Читать книгу: «Игра убийцы»

Isabella Maldonado. The Killer's Game

Text copyright © 2023 by Isabella Maldonado. All rights reserved.

This edition is made possible under a license arrangement originating with Amazon Publishing, www.apub.com, in collaboration with Synopsis Literary Agency

© Саксин С. М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Посвящается семейству Гриннанов, которое открыло мне свой дом и свои сердца и радушно приняло меня в свою семью.

Глава 1

Оценив обстановку, специальный агент ФБР Даниэла Вега прикинула свои шансы. У нее оставалось семь минут до встречи с главой контртеррористического отдела нью-йоркского отделения Бюро. Известный своей пунктуальностью старший специальный агент Стив Ву не оценит ее опоздание.

Дани посмотрела на баристу. Если тот сохранит свой бешеный темп, возможно, она успеет дойти быстрым шагом из переполненного кафе в Нижнем Манхэттене до кабинета ССА Ву на двадцать третьем этаже федерального здания, и у нее еще останется в запасе шестьдесят секунд.

Женщина, проталкивающаяся к столу выдачи заказов, отпихнула Дани на стоящего за ней мужчину, который в этот момент как раз высыпал сахар из пакетика в открытый стаканчик. Обжигающий кофе выплеснулся Дани на тыльную сторону ладони.

– Вы что толкаетесь? – возмущенно бросил мужчина.

Поджав губы, Дани стряхнула горячие капельки с руки, где уже начинало краснеть сердитое пятно. Закрыв стаканчик крышкой, мужчина бросил на нее еще один хмурый взгляд, после чего стал протискиваться к двери.

Бариста выкрикнул имя Дани, перекрывая общий гул в зале.

– Двойной черный, сильной обжарки, – сказал он, протягивая ей стаканчик. – Свой день вы начнете сразу на полной скорости.

Для того чтобы у Дани учащенно забилось сердце, требовалось нечто большее, чем заряд кофеина из стаканчика крепкого кофе. Возможно, тут пришлись бы кстати поиски самодельной бомбы в многоквартирном жилом доме, однако эти дни остались в прошлом, после того как десять месяцев назад она перешла на работу в Бюро.

– Завтрак чемпионов! – Приветственно подняв стаканчик, Дани протиснулась сквозь толпу и вышла на улицу. Она уже приготовилась отпить первый глоток, когда ее остановила вибрация у нее в кармане.

– Эй! – окликнул ее сидящий на тротуаре мужчина с картонным плакатом в руке. – Как насчет того, чтобы поделиться со мной кое-какой мелочью?

Достав свободной рукой телефон, Дани поднесла его к уху.

– Вега слушает.

– Милая дама, ну прояви великодушие! – не унимался попрошайка, уставившись на стаканчик у Дани в руке. – Надеюсь, кофе у тебя восхитительный…

Из маленького динамика донесся голос ССА Ву:

– Ты где?

– Только что вышла из кафе «Старбакс» на углу Лафайет и Уорт, сэр, – ответила Дани. – Это прямо напротив вас.

– Встреча переносится, – сказал Ву. – Только что позвонил неизвестный и сообщил о бомбе в здании суда. Учитывая то, что выбрано целью, это может быть связано с терроризмом. Отправляйся туда и выясни, что к чему.

Дани перевела взгляд на расположенный напротив парк Томас-Пайн.

– О каком именно суде идет речь?

Сразу три здания – Верховного суда округа Нью-Йорк, Апелляционного суда Второго округа и Окружного суда Южного округа Нью-Йорка – находились сразу за парком, на Центральной улице.

– О Верховном суде округа, – уточнил Ву. – И, что самое плохое, в настоящий момент в здании находится группа из ста школьников.

– Уже направляюсь туда. – Закончив разговор, Дани вручила свой нетронутый кофе попрошайке на тротуаре.

– Благослови вас бог, – поблагодарил ее тот, забирая стаканчик из ее протянутой руки и прижимая его к груди.

– Пожалу…

Гневное восклицание заставило Дани перевести взгляд от Лафайет-стрит в противоположную сторону.

– Эй! – возмущенно крикнул мужчина в костюме толкнувшему его пешеходу. – Смотрите, куда идете!

Это был рядовой инцидент в утренней толчее, а старший специальный агент направил Дани обследовать место, где, возможно, была заложена бомба. Она не должна была обращать внимание на это маленькое происшествие.

Однако Дани обратила на него внимание.

Возможно, кто-то назовет это гипертрофированной бдительностью, однако в случае с Дани речь шла о сочетании опыта и мгновенной оценки ситуации. Дани перевела взгляд с возмущенного мужчины, сделавшего замечание, на того человека, который с ним столкнулся. Лица его она не видела, но ее внимание привлекли короткие черные волосы и длинный развевающийся рыжевато-коричневый плащ. Высокий и широкоплечий мужчина, крепко прижимая к груди сложенный компактный черный зонтик, развернулся и двинулся в сторону Уорт-стрит.

На дворе был конец мая, синоптики обещали дожди, так что внимание Дани привлекли вовсе не эти обстоятельные приготовления к непогоде. Нет, она отметила то, как мужчина держал зонтик, крепко зажав его в правой руке. Можно сказать, он держал зонтик так, как держат оружие. Впечатление усилили мощное телосложение и решительная походка.

Внезапное смятение снова привлекло внимание Дани к бизнесмену, упавшему на тротуар. Она поспешила пересечь Лафайет-стрит. К тому времени как Дани добралась до мужчины, у того уже начались конвульсии: глаза закатились, в уголках рта выступила пена.

Какая-то женщина закричала. Несколько проходивших мимо пешеходов достали свои телефоны; одни звонили по «911», другие снимали происходящее на видео, сопровождая это своими комментариями.

Дани уже приходилось быть свидетелем острого отравления токсинами, и она тотчас же сообразила, в чем дело. Сразу же стало понятно назначение зонтика. Он являлся способом доставки. Учитывая то, как стремительно проявились симптомы отравления, Дани поняла, что ничем не сможет помочь мужчине в костюме, который теперь неподвижно распластался на тротуаре. Однако можно было догнать человека с зонтиком, который успел пересечь Уорт-стрит и направлялся к парку Томас-Пайн.

Достав сотовый телефон, Дани направилась следом за ним. Сознавая то, что диспетчеры полиции Нью-Йорка уже обрабатывают звонки очевидцев, окруживших жертву, она нажала кнопку повтора последнего номера, связавшись с тем, кто обладал полномочиями задействовать все ресурсы правоохранительных органов в городе. Но потеряла какое-то время, вернувшись к жертве отравления, и Человек с Зонтиком успел получить значительную фору.

Не успел Ву ответить, как Дани выпалила ему краткий отчет о ситуации, закончив описанием внешности Человека с Зонтиком.

– Я направляю туда агентов и прошу о содействии Департамент полиции, – сказал Ву, когда она закончила. – Однако в настоящий момент полицейские заняты эвакуацией людей из здания суда. Теперь мы имеем дело с полномасштабным террористическим ударом.

Дани увидела полицейских в оранжевых жилетах, которые вышли на проезжую часть, перекрывая движение. Какой-то таксист, давший по газам, чтобы проскочить до того, как улица будет перекрыта, едва не сбил ее за мгновение до того, как Дани добралась до противоположной стороны Уорт-стрит, где сразу же пустилась бегом по восьмиугольным плиткам, которыми была вымощена площадь.

– Подозреваемый ускорил шаг, – сказала Дани в телефон, наблюдая за тем, как Человек с Зонтиком движется среди деревьев. – Он вошел в парк Томас-Пайн. Пусть полицейские встретят его, когда он выйдет с противоположной стороны на Центральную улицу. Он должен будет выйти прямо на них.

Дани нарушила приказ Ву направиться в многолюдное общественное место, где предположительно была заложена бомба. Она еще плохо знала ССА и понятия не имела, как тот к этому отнесется, однако террористической угрозой в здании суда уже занимались другие. А этот подозреваемый останется на свободе, если ему сейчас удастся оторваться от нее.

Ву ответил после недолгой паузы.

– Я уже иду, – сказал он, по-видимому, придя к такому же заключению. – Держи меня в курсе того, где находишься. Я уже связался с Департаментом полиции. Все сотрудники на Центральной улице заняты эвакуацией людей из здания суда и перекрытием прилегающих улиц. Я запросил помощь, однако она прибудет не раньше чем через несколько минут.

– Я нагоняю подозреваемого, – сказала Дани. – Но он уже успел углубиться в парк. Здесь много деревьев и…

– Просто не упускай его из виду, – сказал Ву. – И оставайся на связи со мной.

Дани говорила на бегу, нисколько не задыхаясь. Она мысленно поблагодарила инструкторов, которые во время службы в армии заставили ее раздвинуть физические возможности своего организма. Человек с Зонтиком сменил направление и перешел на спринтерский бег.

– Подозреваемый меня засек, – сказала Дани в телефон. – Он развернулся от Центральной улицы и направляется обратно к фонтану на Фоли-сквер.

Приблизившись к Человеку с Зонтиком настолько, чтобы тот ее услышал, она решила перейти к прямым действиям.

– Стоять, ФБР! – крикнула Дани его удаляющейся спине, позаботившись о том, чтобы Ву также услышал этот приказ.

Она не рассчитывала на то, что подозреваемый остановится и сдастся; но по крайней мере он поймет, кто его преследует. Любое сопротивление, которое он окажет Дани, будет квалифицировано как отдельное уголовное преступление. Как она и ожидала, подозреваемый продолжал бежать вперед, по-прежнему сжимая в руке сложенный зонтик.

– Не пытайся задержать его до прибытия подкрепления! – сказал Ву, и в его голосе прозвучало острое беспокойство.

Со стороны Центральной улицы на Фоли-сквер выбежала толпа школьников. Обогнув с двух сторон фонтан, дети собрались на Федерал-Плаза.

– Как знать, сколько токсина у него еще осталось? – продолжал Ву. – Он может уколоть тебя и…

– Подозреваемый направляется к группе школьников! – перебила его Дани.

Человек с Зонтиком, все еще шагах в двадцати впереди нее, подбежал к столпившимся детям и обернулся к Дани. Подняв свой черный зонтик, он угрожающе направил его кончик на девочку лет двенадцати. Поняв его намерения, Дани резко остановилась.

– Он угрожает одной из школьниц, – сказала она в телефон. – Я вынуждена остановиться.

Ву выругался вслух.

– Полицейские подоспели?

Дани оглянулась по сторонам.

– Все они на противоположной стороне улицы, перенаправляют потоки машин и эвакуируют людей из здания суда. Узнайте, может быть, кто-либо из них сможет подойти сюда и оцепить Фоли-сквер, пока я постараюсь отвлечь внимание подозреваемого… Обязательно предупредите всех, что у него в зонтике яд.

Пока Ву передавал ее слова кому-то еще, Дани снова повернулась к подозреваемому. Человек с Зонтиком затесался в толпу школьников, скрывшись из виду.

Бросившись вперед, Дани протиснулась сквозь скопление детей и подбежала к входу в метро. Наверху подозреваемого нигде не было видно, поэтому Дани пришла к единственному логическому заключению.

– Предупредите транспорт, – сказала она Ву, имея в виду Службу транспортной безопасности. – Подозреваемый спустился в метро.

Дани поспешила вниз по бетонным ступеням, неумышленно толкая людей на металлическое ограждение посредине. Кто-то, очевидно, решив, что она просто опаздывает на поезд, крикнул ей вслед, высказав пожелание, которое Дани все равно не смогла бы исполнить вследствие особенностей своей анатомии.

Спустившись вниз, она подбежала к выстроившимся в ряд стальным турникетам, напоминающим вертикальные клетки. Достав желтую карточку и приложив ее к считывателю, вдруг сообразила, что Человек с Зонтиком спланировал свое бегство заранее. Вероятно, он рассчитывал спокойно уйти с места преступления, надеясь, что за ним не будет погони, однако подготовился к любому развитию событий. Дани прошла через турникет, стараясь предугадать, каким будет его следующий шаг.

Повернув направо, она снова сбежала вниз по лестнице, затем резко повернула налево и понеслась по длинному тоннелю. Грохот проходящих над головой поездов соперничал с гомоном пассажиров, сосредоточенно идущих по вымощенному бежевой плиткой полу.

В конце тоннеля Дани снова столкнулась с необходимостью сделать выбор. Если пойти прямо, она попадет на 4-ю, 5-ю и 6-ю платформы к поездам из центра и в Бронкс. Другой проход справа приведет ее к поездам в центр и в Бруклин.

Куда направился Человек с Зонтиком? Громкий стук возвестил о приближении поезда в центр. Не желая упустить подозреваемого, Дани пробежала по короткому проходу и оказалась на платформе. Она как раз успела услышать предупреждающий сигнал и увидеть, как закрываются двери.

– С пятой платформы только что отошел поезд, – доложила Дани по телефону Ву.

Когда длинная вереница серебристых вагонов наконец проехала мимо, она перевела взгляд на противоположную платформу, к которой так же подходил поезд.

– Вега, я предпочел бы не останавливать работу всего метро, – сказал ССА. – Подозреваемый находился в поезде, который отошел от пятой платформы в центр?

Высокий мужчина в плаще зашел в вагон поезда, остановившегося у платформы напротив. В руке он держал черный складной зонтик.

– Нет, – ответила Дани. – Я его вижу. Он на платформе номер шесть, садится в поезд, направляющийся в Бронкс.

– Ты можешь сесть в этот поезд?

Дани ошиблась в своем предположении, и подозреваемый должен был ускользнуть.

– Не могу, – сказала она. – Поезд уже отходит.

Высокий мужчина посмотрел в окно, и когда двери закрылись, они с Дани встретились взглядами.

На лице Человека с Зонтиком мелькнула легкая усмешка. Поезд умчал его прочь.

Глава 2

Через час Дани смотрела на ССА Ву сквозь маску своего защитного комбинезона. Когда Служба транспортной безопасности наконец смогла осмотреть поезд, тот уже успел доехать до станции «Спринг-стрит» – через одну остановку от «Бруклин-Бридж», где Дани видела подозреваемого в последний раз. Она помогла полицейским проверить всех пассажиров, однако среди них Человека с Зонтиком не оказалось, из чего следовало, что он сошел на «Канал-стрит», предыдущей остановке. Не было сомнений в том, что полиция Нью-Йорка просмотрит записи с камер видеонаблюдения, подтверждая это, и постарается определить, куда направился с платформы подозреваемый, но пока что ему удалось просочиться у Дани сквозь пальцы.

Как только необходимость в ее присутствии в метро отпала, Ву сообщил ей, что в здании суда не было обнаружено ни взрывного устройства, ни вообще каких-либо подозрительных предметов, и приказал присоединиться к нему на пересечении Лафайет и Уорт, где лежал на тротуаре мертвый человек в костюме.

Полиция оцепила место преступления барьерами, не подпуская к нему зевак, и криминалисты принялись за работу. Дани и Ву наблюдали за ними со стороны. Со своего места Дани был виден большой стаканчик с кофе со сломанным носиком, лежащий в лужице ароматной бурой жидкости, которая вытекла на тротуар в том месте, где жертва, падая, выронила его.

– Судя по всему, убитый направлялся на встречу, – предположила Дани, обращаясь к своему начальнику. – К этому моменту кто-то уже должен был заметить, что в назначенном месте он так и не появился. Его личность уже установлена?

– Я рассчитываю в самое ближайшее время получить известия от нью-йоркской полиции. – Ву указал на толпу, собравшуюся за ограждением. – Кто-то успел заснять видео до того, как мы установили оцепление. Так что вскоре имя убитого станет известно всем.

Дани проследила за его взглядом.

– Однако в настоящий момент, похоже, всех больше беспокоят наши комбинезоны.

– Я знаю, что защитные комбинезоны внушают людям ужас, – произнес сквозь маску Ву. – Однако, исходя из твоих наблюдений и показаний других очевидцев, мы должны соблюдать все меры предосторожности до тех пор, пока не выясним, что убило этого человека.

У Дани не было прямого физического контакта с жертвой, поэтому она оказалась избавлена от необходимости проведения защитных обеззараживающих процедур и медицинского обследования. Но другие очевидцы, пытавшиеся оказать погибшему первую помощь, в настоящий момент проходили обследование в изоляторе расположенной неподалеку клиники.

– То есть вы согласны со мной в том, что речь идет не об обычном хулиганстве и сообщение о заложенной в здании суда бомбе было сделано для отвлечения внимания, – сказала Дани, заглатывая наживку, предложенную ей Ву. Тот кивнул, и она продолжала, развивая свою мысль: – Убийство в городской черте попадает под юрисдикцию департамента полиции Нью-Йорка, однако, на мой взгляд, вы должны настоять на том, чтобы совместно расследовать это дело в рамках ОГБТ.

Она сделала свой ход. Еще в 1980 году ФБР совместно с департаментом полиции Нью-Йорка создало Объединенную группу по борьбе с терроризмом. К работе в составе группы были привлечены сотрудники правоохранительных органов штата и федеральных ведомств. Действия группы, состоящей из следователей, аналитиков, оперативников и других специалистов, оказались настолько эффективными, что ее деятельность была расширена на противодействие внешним и внутренним террористическим угрозам, а похожие структуры по ее образу и подобию были созданы более чем в ста крупных городах по всей стране.

Работа в группе по борьбе с терроризмом стала первым назначением Дани после того, как она уволилась с военной службы. Армия отточила до совершенства ее прирожденную способность находить закономерности, обучила навыкам криптоанализа и контрразведки, что позволило ей успешно работать в одном из самых элитных подразделений. А после того как Дани завершила службу и с почетом вышла в отставку, ее опытом, добытым таким тяжким трудом, воспользовалось Бюро.

– Ты полагаешь, это убийство имеет какое-то отношение к терроризму? – спросил Ву.

Дани пожала плечами.

– Мы узнаем больше, когда установим личность жертвы и то, чем она занималась, но когда вы в последний раз слышали о том, чтобы человека устранили с помощью токсина, спрятанного в зонтике?

Ву заметно помрачнел.

– Похоже на шпионские игрища.

Он посмотрел Дани за спину, и та, обернувшись, увидела приближающегося высокого мужчину в защитном комбинезоне.

– А вот и Флинт. Он обещал ввести меня в курс дела, как только узнает что-либо о жертве.

Дани всмотрелась в то немногое, что было видно от лица за защитной маской: проницательные бледно-голубые глаза под светло-русыми бровями.

– Кто такой Флинт? – спросила она.

– Следователь первого разряда из отдела особо тяжких преступлений, – объяснил Ву. – Полиция Нью-Йорка отнеслась к этому делу очень серьезно. Марк Флинт – один из лучших сотрудников.

Дани общалась только с теми, кто работал в ОГБТ. Флинт работал в центральном управлении, поэтому она удивилась, услышав, что Ву уже приходилось иметь с ним дело.

Памятуя о высоком звании Флинта, Дани почтительно представилась, отметив его крепкое рукопожатие и хмурый взгляд за защитным стеклом.

Прежде чем заговорить, следователь убедился в том, что их никто не услышит.

– Мы установили личность жертвы, – сказал он с сильным бруклинским акцентом. – Это Натан Костнер. – Понизил голос: – Первый помощник сенатора Следжа.

Дани постаралась осмыслить эту информацию. Томас Следж, сенатор от Нью-Йорка, являлся одним из наиболее влиятельных политиков в стране.

– У Следжа несколько офисов по всему штату, – продолжал Флинт. – Манхэттенский находится как раз на Уорт-стрит. Похоже, Костнер остановился, чтобы выпить кофе перед утренним заседанием штаба.

Ву вздохнул так тяжело, что запотело стекло комбинезона.

– Причастность сенатора Следжа меняет все. – Он поколебался, подбирая следующие слова. – Цель, занимающая такое высокое положение, может говорить о том, что мы имеем дело с чем-то очень крупным.

Флинт скрестил руки на груди.

– Убит не сенатор, а член его штаба, – напомнил он. – И мы до сих пор не знаем, имеет ли его работа какое-либо отношение к тому, почему его убили. Расследование пока что еще в самом начале.

– Я находилась там, – ткнула себя в грудь облаченным в перчатку пальцем Дани. – Несомненно, убийца вколол Костнеру что-то своим зонтиком, потому что тот рухнул через считаные секунды после столкновения. – Подождав немного, чтобы ее слова были осмыслены, она продолжала: – Пусть я и не следователь из отдела убийств, но у меня нет никаких сомнений в том, что это не обычное уличное преступление. Это заказное убийство. – Дани указала на своего начальника. – Я полностью согласна с ССА Ву. Мы имеем дело с терроризмом.

– Что очень кстати попадает под вашу юрисдикцию, – скептически заметил Флинт. – То есть вы забираете это дело себе, отодвинув…

– Буква «О» в ОГБТ означает «объединенная», – перебила его Дани. – Мы можем вести расследование вместе.

Ву смерил Флинта оценивающим взглядом.

– В прошлом вам уже приходилось работать со мной. Как насчет нового сотрудничества?

– Это решать не вам, – с вызовом произнес Флинт. – В настоящий момент делом занимается полиция Нью-Йорка, и я возглавляю расследование. Никто не звал ФБР на помощь.

Дани отметила, что следователь сделал ударение на последнем слове. В расследовании убийства, которое ведут местные правоохранительные органы, Бюро может только оказывать помощь. Да и то только если его об этом попросят.

– Как только личность жертвы попадет в выпуски новостей, уверен, запрос поступит по соответствующим каналам, – сказал Ву. – Впрочем, я могу избежать бюрократических проволочек и позвонить кое-кому прямо сейчас.

Какое-то время они с Флинтом молча сверлили друг друга взглядами; наконец следователь первым нарушил молчание.

– Я извещу свое начальство, и вы можете сделать то же самое, – сказал он. – Неизбежное повышенное внимание средств массовой информации, замешанная политика, высокое начальство, требующее ответов, – налицо все предпосылки к тому, чтобы начался самый настоящий цирк.

– Боюсь, вы правы, – согласился Ву. – Остается только надеяться, что нам не придется становиться клоунами.

Глава 3

Дани и Ву ждали четверть часа, пока Флинт обрисует по телефону ситуацию своему лейтенанту.

– Он в деле, – сказал следователь, завершив разговор. – Но все равно нужно связаться с вышестоящим начальством.

Теперь настал черед ССА Ву употребить свое влияние, чтобы как можно быстрее получить официальное одобрение от руководства обоих ведомств. Учитывая характер преступления и личность жертвы, можно было предположить, что Департамент полиции Нью-Йорка не будет иметь ничего против того, чтобы пустить Бюро в свою «песочницу».

Ву выхватил вибрирующий телефон из наружного кармана своего защитного комбинезона.

– Это Джонсон, – сказал он, имея в виду своего ведущего аналитика, и ткнул пальцем в экран. – Вывожу тебя на громкоговорящую связь, – сказал он через несколько секунд. – Со мной следователь Флинт из отдела расследования убийств полиции Нью-Йорка и агент Вега. Они должны услышать это из первых уст.

Еще одно прикосновение пальцем к экрану позволило всем услышать голос Джады Джонсон, в течение последних четырех лет работающей в нью-йоркской ОГБТ. Профессионал высочайшего класса, Джонсон раскапывала информацию быстрее всех своих коллег и нередко предвидела запросы еще до того, как с ними к ней обращались.

Некоторое время назад Ву поручил ей вместе с полицией собрать видеозаписи Службы транспортной безопасности, а также собственной системы наблюдений, включающей в себя видеокамеры полиции и частных охранных служб. Эта система предоставляла доступ к более чем пятнадцати тысячам камер видеонаблюдения на Манхэттене, в Бронксе и Бруклине.

– Камеры Службы транспортной безопасности засняли четкие кадры с подозреваемым на платформе метро, – сказала Джонсон. – В настоящий момент мы совместно с отделом распознавания лиц полиции Нью-Йорка работаем над созданием цифровой модели его лица. Поскольку речь идет о тяжком преступлении, полиция получила разрешение отследить его перемещения по всему городу. Кое-какие записи я уже просмотрела, но они продолжают поступать.

– Ты можешь прислать мне на телефон то, что у тебя уже есть? – спросил Ву.

– Уже отправляю вам сообщение, сэр, – сказала Джонсон.

Заглянув начальнику через плечо, Дани посмотрела на прямоугольный экран сотового телефона. Она увидела видеозапись того, как она сама проталкивается сквозь толпу на станции метро и стоит на платформе, глядя на отъезжающий по соседнему пути состав. У нее внутри все оборвалось при виде усмешки скользящего мимо Человека с Зонтиком.

– Где он вышел? – спросил Флинт.

– На «Канал-стрит», следующей остановке, как и предположила агент Вега, – сказала Джонсон. Изображение на экране телефона сменилось на кадры с выходящим из вагона мужчиной. – Долго задерживаться не стал – вероятно, догадавшись, что мы остановим поезд и осмотрим все вагоны.

Именно так и произошло. К сожалению, к тому времени как удалось связаться со Службой транспортной безопасности, Человек с Зонтиком уже успел скрыться – без своего плаща. Тысячам пассажиров были доставлены неудобства – и впустую.

– Подозреваемый знал, что к чему, и изменил свою внешность, – продолжала Джонсон. – Потребовалось какое-то время, чтобы выделить нужный вагон и внимательно разобрать каждого выходящего из него пассажира.

Дани едва сдержалась, чтобы не застонать. Ее описание подозреваемого опиралось в основном на его бросающуюся в глаза одежду. Она смогла указать, что речь идет о высоком латиноамериканце лет тридцати, атлетического телосложения, с темными волосами и гладко выбритым лицом, однако к этому могла мало что добавить, кроме того, во что он был одет. Совершенная система видеонаблюдения смогла его определить, однако патрульный полицейский не узнает его, увидев мельком на улице, если тот будет в другой одежде. Под остальное описание подходили тысячи людей.

– А вот картинка внутри вагона, – сказала Джонсон, и на экране телефона появилось новое видео. – Внимательно посмотрите, что он сейчас сделает.

Неизвестный преступник, или «непр» на жаргоне ФБР, аккуратно убрал сложенный компактный зонтик в задний карман своих мешковатых брюк, после чего снял плащ. Сунув правую руку в глубокий карман плаща, достал оттуда черную кожаную кепку. Натянув ее на голову, просунул руки в рукава и потянул.

Заинтригованная, Дани наблюдала вместе со всеми, как Человек с Зонтиком вывернул плащ наизнанку.

– Плащ двусторонний, – пробормотала она.

– Проклятье!.. – только и смог вымолвить Ву.

Меньше чем за шестьдесят секунд характерный рыжевато-коричневый плащ преобразовался в строгое черное пальто. Волосы скрыла натянутая на голову кепка, а быстро водруженные на нос солнцезащитные очки в черной оправе завершили превращение. Теперь этот человек имел мало общего с тем описанием, которое дала Дани.

– Мы скорректировали ориентировку, – сказала Джонсон, опередив вопрос Ву. – И рассылаем фото подозреваемого в новом обличье всем сотрудникам правоохранительных органов.

– Разве непр не понимал, что мы увидим, как он изменил свою внешность? – спросил Ву.

– Разумно предположить, что он предвидел, что после убийства на улице средь бела дня мы просмотрим записи всех камер видеонаблюдения, – сказала Дани. – И он рассудил, что изменение внешности задержит наш отклик, дав ему время скрыться, – что и произошло.

Джонсон снова переключилась на видео с платформы, на котором Человек с Зонтиком выходил из вагона метро. Оглянувшись по сторонам, он небрежной походкой направился к лестнице и поднялся к Канал-стрит. Затем последовала съемка с другого ракурса, показывающая, как он неспешно идет по тротуару.

– Эти кадры поступают к нам с задержкой приблизительно двадцать минут, – сказала Джонсон. – Аналитики полиции Нью-Йорка трудятся над тем, чтобы мы получали видео в реальном времени. Надеюсь, это произойдет скоро.

– В том районе есть патрульные группы? – спросил Ву. – Они могут прибыть на место?

– Диспетчерская уже направила туда патрульные машины, – сказала Джонсон. – Они получают информацию напрямую от специалистов, анализирующих видео, через оперативный штаб. Им поручено оцепить район.

– Полицейских предупредили о том, что у непра, возможно, имеется смертельно опасный токсин? – спросила Дани. – Они будут действовать осторожно?

– Им сообщили об этом в первую очередь, – заверила ее Джонсон.

Дани снова перевела взгляд на экран телефона. Она увидела, как Человек с Зонтиком неспешной походкой прошел еще два квартала, внешне совершенно спокойный и расслабленный, после чего завернул за угол и, поднырнув под оранжевой лентой оцепления, вошел в старое здание.

– Где это? – спросил Ву. – И мы можем получить доступ ко всем камерам по периметру?

– Уже работаю над этим, – ответила Джонсон, быстро стуча по клавиатуре. – Полиция Нью-Йорка проверяет видеокамеры, я ищу это место.

– Я знаю это здание, – вмешался Флинт. – Оно предназначено к сносу, но в настоящее время доступ в него закрыт, поскольку там демонтируют все асбестовые элементы. Работы продолжаются уже больше месяца.

– Это он? – спросила через несколько минут Дани.

Из здания вышел мужчина в белом рабочем комбинезоне, красной каске и ярко-желтых резиновых сапогах. Его лицо было закрыто респиратором.

– Это защитный костюм третьего уровня, – сказал Флинт. – Перед нами или один из рабочих, вывозящих асбест, или преступник.

– У него было достаточно времени, чтобы избавиться от пальто и переодеться, – заметила Дани.

– Согласен, – сказал Ву. – Нам необходимо попасть туда, чтобы это выяснить.

Пока он говорил, человек в комбинезоне снял табличку, висевшую на гвозде перед входом, и вернулся в здание.

– Видеосъемка уже в реальном времени? – спросил Ву.

– Да, сэр, – подтвердила Джонсон. – Мы видим то, что происходит в настоящий момент.

– Полицейским нужно будет надеть СИЗ, прежде чем войти внутрь, – сказал Флинт. – Наверное, разумно будет приказать всем покинуть здание, перед тем как приступить к его осмотру.

У всех тех, кто первыми прибывает на место происшествия, обязательно есть СИЗ – средства индивидуальной защиты, – однако на то, чтобы их надеть, потребуется какое-то время.

– Несомненно, это еще одна часть заранее подготовленного плана, – сказала Дани. – Не может быть и речи о том, чтобы непр просто случайно проходил мимо этого здания и решил в него заглянуть.

– Информация о том, что здание предназначено к сносу и из него вывозят асбест, находится в свободном доступе, – послышался из крошечного динамика телефона голос Джонсон, подтверждающей предположение Дани. – У преступника было достаточно времени, чтобы все подготовить.

– Но как он мог знать, что ты окажешься на месте и последуешь за ним в метро? – спросил у Дани Ву. – Этого он не мог предвидеть.

Дани тоже думала об этом и пришла к единственному разумному заключению.

– Непр знал, что после убийства мы проверим все камеры видеонаблюдения в городе, – сказала она. – Поэтому он оставил для нас след. Непр с самого начала собирался уехать с места преступления на метро, я же просто заставила его немного поторопиться.

– Хотите сказать, это не вы заставили его спуститься в метро? – спросил Флинт. – Вы полагаете, он побежал туда сознательно?

– У него был двусторонний плащ, чтобы изменить внешность, – напомнила Дани. – Но он понимал, что это задержит нас лишь на короткое время, поскольку в метро ведется видеонаблюдение, поэтому он, судя по всему, заблаговременно припас в этом здании защитный комбинезон, чтобы переодеться в него. Вероятно, непр собирается смешаться с рабочими и покинуть здание. – Она указала на экран. – Смотрите!

Оба мужчины прильнули к крошечному экрану. Из здания высыпали фигуры в белом, направляясь к стоящей неподалеку палатке.

– Это центр обеззараживания, – сказал Флинт. – Там рабочие снимают свое защитное снаряжение.

– Вы можете направить туда специалиста со служебной собакой? – Дани повернулась к следователю. – Возможно…

– Об этом не может быть и речи, – не дал ей договорить Флинт. – В здании вскрыты стены, и воздух внутри наполнен асбестовой пылью. Ни один проводник не позволит своей собаке вдыхать эту дрянь, чтобы взять след.

Неужели непр также подумал об этом? Определенно, такое не выходило за рамки возможного. Как выяснялось, этот тип постоянно оказывался на два шага впереди. Дани отметила, что ей нужно будет просчитывать все еще дальше вперед.

– Ну и где же полиция? – спросил Ву, и в его голосе прозвучала резкость, порожденная нарастающим раздражением.

Как раз в этот момент у тротуара резко затормозили несколько патрульных машин. Высыпавшие из них полицейские в форме приказали рабочим поднять руки.

– Преступника среди них нет, – покачав головой, пробормотала Дани.

– Почему ты так решила? – спросил Ву. – Они же укутаны с головы до пят.

– Потому что он подготовился и к этому, – убежденно ответила Дани, сама не зная почему. – Это еще один тактический ход, направленный на то, чтобы потянуть время. Полицейские шестеренки крутятся, идет опрос этих рабочих, специальная группа облачается в защитное снаряжение, чтобы осмотреть здание, а непр тем временем уже скрылся.

– Полагаю, агент Вега права, – сказала Джонсон, привлекая всеобщее внимание. – Я только что получила сообщение от группы изучения записей городских камер видеонаблюдения. Перед началом работ по демонтажу асбеста все видеокамеры вокруг здания были отключены. И мы увидели, как подозреваемый входит в здание, исключительно благодаря камере частной охранной службы, установленной напротив.

– Передайте полиции, пусть расширят круг поисков, – распорядился Ву. – Пусть они вернутся назад и поищут непра во всех прилегающих кварталах. Его лицо уже оцифровано. Возможно, нам удастся снова выйти на его след.

Однако Дани не разделяла уверенность своего начальника. Вслух она это не высказала, однако явственно представила себе, как человек, которого они ищут, кардинально изменил свою внешность или скрыл лицо, смешавшись с толпой пешеходов, заполнивших крупнейший мегаполис страны.

– Преступник наверняка предусмотрел это, – только и сказала Дани. – Он продемонстрировал поразительную способность стратегического планирования с целью не допустить свое обнаружение. Можно продолжать поиски, но мы его не найдем. – Увидев поднятые брови Ву, она добавила: – Пока что.

– Криминалисты пройдутся по всему зданию, – уверенно заявил Флинт. – Там обязательно должны оставаться какие-либо улики. Пусть и микроскопические, но они их непременно найдут.

– Сэр, у меня срочное сообщение от наших аналитиков, – вмешалась в их спор Джонсон. – Пока полиция следила за перемещениями непра по городу, команда ОГБТ выделила его лицо и пропустила изображение через программу распознавания лиц.

Все прильнули к телефону, а Джонсон продолжала:

– Есть совпадение. Теперь речь больше не идет о неизвестном подозреваемом.

Глава 4

– Кто он? – спросила Дани, горя нетерпением узнать имя безжалостного преступника, который совершил хладнокровное убийство в многолюдном месте средь бела дня, а затем, покидая место преступления, угрожал ребенку.

Она заговорила первой, нарушив субординацию, однако ее начальник, похоже, ничего не заметил. Ву лишь склонился к динамику телефона.

– Это некий Густаво Торо, – сказала Джонсон, перекрывая шум дорожного движения, доносящийся из-за ленты ограждения. – Присылаю вам его фото.

– Что нам известно об этом Торо? – спросил Ву.

– Его задерживали всего один раз. Двенадцать лет назад он обвинялся в убийстве в штате Мэриленд, но ему удалось выкрутиться из-за ошибок, допущенных в ходе следствия. С тех пор он вел себя тихо.

Дани стиснула губы. Торо уже совершил убийство, однако какой-то мелкий сбой в промежутке между его задержанием и судебным процессом позволил преступнику остаться на свободе. И вот теперь от его руки погиб еще один человек…

– Тот случай также был похож на заказное убийство, – продолжала Джонсон. – И Торо не раскрыл о нем никаких подробностей, так что отталкиваться практически не от чего.

– Как было совершено предыдущее убийство? – спросил Флинт.

– Яд не использовался, если вы об этом спрашивали, – сказала Джонсон. – Орудием убийства был нож.

– Быстрый и бесшумный в руках опытного профессионала, – заметила Дани. – И не остается никаких следов для баллистической экспертизы.

– Отчасти именно этим и объяснялось вынесение оправдательного приговора, – сказала Джонсон, стуча пальцами по невидимой клавиатуре. – Возникли проблемы с сохранностью вещественных доказательств, обнаруженных на месте преступления.

– Есть какие-либо данные о связях Торо с местными и международными террористическими группировками? – спросил Ву.

– Мне ничего не удалось обнаружить, – сказала Джонсон. – Мы также прошлись по всем социальным сетям. Торо никуда ничего не выкладывает, и мы не нашли ничего, что вело бы к нему.

Дани хотелось сосредоточиться на том, что помогло бы ей быстрее надеть на Торо наручники.

– Где он живет?

– Последний известный адрес – здесь, в Нью-Йорке, – после небольшой паузы ответила Джонсон. – Высылаю вам его права.

Дани посмотрела на фотографию Торо на водительском удостоверении, выданном в штате Нью-Йорк. Она сама не могла сказать, что ожидала увидеть. Быть может, рога, клыки, чешую… Какие-либо внешние свидетельства того, какое чудовище скрывается внутри. Вместо этого она увидела обыкновенные черты лица, включающие квадратный подбородок с трехдневной щетиной, темно-карие глаза, вьющиеся темно-русые волосы и медную кожу. Этого мужчину можно было бы даже назвать привлекательным.

– Адрес – это в Испанском Гарлеме, – сказал Флинт, заглядывая Дани через плечо. – Передайте диспетчеру: следователь Флинт просит выслать туда патрульные машины и организовать наблюдение, – обратился он к Джонсон. – Сирен и мигалок не нужно, но и прятаться они также не должны.

– И предупредите полицейские наряды, что туда направляются следователь Флинт и агент ФБР Вега, – добавил Ву. – Они встретятся с патрульными, когда прибудут на место.

Подтвердив получение приказа, Джонсон закончила разговор.

Флинт подозвал стоявшего неподалеку полицейского в форме.

– Нам с агентом Вегой нужен транспорт, – сказал он. – Предупредите своего сержанта, что вы временно поступаете в наше распоряжение.

Кивнув, полицейский поспешил к патрульной машине.

Флинт повернулся к Ву.

– Я запрошу поддержку, – сказал он. – Ордера на арест у нас пока что нет, поэтому на значительные силы рассчитывать нельзя, но я сделаю упор на характер использованного оружия и на то, что подозреваемый уже привлекался к суду за убийство.

Ву кивнул. Полиция Нью-Йорка лучше знала, как задержать Торо, а Флинт как ведущий следователь обладал полномочиями оперативно координировать действия.

– Мне разрешили постучать в дверь и поговорить, при поддержке группы прикрытия, – сказал Флинт после краткого телефонного разговора со своим начальством. – Поехали!

Не имея на руках ордера на обыск и ордера на арест, полицейские обладали лишь ограниченными полномочиями навестить подозреваемого в том месте, где он официально проживал. Дани согласилась с тем, что лучшей тактикой будет постучать в дверь и услышать, какие звуки после этого раздадутся. Если Торо попытается выпрыгнуть в окно, у пожарной лестницы его будет ждать полицейский патруль. Если он забаррикадируется в квартире, с ним вступят в переговоры. Если он будет молчать, Флинт подождет, пока его помощники представят судье письменные показания и получат ордер. Так что какую партию ни разыграет Торо, в конечном счете он обязательно окажется в ловушке.

Дани и Флинт устроились сзади в патрульной машине, и следователь назвал полицейскому адрес. Тот включил мигалку и сирену, чтобы быстрее добраться до места, но на последнем перекрестке выключил их.

Дани сразу же увидела две черные с белым машины, застывшие по обе стороны от здания. Когда они подъехали к одной из них, рядом с визгом остановился микроавтобус спецназа, прямо посреди улицы; задняя дверца открылась, и оттуда выскочили несколько бойцов группы быстрого реагирования, в черном с ног до головы.

Дани удивилась было тому, как оперативно они прибыли на место, но затем вспомнила, что Департамент полиции Нью-Йорка специально работал над тем, чтобы группы быстрого реагирования откликались на возникновение чрезвычайных ситуаций за считаные минуты.

Флинт вкратце обрисовал ситуацию командиру группы, после чего подключился к системе экстренной связи. Убедившись в том, что все подходы к зданию перекрыты, спецназовцы вошли внутрь и поднялись по лестнице на четвертый этаж, где находилась квартира Торо. Они выстроились в боевой порядок, Дани и Флинт расположились за ними.

Командир группы приложил ухо к двери, прислушиваясь.

– Внутри чьи-то голоса, – прошептал он в микрофон. – Но я не могу сказать уверенно; возможно, это телевизор.

После еще одной тщетной попытки определить, чьи голоса доносятся из квартиры, командир рукой в черной перчатке постучал в дверь.

Голоса внутри сразу же умолкли. Дверь не открывалась.

У Дани гулко заколотилось сердце. Чем занимается в квартире Торо? Неужели он предположил, что, если ему удалось уйти от преследования, он у себя дома в безопасности? Припрятан ли у него дома арсенал оружия? И, в частности, есть ли у него духовые трубки?

– Полиция! – окликнул командир спецназа. – Откройте дверь!

Без предупреждения дверь распахнулась внутрь. Со своего места в конце боевого порядка группы Дани увидела миниатюрную пожилую латиноамериканку, которая приложила одну руку к груди, а другой осенила себя крестным знамением.

Командир группы заглянул поверх ее плеча, пытаясь рассмотреть внутренность квартиры. Женщину начало трясти, и Дани поспешила к ней, протягивая свое удостоверение.

– Я агент ФБР Вега, – как можно ласковее произнесла она. – Мы ищем Густаво Торо. Он здесь проживает?

– No hablo ingles¹, – испуганно пробормотала латиноамериканка. – Pero soy ciudadana. Soy boricua².

Флинт посмотрел на Дани, вопросительно подняв брови.

– Она говорит, что она гражданка Соединенных Штатов. Она из Пуэрто-Рико.

Похоже, еще два-три бойца поняли, что сказала женщина, но, вероятно, почувствовав, что той будет уютнее говорить с другой женщиной, они промолчали, предоставляя Дани вести разговор.

Та обратилась к латиноамериканке на вежливом испанском:

– Мы пришли не для того, чтобы проверить вашу иммиграционную карточку. Мы ищем человека по имени Густаво Торо. Эта квартира указана как его адрес. Он здесь живет?

Покачав головой, женщина объяснила, что ее семья переехала сюда два месяца назад, и она понятия не имеет, кто проживал здесь до того.

– В здании есть администратор или комендант? – спросила Дани.

Латиноамериканка указала дальше по коридору.

– Там жить начальник, – сказала она по-английски с сильным акцентом, после чего закрыла дверь. Разговоров с нее было достаточно.

Тяжелые шаги спецназовцев сопровождали Дани, когда та прошла по коридору до двери, указанной латиноамериканкой, и постучала в нее. После целой минуты доносившихся изнутри шаркающих шагов дверь наконец приоткрылась. Пара налитых кровью голубых глаз выглянула из-под косматых светлых бровей. Майка в пятнах и грязные трусы говорили о том, что обитатель квартиры не ждал гостей.

Отступив назад, Дани отмахнулась от клубов едкого дыма чего-то курительного, вырвавшихся из-за двери, и снова предъявила свое удостоверение.

– Специальный агент ФБР Вега. Нам хотелось бы задать вам несколько вопросов.

Комендант прищурился, разглядывая удостоверение.

– Мне нечего сказать федералам.

Шагнув к Дани, Флинт поднял свой золотой значок.

– Департамент полиции Нью-Йорка, – сказал он. – Похоже, за этим зданием совсем не смотрят. – Положил руку на пояс. – Пожалуй, мне следует обратиться в Управление жилого фонда. – Он огляделся по сторонам. – Возможно, придется провести тщательную инспекцию, а также опросить жильцов на тему того, как вы реагируете на их жалобы.

Комендант выкрутил шею, изучая спецназовцев, выстроившихся позади Дани и Флинта.

– Это что, рейд, да? – Он поднял руки, с издевкой показывая, будто сдается. – У меня есть лишь немного «курева» для… э… для личного употребления. Я ее не продаю, ничего такого, так что лицензия мне не требуется.

Поскольку полиция внушила коменданту больше страха, чем ФБР, Дани предоставила задавать вопросы Флинту.

– Ну а теперь, когда вы меня слушаете, – сказал следователь, – мы ищем одного из жильцов по имени Густаво Торо.

Комендант сосредоточенно наморщил лоб.

– Ну да, он съехал три месяца назад.

– У него закончилась аренда? – спросил Флинт.

Комендант запустил руку под майку, чтобы почесать свое солидное брюшко.

– Не могу припомнить.

– Можно ознакомиться с журналом? – продолжал Флинт.

Комендант смущенно переступил с ноги на ногу.

– Вряд ли.

Дани молча смерила его взглядом, красноречиво говорящим: «Не надо вешать мне лапшу на уши!»

– О чем мы говорим? – воскликнул Флинт, ткнув большим пальцем в сторону двери в противоположном конце коридора. – Адрес этой квартиры значится на его водительском удостоверении. Он должен был доказать, что живет здесь.

– Все старые записи я выбрасываю. – Комендант отвел взгляд в сторону. – Мне негде их хранить.

Дани с трудом подавила желание взять его за грудки за грязную майку и хорошенько встряхнуть.

– Вы можете отвечать на наши вопросы здесь, а можете отвечать на них в другом месте, которое мы с любовью называем «неизвестной локацией». – Она выждала немного, давая одурманенному мозгу осмыслить эту угрозу. – Что у него было не так с арендой?

– Нигде не написано, что я не могу сдать квартиру на короткий срок, если она пустует! – Комендант ткнул в нее желтым от никотина пальцем.

– Вот только вы не домовладелец, а комендант. – Флинт повернулся к Дани. – Как вы думаете, домовладельцу известно, что его комендант берет из-под полы наличные, пуская постояльцев в пустующие квартиры без договора аренды?

Та скрестила руки на груди.

– Пожалуй, нам нужно связаться с ним и выяснить это, а?

Из-под спутанных волос коменданта выкатилась бисеринка пота.

– Вы хотите узнать про этого Торо, правильно? – Он перевел взгляд с Дани на Флинта. – Быть может, я смогу вам помочь…

– Вам известно, куда он уехал? – спросил Флинт.

– Не-ет, – протянул комендант. – Он оставил квартиру пустой. Никакого нового адреса. И я не могу сказать, куда он уехал. Он был не очень-то разговорчивым.

Дани переглянулась с Флинтом. Торо уехал, не внеся изменения в свои права. Новый тупик.

– А почта ему по-прежнему сюда приходит? – спросила она.

Комендант нахмурился:

– Я что, по-вашему, похож на почтовую службу? – Он презрительно фыркнул. – Все то, что приходит тем, кто здесь не живет, отправляется прямиком в мусор.

– Вы должны возвращать недоставленную адресату почту в почтовое отделение. – Флинт угрожающе шагнул к нему. – Ее должен забирать почтальон.

– Именно это я и хотел сказать! – истово закивал комендант, словно это могло придать его лжи больше убедительности. – Я возвращаю всю невостребованную почту.

– После того как проверите, что в ней нет кредитных карточек, необналиченных чеков и подарочных сертификатов, – пробормотала Дани.

– Мы здесь напрасно теряем время, – обратился к ней вполголоса Флинт. – У нас нет никаких зацепок. Ищи Торо как ветра в поле!

Они оставили коменданта наслаждаться своим «куревом для личного потребления» и вместе с командиром группы быстрого реагирования собрались на улице. Все согласились с тем, что не было смысла вызвать криминалистов для осмотра бывшей квартиры Торо. Новые обитатели прожили там уже больше трех месяцев, полностью уничтожив любые следы, которые могли там оставаться.

Позвонив Ву, Дани доложила о результатах. Тот сказал, что, поскольку нового адреса Торо нет, он поручит Джонсон установить его местонахождение из других источников, и приказал Дани и Флинту отправиться в дом 26 по Федерал-Плаза, известный как «26 Фед», чтобы заняться подготовкой документов для выдачи ордера на арест Торо по обвинению в убийстве.

– Где может быть этот сукин сын? – раздраженно пробормотал Флинт, сидя вместе с Дани на заднем сиденье патрульной машины, возвращающейся в Нижний Манхэттен.

Дани испытывала то же самое уныние.

– Он где-то здесь, он чертовски опасен, и у него нет никаких моральных принципов, – сказала она. – Мне также очень хочется его задержать.

– Поставьте себя на его место, – сказал Флинт. – Какие действия вы предприняли бы? Куда бы направились?

Люди обыкновенно придерживаются одного и того же шаблона. Какие у Торо привычки? Как он обыкновенно себя ведет, выполнив очередной заказ?

– Первым делом я отправилась бы к тому, кто меня нанял, и получила бы деньги, – подумав, сказала Дани. – После чего поспешила бы убраться из этого города куда подальше.

Она посмотрела в окно на пешеходов, спешившим по своим делам, не подозревая о смертельной опасности, затаившейся где-то совсем близко. В этом деле все было отступлением от нормы. Оно не вписывалось ни в какие шаблоны. Из чего следовало, что и расследование также нужно будет вести по-другому. Придется убеждать начальство нарушить стандартный протокол. Однако пока что за расследование отвечал в первую очередь Департамент полиции Нью-Йорка. Согласится ли Флинт с ее предложением?

Глава 5

Старший специальный агент Стив Ву сидел вместе со своим старшим аналитиком Джадой Джонсон за длинным столом для совещаний в штабе Объединенной группы. Представляющее собой в равной степени оперативный центр, командный пункт и наблюдательный пост, помещение было также оснащено передвижными видеомониторами и узлами связи, размещенными вдоль стен вокруг центрального стола.

Ву предпочел воспользоваться штабом Объединенной группы вследствие тех возможностей, которые он предоставлял. Отсюда можно было переговорить по защищенной связи со всеми, начиная с охранников, дежурящих на входе в здание, и до президента Соединенных Штатов. В настоящий момент на экраны выводилась пестрая палитра изображений, поступающих в реальном времени с видеомониторов по всему городу, а аналитики копались в них с помощью сложнейших компьютерных программ в тщетных попытках найти Густаво Торо.

Ву поднял взгляд на вошедшую в кабинет агента Вегу, которую сопровождал следователь Флинт. ССА не стал тратить времени на любезности.

– Мы готовим ориентировку на Торо, – сказал он, когда новоприбывшие сели за стол. – Как только вы получите ордер на арест, мы введем Торо в НЦИП.

Ву имел в виду Национальный центр информации о преступлениях, самый большой компьютеризованный справочник об уголовных правонарушениях в стране. Любому сотруднику правоохранительных органов, столкнувшемуся с Торо, достаточно будет лишь ввести его имя, чтобы выяснить, что этот человек разыскивается за совершение убийства. Если Торо попытается пересечь границу или сесть в самолет, он тотчас же будет задержан.

– Торо действовал под другими именами? – поинтересовался Флинт. – Человек, занимающийся таким ремеслом, должен иметь кучу поддельных документов.

– Мы над этим работаем, – сказала Джонсон. – Пока что ничего.

– Что насчет машины? – спросила Вега.

– На самого Торо ничего не зарегистрировано, и он не получал штрафы, управляя чужими машинами.

Ву нисколько не удивило то, что у Торо не было собственной машины. Многие из тех, кто живет в Нью-Йорке, не связываются с этой дорогостоящей и неудобной обузой, когда есть удобная разветвленная сеть общественного транспорта, такси и службы проката, особенно если в городе они проводят лишь часть своего времени.

– Мы пытались установить другие места жительства, – сказал Ву. – В мире много тех, кого зовут Густаво Торо, но у нас есть основания думать, что у нашего Торо есть дом в Монако.

– Я готов лично отправиться туда и все выяснить, – поднял руку Флинт.

– Хорошее предложение, – улыбнулся Ву. – Однако у нас нет никаких указаний на то, что Торо сел в самолет. Мы проверили списки пассажиров всех международных авиарейсов и установили, что четыре дня назад он прилетел из парижского аэропорта имени Шарля де Голля в аэропорт имени Кеннеди, обратного билета у него не было. – Он посмотрел на Флинта. – Я уже связался с нашими парижскими коллегами. Они выяснят, где жил за границей Торо, и сообщат нам результаты.

– Похоже, он зарабатывает хорошие деньги, – заметила Вега. – Квартира в Испанском Гарлеме у него более чем скромная, а вот дом во Французской Ривьере стоит дорого.

– А у него есть какая-нибудь постоянная работа? – спросил Флинт, следуя за ходом ее мыслей. – Или единственный заработок для него – это заказные убийства?

– За последние несколько лет Торо ни разу не заполнял налоговую декларацию, – сказал Ву. – Так что он или работает без официального трудоустройства, или платит налоги за границей. – Это замечание напомнило ему про еще одно направление расследования. – Кстати, о деньгах – мы работаем над тем, чтобы получить разрешение следить за его кредитными карточками и отслеживать снятие наличных. Это позволит нам получить представление о том, где он может быть.

В ближайшее время жизнь Торо ухудшится по экспоненте. Ву был полностью удовлетворен своим планом и ловушками, расставленными на него. Действовать преступнику будет все труднее и труднее, и рано или поздно он чем-либо себя выдаст.

– Мы можем на время придержать выдачу ориентировки в НЦИП? – неожиданно спросила Вега.

Изумление самого Ву зеркально отразилось на лицах всех присутствующих. С какой стати Вега предложила отказаться от самого надежного способа установить местонахождение Торо?

– Я считаю, нам нужно действовать иначе, – продолжала Вега. – Насколько можно судить, Густаво Торо – профессиональный наемный убийца. В данном случае его жертвой стал приближенный одного из наиболее влиятельных политиков Соединенных Штатов. Метод казни – да, я называю это именно так – какой-то токсин, введенный жертве с помощью технически сложного приспособления. – Она обвела взглядом всех сидящих за столом. – В этом убийстве все было тщательно спланировано – в том числе и путь отступления. Единственный способ выяснить, кто стоит за всем этим, заключается в том, чтобы установить местонахождение Торо, задержать его и заставить говорить.

– Именно с этой целью мы и составляем ориентировку, – недоуменно произнес Флинт. – Я не вижу никаких проблем…

Вега подняла палец, останавливая следователя.

– Если все правоохранительные ведомства, все средства массовой информации и, следовательно, все люди в стране начнут искать Торо, тот, кто его нанял, поймет, что мы установили его личность и что Торо единственный, кто может на него вывести.

Наконец до Ву дошло, что она хотела сказать.

– И тогда он на пушечный выстрел не приблизится к Торо, который превратится в смертельно опасную помеху.

– Нам нужно действовать предельно осторожно, – заключила Вега. – Если мы повсюду расклеим плакаты с Торо, скоро мы обнаружим его труп, плавающий в реке.

– И дело зайдет в тупик, – подхватил Флинт. – Кажется, я понял.

– Тут есть еще один плюс, – добавила Вега. – Если Торо не будет знать, что мы его вычислили, он с большей вероятностью выберется из своего логова, попытается уехать из города, воспользуется банкоматом или совершит какую-нибудь другую ошибку.

– Торо вообразит, будто у него полная свобода передвижения, – заметил Флинт. – Однако нам нужно действовать на опережение. Мы не можем просто рассчитывать на то, что случайно на него наткнемся, в то время как список жертв будет расти.

– А я об этом и не говорила, – нахмурилась Вега. – Я предлагаю лишь выждать двадцать четыре часа и посмотреть, удастся ли нам взять след Торо. Мы продолжим использовать программу распознавания лиц на всех камерах видеонаблюдения в городе. В самое ближайшее время Торо обязательно придется покинуть свое укрытие. Как только мы его задержим, нужно будет без лишнего шума поставить его перед выбором. – Она пожала плечами. – Стать осведомителем или сгнить за решеткой.

Ву долго задумчиво смотрел на Вегу. Даниэла предлагала привлечь наемного убийцу на свою сторону. В случае удачи Торо расскажет обо всех совершенных им преступлениях, что потенциально может закрыть многие нераскрытые дела по всей стране, а может быть, и за рубежом. Скольким людям благодаря Густаво Торо убийство сошло с рук?

– А почему бы просто не схватить его, а потом крепко прижать? – спросил Флинт. – В любом случае мы вытащим из него имена и даты.

– Как только Торо в наручниках предстанет перед журналистами, его можно будет считать отработанным материалом, – возразила Вега. – Он больше уже никого не сможет ужалить.

Один из способов подтверждения любых заявлений Торо мог заключаться в том, что он встретился бы со своим бывшим заказчиком и записал разговор об их предыдущих договоренностях. Подобная техника, именуемая на профессиональном жаргоне «ужалить», подкрепила бы показания Торо в суде. Однако громкое задержание, растиражированное средствами массовой информации, приведет к тому, что те, кто когда-либо пользовался услугами Торо, отнесутся к нему крайне подозрительно, если он вдруг попытается с ними связаться.

Откинувшись назад, Ву сплел пальцы, разглядывая Вегу и размышляя над ее предложением. Под его началом она работала недавно, однако ее послужной список произвел на него впечатление. Больше того, в частности, именно поэтому Ву решил привлечь ее к работе ОГБП. Он рассчитывал, что человек, имеющий за плечами службу в элитных армейских частях, окажется дисциплинированным и твердым, – но оказался не готов к нестандартному образу мышления Веги. Неужели опыт оперативной работы и обучение навыкам криптоанализа привели Даниэлу к тому, что она в любых преградах теперь видела лишь мелкие помехи?

Ву не обнаружил в поведении Веги и выражении ее лица никаких колебаний – наоборот, только полную спокойную уверенность. Или в прошлом командиры Даниэлы были очень способными руководителями, или она внушала им страх.

ССА вспомнил слова заместителя директора Бюро, сказанные им при назначении Ву на новую должность. «Для любого ведомства нет ничего более разрушительного, чем ненадежный руководитель, – сказал тогда Харгрейв. – Вы в нашей организации восходящая звезда, потому что вы хороший наставник и сильный руководитель. На вас обращены все взгляды, и ожидания очень высоки».

И вот сейчас взгляды, о которых говорил шеф, были обращены на него. К высоким ожиданиям Ву было не привыкать: ему это вдолбили еще в самом начале карьеры. Страха перед Вегой он не испытывал, однако был не дающий покоя вопрос: можно ли доверять ее суждениям? Харгрейв возглавлял нью-йоркское отделение Бюро, и он назначил Ву лично ответственным за это дело и за все принимаемые решения, что могло иметь очень глубокие последствия для траектории его дальнейшей карьеры. Принимать решения предстояло Ву, и он был готов отвечать за их последствия.

ССА повернулся к Флинту:

– Я готов поддержать план Веги, пусть только на одни сутки, но пойдет ли на это полиция Нью-Йорка? Мы должны выступить единым фронтом.

Следователь провел рукой по своим густым светло-русым волосам, поднимая их дыбом.

– Я доложу своему начальству. Если мы не хотим, чтобы сенатор совал нос в наше расследование, нам необходимо скоординировать свои действия сверху донизу.

– Разъясните своему начальству, что мы хотим сделать, – сказал Ву. – Подайте товар лицом.

– Целиком двадцать четыре часа я не гарантирую, но постараюсь сделать все возможное, – заверил его Флинт. Встав из-за стола, он достал сотовый телефон и отошел в сторону.

Ву собирался более подробно расспросить Вегу насчет ее предложения, но тут заговорила Джонсон.

– Сэр, я получила запрос на разговор по видеосвязи, – сказала она. – Это начальник криминалистической лаборатории нью-йоркской полиции. Специалисты выделили вещество, убившее жертву. – Джонсон побледнела. – Начальник лаборатории говорит, что такого она еще не видела.

Глава 6

Дани подалась вперед, не отрывая взгляда от экрана. Обыкновенно начальник криминалистической лаборатории не докладывает следователям лично о результатах исследований, даже если речь идет об убийстве высокопоставленного чиновника, ну а слова о том, что ни с чем подобным прежде сталкиваться не приходилось, заставили всех присутствующих насторожиться.

То, что начальник лаборатории позвонила именно сейчас, сыграло на руку Дани, отвлекая внимание Ву, который собирался расспросить ее о подробностях плана по задержанию Торо. Рано или поздно ответить на вопросы ССА ей все равно придется, но так у нее по крайней мере будет больше времени подготовиться.

– Это доктор Летиция Гарднер, – представила начальника криминалистической лаборатории Джонсон, переключая главный монитор на защищенную линию связи.

На экране появилась женщина лет пятидесяти с тронутыми проседью волосами до плеч, в белоснежном халате. Закрытая дверь кабинета у нее за спиной красноречиво свидетельствовала о том, что она собирается поделиться со своими собеседниками важной информацией.

– Старший специальный агент Ву, я могу говорить свободно? – спросила доктор Гарднер, глядя прямо в камеру.

– Говорите, – ответил Ву. – Здесь все имеют необходимую степень допуска.

Сотрудники местных правоохранительных органов, прикомандированные к ОГБП, обязательно проходили тщательную проверку и могли обмениваться совершенно секретной информацией со своими коллегами из федеральных ведомств. В прошлом Флинту уже приходилось работать в объединенной группе, и его допуск по-прежнему оставался в силе.

– Вы установили, какое именно вещество убило мистера Костнера? – спросил Ву.

– Это был тетродотоксин, – сказала доктор Гарднер. Увидев, что все недоуменно переглянулись, она пояснила: – Этот яд вырабатывают различные виды животных. Наиболее известной является рыба-иглобрюх, но также его могут вырабатывать синекольчатые осьминоги и желтобрюхие тритоны. – Она поправила очки в серебристой оправе. – Однако ни одно из этих существ не вырабатывает токсин в таких больших дозах. – Доктор Гарднер заметно помрачнела. – Токсин, убивший жертву, был синтезирован из яда редкого вида ядовитых жаб, обитающих во влажных тропических лесах Южной Америки, в первую очередь Колумбии.

Ву сдвинул черные брови:

– Это яд жабы?

– Седлоносной жабы, которую обыкновенно называют золотой ядовитой жабой, – уточнила доктор Гарднер. – Также ее называют «жабой для игл», поскольку индейцы-охотники смазывают ее секрециями иглы своих духовых трубок. Ее научное название – Phyllobates terribilis.

Пока доктор Гарднер делала свое введение, пальцы Джонсон молниеносно носились по клавиатуре. На соседнем экране появилось изображение ярко-желтой жабы.

– Я нашла в наших базах данных кое-какую информацию, – сказала Джонсон, когда доктор Гарднер умолкла. – Считается, что седлоносная жаба является самым ядовитым животным на земле.

– Человека этот яд может убить? – спросила Дани, все еще не в силах поверить в то, что это маленькое симпатичное земноводное может быть смертельно опасным. – Каким образом?

– Жаба в железах на своем теле вырабатывает алкалоидный батрахотоксин, имеющий сильное нервно-паралитическое действие, – объяснила доктор Гарднер. – У одной жабы имеется примерно один миллиграмм токсина; этого количества достаточно, чтобы сразить наповал двух взрослых носорогов. – Она помолчала, давая своим слушателям переварить эту информацию. – Или двадцать человек.

Дани подумала про зонтик со спрятанной иглой в качестве механизма доставки яда.

– То есть при внутримышечной инъекции можно передать дозу, сопоставимую с отравленной стрелой?

Доктор Гарднер кивнула.

– Этот яд был синтезирован и тщательно сохранен. Тот, кто это сделал, имел доступ к лабораторному оборудованию и знал, что делает.

– Кто торгует этими жабами? – спросил Ву. – В нашем городе есть какой-нибудь местный дистрибьютор?

– Я уже проверила, – сказала доктор Гарднер. – Этот вид жаб находится под угрозой исчезновения, и вывозить их из страны запрещено. – Она подняла палец. – Но есть одно очень важное замечание: жабы могут вырабатывать токсин только в естественной среде обитания.

– Вы не могли бы уточнить? – попросил Ву.

– Если поместить седлоносную жабу в террариум, вскоре она станет совершенно безвредной, – сказала доктор Гарднер. – Насколько смогли установить биологи, внутренние системы жабы вырабатывают токсин из того, чем она питается, а рацион ее состоит из широкого круга насекомых, обитающих во влажных тропических лесах. – Она выразительно пожала плечами. – Воспроизвести такое в лаборатории и поставить на поток невозможно.

– Значит, этот токсин попал к нам прямиком из Колумбии? – спросил Ву, после чего перешел к следующему логическому заключению. – Тут где-то есть связь с Южной Америкой.

– Вне всякого сомнения, – подтвердила доктор Гарднер. – Этот вид жаб встречается только там, и для того чтобы вырабатывать яд, им необходимо находиться во влажных тропических лесах.

– Кому это известно? – напрягся Ву.

– Только мне и криминалисту, который проводил анализ образца крови жертвы, – сказала доктор Гарднер.

– Рано или поздно эта информация просочится, – заметил Ву. – И все же мне хотелось бы как можно дольше оттягивать неизбежное. Я должен поставить в известность все свое руководство, вплоть до самого верха. Дело вышло на международный уровень.

Дани была полностью с ним согласна. Помощник высокопоставленного чиновника был убит с помощью экзотического яда, который можно достать только из-за границы. Это преступление становилось значительно более серьезным, чем предполагалось вначале.

Дождавшись, когда начальник криминалистической лаборатории закончит разговор, Дани обратилась к Джонсон:

– Когда собирали данные о Густаве Торо, вы не нашли ничего, указывающего на связь с Колумбией?

Аналитик уже начала выводить цифровое досье, составленное на Торо. Через мгновение файл появился на главном экране.

– В его загранпаспорте нет никаких свидетельств поездок в Колумбию, – сказала Джонсон. – По крайней мере, под своей настоящей фамилией.

– Нам недостает ключевой информации, – сказал Флинт. – Мы не можем сказать, с кем Торо был связан.

Ву повернулся к Джонсон:

– Покопайся глубже, постарайся установить все прошлые контакты Торо с полицией, в том числе не имеющие криминальной подоплеки. – ССА поколебался. – Но пока что не связывайся с Интерполом и не запрашивай данные о его международной деятельности. – Он перевел взгляд на Дани. – Мне все больше нравится твоя мысль схватить Торо и заставить его работать на нас. Но я должен буду связаться с окружной прокуратурой и прогнать это через иерархию Бюро, прежде чем мы сможем предложить ему сделку.

Замечание ССА красноречиво указывало на текущее состояние расследования. Прокурор Южного округа штата Нью-Йорк обязательно будет принимать личное участие в федеральном расследовании и, следовательно, он станет краеугольным камнем любых разговоров о сделке со следствием и предоставления условного иммунитета. Последние слова Ву также означали то, что он собирался забрать расследование у Департамента полиции Нью-Йорка. Такая позиция казалась Дани очевидной ввиду новых обстоятельств дела, однако она не знала, как к этому отнесется Флинт.

Следователь открыл было рот, собираясь заговорить, однако Джонсон его опередила:

– Поступил срочный запрос от охраны на входе. Вывожу на экран начальника смены.

Не дожидаясь подтверждения, аналитик нажала несколько клавиш, и на главном экране появилось изображение человека в форме сержанта ФБР, в котором Дани узнала того сотрудника, который досматривал ее на входе в «26 Фед».

– У нас тут вот какое дело, – сразу перешел к делу сержант. – Вам нужно срочно прислать агента к входу.

– Что у вас стряслось? – спросил Ву.

– Тут один человек утверждает, что он друг того, кого убили сегодня утром. Ну, того помощника сенатора.

Ву уселся прямо:

– Что нужно этому человеку?

– У него с собой конверт, – ответил сержант. – По его словам, друг попросил незамедлительно передать этот конверт ФБР, если с ним что-либо случится. Мы досмотрели этого человека и вскрыли конверт, как того требуют правила. Внутри записка, но, похоже, это какое-то зашифрованное послание. Я в нем ничего не понял.

Ву посмотрел на Дани:

– Агент Вега сейчас спустится к вам.

Глава 7

По дороге на лифте вниз Дани нетерпеливо выстукивала ногой по полированному полу кабины. Наконец в своей стихии, она сгорала от нетерпения сделать прорыв в этом деле, которое с каждым поворотом становилось все более странным.

Дани всегда была жадным книгочеем, печатное слово таило для нее очарование. Иностранные языки давались ей легко, как и анаграммы, всевозможные шифры и логические головоломки. Дани получила максимальный балл по английскому языку и литературе, сдавая САТ³, а после того как при поступлении в армию она показала отличные результаты на экзамене по профессиональной пригодности, ее буквально завалили приглашениями все рода войск. Когда в вербовочной комиссии ей сообщили, что после завершения базовой подготовки ее направят на курсы лингвистов и специалистов по шифрованию, Дани сказала, что хочет пойти по стопам своего отца и пройти программу отбора бойцов сил специального назначения. Представитель вербовочной комиссии пытался ее отговорить и наконец признался в том, что несколько лет назад его самого отчислили по этой программе. Он не стал добавлять, что женщине будет не по силам пройти такой изнурительный курс. Однако это не высказанное вслух мнение лишь укрепило Дани в решимости. В конце концов представитель вербовочной комиссии сдался, когда Дани пригрозила ему обратиться в центр комплектования персонала военно-морского флота.

После базового курса Дани прошла первую ступень подготовки бойцов ССН и получила на погоны «галочку». Через считаные недели ее направили с секретным заданием за границу, где ей предстояло заниматься дешифровкой материалов, обнаруженных на базе террористов. При взрыве самодельного взрывного устройства погибли три человека из ее подразделения. Дани решила преобразовать свой гнев в действие: вернувшись в Форт-Беннинг, она прошла вторую ступень подготовки бойцов ССН, став одной из немногих женщин, которые получили на погоны «завиток», и попала в элитный 75-й полк армейского спецназа…

Прогнав прочь мрачные мысли, Дани вышла из лифта и направилась к входу.

– Агент Вега, благодарю за то, что откликнулись так оперативно, – сказал сержант, когда она к нему подошла. – Мы поместили этого человека в охраняемое помещение и дождались вашего прихода. – Он указал на дверь комнаты для переговоров.

Не успела Дани открыть эту дверь, как сидевший в комнате мужчина вскочил на ноги. Среднего роста, худощавый, он был в сером костюме и накрахмаленной белой сорочке, резко контрастирующей с его темной кожей. Лысая голова, усеянная капельками пота, сверкала в ярком свете люминесцентных ламп.

– Малколм Браун, – представился мужчина, протягивая трясущуюся руку.

Пожав ему руку, Дани жестом предложила сесть за небольшой квадратный столик в середине комнаты. Она обратила внимание на конверт из плотной бумаги, который Браун сжимал в своей левой руке. Конверт был вскрыт.

– Вы сотрудник ФБР? – спросил Браун.

Дани показала ему свое удостоверение.

– Я принимаю участие в расследовании смерти Натана Костнера, – сказала она. – Насколько я понимаю, вы с ним были друзьями. Я сочувствую вашей утрате.

Браун протянул ей конверт.

– Нейт был для меня все равно что брат, – сказал он. – Я видел, что последние две-три недели он был чем-то очень встревожен, однако отказывался сказать мне, в чем дело.

Забрав у него конверт, Дани положила его на стол, не отрывая взгляда от выразительного лица Брауна.

– Почему вы решили, что мистер Костнер был чем-то встревожен? – спросила она.

Браун принялся взволнованно крутить золотое обручальное кольцо на пальце.

– Я адвокат, – начал он. – Мы с Нейтом работали вместе до того, как он стал помощником сенатора Следжа. Обыкновенно Нейт был таким добродушным, таким беззаботным, однако в последнее время он стал настороженным, возбужденным… как будто у него началась мания преследования.

– Он чего-то опасался? – подсказала Дани.

– На прошлой неделе Нейт пригласил меня к себе домой, – продолжал Браун. – Сказал, что ему требуется моя помощь, так как с ним может что-то случиться. Я спросил, почему он не обращается в полицию, но он ответил, что не доверяет полиции Нью-Йорка, полиции штата и вообще всем правоохранительным органам, кроме ФБР. – Он покачал головой. – Нейт даже сказал, что радуется тому, что развелся, поскольку теперь его жена и дети находятся в противоположном конце страны и им ничто не угрожает.

– Раньше он говорил вам что-либо подобное?

– Никогда. Нейт всегда был прямым, откровенным человеком, трудоголиком. Меньше всего можно было ожидать, что он окажется замешан в чем-либо противозаконном, однако при нашей последней встрече он вел себя скрытно и – другими словами это не выразишь – явно был чем-то напуган.

– Что сказал вам мистер Костнер, отдавая конверт? – спросила Дани. – У вас наверняка возникли вопросы, и он должен был дать какое-то объяснение.

Браун неуютно заерзал.

– Нейт попросил полностью довериться ему и не задавать никаких вопросов и не обращаться в полицию.

– Наверное, после того, что случилось с вашим другом, он попросил бы вас рассказать нам все, что вам известно.

– Пару недель назад Нейту позвонили, – после долгой паузы начал Браун. – Номер звонившего не определился. По словам Нейта, звонившим был мужчина в годах с низким голосом, который он не узнал.

Дани поймала себя на том, что у нее взметнулись вверх брови, однако вслух она ничего не сказала.

– Нейт категорически отказался поделиться со мной тем, что ему сказал звонивший. Утверждая, что чем меньше я буду знать, тем будет лучше.

– Поскольку эта информация являлась такой опасной, звонивший объяснил мистеру Костнеру, почему не обратился к властям?

– По словам Нейта, звонивший сказал, что не доверяет абсолютно всем правоохранительным ведомствам. – Браун отвел взгляд. – Поэтому он предложил Нейту найти журналиста, который проведет независимое расследование. Очевидно, звонивший полагал, что у Нейта в силу его положения хорошие рабочие отношения со многими представителями средств массовой информации.

– Вы хотите сказать, что звонивший предлагал мистеру Костнеру стать чем-то вроде «Глубокой Глотки»⁴?

– Я понял именно так, – подтвердил Браун. – Нейту предстояло стать анонимным осведомителем, представить доказательства, собранные звонившим, а также все то, что он сможет добыть сам.

– Мистер Костнер также должен был проводить свое расследование?

Браун кивнул.

– Если верить Нейту, звонивший знал, что журналистам потребуется получить подтверждение информации из других источников. Кроме того, он хотел, чтобы Нейт лично убедился в достоверности всего этого.

Дани забарабанила пальцами по столу.

– То есть мистер Костнер провел свое собственное расследование и обнаружил нечто такое, из-за чего его убили?

Браун снова заерзал.

– Полагаю, именно это и произошло, – негромко произнес он. – Вот для чего Нейт передал мне этот конверт.

– И вы не пытались его вскрыть? – смягчила свой тон Дани, так, чтобы ее слова не прозвучали как обвинение.

В службе безопасности сказали, что вскрывали конверт, однако Дани хотелось выяснить, не заглянул ли Браун внутрь сам, прежде чем принести конверт в «26 Фед».

– Нейт предостерег меня от этого, поэтому я не вскрывал конверт, – решительно заявил Браун. – Если честно, для меня огромное облегчение передать его вам.

– Больше мистер Костнер вам ничего не передавал? – спросила Дани. – Какие-нибудь материалы, контакты, дополнительные инструкции?

– Он просто попросил меня обратиться к вам. В отличие от звонившего, Нейт доверял ФБР и не сомневался в том, что оно справится со всем этим.

– Возможно, тут важен фактор времени… – Дани взяла конверт. – Я приступлю к работе прямо сейчас. Вы оставили свою контактную информацию сержанту?

Кивнув, Браун протянул ей свою визитную карточку.

– Номер моего сотового на обратной стороне. Это самый быстрый способ связаться со мной. Если я не отвечу сразу же, скорее всего, я на судебном заседании.

Войдя в кабину лифта, Дани открыла конверт и достала один-единственный лист бумаги. В верхней части были два ряда букв, на первый взгляд в случайном порядке. Под ними – копия старинной фотографии конца девятнадцатого или начала двадцатого века.

СРЗЖЗЙХОЕЧДЙАЬПС

ДУМВИИЧОЛЪУФГИЗЭОЧР

Глава 8

Дани выскочила из лифта, горя нетерпением поскорее попасть в центр совместных операций и приступить к работе над тем, что могло быть только шифром.

– Мы наблюдали за встречей по видео, – сказал Ву, как только она вошла. – Что в конверте?

– Зашифрованное сообщение, – сказала Дани, кладя лист бумаги на стол. – Не может быть и речи о том, чтобы тот, кто его составил, добавил фотографию в качестве иллюстрации. Для того чтобы расшифровать зашифрованное сообщение, в большинстве случаев требуется ключ. – Она постучала пальцем по фотографии. – Нам необходимо определить, кто этот человек, поскольку я уверена в том, что фотография является ключом к шифру.

– Его лицо кажется мне знакомым, – задумчиво произнес Флинт, заглядывая ей через плечо. – Но я не могу вспомнить, где его видел.

– Ты можешь пропустить фотографию через программу распознавания лиц? – спросил Ву у Джонсон. – Одежда, прическа, усы не из нашего столетия, но если этот человек хорошо известен, он должен быть в каких-либо исторических базах данных.

– Мне не нужны никакие базы данных, – сказала Джонсон. – Этот человек – мой герой.

Все выжидающе посмотрели на нее.

Джонсон растянула паузу, широко улыбнувшись.

– Было время, когда он не давал мне спать по ночам.

– Не хочешь просветить нас? – наконец спросил Ву.

– Это сэр Артур Конан Дойл, – снова стала серьезной Джонсон.

– Человек, создавший Шерлока Холмса, – сказал Ву. – По-моему, подходящая личность для того, чтобы указать на ключ.

– Дайте мне все важные даты из жизни Конан Дойла, – обратилась к Джонсон Дани. – Даты рождения, смерти, крещения, окончания школы и все остальное, что всплывет.

– Что вы думаете? – спросил Флинт, пока Джонсон стучала по клавиатуре.

– Возможно, это шифр сдвига, – сказала Дани. – Для того чтобы зашифровать сообщение, используется какая-нибудь знаменательная дата. Шифр очень простой, однако взломать его практически невозможно, если эта дата неизвестна. – Она достала ручку. – Это объясняет, почему автор шифровки добавил фото. Ключ основан на какой-то конкретной дате, связанной с Конан Дойлом. Я думаю, в первую очередь нужно попробовать дату рождения, поскольку хронологически она первой появилась в его жизни.

– Двадцать второго мая тысяча восемьсот пятьдесят девятого года, – сказала Джонсон. – Все остальные важные даты я выведу на экран.

– Покажи, как это работает, – сказал Ву, протягивая Дани блокнот.

– Существуют различные разновидности шифра, однако наиболее часто на практике используется представление даты в виде последовательности из восьми цифр.

Щелкнув ручкой, Дани написала на листе 0–5–2–2–1–8–5–9. Она знала, что в различных странах даты представляются по-разному, однако поскольку преступление было совершено в Соединенных Штатах, она решила сначала использовать стандартный американский формат.

– Сообщение начинается с буквы «С», – сказала Дани. – Теперь нужно записать над ней первую цифру даты, то есть ноль. – Она быстро написала цифру. – Дальше продолжаем в таком же духе. Следующая буква в шифровке – «Р», а следующая цифра – «5». – Она записала пятерку над буквой «Р».

– Ну а как быть с девятой буквой шифровки? – спросил Флинт. – В ключе всего восемь цифр – если это действительно ключ.

– Нужно просто повторять дату снова и снова, – объяснила Дани. – Так что над девятой буквой мы опять напишем ноль.

Закончив писать, Вега отодвинула лист.

– А теперь переходим к расшифровке, – сказала она, чувствуя, как знакомый прилив адреналина от решения загадки убыстряет ее речь. – Возвращаемся к началу. Первая буква у нас была «С», правильно? – Дани подождала, пока оба мужчины кивнут. – Поскольку первая цифра ноль, алфавит никуда не нужно сдвигать. Первая буква открытого текста – «С». – Она написала внизу страницы букву «С». – Следующая буква у нас «Р», а следующая цифра – пятерка, поэтому алфавит нужно сдвинуть на пять букв.

– А в какую сторону двигать? – спросил Ву.

– Хороший вопрос, – сказала Дани, несмотря на серьезность ситуации, получая наслаждение от происходящего. – Можно двигаться в любую сторону, но поскольку в английском языке текст читается слева направо, большинство людей используют для шифра именно это направление.

– Из чего следует, что ты двинешься в противоположную сторону, – сказал Ву.

– Совершенно верно. – Дани одарила своего начальника улыбкой. Те, кто говорил о нем как об умном и толковом специалисте, ничуть не преувеличивали. – То есть «Р» превращается в «Л». – Она записала вторую букву.

– Значит, следующая буква, в данном случае «З», сместится на две позиции и станет «Е», – вставил Флинт, показывая, что и он уже сообразил, что к чему.

– Давайте посмотрим, что получится, если использовать дату рождения Конан Дойла как ключ ко всей шифровке, – сказала Дани. – Судя по первым трем буквам, по-моему, это предположение правильное.

Через минуту она выпрямилась. В кабинете наступила полная тишина – все смотрели на открывшееся сообщение. Дани записала его в две строчки, так же, как оно было записано в зашифрованном виде.

СЛЕДЖБЕРЕТВЗЯТКИ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВАВФОТО

– Первая часть абсолютно понятна, черт побери, – сказал Флинт. – Следж берет взятки.

– Теперь мы знаем, что ты была права насчет шифра сдвига, – сказал Ву, обращаясь к Дани. – Однако насчет второй строчки не все так ясно. Похоже, тут написано: «Доказательства в фото». – Оторвав взгляд от блокнота, он посмотрел на Дани. – Но где именно?

Вега вспомнила фотографию горного хребта, которую ее команда обнаружила на базе террористов во время выполнения последнего задания. Тщательный анализ показал, что под внешне безобидным пейзажем скрываются карта и перечень целей.

– Стеганография, – поймав на себе вопросительный взгляд Ву, сказала она.

– Я понимаю, что вы имеете в виду не устройство для записи речи и не динозавра. – Бруклинский акцент Флинта добавил к этому замечанию дополнительный слой сарказма. – Поэтому как насчет того, чтобы объяснить, что это такое?

– Это способ спрятать информацию в тексте, звуке, изображении, – начала Дани, стараясь разъяснить базовые принципы данного метода. – Фотография была скачана из открытых источников и оцифрована. После чего в нее можно было загрузить самые разные данные.

– Однако сейчас мы имеем дело не с оцифрованной фотографией, – заметил Ву. – Это распечатка. Как можно извлечь спрятанные в ней данные?

– Если изображение имеет достаточно высокое качество, есть компьютерные алгоритмы, которые это сделают, – сказала Дани. – Мне уже приходилось ими пользоваться. – Она повернулась к Джонсон, которая, оторвавшись от своего компьютера, внимательно слушала ее объяснения. – Вам нужно отсканировать фотографию Конан Дойла и отправить ее в виде цифрового файла криптоаналитикам. Скажите им, что это стего-изображение. Они поймут, что нужно делать.

Когда Джонсон подошла к ней, чтобы забрать лист с фотографией, Дани тронула ее за руку.

– Но только не загружайте файл в главный сервер, – предупредила она. – Он может содержать вредоносное программное обеспечение.

– Разумеется, – сказала Джонсон, и Дани не смогла определить, чем объяснялась резкость ее ответа: то ли аналитик была раздражена тем, что Дани сочла нужным предупредить ее соблюдать элементарные меры предосторожности, то ли она намеревалась загрузить документ напрямую во внутренний сервер ФБР.

В центре ОГБП имелось несколько компьютеров, имеющих доступ в интернет и подключенных к локальной сети, но не дающих выхода в систему Бюро. Цифровая информация поступала из самых разных источников, в том числе определенно сомнительных, и имело смысл открывать такие файлы только в обособленной виртуальной среде.

Ву прервал размышления Дани, обратившись к ней с вопросом:

– Мы не нашли в прошлом Натана Костнера ничего такого, что указывало бы на его способность создать такое зашифрованное сообщение, – сказал он. – Кто составил этот документ?

– По словам его лучшего друга, кто-то прислал ему доказательства, – сказала Дани. – Костнер должен был провести свое собственное расследование с целью подкрепить заявления звонившего, после чего передать все свои находки вместе с этим конвертом какому-либо журналисту.

– А как расшифровал бы сообщение этот журналист? – спросил Флинт.

Дани задумчиво пожевала губу.

– Должно быть, звонивший рассудил, что Костнер обратится к опытному журналисту-расследователю из крупного новостного СМИ. К тому, кто имеет доступ к самым разнообразным ресурсам.

– Самостоятельно помощник сенатора расшифровать записку не смог, – сказал Ву. – И он не мог обратиться в средства массовой информации, не убедившись на все сто, что есть доказательства нечистоплотности Следжа. При таком раскладе вся тяжесть разоблачения сенатора-коррупционера ложится на плечи Натана Костнера, в то время как звонивший остается в тени и наблюдает за тем, как разгорается скандал. Блестяще!

– Вот только, в отличие от него, у Костнера не было недоверия к ФБР, – заметила Дани. – Он позаботился о том, чтобы в случае его смерти друг отнес доказательства прямиком к нам.

– Вы понимаете, что это означает? – спросил Ву. – Звонивший зашифровал доказательства, однако на словах изложил их Костнеру. Как помощник сенатора, тот имел все возможности проверить обвинения в адрес Следжа.

Еще один элемент мозаики встал на свое место.

– Должно быть, сенатор застал Костнера за тем, как тот рылся в его документах, – предположила Дани. – А может быть, Костнер обвинил в лицо Следжа в коррупции.

– Если это так, – сказал Флинт, – сенатор не просто коррупционер. Он убийца.

– Следж организовал заказное убийство, – добавила Дани. – Он нанял Торо.

– Мне неоднократно приходилось расследовать противоправную деятельность влиятельных людей, – покачал головой Ву. – Они тщательно следят за тем, чтобы не замарать свои руки, и никогда не оставляют ниточек, напрямую связывающих их с совершенными ими преступлениями.

– Отлично, значит, мы не найдем чек, выписанный на имя Торо, с надписью «за заказное убийство» в графе примечаний, – сказала Дани. – Но, может быть, нам удастся связать их по телефонным разговорам, денежным переводам и кадрам видеонаблюдения, на которых они встречаются где-то в городе.

Ву поочередно отмел все ее предположения:

– Одноразовые сим-карты, счета в офшорных банках, посредники.

Пригвоздить высокопоставленного чиновника будет непросто. Впрочем, Дани и не привыкла к тому, чтобы все было просто.

– Что ж, в таком случае мы разорвем самое слабое звено цепочки, – сказала она. – Найдем Торо и выжмем из него правду.

– А пока что будем собирать доказательства, которые можно будет использовать в качестве рычага давления, – сказал Ву. – Такой профессионал, как Торо, заговорит только в том случае, если мы припрем его к стенке.

Какое-то время все обдумывали его слова, затем Джонсон нарушила молчание:

– Вы должны посмотреть еще кое на что.

Главный монитор на мгновение стал синим, затем на нем появились кадры выпуска местных новостей.

– Сенатор Следж приехал в Нью-Йорк, – сказала Джонсон, – и как раз сейчас проводит в прямом эфире пресс-конференцию.

Глава 9

Дани развернулась в кресле, чтобы видеть выпуск новостей, который Джонсон вывела на главный монитор. В оперативном центре наступила полная тишина, когда сенатор Следж вышел из помпезного здания начала двадцатого века, в стилистике которого сочеталось несовместимое – модернизм и классика. Здесь находился один из многочисленных офисов сенатора, разбросанных по всему штату. Спустившись по каменным ступеням, Следж подошел к трибуне, ощетинившейся микрофонами. Одетый в безукоризненный темно-синий костюм, дополненный бордовым шелковым галстуком, сенатор поднял руку, успокаивая бурлящую толпу журналистов перед собой.

– Сегодня скорбный день для всех, кто работает со мной, – трагическим голосом начал Следж. – Мой помощник Натан Костнер был убит сегодня прямо на улице. Он только что купил кофе для всех сотрудников моего штаба, что делал по утрам в понедельник, чтобы улучшить своим товарищам настроение в начале новой рабочей недели. Вот каким человеком он был. Всегда думал о других. Бескорыстный до невозможности. И вот теперь… его больше нет. – Последние слова были произнесены сдавленным хрипом. Достав носовой платок, сенатор промокнул уголки глаз.

У Дани была поговорка: «Человек не плачет, если нет настоящих слез и соплей». Выступление Следжа было впечатляющим, однако детектор неискренности у Дани вопил благим матом.

По-прежнему сжимая в руке платок, сенатор совладал с собой и продолжил:

– Нейт направлялся на встречу со мной. Мы собирались обсудить мой новый законопроект. – Он обвел взглядом своих слушателей. – И я чувствую себя ответственным за его смерть.

Дани услышала, как Ву резко поставил на стол керамическую кружку с кофе, но по-прежнему не отрывала глаз от экрана. Что задумал Следж?

– Я уже давно веду беспощадную войну с нашим национальным бедствием – эпидемией синтетических наркотиков, и теми, кто за этим стоит, – продолжал сенатор. – Эти наркотики в огромных количествах изготавливаются в Южной Америке и непрерывным потоком поступают к нам, где продаются наркоманам, число которых неуклонно растет. В частности, Колумбия славится своим производством синтетических опиатов; также через эту страну проходят основные каналы транспортировки наркотиков. Предпринимаемые мною на протяжении нескольких лет усилия по укреплению правоохранительных органов, введению новых налогов и ужесточению уголовной ответственности нанесли сокрушительный удар по наркобаронам, которые до этого обладали практически неограниченной властью. Линии поставок нарушены, денежные потоки иссякли. Очевидно, эти люди решили отправить мне послание. Решили меня запугать. И жертвой стал Натан Костнер, моя правая рука. Он был убит ядом, который можно достать в одной-единственной стране на всем земном шаре. – Он помолчал для большего эффекта. – В Колумбии.

Как только Следж закончил говорить, журналисты обрушили на него шквал вопросов. Сенатор указал на известного корреспондента общенационального телеканала, и шум затих.

– Что это был за яд? – спросил корреспондент. – И почему вы утверждаете, что его можно достать только в одной стране?

– Яд был изготовлен из выделений золотистой ядовитой жабы, которая для выработки токсина должна находиться в естественной среде обитания.

– Этот токсин можно получить в лабораторных условиях? – продолжал корреспондент.

– Результаты анализа показывают, что яд имеет естественное происхождение, и он определенно получен от одного конкретного вида земноводных. Никаких других…

Конец фразы сенатора потонул в выразительной тираде Флинта, превзошедшей все те сквернословия, которые Дани слышала в армейских казармах.

– Вы получали какие-либо угрозы? – спросил другой журналист. – Кто-нибудь взял на себя ответственность за это преступление?

Следж расправил плечи.

– Человек в моем положении, ведущий борьбу с могущественными преступниками, всегда является целью. Это неотъемлемая часть моей работы. Я готов пожертвовать собой ради нашей великой родины, но никогда не думал, что кому-то другому придется заплатить такую высокую цену за мою деятельность. Вот почему это явилось для меня двойной трагедией, и вот почему я чувствую свою ответственность.

– Что будет дальше? – вмешался еще один журналист. – Кто осуществляет расследование?

– Несомненно, этим делом должна заняться Объединенная группа по борьбе с терроризмом, – без колебаний ответил сенатор. – Департамент полиции Нью-Йорка начал расследование, поскольку вначале казалось, что речь идет о простом убийстве. Однако теперь, когда улики неопровержимо указывают на другое государство, к работе подключатся федеральные органы. Речь идет о Полиции Капитолия США⁵, ФБР, Министерстве внутренней безопасности и даже ЦРУ. – Он выразительно развел руками. – Невозможно сказать, как далеко все это зайдет и к чему приведет, но будьте уверены в том, что я буду внимательно следить за каждым шагом следствия и позабочусь о том, чтобы трагическая смерть Натана Костнера была надлежащим образом расследована, а виновные предстали перед правосудием, кем бы они ни были.

– Следж прокладывает себе дорожку, – раздраженно пробормотал Ву. – Он потребует, чтобы мы постоянно докладывали ему обо всех наших действиях.

Логичная стратегия. Сенатор дал себе благовидный предлог быть в курсе расследования. Что позволит ему замести за собой следы, если следствие подойдет к нему слишком быстро.

Следж поднял обе руки, останавливая нарастающий поток вопросов.

– В настоящий момент я больше ничего не могу добавить к сказанному. Как вы можете понять, расследование только началось, и вести его нужно будет крайне осторожно. Всю дальнейшую информацию о его ходе вы будете получать от ОГБП.

После того как сенатор поднялся по ступеням и скрылся в здании, Джонсон отключила трансляцию.

– Он отымел нас по полной, – проворчал Ву. – Определенно, кто-то слил ему информацию про ядовитую жабу, что меня нисколько не удивляет. Следж не стал бы тем, кем он есть, не имея кучи контактов на всех стратегически важных позициях. – Он с отвращением тряхнул головой. – Он вынуждает нас сосредоточить следственные действия за границей, публично объявив об источнике токсина. – ССА нахмурился. – Если этого окажется недостаточно, Следж воспользуется возможностью изобразить себя героем-патриотом, спасающим наших детей от эпидемии наркомании.

– И не забывайте, что он также предупредил всех о своем намерении полноценно подключиться к расследованию, – добавил Флинт.

– Следж превосходно спланировал все представление, – заметила Дани. – Мы связаны по рукам и ногам.

– У меня есть одна идея! – встрепенулся Ву, поднимаясь на ноги. – Нужно будет только получить согласие из Вашингтона.

– Что вы задумали? – спросила Дани.

– Объясню, если получу одобрение, – сказал ССА, направляясь к выходу. – Если дело выгорит, сенатор даже не поймет, что произошло. – Открыв дверь, он остановился. – А если не выгорит, меня переведут перекладывать бумажки где-нибудь глубоко в чреве здания имени Гувера⁶, и вы больше обо мне никогда не услышите.

Глава 10

Где-то далеко от «26 Фед» нажатие кнопки на пульте дистанционным управлением телевизора положило конец прямой трансляции пресс-конференции сенатора Следжа, однако злость, порожденная ею, не проходила. Желание пробить кулаком перегородку из гипсокартона или схватить со столика графин с виски и швырнуть его в экран стало практически неудержимым. Однако уступка не даст ему ничего, помимо того, что снова придется наводить порядок после учиненного разгрома.

Все прошло не так, как было запланировано. Этот болван помощник не выполнил данные ему инструкции. Или он открыто обвинил своего босса в преступлениях, или его поймали за тем, как он пытался что-то разнюхать, и вот теперь Следж заставил его замолчать навсегда.

Со стороны сенатора слова про экзотический яд, раздобыть который можно только в Колумбии, явились мастерским ходом, уводящим следствие по ложному пути. Следж заявил, что истинной целью был он, предъявив мотив и отвлекая внимание ФБР от Натана Костнера и его секретов, отправляя Бюро искать подозреваемых на другой континент. И вот теперь федералы, как обычно, будут гоняться за собственным хвостом, оставаясь на месте, а настоящим преступникам убийство сойдет с рук. Как всегда.

Далее последовало тошнотворное ощущение уже виденного. Следж выскользнет из сетей. Если это произойдет, скорее всего, останутся безнаказанными и все остальные, замешанные в деле. Как поступил Костнер с горами обличительных доказательств, черт бы его побрал? Посвятил ли он во все это какого-нибудь журналиста, как ему было сказано? Вряд ли, иначе его не убили бы.

Как теперь сделать так, чтобы правда всплыла, хоть когда-нибудь? Неужели настала пора обратиться напрямую к средствам массовой информации? Нет. Журналисты настаивают на том, чтобы им раскрывали источники информации. И требуют сотрудничества. Как и ФБР. Невозможно выйти из тени и указать пальцем на Следжа и остальных, кто причинил столько вреда, разрушил столько жизней, оборвав многие из них.

К счастью, небольшая корректировка сроков обеспечит то, что никто из этих людей не сможет избежать правосудия.

Бегство из лабиринта.

С годами это выражение приобрело особый смысл. Зародившись в погруженном в темноту помещении, оно стало увлечением, которое затем переросло в одержимую страсть. Всевозможные загадки и головоломки предлагают возможность поработать головой в виртуальных квестах. А что, если квест будет реальным?⁷

Сенатор полагает, что он выше закона, однако он даже не догадывается, что неведомый карающий бич хочет заставить его дать ответ за все свои деяния.

Немезида. Это слово вызвало злорадную усмешку. Сенатор Следж падет в бездну, так и не узнав, кто же в действительности был его Немезидой⁸. Какое поэтическое правосудие для того, кто уничтожал других, не пачкая в крови свои ухоженные руки!

Новый образ будет идеальным. Немезида – вот какое имя будет использоваться на следующем этапе плана. К сожалению, смерть Костнера означает, что теперь возмездие настигнет Следжа после всех остальных, однако это не имело значения, поскольку сенатор будет бессилен его остановить.

Немезида позаботится о том, чтобы всем замешанным пришлось пожинать именно то, что они посеяли.

Глава 11

Старший специальный агент Ву сидел в чересчур мягком кресле напротив своего непосредственного начальника, заместителя директора Скотта Харгрейва, возглавляющего нью-йоркское отделение ФБР. Работой большинства отделений Бюро руководят старшие специальные агенты, каким был Ву, однако нью-йоркское является одним из трех, во главе которых стоит заместитель директора. Состоящее более чем из двух тысяч специальных агентов, отделение остается самым крупным в Бюро по численности персонала и занимается самыми важными делами, требующими высокой степени ответственности.

Когда Ву изложил свой план того, как поступить с сенатором Следжем, заместитель директора не стал терять время. Высокая должность Харгрейва позволяла ему связываться по видеоконференции напрямую с директором ФБР Томасом Франклином, и через считаные минуты Ву уже повторял свое предложение Франклину.

Виртуальная конференция с директором Бюро явилась тем самым лечением корневого канала зуба, который ожидал ССА. У Франклина была репутация резкого начальника, не терпящего пустых разглагольствований, который терпеть не может дураков и требует или немедленных ответов, или объяснений того, почему ответов пока дать нельзя. После выступления сенатора Следжа в прямом эфире по телевидению Ву ожидал, что Франклин будет особо резок в своих вопросах.

Директор его ожиданий не обманул.

После того как Ву дал подробные разъяснения по всем вопросам, Франклин скрепя сердце дал свое одобрение и разорвал защищенное соединение.

Видеоконференция закончилась. Сняв очки, Харгрейв потер переносицу.

– Это было очень болезненно, – сказал он. – Но по крайней мере директор одобрил ваш план.

Ву обратил внимание на выбор слов. Это был его план, а не план Харгрейва. Не имело значения то, что первый этап предложила подчиненная Ву. Приняв предложение Веги, ССА полностью взял на себя всю ответственность. Если все пройдет хорошо, Харгрейв, докладывая директору, наверняка не преминет упомянуть о своем личном руководстве. Если же операция закончится катастрофой, Ву придется барахтаться в море, цепляясь за спасательный круг. В полном одиночестве. Вот такой была внутренняя политика в высшем руководстве Бюро.

– Нашей первостепенной задачей остаются поиски Густава Торо, – сказал Ву. – Это ключевой фактор. Как только мы его возьмем, он расскажет нам, кто его нанял, и мы двинемся дальше по следу. – Он помолчал для пущего эффекта. – Куда бы этот след нас ни привел.

– Торо уже продемонстрировал, что найти его будет очень непросто, – заметил Харгрейв. – Особенно если учесть, что мы не выдали на него ориентировку и не ввели его в НЦИП.

– Даже директор согласился с тем, что от подозреваемого нам будет больше пользы, если мы его не «спалим», – ответил на завуалированную критику начальника Ву.

Изначально Франклин выступил решительно против предложения вести охоту на Торо без полномасштабного давления со стороны правоохранительных органов. Однако, выслушав слова Ву о том, что от мертвого подозреваемого расследованию не будет никакого толка, директор скрепя сердце дал свое согласие. Однако он поставил ССА четкий срок: через двадцать четыре часа имя Торо будет объявлено публично, а его лицо появится на всех доступных «столбах», виртуальных и физических. Если Торо схватят раньше, можно будет перейти ко второму этапу плана Ву, чем и была обусловлена необходимость звонка в Вашингтон.

– Я удивлен, что директор дал согласие на ваш план, – недовольно произнес Харгрейв. – На моей памяти он никогда не тянул с докладом лидеру большинства в Сенате, особенно если дело касалось обвинений в адрес его коллеги-сенатора.

– Без строжайших мер секретности расследование будет обречено на неудачу с самого начала, – сказал Ву. – Следж – независимый сенатор, он не принадлежит ни к какой партии, однако у него тесные связи с руководством обеих палат Конгресса. Если просочится хоть какая-нибудь информация о наших действиях, он задействует все доступные ресурсы, чтобы нам помешать. Франклин это понимает, и он готов принять на себя удар.

Если Харгрейв и уловил скрытый намек на свое собственное нежелание взять ответственность на себя, он ничего не сказал на этот счет.

– Все поймут, что расследование было липовым, – сказал заместитель директора. – Никому не нравится, когда его водят за нос, особенно власть предержащим – и средствам массовой информации. Это будет отвратительно.

– Дополнительное расследование не будет липовым, – возразил Ву. – Просто основное наше внимание будет сосредоточено не на нем.

– Ну да, а на действующем сенаторе. – Харгрейв язвительно махнул рукой: – Подумаешь, какая мелочь!

– Сенатор Следж совершил отвлекающий маневр с Колумбией, – напомнил Ву. – Он вынудил нас ответить ему обманом.

Его план заключался в том, чтобы разделить расследование, одновременно разрабатывая две совершенно разные версии. Ключевым фактором являлась секретность, и лишь считаным единицам будет известно о второй линии расследования.

Первая команда займется открытой разработкой следа, ведущего за границу. К счастью, ОГБП располагала достаточными для этого ресурсами. Помимо всего прочего, в нее входили сотрудники Министерства внутренней безопасности, ЦРУ, НБА, Управления по борьбе с наркотиками, Иммиграционной службы и военной разведки. За время своего пребывания на своей нынешней должности Ву довелось проводить расследования в самых разных уголках земного шара. Как только что-либо происходило с гражданами Соединенных Штатов, тотчас же вступали в действие все внушительные ресурсы группы. Ву знал, что большинство людей понятия не имели о том, что происходит в этих стенах, вследствие чего они спали гораздо лучше, чем он сам.

Ву предстояло лично отвечать на все вопросы средств массовой информации и сенатора Следжа, выдавая тщательно отредактированные сведения о результатах работы команды, действующей за рубежом. Он сможет с чистой совестью утверждать, что ее деятельность в значительной степени засекречена, поэтому отчеты будут редкими и нерегулярными. Сам сенатор имеет допуск к секретной информации и наверняка будет настаивать на том, чтобы его информировали о происходящем в полном объеме, поэтому отчеты, предназначающиеся для него, предстоит готовить особенно тщательно.

Тем временем вторая команда займется сенатором Следжем, не привлекая к себе внимания. Зашифрованное сообщение, частично расшифрованное агентом Вегой, давало достаточно оснований для начала такой работы, и, судя по всему, один человек уже поплатился жизнью за то, что пошел по этому пути. Многое будет зависеть от того, что содержится в оставшейся части сообщения, но пока что можно будет начать с негласного изучения контрактов, к которым имеет отношение сенатор Следж, и круга его знакомых.

Американские сенаторы не раздают государственные контракты лично, однако нужное слово тут или там может сыграть решающую роль в выборе подрядчика. На протяжении уже многих десятилетий термин «бандиты с Окружной дороги»⁹ использовался для описания именно такой практики. Хотя формально одержать верх должен тот подрядчик, который предложит лучшую цену, условия контракта можно прописать так, что удовлетворить этим требованиям сможет только одна конкретная компания. Вот так делались дела внутри Окружной дороги.

– Кто встанет у руля группы, которая будет вести расследование за рубежом? – спросил Харгрейв.

Ву уже принял решение на этот счет.

– Вагнер, – сказал он, уверенный в том, что заместитель директора не найдет никаких причин возразить.

Пол Вагнер работал в Министерстве внутренней безопасности с момента его основания. Способный, пользующийся уважением, он был идеальной кандидатурой для конфиденциальной операции за рубежом, имеющей последствия для высших эшелонов государственной власти.

Харгрейв кивнул, соглашаясь с предложением своего подчиненного.

– В определенном смысле сенатор Следж оказал нам услугу своей маленькой выходкой. Департамент полиции Нью-Йорка отходит в сторону. Единственная просьба – оставить в составе ОГБП следователя Флинта. Но главную роль в расследовании будем играть мы.

Ву ожидал это. Следж тут пошел на просчитанный риск. Он обладал более сильным влиянием на комиссара нью-йоркской полиции, чем на директора ФБР, но у него имелся прямой выход на обоих. И возможность давить своим положением.

– Второе расследование нужно будет проводить крайне осторожно, – продолжал заместитель директора. – Я хочу, чтобы его возглавили лично вы.

Старший специальный агент Ву возглавлял отдел по борьбе с терроризмом нью-йоркского отделения ФБР, включающий в себя самую большую ОГБП в стране. Он координировал работу более чем четырехсот пятидесяти сотрудников из шестидесяти одного правоохранительного ведомства.

Он не был оперативником.

И тут до него дошло. Это назначение призвано было в равной степени подготовить пути отступления для Харгрейва и стать своеобразным тестом для самого Ву. Выдвинув на главную роль такого высокопоставленного сотрудника Бюро, как Ву, заместитель директора сможет заявить, что предоставил своему подчиненному полномочия самому принимать все важные решения. И в случае катастрофы с него будут взятки гладки. Никто не осмелится обвинить его в недостаточном контроле, поскольку он поставил во главе расследования своего первого заместителя.

Ву кивнул, признавая все последствия такого решения.

– И я также продолжу выполнять свои прямые обязанности.

– Дадите мне знать, если вам потребуется дополнительная помощь, – сказал Харгрейв, поворачиваясь к лежащим на письменном столе бумагам. – Просите любого, кого захотите.

Поняв, что он может идти, Ву встал. Он уже направлялся к двери, когда у него в кармане зазвенел сотовый телефон. Достав аппарат, Ву ткнул пальцем в экран и шумно вздохнул.

– В чем дело? – спросил Харгрейв.

– Я попросил агента Вегу сообщить мне, если компьютерщикам-криптографам удастся извлечь какие-либо скрытые файлы из фотографии сэра Артура Конан Дойла.

Обернувшись к заместителю директора, Ву протянул телефон так, чтобы тот смог прочитать одно-единственное слово, горящее на экране.

«Джекпот»

Глава 12

Дани подняла взгляд на Ву, вошедшего в оперативный штаб. Обыкновенно спокойное лицо ССА было осунувшимся, подбородок напрягся. По выражению его лица Дани поняла, что в настоящий момент любой прогресс в расследовании будет крайне желателен.

– Сенатор Следж в грязи по самые уши, – сразу перешла она к делу.

Кивнув, Ву перевел взгляд на Джонсон, сидящую перед своим компьютером.

– Покажи, что мы там имеем.

Джонсон ввела с клавиатуры команду, населившую экран множеством цифровых файлов.

– Это самая настоящая сокровищница, – сказала она. – Не знаю, кто собрал всю эту грязь и как ему это удалось, но улики, обличающие сенатора, уходят в прошлое на много лет.

Джонсон начала открывать файлы, в которых были таблицы, переписка и денежные переводы, ведущие из финансовых учреждений, разбросанных по всему миру, на некий счет в одном банке на Каймановых островах. Другие файлы показывали, как этот офшорный счет через множество подставных ширм-посредников можно было привязать к Следжу.

Ву внимательно изучал экран несколько минут.

– Ну, назвать все это доказательствами можно с очень большой натяжкой, – задумчиво произнес он. – Представить это в суде нельзя. Нам нужно подтвердить все эти данные, проведя свое собственное расследование.

ФБР не может арестовать человека, опираясь исключительно на какой-то анонимный источник информации, которую не примет ни один прокурор. Дожидаясь возвращения Ву со встречи с заместителем директора, Дани как раз размышляла над тем, какие задачи ставит эта новая информация.

– Нам неизвестно, что сказал Натану Костнеру анонимный осведомитель, – сказала она. – Однако я полагаю, что помощник сенатора погиб, пытаясь добыть подтверждения той самой информации, которую мы только что обнаружили. Теперь наша задача заключается в том, чтобы сделать это, не раскрыв себя.

Подал голос следователь Флинт, молчавший на протяжении последних нескольких минут.

– Не исключено, что Следж уже успел принять меры, чтобы уничтожить все улики, подтверждающие достоверность содержимого этих файлов.

– Какие бы шаги он ни принял, они оставят свои собственные следы, – заметил Ву. – На основании которых его можно будет обвинить в том, что он мешал следствию, и в других преступлениях.

– Кстати, о других преступлениях, – подхватила Дани. – Кажется, я догадалась, как Следж организовал покушение на своего помощника.

– Объясни, – сказал Ву, подсаживаясь к ней.

– Торо понимал, что это убийство привлечет к себе повышенное внимание, – начала Дани. – Он подготовил тщательный план отхода с запасными вариантами, на тот случай если его обнаружат.

– Торо также знал, что камеры видеонаблюдения помогут отследить его перемещения по городу, – кивнул Флинт, – и заранее приготовил смену одежды.

– Также, вероятно, именно он сообщил по телефону о бомбе, заложенной в здании суда, – добавил Ву. – Но как это все выводит на Следжа?

– Торо нужно было найти место, где он мог бы поджидать Костнера, – сказала Дани. – Ему нужно было «бутылочное горлышко», и сенатор его этим обеспечил. – Она дала всем подсказку. – Следж сам упомянул об этом на своей пресс-конференции.

Ву хлопнул рукой по столу:

– Кофе!

– Совершенно верно, – подтвердила Дани. – Если верить сенатору, Костнер всегда утром в понедельник приносил кофе для всех членов штаба.

– У Следжа приемные по всему штату, – заметил Флинт. – Однако эту неделю он должен был начать с Манхэттена. И в этом случае Торо заранее знал, где и когда появится его цель.

Дани усмехнулась:

– Следж понятия не имеет, что его замечание насчет великодушия Костнера дало нам недостающую деталь того, как он все это устроил.

– Это замечательная косвенная улика, – заметил Ву. – Но не доказательство. – Он перевел взгляд на Джонсон: – Прочный денежный след будет гораздо более веским аргументом для вынесения в суде обвинительного приговора.

– Если только этот след не был уничтожен, – сказал Флинт.

– Не думаю, что даже американский сенатор способен надавить на другое государство, заставив стереть банковские счета, – возразила из своего закутка аналитик. – Но я этим займусь.

– Только действуй осторожно, – предупредил Ву. – Чтобы на Каймановых островах не зазвонил тревожный колокольчик.

– Есть лишь один способ добыть надежную информацию, – сказала Дани. – Мы найдем Густава Торо и заставим его говорить.

– Он – ключ ко всему, – кивнул Флинт. – Если нам удастся заставить его стать свидетелем обвинения, можно будет…

– Какой судья предъявит обвинения американскому сенатору на основании показаний наемного убийцы? – не скрывая своего раздражения, перебил следователя Ву. – И какие присяжные поверят слову убийцы против слова того, за кого они, возможно, голосовали на выборах?

Дани была с этим согласна.

– Нам понадобится нечто большее, чем какие-то анонимные документы и слово наемного убийцы. Придется здорово поработать, чтобы добыть доказательства для суда. – Следующие слова она подобрала тщательно, сознавая то, какой будет цена неудачи. – Необходимо внедрить нашего человека в ближайший круг сенатора.

– Об этом не может быть и речи! – ощетинился Ву.

Разговор застопорился. Дани неумышленно переступила черту, которая для ССА была красной. Неуютное молчание нарушила Джонсон.

– Пришло сообщение от службы видеонаблюдения, – прильнув к экрану, возбужденно произнесла она. – Программа распознавания лиц вычислила Торо. – Обернувшись, встретилась взглядом с Ву. – Он только что вышел из гостиницы «Золотая хризантема».

Дани вскочила с места:

– Если поторопиться, мы сможем его взять!

Гостиница находилась в Чайнатауне, неподалеку от пересечения Канал-стрит и Малберри. Добежать туда можно будет за пять минут.

– Не так быстро, – остановил ее Ву, также поднимаясь на ноги. – Дай мне собрать несколько агентов, чтобы мы взяли Торо так, чтобы никто не пострадал.

– Нью-йоркская полиция доберется до него быстрее, – вмешался Флинт, доставая сотовый телефон. – Я вызову патрульную машину и дам описание.

– Ориентировку мы не давали, – напомнила Дани. – Мы постараемся скрыть факт задержания, чтобы в дальнейшем использовать Торо в качестве скрытого козыря в нашем расследовании. А это означает: никаких патрульных групп.

– Попросите патрульных прибыть на место. Я не хочу обращаться к ним за помощью без крайней необходимости, и все-таки пусть они будут рядом на тот случай, если все пойдет к черту.

– Торо пришел в движение, – нетерпеливо произнесла Дани. – Разрешите мне установить визуальный контакт, чтобы он не исчез опять. Я буду держать его под наблюдением до тех пор, пока мы не сможем его задержать.

– Ступай! – Ву указал на дверь. – И возьми с собой Флинта.

Дани выскочила в коридор, прежде чем он успел передумать.

– Вы будете постоянно держать меня в курсе! – крикнул ей вдогонку Ву.

Глава 13

Через несколько минут Дани уже неслась со всех ног по Лафайет-стрит; тяжелые шаги Флинта по мостовой звучали у нее за спиной.

– Черт возьми, Вега, куда ты бежишь? – окликнул ее следователь. – Чтобы попасть к «Хризантеме», нам нужно было свернуть направо на Уокер-стрит. Если мы останемся на Лафайет, то потеряем Торо!

Дани не собиралась упускать Торо во второй раз. Он был хитер, но она мыслила стратегически.

– У меня есть план, – бросила Дани через плечо.

Несколько минут назад Ву удалось собрать восьмерых сотрудников ОГБП, которым предстояло задержать Торо. Разделившись на четыре пары, они постоянно поддерживали между собой связь. Одна пара двинулась напрямик через парк Колумба, чтобы выйти к гостинице с Малберри-стрит. Другая направилась по Бакстер-стрит, в то время как третья заходила кружным путем со стороны Центральной улицы на тот случай если Торо решит двинуться на запад, к Канал-стрит. Дани и Флинту, имевшим небольшую фору, предстояло воспользоваться Уокер-стрит, чтобы взять Торо как можно ближе к гостинице. Все пары должны были приближаться к гостинице, постепенно сужая круг, и в конечном счете поймать Торо в ловушку. По крайней мере, таким был план.

– Не желаешь меня просветить? – слегка запыхавшись, продолжал Флинт. – Потому что мы должны находиться в другом месте.

Дани замедлила бег, давая следователю возможность поравняться с ней.

– Ты попросил направить в район патрульные машины. Торо увидит их и насторожится.

– Но мы оставили назначенное нам место, – пыхтя, стоял на своем Флинт. – Круг получился незамкнутым.

– Торо попытается скрыться, – заверила его Дани. – Но мы будем его ждать.

– Черт возьми, откуда тебе это известно?

Времени объяснять не было. Дани специализировалась на том, чтобы находить закономерности, и у нее уже имелся образец поведения Торо, от которого можно было оттолкнуться.

– Доверься мне.

На самом деле она не оставила Флинту выбора. Конечно, следователь мог развернуться и направиться туда, куда было приказано, однако Дани не сомневалась в том, что он не бросит свою напарницу в такой критической ситуации. Уверенная в собственной правоте, она пересекла Канал-стрит, не обращая внимания на визг тормозов, рев клаксонов и непристойные жесты водителей, обращенные к ней. Добежав до противоположного тротуара, едва не столкнулась с мамашей, катящей коляску, перепрыгнула через установленный перед салоном модных аксессуаров стенд с изящными дамскими сумочками и резко повернула вправо.

Несмотря на худи с надетым на голову капюшоном, она сразу же узнала Густаво Торо, который появился в поле ее зрения справа. Выдав резкое ускорение, Дани догнала убегавшего преступника.

– Стоять, ФБР!

Обернувшись, Торо издал восклицание, наполненное в равных частях удивлением и болью, и в это мгновение Дани налетела на него плечом, сбивая с ног. Она навалилась на него сверху, а он принялся судорожно молотить руками и ногами, стараясь сбросить ее с себя. Ткнув ему кулаком в живот, Дани выдержала несколько отчаянных ударов ногами и руками, не ослабляя хватки.

Через несколько мгновений она почувствовала на себе вес еще одного тела – это Флинт навалился сверху. Вдвоем они пригвоздили Торо к асфальту, каждый схватив его за руку и за ногу, полностью его обездвижив. Пока Флинт свободной рукой доставал сотовый телефон и звонил Ву, Дани защелкнула у Торо на руках наручники.

– У тебя есть с собой яд? – спросила она.

Еще в самом начале расследования все согласились с тем, что при задержании Торо нужно будет первым делом лишить его возможности двигать руками, чтобы он не смог никому ввести смертельную дозу жабьего яда.

– О чем это вы? – судорожно дыша, произнес Торо.

– Значит, вот как ты собираешься вести эту игру? – сказала Дани. – Чудесно!

У тротуара с визгом тормозов остановился черный микроавтобус еще с двумя агентами. Все четверо окружили Торо со всех сторон. Закрыв ему лицо, они затолкали его в микроавтобус и запрыгнули следом. Водитель рванул с места, как только Флинт захлопнул за собой дверь, и Дани с удовлетворением отметила, что вся операция привлекла к себе минимальное внимание. Случайные прохожие не успели опомниться, как все уже было закончено.

Согласившись сделать из Торо свидетеля обвинения, Ву распорядился о том, чтобы рядом с «26 Фед» дежурил микроавтобус с водителем. Отправляя группы на захват после того, как Торо был замечен выходящим из гостиницы, ССА приказал водителю кружить в радиусе пяти кварталов до тех пор, пока подозреваемый не будет схвачен.

После того как Торо тщательно обыскали – в карманах у него не оказалось ничего, кроме сотового телефона и бумажника, – Флинт перевел взгляд с Дани на Торо.

– Никому из вас не требуется медицинская помощь?

Дани лишь молча покачала головой, а вот Торо, похоже, взвесил свои варианты.

– Не думаю, – наконец сказал он.

Дани уже приходилось сталкиваться с подобной тактикой. Подозреваемый выслушает, какие улики есть против него, после чего заявит, что у него болит шея и ему нужно в больницу, а там или попытается бежать, или встретится со своим адвокатом до начала допросов.

– Как вам удалось его найти? – спросил один из агентов.

– Я сам гадал об этом… – Флинт посмотрел на Дани.

– Когда я в предыдущий раз имела удовольствие встретиться с нашим другом, – ответила та, указывая на задержанного, – он, увидев, что я его преследую, рванул к ближайшей станции метро. Все остальные его действия были тщательно спланированы, поэтому я предположила, что он рассматривает метро как хороший путь отступления.

Торо с отвращением тряхнул головой, словно не в силах поверить в то, что он оказался таким предсказуемым.

– В экстренной ситуации, не имея времени составить план, – продолжала Дани, – Торо прибегнул к той же самой тактике отхода, которой воспользовался в предыдущий раз. – Она пожала плечами. – Вот я и направилась к станции «Канал-стрит», чтобы перехватить его до того, как он вскочит в поезд.

И это Торо почти удалось. Дани нагнала его в нескольких шагах от лестницы, ведущей вниз на станцию метро.

– Перехватить? – с негодованием произнес Торо. – Да вы врезались в меня, словно футбольный защитник! – Он покачал головой из стороны в сторону. – Вы могли бы причинить мне травму.

– Собираетесь подать иск против ФБР? – сказала Дани. – Я бы на это не рассчитывала. – Она придвинулась ближе к нему. – На самом деле я считаю, что вам здорово повезло. Если б мы вас не нашли, вы могли бы сейчас плавать в Гудзоне.

Торо сверкнул на нее глазами, но ничего не сказал.

– Он считает себя умным, – заметил Флинт. – Посмотрим, хватит ли у него мозгов спасти свою задницу.

Торо смерил следователя оценивающим взглядом.

– У вас значок следователя нью-йоркской полиции, однако везете вы меня не в полицейский участок. – Он перевел взгляд на Дани. – Меня задержали федералы, из чего следует, что вот эта крутая дамочка и ее приятели считают, что имеет смысл со мной поговорить.

– Единственная ваша ценность – это то, что у вас в голове, – сказала Дани.

Торо смерил ее долгим взглядом:

– Задаром ничего не будет. Надеюсь, вы готовы заплатить мою цену.

Глава 14

Дани и Ву остановились перед дверью комнаты для допросов. Вега вопросительно подняла брови.

– Вы полагаете, что Торо – это ключ, а я смогу повернуть его в нужную сторону?

– Не сомневаюсь, каламбур сознательный, – улыбнулся Ву. – Торо – это сейф. И я хочу, чтобы ты его вскрыла.

Торо изменил свою внешность и действовал один – что было к лучшему, когда его увезли в микроавтобусе без опознавательных знаков и без окон. Нью-йоркское отделение ФБР бурлило как пчелиный улей, и для обеспечения конфиденциальности потребовалось переместить подозреваемого в специальный конспиративный пункт. Также положительную роль сыграла быстрота задержания. Прохожие, спешащие по своим делам или в метро, практически не обратили внимания на происходящее, и никто не выложил в Сеть никаких видео. Для окружающего мира убийца Натана Костнера по-прежнему оставался на свободе. Пока что план работал. Пришло время перейти к следующему, решающему этапу.

– Не поймите меня превратно, – продолжала Дани. – Мне не терпится допросить Торо, но почему именно я?

Как новичок в подразделении, она предполагала, что Ву поручит проведение такого важного допроса кому-либо более опытному.

– Ты единственная, кто понял, куда направится Торо, и именно ты его задержала, – понизив голос, сказал ССА. – Буду откровенным: на мой взгляд, Торо никак не ожидал, что над ним одержит верх женщина. Если я правильно читаю внешние признаки его поведения, ты вызываешь у него злость и раздражение.

Меньше всего на свете Дани ожидала услышать такое.

– В таком случае с какой стати он откроется передо мной?

– Потому что ты бросаешь вызов его превосходству. Поэтому я полагаю, что он попытается при следующей встрече взять у тебя реванш.

Дани подбоченилась:

– Даже не знаю – я должна быть польщена или оскорбиться?

– Ни то ни другое, – бесстрастно произнес Ву. – Просто ты самый подходящий инструмент для этого задания.

Дани это полностью устроило. В армии она была инструментом, которым пользовались так, как это было нужно, и только. Торо уже зачитали права Миранды, и он заявил, что присутствие адвоката ему не требуется.

Вне всякого сомнения, Торо уже выработал какую стратегию действий. Он был уверен в том, что обладает достаточным объемом ценной информации, чтобы купить себе свободу. Как и многие до него, Торо считал себя выше закона. Считал, что сможет прогнуть под себя правила и избежать ответственности за свои деяния. Дани не собиралась ни в коем случае не дать ему ускользнуть от обвинения в убийстве, но, возможно, ему удастся облегчить свое положение. Если он будет сотрудничать со следствием.

Такому человеку, как Торо, впредь видеть небо можно будет только сквозь тюремную решетку. Кто может сказать, сколько убийств у него на счету? И он занимался этим ради денег. В тот единственный раз, когда Торо был арестован, дело развалилось в суде из-за технических огрех. Сейчас этого не произойдет.

Единственной проблемой для Дани будет скрывать свое презрение к Торо. Ей уже неоднократно доводилось проводить допросы, и она знала, что откровенно выраженное осуждение заставляет подозреваемого замкнуться. Несмотря на то что Дани глубоко презирала человека, с которым ей сейчас предстояло иметь дело, она напомнила себе, что Торо, как и она сама, инструмент. Ее задача заключалась в том, чтобы выяснить, кто использовал этот инструмент, чтобы привести в действие цепочку событий, которая привела к смерти Натана Костнера. Если у нее это не получится, истинный виновник избежит правосудия.

– Ждать дальше нельзя, – Дани указала на закрытую дверь комнаты для допросов. – Возможно, тот, кто нанял Торо, следит за ним. Если Торо слишком долго не даст о себе знать, это поставит под угрозу все то, что мы задумали.

– Мы будем смотреть и слушать, – сказал Ву. – Если тебе понадобится, чтобы зашел кто-либо из нас, спроси у Торо, не хочет ли он кофе. Это будет условный сигнал. – Он протянул папку. – И держи свой наушник в режиме прослушивания. Я дам тебе знать, если ты наткнешься на какую-нибудь юридическую преграду.

Взяв папку, Дани подождала, когда Ву отойдет в сторону, чтобы его не было видно, после чего открыла дверь. Торо сверкнул на нее взглядом.

– Вы!..

Ему удалось выразить в этом единственном слове нескрываемое презрение, после чего его рот скривился в легкой усмешке. К нему пришли на переговоры, что, вне всякого сомнения, укрепило его позицию.

Пройдя в комнату, Дани села напротив Торо, который был уже без худи. Капюшона, которым он скрыл половину своего лица, оказалось недостаточно для того, чтобы обмануть программу распознавания лиц.

– Что в этой папке? – спросил Торо, ткнув подбородком на папку, которую Дани умышленно положила на стоящий между ними стол.

Вега сразу же развернула разговор в другую сторону:

– Сначала скажите, кто вас нанял. – Этими словами она сразу же перешла к делу и в то же время сменила тему. – И как с вами расплатились.

Финансовый след существенно подкрепит показания Торо относительно заказчика убийства, а также позволит установить временну́ю шкалу событий.

Торо скрестил руки на груди:

– Единственная причина, почему я сейчас не в камере, это то, что вам всем от меня что-то нужно, из чего следует, что я могу торговаться.

Дани перегнулась через стол, вторгаясь в его личное пространство.

– Мы даем вам шанс на жизнь. В настоящий момент вам светит провести остаток своих дней в федеральном исправительном заведении. – Она ткнула в Торо пальцем: – И я позабочусь о том, чтобы это была самая адская дыра, какую только можно найти.

Положив руки на стол, Торо подался вперед, копируя ее позу.

– Я вам не нужен. Вам нужен тот, кто меня послал. – Он откинулся назад, подчеркнуто изображая самодовольство. – А я для вас единственный способ на него выйти. Так что нет, я думаю, никуда вы меня не пошлете.

Опасаясь перестараться, Дани несколько сбавила обороты.

– Полагаю, вам следует задаться вопросом, что вы можете нам предложить, чтобы спастись от тюрьмы, – сказала она. – Вы должны понимать, что ваш так называемый заказчик отвернется от вас, когда вы получите пожизненное.

Следователи составили досье на Торо. Юридический атташе в Париже подтвердил, что недвижимость в Монако является его основным местом жительства. В самое ближайшее время на эту собственность будет наложен арест, а все банковские счета – заморожены. Помимо квартиры в Испанском Гарлеме, с которой Торо недавно съехал, в Соединенных Штатах больше не удалось найти ничего. Похоже, Торо не владел здесь никакой недвижимостью, а постоянным отношениям предпочитал череду постоянно меняющихся сожительниц. Джонсон не удалось обнаружить никаких указаний на то, что у Торо имелись дети, поэтому использовать в качестве рычага давления фактор семьи было нельзя.

– Выбор, стоящий перед вами, предельно прост. – Дани положила руки на стол. – Или вы, или он. Итак, кто же?

Она пристально посмотрела ему в глаза. Пропустив предварительные рассуждения, которые могли длиться не один час, Дани сразу перешла к сути дела. Торо готов провести остаток своих дней в тюремной камере, или же он согласится выдать своего заказчика? Его темно-карие глаза сверлили Дани насквозь оценивающим взглядом. Однако она прекрасно усвоила главные правила: не нарушать молчание первой, не отводить взгляда, не суетиться.

Наконец после долгого молчания, показавшегося бесконечным, Торо тяжело вздохнул:

– Сделать то, о чем вы просите, будет очень сложно.

– Я сказала, что перед вами стоит простой выбор. Я не говорила, что вам придется легко.

– Я готов заключить сделку со следствием, – сказал Торо. – После того как получу гарантии полного освобождения от ответственности. В письменном виде.

Ву заранее договорился о том, чтобы можно было срочно связаться с заместителем генерального прокурора, как раз на такой случай. Прокуратура Южного округа Нью-Йорка находилась неподалеку от специального конспиративного пункта, что позволяло ускорить процесс. Генеральная прокуратура заранее подготовила проект соглашения, в надежде на то, что Торо, отказавшийся от юридического представителя, согласится на сделку. Открыв папку, на которую так внимательно смотрел Торо, Дани достала тонкую стопку листов, скрепленных вместе, и протянула их ему.

– Прежде чем вы подпишете любое соглашение, вы должны уяснить, что ваше сотрудничество со следствием будет заключаться не только в том, что вы просто назовете какие-то имена, – предупредила она его.

Торо подозрительно прищурился:

– Что вы задумали?

Дани взорвала бомбу небрежно, словно речь шла о чем-то не имеющем значения:

– Нам нужно проникнуть внутрь.

У Торо взметнулись вверх брови.

– А именно, внутрь чего?

– Внутрь той организации, которая стоит за убийством Натана Костнера.

– С чего вы взяли, что существует какая-то организация? – заметно напрягся Торо. – Это мог быть один человек.

– Речь идет не о пьяной драке и не о ревнивом муже, убившем соперника, – резко оборвала весь этот бред Дани. – Убийца-одиночка не устраняет влиятельную в политическом плане цель с помощью экзотического яда, встроенного в складной зонтик. Это методы террористов. За всем этим стоит какая-то группировка, и вы поможете внедрить в нее нашего агента.

Торо долго молча пристально смотрел на нее. Ручка у него в руке застыла над бумагой.

– В ФБР есть агенты-самоубийцы? Потому что то, что вы предлагаете, это…

– Позвольте нам беспокоиться о том, кого мы пошлем, – перебила его Дани. – Ваше дело – устроить это.

Торо выругался вслух. Ву был абсолютно прав, поручив вести допрос Дани. Торо занервничал, что, скорее всего, было ему несвойственно. И Дани не дала ему возможности взять себя в руки.

– Торо, в какую группировку вы входите? – спросила она, развивая свое преимущество. – Потому что каждый, замешанный в этом, как минимум виновен в преступном заговоре.

Торо стиснул зубы, впитывая эту информацию. Он молчал так долго, что Дани уже решила, что он оборвет допрос и потребует адвоката; однако наконец Торо пришел к какому-то решению.

– Группировка действительно существует, – сказал он. – Однако прежде чем я о ней расскажу, я хочу, чтобы этот документ подписали все задействованные ведомства.

У Дани в наушнике раздался голос Ву:

– Предложи ему взглянуть на последнюю страницу. Заместитель генпрокурора рядом со мной, наблюдает за допросом. Документ уже подписан.

Дани пролистала скрепленные страницы и указала на подпись.

– Уже сделано.

Торо в течение нескольких минут изучал соглашение, затем наконец отметил несколько абзацев и вывел в конце свою фамилию.

– Я хочу услышать об этой группировке всё, – сказала Дани, убирая подписанный документ в папку. – Но сначала скажите, кто вас нанял.

– Он известен как «Полковник», – сказал Торо. – Имени его я не знаю, но его иногда называют «Полковник Икс». Полагаю, его имя или фамилия начинаются с этой буквы.

Джонсон, также слушавшей этот допрос, предстоит вместе с аналитиками военной разведки, прикомандированным к ОГБТ, перешерстить различные базы данных в поисках тех, кто может подходить под такое описание.

– Он действительно полковник? – постаралась сузить круг поисков Дани.

Пожав плечами, Торо поднял руки:

– Понятия не имею. Однако держится он так, словно у него есть армейское прошлое.

– Как он выглядит?

– Белый, лет пятидесяти с небольшим, седой «ежик», ходит так, словно у него трусы накрахмалены.

Дани решила перейти к другой теме, чтобы выяснить, в какой степени Торо готов к сотрудничеству.

– Расскажите, что произошло после того, как этот Полковник вас нанял.

– У всех нас есть телефоны с одноразовыми симками, – начал Торо. – Я находился… за городом.

Дани скрестила руки на груди.

– Нам известно про квартиру в Монако. – Она не стала уточнять. Пусть Торо гадает, что еще им удалось раскопать.

– Полковник позвонил мне примерно неделю назад, – продолжал тот. – Сказал, что у него для меня задание первостепенной важности, здесь, в Нью-Йорке. Целью был помощник сенатора Следжа, и покушение нужно было совершить в многолюдном месте, где полиция сразу же обнаружила бы жертву.

– Почему Полковник хотел, чтобы убитого обнаружили в многолюдном месте? – спросила Дани.

– Он не объяснил. – Торо небрежно пожал плечами. – А я не стал спрашивать.

Он умолк, поэтому Дани пришлось его подтолкнуть.

– Как вы должны были это выполнить?

– Полковник оставил для меня конверт на стойке в гостинице «Хризантема». Я поселился в ней четыре дня назад под именем Гильермо Товар. – Один уголок его губ чуть поднялся вверх. – Инициалы такие же, как и у моего настоящего имени, чтобы было проще запомнить.

Увидев, что Торо умолк, восторгаясь собственной хитростью, Дани сделала круговое движение рукой. Он понял намек.

– В конверте были три дротика, а также записка с описанием распорядка дня цели и информации личного характера.

– Как вы поступили с двумя оставшимися дротиками?

– Я не настолько глуп, чтобы сохранять компрометирующие улики. – Торо нагло усмехнулся. – Зонтик, дротики, плащ, шляпа и очки отправились на дно реки вместе с защитным комбинезоном, в который я переоделся. – Он всплеснул руками, изображая смятение: – Упс! Бросать все это в реку было нельзя?.. Кажется, я серьезно влип.

Итак, Торо избавился от орудия убийства и от одежды. Криминалисты все равно обыщут его номер в гостинице, но, скорее всего, он сказал правду.

– Значит, вы следили за Костнером? – продолжала Дани, не желая заглатывать предложенную Торо наживку.

Тот покачал головой:

– Я наметил маршрут и составил план. Из распорядка дня следовало, что цель в восемь утра зайдет купить кофе в кафе на углу Лафайет и Уорт, после этого направится по Уорт-стрит к офису сенатора Следжа в Нижнем Манхэттене.

Только что Торо подтвердил предположение Дани. Лишь считаным единицам были известны привычки Натана Костнера. И одним из этих людей был Следж. Пусть Торо полностью выложит свой план, а затем нужно будет привязать все это к сенатору.

– Я доехал на такси до пересечения Парк-роу и Уорт, – продолжал Торо. – Это на приличном расстоянии от кафе. Выйдя из такси, я направился пешком к Лафайет.

– То есть вы направлялись навстречу Костнеру? – Дани умышленно назвала фамилию жертвы, отказываясь пользоваться безличным словом «цель», как это делал Торо. – Что произошло дальше?

– У меня был модифицированный складной зонтик, в котором находился дротик, – сказал Торо. – Мне достаточно было только дождаться появления цели.

– Вы знали, что в этом дротике?

– Меня лишь предупредили, что это очень сильный токсин и ни в коем случае нельзя допустить его контакта со своей кожей.

– Значит, вы лично этот яд не синтезировали?

– Только не у себя на кухне.

– Кто из знакомых Полковника мог сделать отравленный дротик?

Снова длительное молчание. Дани ждала.

– Скорее всего, док Токсин, – наконец высказал свое предположение Торо.

Итак, они переступили еще один порог, но Дани хотела выяснить, что еще готов раскрыть Торо.

– Кто такой этот доктор Токсин?

– Химик, – объяснил Торо. – Мне мало что о нем известно, но у Полковника он главный спец по всякой отраве.

– Имя, адрес, внешность?

– У меня от этого типа мурашки бегают. Я с ним не тусуюсь. Как и все, я понятия не имею, какое у него настоящее имя и где он живет, но это белый тип лет сорока с вьющимися темно-русыми волосами. Не могу сказать, где он обучался химии и биологическому оружию. Быть может, служил в армии, быть может, работал в какой-нибудь частной лаборатории… Черт возьми, а может, он просто разочаровавшийся в жизни школьный учитель химии.

Дани тщательно подобрала свои следующие слова:

– У него есть возможность доставать… экзотические яды?

– Разумеется. Он много разъезжает по свету и тайно привозит к нам всякую дрянь. Не знаю, как ему это удается, но я имел возможность лично наблюдать то, что он может.

Дани не могла терять время на подробности, которые можно будет выяснить потом в ходе продолжительных допросов. Часы тикали, и этот так называемый «полковник» скоро заметит, что Торо слишком долго не дает о себе знать.

– Но вы понимали, что доза, спрятанная в зонтике, окажется смертельной? – спросила Дани, желая документально зафиксировать вину Торо.

– Естественно. – Тот не скрывал свое раздражение. – Это и называется «нанести удар».

Дани пропустила мимо ушей его язвительное замечание. Отчасти ее задача заключалась в том, чтобы затянуть юридическую петлю на тот случай, если эта информация потребуется в суде. Она хотела четко задокументировать, какую опасность для общества представляет Торо.

– А когда я погналась за вами, вы направили зонтик на ребенка?

Торо помрачнел.

– Никто не должен был обратить на меня внимание. Все остальные бросились помогать цели. – Он посмотрел Дани в глаза. – Все, кроме вас. Вы вместо этого побежали за мной.

Неужели хладнокровный убийца только что обвинил ее в бессердечности?

– Та девочка. – Дани сделала ударение на этом слове, обвиняя того, кто был виноват на самом деле. – Ребенок, которого вы были готовы убить. Это также был запасный план?

– Запасным планом было сообщение о заложенной бомбе.

Ну вот, Торо только что сознался еще в одном преступлении.

– Это вы позвонили, чтобы отвлечь внимание?

Его ответ буквально источал сарказм:

– Я средь бела дня убил человека в месте, кишащем полицейскими и федералами. Да, вы правы: мне нужно было занять всех чем-нибудь на несколько минут.

Похоже, он смутился, когда Дани упомянула про школьницу, которой он угрожал.

– Вернемся к той девочке, – сказала она.

Губы Торо сжались в тонкую линию.

– Вы получили то, что у нас называется «свидетельским иммунитетом», – сказала Дани, пользуясь профессиональным юридическим жаргоном. – Но действие вашего иммунитета может закончиться. Так что если вы хотите получить освобождение от ответственности, сейчас самое время выложить все начистоту.

– Да, – тихо произнес Торо, – я убил бы эту девочку, чтобы спастись.

Дани позволила чувству омерзения, вскипевшему у нее внутри, на мгновение вспыхнуть на лице, после чего задала самый главный вопрос, в надежде застать Торо врасплох:

– На кого работает Полковник? И какими причинами он объяснил вам приказ убить Натана Костнера?

– Вы что, ничего не понимаете? – Торо невесело усмехнулся. – Мне платят за то, чтобы я не задавал вопросов тем, кто меня нанимает.

– Вы просто убиваете тех, кого вам приказывают?

– Когда мы ехали сюда в микроавтобусе, я краем уха услышал, как один из агентов сказал, что вы служили в армии. – Он внимательно посмотрел на нее. – Это правда?

– К чему вы клоните?

– В таком случае вы ничем не отличаетесь от меня, ведь так? – сказал Торо. – Вам приказывали убивать людей, которых вы не знали, которые лично вам не сделали ничего плохого.

– Я делала это, защищая свою страну! – повышая голос, ответила Дани. – Я делала это…

– Ради денег, – перебил ее Торо. – Вы получали зарплату военного и пользовались всеми льготами, разве не так? И это делает вас таким же наемным убийцей.

Вскочив с места, Дани склонилась над столом.

– Не тебе называть меня наемником! – воскликнула она, тыча кулаком сначала в Торо, затем в себя. – Это совершенно разные вещи! Я имела полное право оспорить приказ, который считала противозаконным. Такое право есть у меня и сейчас, как у федерального агента.

Ни от кого на военной службе и в правоохранительных органах не могут требовать выполнить противозаконный приказ. Наоборот, такой приказ ни в коем случае нельзя выполнять.

В ухе у Дани снова зазвучал голос Ву:

– Успокойся, Вега! Он нарочно тебя дразнит.

Ухмылка у Торо на лице красноречиво говорила о том, что ССА прав. Сев на место, Дани разгладила брюки, а начальник тем временем дал ей новое задание:

– Нам нужно выяснить, действительно ли сенатор Следж поручил Полковнику эту грязную работу. И нам нужны веские доказательства. Скажи Торо, что он должен помочь нам внедрить в группировку агента.

– Вы поможете нам внедрить в группировку своего агента, – сказала Дани. – В противном случае сделка расторгается.

Торо провел рукой по своим темным густым волосам.

– Вы даже не понимаете, о чем просите. – Не дождавшись от Дани отклика, он продолжал: – У всех нас есть кодовые имена. Мое имя «Бык», потому что моя фамилия Торо¹⁰, и я не вхожу в стадо. Я одиночка, как бык. И все, с кем я работаю, это знают. Если я вдруг заявлю, что у меня появился напарник, это вызовет слишком большие подозрения. И самая первая встреча закончится тем, что у меня и моего так называемого «напарника» в теле появятся лишние дырки. – Он помолчал. – Впрочем, наверное, бедолагу оставят в живых еще какое-то время, чтобы вытянуть из него, кто он такой, кто его прислал и зачем. Его смерть будет долгой и мучительной. А меня прикончат быстро.

– От вас будет зависеть то, как вы это преподнесете, – сказала Дани. – У нас нет выбора. Ни один присяжный не поверит сказанному вами. И я их в этом не виню. Наш агент должен будет подтвердить в суде ваши показания.

– Вы не хотите меня слышать! – стоял на своем Торо. – Я в группе практически никого не знаю, поскольку работаю в одиночку. Лишь трижды я соглашался на работу в составе команды. Все остальные заказы я выполнял сольно.

Дани начала было говорить, однако вмешательство Ву опередило ее следующий вопрос.

– Не теряй времени на выяснения обстоятельств этих заказов, – сказал ССА. – Мы к этому еще вернемся. Подожди чуток.

Через несколько мгновений Ву вошел в комнату для допросов и занял место рядом с Дани. Та понятия не имела, почему ССА решил прийти лично, без предупреждения, однако сделала вид, будто это часть плана. Торо должен думать, что все они играют по одним нотам.

– Нам необходимо придумать причину, по которой вы вдруг решили изменить стратегию своих действий, – сказал Ву, обращаясь к Торо. – И, кажется, у меня есть на этот счет одна мысль.