Читать книгу: «Граф Суворов. Книга 12», страница 4

Глава 4

Утро начинается… не знаю у кого как, у меня оно просто стало плавным продолжением ночи. Прямо из зала совещаний я отправился в строящийся палаточный городок. Пальцы восстановились, и я начал лечить людей, пока мои помощники высаживались на другой стороне Петрограда и добирались до места.

Первые группы прибыли на рассвете, благо весна уже потихоньку вступала в свои права и, несмотря на пасмурное небо, солнце всходило довольно рано. Я как раз заканчивал стабилизацию офицеров генштаба и проверил, как себя чувствует Морозов и компания. Удивительно, но восстановления контуров меридианов хватило, чтобы разложение и искажение остановились.

– Доброе утро, рыцари! – усмехнулся я, глядя на мрачные ряды своей первой роты и пятьдесят лучших. – Сегодня у нас начинается погружение в удивительный внутренний мир человека. Раньше вы в него лазили только своими немытыми руками, клинками и пулями, а сегодня придётся освоить более тонкие материи.

– Те, кого я готовил для проверок и использование истинного зрения, два шага вперёд. Стройтесь слева, – приказал я, махнув рукой в условном направлении. – Остальные, слушай мою команду. Медитация восстановления, вторая базовая форма, концентрация на ладонях. Ваша задача – сосредоточить всю энергию в основании правой ладони, в то время как левой вы поддерживаете круговорот. Задача понятна?

– Так точно! – ответили почти сто человек, только недавно дошедших до духовных техник воплощения. При этом проходившие мимо офицеры и солдаты смотрели на нас как на дебилов. Впрочем, никого это особенно не напрягало.

– Приступайте, через пять минут проверю, – сказал я и, дождавшись, пока народ рассядется под наспех натянутыми навесами, подошёл к своим первым соученикам. – Теперь вы, дамы и господа. Ваша задача куда сложнее. Первое – вам придётся одновременно держать истинное зрение и вливать энергию в указанною мной точку. Всем активировать третий глаз, сейчас я продемонстрирую, что именно нужно делать. И раз. И два. И три. Все увидели? Ещё раз…

Как это обычно в таких ситуациях и бывает – ну тупые. Раз объяснил – не понимают. Два раза объяснил – не понимают. Третий раз объяснил… Сам всё понял, а они всё равно не понимают! К счастью, на пятый ни у кого вопросов не осталось, и, проверяя их состояние, я был вынужден признать, что, да, работает. Понятно, с первого раза ничего толком не выйдет, но от них многое и не требуется.

– Делимся на десятки. Первый десяток обрабатывает пациентов по моей схеме, остальные отдыхают. Смена после каждого пациента, – сказал я ещё более хмурым, чем час назад, соратникам. – Выкладываетесь и сразу на восстановление. Вторая и пятая формы. Всё ясно?

– Да, магистр, – ответил предельно серьёзный Таран, и остальные закивали. Пока отрабатывали нужные движения и поддержку, условные новички вошли в темп, а в лагере начала выстраиваться очередь на лечение.

– Вторая группа, работаете так же, как и первая: положили руки, куда я показал, выложились, пошли отдыхать. Десять работают, остальные отдыхают, смена после каждого пациента. Не перенапрягаться, иначе сделаете только хуже. Но и не лениться, это вам такая тренировка и проверка в одном флаконе. Начинаем!

Действовали мы по простой схеме. Я восстанавливал малый и большой контуры обращения праны в теле, замыкал их, так чтобы они своей работой гасили чужеродные вибрации и помехи диссонанса на организм, и передавал одному из старших учеников. Они вливали в меридианы энергию через пересечение круговоротов, наполняя их. Последние ученики за счёт резонанса со своим круговоротом, некоторое время стабилизировали течение праны в пациентах, а затем все шли отдыхать.

Вначале мы обрабатывали самых тяжёлых и одновременно самых высокопоставленных офицеров, и по лицам моих товарищей было понятно, что они находятся в шоке от происходящего. В иной ситуации они никогда бы даже не смогли приблизиться к великим князьям, а тут буквально положили на них свои руки. Был, правда, и ещё один фактор удивления – состояние пациентов.

Диссонанс застал их на разном расстоянии от эпицентра, и если те, кто был за границей Варшавы, почти не пострадали и у них были лишь незначительные отклонения, не выраженные физически, то вот основной контингент войск, вместе с Генеральным штабом и военной полицией, занимавшейся работой на местах, были в ужасном состоянии. Спасать некоторых из них – всё равно что обрекать на медленную и мучительную смерть.

– Этого сразу на поддержку, – сказал я после быстрого осмотра. Можно было попытаться спасти человека, возможно, внешне он ещё даже выглядел нормально, но вот от его печени почти ничего не осталось, а сердце начало расслаиваться, едва выдерживая давление крови. Можно было провозиться полдня с ним или спасти несколько сотен других пациентов. Жестоко, но иногда спасти всех не получается.

– Этого тоже на поддержку, выживет. На осмотр через два месяца, – на скорую руку поправив почти целый контур, приказал я. Один из везунчиков-офицеров, находившихся во время теракта с передовым отрядом на границе с Германией. Их почти не задело, хотя там был риск вооружённого столкновения с армией Священной Римской империи.

Незаметно для меня, но не для моих пальцев, солнце проползло по небосклону и начало постепенно снижаться. Пришлось делать перерыв, когда я понял, что не могу выправить меридианы пациента из-за того, что у меня самого произошла разбалансировка и пальцы уже не слушаются.

– Полчаса перерыв, у меня. Остальные продолжают работать, – сказал я, встряхивая кисти. Взяв трясущимися руками поднесённую мне кружку с горячим чаем, я тихонько отхлебнул и посмотрел на поднёсшего её офицера. – Сколько мы обработали?

– Семьсот, ваше высочество, – спокойно ответил мужчина в погонах полковника. И я было обрадовался внушительной цифре, но потом увидел его кислую мину.

– Сколько осталось? – на всякий случай спросил я.

– Двадцать восемь тысяч, – поджав губы, ответил военный, и я чуть не взвыл от этой новости. Как-то я забыл, что на одном только линкоре может быть до семи тысяч человек, включая пару сотен одарённых. А тут ещё крейсера, с экипажем до трёх тысяч, фрегаты и корветы… почти весь северный флот. – Всех легкораненых приказали отправлять на передовую для создания оперативного резерва. В противном случае их было бы семьдесят тысяч человек.

– Красота-то какая… – вздохнул я, прикрыв глаза. Да, такими темпами мы и за месяц не управимся. При этом логичность вчерашних предложений императора и Суворова было сложно отрицать. В каждого офицера, особенно если он одарённый, вложено масса средств и времени. Тем более что, если человек здоров, времени на проверку и правку уходит совсем немного. Ломать существующую очередь не имело никакого смысла.

Через пятнадцать часов пришлось остановиться и дать людям отдых, мои ученики и подмастерья валились с ног. Некоторые, вроде Марии и Тарана, храбрились и говорили, что вполне ещё могут работать, но я прекрасно видел, как они истощены, да мне и самому требовался перерыв, хоть и не такой длительный.

– Когда будут видны результаты? – спросил меня тот же полковник, отвечавший за сортировку и ротацию раненых. – Прошу прощения, ваше величество, я понимаю, что требовать от вас невозможного глупо, но люди слышали о чудесных исцелениях.

– И они надеются на чудо, – усмехнулся я. – Будь тут десять, может двадцать человек, и, может, я сумел бы, вложив все силы и мастерство, поднять их на ноги. Но мне приходится в первую очередь концентрироваться на излечении как можно большего числа людей. А результаты… почти всё, кроме пары-тройки совершенно безнадёжных, почувствуют себя значительно лучше уже в течение пары дней.

– Почувствуют лучше? – нахмурившись, уточнил полковник.

– Верно. Мы здесь не столько занимаемся лечением, сколько избавляем от остаточного эффекта диссонанса. Убираем регресс, – ответил я. – Если этого не сделать вовремя, людям будет становиться только хуже… возможно, настолько, что они умрут.

– Это в лучшем случае, – горько усмехнулся полковник, и когда я с удивлением посмотрел на него, поспешил объясниться: – У меня приказ от адмирала создать заградительные отряды, которые будут добивать искажённых. Первые обращения уже были. В основном среди неодарённых, так что мы справились. Но если начнут сходить с ума офицеры, придётся туго.

– Вот как… в таком случае покажите списки уже прошедших лечение, я отмечу тех, кого не удалось стабилизировать, – мрачно проговорил я. Полковник тут же передал мне планшет с открытыми делами больных. К счастью, тут были не только ФИО, но и фото, что позволило быстро найти нужных людей. – Эти.

– Всего трое? – удивлённо спросил полковник.

– Да, у них сложные внутренние повреждения, которые не поддаются быстрой стабилизации, – ответил я и тяжко вздохнул. – Если всё плохо… возможно, им стоит предложить эвтаназию. Быструю, а главное, безболезненную смерть.

– Боюсь, у нас нет возможности носиться с каждым, ваше высочество, – потупил взгляд полковник. – Солдаты и так на пределе, уже поговаривают о бунте мертвецов, раз им терять нечего, так хоть напоследок погулять.

– Это шутка такая?

– Нет, ваше высочество. Мы отделили лагерь подвергшихся диссонансу в самом центре. Чтобы их успокоить, раздали алкоголь и выставили несколько отрядов жандармов, – ответил полковник, не понимая, чего я так хмурюсь. – Расслабятся, да и бунтовать в пьяном виде не особо выйдет.

– Кому такая гениальная мысль в голову пришла? Ладно. И поставили вы охранять их обычных жандармов? – на всякий случай уточнил я, чуть не выругавшись, когда тот кивнул. – Твоё благородие, ты что, во время прошлогоднего теракта искажённых не усмирял? Какие, к чёрту, жандармы? А если кто-то из повреждённых протащил личное оружие?

– Там есть броневики и… – проговорил полковник, но я уже отмахнулся, оглядываясь по сторонам и выбирая, кого из людей привлечь. Отвлекать первую десятку нельзя, я и так еле справляюсь с наплывом пациентов. Бежать спасать рядовых, когда и среди офицеров крайне тяжёлых случаев полно, – глупо, хоть и до обидного жаль людей.

– Княжна, доброе утро, – разбудил я девушку, прикорнувшую рядом с Тараном. Пацанка не сразу сообразила, что происходит, но, увидев меня, вскочила и вытянулась по струнке. – Спокойствие, только спокойствие. У меня будет для вас крайне важное задание: нашим жандармским частям нужно подкрепление и поддержка с воздуха. Вашего звена должно хватить.

– Вы что, ваше высочество, хотите людей… – ошалело проговорил полковник.

– Не хочу. А потому сейчас придётся перестраивать работу лагеря. Ангелина, прости, дорогая, но я вынужден отправить тебя на передовую. Нужно объяснить людям, что мы никого не бросаем, но исцелить всех не выйдет, – проговорил я, обернувшись к супруге. – А вы, полковник, начинайте отбор офицеров из простых людей, так чтобы после лечения они вернулись к своим подчинённым.

– Нам приказали держать здоровых и больных, строго разделив, – нахмурившись, проговорил военный.

– А я вам приказываю делать как я сказал. Если вы не хотите бунта отчаянья, нужно показать и силу, и поддержку людей. А заодно объяснить, что мы не просто так спасаем пока только одарённых, а потому что с них спрос больше, чем с обычных людей, – жёстко ответил я. – И ещё одно… не знаю, как вы это сделаете, но обречённых нужно не просто отделить от лагеря, а вывести как можно дальше. Можно на острова.

– Я постараюсь, ваше высочество, – склонился полковник, и замершая было после отбоя деятельность вновь закипела.

Я вернулся в палатку для приёмов и начал во время лечения объяснять людям, что чудеса просто так не даются, для всего нужно приложить усилия, и лучше гнев и разочарование направить не на своих товарищей, родных и близких, а тех, кто в самом деле виновен. Террористов, бунтовщиков и прочее.

Примерно тем же была занята Ангелина и её съёмочная группа, которая продолжила выполнять согласованный вчера план. Конечно, лишаться сильнейших подмастерьев мне совершенно не улыбалось, но выбора не было. Зато была новая информация на камне от Морозова, и её Ангелина использовала по полной программе.

К полудню следующего дня все, у кого были коммуникаторы, смотрели её репортажи, выходящие на главных площадках и каналах. Кадры взрывов, разобранные нашими монтажёрами и подписанные почти поимённо, облетели не только всю империю, но и вышли далеко за пределы нашей страны. А в полдень прибыло неожиданное подкрепление, о котором я совершенно забыл.

– Ваше высочество, – поклонился мне мужчина в простой чёрной рясе. Удивительно, но только в таком наряде я наконец сумел оценить его ещё стройную и мускулистую фигуру.

– Ваше святейшество, – ответил я вежливым поклоном. – Не ожидал вас здесь увидеть, но крайне рад. Сейчас нам любая помощь пригодится.

– Сожалею, что не смог прибыть раньше, – со спокойной улыбкой ответил Филарет. – Этот лагерь – не единственный, где требуется моё внимание. И всё же пропустить явление святого, исцеляющего прикосновением смертельные хвори, я не мог. Целую роту святых, если быть точным.

– Орден святого Александра Невского в действии, – ответил я, пожав плечами. – Но исцелить всех у нас не выйдет. К тому же есть безнадёжно больные. Те, кому даже я помочь не в силах. У некоторых выходит из строя нервная система, у других идёт расслоение жизненно важных органов…

– Нас больше волнуют те, кто выживет, но получит необратимые изменения, – заметил патриарх. – Братья и сёстры во Христе позаботятся о них, можете не волноваться. А церковное крыло ордена обеспечит вашу безопасность на протяжении всего лечения.

– Церковное крыло? Вы уже закончили формировать свою часть? – удивлённо спросил я и, выглянув из палатки, обратил внимание на выгружающихся из автобусов крепких молодцев в чёрных рясах и куртках. У каждого был стандартный набор пехотинца, включая бронежилет и каску. А ещё я, даже мельком взглянув на отряд капелланов, мог сказать: все они подверглись искажению, в той или иной мере.

– Слишком нагло, ваше святейшество, – мрачно сказал я, повернувшись к патриарху. – Вы забываете, что не только я могу определить степень воздействия диссонанса, но и мои люди.

– Ну так предупредите их, что не стоит слишком внимательно смотреть на солнце, иначе можно и ослепнуть, – всё с той же милой улыбкой проговорил патриарх. – Вам нужна помощь, мои братья её окажут. А заодно выявят тех, кто может к нам присоединиться без ущерба для армии и народа.

– Вы заставляете появляться в моей голове совсем нехорошие мысли… – проговорил я. – Например, о связях между православной церковью и сектой Сынов божиих. А ведь они устроили жуткие теракты в столице и не раз покушались как на высшее руководство, так и на простых граждан.

– С радостью сообщаю, что совместными усилиями мы с тайной канцелярией уничтожили все очаги появления этой заразы, – ответил Филарет, и, хотя улыбка не сходила с его губ, глаза были жёсткими и колючими. – С детьми господа покончено, это моя вам официальная позиция. Некоторые отщепенцы сумели сбежать, укрывшись в Европе, где продолжили свою вредную деятельность.

– Нам придётся как-то объяснить такое количество искажённых, пусть и слабых, – возразил я, понимая, что и для патриарха Орден стал лишь прикрытием, позволяющим проводить свою политику. – Это чревато большими проблемами в будущем.

– Поверьте, ваше высочество, проблем у нас хватит и без этого, – по-доброму заверил патриарх. – А по поводу объяснения… скольких вы успеете исцелить, пока их искажение не стабилизируется и не станет их новой нормой жизни? Сколько тысяч бедняг попадут в новую для себя реальность? И кто, если не церковь, сможет дать им утешение?

– Родные и близкие, если они смогут к ним вернуться, – ответил я, но Филарет лишь покачал головой. Спорить сейчас с патриархом было себе дороже, тем более что его помощь и в самом деле неоценима. Но у меня оставался вопрос, который решить мог только он. – Подождите три минуты, мне нужно закончить.

– Конечно, ваше высочество, – ответил патриарх и отошёл к капелланам раздавать приказы. Я же закончил с очередным пациентом, передав его дежурившему рядом Тарану, и, отряхивая кисти, попросил отойти от нас всех посторонних на пару метров, установил маскировочную сферу.

– К слову, насчёт «солнца», что вы можете сказать по поводу внезапного возвращения Бориса? – спросил я.

– Разве он вернулся? – сделав невинное выражение лица, поинтересовался патриарх. – Мне кажется, вы в корне не правы, ваше высочество. Ваш отец мёртв.

– Хотите сказать, что тот, кто во дворце, – самозванец? – ошарашенно спросил я.

– Ни в коем случае, он, безусловно, Борис Владимирович Романов. Бывший император всероссийский и ваш доброжелатель, – с усмешкой ответил патриарх. – Вот только главное тут – бывший. Как и человек, бывший. Он не искажённый, если вам это интересно. Не сын божий. Но одно я могу вам гарантировать почти наверняка – на престол России он не вернётся.

– Вот как? И откуда же такая уверенность? – нахмурился я.

– Пленник, – улыбнувшись, ответил Филарет. – Вы даже не представляете, на сколько вопросов может ответить мотивированный человек, имея возможность говорить лишь "да" или "нет". Даже писать определённые буквы, достаточно лишь повесить перед ним понятный алфавит и водить указкой, пока он не кивнёт.

– И что вам стало известно? – спросил я. – Не томите, вы хотели получить пленника – я вам его передал.

– А я, в свою очередь, помог вам организовать орден, прикрывающий вас от недоброжелателей со стороны православной церкви, – напомнил Филарет. – Вы же требуете слишком многого.

– Не слишком, особенно учитывая, что мне придётся мириться с искажёнными в рядах организации, которую я возглавляю, – возразил я. – Рано или поздно люди начнут задавать вопросы, и мне придётся прикрывать и себя, и вас. Так что вы заинтересованы в моей поддержке не меньше, чем я в вашей.

– Обещайте, что искажённые, которых мы отберём, не попадут под расследования жандармерии, – наконец перешёл к сути своих требований патриарх.

– Если вы перестанете собирать свою армию, – ответил я. – У страны довольно проблем и без религиозных противоречий.

– Хорошо… я ограничусь церковным крылом ордена, – после недолгих раздумий согласился Филарет.

– Их количество должно быть не больше, чем количество основного состава моих людей, – продолжил настаивать я, и патриарх, поморщившись, кивнул. – Сосредоточьтесь на качестве, а не на количестве, ваше святейшество. Так будет лучше для всех, и для вас в первую очередь.

– Хорошо, – нехотя согласился Филарет и пожал протянутую руку.

– Так что с пленником? Что вы сумели выяснить? – спросил я.

– Он был чемпионом одного из главных членов совета Теслы, – наконец ответил патриарх. – Шестеро сильнейших одарённых, которые в состоянии уничтожить целые континенты и одновременно не могут ничего.

– Не тяните кота за яйца, ваше святейшество, – нетерпеливо произнёс я, когда патриарх замолчал.

– Сложно сказать наверняка, – пожал плечами Филарет. – Он был лишь помощником своего господина, избранным самураем и убийцей в одном лице. Одно точно – в совет действительно входят те, кого людьми уже назвать нельзя. Все они из правящих домов, но главное – они не могут совмещать роль в совете с правлением. Члены совета тщательно контролируют, чтобы никто не стал равен им по силе, но если такое происходит, его включают в общую систему. А учитывая специфические возможности, выйти из совета можно лишь вперёд ногами.

– Значит, он врёт, – мрачно заметил я. – И ни о какой заботе о стране речи быть не может… но вы назвали его «доброжелателем». В каком смысле?

– Насколько мне стало известно, именно он передал вам сообщение о флоте. И именно он курировал деятельность некоторых родов, планировавших разделение страны на отдельные, условно независимые государства, – ответил Филарет. – А ещё именно он хотел избавиться от меня и конкурентов, собираясь взять церковь под контроль, как было до семнадцатого года.

– Не складывается у меня в голове картина, – проговорил я, взлохматив волосы. – Зачем ломать то, что и без того работало? Какой ему в этом смысл? В чём выгода?

– Вы задаёте вопросы не тому человеку, ваше высочество. Я могу лишь отталкиваться от сведений, что добыли мои палачи, – пожал плечами Филарет. – Но, учитывая силу императора, я бы сказал, что перед нами не человек, и относиться и общаться с ним нужно именно так.

– И кто же перед нами в таком случае? – от ответов патриарха вообще ни разу не становилось яснее.

– Посланник бога, вот только не нашего, – невесело усмехнулся Филарет. – Враждебного и совсем не доброго.

– Рано или поздно нам всё равно придётся задать ему эти вопросы, – покачал я головой. – Но пока никаких сил не хватит, чтобы себя обезопасить в случае ответа.

– За это я бы не беспокоился, – улыбнулся патриарх. – Думаю, всё не просто так. Иначе бы они правили не советом, а своими странами. Есть какое-то ограничение, которое не позволяет им использовать силы на полную катушку.

– Хорошо бы знать, какое именно, – покачал я головой. – И где находится тот предел, который они не посчитают применением силы. По крайней мере, размазать одарённого моего ранга по стенке он и взглядом может, а навредить – одним своим гневом, даже без прямого воздействия.

– Эту проблему вам придётся решать самостоятельно, – ответил посерьёзневший Филарет. – Предпочту не встречаться с императором без крайней нужды. На остальную же мою поддержку можете рассчитывать.

– Благодарю, – проговорил я, убирая сферу, и в этот момент на нас обрушилась какофония криков и взрывов. Я даже присел от неожиданности. – Какого чёрта, Таран?!

– Искажённые! Искажённые оборачиваются! – крикнул пробегавший мимо заместитель, на ходу застёгивающий разгрузку с гранатомётными выстрелами.

– Помощь, говорите? – ответил я, подхватив с командного столика пояс с оружием. – Идёмте! Боюсь, она нам понадобится.