Читать книгу: «Город высоких холмов»

1

Март в этом году выдался необычно холодным, и только последняя неделя первого месяца весны порадовала жителей нашего небольшого городка по-настоящему тёплой погодой. Недавно растаявший снег оставил после себя много луж, которые не торопились высыхать. Тёплый ветер с юга оживил унылые улицы, вытаскивая бледных людей из своих домов, для того чтобы насладиться солнечными лучами.

Мы не могли спокойно сидеть в серых стенах школы и учиться как большинство наших одноклассников. Смотря в окно на прекрасную погоду, по которой мы так соскучились, все слова учителя историй пролетали мимо, и мы решили больше не мучить себя. Шёл третий день как скучные классы и книги мы сменили на баскетбольное поле, которое находилось в двух кварталах ниже школы.

Нас было четверо, четверо друзей, которые всё делали вместе, с тех самых пор как мы себя помним. Самым старшим в нашей команде был Томас. Ему было шестнадцать, и хотя он был старше меня всего на четыре месяца, Томас всегда старался показать, что именно он был главным. Вторым по возрасту был я, мне через три недели тоже исполнится шестнадцать.

Ещё с нами были братья Дэнни и Марти. Денни был нашим одноклассником, а его младший брат.

Марти всегда ходил где-то рядом. Мы долго были против того, что Марти везде нас преследовал, мы выгоняли его и дразнили собачонкой, но всё изменилось в прошлом году, когда он провёл месяц в баскетбольном лагере, а осенью его приняли в школьную команду. Хотя ему было всего тринадцать, ростом он нам не уступал, а на поле Марти, свободно мог дать фору в десять очков каждому. Он стал настоящим членом нашей команды, потому что с его помощью мы легко обыгрывали других ребят, даже старше нас.

Баскетбольная площадка в первой половине дня всегда была свободной. Мало кому хватало смелости прогулять уроки из-за нашего нового директора мистера Бинга, который был очень строгим человеком. Его перевели к нам откуда-то из Техаса в начале учебного года. Ходили слухи, что до школы он работал надзирателем в тюрьме строгого режима, но нас это не пугало. Мы считали себя крутыми парнями и не боялись ничего.

Когда солнце поднималось высоко, и часы показывали полдень, когда мы уставали гонять мяч, мы сидели на скамейке и обсуждали девчонок. Что ещё могли делать четыре парня прогуливающих уроки? Мы занимались любимым делом, кидали мяч в корзину и обсуждали девчонок.

– Как вы думайте? – спрашивает Дэнни с очень серьезным лицом. – Что лучше: найти девушку, в которую вы влюбитесь и у вас всё будет как в смазливых фильмах, или всё-таки лучше найти девушку, с которой у тебя будет постоянный секс и никакой любви? Просто супер классный секс.

– Кому нужна эта любовь, – Томас встаёт и очень авторитетно заявляет. – От любви всё только хуже, вот если найти девушку, с которой можно заниматься сексом без каких-то обязательств, вот это действительно круто. У меня как-то было…

– Ты тут не прав, – вставляю я свой две копейки, и Томас сразу замолк.

Дэнни смотрит на меня и улыбается, ему нравится, когда мы с Томасом спорим.

– И почему я не прав? Только не говори мне, что любовь может быть лучше, чем классный секс без обязательств, – на его лице презрительная улыбка. – Просто секс, когда тебе захотелось, никаких цветов и свиданий.

Пару секунд думаю над своим ответом, оказывается, я ничего не понимаю в этих вещах.

– Ну, скажем так, секс был у каждого из нас, – Томас продолжает улыбаться. – А вот кто из нас знает, что такое настоящая любовь? Не по фильмам или книжкам, а на самом деле. Никто из нас не знает, что это такое. Мне кажется, ещё рано про это говорить. Может, когда мы это почувствуем, то будем думать совсем по-другому. – Я сам удивился тому, что сказал.

Дэнни одобрительно кивает, а Томас не найдя подходящих слов просто поднял плечи и сел обратно на своё место. Чувствую сладкий вкус победы, какое же это классное чувство.

– А вы заметили, как выросла грудь у Кэти? – Денни улыбается. – Я не замечал этого, до того как нас не поставили работать в паре на химии. Весь урок на них пялился, с тех пор не могу даже заговорить с ней. Мои глаза как магнитом притягивают к её облегающей блузке.

Все рассмеялись.

– Странно! – говорю я. – Не обращал на это внимания. Мне казалось, она совсем не меняется. Что сейчас, что в четвёртом классе.

Кэти была дочкой нашего проповедника. С четвёртого класса она училась только на отлично. Кэти не красилась и не носила коротких юбок, поэтому, как на девушку я совсем не обращал на неё внимания, как и большинство парней в нашей школе.

– Вы только сейчас это заметили? А я уже успел эту красоту потрогать, – говорит Томас и натягивает довольную улыбку.

Томас выглядел на много старше своих лет, и ему удавалось покупать пиво и сигареты в магазинах, где нас не знали. У девушек он пользовался большим интересом. В прошлом году, Томас даже встречался со старшеклассницей, которая играла волейбол в школьной команде, правда это продлилось всего две недели. Она была наголову его выше. Мы постоянно над этим смеялись и называли её Гулливером. Если верить его словам, то именно тогда он потерял свою девственность, напоив Гулливера шампанским в отцовском баре. Как же он этим гордился.

Я знал, что Томас любит преувеличивать, он ещё тот рассказчик. Если девушка с ним просто заговорит, нам он скажет, что они целовались. Поэтому я старался не придавать особого значения его словам, но иногда он перегибал палку и даже я не мог промолчать.

– Это не правда! Кэти тебя даже близко к себе не пустит.

Как же он любит всё приукрасить, только чтобы казаться круче остальных. Медленно и с очень важным видом Томас встал со скамейки, он крутил мяч в руке и продолжал улыбаться, не отводя от меня взгляда.

– Ты хочешь сказать, что я вру? Зачем мне врать вам?

– Когда это ты трогал её грудь? Кэти с тобой ни разу в этом году даже не заговорила.

Томас громко рассмеялся и со всей силы кинул мне мяч.

– Именно поэтому она со мной не разговаривает. Помните, я рассказывал? В канун рождества проповедник и Кэти приходили в гости к моей тёте Мэриен.

– И что с того?

– За ужином нам налили по стакану красного вина. – Он снова рассмеялся. – Малышка Кэти от него совсем разошлась. Пока взрослые решали проблемы церкви в гостиной, мы и мои кузены поднялись наверх поиграть в приставку. Эти придурки играли в Марио, а Кэти и я закрылись в туалете. Мы почти целый час целовались. Мне даже удалось снять с неё блузку! Говорю вам, если внизу не было её папы, то кружевные трусики милашки Кэти были бы сейчас в моей коллекции.

Денни был просто в восторге от услышанного. Он быстро встал и крепко пожал Томасу руку.

– И как она? Как дочь проповедника целуется? – К разговору с интересом подключился и Марти. Ему всегда были интересны такие истории. Маленький Марти должен узнать всё до мельчайших подробностей, чтобы спокойно уснуть. – Расскажи нам как она без своей блузки!

Я не поверил ни одному слову из рассказа Томаса. Он сильно любил преувеличивать и в отличие от моих друзей я это знал. Может Кэти и сидела с ним за одним столом на рождество. Может они поднялись наверх играть в приставку, но могу поклясться, что на этом всё и закончилось. Я не хотел больше слушать его сказки. В отличие от Дэнни и Марти мне это не нравилось. Беру мяч и иду оттачивать свой трёхочковый бросок, который у меня никак не получался. Марти было всего тринадцать, а он выкидывал восемь попаданий из десяти, я с трудом попадал четыре раза.

Все любили Томаса ещё за то, что он всегда находил классные места, где мы могли проводить время. Такие места, где никто из взрослых не мог увидеть, чем мы занимаемся. Месяц назад он потащил нас на крышу старой больницы, в центре города. Мы поднялись туда по служебной лестнице, не знаю, откуда он про неё узнал. Хотя я боюсь высоты, это и вправду было одно из самых крутых мест из всех, где мы побывали.

Старое здание больницы было одно из самых высоких строений в нашем городе. С крыши открывался просто неописуемый вид. Марти притащил старый бинокль своего деда, который остался ещё с войны, и у нас появилось своя собственная смотровая площадка. Мы называли это место своим гнездом.

Марти любил часами наблюдать за домами наших знакомых. Он даже завел себе тетрадь, где записывал, кто и во сколько возвращался домой. Не знаю, зачем он это делал, но так мы узнали, что наш директор, мистер Бинг, каждый вечер возвращался домой после десяти. Это было странно. Мы знали, что у него, не было друзей и родственников в нашем городе, а из школы он уходил ровно в шесть часов. Это вызвало у нас нездоровый интерес. Мы захотели узнать, во что это не стало, где мистер Бинг проводит своё свободное время. Его красный Хаммер, их в городе было не так много, помогал нам за ним следить.

Через некоторое время нам всё-таки удалось разгадать его тайну. Оказалось, он лично ходил по домам проблемных учеников, так он любил нас называть, и устраивал дисциплинарные разговоры с ними и их родителями. Не знаю, что он говорил, но многих учеников после таких разговоров будто подменяли. Мистер Бинг был страшным человеком.

У нашего гнезда был ещё один огромный плюс, туда никто, никогда не поднимался, и мы спокойно могли курить и пить пиво. Ещё Томас рассказывал про это место девушкам, и они очень хотели сюда попасть. С девушками, где бы мы ни находились, становилась веселей.

Я немного завидовал Томасу, он всегда доставал сигареты и выпивку. Вокруг него крутились девушки, и все в школе его уважали. Я ему завидовал, но он был моим лучшим другом.

Мяч ударился об корзину и прилетел обратно ко мне в руки. Три попадания из десяти. Да что со мной такое? Снова кидаю, и снова мяч отскакивает.

– Вечером поднимемся в гнездо?

Томас поймал отскочивший мяч, прицелился и кинул. Мяч ударился об шит, закрутился вокруг кольца и упал в сетку. Он попал, хотя находился почти в два раза дальше меня.

– Так что, ты с нами? Я стащил из бара отца бутылку виски. – Его отец никогда не следит за своей выпивкой. – А ещё Вики и Дженни очень просили взять их с нами. – Томас улыбнулся, поднял мяч с пола и снова кинул его в корзину.

– Не знаю. – Денни и Марти подошли к нам. – Мне нужно приготовить доклад по биологии на завтра. Мистер Арчибальд сказал, что не выставит мне оценку, если я его не сдам, – я ляпнул первое, что пришло в голову.

– Не верь ему, – Денни подключился к нашему разговору. – Он всегда так говорит, чтобы напугать нас! Сдашь доклад на следующей неделе. У нас целая бутылка Чиваса, ты не можешь такое пропустить.

– Денни прав! Возможно, в следующий раз у тебя появится возможность выпить Чивас на твоё совершеннолетие.

Я поднял мяч с пола, отошел за линию и сильно швырнул. Он ударился об корзину и отскочил за забор, Марти тут же побежал за ним. Томас и Дэнни продолжали смотреть на меня, ожидая моего решения. Что я мог сказать? Я и вправду не мог упустить возможность выпить дорогого виски. К чёрту доклад! Сдам его на следующей неделе. Я кивнул, Томас снова рассмеялся и ударил меня по плечу.

– Так-то лучше. – Важно сказал он и закинул рюкзак на плечо. – Увидимся вечером, мне ещё нужно сдать кассеты в прокат.

Марти кинул мяч в корзину и поднял свою сумку с земли.

– Я пойду с тобой.

Он махнул нам рукой, и они ушли. Марти любил Томаса больше чем кто-либо другой.

Мы с Дэнни вяло, ещё около часа кидали мяч в корзину, а когда стрелки моих часов показали, что уроки закончились, мы пошли по домам.

2

Я лежал на кровати и кидал в потолок бейсбольный мяч, который остался от отца. Папа поймал его на финальной игре в том году, когда я появился на свет. Этим событием он очень гордился. Иногда мне казалась, что именно благодаря этому мячу он и помнил, сколько мне лет.

Доклад по биологии лежал на столе. Мэри моя одноклассница в очках с толстыми линзами написала его ещё на прошлой неделе. Не знаю, зачем ей это нужно, но она всегда пишет за меня дурацкие доклады, хотя я, ни разу её не просил об этом. Уже несколько лет, на уроках, я видел её ярко рыжие кудри перед собой, но мы никогда особо не дружили, я пару раз заступался за неё и всего-то. Тяжело иметь такую внешность в школе. Всегда найдется кто-то, кто захочет над тобой посмеяться.

На мгновение мне пришла в голову мысль о том, что стоит хотя бы пару раз прочитать доклад, в последнее время я отставал по всем предметам, но эта мысль быстро сменилась другой. Сильно швырнул мяч в потолок, он упал на пол и закатился под шкаф. Я продолжал лежать ещё, окала часа, в последнее время мне ничего не хотелось делать. Не знаю, возможно, я заболел. Мама говорит это всё от недостатка солнечных лучей.

У меня есть небольшие сбережения, около двухсот долларов, может, мне стоит купить билет на поезд до Аризоны и уехать. Говорят в Аризоне солнце круглый год.

Окно моей комнаты находилось напротив окна комнаты Дэнни. Наши дома были всего в десяти шагах друг от друга, так что мы не пользовались телефонами. Когда нам хотелось поговорить, мы кидали мелкие камни в окна друг другу, которые специально собирали на улице и тащили домой. Камень сильно ударился об моё окно. Я с трудом встал с кровати. Дэнни сидел на карнизе, высунув одну ногу в окно, и курил. Я посмотрел по сторонам, убедился, что никого нет, и тоже высунулся в окно, достал из кармана сигарету и закурил, стараясь выдувать дым как можно сильнее, чтобы он не заходил в комнату.

– Родители уехали? – Отец Дэнни был военным в запасе, он был очень строгим и обладал отличным обонянием. Мистер Роджерс мог учуять сигаретный дым на верху, даже если находился бы в подвале, поэтому его сыновья не позволяли себе курить в доме.

Дэнни глубоко затенялся и выпустил в небо толстое облако дыма.

– Бабушке снова стало плохо, и они поехали к ней. – Его голос не был грустным, миссис Роджерс болела уже третий год и Дэнни с этим смерился. – Мама говорит, старушке осталось всего пару недель, так что их часто не будет дома.

– И вас оставят одних? – Я рассмеялся, потому что знаю какой Дэнни раздолбай, и его мама вряд ли доверила бы ему дом.

– Мама боялась, что я могу спалить весь квартал, но я обещал вести себя примерно.

В прошлом году, когда мы ходили с классом в весенний поход, в лесу мы нашли деревянную коробку. Внутри было около ста патронов разных размеров. Мы разделили их между собой, свои я спрятал на чердаке чтобы мама случайно не нашла, а вот Дэнни нашел своим патронам другое применение. В одно воскресное утро, когда все были в церкви, Дэнни выбрал самый большой патрон, из тех которые у него были, не знаю, о чём он только думал, и поставил его на плиту. Думаю, каждый должен догадаться, что последует, если поставить на огонь патрон от винтовки, он обязательно взорвется. Вот и Дэнни знал, что патрон должен взорваться. Только он не думал, что взрыв будет настолько сильным, что их кухню разнесёт. Осколки патрона разлетелись во все стороны, продырявили стены, мебели и выбили окна. Не знаю, каким нужно быть везунчиком, чтобы остаться целым после такого взрыва, но на Дэнни не было, ни одной царапины.

– И она тебе поверила?

– Нет, но у неё не было выбора. Никто не согласился за нами присматривать.

Мы рассмеялись.

Услышав шум от подъезжавшей машины, окурки полетели на зелёный газон. Это был старый Бьюик миссис Паркер, которая жила через дорогу. Она припарковала машину у своего дома и стала вытаскивать с заднего сидения тяжелые пакеты забитые продуктами. Миссис Паркер была очень милой дамой. Ей было немного за пятьдесят, полная дама с короткими кудрявыми волосами. Она жила совсем одна в огромном доме. Её дом был самым большим на нашей улице. Мы не знали мистера Паркера, но я слышал как-то от мамы, что он был настоящим героем и погиб на воине где-то в Ираке или Иране. Их старший сын Тони Паркер пошел по стопам своего отца и теперь служил в пехоте на другом конце земного шара, а младший сын разрабатывал компьютерные программы на восточном побережье.

– Добрый день миссис Паркер, – одновременно сказали мы.

Она подняла голову и широко улыбнулась.

– Добрый день мальчики, как ваши дела? – Миссис Паркер постоянна, спрашивала как у нас дела и внимательно слушала, как будто ей это и вправду было интересно.

– Спасибо, – говорю я, – у нас всё как всегда. Может, вам помочь?

– Нет, Майкл, спасибо. Пакеты совсем не тяжёлые. – Она продолжала улыбаться. – Дэнни как твоя бабушка? Я слышала, ей снова стало плохо.

– Да, мама говорит, что ей осталось всего пару недель, – его голос был безразличным.

– Ой! Бедная. Ну, теперь её мучения закончатся, господь о ней позаботиться.

Дэнни кивнул, миссис Паркер как всегда пожелала нам хорошего дня и медленно пошла в сторону своего дома. Когда дверь закрылась, Дэнни достал пачку и снова прикурил сигарету.

– Ну, что ты идёшь? Марти и Томас пошли забрать Вики и Дженни. Они договорились встретиться у школы.

– Не знаю почему, но мне не хочется выходить из дома. Мне ничего не хочется делать в последнее время.

– Это из-за нехватки солнечного света, тебе нужно больше витамина-D.

– Ты говоришь прямо как моя мама!

Дэнни громко рассмеялся.

– Бери бутылку колы и спускайся, пойдём поднимать твоё настроение. Марти взял с собой гитару, напьёмся и устроим танцы.

Я надел батник с капюшоном и быстро спустился вниз, открыл холодильник и взял большую бутылку колы. Дэнни уже ждал меня перед домом. Он закинул колу в свой рюкзак, где лежала бутылка с виски, пару шоколадных батончиков и мы направились в сторону больницы.

3

Марти стащил с террасы, которая была за углом деревянный стол и три стула. Не представляю, как ему удалось пронести их незаметно по улице, где всегда полным-полно прохожих.

– Я давно подумал, что наше место нужно обустроить, – говорит он очень довольным голосом. – На террасе никого не было, и я решил забрать стол, а то бумажные стаканчики всегда сдувают с парапета.

– И никто тебя не спросил, куда это ты несёшь стол? – Поинтересовался я.

– Да всем было наплевать, – Марти рассмеялся. – Никто даже не обратил на меня внимания. Когда я вернулся забрать стулья, на террасе, два парня пили кофе, они не сказали ни одного слова.

– Почему же ты взял только три стула?

– У нас только две девушки, – он посмотрел на Вики и Дженни которые сидели на стульях. – А третий я взял для себя.

– А про брата ты забыл? – Дэнни дал младшему брату подзатыльник.

– Эй! У вас руки есть, так что сами можете спуститься и взять себе стул, если вдруг устанете и захочется посидеть.

Томас достал из рюкзака виски и колу, разложил на столе бумажные стаканчики и стал разливать напитки, а Марти разломал шоколадные батончики на маленькие куски. Я взял свой стакан, отошел к парапету и стал смотреть вниз. Как же тут высоко. Интересно, сколько времени займет полёт вниз?

Пока Томас подкатывал к Вики, Дженни не отрывала от меня свой зелёные глаза. На ней была, пожалуй, слишком короткая юбка в клетку и чёрная, кожаная куртка.

Я знал, что нравлюсь, Дженни, она только из-за этого сюда пришла. На прошлой неделе она просто замучила Томаса вопросами обо мне. Есть ли у меня девушка? Какая музыка мне нравиться? Что я люблю поесть? Как хороший друг Томас решил заняться сводничеством, и свести нас. Он обещал Дженни, что будет брать её с нами на крышу, если та в свою очередь уговорит Вики тоже прийти. Томас во всём искал для себя выгоду. Дженни была очень симпатичной девушкой, на голову ниже меня и очень стройной. С изящными линиями тела и почти детским лицом она была похоже на куклу. Хотя мы учились в одном классе, я ни разу до этого дня не смотрел на неё как на девушку. Возможно, всё так и осталось бы, если не настойчивость Томаса и бутылка виски, с помощью которой, он вытащил меня сегодня из дома.

Выпив два стакана виски с колой, Дженни набралась смелости, подошла ко мне и взяла за руку.

– Мы можем поговорить, – её голос был тихим и неуверенным.

– Ну, да. – Я улыбнулся и взял её вторую руку. – О чём ты хочешь поговорить?

Дженни посмотрела по сторонам, все уставились на нас. Она потянула меня на себя, и я спрыгнул с парапета.

– Идём, у меня очень личный разговор. – Она, наконец, улыбнулась.

– Разумеется, если разговор личный, то пошли.

Дженни потащила меня за руку в сторону выхода. Чтобы отвлечь от нас внимания, Томас стал громко рассказывать свою очередную историю. Когда мы проходили мимо стола, свободной рукой я схватил два полных стакана. Чувствую, разговор может затянуться. Мы зашли на лестницу, я закрыл дверь, а Дженни потащила меня за руку вниз. Мы спустились на два этажа, теперь наш разговор точно никто не сможет подслушать.

Она выглядит очень взволнованной. Протягиваю стакан и пытаюсь сдержать улыбку. Вытаскиваю из кармана пачку Мальборо, прикуриваю сигарету и протягиваю её ей, Дженни глубоко затягивается и тут же начинает кашлять. Я рассмеялся и прошелся ладонью по её щеке, в этот момент она показалась мне такой хрупкой. Я забрал сигарету из её руки.

– Не стоит. Они слишком крепкие для тебя.

Дженни улыбнулась, сделала небольшой шаг в мою сторону и стала так близко, что наши ноги прикоснулись. Я упёрся спиной в стену и продолжал смотреть в её зелёные глаза.

– Так о чём ты хотела поговорить? – Спросил я после того как понял, что наш разговор не скоро начнется. Мне показалось, что мы можем так стоять и смотреть друг на друга целый час, и она не скажет ни одного слова, а виски наверху становилось всё меньше с каждой минутой.

Дженни отвела глаза вниз и внимательно стала изучать свои кеды.

– У тебя есть девушка?

Не то чтобы этот вопрос застал меня врасплох. Не каждый день можешь услышать от девушки такое, и я понял, к чему она клонит.

– Нет, у меня нет девушки. – Смотрю на неё сверху и залпом выпиваю виски, который оставался в моём стакане.

– А Стефани?

Пальцем поднимаю её подбородок, мне хочется видеть её зелёные глаза. Только сейчас я заметил, насколько она красивая, её невинное лицо завораживало.

– Мы с ней расстались после нового года, все про это знают.

– Да? – Её голос звучал удивлённо.

– Мы с ней и не встречались, так пару раз поцеловались, – я улыбаюсь от того как загорелись её глаза. – Это подружки Стефани разнесли слухи по всей школе, что мы встречались.

Она засмеялась, отвела глаза в сторону и снова стала разглядывать свои кеды.

– У тебя красивые ямочки на щеках когда ты улыбаешься.

Чувствую, как моё лицо краснеет, раньше я не слышал таких слов от девушек. Снова поднимаю её голову. Её лицо тоже залито краской.

– Я тебе нравлюсь? – Голос Дженни дрожал от волнения.

– Ты очень красивая и я совру, если скажу, что ты мне не нравишься.

Она снова улыбнулась и опустила голову, чтобы я не видел, как она краснеет. Я почувствовал, как по её телу прошла легкая дрожь от моих слов. Нежно и очень медленно, так словно я боялся сломать хрупкий цветок, обнял её одной рукой и крепко прижал к себе. Она закрыла свои большие, зелёные глаза и приподнялась на носках. Мои пальцы проскользнули по её нежной щеке. Ещё мгновение любовался её красотой и когда она, наконец, открыла свои глаза, я поцеловал её пухлые, алые губы, и ещё крепче прижал к себе.

Дженни улыбается и смотрит на меня, её лицо по-прежнему залито краской. Пальцем убираю пряди чёрных волос, от которых пахло кокосом, и всё ещё крепко прижимаю к себе. Мне не хотелось её отпускать. Теперь, когда она стоит так близко, не могу понять, как я не замечал её красоту столько времени. Возможно, потому что мы были знакомы с детского сада, и я воспринимал её почти как свою младшую сестру. Сегодня всё изменилось, сегодня Дженни превратилась в очаровательную девушку, от которой я не могу оторвать свои глаза.

Моя рука осторожно скользит по хрупкой спине вниз, по пояснице и ниже. Подняв вверх клетчатую юбку, я стал гладить её бархатную, круглую попку. Дженни прикусила губу, не спеша убрала мою руку и подняла её обратно к себе на спину. Она тихо засмеялась.

– Прости, ещё никто не трогал мою попу.

Я тоже засмеялся, и снова опустил обе руки и крепко схватил её.

– Выходит я, первый кто трогает твою сногсшибательную попку? – Она кивает, на этот раз не убирает мои руки, и я продолжаю её гладить. – Надеюсь тебе нравиться?

Дженни не сказала ничего. Она приподнялась на носки и крепко вцепилась в мои губы. Мы сильно ударялись зубами, и я понял, что целовалось до этого дня она тоже не часто.

– Теперь, выходит что я твоя девушка? Или мы просто целуемся? – Спросила она тихо, почти не отрывая свои губы от меня.

Я улыбнулся, она такая наивная. Я нежно стал целовать её шею. Кончиком пальца прошелся по её влажным губам и смотрел в её зелёные глаза.

– Дженни, ты согласна стать моей девушкой?

– Я с большим удовольствием, стану твоей девушкой.

Это прозвучало так официально, мы рассмеялись и ещё долго не могли успокоиться, потом мы снова целовались и больше не говорили ни одного слова. Никогда до этого дня я так долго ни с кем не целовался.

Когда мы поднялись на крышу, на улице было уже темно. Все смотрели на нас и улыбались так, словно они искренни, за нас радовались. Дэнни играл на гитаре, а Томас и Вики танцевали.