Отзывы на книгу «Лето Господне», 27 отзывов

Потрясающе невероятная книга! Автор открывает мир безнадежно ушедшей жизни, того уклада, который веками сохранялся в России. Все праздники наполнены смыслом, а не просто соблюдением формальности церковных праздников. Каждое слово наполнено таким восторгом, светом, ожиданием праздника. Православные, эту книгу обязательно нужно прочесть, а также читать ее детям, тем более что главным героем является маленький мальчик, который еще находится в стадии узнавания мира.

Спасибо! Все замечательно. Удобный формат. Есть содержание................."Лето Господне" Иван Шмелев – любимая книга, теперь всегда с собой, как и многие другие........................

Впервые прочла эту книгу лет 20 назад, не смотря на это книга «Лето Господня» при перечитывании каждый раз открывает новые грани. Эта книга стала моей настольной книгой и теперь вот и в электронной есть. По сути в ней описан весь церковный круг (год) церковных праздников. Я вообще очень люблю писателя Ивана Шмелёва: у него все книги – чудо

Перечитываю эту книгу наверное раз 20-й уже. Очень нравится, как будто в гости хожу к Шмелевым. Светлая история, воспоминания мальчика из до революционной Москвы. Описаны его детство, люди, Москва. Все в этой истории живо, душевно, хорошо. Каждый раз нахожу что-то новое в этой истории, замечаю детали, которые раньше не видела. И никогда не надоест перечитывать.

Книга с большой буквы и вне времени. Обычная жизнь обычных людей с горестями и радостями передана с глубокой любовью к Православной России. Читать и наслаждаться многократно. «Богомолье» с теми же героями и ощущениями.

проникновенное произведение о нашей России, об ушедших старых, добрых временах.... какие люди были! эта детская искренность и радость о счастливых временах

За что перед Шмелевым снимаю шляпу — он умеет менять стиль. Любимый мной "Человек из ресторана" написан в совершенно особенном формате, через который так и проглядывает гг-официант. "Забавное приключение" мощно отдает Куприным. А вот "Неупиваемая Чаша" очень явно напоминает, эээ, какое-нибудь житие святых или типа того — сочетание религиозной направленности, светлой восторженности и словарного запаса просто огонь.

Пред нами история крепостного, который научился немного рисовать, будучи сыном баринского маляра, и по случайности попал в подмастерья к местным иконописцам. Прогресс его был так велик и так очевиден, а рука так гениальна, что барин (в это время как раз переживавший религиозный период) отправил Ильюшку-дворового в Европу на обучение. Год он провел у дрезденского эмигранта-иконописца, а три — ажно в самой Италии, у мастера Терминелли, причем и здесь прогрессировал просто бешено и к концу обучения одну его работу купил целый кардинал. Несмотря на уговоры остаться и быть свободным, Илья (который с юности тяготел к подвижнической жизни и был крайне религиозен) поехал домой в кабалу, чтобы расписать новую церковь для своих односельчан. Дома ему, конечно, жилось гораздо лучше, чем раньше, теперь он жил буквально на барском положении, однако появились у него и новые проблемы — частично связанные с живописной работой, а частично с новой женой барина.

В итоге читатель получает трагическо-религиозную историю про отечественного Микеланджело середины XIX века. Написано очень специфически и сюжет изложен здорово, аналогов в русской классике особо не припомню. Заслуживает внимания.

Бог ты мой! Читаешь и слёзы текут сами, мы растеряли всю веру и любовь к Господу нашему Сколько любви было у народа к Богу

"Почуял сердцем, что придёт, должно прийти то, что радостно опаляет душу..."

"Кажется, так больше не напишут", - думаешь, вглядываясь в электронные странички, погружаясь в непростые судьбы героев. Кто бы из современников в самом деле так вдохновенно, так сладко рассказал бы о томлении души на пути к высокому? Кто бы вообще избрал душу главной героиней своего повествования? Вопрос праздный, больше риторический, ведь никому, кроме Ивана Шмелева, это пока так и не удалось, наверное, все же к счастью.

Заканчивая читать, закрываешь глаза, и перед тобой так явственно встает будто тот описанный автором в книге лик (ах как бы это чудно смотрелось на обложке - отчего бы и не помечтать!) - девушка небесной красоты с невероятной глубины глазами, в которых одновременно нежность, и тоска, и благость, и умиление, и горечь, и предчувствие чего-то страшного, неотвратимого. Портрет совершенно земной женщины и вместе с тем лик святой. Девушка из видений и снов, предсказанная задолго до встречи наяву, с таким красивым именем Анастасия... С живописного портрета и начинается та полная боли и светлой печали история; история любви, которой - увы и ах! - не суждено было никогда воплотиться здесь, на Земле (так, может, воплотится там?..) Не довелось героям испытать такого полноводного счастья, все против них, как обычно, как всегда... До чего же беспощадна русская классика...

Он долгие годы искал если не смысл жизни, то искру, которая бы зажгла огонь в душе, возможность послужить людям, сделать что-то по-настоящему значимое, великое и благое. Не выжигалась искра! Дальние страны, новые люди, ремесло - не находила отчего-то душа творца покоя. Так, какие-то жалкие крохи вдохновения озаряли на краткий миг, неизбежно сменяясь затем горьким разочарованием, но никогда не хватало главного. Было видение, но, как знать, не очередное ли это было искушение, проверка на прочность - много их было? Было желание трудиться на благо других - и трудился, достойно, не посрамив ни отца своего, ни наставников, ни доброго барина, вздумавшего учить талантливого юношу с нежным девичьим лицом живописи в лучших мастерских мира. Долг роздан - народу и барину, - а счастья нет, нет чувства удовлетворения, нет покоя. Вернее, не было, пока не встретил её...

Ангел, сошедший с небес на землю по нелепой ошибке Всевышнего. Печаль в стане, в движениях, в мечтательном взоре, который так и просится на холст. Такие чудеса - скоротечные мгновения закованного совершенства - надо уметь запечатлевать, схватывать, сохранять не только в своей памяти, а щедро делиться с другими, современниками и потомками, гадающими потом, кем и какой была при жизни незнакомка с полотна? Была ли счастлива, любима, желанна? Обрела ли наконец то, что искала? Кем была окружена и о чем мечтала? Радость и скорбь, смешанные словно самой художницей-жизнью на юном лице. И кажется, время остановилась. И где-то там она все еще живая. Закончив позировать застенчивому живописцу, сама так же скромно встанет, поблагодарит, грустно улыбнется, прошелестит тонким черным платьем и уйдет, унося за собой вослед летящий шлейф из надежд и разочарований, из несбывшегося - отмечталось... Ее взгляд скажет ему больше слов, ведь теперь они неразрывно связаны.

А долгожданная искра все же зажжется, чтобы погасить, опалить. Навечно. В ту лучшую жизнь, которая только предстоит...

Крохотная повесть, написанная чистейшим русским языком, небогата на множество сюжетных поворотов и ходов. Она ведь об обыкновенной жизни, о вере, о подлинной красоте - красоте души и дела. О неразрывных ниточках судьбы, связывающих - вопреки всему - родственные души.

Иногда меня всё-таки заносит обратно в русскую классику, по долгу учёбы или из-за угрызений совести, хотя я слишком много прочитала её раньше, чтобы и теперь чувствовать в полной мере её своеобразность и самобытность. Так грустно, что лучшее для тебя уже закрыто или не играет прежними красками.

Возможно, это не касается Шмелёва. Его "Лето Господне" глубоко потрясло меня много лет назад. Я решила открыть что-то более скромного объёма, чтобы убедиться в том, что Шмелёв по-прежнему для меня актуален.

"Неупиваемая чаша" всё же больше повесть, чем рассказ, — охватывается довольно большой промежуток времени. Здесь всё по традиции — композиция а-ля "рассказ в рассказе", проблема тяжёлой крестьянской доли и поиск смысла жизни. Прибавим к этому контраст прошлого и настоящего, в котором байки о барском самодурстве перемешаны с криками "Да давайте пить чай!", а призраки прошлого не больше, чем просто тени в полуразрушенном склепе. Новым для меня стало повествование о самой иконе, о предыстории её создания.

По-другому Шмелёв раскрыл и ключевую проблему творчества. Удивительно, как из простого мальчика Ильи, зажатого и всего боявшегося, в итоге получился настоящий творец. Талант не спрячешь, его видно сразу, несмотря на все ухищрения. И как только понять, кому дан дар с рождения, а кому — нет? Очень удачно, хоть и сжато, показано путешествие Ильи по приказу барина. И Италия, и Турция привлекают свободой как в плане искусства, так и буквально (от крепостного права), но наш художник возвращается в Россию, чтобы расписывать церкви. Такое отношение к родине, где тебя не ждут и не ценят, вполне объяснимо для человека того времени. В этом же и идея — если у тебя есть дар, ты всюду сможешь его применить, вопрос только, какой ценой.

Илья похож на человека не от мира сего. Деньги ему предлагают за работу — не берёт. Что-то не по нему — терпит, не ропщет. Ищет силы в молитвах и упорно делает своё дело, как бы кто ни реагировал. И любовь для него — чувство высокое, не смешанное с похотью. На искушения Илья не ведётся, терпеливо ожидая грандиозную любовь, по сравнению с которой остальные увлечения — пыль.

Образ Анастасии Ляпуновой — едва ли не самый светлый и действительно высокий в русской классике. Сама проза Шмелёва озаряет светом — не холодным, не ослепительным, а именно согревающим, ободряющим, дающим надежду на лучшее. А образ Анастасии — это буквально средоточие тепла, жизни, света, на который больно смотреть из-за его невинности и идеальности. Чувства Ильи к ней не опошлены, не снижаются ни на йоту, даже когда ему велели рисовать портрет барыни.

Что хотелось бы сказать в заключение. Читать можно и нужно, главное — помнить при этом, что перед нами всё-таки художественное произведение, а не документ с информацией о том, откуда взялась икона. Шмелёв в этом повторяет мысль Куприна, что истинная любовь, как и настоящее искусство, требует жертв и часто раскрывается на фоне трагедии.