лоурена этот скандал тоже не на руку. Компания рассыпается по кускам. Они ничего с этого не поимеют… зато пострадает главный соперник. Хороший метод избавиться от конкурента. Вполне в стиле Джима.

Перед сном я набрала номер Вики, но тоже безрезультатно.

Ещё одна проблема. Я переживала, что эта новость уже дошла и до неё. Виктория сейчас на лечении, и дополнительный стресс может сильно на неё повлиять. Она прошла через столько испытаний, и теперь ещё это… Что будет с процессом её удочерения?

Меня вновь охватил холодный ужас. Потенциальный приёмный отец — убийца. Бедная девочка! Мои собственные несчастья поблекли на этом фоне.

Ночью я почти не спала, всё ждала, когда перезвонит Натан. Листала статьи в интернете. Там всё выглядело ещё хуже, чем в телевизионных передачах. Журналисты не стеснялись в выражениях, а комментаторы желали Лоурену мучительной смерти — те самые его поклонники, что раньше им восхищались. Лишь изредка кто-то пытался вступиться за него и предположить, что его обвинили несправедливо.

Хоть бы Лоурен этого не читал… Даже представить страшно, как ему сейчас тяжело. Жасмин столько лет была рядом с ним — верная и преданная помощница, таланты которой он очень ценил. А теперь его обвиняют в том, что её больше нет.

К утру ничего не изменилось. Новых заявлений не поступало. Глаза слипались. Аннета приготовила завтрак, и мы снова напряжённо следили за новостями. На разных каналах об убийстве Жасмин рассказывали по-разному: где-то звучали только сухие факты, а где-то на зрителя сыпались сплошные домыслы. Лоурена выставляли хладнокровным маньяком. Утверждали, будто он тщательно спланировал преступление.

Я не могла спокойно всё это слушать. Внутри бурлил вулкан. Я стискивала зубы и кулаки, чтобы не ругаться. Расследование ещё не закончено, а Лоурена уже приговорили. Где же презумпция невиновности?

Когда я отлучилась в туалет, услышала, как Аннета кричит что-то из комнаты. Я поспешно вымыла руки и вернулась. С порога увидела на экране молодого прокурора. Это была официальная пресс-конференция. Он стоял у трибуны и говорил в микрофоны, пока его со всех сторон ослепляли вспышки камер. Я застала только последние слова:

— Прокуратура ещё не закончила расследование, мы продолжаем допрос близких и друзей жертвы, однако официально подтверждаем: Лоурен Гроссмейстер сознался в содеянном преступлении.

У меня земля ушла из-под ног.

Я уповала на то, что Натан сможет этому помешать. Он ведь знает, что Лоурен не виноват. Тогда почему всё так? После официального заявления теперь все будут уверены, что Лоурен убийца. Никто больше его не защитит.

Может, я слишком рано обрадовалась и положилась на непредвзятость Натана и его профессионализм? А вдруг это месть за меня? Теперь я ещё стану причиной того, что Лоурен сядет в тюрьму ни за что.

По щекам покатились слёзы. Всё кончено.

Аннета подошла и положила руку мне на плечо в знак поддержки. Потом проводила до моей комнаты. Мы просто сидели молча на кровати, пока я не проплакалась.

В обед я уснула. Когда открыла глаза, сразу проверила сотовый — ни звонков, ни сообщений. Вики тоже исчезла без следа. Вдруг ей стало хуже? Я сходила с ума от неизвестности. Вместе с этим не оставляла попыток дозвониться до Натана, чтобы прояснить ситуацию, но он упорно игнорировал мои звонки.

Я отказывалась верить в его подлость. Уничтожить Лоурена, заставив дать ложные показания, — это низость последнего уровня. Что же происходит за кулисами? Меня пугали собственные мысли и догадки. Я всячески пыталась заставить себя думать позитивно, но каждый раз проваливалась.

Однако признание Лоурена в убийстве Жасмин оказалось не вершиной айсберга.

Вечером мы с Аннетой пили чай, удобно расположившись на диване. Телевизор почти совсем не выключался. И вот вышло ещё одно срочное объявление.

— Нам недавно поступила информация, — взволнованно сообщил журналист, — что убитая госпожа Ротбергер была беременна. Судмедэкспертиза подтвердила этот факт.

На этих словах чашка с чаем выпала из моих рук. Аннета испуганно вскочила и начала вытирать полотенцем мои ноги, параллельно ругаясь на мою неосторожность и спрашивая, не обожглась ли я. Но я ничего не чувствовала и почти её не слышала. Меня охватило оцепенение. Между тем репортёр продолжал:

— Пока неизвестно, кто является отцом ребёнка, и могла ли стать беременность жертвы мотивом для убийства. Следствие продолжается.

Аннета плюхнулась рядом и отложила полотенце в сторону.

— Это уже как-то совсем жутко, не находишь? — пробормотала она. — Я, как бы, всегда была не самого лучшего мнения о Лоурене, но в такое даже мне верится с трудом. Что-то тут не сходится.

У меня просто не было слов.

— Ты знала об этом? — спросила Аннета почти шёпотом, когда я никак не отреагировала на её комментарий.

— Нет, — ответила я. Мой собственный голос казался не родным.

Про беременность Жасмин вообще не догадывалась. Она ничего не говорила.

— Да уж. И теперь уже не спросишь. Человека нет. Но даже если Лоурен не отец, сейчас ему попытаются приписать и это.

Печальная действительность. Следствие всё ещё ведётся, однако журналисты не дремлют. Шакалам подбросили шикарный материал для сплетен. Скоро разразится бойня. Лоурена распнут в буквальном смысле этого слова. Такими темпами он и до суда не доживёт. А выяснится ли, кто настоящий отец ребёнка, вилами на воде писано.

У меня по всему телу волосы встали дыбом.

На этой мысли меня прервало пиликанье сотового. Я с надеждой посмотрела на дисплей, вдруг Натан или Вики. Но на экране высветилось имя Карины.

Только этого не хватало. Я собралась с силами и ответила.

— Лина! — затараторила Карина взволнованно. — Где ты?

— Дома, — успокоила я её. Новости о Лоурене, видимо, уже добрались до Австрии.

— Ты смотрела телевизор?

— Да. Я знаю, что случилось с Лоуреном.

— Ты же с ним не связывалась, я надеюсь? Вы не встречались?

Логичный вопрос в свете последних событий. Как же я не люблю врать! Всё нутро жгло, но я не видела возможности ответить честно, особенно сейчас, когда Лоурен за решёткой, под следствием.

— Я к этому скандалу не имею никакого отношения, — намеренно уклончиво ответила я. Так это хотя бы наполовину правда.

Карину моя речь не убедила.

— Пожалуйста! — взмолилась она. — Не ищи с ним встреч! Держись от него как можно дальше! Не ломай своё счастье!

Её голос звучал так отчаянно, будто она была уверена, что я брошусь защищать Лоурена любой ценой, даже после нашего расставания. Но поздно. Мы не просто виделись. Он снова опутал меня своей паутиной. Моё счастье уже сломано. Я рассталась с Натаном и переспала с Лоуреном. И кто знает, что будет дальше.

— Карина, думай о себе и о ребёнке. У меня всё хорошо, без шуток, — сказала я, горько усмехнувшись про себя.

Карина тяжело вздохнула в трубку.

— Ты всё ещё моя единственная сестрёнка. Я не смогу жить, если с тобой что-то случится. После всех этих новостей, где говорят, что Лоурен убийца, мне не по себе. Помнишь, я рассказывала о странном поведении Лоурена, когда между ним и его первой любовью, Амелией, что-то произошло? Так вот, кое-что я тогда умолчала. Я боялась его не только из-за того, что он сильно изменился. Был один случай. Я не решалась никому об этом говорить. Мама с папой тоже не знали, что я их видела.

Однажды ночью я услышала шум и спустилась посмотреть, что случилось. Папа впустил домой Лоурена. Он был не в себе: едва стоял на ногах, стонал, кричал и плакал. Мама тоже прибежала. Вместе они потащили его на кухню, пытались успокоить. Вся его одежда была в крови! Понимаешь? Тогда точно случилось что-то страшное!

Я слушала, что говорит Карина, и сердце у меня замерло.

Если она столько лет молчала, зачем теперь всё это рассказывать? Лоурена здесь нет. Он не может оправдаться или объясниться. И вообще, в темноте ей могло показаться. Мало ли что произошло: он мог быть ранен, подрался… или ещё что-то. А вдруг я просто утешаю себя, отрицаю очевидное, потому что не хочу признавать, что Лоурен вполне способен убить человека?.. Он бывает грозным и пугающим. Несомненно. Лоурен безбашенный — да, но не убийца!

— Если Лоурен совершил что-то ужасное, зачем тогда мама с папой заботились о нём после этого? Хочешь сказать, они укрывали преступника?

Она запнулась. Явно не подумала об этом. Решила просто припугнуть, чтобы я не искала Лоурена и не подвергала себя опасности.

— Я не знаю! Но как бы то ни было, я не вру!

Рассказ Карины всколыхнул меня. Скорее всего, эта история играет большую роль в жизни Лоурена. Он изменился как раз после того случая. Но толку спекулировать. Мамы с папой больше нет, и только Лоурен знает, что тогда произошло. Но делиться этим он не собирается.

Мне вдруг подумалось, он правильно сделал, что бросил меня. Так действительно было лучше для меня и моей психики.

— Верю. Но не наводи, пожалуйста, страх и лишнюю панику. Жизнь Лоурена нас сейчас никак не касается. Просто не смотри больше новости. Зачем тебе лишние волнения? Договорились?

— Ты точно от меня ничего не скрываешь?

— Точно. У меня всё как всегда, — отговорилась я.

Карина еле слышно выдохнула. У меня больше не было сил продолжать этот разговор, и я сменила тему: — Напомни, когда моя племянница появится на свет? Обязательно возьму отпуск и приеду!

Карина повеселела.

— В середине января. Если честно, я уже устала! Живот такой тяжёлый, даже шнурки сама завязать не могу. А мне ещё полтора месяца так ходить. Но Петер очень обо мне заботится. Мы переделали твою комнату в детскую. Надеюсь, ты не в обиде?

Я улыбнулась.

— К вам я уже точно не вернусь, только в гости. А переночевать могу и в гостинице. Надеюсь, мои вещи не отправились на помойку?

— Ты что! — воскликнула Карина. — Я всё аккуратно сложила! Когда приедешь, переберёшь и решишь, что тебе нужно, а что уже нет.

— Я пошутила, — отмахнулась с ухмылкой.

Карина в порядке. Это самое главное.

— Скучаю по тебе! — выдала она на прощание. Беременность сделала её очень сентиментальной и открытой.

— Я тоже.

— Знаю, у тебя много работы, но звони мне почаще, хорошо? Передавай привет Натану и Аннете.

— Обязательно. А ты Петеру.

Карина завершила звонок, а я подняла взгляд. На меня с осуждением смотрели глаза Аннеты.

— Не говори ничего, — предупредила сразу. — Мы уже это обсуждали.

— С тобой бесполезно спорить, — проворчала она. — Ты никого не слушаешь.

— Вот именно, — подтвердила я и показала ей язык.

До рождения моей племянницы всё как-нибудь уляжется. Карине больше не придётся разочаровываться во мне и расстраиваться. Скоро я вернусь на работу и заживу своей скучной, правильной жизнью. Всё вернётся на круги своя.