Комментарии, 79 отзывов

Больше месяца не могла собраться с духом и что-то написать об этом произведении. И все это время оно продолжало жить внутри, мучить, стоять перед внутренним взором, как призраки, которых повествователь видит во сне.

Такие произведения ломают и очищают — больно, но необходимо. При этом безусловно "Солнце мертвых" — это шедевр словесности, сплошная поэзия. Грандиозность пейзажей, крымских балок, солнца, моря, гор, и на фоне этой беспощадно-равнодушной в своем величии природы — замирающая жизнь духа и повальная смерть.

Тысячу лет тому... — многие тысячи лет — здесь та же была пустыня, и ночь, и снег, и море, черная пустота, прогромыхивало так же глухо. И человек водился в пустыне, не знал огня. Руками душил зверье, подшибал камнем, глушил дубиной, прятался по пещерам... На Чатырдаге и под Кастелью, — они дожили и до сего дня. Видела эта вечная стена Куш-каи, в себя вбирала, и теперь вбирает: пишет по ней неведомая рука. Смотрю и вбираю я. Снега синеют, чернеет даль. Нигде огонька не видно. Не было и тогда. Пустыня. Вернулась из далеких далей. Пришла и молчанием говорит: я пришла, пустыня.

Реальная катастрофа в Крыму в 1921-1923 годах была даже жестче, чем описывает ее Шмелев (сам в ней побывавший). Сохранившиеся документальные источники доносят до нас тотальный ужас: озверевших людей, поедающих друг друга, ворующих и убивающих детей; людей, массово сходящих с ума; вымирающие до единого населенные пункты. На этом фоне "Солнце мертвых" кажется даже практически оптимистичным, если можно здесь вообще применить это слово.

Шмелев не сгущает краски, он достигает катарсического эффекта описанием "повседневных" ужасов (и от этого еще страшнее). Умирают павлин и курочки, умирают брошенные лошади и тощие коровы; у одних соседей украли козлика (и дети, вероятно, не переживут зиму), у других бывшая барыня тщетно выменивает остатки драгоценностей на крохи хлеба, третьи, почернев от голода, каждый день выходят в море — ловить рыбу для партии. И так далее, и так далее, сколько хватит сил, чтобы не зажмуриться. Все, или почти все, умрут. Каждый мазок этой полу-абстрактной, со сбивающимся дыханием, с обилием многоточий, истории, бьет наотмашь.

Но "Солнце мертвых" — это не только хроника голодомора, это еще и реквием по наивной и трогательной, навеки сгинувшей в мясорубке революции чеховской России, с её нелепыми мечтами, чаем с абрикосовым вареньем на веранде, кружевными скатерками, миндальными садами и ненаписанными книгами. Оказавшейся слишком слабой и недостойной коммунистического рая.

На смену отжившему старому придет дивный новый мир, в котором некому больше будет отказываться от всеобщего благоденствия, если оно вдруг окажется унавожено слезинками детей. Так и живем.

Это глубокая, сильная книга. Прекрасным языком, как будто чувствами, эмоциями, передано отчаяние, безнадежность, безысходность людей, которые раньше занимали абсолютно разное социальное положение, а теперь поставленных в равные условия перед голодной смертью, вероятностью быть арестованным и убитым без суда и следствия, и все это в солнечном Крыму, на фоне высоких гор и сверкающего синего моря.

Страшно... Нет слов. Я очень люблю Шмелёва. У него такой язык - красивый, поэтичный, родной сердцу.

И тем страшнее таким языком читать эту книгу, где безнадежность в каждом слове. Но читать надо, надо знать надо чувствовать. Чтобы жить и быть благодарными. за то, что есть.

Очень сложно, на самом деле, написать что-то внятное по поводу этой книги. Очень уж она жёсткая, жестокая и страшная. И плюс написана еще очень необычным языком. Иногда даже казалось, что это какой-то бесконечный поток сознания, нежели художественная литература. Причем поток сознания самых разных людей. Но всё-таки попробовать описать свои впечатления придётся. Книга того однозначно стОит.

Уже упоминала про язык написания произведения. Повторюсь. Считаю вообще это одним из главных плюсов книги. Язык такой тягучий, с очень яркими образами и терпким послевкусием. Сложно объяснить на пальцах свои впечатления об этом стиле и языке написания. Безусловно, это нужно читать, чтобы понять, о чем я говорю.

Совершенно безумное описание голодающих людей. И детей - что еще страшнее.

Очень любопытный контраст между природой и человеком. Тут Солнце, животные и природа играют очень немаловажную роль. Я бы даже сказала, что Солнце - одно из главных героев произведения. Некий грандиозный символ.

Ну и вообще, Иван Сергеевич, конечно, потрясающий писатель. Он настолько каждый раз для меня разный! И каждая новая книга как будто совсем другого автора. Совсем он не похож сам на себя от произведения к произведению. А прочитала я у него уже приличное количество книг.

Не знаю, кому смогла бы порекомендовать эту книгу. Наверное, только тем читателям, с которыми у нас полное взаимопонимание. Очень непростая литература. Но тут, в общем-то, всё понятно. Иван Сергеевич писал книгу под впечатлением от ареста, а потом и расстрела единственного сына, могилу которого он так никогда и не найдет... Да и сам он не понаслышке прочувствовал на себе этот жуткий голод, видел всё, что происходило с людьми в те страшные времена. А главное при этом не оскотинился и не стал черстветь сердцем. А ведь и мог бы. Не каждый человек в состоянии пройти через такие жуткие испытания и оставаться Человеком.

До чего же страшно, когда живые люди завидуют умершим...

Лучше теперь в земле, чем на земле...

Ивана Шмелева для себя я открыла в прошлом году, когда мне посоветовали Иван Шмелёв - Няня из Москвы . Начало меня немного ошеломило - а потом было - просто ух! Поэтому - сразу поставила этого нетривиального классического автора на очередь. Здесь - поначалу тоже был такой шок. Вспомнился Кнут Гамсун - Голод - поток сознания - такого, дрожащего и больного. Но - стоило чуть вчитаться - и свет забрезжил. Действие происходит в Крыму после революции, когда все буржуи и бары уже разъехались или... - и простые люди - вынуждены просто выживать. Да еще - словно сама земля не родит людям урожая. Казалось бы - такая плодородная земля, посажено все от винограда до миндаля и персиков. И - люди или не могут ждать, или - сами деревья словно не хотят ничего родить. Яблоневый цвет пожрали насекомые, миндаль обгладали животные... Очень трогательно автор описывал

Грецкий орех - красавец. В прошлом году зачал и уродил нам три орешка. В этом году - уже 17

Люди буквально - выбираю зернышки по крохам, попрошайничают, воруют. Перемалывают виноградные косточки - от чего мрут (оказываются ядовитыми). Некоторые - цепляются за прошлое, пытаются оставаться людьми - берегут свою скотину: коров, коней, собак, куриц. У рассказчика - даже павлин пасется. Явно поселок был богатый, красиво он описывает розовые кусты. Но - многие не могут устоять перед соблазном и жрут животных (страшная сцена, где дети обсасывают кости мертвого коня). Благодаря Гамсуну, я уже была готова к тому, что такое - голод, и к чему он приводит. Там есть было не на что, здесь - нечего. Рассказчик - как-то до самого конца старается оставаться человеком, общается с людьми, не опускается. Истории доктора, учительницы - кто-то остается гордым и несломленным, кто-то - начинает побираться. Может - в этом и состоит оптимизм, который поминается в аннотации - не терять себя? Потому что очень тяжело повернется язык назвать книгу оптимистичной - особенно в конце. Есть, конечно, пассажи в сторону большевистской власти и матросов, занявших дачи. Но я зачиталась - описаниями. Какой же поэтичный у автора стиль!!! Просто - как картины пишет. И

Море - синее и мертвое, как чаша

Ну а "Солнце мертвых" - это глаза, в которых застывает этот солнечный диск - уже навсегда... Сложно что-то сказать. Я думала, будет сложнее. Очень душераздирающе, конечно - поэтому если и порекомендую, то - в особом, железобетонном состоянии. Лучше уж "Няня из Москвы". Иван Шмелев на мой взгляд - очень интересный и нетривиальный автор, который застал один из самых сложных периодов. Такое ощущение - что у него внутри есть какой-то свет, которым он освещает самые разные и даже страшные события. Кто ищет неизбитую и незатасканную классику - рекомендую обратить внимание. Очень красиво. Очень - страшно.

Довольно сложно что-то написать об этой книге, очень уж впечатление противоречивое. С одной стороны, книга сильная, она цепляет, она по-настоящему страшная. С другой, я почти не совсем не могу воспринимать формат "поток сознания", ну никак. Даже если он, быть может, оправдан. Может, если бы книга была написана чуть по-другому, она бы сильнее "проникла" в меня. Но тогда это, наверное, была бы совсем другая книга...

Мы видим происходящее глазами человека, пережившего страшное время: мучительное и жестокое рождения "новой власти", красный террор в Крыму, сопровождающийся голодом, расстрелами, множеством смертей обычных людей. Контраст жуткий. Прекрасная природа, яркое солнце... Казалось бы, вот она еда - руку протяни: в море рыба, на земле виноград, овощи, фрукты... И тут же - люди умирают с голоду, выменивают последнее на кусок паршивого хлеба, сделанного неизвестно из чего. За корову или козу - готовы убить, это теперь дороже всякого богатства. А жизнь - она ничего не стоит... Сегодня есть человек, завтра нет его. И даже похоронить некому и не на что. Свалят в овраг, а то в море выкинут. Еда, одежда, любые вещи - "излишки". Сады - вырубить, богатые дома - растащить на кусочки. Это же теперь - "народное достояние"... А значит, все можно. Но не всем.

Все дни слились в один, нескончаемый. И нужно этот нескончаемый день чем-то заполнять, лучше какой-нибудь однообразной физической работой, глушить мысли. Думать нельзя, от этого жить становится совсем невыносимо. Вот отсюда и рождается этот "поток сознания". Очевидец событий просто живет, как может, стараясь полностью погрузиться в ежедневную рутину. Но мысли все же берут верх, прорываются, заставляют вспоминать, думать, искать ответ: почему все так? Да и нельзя не думать, невозможно не видеть то, что происходит вокруг каждый день. Да и другие люди, они тоже не могут не думать. Они часто приходят просто поговорить, выплеснуть что накопилось, разделить с кем-то ужас и непонимание. Даже если от этого не будет легче. Наш герой даже иногда пытается не слушать, но разве поможет? Месяц проходит за месяцем, каждый день смерть совсем рядом, то и дело забирает кого-то то голод, то свои же, бывшие друзья и соседи...

И выхода нет из этого замкнутого круга. Остается только зачерстветь, законсервироваться, забыть о том, кто ты и как-то существовать дальше. Ради чего и что же дальше? И об этом тоже лучше не думать...

Париж?! Какой-то Булонский лес, где совершают предобеденные прогулки в экипажах, - у Мопассана было... - и высится гордым стальным торчком прозрачная башня Эйфеля?! .. гремит и сейчас: в огнях?!! и люди весело и свободно ходят по улицам?!.. Париж... - а здесь отнимают соль, повертывают к стенкам, ловят кошек на западни, гноят и расстреливают в подвалах, колючей проволокой окружили дома и создали "человечьи бойни"! На каком это свете деется? Париж... - а здесь звери в железе ходят, здесь люди пожирают детей своих, и животные постигают ужас!..

Да-а-а, друзья мои, чтобы писать отзыв на такую книгу, надо духом собраться не в меньшей степени, чем если бы это были "Война и мир" или "Мастер и Маргарита".

Книга пронзительная, острая, ранящая. Больно. Очень больно. Может быть, так же бывает больно, когда тебя вживую режут? Не знаю, не резали. Но больно.

А ведь сначала не нравилось, и я думал - не прекратить ли? Трудно дается содержание, являющееся ни чем иным, как потоком сознания, потоком мысли. Мы думаем именно так - словами и отрывистыми мыслями, и образами. Наша речь никогда не напоминает законченную речь оратора. А если напоминает, значит пора к врачу. Вот и тут мысли, мысли, мысли... больно...

Много у пшеницы врагов, когда наступает голод.

Никогда ничего не читал столь убедительного про голод. Никогда не испытывал тошноту при чтении... нет, испытывал. Когда читал "Жизнь с идиотом". Но там от омерзения. А тут - от натурализма.

А сейчас иду по бугорочку, у пристава дачи, лошадь-то зимой пала... гляжу - мальчишки... Чего такое с костями делают? Гляжу... лежат на брюхе, копыто гложут! грызут-урчат. Жуть взяла... чисто собачонки. Вот подкатило-подкатило - сблевала, простите сказать... да не емши-то...

Вот и самому бы не сблевать.... простите сказать.

И как не спросить - Господи, почему ты это всё терпел?

И не могу понять - как, почему люди так осатанели? Эти матросы, эти большевики. Где тут эволюция, если наоборот - назад к обезьянам?

Поэма о прекрасном былом и чудовищном настоящем. Что касается будущего, то его по Шмелеву нет вообще. В чем-то он, определенно, был прав. Оценивать "Солнце мертвых" только с литературной точки зрения невозможно, хотя оно в этом плане практически идеально. Но куда деваться от привязки к послереволюционным событиям в России, от нашего проклятого прошлого. Тем паче нам, потомкам восторжествовавших комиссаров, забившихся по норам обывателей, тянувшим руки на комсомольских собраниях лицемеров. Шмелева роднят, тем не менее, с каждым читателем вещи обыденные, вещи в стандартной реальности малозначимые, но в данной ситуации приобретающие ужасающее значение. О них он и пишет.

Его "Солнце мертвых", как огромный грязевой ком, набирает силу от рассказа к рассказу, его невозможно остановить, от него невозможно оторваться, он сметает все на своем пути. Нужно сказать, что чисто информативно и технически для себя ничего нового и не узнаешь. О беспределе Советской власти давно все известно, он никуда и не делся, мы до сих пор его наблюдаем каждый день. Шмелев преподносит все это в очень певучем и скомпонованном варианте, что дает какой-то совершенно новый, бьющий по мозгам эффект. Первые рассказы даются с трудом, но, если пережить некоторое собственное неудовольствие, то в дальнейшее не обманет ожиданий.

Очень неоднозначные впечатления остались после прочтения книги. Очень сложно сказать, что она понравилась. Книга трагична. В аннотации к аудиварианту ещё добавлено определение – «поэтичная». Да, не могла себе представить себе эти два прилагательных вместе. Как оказалось, всё так и есть. Ирине Ерисановой также удалось внести ноту авторского исполнения, и это было идеальное сочетание. Красный террор пронёсся по Крыму. Период «Красного безумия». Убирали всех неуместных. Страшный голод охватил территорию. Умирали все и всё, ощущение безысходности и безнадёжности. Расправа над людьми бесчеловечна. Горько и больно. Павлин Павка тоже хочет кушать, и так сядет, и тут пройдёт… Нечем накормить тебя Павка… То, что с ним случилось, тоже страшно. Жалко Павку не меньше, чем любого человека. Это не жизнь, а жалкое существование…

В советское время историю гражданской войны и революции преподносили с одних позиций, превознося собственные успехи и замалчивая жестокость, с которой устанавливалась новая власть, оставляя все негодование, зверство и отчаяние для тех, кто проиграл ту битву за Россию и Родину. Одним словом, обеляя одних, очерняя других, однобоко и в черно-белых тонах.

Спустя почти век и новые знания о тех кровавых и драматических событиях в истории огромной страны, когда в пылу битв, смертоубийства и беспощадной борьбы без жалости и упрека катился по территории государства кровавый вал красного и белого террора и братоубийственной войны, все равно одинаково трудно читать книгу Ивана Шмелева.

Здесь рассказывается о тех днях, когда события докатились до Крыма, который еще оставался в руках белых, но дни этого были сочтены и исход по большому счету предрешен. Как опускались до невыносимой жестокости люди, как день за днем творимое зло становилось все беспощаднее, как казалось, что этому не будет ни конца, ни края и может ли человек после всего, что сотворил он на этой земле называться им и гордо смотреть в глаза потомкам.

Несмотря на кажущуюся выспренность моих слов, все это так. Книга ранит, солнце палит и нещадно жжет всех, кто еще остался на той земле, а вместе с ними и нам выжигает на долгую память зарубку о том, чтобы помнили, чтобы знали, как это страшно, когда брат на брата, когда голод там, где еды всегда было море , когда у власти злые и оборванные и нет ничего святого, как и защиты просить не кого, и надеяться не на что.

Как удалось автору, описывая всю жестокость и беспощадность тех событий, но язык произведения у него очень замечательный. Читая, перед мысленным взором проносятся все описываемые события, ты словно там, все видишь и чувствуешь ту горечь и неизбывность, печаль и горе людское, нескончаемое . Здесь каждая история, каждый фрагмент часть общей потери и национальной трагедии в целом.