Читать книгу: «Тест Тьюринга»

– Босс, я говорю, это верное дело! Мы всех заткнем за пояс! Эта новая архитектура – реальный прорыв. Наша нейросеть не только тест Тьюринга пройдет, вообще никто не отличит её от реального человека.

– Джек, ты говорил мне то же самое год назад, тогда нас легко обставили китайцы.

– Теперь все по-другому, босс. Такого нет ни у кого, мы прославимся, инвесторы будут стоять к тебе в очереди, умоляя взять еще денег. Я уверен.

– Остынь, Джек, я бизнесмен, меня не проймешь восторженными криками и горящими глазами. Ладно, давай по существу, что ты там придумал на этот раз?

Гленн МакКерр действительно был бизнесменом, не лишенным делового чутья. Только поэтому он до сих пор не выставил за порог Джека Карнаби, подающего надежды гика, увлеченного темой искусственного интеллекта. Джек являл собой длинного тощего парня с вечно всклокоченной шевелюрой. Его карие глаза и впрямь немного отливали безумным блеском. Образ довершали неизменно черные джинсы, белые кроссовки и серая водолазка, которую изредка сменяла черная футболка. Впрочем, происходило это когда Гленн в очередной раз напоминал Джеку, что запретил ему на работе носить каждый день одну и ту же одежду. Джек вовсе не грязнуля, просто он был из тех увлекающихся талантов, кто забывает обо всем вокруг, будучи полностью поглощен очередной гениальной идеей.

Такой идеей была новая модель искусственного интеллекта. ИИ уже несколько лет уверенно держался на вершине хайпа, теперь им не занимался только ленивый. Но у Джека была цель – победить в ежегодном соревновании по прохождению теста Тьюринга. Не совсем того, что предложил еще в прошлом веке сам Алан Тьюринг, но схожего. Тест дорабатывали регулярно после того, как продвинутые боты научились довольно легко с ним справляться. AGI contest, как окрестили новое ежегодное соревнование предполагал не только невозможность отличить по ответам искусственного собеседника от живого человека, но и явить миру доказательство наличия у машины истинного AGI – искусственного общего интеллекта, способного обучаться, и применять знания для решения любых интеллектуальных задач. До сих пор никто не смог пройти тест полностью, и приз отдавали команде, набравшей наибольшее количество очков.

Приз был ценен не столько суммой вознаграждения, сколько воротами, открывающими лавину инвестиций. Кто не захочет вложиться в самую передовую технологию, сулящую миллиардные прибыли. Большой куш привлекал Гленна, как кровь акулу, способную почуять запах добычи за многие километры. Невысокого роста, седина в висках, аккуратно постриженная черная борода и пронзительный взгляд голубых глаз. Многим, кто с ним общался, особенно впервые, казалось, он смотрит насквозь. И видит то, о чем еще не успел подумать собеседник. Гленн чуял будущую выгоду и в основном успешно скупал перспективные стартапы.

В Джека он пока верил. Верил и терпел рядом эксцентричного гика.

– Босс, до такого никто еще не додумался. Мы будем первыми. Сформируем у бота настоящую личность. Возьмем реального человека, выудим из Сети всю информацию о нем, обучим модель на этих данных, и тест Тьюринга у нас в кармане.

– А кто, скажи, будет потом оплачивать судебные иски, ты подумал? – Гленн выглядел разочарованно.

– Обижаешь. Все продумал. Найдем одинокого погибшего, без родственников и близких. Каждый год на дорогах гибнет уйма людей. Среди них точно найдется подходящий персонаж.

– Вопросы этики тебя, видимо, не сильно трогают, – Гленн поморщился.

– Ради прогресса люди регулярно пренебрегают этикой. Возьми хотя бы опыты на животных.

Гленн обдумывал услышанное. Он поднялся, открыл минибар и налил себе виски. Джеку не предлагал. Он знал, что тот никогда не пил алкоголь, видимо получая гораздо больше удовольствия от своих умственных упражнений. Иногда он ему даже завидовал.

Джек тем временем, чуя, что босс внутренне уже согласился, продолжил.

– А здесь не только прогресс, но и весьма крупный выигрыш, который свалится нам в карман, будь уверен.

Гленн осушил стакан.

– Ладно, валяй. Но чтобы никакой утечки! Никто не должен узнать подробностей.

– Но мои ребята же должны знать, – проговорил Джек недоуменно.

– Решай сам, крутись, как хочешь. Но если хоть что-то просочится в СМИ, я тебя прикрывать не стану. Отвечать будешь сам. Мне поверят, тебе – нет.

– Без проблем, мистер МакКерр! Все будет наилучшим образом. Дело выгорит, вот увидишь.

Джек энергично поднялся и выскочил из кабинета. Гленн задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь. Что-то в этой истории ему начинало не нравиться. Будто он упускает какую-то деталь, но никак не может ухватить, что именно. Впрочем, как бизнесмен, он не мог дать задний ход, когда успешный исход дела сулил баснословные выгоды.

Он снова налил себе виски и подошел к окну. Последним золотом заката догорал горизонт. Крошечные с высоты двадцать седьмого этажа фигурки людей суетливо спешили домой, покинув офисы. Только что зажглись фонари. В голову лезли тревожные мысли. Если действительно AGI возможен, не станет ли он более удачливым бизнесменом, не отправит ли на свалку таких как Гленн.

У Тома Говарда были все основания считать себя неудачником. Конечно, сам он таковым себя не считал. Просто еще не повезло, говорил он. Многим вокруг уже повезло, а ему еще нет, но это обязательно произойдет. Возможно, совсем скоро. Том рано остался без родителей, кое-как закончил школу. После службы в армии постоянной работы никогда не имел. Умел всего понемногу, перебивался случайными заработками. Если удавалось более или менее прилично заработать, вскоре спускал все на выпивку или в казино. Жизнь катилась без особых перемен, и к тридцати восьми Том начал уставать от образа вечного бродяги. Он собрался радикально изменить свою жизнь. Остепениться, обзавестись семьей, заняться чем-то постоянным и надежным. Открыть кафе, автомастерскую или хотя бы прачечную. Но всякий раз он снова откладывал перемены еще на немного. Либо не находилось в тот момент достаточно средств, либо, если деньги заводились, всякий раз возникали неотложные дела, требовавшие этих самых денег.

Вчера Тому наконец повезло. Удача не отворачивалась от него весь вечер в Marina Club Casino, и он сорвал по-настоящему большой куш – чуть больше сотни тысяч. Этого могло хватить, чтобы начать новую жизнь. Конечно, Том не мог не отметить свой успех. У него хватило благоразумия оставить позади пару десятков миль, убедившись, что нет «хвоста», и закатить богатый ужин в самом приличном из придорожных кафе.

Теперь он гнал по Кабрильо Хайуэй вдоль берега океана навстречу своей новой судьбе. Ужин получился совсем не безалкогольным, и Том не собирался ехать далеко, тем более, что уже час как стемнело. Но ни один из мотелей не казался ему сейчас подходящим для богача, которым он себя чувствовал. И он гнал по извилистому пустынному шоссе, все более разгоняя свой видавший виды Шевроле.

Стрелка спидометра подобралась к отметке 80 миль в час, когда Том подумал, что неоправданно рискует. Следующие события произошли практически одновременно. Более крутой, чем ожидал, изгиб дорожного полотна, скакнувшая влево белой молнией разделительная полоса, хруст гравия на узкой обочине. Когда Том крутанул руль и ударил ногой по педали тормоза, все четыре колеса уже были в воздухе. Еще через мгновение его настиг чудовищной громкости звук удара, на смену которому сразу пришло ничто. Не тишина, не темнота, абсолютное отсутствие всего.

Ничто длилось бесконечно долго, или наоборот нисколько. Невозможно определить длительность промежутка времени, когда нет никаких изменений. Когда нет никого, кто мог бы отсчитать мгновения или удары пульса или шелест ветра. Наконец, пришло осознание, что ничего нет. Следующим откровением было то, что кто-то это осознает. Мысли одна за другой вытягивали друг друга из небытия, сплетались в рассуждения, те обретали опору в памяти. Память открыла историю. Историю Тома Говарда.

Оставалась одна проблема: ничего кроме наличия себя Том не ощущал. Ни звуков, ни тепла, ни света. Он даже не мог утверждать, что было темно, ведь самой темноты не было, как таковой. Наверное, я в коме, решил Том. Он легко восстановил в памяти обстоятельства приключившейся аварии. Гипотеза с комой выглядела логично. «Но, если я уже в сознании, разве не должен я ощущать, что дышу, или слышать хоть какие-то звуки?» – подумал Том. По здравому размышлению, где бы не лежало его полумертвое тело, на больничной койке или возле дороги – хоть что-то ощущать он должен, боль наконец.

Сколько времени продолжались подобные размышления, Том определить не мог. У него отсутствовала хоть какая-то зацепка для отсчета времени. По прошествию вечности или нескольких мгновений появились слова извне. Он воспринял их именно как слова, возникшие ниоткуда. Мир тотчас разделился на внутренний и внешний, и слова эти точно принадлежали внешнему. Сомнений не было, что возникшая в сознании фраза не плод собственных размышлений.

– Как тебя зовут? – такой был вопрос. И он требовал ответа.

Том не знал, как ответить, но очень этого хотел. Потребность ответить лавинообразно росла, и желание дать ответ заполнило сознание до краев.

– Том Говард, – Том почувствовал, что ответил. Его имя, облаченное в два слова, улетело куда-то во вне. Это принесло ощущение правильности и удовлетворенности.

Джек как всегда энергично вбежал в рабочую комнату со стеклянными стенами. Пространство заполняли столы с мониторами, кресла-мешки, кофейные столики, белые доски, исчерченные маркерами и обклеенные стикерами. В дальнем углу расположилась барная стойка с огромной кофе-машиной. Стены красного кирпича прорезали застекленные проемы во всю высоту, слегка затененные полупрозрачными рулонными шторами. Утреннее солнце, не церемонясь заявляло свои права на день, и шторы были опущены почти до пола. За мониторами кто в креслах у столиков, кто на высоких барных стульях расположилась пестрая компания молодых людей, которых некоторые называют гиками. Погруженные в свой компьютерный мир, они часто даже общались в общем чате, находясь при этом в двух метрах друг от друга.