Читать книгу: «Некогда боги, ставшие монстрами»

Глава 1 день когда всё изменилось

Билл: Это был день, который перечеркнул всю историю человечества.

Миллионы людей, прильнув к экранам, наблюдали за тем, как правительства всех стран, ведущие учёные планеты и лучшие лингвисты Земли лихорадочно готовятся к первому контакту. Всё произошло слишком внезапно. Обычные телепередачи и интернет-трансляции по всему миру оборвались в одну секунду, сменившись простым, но шокирующим текстовым сообщением на всех языках: «Мы ваши соседи. Мы хотим встречи».

Когда Билл увидел это послание, он находился в своей стерильной лаборатории. Как один из ведущих микробиологических специалистов мира, он привык смотреть на жизнь через линзы электронных микроскопов. В тот момент, глядя на мигающий экран, Билл даже представить не мог, какую страшную и грандиозную задачу судьба подкинет ему и его команде в самом близком будущем.

Дверь лаборатории тихо отъехала в сторону, и в помещение вошла Анаис.

— Привет, — тихо сказала она, подходя к его рабочему столу. — Ты слышал новости? Они берут Конора на первую встречу. Почему они не взяли тебя?

Анаис была в команде Билла уже десять лет, а знакомы они были с самого детства. Когда-то давно именно из-за неё Билл и связал свою жизнь с наукой. В детстве она тяжело заболела, и он так сильно за неё испугался, что твёрдо решил: он сделает всё, чтобы она больше никогда в жизни не болела. Этот детский страх превратил его в одного из лучших учёных, умеющих выслеживать невидимые угрозы.

Билл тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от монитора, где транслировали заполненную людьми площадь в Нью-Йорке.

— Я слишком сильно давил на них, — ответил Билл. — Пытался настоять, чтобы первая встреча произошла в защищённом изоляционном куполе и обязательно в скафандрах. Мы ведь понятия не имеем, пришли ли они с миром и что они несут на себе. В итоге в министерстве меня назвали параноиком и заменили Конором. Он хороший специалист. И он не параноит, как я.

Анаис молча положила руку ему на плечо. На экране тем временем огромный серебристый корабль пришельцев плавно опускался прямо на открытую площадь, окружённую тысячами восторженных, ничем не защищённых людей.

Через несколько часов в самую охраняемую лабораторию Билла под конвоем военных доставят их подарок — анатомический, неживой слепок инопланетного тела. Но пока мир ликовал, празднуя начало новой эры, и никто на планете ещё не знал, что Билл был прав. И что биологический апокалипсис уже начался.

Анаис молча положила руку ему на плечо. Сколько она знала Билла, он никогда не параноил просто так. Каждое его действие всегда было просчитано до мелочей. Даже когда Билл только собирал эту команду, для него были важны две вещи: фанатичные знания и полное отсутствие привязанностей во внешнем мире. Он создавал группу, которая в случае реальной биологической угрозы смогла бы месяцами безвылазно сидеть в запертой лаборатории, не отвлекаясь ни на что, пока не будет найдено решение.

Чиновники в министерстве и другие учёные считали такой радикальный подход безумием. Но Анаис и остальные понимали Билла. Знания, которыми они обладали, давали им совершенно другой, гораздо более мрачный взгляд на устройство этого мира. Они знали, насколько хрупка человеческая жизнь перед лицом микромира.

Кроме Анаис, в элитную команду Билла входило ещё три человека. Самым непредсказуемым из них был Николай. Он был самым молодым и рисковым вирусологом в отделе. Из-за своей запредельной, граничащей с безумием самоуверенности Николай был способен на ходу ввести себе неизученный вирус, чтобы прямо на собственном теле протестировать созданный антидот. Если бы высшее начальство узнало о его безрассудных экспериментах, Николая уже давно с треском уволили бы и лишили лицензии. Но Билл раз за разом прикрывал его, замалчивая эти инциденты перед министерством. Билл категорически не одобрял смертельно опасные методы парня, но как прагматик понимал: этот безумный риск Николая чертовски часто приносил быстрые и нужные результаты.

А вот четвёртый член команды попал к Биллу прямиком из министерства. Он был наслышан о молодом гении микробиологии и сам очень хотел поработать с ним. В своей сфере он был настоящим асом — гением компьютерного биомоделирования. Он умел просчитывать поведение и мутации вирусов на суперкомпьютерах ещё до того, как они попадут под реальный микроскоп.

Они с Биллом далеко не сразу нашли общий язык. Первое время Билл вообще ему не доверял, считая, что министерство просто приставило к нему шпиона ради контроля. Из-за этого предвзятого отношения Билл упорно не мог запомнить его имя и называл парня просто «Четвёртым», хотя того звали Итан. Поначалу Итану это жутко не нравилось. Он считал Билла переоценённым и заносчивым параноиком. Но со временем все изменилось. Когда они работали над изучением опасного вируса под названием «Скаф», который вызвал массовый мор рыбы, они и сдружились. Билл и Итан часами вместе моделировали штаммы, пытаясь остановить заражение океана, и поняли, что сильно ошибались друг в друге. Взаимное недоверие переросло в крепкое профессиональное уважение, а Итану даже начало нравиться его прозвище. Так его в команде все и звали — Четвёртый.

А вот пятым членом команды стала Надя. Билл встретил её во время ликвидации инцидента со вспышкой опасного вируса под названием «Олейна», который вызывал мгновенный отказ печени и последующий отказ всех органов у домашнего скота. Когда Билл впервые увидел её в зоне заражения, он был по-настоящему поражён. Перед ним стояла молодая девушка в тяжёлом защитном костюме, который она лично доработала, добавив туда несколько хитрых ступеней безопасности. Надя приехала на место вспышки на старом доме на колёсах, который своими руками переоборудовала в полноценную полевую лабораторию, во многом напоминавшую Биллу его собственный бункер. Её практические навыки маневрирования в полевых условиях восхищали: она могла буквально на коленке из подручных материалов собрать идеальное средство для безопасного сбора биологических образцов.

Билл сразу же загорелся идеей забрать этот самородок к себе в команду, но быстро выяснилось, что Надю в своё время с треском выгнали из института, и она по большей части являлась чистой самоучкой. Билла это не остановило. Он быстро создал для неё вымышленную легенду, лично подделал все дипломы и закрыл этот вопрос перед министерством. Надя всегда оставалась на позитиве и искренне верила, что в биологии нет задач, которые невозможно решить. Она мгновенно влилась в коллектив, став его душой. Именно Надя давала звучные названия всем новым штаммам, с которыми они сталкивались, а в свободное от работы время лично готовила для всей команды домашнюю еду, возвращая им ощущение уюта даже в самые мрачные дни.

Когда Билл собрал нас всех, он принял решение построить собственную подземную лабораторию. Те объекты, которые выделяло министерство, категорически ему не нравились — в них постоянно не хватало уровней защиты. Билл никогда не притрагивался к огромному наследству, которое оставили ему богатые родители, ведь ему вполне хватало зарплаты ведущего микробиолога. Но когда дело дошло до места, где он планировал спасать человеческие жизни, Билл не стал экономить. Он вложил в этот проект миллионы долларов.

Подземный комплекс был автономен на сто процентов: здесь стояли мощные электрогенераторы, на поверхности была обустроена замаскированная вертолётная площадка, а глубоко под землю уходили личные артезианские скважины для воды. Наземную часть Билл оборудовал высокоэффективными солнечными батареями. Запасов провизии в подземных хранилищах было столько, что команда могла безбедно прожить здесь около ста лет.

Внутри Билл всё спроектировал с максимальным уважением к своим людям. Он построил пять изолированных личных лабораторий для каждого, одну общую гигантскую исследовательскую зону, огромную кухню и современный спортзал. Надя получила в своё распоряжение просторный подземный гараж, где стояла новенькая, укомплектованная по последнему слову техники лаборатория на колёсах. Четвёртому Билл закупил самые мощные и передовые суперкомпьютеры для биоинформатики, а у Николая появилось продвинутое оборудование для исследования новых штаммов, о котором другие учёные могли только мечтать.

Это место быстро стало для них настоящим домом, где они могли жить и работать месяцами безвылазно, абсолютно не чувствуя себя запертыми. Каждый спасался от удушающей рабочей рутины по-своему. Николай сразу же заставил свою комнату огромными наборами ЛЕГО — сборка мелких деталей помогала ему сосредоточиться и думать над сложнейшими задачами. Четвёртый проводил почти всё свободное время в спортзале, выплескивая напряжение на тренажёрах. Надя постоянно бегала по всему комплексу: она то гремела посудой на кухне, то затягивала кого-нибудь из ребят в партию в шашки. Сам Билл часто допоздна играл в видеоигры — это был единственный способ полностью отключить уставший мозг и расслабиться. А Анаис часами смотрела фильмы и сериалы, которые просто обожала. Она до сих пор признавала только физические диски, и у неё была собрана коллекция из сотен наименований. Чаще всего из её комнаты по коридорам комплекса разносилась знакомая музыка из «Доктора Кто».

— Четвёртый: Надя, это потрясающая пицца! Если я потолстею, то буду горд, что именно от твоей еды.

— Надя: Спасибо! Я очень рада, что вам всем нравится.

— Николай: Вчера наконец дособирал новый набор ЛЕГО и поймал себя на мысли, что за весь процесс вообще ни о чём не думал. Скучно в последнее время. Никаких новых вызовов.

— Билл: Не каркай, пожалуйста. У нас впервые за несколько месяцев выдались нормальные выходные. Я ещё даже не прошёл те видеоигры, которые вы мне подарили. Дай отдохнуть.

— Анаис: Стойте. Мы вообще собираемся как-то обсуждать пришельцев? Или для вас это так, мелочь, не заслуживающая внимания?

— Билл: Ну а что нам с их приземления? Нас отстранили и отдали всё в руки Конора, теперь это его работа. Через час включим прямой эфир, просто посмотрим на них со стороны. Там на трибуне как раз будет Нейт, хоть за него порадуюсь.

Глава 2 человек без имени

В небольшом городке, название и координаты которого были засекречены под высшим грифом секретности, собрались три самых влиятельных человека на планете. В обычной жизни они ничем не выделялись и вели неприметное, тихое существование. Но в случае возникновения глобальной угрозы — будь то мировая война, смертоносный вирус или инопланетное вторжение — эта тройка получала абсолютную, неограниченную власть над всем миром. Их общая задача была проста, но чудовищно сложна: не дать человечеству сгинуть.

В эту группу входил человек по прозвищу Один — он отвечал за общую стратегию и всю военную структуру возможного конфликта. Вторым был Стар — на его плечах лежала биологическая безопасность и всё, что касалось уцелевшего научного потенциала Земли. Третьей была Алекса, курировавшая информационное пространство, дипломатию и коммуникацию со всеми внешними силами.

На фоне на огромном настенном экране уже который раз подряд крутилась запись послания от иной формы жизни. Короткий текст «Мы ваши соседи. Мы хотим встречи» мигал кислотно-белым светом, но на него никто даже не смотрел. Все трое сидели за круглым столом, неторопливо ужинали и лениво обсуждали экономические новости прошлой недели. Тройка видела в этой новой форме жизни лишь инструменты для своего мира. Для них идеальным сценарием было получить чужие технологии, забрать их науку ради блага Земли и вышвырнуть пришельцев с нашей планеты. Они видели в гостях не друзей, а лишь полезный ресурс для выживания человечества как вида.

— Давайте приступим к обсуждению сложившейся ситуации, — прервал общую беседу Один. Он резал свой стейк слишком резко, и этот глухой стук ножа о фарфор выдавал его внутреннее напряжение гораздо сильнее, чем спокойный, ровный голос.

— Слушай, мы собираемся вместе только в те часы, когда Земля стоит на пороге катастрофы, — отозвался Стар, аккуратно, по привычке вирусолога к стерильности, собирая салфеткой невидимые крошки со стола. — Давай сначала просто поговорим как люди. Успеем ещё примерить короны спасителей.

— Давай сначала мы решим, что будем делать, — отрезал Один.

— Один прав, как бы мне это ни не нравилось, — вмешалась Алекса, устало потерев виски. — Знакомство с новой расой подарит человечеству новые возможности, технологии, науку. Нужно составить чёткий план действий. Шестой, ты собрал то, что я просила?

— Да, — из неосвещённого угла комнаты раздался тихий, лишённый каких-либо эмоций голос.

Шестой был их личным агентом, их «человеком без имени». У него не было документов, официального прошлого или права на собственную жизнь. Этот парень сам по себе являлся продуктом секретного эксперимента: в своё время спецслужбы отобрали двенадцать младенцев и с ранних лет растили их в полной изоляции как идеальных оперативников. Шестой был именно шестым в этом списке. Он подчинялся напрямую только Тройке, и всё, что было о нём известно наверняка — он безукоризненно выполняет любые приказы, идеально замечает любые мелочи и никогда не задаёт вопросов.

— Как только мы узнали о прибытии, — сообщил Один, — я и Стар распорядились, чтобы Шестой нашёл лучших специалистов для изучения и внедрения новых технологий.

Именно Шестому Тройка поручила эту деликатную задачу последних дней — в условиях строжайшей секретности отобрать элиту планеты для грядущего контакта. По его кодовым приказам из разных уголков Земли были выдернуты лучшие лингвисты, биологи, вирусологи, военные стратеги и инженеры. Весь этот международный комитет, который сейчас готовился к отправке в тайгу, был собран его хладнокровной рукой.

Тройка внимательно ознакомилась со списком, который Шестой бесшумно положил на стол. Взгляд Алексы зацепился за одну из фамилий. Она взяла стилус и решительно перечеркнула строчку.

— Найди замену Биллу, — сухо произнесла Алекса. — Он не подходит для первой линии.

Стар удивлённо поднял брови и отложил салфетку.

— Но Билл и его команда — лучшие полевые специалисты, — возразил он. — Вспомни инцидент со штаммом «Олейна». Разве не ты сама после этого приказала выделить миллиардный бюджет на их автономную подземную лабораторию и полностью спонсировала её строительство? Они — наш главный щит.

— Билл — гениальный учёный, — спокойно ответила Алекса, сделав глоток из бокала. — Но он абсолютный параноик. Он требует, чтобы первая встреча проходила в герметичном изоляционном куполе, а наши люди вышли в тяжёлых скафандрах биозащиты. Это исключено. Мы не можем оскорбить гостей и показать им свой страх при первой же встрече. Мы воспользуемся наработками Билла, только нужно их скорректировать.

Стар кивнул, соглашаясь с её прагматизмом.

— Я займусь этим, — ответил он, делая пометку на своём планшете. — Уберём купол и защитные костюмы. Конор считает, что с биологической стороны угрозы не будет, но исключать её полностью всё же не стоит. Мы оставим скрытый мониторинг воздуха на базе.

— Я распоряжусь, чтобы истребители были наготове, — подал голос Один, тяжело опёршись руками о стол. — Построим трибуну и сцену прямо на таёжном объекте, а под неё заложим ядерную боеголовку. На всякий случай.

Стар резко повернулся к нему, нахмурившись:— Тебе не кажется, что с ядеркой перебор? Если они своими приборами её заметят, я лично тебя сдам.

— Не смешно, — оборвала их Алекса, качнув головой. — Но с боеголовкой и правда перебор, Один. Просто неподалёку расставь снайперов и пусть ПВО будет в полной готовности.

— Ладно, — неохотно буркнул Один, уступая. — Я тогда всё передам Шестому, пусть работает. Шестой, задача понятна? Конор окончательно утверждён, скорректированный план Стара запустить в действие. Билла и его людей — запереть в их подземном комплексе под предлогом режима ожидания. Нам не нужны его протесты в прессе. И подготовь периметр базы, как мы обсудили.

— Принято, — коротко ответил Шестой и, развернувшись, бесшумно покинул зал заседаний.

Когда тяжёлая гермодверь за ним закрылась, в комнате повисла звенящая, давящая тишина. Снаружи, для всего остального мира, Тройка выглядела как жестокое, теневое правительство, вершащее судьбы цивилизации росчерком пера. Они смотрели на любые кризисы с ледяной, пугающей хладнокровностью. Но это не было врождённым свойством их характера — это был результат многолетней, выжигающей душу работы. Они слишком часто удерживали этот хрупкий мир от окончательного разрушения, и цена, которую они за это заплатили, была чудовищной. Когда дело касалось спасения человечества, эти люди были безупречны. Но когда дело касалось их личной жизни — они были глубоко несчастными, травмированными годами службы призраками.

Алекса устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Ради этой работы она пожертвовала всем, что делает женщину женщиной. Четыре выкидыша, один за другим, и последовавший за ними тяжёлый, болезненный развод с мужем, который так и не смог понять её вечных секретов и ледяного взгляда. Здесь, за круглым столом, она была монолитом прагматизма. Но когда она возвращалась в свой пустой дом, маска спадала, и Алекса превращалась в сломленного человека, безуспешно глушащего свою непреходящую боль в бокале дорогого вина.

Один сидел неподвижно, уставившись в тарелку. Суровый, немногословный мужчина, у которого в жизни не осталось вообще ничего, кроме этой секретной комнаты. В восемнадцать лет он ушёл в армию и посвятил ей всю свою жизнь без остатка. Он прошёл ад реальной войны, его тело было покрыто десятками уродливых шрамов, а один год, проведённый в плену, навсегда отучил его улыбаться. Вернувшись из плена, он узнал, что его отец умер. Один так и не смог найти в себе силы прийти к матери — он просто не знал, что ей сказать после всего, что видел. Он не видел её уже пятнадцать лет. Он осознанно отказался от мысли завести семью, прекрасно понимая, что его истерзанная душа не сможет дать ни жене, ни детям того тепла, в котором они будут нуждаться. Он просто принял свою роль цепного пса этой планеты.

Стар горько усмехнулся своим мыслям. В глазах коллег и редких знакомых он был образцовым человеком — идеальным мужем, заботливым сыном и любящим отцом. Но всё это было лишь тщательно выверенной, фальшивой видимостью, необходимой для поддержания образа «нормального человека». Стар не любил никого из них. Его эмоциональный спектр был выжжен дотла. Ему было невыносимо тяжело находиться в Тройке и каждый раз решать, кому жить, а кому умереть. Это была неподъёмная, удушающая ноша. Но Стар не уходил. Он оставался здесь ради одного: он знал, что если он бросит свой пост, эту ношу придётся взвалить кому-то другому, и Стар просто не хотел обрекать другого человека на такое же пустое, безрадостное существование.

Три калеки, собранные за столом, в очередной раз готовились спасти мир, который даже не подозревал об их существовании.

После всего обсуждения Алекса отправила Шестого готовить место посадки в тайге, которое должно было стать резервным командным пунктом. Когда Шестой выходил из здания, он позвонил Итану и сказал ему собираться. Итан привлекался как опытный специалист по подготовке — его задачей было прибыть на строящийся объект, оперативно наладить координацию и провести удалённый инструктаж для разрозненных научных групп, которые соберутся на контакт.

Когда Шестой подъехал, Итана всё ещё не было на месте. Шестой вышел на улицу и закурил. В этот же момент из подъезда выбежал Итан.

— Привет, Питер. В следующий раз звони заранее, чтобы не ждать, — сказал Итан.

Итан знал Шестого много лет, но он не знал правды и считал его полевым оперативником Службы обороны Земли по имени Питер. Когда-то, в самый разгар жуткой вспышки в Олейне, именно Питер координировал эвакуацию Нейта из зоны заражения. Нейта вывезли в безопасный сектор в числе первых, поэтому финала той катастрофы он не застал.

— Садись в машину, у нас много работы, — ответил Шестой.

— И что руководству от меня нужно на этот раз? — спросил Итан.

— В самолёте всё объясню, — отрезал Шестой, скрывая, что приказы исходят от тайной верхушки.

Самолёт летел долгих шесть часов. Всё это время Нейт изучал зашифрованные файлы специалистов, которые ему передал Шестой. В салоне бизнес-джета Шестой выглядел абсолютно другим человеком. Другая одежда, причёска, заметные морщины, накладной живот небольшого размера. Он искусно мимикрировал под обычного клерка средних лет.

— Куда мы летим? — спросил Итан.

— Засекречено, сам должен понимать. Не все на Земле рады прибытию иных, а некоторые захотят развязать войну, — ответил Шестой. — Все, кто работает с проектом, после выполнения своих обязанностей будут посажены на карантин до первого контакта, чтобы не произошло утечки данных.

— А поесть можно хотя бы? — спросил Итан.

Когда шасси бизнес-джета наконец коснулись земли и самолёт остановился, Итан выглянул в иллюминатор и обомлел. Вокруг стеной стоял глухой дикий лес, посреди которого чернела наспех, явно наводящими темпами построенная посадочная площадка.

Они не успели сойти с трапа, как к Шестому подбежал боец и что-то тихо зашептал. Итан заметил, как напарник едва заметно изменился в лице.

— Питер, всё в порядке? — с нарастающей тревогой спросил Итан.

— Да, — хмуро бросил Шестой. — Пойдём со мной. Я хочу показать тебе, почему здесь соблюдается такая дикая секретность.

Шестой повёл его вглубь лагеря, к наспех соединённым серым грузовым контейнерам. Когда они вошли, Итан похолодел: посреди голого помещения к стульям были намертво привязаны трое измождённых людей. Дежурный бесшумно протянул Шестому планшет.

Шестой быстро пробежал глазами по экрану. Его голос прозвучал леденяще тихо:— Кто занимался подбором этих кандидатов?

К нему шаг за шагом подошёл человек в камуфляжной военной форме без каких-либо опознавательных знаков, шевронов или погон.

— Я их всех лично проверил по всем базам данных, — отрапортовал солдат, вытянувшись по струнке. — Они были тщательно проверены...

Он не успел договорить. Шестой молниеносным движением достал из-под мешковатого пиджака пистолет и без секундного колебания выстрелил военному прямо в лицо. Тело рухнуло на бетонный пол.

Охваченный паникой Итан рванулся назад, но конвоиры среагировали мгновенно, жестко скрутив его и заламывая руки.

— Что вы творите?! Отпустите меня! Вы с ума сошли?! — закричал Итан, тщетно пытаясь вырваться.

Шестой даже не повернулся. Он хладнокровно убрал оружие и бесстрастно скомандовал охране:— Отведите его в кабинет и заприте. А этих троих — ликвидировать.

Когда Итана заперли в модульном кабинете, он буквально метался из угла в угол, охваченный дикой паникой. Стены контейнера давили на него. Он судорожно ломился в запертую дверь и до хрипоты кричал, чтобы его выпустили. Но за дверью царило гробовое молчание.

В этом удушающем неведении Итан просидел долгие три часа.

Наконец замок глухо щёлкнул, и в кабинет вошёл Шестой. Накладного живота больше не было, цвет волос стал абсолютно белым, а мешковатый костюм клерка сменили простая чёрная футболка и чёрные джинсы. Шестой одним рывком подвинул стул и тяжело сел.

— Садись, — ледяным тоном скомандовал он.

— Что, чёрт возьми, происходит?! — сорвался на крик Итан, пятясь к стене. — Зачем ты их убил?! Ты... ты и меня убьёшь?!

— Садись, — ещё тише и весомее повторил Шестой.

Под этим взглядом у Итана подкосились ноги, и он послушно опустился на стул напротив. Шестой спокойно закурил и заговорил ровным, лишённым эмоций голосом.

Он рассказал, что человек в форме, занимавшийся подбором персонала, уже очень давно сливал секретную информацию на сторону. И руководство, и сам Шестой прекрасно об этом знали. Его специально наняли на этот проект, чтобы прямо здесь, на живом примере, наглядно показать остальным, что будет с каждым за малейшую провинность. Вся информация, которую этот солдат и те трое успели слить, была перехвачена и заблокирована людьми Шестого ещё на взлёте.

Когда Итан всё это выслушал, он сидел в глубоком, оцепенелом шоке. Дрожащим голосом он спросил:— Но... зачем я там нужен был? Зачем ты заставил меня на это смотреть?

Шестой затушил окурок о край стола и поднял на него взгляд. Ему нужно было намертво запечатать рот специалисту, который сейчас вернётся в цивилизацию с тайнами планетарного масштаба:— Хотел показать, что бывает за предательство. Чтобы у тебя даже мысли такой не возникло. А теперь собирайся, у нас впереди много работы.

Они покинули серый комплекс и быстро зашагали по узкой лесной тропинке. С каждым шагом гул деревьев заглушался нарастающим рокотом строительной техники. Когда они вышли к огромной просеке, Итан замер от изумления. Перед ним раскинулась гигантская расчищенная площадка размером примерно с три футбольных поля. Чуть поодаль стремительными темпами возводилось модульное здание — идеально белое, высотой в четыре этажа.

— Значит, этим ты занимался те три часа, пока я был заперт? — выдохнул Итан.

— Да, — бесстрастно отозвался Шестой. — А ещё вон в той горе по приказу сверху был вырезан огромный внутренний кусок. Туда уже монтируют ракетные установки РС-28 «Сармат». Тяжёлая межконтинентальная баллистическая ракета пятого поколения с суборбитальной траекторией полёта. Если гости проявят агрессию, у нас будет аргумент. Плюс вон там, под землёй, уже замаскированы шесть танков. А в радиусе ста километров вокруг нас — ни одной живой души.

— Как ты вообще умудрился всё это устроить в такой глуши и в такие сроки? — Итан повернулся к нему.

— По официальным бумагам здесь строится обычная секретная военная база, — Шестой поправил планшет. — Проверять никто не приедет.

— Понятно, — Итан тяжело сглотнул, чувствуя, как от пережитого стресса у него опускаются руки. Он посмотрел на Шестого и тихо спросил: — Где здесь столовая?

Шестой едва заметно повёл уголком губ.

— Пмяро по курсу, на первом этаже модульного комплекса. Кормят трижды в день. Рацион сбалансирован. Поваров мы привезли из лучшего закрытого ресторана. У них тоже не было выбора.

Итану выделили отдельный кабинет в модульном комплексе и принесли еду. Сил не было, и после нескольких часов тяжёлого, тревожного отдыха к нему снова пришёл Шестой.

— Надеюсь, ты отдохнул, — ровно произнёс Шестой со своего места у двери. — Нам нужно всё закончить и возвращаться.

Итану медленно сел на кровати, чувствуя, как внутри закипает глухая злость. Он посмотрел на человека, которого ещё вчера считал близким другом, и процедил:

— Ещё кого пристрелишь на моих глазах?

Шестой даже не могнуть.

— У тебя пятнадцать минут. Жду на улице.

Когда Итан вышел, Шестой молча развернулся и повёл его в оперативный штаб базы. Зайдя внутрь, Итан невольно вздрогнул. Просторный холл первого этажа выглядел как склад на случай радиационной катастрофы. На длинных металлических столах аккуратными рядами лежали пять тяжёлых костюмов химзащиты, тускло поблёскивали счётчики Гейгера, а рядом высились стойки с автоматическим оружием и ящиками боеприпасов.

Пройдя на второй этаж, Шестой посадил его перед широкоформатным монитором с подключённой веб-камерой. Итан глубоко вздохнул и нажал кнопку вызова. На экране появились лица учёных, лингвистов и аналитиков. Итан успешно подключился к заждавшейся группе специалистов и провёл детальный, жёсткий инструктаж, объясняя протоколы координации. Единственное, чего Нейт так и не понял за эти два часа — почему в огромном здании штаба стоит гробовая, мёртвая тишина.

Когда сессия связи завершилась и экран погас, он обернулся к Шестому:

— Я одного не могу понять... Почему здесь никого нет? А где персонал весь, почему здесь только мы?

— Вся подготовка и постройка была закончена, — бесстрастно ответил Шестой. — Все строители и инженеры уже отправлены под замок. Они будут находиться в изоляции, пока не пройдёт первая встреча.

— Но нас же кто-то охраняет? — Итан нахмурился.

— Снаружи военные, просто убраны с глаз в лесной периметр, — Шестой проверил время. — Остальной персонал прибудет за два часа до прибытия гостей во избежание утечек.

После всех обсуждений Шестой коротко скомандовал Итану собирать вещи. Молниеносная спецоперация была завершена, их миссия на объекте подошла к концу. Через полчаса, с закинутой за плечо сумкой, Итан вышел на вертолётную площадку, где их уже должен был забрать готовый к взлёту джет. Двигатели самолёта на полосе прогревались, поднимая в воздух пыль. Шестой стоял у края платформы.

Итан подошёл ближе, ему нужно было высказать то, что жгло его изнутри.

— Значит, ты не Питер, — глухо сказал Итан. — И человек, с которым я был знаком много лет, с которым вытаскивал людей в Олейне... его просто не существует?

Шестой медленно повернулся к нему.

— Нет. У меня много имён. Основное — Шестой.

— Знаешь, я никогда не понимал, почему Билл тебя так отчаянно ненавидит, — Итан горько усмехнулся. — Его тогда эвакуировали позже, он оставался там до конца, но мне никогда ничего не говорил подробно. Что ты тогда сделал, Шестой? Что там произошло после моего отлёта?

— Приказал стереть город с лица земли, — так же буднично, как и всегда, ответил Шестой. В его голосе не было ни капли сожаления. — Риск биологического прорыва за пределы карантина был слишком велик.

Итан отшатнулся, словно от удара.

— Потрясающе... — прошептал он. — Значит, я считал другом массового убийцу. Тебя хоть совесть мучает?

— Нет, — Шестой посмотрел прямо в глаза Итану. — У Билла было время. Он не успел локализовать штамм вовремя. На кону были миллионы жизней. Я сделаю так ещё раз, если потребуется.

— Человек без имени, идеально выполняющий приказы... — Итан задыхался от отвращения и бессилия. — Только почему ты должен решать, кто умрёт, а кто нет?! Кто дал тебе это право?!

Шестой едва заметно сощурился, и в его пустых глазах промелькнуло что-то первобытное и страшное.

— Потому что могу.

После этого Итану больше нечего было сказать. Он наконец увидел истинное лицо человека, которого столько лет считал своим верным товарищем. Настоящего Питера никогда не было. Был лишь Шестой — идеальный, бездушный механизм.

Когда они поднялись на борт самолёта и взлетели, Итан сразу ушёл в самый дальний конец салона, отгородившись от Шестого. Он сидел у иллюминатора, глядя на уплывающую внизу зелёную массу тайги, и никак не мог выкинуть из головы леденящие душу слова.

Шестой же, оставшись в головной части салона, достал зашифрованный планшет и отправил краткий, сухой отчёт Алексе.

В засекреченном городке Тройки Алекса внимательно, строчка за строчкой, рассмотрела пришедший на экран отчёт Шестого. На её лице не отразилось никаких эмоций, когда она заблокировала устройство и подняла глаза на коллег.

— Всё готово. Шестой всё сделал, — скомандовала Алекса, её голос прозвучал как удар хлыста. — Пусть подготовят группу специалистов и отправят туда, на таёжную базу. Координация со спутниками завершена.

Закончив говорить, Алекса резко поднялась из-за круглого стола, за которым по-прежнему неподвижно сидели Один и Стар. Она подошла к комоду, её пальцы судорожно искали пачку сигарет среди дорогих хрустальных графинов.

Один перевёл на неё свой тяжёлый, военный взгляд. Он обратил внимание, что её тонкие руки заметно трясутся. Тонкий пластик зажигалки никак не поддавался её пальцам. Один знал эту женщину много лет. Они вместе прошли через десятки теневых кризисов, хоронили оперативников и принимали решения, от которых содрогнулась бы любая нормальная человеческая психика. Но сейчас он впервые видел Алексу в таком состоянии. Монолит прагматизма дал трещину.

Только Один хотел что-то сказать, как Алекса резко развернулась и вышла через стеклянную дверь на балкон. Наружу, под холодный осенний ветер. Один на секунду за держал дыхание, глядя ей вслед. Он прекрасно понимал её боль, ведь его собственная душа была изуродована не меньше. Мужчина решительно поднялся, взял со стола два тяжёлых стакана, плеснул в них крепкого рома из начатой бутылки и пошёл вслед за ней.

После всех обсуждений Алекса стояла на балконе, молча куря и глядя в темноту. К ней бесшумно подошёл Один, держа в руках два стакана рома. Он протянул ей один, но Алекса лишь мазнула по нему отрешённым взглядом.

— А нам вообще имеет смысл ставить снайперов? — негромко спросил Один, глядя на тлеющий огонёк её сигареты.

— Я не знаю, Один, — выдохнула она вместе с дымом. — Я вообще не знаю, что нам туда отправить... какие силы, какое оружие. Это не земная проблема. Мы не знаем, зачем они прилетают, какой смысл им от нас? Ресурсы? Рабы? Биоматериал? Они открыли межзвёздные перелёты. Всё, что они могут от нас получить — для них вообще не проблема. Может... может, мы для них просто муравьи, которых им нравится давить?

— Алекса, я... — начал было Один, но она резко перебила его, повернувшись:

— Мы поставим туда хоть сто снайперов! Сто ракет отправим! Мы сделаем хоть что-нибудь, чтобы хотя бы для остального мира всё выглядело так, как будто мы в безопасности!

Внезапным, яростным движением Алекса выбила стакан из руки Одина. Стекло с глухим звоном разбилось о каменный пол балкона, а тёмный ром брызнул во все стороны. Она судорожно схватилась за голову, сжимая пальцами виски от нахлынувшей безысходности.

Немного успокоившись, Алекса снова повернулась к перилам и уставилась в глухую ночную даль.

— В этом мире восемь миллиардов человек, Один, — сухо, почти безжизнечно произнесла она. — И за их жизни отвечаем мы. Но что мы можем сделать перед теми, кто для нас — боги? Такому нас не готовили.

Один посмотрел на осколки у своих ног, затем перевёл на неё свой обычный, тяжёлый взгляд и с абсолютно серьёзным лицом, но с явным налётом своего мрачного армейского юмора, сухо произнёс:

— Тогда я заложу две боеголовки.

Алекса замерла. Она медленно повернулась к нему, достала из пачки еще одну сигарету, щелкнула зажигалкой, глубоко затянулась... и вдруг искренне, надрывно засмеялась. Эта абсурдная, чисто солдатская прямолинейность Одина мгновенно разбила удушающую атмосферу паники. Этот смех наконец-то вернул ей самообладание.

Один дождался, пока она успокоится. Его лицо по-прежнему оставалось суровым, но в глазах больше не было прежнего напряжения. Он просто молча встал рядом с ней у перил, подставив плечо, и они вместе продолжили всматриваться в темноту. Теперь они оба были готовы встретить то, что грядет.

Глава 3 прибытие

Иллюминатор бизнес-джета отражал лишь бесконечную серую облачность. Шестой и Итан летели на встречу с «Тройкой» — в святая святых тайного правительства, откуда они в первых рядах собирались наблюдать за прибытием. Атмосфера на борту была сонной, но это было затишье перед бурей.

В это же время на подземной базе Билл и его команда готовились к худшему. Ученый заперся в своем кабинете, превратившись в параноика: его не покидал страх, что чужая форма жизни принесет человечеству не технологический прорыв, а тотальное уничтожение. Пока он сходил с ума над расчетами, Четвертый и Никола выжимали из себя последние силы в тренажерном зале, переводя стресс в мышечную боль. Между ними всегда шло дружеское соперничество.

Четвертый яростно наносил серию за серией по тяжелой боксерской груше, а Никола крепко держал её обеими руками, гася удары своим весом. Зал наполнял глухой, ритмичный стук перчаток о кожу.

Никола перехватил грушу поудобнее после мощного апперкота и спросил, переводя дух:

— Как думаешь, все пройдет хорошо? Или в итоге разгребать это дерьмо придется нам или военным?

Четвертый на секунду остановился, тяжело дыша и опустив руки в перчатках.

— Если честно, меня сейчас пришельцы не особо волнуют. Меня наш шеф напрягать начинает. Он и раньше-то сутками наружу не выходил, а теперь вообще перестал есть и ни с кем не разговаривает.

— Слушай, за кого угодно можно переживать, но точно не за него, — отмахнулся Никола, отпуская снаряд. — Вот прилетят эти гости, он увидит, что все нормально, успокоится и снова вернется в мир.

Четвертый стянул зубами липучку на правой перчатке и глухо спросил:

— А от Нейта новости есть?

— Нет, — Никола покачал головой и помрачнел. — Как шеф в последний раз с ним связывался, так с тех пор больше ничего и не было. Полная тишина.

Четвертый устало вздохнул, сбросил вторую перчатку на пол и махнул рукой:

— Ладно, хорош. Я всё. Ты победил.

Четвертый вышел из тренажерного зала и, вместо того чтобы сразу пойти в душ, решил заглянуть к Биллу. На всякий случай он прихватил с собой запасной ключ от шефского кабинета.

Проходя по длинному подземному коридору, Четвертый краем глаза заметил приоткрытую дверь столовой. Там снова возилась на кухне Надя, от которой, как обычно, пахло чем-то домашним и вкусным. На секунду ему захотелось свернуть к ней, но паника Билла беспокоила его сильнее. Шаги Четвертого глухо отдавались от стен, пока он не остановился у нужной двери.

Изнутри не доносилось ни звука. Абсолютная, мертвая тишина.

Четвертый достал ключ, вставил его в замочную скважину и провернул. В этот момент показалось, что сухой металлический щелчок замка — это вообще единственный звук на всей огромной базе. Толкнув тяжелую дверь, он шагнул внутрь. Вопреки ожиданиям, в кабинете царил абсолютный, почти стерильный порядок. Пройдя чуть дальше, Четвертый застал Билла в глубоком кресле: тот сидел неподвижно, уставившись в одну точку, а на краю стола рядом с ним стояла распечатанная бутылка рома.

— Ты как? — тихо спросил Четвертый, оглядывая шефа. — Мы вообще-то за тебя переживаем.

Билл поднял на него тяжелый взгляд и глухо произнес:

— Они меня отстранили. Но взяли мой план по мерам безопасности. Просто немного упростили его, и всё.

Четвертый с облегчением вздохнул и оперся о косяк:

— Ну тогда за что переживать? Твой план в деле, пусть даже они его слегка урезали.

— Дело не в плане, — резко оборвал его Билл, и в его голосе прорезалась глухая, вибрирующая злость. — Дело в том, что меня отстранили, но мой же план при этом взяли.

Четвертый молча разглядывал начальника. В этот момент, глядя на его сжатые кулаки и бутылку рома, он вдруг понял: Билл переживает вовсе не за людей. Его не волновало, какой вред или пользу принесут иные. Ему просто наступили на хвост — его гордость и эго были жестоко задеты. Четвертый впервые видел шефа таким уязвленным. Это сильно насторожило. Чтобы немного сбить этот опасный градус паранойи, он попытался перевести тему на что-то приземленное:

— Слушай, там Надя на кухне опять что-то готовит. Так что давай, завязывай тут сидеть и присоединяйся к нам. А я пойду, мне нужно в душ.

На лице Билла проступило подобие живых эмоций. Гнев уступил место усталости, и он горько, но вполне искренне усмехнулся:

— Хорошо. Обожаю то, что готовит Надя.

Четвертый кивнул и направился к выходу. Но уже в самом дверном проеме он остановился, вспомнив про недавний разговор в качалке с Николой, и обернулся:

— От Нейта были вести?

— Да, — коротко ответил Билл, придвигая к себе стакан. — Отправил смс. Написал, что позвонит, как только приземлится.

В груди у Четвертого кольнуло недоумение. Никола ведь только что клялся, что от Нейта полная тишина по всем каналам. Значит, Билл получил сообщение, но даже не подумал успокоить команду и заперся с этой новостью в одиночестве. Это эгоистичное поведение шефа насторожило Четвертого еще сильнее, но устраивать разборки прямо сейчас не имело смысла.

Он молча вышел, тихо прикрыв за собой дверь, оставив Билла наедине со своей обидой и бутылкой рома, а сам пошел к душевым.

Когда Четвертый вышел, Билл еще пару минут тупо смотрел на закрытую дверь, а затем решительно схватил со стола телефон. Ему нужно было срочно связаться со своим старым другом Итаном. Он набрал номер, но на том конце провода вызов тут же сбросили.

В этот момент Итан и Шестой как раз выходили из стеклянных дверей терминала, направляясь к припаркованному в тени черному седану. Итан нервно сжимал в кармане вибрирующий смартфон. Липкий пот тек по спине.

— Куда мы сейчас? — стараясь, чтобы голос не сорвался на писк, спросил он.

— К моим боссам, — коротко, не оборачиваясь, бросил Шестой. — За всем, что грядет, будем следить оттуда.

— Мне нужно отойти. На минуту. Набрать кое-кого, — Итан замедлил шаг, лихорадочно оглядываясь.

Он дождался, пока Шестой уйдет к багажнику, и только тогда набрал Билла. Его колотило. Он до смерти боялся этого звонка, понимая, что телефон могут прослушивать вдоль и поперек. Но Билл был его единственной зацепкой за нормальный мир, где не убивают людей посреди дня.

В трубке пошли длинные, тягучие гудки. Сердце Итана колотилось как сумасшедшее. Он не сводил взгляда со спины Шестого, который идеально выверенными, механическими движениями укладывал вещи.

Билл ответил почти мгновенно. Из-за собственного дикого стресса и задетого эго его голос прозвучал слишком сухо и деловито:

— Привет! Ну, как всё прошло?

Этот дежурный вопрос стал для Итана последней каплей. Психика, работавшая на пределе, просто лопнула. Его сорвало на крик ужаса, который он отчаянно пытался заглушить, хрипя в трубку:

— О, привет! Я в порядке, спасибо, что спросил! На моих глазах человека убили, Билл! Я сейчас вообще не знаю, выживу ли после этого чертова разговора! Но прошло всё отлично, да! А у тебя как дела?! — Итан почти задыхался от обиды, чувствуя себя абсолютно брошенным и не понимая, что Билл на другом конце провода сам находится в шаге от безумия.

На том конце провода повисла мертвая пауза. Билл опешил:

— Что?.. Что там происходит? Почему ты боишься, что не выживешь?

— Человек, которого я считал другом, оказался грёбаным палачом! — Итан перешел на яростный, прерывистый шепот, заметив, как Шестой захлопнул багажник. — Я вообще не знаю, кто он такой… Ладно, мне нужно идти. Поговорим потом.

— Стой! — крикнул Билл, но Итан уже нажал на отбой и сунул трубку в карман, вытирая мокрый лоб.

Шестой стоял у открытой дверцы и выразительно постучал пальцем по запястью. Взгляд его пустых глаз оставался абсолютно равнодушным.

Когда Итан тяжело опустился на пассажирское сиденье, Шестой молча завел двигатель. Машина тронулась. Шестой вел автомобиль пугающе идеально: ни одного резкого торможения, скорость ровно по спидометру, руки неподвижно лежат на руле. Он ни разу, даже мельком, не повернул головы.

Тишина в салоне давила на барабанные перепонки. Итан сжал кулаки так, что побелели костяшки, и глухо выдавил:

— Скажи честно… ты меня хотя бы другом считал?

Шестой ничего не ответил. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он просто не знал ответа. Это странное, человеческое чувство было ему абсолютно чуждо. Все, чего он хотел сейчас — побыстрее добраться до координационного центра и получить новый маркер цели. Поняв, что говорит со стеной, Итан отвернулся к окну.

Вскоре машина затормозила у массивного, серого здания без вывесок. У главного входа, вытянувшись в струну, стояла охрана в штурмовой экипировке без опознавательных знаков. Подобрав вещи, Итан покорно пошел за Шестым.

Внутри постройка поражала своей зловещей пустотой: голые бетонные стены, полное отсутствие мебели и длинный коридор, ведущий к глухому металлическому лифту. Когда двери кабины с тихим шорохом закрылись, сердце Итана снова пустилось вскачь. В замкнутом пространстве он отчетливо слышал дыхание Шестого — ровное, глубокое, спокойное. В то время как его самого колотила крупная дрожь. Лифт поднимался, казалось, целую вечность, унося их на верхние уровни.

Наконец раздался тихий зуммер, и двери разъехались.

Его взору открылась просторная комната со стеклянным куполом. За круглым столом в центре сидел крупный мужчина. На удивление, перед ним стояла самая обычная, простая еда в пластиковых контейнерах и несколько бутылок дешевого пива. Мужчина ел абсолютно равнодушно, механически отправляя куски в рот. Но пугало другое: прямо за его спиной на пол-стены растянулся гигантский, светящийся монитор. На него в реальном времени выводились графики паники на мировых биржах, тепловые карты ядерных шахт и картинка с камер видеонаблюдения того самого комплекса, где Итан и Шестой были пару часов назад. «Тройка» контролировала планету, пока её лидер просто обедал.

В этот момент дверь смежной комнаты открылась, и оттуда вышла женщина. Заметив вошедших, она мягко улыбнулась:

— Меня зовут Алекса. А это — Один, — она кивнула на жующего мужчину. — Я рада наконец-то познакомиться с тобой, Итан. Мы долго следили за твоей работой. И… прости за то шоу, которое устроил Шестой. Это было излишне.

Вкрадчивая вежливость этой женщины резала слух. Итан не купился на эту доброжелательность — начальница монстра не могла быть святой. Взгляд парня скользнул по столу и зацепился за деталь: стульев и приборов было приготовлено на троих.

— А кто третий? — с вызовом спросил Итан. — Тоже сейчас выйдет из тени и начнет сыпать лестью?

Алекса тонко усмехнулась, в ее глазах блеснул опасный огонек:

— А ты наблюдательный. Тебя не должно касаться, кто он. Познакомишься, когда придет время.

— Зачем всё это? — Итан сделал шаг вперед, пытаясь преодолеть страх. — Для чего вы со мной знакомитесь? Сильно сомневаюсь, что вы подбираете с улицы каждого встречного.

Лицо Алексы мгновенно изменилось, превратившись в холодную восковую маску.

— Во-первых, сбавь тон, — отчеканила она, и от ее дружелюбия не осталось и следа. — Во-вторых, с этого момента ты работаешь на нас. И отчитываешься напрямую Шестому.

Итан горько хмыкнул:

— Дайте угадаю… выбора у меня нет?

Алекса и Один синхронно и как-то снисходительно усмехнулись. Они тут же уткнулись в свои планшеты, полностью вычеркнув Итана из поля зрения, будто он в секунду превратился в неодушевленный предмет.

В эту же секунду Шестой беззвучно вырос за спиной Итана и протянул ему планшет. На экране горело полное, до мельчайших подробностей, досье на него самого. Включая имена родственников, скрытые счета и детские медицинские карты.

Итан почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Выбора действительно не было. Теперь он стал такой же бесправной собственностью «Тройки», как и Шестой. Страх сковал тело, а в голове стучал один вопрос: почему именно он?

Шестой молча подошел к терминалу управления. Через секунду гигантский монитор на стене ожил, разделившись на несколько секторов. На экран вывелась прямая трансляция с точки приземления Иных. Камеры фиксировали лихорадочную активность: на оцепленную военными площадку один за другим прибывали правительственные кортежи и армейские броневики. Из машин выходили хмурые дипломаты, суетящиеся лингвисты со штативами и ученые в защитных костюмах.

Алекса и Один пододвинулись ближе к столу, не отрывая тяжелых взглядов от экранов. Итан тоже смотрел на монитор, но куда больше его сейчас интересовала сама «Тройка». Он жадно ловил каждое их движение, мимику, жесты — ему хотелось узнать о своих новых хозяевах абсолютно всё.

Вдруг Алекса резко подалась вперед, собираясь что-то сказать, но Шестой жестко перебил её на полуслове:

— На экране посторонний. В четвертом секторе оцепления.

Алекса осеклась, ее глаза округлились. Шестой заметил чужака гораздо раньше своих боссов и уже несколько минут молча, без лишней суеты, пробивал по нему информацию. Его пальцы пулеметной очередью стучали по клавиатуре.

— Почему у меня до сих пор нет на него досье?! — в голосе женщины прорезалась бешеная, концентрированная злость от того, что её опередили.

Шестой даже не повернул головы на её крик. Экран планшета Алексы мигнул, принимая засекреченный пакет данных.

— Уже у вас, — ледяным тоном отчеканил оперативник. — Лицо чужака было заблокировано шпионским фильтром. Проверяю списки дежурств… Брешь в четвертом секторе. Настоящий охранник мертв, его тело нашли на тепловизоре. Группа зачистки уже выехала на точку.

Итан завороженно наблюдал за этой вспышкой ярости. На лице Алексы не было страха перед неизвестным — только уязвленный контроль. Один при этом остался абсолютно неподвижен, продолжая равнодушно жевать и гипнотизировать главный экран, словно появление подменыша его вообще не волновало.

Алекса быстро пролистала файл заговорщика на планшете и резко повернулась к Шестому:

— Семья этого подменыша живет в пригороде. Езжай туда и выясни, на кого он работает. Живее.

— Итан едет со мной, — Шестой тяжело поднялся, застегивая кобуру на поясе.

Итан внутренне сжался, ожидая, что Алекса высмеет эту глупую идею и оставит его в бункере. Но хозяйка «Тройки» лишь хищно, оценивающе посмотрела на напуганного парня и медленно кивнула:

— Отлично. Возьми его. Пора проверить, из какого теста он слеплен. Если начнет мешать или паниковать в поле — пусти в расход. У нас мало времени, торопитесь.

Итан почувствовал, как к горлу подступает холодный ком. Он еще не знал, что эта жестокая поездка — вовсе не случайная прихоть Шестого. Итан даже близко не догадывался, что «Тройка» уже давно выбрала его на роль будущего преемника. Прямо сейчас, бросая его в кровь, шпионаж и паранойю, эти чудовища начинали ломать его личность, чтобы в будущем он занял место самой Алексы и возглавил теневое правительство Земли. Но пока перед ним была лишь темнота ночного города и силуэт убийцы за рулем.

Черный седан на бешеной скорости несся по пустым улицам ночного города. Итана уже не удивляло мастерское, почти запредельное вождение Шестого. Его поражало другое: они только что на полной скорости миновали два поста дорожной полиции. Но патрульные даже головы не повернули в их сторону, словно мимо них пролетел призрак, а не нарушитель.

— Почему нас не останавливает полиция? — не выдержал Итан, вжимаясь в сиденье от очередного крутого виража.

Шестой привычно проигнорировал вопрос. Машина резко затормозила у обочины. Перед ними открылся вид на совершенно обычный, ничем не примечательный двухэтажный загородный дом. Окна были темными — свет внутри не горел.

— И что дальше? — Итан нервно сглотнул. — Ворвемся посреди ночи и будем, угрожая пушками, выяснять, кто их отец и муж?

Шестой вышел из машины, подошел к задней части и, открывая багажник, впервые за долгое время хищно улыбнулся:

— Именно.

Когда Итан заглянул в багажник, у него перехватило дыхание. Он был доверху забит тактическим снаряжением и огнестрельным оружием. Шестой привычным движением натянул на себя тяжелый бронежилет и протянул второй Итану. Парню ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Вручив Итану тяжелый пистолет, Шестой проверил свой затвор, и они направились к крыльцу.

Шестой трижды глухо постучал в деревянную дверь. Изнутри не донеслось ни звука. Растворившись в мертвой тишине, Шестой не стал ждать: он достал отмычки, за пару секунд вскрыл замок и толкнул дверь плечом. Едва они переступили порог, им в нос ударил жуткий, приторно-сладкий и резкий запах.

— Черт побери… — Итан прикрыл нос рукавом, едва не задохнувшись. — Чем тут так воняет?

— Трупами, — ледяным тоном отозвался Шестой.

Итан мгновенно переменился в лице. Всё происходящее казалось дурным сном: ему, гражданскому, сунули в руки боевой ствол, привезли в чужой дом, полный мертвецов, хотя он даже стрелять не умеет. Зачем он здесь? Чего от него хотят?

— Стой у лестницы и карауль выход. Никуда не ходи, — приказал Шестой, бесшумно уходя вглубь темного коридора первого этажа.

Итан остался стоять у ступеней, чувствуя, как руки крупно дрожат от подступающей паники. Каждый шорох заставлял сердце замирать. Находиться посреди темного, пропитанного смертью коридора было невыносимо. Панически желая спрятаться в каком-то более изолированном и безопасном месте, Итан попятился назад. Сзади него оказалась глухая деревянная дверь, ведущая вниз. Поддавшись порыву, он быстро открыл её и спустился.

Там царила кромешная тьма. Сделав шаг по бетонному полу, Итан наступил на что-то вязкое. Пол был странно, липко пропитан какой-то жидкостью, которая с противным чавканьем удерживала подошвы обуви. Итан протянул руку и нащупал на стене выключатель. Загорелась тусклая, моргающая лампочка.

В ту же секунду парень испытал настоящий первобытный ужас. Перед ним, прямо на бетонной стене подвала, висели тела членов семьи пропавшего солдата. Их зверски прибили к каменной кладке и разрезали так, чтобы силуэты трупов образовывали правильную пятиконечную звезду. На полу хлюпали лужи темной, еще не успевшей свернуться крови. А все стены вокруг были испещрены нарисованными от руки пентаграммами.

Итана моментально вывернуло наизнанку прямо на бетонные ступени. На его дикий, захлебывающийся крик сверху пулей сбежал Шестой.

Итан сквозь слезы посмотрел на напарника. В Шестом не было абсолютно ничего: ни страха, ни брезгливости, ни удивления. Он оставался пугающе пустым. Но оперативник смотрел на этот кошмар так, словно уже сталкивался с подобным раньше. В его глазах проступило ледяное узнавание, а мозг мгновенно идентифицировал то, что предстало перед ним.

Шестой без лишних слов перехватил Итана за шиворот, силой вытащил его из подвала, и они бегом покинули проклятый дом, наглухо запершись в машине.

Шестой достал телефон ровным, отточенным движением — его пульс оставался в пределах нормы. Он быстро набрал номер Артура. Пошли длинные, тягучие гудки. Наконец на том конце раздался щелчок. Шестой внимательно выслушал то, что ему сказали в трубке, не проронив ни звука. Его лицо оставалось абсолютно неподвижной восковую маской.

— Всего хорошего, — ледяным тоном произнес Шестой и положил трубку.

Не теряя ни секунды, он набрал номер штурмовой команды, которую послал на перехват пропавшего часового в четвертый сектор аэропорта. Группа ответила сразу.

— Докладывай, — приказал Шестой.

— Шеф, мы нашли солдата, — раздался хриплый, напуганный голос командира группы. — Его затащили в технический подвал терминала. Он… он порезан в форме звезды. Повсюду на стенах пентаграммы. Нам вызывать подкрепление?

Шестой молча нажал на отбой, глядя в лобовое стекло на темные окна дома шпиона. Он четко понимал: у них огромные, просто катастрофические проблемы.

Черный седан резко затормозил у массивного здания штаб-квартиры. Шестой и Итан стремительно покинули салон, поднялись на верхний уровень и вошли в зал со стеклянным куполом. Алекса и Один по-прежнему сидели за круглым столом, окруженные мерцающими голограммами.

Шестой шагнул вперед и без лишних предисловий начал доклад:

— Этот человек является членом секты «Орден Семи Минут». Расчлененные и подвешенные тела на квартире принадлежат его семье. С агентом, с которым я пытался связаться, поступили точно так же. Человек, который сейчас находится в оцеплении под видом охранника — неизвестно кто. Его личность стерта. Но мои люди нашли его связь с Брайаном Столкеном. На данный момент именно этот миллиардер, судя по всему, возглавляет орден.

Алекса резко подняла голову от планшета, в ее глазах промелькнуло опасное воспоминание:

— Разве ты и Артур не зачистили всю верхушку этой секты пять лет назад?

— Я звонил Артуру, — ледяным тоном ответил Шестой. — Официально он мертв, убит при бытовом ограблении. Но члены секты убрали его, потому что он продолжал тайно выслеживать их.

Алекса быстро переглянулась с Одином. Тот впервые перестал жевать и внимательно посмотрел на оперативника.

— Отправь туда самых проверенных ребят, — приказала Алекса. — Пусть ждут приказа. Если мы попытаемся убрать его прямо сейчас, неизвестно, что произойдет. Мы до сих пор не знаем, кто еще из верхушки ими завербован.

— Отряд уже на точке и ждет приказа, — отчеканил Шестой.

Алекса взмахнула рукой, и огромный монитор на пол-стены переключился в режим глобальной трансляции. Итан, до этого сидевший молча, с облегчением выдохнул. Ему казалось, что из-за этой шпионской суматохи они пропустят величайшее событие в истории. Но они успели. Сейчас вся Земля, затаив дыхание, следила за экранами. Но «Тройка» и Итан одновременно вели двойную игру: они следили и за небом, и за затаившимся в секторе оцепления членом секты.

Иные уже вошли в нижние слои атмосферы.

Когда их корабль начал снижаться, мир охватило благоговение. Читатели и дикторы в прямом эфире позже назовут это «прибытием богов». Корабль средних размеров не был похож ни на один человеческий аппарат — его корпус буквально сиял, излучая мягкий, невероятно прекрасный свет. Конструкция поражала: идеальная окружность по центру, а по бокам — три мощных двигателя, которые физически не были присоединены к корпусу. Они просто парили рядом на каком-то невидимом энергетическом поле.

Аппарат коснулся земли без единого звука, без копоти и гари. Даже Алекса на секунду замерла, поддавшись завораживающей эстетике чужих технологий. Один же, глядя на парящие двигатели, лишь цинично ухмыльнулся и сделал быструю пометку в своем планшете, мысленно подсчитывая коммерческую стоимость и КПД такой энергии.

Посадочная площадка взорвалась активностью. Военные приборы тут же проверили зону на радиацию. Как только датчики показали норму, из защитного бункера навстречу гостям вышла официальная делегация людей.

В ту же секунду шлюз Иных безмолвно разошелся в стороны.

Когда гости показались на пороге, по планете прокатился коллективный шок. Из корабля вышли трое. Это были классические гуманоиды: две руки, две ноги, но их головы были абсолютно гладкими, лишенными ртов и глаз, больше напоминая безупречные маски.

Люди сделали шаг вперед, приветствуя пришельцев. Повисла тяжелая, звенящая пауза.

И вдруг из тел Иных в небо ударил мощный, ослепительный столб света, переливающийся всеми цветами спектра. На мгновение люди зажмурились, прикрывая глаза ладонями. Но слепота длилась недолго. Один из пришельцев плавным двичением коснулся панели на своем предплечье. Разноцветный свет мгновенно исчез, втянувшись обратно.

Вместо него воздух содрогнулся. Сначала появился странный, вибрирующий гул, который через секунду превратился в четкие, идеально чистые человеческие слова, эхом разнесшиеся над площадью. Иные через свои приборы произнесли, что искренне рады приветствовать человечество.

В это мгновение весь мир по ту сторону экранов взорвался безумной, искренней радостью. Люди плакали, обнимались и кричали от восторга, празднуя обретение новых космических друзей. Они еще не знали, что эта прекрасная сказка — лишь начало их самого страшного кошмара.