Читать книгу: «Пропавшая принцесса. Фатум»

Горе побеждённым.

Над полем битвы быстро темнело. Пара минут сама лощина, невысокие, поросшие ярко зелёной травой горы и пологий каменистый уклон, усыпанный трупами людей и лошадей, лежавших друг на друге, погрузился во тьму. Умирающие лошади стонали совершенно человеческими голосами и от этого вся картина этого побоища становилась ещё более жуткой, если это вообще было возможно. В кромешной тьме мороз пробирал по спине всякого, кто осмелился бы в такой ситуации ступить на это поле, где несколько часов назад смерть собрала обильную жатву. Но вот из облаков выкатился на волю серебряный диск Луны, осветив поле битвы и косогор своим холодным светом. И сразу стали заметны тёмные тени людей копошащихся между убитыми. С факелами в руках они переходили от одного убитого к другому, освещали его дрожащим колеблющимся светом и если находили что-то заслуживающее внимания, то принимались шарить жадными руками по трупу ища чем поживиться. Люди эти двигались молча, недоверчиво озираясь по сторонам. Там и тут возникали стычки из-за очередной поживы и тогда над полем разносились оскорбления и ругательства, сменявшиеся тревожным затишьем.

– Дэвон! Дэвон! Где ты мой мальчик? – жалобный, резкий крик женщины, похожий на крик чайки, разнёсся над полем смерти.

Худая высокая женщина, шла через поле качаясь словно пьяная.

– Дэвон! Где ты? – продолжала кричать женщина.

Спотыкаясь, она падала, ползла некоторое время на четвереньках бормоча себе под нос что-то неразборчивое. Потом вставала и продолжала идти сама не зная куда. Волосы её растрепались, платье висело лохмотьями. Наткнувшись на мародёра, она остановилась, некоторое время смотрела на него, как будто не понимая, что происходит и вдруг пронзительно закричала:

– Дэвон! Дэвон!

– Заткнись! Заткнись, идиотка! –  прошипел ей грабитель.

Женщина удивлённо замолчала.

– Вы не видели моего Девона? – спросила она.

– Нет! Убирайся прочь! – рявкнул на неё мародёр.

Она помолчала и опять пошла вперёд, выкрикивая время от времени имя Дэвон и с каждой секундой её крик всё больше походил на птичий, всё более становился нечленораздельным. Одна из обиравших трупы женщин бросила в неё камень осыпая проклятьями. Камень ударил женщину в спину, но она, казалось, этого даже не заметила. Всё также шла она, вперёд выкрикивая имя словно голодная чайка.

– Полей!

Латник наклонил ведро, и ледяная вода полилась Боргесу на руки. Он с наслаждением умывался, отфыркиваясь, точно лошадь на водопое. После разгрома армии герцога прошло уже трое суток и Боргес с сожалением подумал, что те, кого им пока не удалось поймать, вероятно смогли уйти уже достаточно далеко. С другой стороны, эта мысль приносила сиру Боргесу определённое облегчение. Даже для него, повидавшего всякое и ожесточившегося до самой последней степени, такое количество повешенных всего за три дня несколько встало поперёк горла. Взяв у воина ведро Боргес окатил свою седую голову. Ледяная жидкость полилась под панцирь, струйками побежала по спине и животу. Боргес сощурился, потом уселся на край сложенного из серых камней колодца и огляделся вокруг. Перед ним был двор богатого скотовладельца. Солидный каменный дом, несколько пристроек, большая овчарня и за ней несколько других сараев поменьше, всё здесь выглядело солидно и основательно. К сиру Боргесу подошёл Макдермотт и взглянул на своего командира своими красными глазами альбиноса.

– Хозяева скорее всего где-то недалеко прячутся! – произнёс он, улыбаясь своими тонкими почти бесцветными губами.

Белые волосы его торчали в разные стороны словно пакля.

– Я бы не бросил такое хозяйство! – добавил он хищно, недобро улыбаясь.

– Оставь их! – устало сказал ему сир Боргес, – эти мужики просто ещё не поняли, что война закончилась!

– А она закончилась? – с кривой усмешкой спросил Призрак.

Боргес подумал, что Макдермотт прав, банды грабителей и убийц ещё долго будут наводнять эту страну. А для простых деревенских жителей, эти бандиты были куда хуже регулярных войск.

– Я проверю последний сарай! – сказал Призрак.

– Я сам! – остановил его Боргес, – приведи лошадей!

Он толкнул тяжёлую дверь овчарни и зашёл внутрь. В сарае было темно, пахло овчиной, жалобно, тоскливо блеяли овцы. Боргес огляделся, но ничего подозрительного не заметил. Он хотел уже уходить, когда ему показалось, что куча прелого сена слегка шевельнулась. Подойдя ближе, старый рыцарь ткнул палкой в эту кучу и оттуда на него неожиданно выскочил человек взмахнув мечом, впрочем, довольно неуклюже. Боргес увернулся и схватился уже за рукоять своего клинка, но присмотревшись понял, что перед ним мальчик лет двенадцати-тринадцати. Несмотря на то, что на нём была неплохо подогнанная по размеру броня, старый рыцарь сразу понял, что перед ним всего лишь ребёнок. Мальчик тяжело дышал, сжимая обеими руками свой тяжёлый меч. Время от времени он облизывал сухие потрескавшиеся губы. Боргес смотрел на него.  Мальчик полностью отчаялся. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что он не ел и не пил уже несколько дней.

– Где твоя лошадь? – спросил сир Боргес.

Мальчик не ответил. Старый рыцарь прошёл мимо него и вышел на улицу. Около колодца Призрак подтягивал подпругу своего коня.

– Всё чисто, – равнодушно сказал ему Боргес делая вид, что осматривается вокруг.

– У меня возникло одно срочное дело, – добавил он после паузы, – езжай в лагерь без меня!

Призрак молча кивнул. Копыта его коня простучали по булыжнику, которым местами выстлана была дорога. Сир Боргес вернулся в сарай. Мальчик стоял на коленях, руки его сжимавшие рукоять меча бессильно опустились. Боргес помог мальчику дойти до колодца и поставил перед ним на землю ведро полное прозрачной влаги. Подросток пил долго, захлёбываясь и кашляя, почти погружая лицо в ледяную воду. Когда он наконец напился и откинув мокрые волосы со лба взглянул на старого рыцаря, Боргес смог рассмотреть его как следует. Светлые волосы, голубые глаза, мальчик был красив и хорошо сложён. Даже его измученный вид не мог этого скрыть. Лицо мальчика вызвало у старого рыцаря какие-то смутные, полузабытые воспоминания и воспоминания эти неожиданно для него самого кольнули его очерствевшее сердце. Перед глазами Боргеса промелькнули ряды повешенных, глядя мальчику в глаза он проговорил твёрдо:

– Нужно найти твоего коня!

Порыв ветра поднял валявшийся на мостовой мусор и хлопая незапертыми ставнями протащил его по улице до самой набережной, не встретив по пути ни одного человека. Ни одного живого человека. Трупы лежали на улицах, и никто не пытался их ограбить. Послышался стук колёс тяжёлой телеги и через секунду она появилась из-за угла влекомая двумя флегматичными тяжеловозами. Морды лошадей закрыты были чёрными тряпками, на телеге кроме возницы сидели трое мужчин в масках, напоминающих птичьи морды с узкими прорезями для глаз. На каждом из них были длинные, почти до самой земли плащи с рукавами, из плотной похожей на дерюгу материи, в руках они держали нечто напоминающее своим видом деревенский ухват, которым вынимают из печи тяжёлые горшки. Поравнявшись с первым трупом, лежавшим у распахнутых настежь дверей дома, возница натянул поводья, и телега остановилась. Трое "птицеголовых" бодро спрыгнули с воза и ловко подхватив своими "ухватами" мёртвое тело закинули его на телегу.

– Поехали, Хьюго! – проговорил один из них, голос его глухо звучал из-под уродливой маски.

– Подожди! – отвечал другой "птицеголовый".

Обернувшись, он принялся внимательно осматривать дом, перед дверьми которого лежал умерший, как будто стремился проникнуть взглядом сквозь его стены. В окне второго этажа мелькнуло чумазое детское лицо и тут же исчезло.

– Девчонка, – мрачно проговорил Хьюго, – наверняка уже тоже больна.

– Оставь её! Не хочу я входить внутрь! – сказал ему тот птицеголовый, который предлагал быстрее уезжать.

Тот, кого он называл Хьюго, некоторое время колебался не сводя глаз с распахнутых дверей, за которыми чернела бездна. Потом тихо выругавшись, полез на телегу. Возница хлестнул лошадей и телега, грохоча поехала вдоль улицы к следующему умершему.

Ласло открыл глаза, он почти сразу вспомнил об Эвелине и попытался приподнять голову. Заметив, что он пришёл в себя, к нему подошла пожилая женщина и силой уложила его на кровать. Раньше Ласло без труда справился бы с ней, но сейчас он был так слаб, что даже не попытался оказать старухе хоть малейшее сопротивление.

– Где Эвелина? – прошептал Ласло.

– Твоя сестра умерла десять дней назад! – спокойным голосом отвечала женщина.

Она смочила тряпицу в помятом жестяном тазике и положила её больному на лоб. Ласло заплакал. Это правда, Эвелина умерла у него на руках, теперь он вспомнил. Всё что он сделал, было напрасно. Больше недели дрался он с матросами, на шхуне, которая должна была доставить их в Харбор, но не дал этим канальям выбросить сестру за борт. Он мог позволить себе только несколько минут сна в сутки и то в обнимку с мечом. Он убил то ли пять то ли шесть человек, прежде чем они оставили его в покое. Затем уже в Харборе, он заколол, стражника, глупого увальня, чья вина состояла лишь в том, что он мешал Ласло пройти в город. И он нашёл доктора, доктора, который сказал, что попытается помочь. Но Эвелина всё равно умерла. Позже и сам Ласло слёг с той же болезнью. Чума, чёрная смерть, где-то в глубине души Ласло знал, что Эвелина обречена, но не хотел в это верить. И вот теперь сестра умерла, а он, Ласло, почему-то выжил. Слёзы текли по его щекам и никак не желали останавливаться.

Вошёл пожилой доктор в чёрном потёртом сюртуке, изучающе с удивлением и даже как будто с восторгом посмотрел на Ласло.

– Ему лучше, – сказала женщина, – температура спала.

– Чудесно! Чудесно! – доктор довольно хихикнул.

– Нужно взять кровь у молодого человека! – добавил он, посмотрев на женщину.

Та засуетилась, вышла и вернулась с небольшим медным тазиком.

– Сейчас сделаем, – бормотала она себе под нос.

Ласло овладела апатия. «Эвелины больше нет», – думал он. Сводная сестра была его солнцем, его светом, его смыслом жизни. Ласло ещё не исполнилось одиннадцати, а он уже твердо решил, что женится на Эвелине.  Тогда же они поклялись друг другу, что всегда будут вместе. Непрошенные слёзы опять потекли по его впалым бледным щекам. Старуха вскрыла ему вену и набрала в таз тёмной, почти чёрной крови. Доктор стоял рядом и смотрел.

– Достаточно, – сказал он.

Женщина прижала тряпицу к ранке.

– Доктор, как умерла Эвелина? – спросил Ласло.

– Она не страдала, если Вы об этом, – серьёзно отвечал врачеватель, – она впала в забытьё, не осознавала, где находиться и постоянно повторяла имя Ласло. Это Ваше имя?

Ласло кивнул.

– Что происходит в городе? – спросил он.

– В городе эпидемия чумы, – отвечал доктор.

– Это я принёс её сюда! – сказал Ласло, приподнимаясь на своей постели.

– Я знаю – отвечал врачеватель

– Это я принёс в гавань чёрную смерть! Вы должны сообщить обо мне! – твёрдо проговорил Ласло, – жизни множества людей потеряны благодаря мне!

– Молодой человек, – отвечал доктор, глядя на Ласло серыми спокойными глазами, – я всего лишь врач, кто я такой чтобы судить Вас? В любом случае я всегда мечтал схватиться с чёрной смертью и благодаря Вам моя мечта сбылась!

Ласло не поверил своим ушам.

– Что Вы такое говорите! – простонал он.

– Молодой человек, благодаря Вашей крови, я надеюсь получить вакцину и раз и навсегда победить чёрную смерть! Если у меня получится это сделать, то больше не нужно будет никому умирать! Вы меня понимаете?

Ласло растеряно молчал. Доктор сделал знак женщине следовать за собой. Они вышли, аккуратно прикрыв за собой дверь. Ласло остался один. Последние слова доктора звучали у него в ушах.

– Больше никому не придётся умирать!

«А как же Эвелина?! Почему?! За что?! Рыдания душили его. Я хочу умереть!» – думал Ласло и сердце его разрывалось от боли.

Жаспар понял, что заразился ещё пару дней назад, да и не могло быть по-другому, последние недели он каждый день контактировал с заражёнными. Не говоря уже о Ласло и его сестре находившихся у него дома с самого начала эпидемии. Честно признаться, когда Ласло постучался в его дверь держа на руках умирающую сестру, доктор в первый момент испугался. Он и правда думал донести на них в магистрат. Но не сделал этого. С одной стороны он успокаивал себя тем, что всё равно уже поздно, а с другой не смог отказать себе в удовольствии сразиться с самым страшным врагом с каким может столкнуться врач. С тем врагом, который пугал Жаспара до дрожи в коленях и в тоже время, он знал, что был рождён для того, чтобы встать против чёрной смерти, сразиться с ней и победить. Жаспар знал, что это ему по силам, он верил в то, что может добиться того, чего не добивался ещё ни один доктор. Жаспар мечтал, что таким образом он навсегда впишет своё имя в историю медицины и эти тщеславные мысли заставили его скрыть у себя Ласло и Эвелину. И вот теперь ему приходилось расплачиваться за своё тщеславие. Начался озноб, руки дрожали, сухость во рту и слабость. Вчера Жаспар обнаружил у себя на локтевом сгибе два чёрных пятна размером с медную монету, чёрная смерть пришла по его душу. Жаспар заперся в подвале и когда Мира, его немолодая помощница стучалась в его дверь, он вначале грубо отказывался от её помощи, а потом совсем перестал отвечать на её мольбы. Утром пятна появились на щеках и на лбу.  Жаспар смешал несколько проб крови Ласло и трясущимися руками сделал себе укол. Перед глазами его всё плыло и двоилось. Лоб его горел, всё тело пылало, язык распух и, казалось, не помещался во рту. Начался бред и Жаспар вначале осознавал, что видения из его детства, его голодная жизнь в монастыре, это просто бред, вызванный болезнью, но потом уже перестал осознавать это. Он полностью погрузился в странный фантасмагорический мир, который казался ему совершенно реалистичным.

Жаспар пришёл в себя лёжа на полу, нестерпимо хотелось пить. Он дополз до кадки с водой и долго, жадно пил захлёбываясь и всхрапывая точно старая лошадь. Он и правда ощущал себя сейчас немощным стариком. Жаспар попытался встать на ноги, но конечности его столь сильно ослабели, что это простое действие далось ему напряжением всех имевшихся у него сил. Жаспар взглянул на себя в начищенное до зеркального блеска медное зеркало. Он увидел чужое, исхудавшее, заросшее щетиной лицо, но чёрные пятна на его лице побледнели и как будто стали менее заметными. И тогда Жаспар глухо и радостно рассмеялся. Он сполз на пол, он смеялся как сумасшедший и не мог остановиться. Его помощница ишвантка Мира билась в дверь, умоляя его отпереть, а он смеялся и плакал одновременно. Слёзы лились по впалым щекам.

– Я победил! Я жив! – повторял Жаспар как безумный.

Сад был чудесным, деревья образовывали тенистые аллеи, сквозь которые пробивались одинокие солнечные блики. По устланным белым песком дорожкам важно расхаживали павлины с пышными разноцветными хвостами. В многочисленных гротах журчали ручьи обещая прохладу, тёплый ветер приносил с побережья терпкий запах моря. Здесь в южной резиденции было тихо и умиротворённо. Королева лениво спустилась вниз по ступеням из белого мрамора и её обутые в сандалии ноги ступили на песчаную дорожку аллеи. На Королеве был полупрозрачный халат из розового почти невесомого шёлка, сквозь который угадывались очертания её соблазнительного тела, тела прекрасной девушки в самом расцвете своей женственности. Густые белые волосы её были заплетены в толстую косу и обёрнуты кольцом на затылке, заколки из чистого золота скрепляли её причёску. Королева зевнула, даже не потрудившись прикрыть рот ладошкой. Зазевавшийся павлин получил от неё пинок и возмущённо ругаясь поспешил убраться с пути её Величества.

– Пошёл прочь, старый куриный фарш! – напутствовала его Лалатина.

Да, здесь она ощущала себя словно в раю. На секунду в её голове проскользнула непрошенная мысль о том, как сейчас выглядит столица. Столица того королевства, которое она завоевала после пяти лет непрерывных сражений, в течение которых она множество раз была на волосок от неминуемой гибели. Сейчас в её столице бушует чума. На и без того обезлюдивших улицах лежат трупы, которые некому убирать. Лалатина удивила сама себя, когда позорно бежала на Юг, в свою летнюю резиденцию. Здесь совершенно не ощущался запах смерти и Королева убеждала себя в том, что чума не сможет дотянуться до неё пока она защищена стенами этого рукотворного рая. Маленькая червоточина не давала ей полностью расслабиться: коронация в столице так и не была проведена. Формально Лалатина была Королевой, признанной только главами горных кланов. Но всё это пустое! Сейчас во всём государстве нет силы способной противостоять ей. О том что происходит на Севере ей думать сейчас не хотелось. Вчера Марк прислал очередное письмо, вернее просьбу. Как всегда, он просил пороха и пушек и ещё прислать врачей. Чума добралась уже и до северных земель. «Откуда я возьму ему врачей?» – раздражённо думала Лалатина. Она распорядилась отправить брату немного пороха и десяток пищалей. Этими крохами она откупалась от его настойчивых постоянных просьб. Эти просьбы становились всё более частыми, они злили Королеву. «Неужели ему мало того, что он уже подучил от меня?!» – думала она с раздражением. В своих посланиях Марк сыпал какими-то именами, которые она не могла, да и не желала запоминать. Какие-то Джек-петля, Жирный Жак, и всё в таком же духе. Будь они все прокляты! Да ещё ишванты всё время чего-то требуют! Лалатина подумала, что быть Королевой совсем невесело. По прикидкам Королевы день уже перевалил свой экватор. В последнее время она привыкла не вставать раньше полудня. Тяжело было это признавать, но она совсем обленилась. На дорожке захрустел песок под сапогами и обернувшись, Лалатина увидела Сельму, в походном мужском костюме, в дублете, обшитом толстыми металлическими пластинами и с мечом у пояса. Королева влезла с ногами на скамейку, сделанную из тёмного дуба и в таком положении ожидала приближения своей лучшей подруги.

– Ваше Величество, – Сэльма опустилась на одно колено и прижалась губами к руке Королевы.

– Что за вздор! Сядь рядом! – ласково отвечала ей Лалатина.

– Почему ты так одета? – продолжала она, заглядывая Сэльме в глаза.

– Ваше Величество, мой муж принял решение вернуться в наш замок, и я приняла решение последовать за ним! В нашей области свирепствует чума и мы должны хоть чем-то помочь людям которые умирают! – твёрдым голосом произнесла леди Синт.

Королева вскочила с места и заметалась по дорожке ломая руки.

– Ты бросаешь меня? В момент, когда сбылось всё о чём мы мечтали?! – простирая руки к Сэльме проговорила Королева.

– Ваше Величество, я приняла решение! – отвечала Сэльма вставая.

– Ты там погибнешь! Ты и твой глупый муж! Он старик! Но ты так молода! Ты не должна умирать! Останься здесь со мной в моём раю! – умоляющим голосом сказала Королева.

– Мой муж не был слишком стар для того, чтобы разгромить твоих врагов! – сказала Сэльма, – Лалатина, я не думала, что когда-нибудь увижу тебя такой! Мне больно и противно! Куда девалась храбрейшая из храбрых, та которую я искренне полюбила и которой восхищалась?!

Сэльма встала, на лице Королевы выступили красные пятна.

– Прошу меня простить! Уверена Ваша преданная собачка Луиза Гаверн с лёгкостью сможет заменить меня! – Сэльма поклонилась и пошла к выходу.

– Убирайся! Не желаю тебя больше видеть! – вслед ей закричала Королева.

Когда Сэльма скрылась из виду она залезла с ногами на скамейку и обхватив руками колени спрятала в них лицо. Послышались лёгкие шаги и к Королеве робко приблизилась Луиза Гаверн, одетая почти также, как и сама Лалатина и похожая на неё словно сестра. Сходство это усиливалось причёской и цветом волос, которые Луиза осветлила, чтобы ещё более походить на свою Королеву.

– Ваше Величество, – неуверенно пролепетала Луиза.

– Это ты, Луиза! Иди ко мне! – протягивая к ней руки позвала Лалатина.

Гаверн села рядом и Королева улеглась на скамейку положив голову Луизе на колени.

– Мне так тяжело, Луиза, – простонала Королева, – все бросили меня! Ты одна у меня осталась!

– Я всегда буду верна Вам, Ваше Величество! – с детской горячностью ответствовала Гаверн.

– Слова, слова! – пробормотала Королева чуть слышно.

– Я никогда не покину Вас! – твёрдо заявила Луиза.

– Хорошо! – Королева села и тряхнула головой словно пыталась отогнать дурные мысли.

– Я думаю выдать тебя замуж за моего брата! – с наигранной беспечностью заявила она.

Луиза вспыхнула.

– Я…, – жалко пролепетала она, – я была бы счастлива стать женой принца Рейгардена, но захочет ли он…

– Значит решено! – оборвала её Лалатина, – я напишу Марку и потребую, чтобы он явился сюда как можно скорее! Пойдём Луиза, я хочу сыграть в шахматы!

И схватив юную Гаверн за руку она повлекла принцессу за собой в беседку.

Лукас Синт прошёл мимо не осмелившегося остановить его секретаря, толкнул тяжёлую дверь и оказался в кабинете главного казначея. Ещё когда он проходил мимо столов чиновников министерства он с удивлением замечал знакомые по столице лица. Это почти сплошь были люди Канцлера, каким-то невероятным образом теперь служившие новой власти. «Воистину, чиновники самые живучие звери на свете!» – усмехнулся про себя сир Лукас. Главный казначей поднял голову, на лице его промелькнула тень неудовольствия, но он тут же расплылся в подобострастной улыбке.

– Лорд Синт! Рад видеть Вас в добром здравии! Чем обязан Вашему появлению в нашей скромной обители? – ласково проговорил он.

Лукас поморщился.

– Есть распоряжение Королевы, чтобы мне компенсировали затраты на военную компанию, которые я понёс с самого начала восстания! Я имею намерение отбыть в свои владения, но я до сих пор не получил причитающихся мне денег! Замечу, что я не прошу награды! Я хочу только, чтобы мне вернули мои деньги, которые я потратил на то, чтобы Королева Лалатина Рейгарден получила свой трон! – сказал сир Лукас.

– Да, да, да! Конечно, конечно! – зачистил чиновник, – только вот одна проблема!

Казначей слащаво улыбнулся.

– Мы до сих пор так и не получили на этот счёт распоряжение её Величества! – он развёл руками так как будто безумно сожалел о случившейся мелкой неприятности.

– Может быть бумага просто ещё не дошла! Зайдите ко мне дня через три! – продолжал казначей весь извиваясь от переизбытка учтивости.

Лукас Синт усмехнулся. «Почему меня это всё ещё удивляет?! Неужели я настолько наивен?!» – подумал он. Не прощаясь сир Лукас вышел из кабинета Главного Казначея громко хлопнув дверью. Клерки испуганно вжали голову в плечи, когда он проходил через длинную залу, уставленную столами, за которыми все они сидели, похожие друг на друга словно уродливые братья. Лукасу казалось, что несмотря на их согбенные спины все они провожают его насмешливыми взглядами. Выйдя во двор, он подошёл к ожидавшей его Сельме. По его лицу она сразу всё поняла и не смогла сдержать яростного ругательства. Лицо её исказилось от бешенства.

– Я поговорю с Лалатиной! – сказала она резко.

– Это ни к чему не приведёт! – спокойно отвечал ей Лукас, – я ей больше не нужен. У всех Королей есть особенность забывать тех, кто стал им бесполезен! Ты только разозлишь её и неизвестно, чем всё это может закончиться!

– Она не тронет меня! – возмутилась Сельма.

– Ты не можешь быть в этом уверена! Ты сама говорила, что она изменилась!

Сэльма ещё раз выругалась сквозь зубы.

– Пошли они все к чертям! – твёрдо сказал сир Лукас, – больше я никому служить не намерен!

– Послушай, Сельма, – он взял руку жены в свою, – я вернусь в свой замок, но ты можешь остаться здесь! При дворе у тебя будет шанс сделать карьеру! Ты всё ещё можешь помириться с Лалатиной, а не связывать свою жизнь со стариком, который одной ногой в могиле!

– Вы имеете намерение развестись со мной? – спросила Сэльма, глядя Лукасу в глаза.

Когда она смотрела на него так, он забывал обо всём, забывал о том, что уже давно не молод. Лукас подумал, что несмотря на слова, которые он только что сказал, он не в состоянии отпустить эту женщину, годящуюся ему во внучки.

– Нет, – признался он.

– Что ж, тогда я воспользуюсь своим правом как Вашей жены, и последую за Вами в наш замок! – с усмешкой заявила Сельма.

Вслед за Синтом она поднялась в седло, и они бок о бок поехали прочь со двора королевской резиденции. Проехав мимо охраны, они оказались за воротами и тут сидевший на камне худой человек с бледным, измождённым лицом бросился к сиру Лукасу.

– Лорд Синт! – закричал он, – выслушайте меня!

– Кто Вы? – спросил сир Лукас, останавливая своего коня.

– Меня зовут Жаспар Неер! Я доктор! Я нашёл средство победить чёрную смерть! – выпалил бледный человек.

Синту показалось, что он ослышался.

– Я хотел встретиться с Королевой! Но стража не пускает меня во дворец! Они говорят, что она никого не принимает! Я пытался объяснить им, что я сделал величайшее открытие, которое спасёт множество жизней! Спасёт нашу страну! Но меня никто не слушает! – полным отчаянья голосом продолжал доктор.

– Лорд Синт, Вы самый могущественный из баронов! Помогите мне увидеться с Королевой! – взмолился Жаспар.

– Друг мой, – с грустной улыбкой отвечал ему Лукас, – я давно уже выпал из числа фаворитов её Величества! Помочь Вам встретиться с ней не в моей власти!

– Но Ваша жена! Все знают…

– Королева не желает меня больше видеть! – с кривой усмешкой оборвала его Сэльма.

– Что же мне тогда делать? – в отчаянье ломая руки простонал врачеватель.

Лицо его побледнело, скулы обозначились резче.

– Откуда Вы прибыли? – спросил его Лукас.

– Из Большой Гавани! – отвечал Жаспар, усаживаясь на придорожный камень и обхватив голову руками.

Синт обменялся быстрым взглядом с Сельмой и заметил, как его жена побледнела.

– Но там свирепствует эпидемия! – вырвалось у неё.

– Это так! Я тоже заразился. Месяц назад. Но я смог излечиться! Вернее, я излечил себя сам! – отвечал Жаспар.

– Друг мой, – серьёзно сказал ему Лукас, – лучше Вам не кричать об этом! Королева отдала приказ вешать всякого кто прибывает сюда из мест, где свирепствует чума! Чудо что Вы вообще добрались сюда живым!

– Но как же так?! Что же мне делать? – растеряно проговорил доктор.

– Я не могу организовать Вашу встречу с Королевой! Но я могу выслушать Вас! – сказал ему Лукас, – залезайте на лошадь позади меня и поедем на постоялый двор, где мы с женой остановились. Там я выслушаю Вас. Возможно, наша встреча предопределена самой судьбой!

Синт освободил ногу из стремени и протянул Жаспару руку.

– Лукас, он из Большой Гавани! – с ужасом прошептала Сэльма.

– Сэльма, мы едем туда, где люди мрут как мухи от чёрной смерти! Возможно, этот человек наш единственный шанс! – отвечал ей Синт.

– Садитесь на лошадь!

Жаспар ухватился за протянутую руку старого рыцаря и с трудом взобрался на лошадь позади сира Лукаса.

– Лукас, ты самый храбрый человек из всех, кого я знаю! Но твоя храбрость иногда граничит с безумием! – на языке гошей, сказала ему Сэльма.

– Но ведь за это ты меня и любишь! – с улыбкой отвечал ей Синт.

Юный чемпион.

После того, как копьё ударилось в шлем его противника, оно расщепилось и осколки разлетелись в разные стороны. Закованные в тяжёлые латы рыцарь повалилась назад и со страшным грохотом рухнул на землю под рёв восхищённой толпы. Удар был сильным, Дэвон ощутил это по онемевшей на секунду руке. Доскакав до конца ристалища, он с трудом остановил своего коня. Подбежавшие оруженосцы схватили лошадь под уздцы.

– Прекрасный удар, господин! – с восхищением сказал Ортис, молодой человек лет шестнадцати, он был всего лишь на год старше самого Девона.

Молодой рыцарь оглянулся. Его противник лежал на земле не шевелясь, к нему торопились оруженосцы, спотыкаясь и падая на ходу. Поверженного им противника звали Рене или, как-то вроде того. Перед началом их схватки, он, будучи сильно пьяным насмехался над Девоном, обзывал его мальчишкой и сосунком, обещал, что не будет бить его слишком сильно. От Рене разило дешёвым элем, тучный пошатывающийся, самоуверенный, Дэвон привык к подобному отношению к себе. Так было и на тех двух мелких турнирах, которые он выиграл. Там тоже поначалу никто не воспринимал его всерьёз и только увидев его хорошие доспехи начинали прикидывать за какую сумму смогут продать их. Те рыцари были плохо экипированы, на худых лошадях. Победив в этих турнирах, Дэвон не был уверен, обязан ли он своему успеху мастерству или низкому уровню своих соперников. Но здесь в Карсе всё было иначе. Не успела страна отойти от последствий чумы, как турниры возобновились по всем крупным городам. Турнир в Карсе был довольно престижным по местным меркам и Дэвон немного нервничал, когда в сопровождении своего опекуна сира Боргеса приехал сюда. Дэвон поднял забрало своего шлема.

– Вот он наш юный чемпион! Прекрасный и непобедимый! – орал глашатай дурным голосом.

Дэвон медленно проехал вдоль трибун, он снял шлем и тряхнул светлыми волосами под визг молоденьких дочерей местных торговцев.

– Он, красив словно ангел! – кричали они.

Ему бросали цветы, каждая протягивала ему платок и Дэвон милостиво принимал их подарки.

– Сир Дэвон Боргес! Племянник могучего лорда Боргеса, внушающего ужас всем своим врагам! – восторженный голос глашатого временами переходил на визг.

Дэвон поравнялся с лежавшим в грязи Рене. С него сняли шлем, молодой человек увидел, что лицо его поверженного противника залито кровью, острый кусок расщеплённого древка вонзился в глаз пьяному обжоре. Оруженосец с бледным лицом пытался обнаружить признаки жизни в недвижимом, похожем на сломанного паяца теле. Дэвон вернулся к своему шатру, слуги помогли ему спешиться. Он зашёл в свой шатёр и сел на скамью.

– Хотите вина, господин? – спросил Ортис.

– Воды. Спасибо.

В шатёр вошёл сир Боргес.

– Пьяный дурак умер, – сказал он, пристально глядя на Девона.

Молодой рыцарь равнодушно пожал плечами.

– Это его вина. Я не хотел его убивать! – сказал он.

– Я знаю. Это был отличный удар, – спокойно отвечал Боргес.

– Неужели Вы думаете, что это первый человек, который умер от моей руки?! – презрительно проговорил Дэвон.

Боргес усмехнулся.

– Теперь многие будут ненавидеть тебя, – сказал он.

– Плевать! К тому же, как только слышат, что я воспитанник сира Боргеса, на меня и так смотрят словно я чудовище! Так что мне не привыкать! – криво усмехнувшись отвечал юноша.

– Но меня это устраивает! Это напоминает мне что все вы мои враги! – добавил он решительно.

– Хорошо если так! – Боргес уселся напротив.

– Я только что узнал имя твоего будущего противника, это некий сир Эванс, – продолжал он, принимая у Ортиса бокал с вином.

– Он силён? В скольких турнирах он победил? – спросил Дэвон.

– Ни в одном крупном. И всё же его стоит опасаться. Этот человек профессиональный турнирный боец. Он живёт с доходов от них.

– И как ему это удаётся, если он их не выигрывает? – удивился Дэвон.

– Похоже, что на тех турнирах, где он проиграл, он заработал больше, чем победители! – заметил Боргес.

– Как это? – удивился мальчик.

– Очень просто, он ставил против себя и получал на этом большие деньги, – отвечал старый рыцарь.

– Это бесчестно! – возмутился Дэвон.

– Так или иначе, сейчас после того, что случилось с этим придурком Рене, все ставят на твою победу над Эвансом. А это значит, что, поставив на себя он может выиграть большие деньги. Следовательно тебе стоит быть осторожным! – заметил Боргес.

Дэвон ухмыльнулся.

– Я не боюсь! – заметил он.

– Я знаю, – Боргес поднялся.

– Я думаю, что этого пьяного придурка специально дали тебе в противники, чтобы ты победил его. Раньше у сира Рене была неплохая репутация и твои акции теперь сильно поднялись! – заметил он выходя.

– Подождите! – окликнул его Дэвон.

– Что?

– Спасибо лорд Боргес за то, что дали мне возможность участвовать в турнирах! – сказал молодой человек.

Старик кивнул и вышел на улицу.

– Ортис, разбуди меня, когда объявят мою схватку! – сказал оруженосцу Дэвон вытягиваясь на скамье во весь свой уже немаленький рост.

Доспехи он снимать не стал, по его прикидкам у него было пару часов чтобы перевести дух. Едва он закрыл глаза, как перед ним встал пологий склон, залитый кровью людей и коней. «Боже, когда уже это кончится!» – подумал Дэвон скрипнув зубами. Ему казалось, что он задремал буквально на секунду, но кажется он проспал минут тридцать, может чуть больше. Нагрудник врезался в подбородок причинив ему боль и Дэвон поморщился.

– Вставайте сир! – Ортис тронул его за плечо.

– Трубач уже протрубил! – добавил он.

Дэвон быстро сел и прислушался. Вновь раздался призывный звук трубы. Юноша вышел наружу, около своего закованного в панцирь коня он увидел лорда Боргеса, подтягивавшего подпруги. Лицо старого рыцаря было встревоженным и мрачным. Дэвон ощутил вдруг странное полузабытое чувство, которое можно было бы назвать благодарностью и даже любовью. Своего отца он не помнил, что-то подобное он когда-то давно испытывал к своей матери и сестре. Девону пришло в голову, что сколько бы он не убеждал себя в том, что должен ненавидеть этого человека, руки которого были по локоть в крови его друзей, он не мог заставить себя испытывать это чувство. «Так глупо!»– подумал Дэвон. Старый рыцарь сам помог ему подняться в седло.

– Не волнуйтесь лорд Боргес! Всё будет хорошо! – весело сказал ему Дэвон.

Ортис подал ему щит с гербом клана Боргес и длинное турнирное копьё с тупым наконечником. С поднятым забралом юноша подъехал к центру трибуны, где сидел местный лорд Роберт Найт с молодой симпатичной женой, весёлой, вечно улыбающейся, похожей на ребёнка и мрачный, немолодой губернатор города Карс, у которого было такое лицо, как будто он постоянно страдал желудочными коликами. Дэвон проехал вдоль ристалища, ветер рвал разноцветные флаги с гербами города Карс и горных кланов. Всех их Дэвон мечтал уничтожить, думал об этом каждый день. Если дочери простолюдинов радостно приветствовали его, то среди знати Девона встречало холодное молчание. Он знал, что его опекуна ненавидят и бояться, знал, что репутация сира Боргеса чернее чёрного и был благодарен ему за это. Это постоянная ненависть и презрение ни на секунду не давало Девону забыть, что он окружён врагами. Но в тоже время это презрение окружающих невольно сближало юношу со своим опекуном. Подъехал сир Эванс и встал рядом с Девоном напротив центральной трибуны. Юноша смог разглядеть его как следует. Это был высокий худой мужчина лет тридцати пяти, некрасивый с длинными до плеч волосами и крючковатым носом. Доспехи его были не новы, лошадь также казалась излишне худой и старой. Дэвон подумал, что лорд Боргес зря беспокоится, сир Эванс не выглядел сильным противником.

– Леди Найт! – с улыбкой сказал лорд Роберт, подавая жене руку.

Щёки девушки залил румянец, когда она встала, она сделала это с преувеличенной осторожностью, под свободно ниспадающим платьем угадывался большой живот и Дэвон подумал, что этот ребёнок похоже сама уже беременна.

– Бейтесь честно, милорды и да победит сильнейший! – звонким детским голосом провозгласила леди Найт.

Сир Эванс поднял копьё и она, зардевшись ещё больше повязала на наконечник свой платок. Когда она села на своё место, лорд Найт что-то тихо сказал ей и девушка, несильно хлопнув его по руке прошептала:

– Дурак! – щёки её пылали.

Только теперь Дэвон понял, что и сам лорд Найт не сильно старше своей юной жены. Раньше он не обращал внимания на подобных низко стоящих людей. Но сейчас он был Королём без Королевства, а у этого почти ровесника был большой замок и много земель. Дэвон невольно позавидовал лорду Найту. Сир Боргес был очень богат, но Дэвон никогда не считал, что все эти земли и три замка имеют к нему хоть какое-то отношение. Между тем ему нужно было выбрать даму, за которую он будет биться в этой схватке. Проследовав мимо главной трибуны, где на него глядели с нескрываемым презрением, он поравнялся с тем местом, где сидели дочери лавочников и мастеровых. Здесь ожидали его блестящие глаза и игривые улыбки простолюдинок. Дэвон знал их, знал, что любая из них ляжет с ним в постель стоит ему поманить их пальцем. Но сейчас он почему-то не мог презирать этих девушек, в жизни которых возможно ничего красочнее этого местного турнира никогда не было и скорее всего не будет. Дэвон проехал вдоль теснившихся к ограде горожан, взгляд его упал на девушку, почти девочку, смотревшую на него с восторгом и обожанием. Она была чиста и невинна словно только что распустившийся цветок. Выдержав небольшую паузу, Дэвон протянул к ней своё копьё. Девочка в первый момент онемела, она покраснела так сильно, что белая кожа её щёк стала пунцовой.

– Ну что же ты! Давай! – подталкивали её подруги, и она дрожащими руками повязала розовый платочек на древко копья Девона.

Молодой рыцарь улыбнулся ей и отсалютовав своим оружием поскакал на исходную позицию для атаки. Сир Эванс уже ожидал его на противоположенной стороне ристалища. Конь его нетерпеливо бил копытом и уже не выглядел старым. Дэвон поймал на себе встревоженный взгляд лорда Боргеса, стоявшего рядом с оруженосцами и опустив забрало своего шлема приготовился. Трубач протрубил, глашатай завопил что-то неразборчивое и Дэвон ударив шпорами своего коня бросился вперёд. Изначально он хотел повторить удар, которым выбил из седла сира Рене, но теперь вдруг засомневался в своих силах. Девону показалось, что сир Эванс ждёт от него этого удара, может быть, просто показалось, но юноша всё же опустил копьё направив его в щит своего противника. Сир Эванс сделал то же самое. Они столкнулись и удар этот потряс Девона до самых печёнок. Казалось, все его внутренности взлетели в воздух и затем кое как улеглись обратно, не совсем так как необходимо. Перед глазами его на секунду поплыли цветные круги, во рту появился вкус крови. Девону вспомнилась битва под Карсом, битва, где он потерял всё, где едва не лишился жизни. Доскакав до конца ристалища он развернул своего коня. От удара копьё его расщепилось и Ортис подал ему другое. Внутренние органы продолжали у него в животе пляску Святого Витаса.

– Ты в порядке? – спросил его сир Боргес.

– Я в порядке, – отвечал Дэвон стараясь, что бы голос не звучал слишком хрипло.

Он подумал, что это только сражение за попадание в четвёрку сильнейших, а он уже на грани поражения. Однако Дэвон ощущал себя сейчас так паршиво, что уже не в силах был даже разозлиться. Метить теперь в шлем сира Эванса нечего было даже и думать. После первого столкновения Дэвон уже не в силах был нанести столь точный и сокрушительный удар. Он понимал, что если попытается это сделать, то просто будет выбит из седла. Трубач затрубил и Дэвон снова пустил коня в галоп. Сир Эванс сперва метил в шлем Девона и сердце юноши уже ушло в пятки, он вспомнил беспомощно лежащего в грязи сира Рене. Но в последний момент Эванс опустил древко. Копья их сломались расщепившись. Дэвон не мог объяснить себе, как смог он пережить второй удар. Руки и ноги его онемели, голова кружилась, рот был полон крови. Доскакав до отметки где нужно было развернуться, Дэвон швырнул сломанное копьё на землю и прохрипел:

– Следующее!

Тут он заметил, что щит его также треснул, он хотел сказать об этом Ортису, но лорд Боргес схватил под уздцы его коня.

– Достаточно! – сурово сказал он, – я запрещаю тебе биться дальше!

– Я могу сражаться! – прохрипел Дэвон, – Ортис, мне нужен другой щит!

Запыхавшись от быстрого бега к ним, приблизился пожилой оруженосец сира Эванса.

– Лорд Боргес! – проговорил слуга, тяжело дыша, – мой хозяин просит Вашу милость снять своего воспитанника с поединка! До сих пор он сдерживался, потому что не хотел покалечить мальчика! Но более тянуть невозможно…

– Передай сиру Эвансу мою благодарность! – отвечал лорд Боргес, – мы признаём своё поражение!

Слуга кивнул и побежал обратно к своему господину, ожидавшему решения с поднятым забралом своего помятого в нескольких местах шлема.

– Дэвон, ты молодец! Ты отлично сражался! Но дальше продолжать невозможно! – почти с мольбой обратился лорд к своему подопечному.

Перед глазами Девона всё крутилось и никак не могло остановиться.

– Ортис, щит! – прохрипел он и потерял сознание.

Дэвон пришёл в себя и понял, что лежит в своём шатре, а доспехи с него сняты. Он сел на застеленной волчьими шкурами лавке, голова его кружилась, во рту отпечатался металлический привкус крови. Вошёл Боргес и внимательно оглядел его. Кажется, он остался доволен увиденным и с некоторым облегчением уселся рядом со своим воспитанником.

– Нужно отправить мои доспехи и коня сиру Эвансу! – сказал Дэвон.

– В этом нет необходимости. Я выплатил ему компенсацию, которая этого достойного воина вполне устроила, – отвечал Боргес.

Дэвон недовольно скривился, но в глубине души он был рад, что сохранил свои доспехи и коня, к которым успел привыкнуть и которыми немного гордился.

– Я хочу извиниться перед сиром Эвансом, – сказал Дэвон вставая.

– За что? – Боргес удивлённо поднял брови.

– За то, что не смог составить ему достойную конкуренцию! – отвечал юноша.

На самом деле ему хотелось до конца испить чашу своего унижения. «Дурак, дурак! Возомнил о себе невесть что! Думал, что всех победишь! Мальчишка!» – корил он самого себя.

– Как знаешь, – равнодушно пожал плечами старый рыцарь.

Сир Боргес объяснил Девону как разыскать шатёр сира Эванса. Молодой человек прошёл мимо рядов палаток, над которыми развивались знамёна с причудливыми гербами, большинство из которых были Девону незнакомы. Он поймал себя на том, что невольно стал лучше понимать этих людей, может быть, даже в какой-то степени ощутил своё сходство с ними. Дэвон вспомнил каким был он в то время, когда они с матерью и сестрой жили в столице, находясь в полной зависимости от Де Боша-старшего. Ему стало стыдно за себя тогдашнего. Единственное что немного оправдывало его, это то, что тогда он был совсем ребёнком. По сравнению с тем, кем он был сейчас, для Девона прошла как будто целая жизнь и между двумя этими жизнями пролегла глубокая пропасть. У располагавшегося на отшибе, серого шатра сира Эванса стоял тот самый пожилой оруженосец, что предлагал Девону сдаться.

– Могу я поговорить с твоим хозяином? – спросил мальчик.

– У господина гость. Если можете немного подождать, то мой хозяин примет Вашу милость с превеликим удовольствием! – отвечал оруженосец с поклоном.

Несмотря на его скромный наряд речь его была учтива и не лишена достоинства. Дэвон потоптался рядом с ним некоторое время, пока из шатра не вышел хорошо одетый господин. Заметив Девона, он от чего-то смутился и поспешил скрыться с глаз. Дэвон ничего не понял. Пожилой оруженосец ухмыльнулся и заглянув в шатёр спросил:

– К Вам молодой сир Боргес!

– Пусть заходит! – услышал мальчик покровительственный голос Эванса.

В тот момент, когда Дэвон вошёл, хозяин сгрёб и ссыпал в ящик пригоршню серебряных монет.

– Добрый день, молодой человек! – весело произнёс сир Эванс, развалившись в потёртом бархатном кресле, – чем обязан Вашему визиту?

– Я хотел поблагодарить Вас за то, что оставили мне жизнь! – сказал Дэвон и поклонился.

Эванс рассмеялся.

– Юноша, для своего возраста Вы очень умны и проницательны! – сказал рыцарь улыбаясь.

– Но Вам нет нужды благодарить меня! Я сохранил Вам жизнь не из жалости, а ради собственной выгоды! – продолжал он.

– Да Вы присаживайтесь! Хотите поужинать со мной? Благодаря Вам и Вашему опекуну я сегодня неплохо заработал! – предложил он, видя искреннее удивление Девона.

– Том! – позвал сир Эванс слугу, – принеси нам мяса, овощей и вина! Того что по лучше!

Пожилой оруженосец накрыл на стол. Когда Дэвон отпил немного вина, голова его закружилась, он всё ещё ощущал себя слабым, обе руки ныли, грудь болела, но в целом он был жив и почти здоров. Мясо оказалось вкусным и Дэвон понял, что сильно проголодался.

– Понимаете, молодой человек, я живу с этих турниров. Если про меня пойдёт слава, что я убиваю своих соперников это сильно повредит моей коммерции. Так что Вам нет нужды быть мне благодарным! – откусывая большие куски и запивая их ещё большим количеством вина разглагольствовал Эванс.

– Я не понимаю, – честно признался Дэвон, – Вы бы могли побеждать в турнирах!

Эванс улыбнулся.

– Молодой человек, у меня нет ни земель, ни замка. Создатель не наделил меня смазливой внешностью, как Вашу милость и на моём пути не встретился щедрый опекун, вроде досточтимого сира Боргеса! Я пробивал себе путь наверх своими скромными силами и быстро понял, что могу зарабатывать, гораздо больше не выигрывая турниров!

Эванс рассмеялся и налил себе ещё вина.

– Не слишком ли много Вы пьёте? – осторожно спросил его Дэвон, – Ваш поединок состоится завтра утром!

– Ха! В этом ещё один плюс моего бизнеса! – сир Эванс отсалютовал Девону своей чашей, – прямо перед Вашем визитом у меня был мой завтрашний противник. За скромный взнос в мой карман, он приобрёл себе право биться завтра в решающем поединке! От меня потребуется лишь эффектно упасть, а это я могу сделать, даже будучи пьяным!

Эванс добродушно рассмеялся.

– Я заработал уже гораздо больше, чем получил бы за победу в этом жалком турнире! Отсюда я отправлюсь в Риден. Не хотите поехать со мной, молодой человек? Мы с Вами могли бы стать отличной командой! Впрочем, о чём это я?! Вы ведь в деньгах не нуждаетесь! Вы грезите о славе! – Эванс добродушно улыбнулся и Девону от чего стало перед ним неудобно.

Попрощавшись, он направился к себе и на выходе из шатра столкнулся с двумя размалёванными девицами самого разбитного вида.

– О, какой ангелочек! – произнесла одна из них облизывая пухлые, ярко-красные губы, – я могла бы переспать с тобой даже без денег! Что скажешь ангелочек?

Дэвон отшатнулся от неё и девица хрипло, нахально расхохоталась.

– Проходите! Проходите птички мои! – закричал Эванс и девицы хохоча как безумные впорхнули в шатёр.

Уже совсем стемнело, Дэвон шёл между рядами палаток, больших и скромных, ярко раскрашенных и латанных из неокрашенной рогожи. Хотя турнир почти закончился импровизированный городок жил активной ночной жизнью. Туда-сюда сновали торговцы, неприлично одетые девицы, оруженосцы с деловым сосредоточенным видом. Около каждого шатра горели факелы и в палаточном городке было светло как днём. Около своего шатра Дэвон разглядел маленькую завёрнутую в тёмный плащ фигурку. Заметив, его фигурка едва слышно вскрикнула и подбежав остановилась перед ним, откинула капюшон и перед Девоном предстала девочка, которую он днём выбрал своей дамой.

– Боже мой! Вы живы! Я так рада! – вырвалось у неё.

Дэвон невольно улыбнулся про себя.

– Милая девушка, простите меня за то, что я так неудачно сражался за Вас! – сказал он с поклоном.

– Нет! Что Вы! Вы невероятно храбро сражались! – горячо возразила девочка, – Ваш противник был такой страшный, но Вы бились против него с такой отвагой! Мне никогда ещё не приходилось видеть столь храброго воина!

Она осеклась и покраснела, потупившись. Дэвон хотелось спросить сколько турниров посетила его случайная знакомая, но сдержался.

– Что Вы делаете в таком месте? Оно совсем Вам не подходит! – сказал он с мягким упрёком.

– Вы правы! – оглянувшись по сторонам произнесла девушка, – но я так хотела увидеть Вас! Я боялась, что Вы сильно ранены!

Выпалив это, она окончательно смутилась и замолчала.

– Войдём внутрь! Здесь холодно, – предложил Дэвон приподняв полог шатра.

Девочка секунду поколебалась, но потом решительно проскользнула внутрь. «Она дочь лавочника, она сама пришла ко мне, и я могу взять её если захочу!» – подумал Дэвон.

Оказавшись в шатре, девочка помедлила секунду, потом сбросила с плеч плащ и повернулась к Девону. На ней было простенькое светлое платье, которое очень ей шло, волосы были уложены, как у взрослой дамы, видимо, чтобы выглядеть старше. Большие голубые глаза были кроткие и влажные, маленький ротик, ямочки на щёчках, нежные детские ключицы, вся она была чистая, невинная, пахнущая цветами.

– Сегодня, когда такой знатный рыцарь, как Вы выбрали меня своей дамой, моё сердце едва не выскочило из груди! Я никогда в жизни не была так счастлива! – проговорила девушка, глядя Девону в глаза.

– Это как сбывшаяся мечта! – продолжала она торопливо.

– Если Вы хотите… если сочтёте меня достойной…, то я могла бы провести эту ночь с Вами! – поспешно закончила она, покраснев до корней волос и глядя вниз.

Дэвон подошёл к ней, девочка дрожала словно пойманная в силки птичка. От её волос пахло деревенскими цветами, названия которых Дэвон не знал.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Мина, Ваша милость, – тихо отвечала девочка.

– Сколько тебе лет?

– Двен… мне пятнадцать! – закончила она решительно.

Дэвон взял её за подбородок и подняв её лицо прикоснулся губами к её полуоткрытым детским губам. От Мины пахло молоком, она вся потянулась к нему приподнявшись на цыпочки. Поцелуй их длился долго, а может быть всего секунды. Оторвавшись от её губ, Дэвон заглянул ей в глаза.

– Я воспитанник лорда Боргеса, палача Боргеса. Ты должна научиться больше ценить себя! – сказал он ей.

Девушка побледнела и присев на корточки закрыла лицо руками. Дэвон укутал её плащом и позвал своего оруженосца.

– Ортис проводи девушку домой! – приказал он.

– Пойдём-те леди! – пробасил молодой оруженосец.

Девушка вскочила и бросилась вон из шатра так быстро, что едва не сбила Ортиса с ног.

– Постойте, леди!

Оставшись один Дэвон, расстегнул верхние застёжки камзола и с наслаждением вытянулся на скамье. Голова всё ещё гудела, тело ныло. «Она симпатичная,» – подумал Дэвон и от этой мысли ему стало немного приятно.

– Пошли прочь, маленькие негодяи! – старуха в лохмотьях, махнула похожими на сухие крылья руками.

Стайка ребятишек отбежала прочь от неё.

– Ведьма! Старая ведьма! – кричали они, дразнясь высовывая языки и непристойно жестикулируя.

– Негодяи! – повторила нищенка, она уселась на ступенях храма и вытащив откуда-то кусок чёрствого хлеба стала есть, прикрывая рот рукой.

Мальчишки ещё некоторое время пытались задирать её, но она как будто совершенно потеряла интерес ко всему что происходит вокруг. Губы её повторяли слова на не знакомом им языке, длинные седые волосы висели спутанными прядями, глаза глубоко запали, сквозь прорехи в платье, бывшем когда-то, судя по всему, очень дорогим, просвечивалось худое, грязное тело. Наконец мальчишкам она наскучила, и они убежали куда-то. Церковь, на ступенях которой сидела нищенка, казалась полу заброшенной. После смены власти в Королевстве, священники боялись попадаться на глаза горцам, у которых были свои Боги. Нередки были случаи, когда храмы осквернялись, а священно служителей прибивали гвоздями к их воротам. В начале улицы послышался топот копыт множества лошадей, и яркая кавалькада рыцарей и оруженосцев заполнила улицу. Турнир закончился и теперь эти достойные люди двигались в славный город Риден, на следующий турнир. Старуха подняла лицо и с восторгом уставилась на всадников.

– Добрые сиры, храни вас Господь! – бормотала она.

Разволновавшись, она вскочила на ноги и пошла вдоль по тротуару, сжимая в руке недоеденный ломоть хлеба. Изо рта её похожего на узкую щель вырвались слова какой-то гошской песни. Мимо неё проезжали рыцари и их слуги, не обращая на нищенку никакого внимания. Если взгляд их падал на неё, то на лице отображалось брезгливое презрение. Старуха увидела молодого человека, почти мальчика, настолько красивого, что он был похож на ангела. Его светлые волосы и большие, как у девушки глаза невольно приковывали взгляд. Нищенка вся засветилась от восторга, она приблизилась к юноше и пошла вслед за его конём, шепча какие-то слова, она спотыкалась и едва не падала, но казалось совершенно этого не замечала. Молодой человек несколько раз недовольно косился на неё, но, когда взгляд его задержался на её лице, он едва не вскрикнул. Лицо его побледнело, он не сводил глаз с высохшего лица нищенки. Поймав его взгляд, она застенчиво улыбнулась и протягивая к нему костлявые руки проговорила:

– Подайте несколько медяков, бедной старой женщине, чей сын пал в бою под Карсом!

Молодой человек смотрел на неё расширенными от ужаса глазами. Он отъехал в сторону и остановился перед нищенкой, всё ещё стоявшей перед ним с протянутой за подаянием рукой.

– Что случилось, Дэвон? – спросил, подъехавший к нему пожилой мужчина неброско, но дорого одетый.

– Моё имя Гуго Девон Артур Гаверн, – сквозь зубы процедил юноша.

– Эта женщина, – он указал на нищенку пальцем, – моя мать!

– Дэвон! Дэвон! – растеряно повторила женщина, как будто пытаясь что-то вспомнить.

Глаза её закатились, и она без чувств упала на мостовую. Юноша вскрикнул и спрыгнув с коня, подхватил нищенку на руки. Проезжавшие мимо него всадники косились на него с изумлением, но он не обращал на них никакого внимания.

– Чёрт! – пробормотал пожилой лорд, раздражённо оглядываясь по сторонам.

Неприветливый Север.

С раннего утра над оврагами повис серый мокрый туман. Находясь под обманчивой защитой подлеска, Марк и его отряд ожидали начала сражения. Даже на лошади Рейгардену было зябко. Он поёжился, рядом с ним на тощей кляче сидел молодой парнишка с обезображенным клеймом щекой, большой не по размеру шлем без забрала то и дело съезжал ему на глаза. Он посинел от холода, зубы его стучали так сильно, что Марк боялся, как бы он не откусил себе язык. Рейгарден снял с себя плащ и набросил его юноше на плечи.

– А как же Вы милорд? – спросил тот, заикаясь и вздрагивая.

– Мне не холодно, – спокойно отвечал Марк.

Подул ветер, принц подумал, что на холме, на котором расположились отряды Роланда Жирного сейчас куда хуже, чем им. Отряд Эдварда Кента, к которому принадлежал находившийся в засаде отряд Марка, с ночи расположился на равнине в двух милях от холма и сейчас вооружённые ручными пушками стрелки в сопровождении немногочисленных лучников, подошли вплотную к неприятелю. Люди Роланда поставили перед собой телеги и по всей видимости спускаться с холма не собирались. Марк подумал, что ветер подул вовремя. В тумане стрелки, от которых и так-то было не слишком много толку, становились практически бесполезны. Небо хмурилось, Марк боялся, что дождь может пойти в любую минуту. Кент видимо думал так же. Именно поэтому едва просветлело, как он двинул вперёд стрелков. Сражение началось с перестрелки лучников. Находившиеся на возвышенности были в явном преимуществе, однако их стрелки были плохи и редкие выстрелы достигали цели. Однако Марк всё же видел, как некоторые люди Кента падали, сражённые стрелами, громко вопя от боли. Что касается лучников наступавших, то их стрелы видимо не достигали цели вообще. В этот момент заговорили ручные пушки. Они издавали жуткий грохот, низину затянуло дымом. Даже первый залп произвёл значительный эффект, хотя, возможно, и более психологический чем реальный. Металлические ядра весом около фунта пробивали положенные на бок телеги поражая прятавшихся за ними людей Родерика Жирного. Вопли боли и ужаса доносились с холма. Стрелки дали ещё один залп. Когда дым от выстрелов развеялся, Марк увидел, что обороняющиеся растаскивают телеги открывая себе проход. По всей видимости они решили не стоять под огнём, а перейти в атаку и значит план Кента сработал. Марк знал, что боеприпасов и пороха у них максимум на ещё один залп. Со злостью и раздражением он вспомнил Королеву. Та помощь что она им присылала выглядела смехотворно маленькой. Марк отлично знал, что у сестры есть средние и тяжёлые пушки, знал, что Хельга производит порох в огромных количествах. Но при этом Лалатина почти ничего из всего этого не прислала на Север. Около пятидесяти ручных пушек за полгода, вот и всё что они получили от неё! Внутри Марка росло негодование и злость. Вдобавок эти ручные пушки были из самой первой партии и не отличались надёжностью. Вот и сейчас пара тройка взорвалась при выстреле покалечив своего стрелка. Между тем люди Родерика спускались с холма размахивая топорами и громко крича. Воины Кента выступили вперёд, пропустив стрелков назад и сражение началось. К неудовольствию Рейгардена, многие стрелки присоединились к битве бросив свои пушки. На их обучение было потрачено много времени и использовать их в качестве рядовых пехотинцев, Марк считал неразумным. Однако он прекрасно понимал, что у Кента меньше людей, чем у Родерика и стрелки просто не могут бросить своих товарищей на произвол судьбы. Во что Марк твёрдо верил, так это в отвагу этих людей. Он уже достаточно хорошо их изучил, несмотря на то что отряд Кента представлял из себя скорее разбойничью шайку, чем регулярное войско, Рейгарден не стеснялся того, что стал частью этого отряда. Пусть эти люди были неграмотными, живущими в плену собственных предрассудков и странных, с точки зрения Марка, представлений о жизни, он был уверен, что ни один из них не бросит его в беде и сам посчитал бы себя недостойным если бы отвернулся от них. Между тем сражение развернулось перед ним сейчас как на ладони, и Марк прекрасно видел, что люди Родерика теснят их товарищей. Сталь звенела о сталь, крики ярости и боли заполнили долину. Сражающиеся постепенно разворачивались в правую сторону, теперь Марк и его всадники оказались позади наседавших на отряд Кента людей Родерика. К принцу подъехал Ленор, грузный, немолодой мужчина, седой как лунь. Ветеран всех последних войн, бившейся ещё в армии Короля Трора, он пользовался у Марка особенным доверием. К его советам молодой Принц относился с особым вниманием.

– Милорд, пора атаковать! – пробасил он, – если промедлим наших всех перережут! Мессир Кент сражается в первом ряду, надеюсь он ещё держится, да хранят его древние Боги!

Марк окинул взглядом поле битвы и обнажив меч закричал:

– За мной, ребята!

Его конь был куда лучше, чем лошади большинства его подчинённых и Принц значительно опередил всех. Он первым врезался в ряды врагов и начал рубить, раздавая удары направо и налево. Его доспехи были необычайно хороши, здесь на Севере о таких даже никто не мечтал. Марк словно нож в масло вклинился в ряды врагов, ведя за собой свой отряд. Кто-то из людей Родерика закричал дурным голосом:

– Измена!

Их ряды смешались и через секунду левый фланг наступающих ещё минуту назад, казалось бы, побеждавших, обратился в паническое бегство.

После обеда распогодилось. Скупое северное Солнце осветило равнину, расположенную между двумя холмами, усеянную мёртвыми и умирающими. Большинство людей Родерика перешли к Кенту и тем сохранили себе жизнь. Близких к жердяю людей повесили. Сам Родерик без шлема, с разбитой головой, грязно ругался понося Кента, Богов и всех вокруг на чём свет стоит. Руки его были связаны за спиной толстой грубой верёвкой, жидкие каштановые волосы слиплись от запёкшейся крови. Он хрипел и плевался кровью. Перед ним на трупе лошади сидел Кент с непокрытой чёрной головой, и голубоглазая блондинка бинтовала ему раненое левое предплечье.

– Как твоя рука? – спросил Марк подойдя ближе.

– А! – Кент небрежно махнул здоровой рукой, – щит раскололся надвое и пришлось мне собственной клешнёй останавливать меч!

Он весело засмеялся.

– Марк друг мой! Если бы не ты меня и моих людей порубили бы псы этого борова!

Он кивнул в сторону продолжавшего изрыгать проклятья Родерика.

– Теперь эти псы стали твоими людьми! – сказал ему Марк.

– Это верно. Да повесьте вы уже эту скотину! Надоело слушать его вопли! – сказал Кент с раздражением.

– Спасибо милая! – проговорил он, обращаясь к девушке, которая закончила бинтовать его руку.

Блондинка прикоснулась губами к руке Кента и бросив на Рейгардена томный бесстыдный взгляд удалилась, покачивая бёдрами, словно торговая барка на волнах. Марк недовольно поморщился.

– Друг мой, нельзя быть таким аскетом! – наставительно сказал ему Кент, – Абигайль очень хороша! В постели она настоящая кошка! А как она…

– Эдвард, как ты можешь таскать с собой этот бордель! – возмущённо перебил его принц.

– А что в этом такого? – пожал плечами предводитель, – завтра и ты и я можем сдохнуть, вот как эта скотина!

Родерик успел ещё раз обматерить их обоих и через секунду толстая ветка прогнулась под его немаленьким весом. Пока он дёргался, хрипел и обливался соплями и слюной, Кент продолжал, не обращая на него никакого внимания.

– Глупо отказывать себе в маленьких радостях жизни! Кроме того, эти девушки готовят, ходят за ранеными и вообще очень полезны!

– И довольно голосисты по ночам! – язвительно заметил Марк.

– Это верно! – засмеялся Кент, – любая из них думает так же, как я! Мы будем наслаждаться жизнью, пока мы молоды и наша кровь горяча!

Марк опять поморщился.

– Не дуйся, друг мой! Хочешь вечером я пришлю тебе Абигайль? Или Глорию? Малышка Глория сходит по тебе с ума! Она сама сказала мне об этом!

– Эдвард, мне кажется, что ты растрачиваешь свою жизнь на ерунду вместо того, чтобы сосредоточиться на главном! – сказал ему Марк, – с твоей отвагой и харизмой ты давно мог бы покорить весь Север!

Кент грустно улыбнулся.

–Марк, – сказал он, похлопав друга по плечу своей здоровой рукой, – хоть в тебе течёт кровь Королей, ты ещё очень молод и мало знаешь о жизни. Взять власть гораздо легче чем потом её удержать. Особенно здесь на Севере.

Родерик перестал дёргаться и затих.  Из его рта вывалился толстый красный язык, похожий на язык коровы. Наблюдавшие с живым интересом за его последними секундами зеваки, среди которых были как люди Кента, так и люди самого Родерика, начали расходиться.

– Давай-ка теперь пообедаем! Мы с тобой это заслужили!  – заявил Кент.

Идя вслед за ним, Марк думал, что этот главарь не так прост, как кажется. Принц давно уже убедился в том, что Эдвард, хоть и не получил почти никакого образования, обладал редкостным чутьём и неплохими аналитическими способностями. Собрав пару лет назад горстку людей, теперь, после победы над Родериком Жирным, он фактически стал правителем Севера. «Если бы он был дураком, он никогда бы не добился этого!» – подумал Марк. Около на скорую руку сделанного навеса жарилось мясо. Судя по запаху это, была конина. Рядом с этим импровизированным шатром принц увидел тощую нескладную фигуру Ледвина Длинного. Прямые чёрные волосы обрамляли узкое худое лицо с вечно мрачным выражением.

– Рад тебя видеть, друг мой! – приветствовал его Кент, – наконец-то ты решил присоединиться к нам!

Ледвин бросил взгляд на Марка и отвечал низким скрипучим голосом:

– Поздравляю со славной победой, Кент! Мне эта жирная скотина никогда не нравилась!

Эдвин рассмеялся.

– Отлично! – заявил он, – ты как раз явился к обеду! Составишь нам компанию?

– Не откажусь, – проскрипел Ледвин.

Заметив, что он то и дело посматривает на Марка, Кент сказал:

– Кстати, представлю вас! Это Марк Рейгарден, принц, наследник и брат нашей новой Королевы! А это славный Ледвин Свенсон, выдающийся командир и я надеюсь с этого момента, наш верный союзник!

Марк пожал узкую руку Ледвина и рукопожатие это оказалось на удивление крепким. Марк подумал, что этот нескладный на первый взгляд мужчина, гораздо сильнее чем можно было подумать. Они сели за стол. Подали мясо, улыбающиеся красотки принесли вина. Среди них была, и Глория, о которой Марку говорил Кент. Она отличалась от других девушек своей южной красотой. Жгучая брюнетка, небольшого роста, гибкая и быстрая, большая грудь только подчёркивала стройность её точёной фигуры. Марк невольно то и дело наблюдал за ней. Почувствовав его взгляд, Глория взглянула на него из-под густых длинных ресниц и загадочно улыбнулась. Марк смутился и поспешно отвёл глаза. Он почти не притронулся к вину. Во рту у принца был привкус металла, он не ощущал вкуса конины, которую жевал, руки его ломило от усталости, тело ныло. Кент же, несмотря на ранение был весел и энергичен. Что до Ледвина, то тоший быстро захмелел. Не спуская взгляд с Марка, он наклонился к Эдварду и проговорил громким шёпотом, таким громким, что принц прекрасно его слышал:

– Он точно сын Короля Трора? Что-то не похож! Простоват слишком!

– Наш принц начисто лишён высокомерия. Он не считает для себя зазорным есть с нами, простыми солдатами!

– Офигеть! – восхитился Ледвин.

– Вы Ваша милость, или как там Вас называть, видели Короля Трора? – обратился он к принцу.

– Можно просто Марк, – сказал ему Рейгарден.

– Да я помню своего отца. Мне было четыре года, но я помню его достаточно хорошо. Впрочем, в моём отряде есть человек, который сражался за моего отца. Думаю, он может рассказать куда больше, чем я! – скромно добавил он.

Кент засмеялся.

– А! – нетерпеливо махнул рукой Ледвин.

– Знаешь, Кент я решил к тебе присоединиться, когда узнал, что у тебя отрядом командует принц крови! Чёрт! Я этому не верил, но теперь верю! По нему, – он ткнул пальцем в Марка, – сразу видать, что он из благородных! Да и похож он на Трора, как его мне описывали старики!

– А помнишь, Кент, как пару лет назад мы были всего лишь простыми солдатами! А теперь сам Рейгарден ходит под твоим началом!

Ледвин сильно набрался он то и дело громко смеялся, хлопая Кента по плечу и не замечая, что причиняет боль его раненной руке.

Этот долгий день наконец закончился. Марк постоял около могилы куда опустили парня с заклеймённой щекой, которому он перед атакой одолжил свой плащ. Принц настоял, чтобы каждого погибшего похоронили по-людски. Он сам копал могилы вместе со своими ребятами. Он знал, что за глаза они называют его сумасшедшим, малохольным, тем кто ведёт себя совсем не как принц. Но ему было плевать на это. Все перемены нужно начинать с самого себя! В это Марк твёрдо верил. «Если не объяснять им, то они так и будут думать, что убитые заслуживают только того, чтобы быть ограбленными!» – думал он. Темнело, он с трудом нашёл свою палатку, поставленную братьями Ривз, двумя рыжими детинами самопровозглашёнными его оруженосцами. Как Марк не гонял их они не унимались, и он в конце концов смирился. Сейчас, когда он едва передвигал ноги, принц был им сильно благодарен за то, что было где преклонить голову. К вечеру хлынул дождь, на улице стало холодно и неуютно. Армия победителей попряталась под телегами и самодельными навесами. Марк пролез в палатку и не снимая прошитого металлическими пластинами дублета вытянулся прямо на земле завернувшись в плащ. Принц думал, что сразу уснёт как голова его коснётся пожухлой травы, но несмотря на сильную усталость сон всё не приходил. Укрытие это было столь мало, что, вытянув ноги он едва помещался здесь, дождь хлестал по палатке, сквозь швы кое-где капало. Марк лежал в темноте с открытыми глазами, перед ним стояло лицо юноши, заклеймённого как преступник. Рейгарден никогда не спрашивал его об этом клейме, стеснялся. А теперь спрашивать было уже поздно. Рядом с его палатой стояла телега, под которой прятались братья Ривз. Они считали, что охраняют его, но Марк был уверен, что рыжие здоровяки спят как убитые. Поэтому он не удивился, когда полог его палатки приподнялся и внутрь проскользнула маленькая, явно женская фигурка в насквозь промокшем плаще. Девушка откинула капюшон и фыркнула словно наступившая в лужу кошка. Марк видел только контуры её тела, глаза её сверкнули во тьме, он был почти уверен, что это Глория. Когда она заговорила он убедился, что не ошибся.

– Я была уверена, что Вы не спите мой принц, – прошептала она нараспев, как будто собиралась запеть.

– Тебя прислал Кент? – спросил Марк, приподнимаясь на локте.

Она усмехнулась.

– Я сама себе хозяйка! – отвечала Глория, с неприкрытым нахальством.

– Прости.

– Ничего.

Она сняла мокрый плащ и аккуратно сложила его.

– Тебе лучше уйти, – мягко сказал ей Рейгарден.

–Может быть. Но я всё же надеюсь, что Вы передумаете, – отвечала она.

– Вы можете трахнуть меня, если хотите, – она взяла руку Марка в свою и прижала её к своей груди.

Под тонкой тканью сорочки грудь её была упругой и очень горячей. Марк давно не прикасался к женщине, и его верный друг тут же заявил о своих потребностях. Принцу пришлось приложить усилие, чтобы вырвать свою руку из неожиданно цепких рук Глории.

– А можем просто поговорить, – продолжала она, отпустив его руку.

Глаза её снова сверкнули в темноте.

– Знаете, я сразу поняла, что Вы Рейгарден, едва взглянув на Вас, – сказала она.

– Ты знакома с кем-то из моих родственников? – удивился Марк.

– Это не нужно, – отвечала Глория, – достаточно одного взгляда чтобы понять, Вы истинный принц крови!

Марк усмехнулся.

– У тебя неплохо подвешен язык, Глория! – сказал он, – о чём ты хотела поговорить со мной?

Марк понял, что она пришла не для того, чтобы соблазнить его. Глория вытащила огрызок свечи, который принесла с собой и чиркнув огнивом, с третьего раза зажгла её. Укрепив свечу так чтобы, она не упала она обхватила руками колени и склонив голову на бок взглянула на принца. Теперь слабый свет свечи отбрасывал на её лицо и руки тусклые блики света. Пламя колебалось и казалось, что её чёрные волосы шевелятся в полумраке точно змеи. Странно, но эта жутковатая картина не вызвала у Марка отторжения. Наоборот, Глория казалась ему сейчас необыкновенно красивой.

– Мой принц, – проговорила она своим певучим голосом, слегка растягивая слова, – что Вы делаете здесь на Севере? Вернее, чего Вы хотите добиться?

Марк смутился. Он сам часто думал об этом и от этих мыслей его охватывало раздражение и злость. Честно говоря, он и сам не мог объяснить себе, что он здесь делает.

– К чему этот вопрос? – отвечал он раздражённо.

– Я просто не понимаю, – мягко продолжала Глория, – неужели Вы не видите, что Эдвард Кент просто использует Вас?! У него ведь даже нет фамилии! Кент это название деревни, где он родился! И имя его вовсе не Эдвард! А Джон! Джон из Кента! Что может быть общего у Вашей милости и такого, как он?!

Марк ощутил такое сильное раздражение, что даже милый внешний вид Глории перестал действовать на него. Он и сам отлично всё это знал. А если не знал, то подозревал.

– Господи, что же Вы все за люди! До каких пор вы будете судить людей не по их способностям и моральным качествам, а только по происхождению?! – с горечью проговорил он.

Тёмные глаза Глории расширились от удивления.

– Неужели всё, что говорят о Вас правда?!– вырвалось у неё, – Канцлер считал, что Вы просто притворщик, но мне кажется, что Вы искренни!

Она подняла голову, лицо её стало серьёзным.

– Ты шпионка Канцлера Рибона? – спросил Марк.

– Да, – отвечала она, таким невинным тоном, что Марк невольно про себя усмехнулся.

– Почему ты решила открыться мне? Я могу рассказать о тебе Кенту, – язвительно заметил он.

– Если я верно оценила Вашу милость, то Вы этого не сделаете, – не моргнув глазом отвечала Глория, – мой принц, сама мысль о том, что меня будут пытать, а потом повесят рядом с несчастным Родериком, для Вас непереносима!

– Вы бы стали пытать женщину? – осведомилась она, заглядывая принцу в глаза.

– Только не такую милую, – отвечал Марк с кривой усмешкой.

– Это был комплимент? Вы смущаете меня мой принц! – Марку показалось, что щёчки Глории слегка покраснели.

– Что тебе нужно? – повторил он свой вопрос.

– Мой принц, я имею задание от Канцлера Рибона переговорить с Вашей милостью! Мой хозяин не хочет и не будет иметь дела с людьми подобными Кенту или Ледвину. Может быть потому, что он хорошо знает людей подобных им, а может быть потому, что он сам такой же! – Глория хихикнула.

– А ты довольно остра на язык! – заметил Марк.

– Что хочет предложить мне Великий Канцлер? – спросил он без особого интереса.

Глория улыбнулась.

– Прежде всего, ответьте мне на вопрос, довольны ли Вы поддержкой, что оказывает Вам Ваша драгоценная сестра, наша новая Королева Лалатина Рейгарден?

– К чему этот вопрос? – отвечал Марк, снова закипая.

– Вчера я слышала, как милорд Кент говорил, что помощь из столицы почти не приходит. А то что приходит это жалкие крохи! – заметила Глория.

– Кроме того он говорил, что Ваша сестра перестала присылать Вам деньги! – продолжала она с самым невинным видом.

– Сколько бы она ни присылала этого всегда будет недостаточно, – со смехом отвечал принц.

– Может быть и так, – заметила девушка, – но положа руку на сердце ответьте мне, она и правда хочет помочь Вам?

Марк молчал потупившись.

– Когда помощь от неё совсем прекратиться, Вы станете Кенту не нужным, – тихо проговорила Глория.

– Ты ничего не понимаешь! – раздражённо отвечал Марк.

– Да уж куда мне! – язвительно заметила она, – но даже я понимаю, что Кент использует имя Вашего отца, чтобы привлечь людей на свою сторону! Сколько бы северяне не плевали в сторону Короля Трора, магия его имени всё ещё действует на них!

– Ты ничего не понимаешь! – повторил Марк уже не таким уверенным тоном.

– Канцлер Рибон предлагает Вам перестать плясать под дудку авантюриста и убийцы Джона из Кента и самому возглавить армию Севера!

– Так я и думал! – усмехнулся Марк, – твой хозяин считает, что я способен с лёгкостью предать своих друзей!

– Но друзья ли они Вам? – с горячностью возразила Глория, – что для Вас более значимо, мифическая дружба или исполнение Вашей мечты о справедливом и процветающем Севере?

– Моя милая Глория, на предательстве невозможно построить чего-то хорошего, – мягко отвечал ей Марк.

– Господи! Да Вы словно дитя малое! – воскликнула Глория, театральным жестом воздевая вверх руки.

– Если бы я была такой как Вы мою плоть давно скормили бы псам! – продолжала она, глядя на принца широко распахнутыми тёмными глазами.

– Но я ведь жив! – возразил ей Марк, – среди людей куда больше хороших чем плохих. И почти в каждом, даже очень злом и жестоком, есть хорошая сторона.

– Ха! – презрительно фыркнула Глория, однако в лице её что-то переменилось, взгляд потеплел.

Она смотрела на Марка одновременно с восхищением и с жалостью.

– И всё же, чего хотите Вы сами, мой принц? – спросила она.

– Чего? Может быть, чтобы люди были счастливы, – проговорил Марк, мрачно.

– И я тоже? Вы хотите сделать меня счастливой? – спросила она, придвигаясь к Рейгардену, почти касаясь своей грудью его груди.

– Конечно, – отвечал немного смущённый Марк.

– Тогда переспите со мной этой ночью! – Глория подалась вперёд, приоткрыв нежный ротик.

Марк схватил её за плечи и отстранил от себя.

– Ха! Вот здесь и заканчиваются Ваши прекраснодушные слова, мой принц! – глядя ему в глаза проговорила девушка.

– Ты совсем меня не понимаешь! – сказал ей Марк, почему-то в этот момент он вспомнил Луизу.

– Я прекрасно понимаю! Вам нужна женщина, которая будет смотреть Вам в рот и ловить каждое Ваше слово! Прошу меня простить за то, что я не такая!

Глория отодвинулась от Рейгардена, насколько позволяло крохотное пространство палатки.

– А как же те несчастные, которых Ваша милость отправила на тот свет этим утром? Кто теперь позаботится об их счастье? – продолжала она, глядя из-подлобья.

– Жизнь крайне несправедлива. Кто-то всегда умирает, – заметил Марк с горечью.

– А Вы значит хотите, чтобы никто не умирал?

– Ну, по крайней мере, не в сражениях в которых нет никакого смысла!

– Пока Вы будете собачкой Кента, бойня будет продолжаться! Сколько крепостей вы взяли?

– Ни одной, – признался Марк, – за исключением тех, что сами перешли на нашу сторону.

– Кажется их было…, – Глория задумалась – одна?

Марк хмыкнул.

– Если Вы заключите союз с Канцлером, Вы получите деньги, в куда большем количестве, чем от Вашей сестры. Вы получите порох, оружие и пушки. Кроме того, все крепости Севера откроют перед вами ворота! Всё что Вам нужно, это провозгласить себя Королём Севера и назначить Канцлера Рибона своим Первым министром!

– Из собачки Кента я превращусь в собачку Канцлера! – грустно улыбнулся Рейгарден.

– Не совсем так! Кент представляет смертельную угрозу для Вашей милости! А Канцлер Рибон будет благодарен Вам за спасение своей жизни! Не буду скрывать, он в отчаянном положении. Лалатина его ненавидит. У неё есть пушки и много людей. Она способна затащить их на скалы и разрушить его замок. Если Ваша милость не примет его предложение он будет вынужден навсегда покинуть нашу страну!

– Но несмотря на это, ты всё ещё служишь ему! – заметил принц.

– Он хорошо мне платит. Он спас мою шею от петли. Монахиня, соблазнившая священника, не может надеяться на помилование!

– Ты была монахиней?! – удивился Марк.

– Да. Непохожа? Кроме того, – продолжала она, – Канцлер Рибон выкарабкивался из стольких отчаянных ситуаций, что весьма вероятно ему так или иначе удастся вывернуться и сейчас! А значит сохранять ему верность для меня выгодно! Вы даже не представляете себе мой принц размеры его шпионской сети, раскинутой им по всей стране! Он как паук сидит в центре своей паутины, отслеживая малейшее колебание каждой своей нити! В его руках всё ещё есть власть! Вам было крайне выгодно сотрудничать с моим хозяином!

Свеча почти догорела, и палатка постепенно погружалась во тьму.

– Так что Вы думаете о моём предложении? – спросила Глория.

– Думаю, что оно дурно пахнет, – отвечал Марк.

Свеча издала треск и погасла, наступила темнота в первую секунду совершенно непроницаемая для глаз.

– Ну и пусть! – прошептала девушка, – я в любом случае сделала всё что могла! Теперь, когда Вы не видите моего лица, я могу говорить, не смущаясь! Вы мне очень нравитесь, мой принц! Может быть, я даже влюблена в Вас! Я ещё никогда не испытывала такого! Я никогда не встречала таких людей, как Вы! Я всегда думала, что такие люди просто не существуют!

Голос её дрожал, и Марк сколько не убеждал себя, в глубине души не верил, что Глория притворяется. Её дрожащая рука коснулась его щеки.

– Вы очень красивый и очень добрый, мой принц! Я боюсь за Вас! – прошептала она и прежде, чем Марк успел ей помешать, Глория робко поцеловала его в губы.

– Тебе нужно уйти! – смущённо проговорил Марк, его друг опять напомнил о себе.

– Я не могу уйти сейчас! – взмолилась девушка.

– Что, если кто-то видел, как я вошла в Вашу палатку? Если я уйду сейчас кто-то может что-нибудь заподозрить!

«Что заподозрить?! Заподозрить, что я с ней переспал?!» – подумал Марк.

– Не прогоняйте меня! – горячо прошептала она, – я обещаю, что буду паинькой и не притронусь к Вашей милости!

Марк ощутил себя совершенно вымотанным. Он так сильно устал, что у него не было сил прогонять Глорию.

– Хорошо, – покорно согласился он.

– Ура! – девушка улеглась рядом с ним.

Марк смежил веки и почти сразу провалился в сон. Тело его отяжелело и почти не повиновалось ему, сквозь сон ощущал он, как Глория придвинулась к нему, как её горячее бедро плотно прижалось к его бедру. Он ощутил её губы на своих губах, её упругая плотная грудь, прижалась к его груди. Руки Глории ласкали его тело, проникали под рубашку. Она развязала тесёмки на его штанах и его живший своей собственной жизнью член оказался в чём-то влажном и горячем. Это было так приятно, что Марк невольно застонал от удовольствия. Невольно он схватил голову девушки задавая ритм, его член погружался невероятно глубоко, сдавливался чем-то трепещущим, и принц скрежетал зубами от удовольствия. Он кончил, изогнувшись до хруста в позвоночнике. Почти сразу он снова провалился в глубокий сон. Последнее, что он слышал было тяжёлое сбивчивое дыхание Глории. Когда он проснулся, дождь уже закончился, сквозь дыры в палатке пробивались солнечные лучи. Глории рядом не было. Марк лежал на спине щурясь и не мог понять было ли то, что произошло ночью сном или случилось на самом деле.

Глупые люди.

Они всё говорили и говорили. Эти бесконечные жалобы навевали на Королеву тоску. Она давно уже в пол уха слушала старого ишванта. Королева потеряла нить разговора, но ей и не нужно было следить за ним. Она и без того прекрасно знала всё о чём старик будет говорить.

– Наши люди не могут разместиться в тех деревнях и городах, которые были представлены нам для жизни! Везде мы встречаем отпор! Нас просто никуда не пускают! А в тех местах, где мы заняли брошенные дома, на нас нападают ночью, поджигают, насилуют и грабят!

– Что Вы хотите от меня? – прервала его Королева, – я дала Вам разрешение и верна своему слову!

– Разве Вы не должны обеспечить безопасность своих подданных? – возмутился старик.

– Должна, – согласилась Лалатина, – но те, кто нападают на Вас тоже мои подданные! Кроме того, Север всё ещё объят мятежом. Я не контролирую там почти ничего. По крепостям до сих пор сидят люди, сохранившие верность Канцлеру Рибону, а по дорогам шатаются банды грабителей и убийц!

– Летом я планирую идти туда с войском и навести порядок. Если конечно Вы дадите мне ещё денег! – заметила Лалатина.

– Но что нам делать сейчас? – растерянно проговорил старик.

– Я не знаю, – пожала плечами Королева, – возьмите в руки оружие и дайте отпор тем кто хочет вашей смерти! Так должны поступать настоящие мужчины!

Королева поднялась с места давая понять, что аудиенция окончена.

Ишванты молчали, лица их были мрачны, старик растеряно провёл рукой по лбу.

– Прошу меня извинить, мессиры! – белый песок заскрипел под изящными сандалиями Королевы, её полупрозрачное одеяние скрылось в глубине сада.

Ишванты молчали.

– Она предала нас! – сказал один из них.

– Так всегда было и так всегда будет! – эхом откликнулся другой.

Старый ишвант повернулся к ним.

– Мы будем сражаться! Ничего другого нам не осталось! – проговорил он, плотно сжав сухие тонкие губы.

Когда ишванты вышли на улицу и проходили мимо охраны на глаза им попался мужчина, такой страшный, что некоторые из них едва не вскрикнули от ужаса при виде его. Всё лицо этого мужчины пересекали глубокие словно борозды шрамы и когда он говорил, они шевелились и казалось, что лицо его вот-вот распадётся на несколько неровных грубо склеенных частей. Меченый пререкался со стражниками не желавшими пускать его в королевские покои. Ишванты постарались проскользнуть мимо страшного человека, но старый ишвант задержался на секунду.

– Королева знает меня! Передайте ей, что меня зовут Клаус! Клаус из Карса! – настаивал меченный.

– Запрещено! Приказ никого не пускать! – отвечал один из стражников в вычурном ярком камзоле, с длиной алебардой в руках. Позади него стояли так же одетые латники, в панцирях, шлемах с открытыми лицами и с длинными, в человеческий рост, аркебузами в руках. Это была личная гвардия Королева, так называемая «шпанская гвардия», хотя шпанцами в ней были только командир и несколько офицеров.

– Но этих же пустили! – Клаус раздражённо махнул рукой в сторону стремившихся как можно быстрее проскочить мимо ишвантов.

– Ничего не знаю! – важно отвечал гвардеец, рыжий детина громадного роста.

Меченный сплюнул и отошёл к своим стоявшим на небольшом удалении товарищам, среди которых выделялся гигант с топором на плече, худой высокий мужчина с вытянутым, как у крысы лицом и статная темноволосая девушка, с грудью такой большой, что казалось она вот-вот выпрыгнет из глубокого декольте.

– Пойдёмте, милорд! – дёрнул пожилого ишванта за рукав, молодой человек из его свиты.

– Идите без меня! Я Вас догоню! – сухо отвечал старик.

Ишванты поспешили удалиться.

– Что будем делать? – спросил здоровяк у меченного, – ты говорил, что запросто встретишься с Королевой!

Клаус скривился.

– Стоило ей одержать победу, как она тут же позабыла о своих друзьях! – язвительно заметил мужчины с крысиным лицом.

– Заткнись, Крыса! – огрызнулся меченный.

Девушка смотрела на него с такой жалостью, что он выругался и отвернулся.

– Что нам теперь делать? – растеряно повторил свой вопрос здоровяк.

Клаус ухмыльнулся, злая усмешка исказила его губы, но прежде, чем он успел ответить, старый ишвант решился и подойдя к ним спросил:

– Господа, могу я побеспокоить вас?

– Ну? – глядя на него исподлобья спросил меченый.

– Вы насколько я могу судить, опытные воины! – мягко предположил старик.

– Ну?

– И как я понял, сейчас без работы! Верно?

Клаус сощурился.

– Ребята, здесь пахнет деньгами! – заметил он и широко улыбнулся. Шрамы на его лице пришли в замысловатое движение и старому ишванту пришлось приложить усилие, чтобы в ужасе не отвернуться. «Эти люди могут нам помочь!» – подумал он.

Светало, над полями и мокрым подлеском клубился жидкий туман. Серый воздух вязкий словно кисель липкой мокротой оседал в лёгких. Ссутулившиеся в сёдлах всадники натужно кашляли, их уставшие недовольные лошади хрипло, полузадушено ржали. Сталь негромко стукала о сталь, топот копыт приглушённо раздавался над мокрой от росы дороге. Их было около тридцати, по здешним меркам довольно большой отряд.

– Чёрт! Далеко ещё? – поёжившись осведомился один из них, недовольным осипшим голосом.

– Тут уже рядом! – хрипло отвечал другой, сплевывая на землю.

– Ты лучше подумай об ишвантских женщинах! Кожа их гладкая, как у младенца, а между ног всё заросло рыжими волосами! – продолжал он с восторгом.

– Да ладно! Рыжими?

– Точно! Они же все ведьмы! Подумай лучше о том, как мы сегодня разбогатеем! У каждого ишванта с собой сундук, набитый золотом!

Задавший первый вопрос хмыкнул и облизнулся, словно кот, изловивший маленькую птичку.

– Рыжие! – повторил он радостно шепелявя.

– Слушай, а это ничего что мы вот так… ну мы теперь присоединились к Кенту, а у него за такое вешают, как я слышал, – проговорил он с тревогой.

– Не дрейфь! – успокоил его товарищ, – ишванты жаловаться не будут! К тому же мы сегодня станем богачами! Лично я возвращаться к этому придурку Кенту не собираюсь! Возомнил о себе невесть что! Лордом притворяется! А сам вылез из той же грязи, что ты да я! Ледвин просто трус, что побежал на поклон к этому Кенту! Да ещё этот его так называемый принц! Хочет, чтобы мы поверили, что он и вправду Рейгарден! За дураков нас держит! – он презрительно сплюнул.

– Да он вроде и правда принц, – осторожно заметил первый.

Товарищ смерил его презрительным взглядом и снова сплюнул на землю. Уже совсем рассвело и они наконец увидели деревню, к которой стремились. Разговор их сам собой прервался и мысли всех членов отряда потекли в ожидаемую сторону.

– Я думал, эта деревня давно заброшена!

– Так им только такие и выделяют!

Всадники оживились, предчувствуя скорую поживу. Они невольно принялись понукать своих замёрзших лошадей и галопом влетели в деревню по главной улице, настолько широкой, что по ней могли проехать рядом даже две лошади. Проскакав несколько домов, они остановились. Их поразила тишина вокруг, было уже утро, но казалось, что все жители деревни ещё спят. Но самое поразительное было то, что не слышно было ни мычания коров, ни лая собак, лишь скрип ставень нарушал тревожную тишину. Деревня казалась заброшенной.

– Это точно то место? – спросил шепелявый.

– То! Парень со шрамами на лице твёрдо мне обещал! Он сказал здесь одни старики, женщины, да дети! – отвечал его товарищ с тревогой оглядываясь вокруг.

– Не нравится мне всё это! – поёжившись, пробормотал шепелявый.

– Если ты обделался, то можешь драпать! Но лично я ни за что не откажусь от гладких ишвантских красоток и их сундуков, набитых золотом, украденных ими у таких бедняков как я!

– Да я ничего, – поспешно пробормотал шепелявый.

Отряд медленно двигался по улице пока не наткнулся на баррикаду, преградившую им путь. Она была сделана из сваленной в кучу деревенской утвари и поднималась почти на человеческий рост.

– Это что за хрень? – удивился шепелявый.

Сталь звякнула о сталь и лицо их главаря исказилось от страха.

– Засада! – истошно завопил он, но было уже поздно. Над баррикадой, из-за заборов появились мужчины в панцирях и шлемах с аркебузами в руках, задымились фитили и прежде, чем отряд сумел развернуться на узкой улице мешая друг другу и грязно ругаясь, грянул залп, затянувший дымом всё вокруг. Предсмертные хрипы людей, отчаянное ржание лошадей довершило картину общей паники. Пуля пробила шепелявому горло и он, захлёбываясь кровью повалился под копыта своего коня. Главарь смог развернуть лошадь, дым рассеялся, словно лавина накатилась на них топотом множества коней. Он схватился за меч, но вытащить из ножен его не успел, налетевший на него всадник в сверкающей броне ударил его по плечу, разрубив кольчугу и глубоко погрузив лезвие своего меча в его тело. Страшная боль помутила разум раненого, ему показалось, что сквозь забрало шлема он разглядел шрамы на лице поразившего его всадника.

– Чёртов бродяга! – пробормотал он и повалился на спину своего коня повиснув на стременах.

Зарубивший его латник, поднял забрало своего шлема и закричал:

– Не дайте им уйти ребята!

Улыбаясь, он подъехал к баррикаде, на которой сидели стрелки с дымящимися фитилями, готовые вновь стрелять если потребуется.

– Неплохой залп! – насмешливо заметил он, наслаждаясь впечатлением, которое производят его страшные шрамы на молодых ишвантов.

– Сейчас в это трудно поверить, но когда-то давно мы были народом воинов, а не торгашей! – сказал ему пожилой ишвант, с изогнутым мечом в руке, он стоял впереди своих людей.

Клаус сощурился.

– Глядя на вас сейчас, я, пожалуй, могу в это поверить! – заметил он.

Развернув свою лошадь, он поехал вдоль по улице. У его ног бились в предсмертной агонии раненные лошади и ему приходилось прилагать усилие чтобы заставить своего коня не встать на дыбы. Там и тут лежали раненные и убитые. На прилегающих улицах ещё продолжался бой, до Клауса доносились крики и звуки ударов стали о сталь. Однако победа была одержана, и он мог гордиться собой. Вся та кавалерийская лавина так испугавшая мародёров, состояла всего из пяти всадников, но в дыму, потрясённые неожиданным нападением, бандиты даже не подумали оказать сопротивление, бросившись на утёк. Разбежавшись в разные стороны, они попали в ловушки, заранее подготовленные Клаусом на узких улицах деревни и теперь он с удовлетворением слышал предсмертные крики своих врагов. После того, как он уже думал вернуться к воровскому ремеслу, просьба ишвантов о защите стала для него единственным выходом из ситуации. Клаус думал о том, что не хотел бы, чтобы Ракель опять вернулась в ту же самую среду, из которой он её вытащил, пусть даже и сам он был точно таким же, как её бывший парень. Мысль о бывшим своей любовницы неприятно кольнула Клауса в сердце. Чёрная злоба поднялась до самого горла, и он в который раз поклялся себе, что убьёт его рано или поздно. Никто не должен стоять между ним и его женщиной! Клаус задумался, ему казалось, что его увлечение Ракель быстро пройдёт, но этого не произошло. Наоборот, её грустные глаза, ощущение, что она всё время думает о чём-то или о ком-то, вызывали у него постоянное беспокойство. Он страшился, что Ракель бросит его. Каждый день засыпал и просыпался с мыслью об этом. Пробуждаясь глубокой ночью, Клаус тихо лежал, сдерживая своё дыхание, мучительно прислушиваясь и лишь потом решался коснуться плеча или щеки своей любовницы, чтобы убедиться, что Ракель спит рядом. Это было глупо, очень глупо, но он ничего не мог с собой поделать. Марк Рейгарден, однажды сказал ему, что у каждого мужчины есть только одна женщина, предназначенная ему самой судьбой. Марк был наивным юношей, и Клаус в глубине души подсмеивался над ним, однако эти слова запали ему в душу. У него было много женщин, ещё больше прекрасных женщин доводилось ему видеть. Сельма, Лалатина Рейгарден, Лилиана Рикард. Все они были прекрасны, но ни одна из них не взволновала его так, как эта столичная проститутка.

– Как я узнаю, что это та самая женщина? – спросил он у принца.

– Ты узнаешь! – мягко улыбаясь, успокоил его Рейгарден.

Теперь нужно было признать, что Марк оказался прав. Именно поэтому Клаус хотел дать Ракель другую жизнь. Если она вернётся в ту же грязь, из которой с таким трудом вырвалась, то у неё не будет уже никакой причины оставаться вместе с ним. Только получив её, Клаус стал задумываться о своей внешности. После того как его изуродовали, он не часто думал о том, как теперь выглядит. Его страшное лицо приносило ему, пожалуй, больше пользы чем вреда, но теперь он жалел о том, что стал таким. Клаус слышал, что возлюбленный Ракель был хорош собой. Рука его невольно сжала рукоять меча. «Я должен его убить!» – с упорством маньяка думал он. Клаус ухватился за возможность поехать на Север, потому что увидел в этом возможность стать настоящим рыцарем. Пусть Королева не оправдала его ожиданий, но для него, бывшего вора, работать на богатых ишвантов было шагом в верном направлении. Настроение его заметно улучшилось. Между тем сражение завершилось. Сдавшихся в плен согнали на деревенскую площадь, почти все они были ранены. Здоровяк по прозвищу Вепрь награждал их немилосердными тумаками.

– Что мы будем с ними делать? – спросил у Клауса старый ишвант.

– Это уж моя забота, – улыбаясь своей страшной улыбкой отвечал меченый.

В своих сверкающих дорогих доспехах он выглядел ещё неприятнее, чем обычно и старик содрогнулся услышав, как Клаус приказал недрогнувшим голосом:

– Крыса, повесь-ка этих молодцов, а потом обезглавь!

Старик, не оглядываясь пошёл прочь, высыпавшие на улицу испуганные женщины и дети с ужасом смотрели, как молящих о пощаде и простиравших к ним руки мародёров вешали одного за другим. Клаус нагнал старика.

– Вам их жалко? – спросил он усмехаясь.

– Нужно ли так поступать с ними? – смущённо проговорил пожилой ишвант.

– Они бы не пощадили вас! Уж вам ли не знать! – заметил Клаус.

– Вы староста деревни! Вы отвечаете за жизни ваших людей! Хотите я отпущу их? И завтра их придёт в десять раз больше! – продолжал он, схватив старика за плечо.

– Делайте то, что нужно! – не глядя на него, проговорил староста.

– Отлично! Вепрь, подготовь колья! Мы украсим головами этих молодчиков въезд в нашу деревню!

Марк заметил их ещё издали, вернее вначале он не понял, что это и только подъехав ближе осознал, что это отрубленные человеческие головы. Двадцать или больше голов насаженных на грубо оструганные колья смотрели впалыми, почерневшими глазницами на проезжающих путников. Сквозь лохмотья отслаивающейся кожи и пучков похожих на паклю волос, проступали кости черепа. На ближайшей к дороге голове сидела чёрная, как смоль ворона. Когда маленький отряд принца приблизился она взлетела в воздух с громким пронзительным карканьем.

– Аж мороз по коже! – пробормотал один братьев Ривз.

Марк поморщился, и здесь тоже всюду было насилие, смерть и привычный запах гниющей плоти. Впрочем, чего он ещё мог ожидать?! Ворота деревни были заперты, вся она обнесена была высоким частоколом из свежее срубленных брёвен. Над воротами возвышалась смотровая площадка, на которой Марк заметил двух человек у одного, из которых был арбалет, а у другого длинная аркебуза. Аркебуза эта выглядела гораздо совершеннее, чем те ненадёжные ручные пушки, которые изредка присылала им Королева. Подъехав к воротам, он приподнялся на стременах и закричал:

– Я Марк Рейгарден! Я хочу говорить со старостой деревни!

Часовые посовещались и один из них полез вниз со своего насеста. Время шло, отряд принца ожидал перед закрытыми деревянными воротами. Наконец над деревянным частоколом появилась взлохмаченная голова в которой Марк с удивлением узнал своего старого знакомого. Не узнать его было сложновато.

– Привет, Клаус! Ты что староста у ишвантов? – поразился он.

– Доброе утро, принц! – весело отвечал ему меченный, – нет, я если можно так выразиться здешний главнокомандующий! Старосты сейчас нет в деревне! Он временно отсутствует!

– Понятно. Эти головы твоих рук дело?

– Моих! – признался Клаус, – ишванты храбры, но слишком мягкосердечны! Именно поэтому я им и нужен!

–Может пустишь меня внутрь? Нужно поговорить! – попросил Рейгарден.

– Конечно, Ваше Высочество! Открывайте ворота! Это младший брат нашей Королевы! – приказал Клаус.

Ворота открылись и отряд принца въехал внутрь. Ему сразу бросилось в глаза, что дома отремонтированы, низкие изгороди поправлены, пёстрые куры важно разгуливали по улице выискивая чем поживиться. На Марка повеяло ароматом мирной жизни, смешанным с запахом навоза и готовящегося на плите мяса. Всё это сильно контрастировало с заброшенными, разрушающимися посёлками, что видел он здесь повсюду. Клаус шёл впереди в расстёгнутом дублете из дорогой кожи. На поясе его висел меч, которым не побрезговал бы даже принц крови. Клаус вообще был одет словно аристократ, хотя и смотрелись на нём эти вещи так словно он только что снял их с убитого и ограбленного им человека. «Это всё из-за его страшного лица!» – сказал Марк самому себе. Клаус довёл их до небольшой площадки в центре деревни. Здесь узкая улица раздавалась вширь, образуя что-то на подобии небольшой площади. Здесь прыщавые юнцы и сосредоточенные темноволосые девушки упражнялись в стрельбе из луков и арбалетов.

– Нам сюда!

Марк и его люди спешились около большого дома, одна сторона которого выходила прямо на площадь.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель! – ухмыляясь проговорил Клаус, – не дворец конечно, но для такого бродяги и вора, как я вполне сойдет!

– Это, по-моему, самый большой дом в деревне! – заметил ему Марк со смехом.

– Нет. У старосты больше! – Клаус указал на дом на другой стороне площади.

Стрелы свистели, одна за другой вонзаясь в набитые опилками корзины. Этим занятием руководил долговязый мужчина с вытянутым как у крысы лицом. Он то и дело подходил к своим рекрутам внося поправки и уделяя особое внимание симпатичным девушкам. За спинами тренирующихся под крытым соломой навесом спал здоровяк в кольчуге. Его огромный топор стоял рядом прислонённый к лежанке на который он дрых. Марк вспомнил, что кажется его звали Вепрь или Бык, как-то так. Он уже хотел спросить, где Роксана, как бывшая проститутка вышла им навстречу.

– Приветствую Вас, Ваше Высочество! – произнесла она, делая довольно изящный реверанс.

За то время что Марк не видел её она сильно изменилась. Теперь на Роксане было дорогое и относительно скромное платье, не выпячивающее её достоинства так сильно как раньше. Волосы её были убраны словно у благородной дамы, на шее и руках золотые украшения.

– Прикажи накрывать на стол! – сказал ей Клаус, немного неловко чмокнув Роксану в щёку, после чего сам смутился и покраснел.

Роксана ушла распоряжаться, Марку показалось, что она чувствует себя настоящей хозяйкой своего дома. Всё это так было на неё не похоже, что он невольно про себя улыбнулся. Клаус провёл их во вместительную трапезную, значительную часть которой занимал огромный дубовый стол. Стройные темноволосые девушки скользили вокруг стола расставляя приборы. С кухни долетали вкусные запахи, и Марк против своей воли ощутил сильный голод. Мясо было вкусным, хлеб и овощи свежим, вино кисловатым, но приятным. Клаус вместе с Роксаной сидели во главе стола, словно муж и жена. Марк обратил своё внимание на то, что кроме тех, кто упражнялся в стрельбе на площади, в деревне почти не было людей.

– Все в поле, – объяснил ему Клаус, – работают.

– Ишванты занимаются земледелием? – поразился Принц.

Клаус засмеялся.

– Знаешь, скажи мне кто-то об этом, я бы не поверил! Но ишванты на самом деле в основном крестьяне! Мы почти ничего о них не знаем!

– И воины? – осведомился Марк.

– Ты о тех, что упражняются на площади? Это так ерунда! – Клаус небрежно махнул рукой, – однако я уверен в них более чем в ком бы то ни было! Я знаю, что они не побегут! Им просто некуда бежать!

В голосе меченного Марку послышалось уважение и даже гордость за ишвантов.

– Ты теперь служишь ишвантам? – спросил принц.

– Можно и так сказать! – отвечал Клаус, – я теперь что-то вроде воинского начальника здесь!

– Эта деревня самая крупная из всех! – продолжал он, – мы готовимся отразить ваше нападение. То, что оно будет, никто здесь не сомневается.

– Мы не собираемся на вас нападать! – сказал ему Марк.

– Говори за себя! – резко оборвал его Клаус, – Эдварду Кенту я не доверяю! Но будьте уверены, только в этой деревне вас встретит более тысячи человек, которым нечего терять и некуда отступать!

Клаус стукнул ладонью по столу в подтверждение своих слов.

«Тысяча человек?! Разве что вместе с девчонками, что сейчас стреляют из луков под руководством Крысы!» – подумал принц. Он был уверен, что Клаус сильно завышает численность своих сил.

– Кроме того, – продолжал новоявленный главнокомандующий, – у нас хорошо налажено взаимодействие. На помощь нам быстро придут отряды из других деревень! Если Кент нападёт на нас он будет уничтожен!

– Он не собирается на вас нападать! – повторил принц.

Он покосился на своих людей. Братья Ривз сосредоточенно уплетали жаркое.

– А вот головы эти… – Марк замялся.

– Кенту не понравятся? – закончил за него Клаус.

– Я бы их убрал, – осторожно посоветовал Рейгарден.

– А по мне так очень даже неплохо смотрятся! Пусть будут! – облизывая пальцы, по которым стекал жирный мясной соус проговорил Клаус.

– Не боишься, что на ишвантов которые работают в поле могут напасть? – Марк решил сменить тему.

У него появилось ощущение, что Клаус был бы не прочь схлестнуться с Кентом, хотя принц пока и не понял зачем это меченому. Марк смотрел как шевелятся глубокие борозды, покрывавшие лицо бывшего вора, и думал о том, что с непривычки от зрелища того, как Клаус пережёвывает пищу может и стошнить. Сам то он не в первый раз уже это видел, братьям Ривз было похоже всё равно, а вот один молодых воинов, приехавших с принцем, судорожно сглатывал, стараясь не встречаться глазами с хозяином дома. Марк следил за Роксаной. На её лице не отображалось никаких эмоций. Казалось, она всё время думает о чём-то где-то глубоко внутри себя. Клаус, казалось, не замечал этого её отстранённого состояния, или делал вид, что не замечает. Когда он смотрел на Роксану в его лице появлялось что-то болезненное, страдающее, как бы тревожное. Во всём остальном Клаус выглядел уверенным, даже чересчур.

– Не боюсь, – невозмутимо отвечал он на вопрос об ишвантах которые пахали за пределами деревни, – их охраняют несколько всадников. Они пришлют сюда гонца если произойдёт нападение.

– Такое уже случалось?

– Было пару раз. Но мои ребята справились. Мне даже не пришлось отрывать задницу от кресла! – Клаус широко улыбнулся.

После обеда они уединились в небольшой угловой комнате, которую Клаус называл своим кабинетом. Сидя за дубовым столом, в кресле, обитом красным бархатом, в расстёгнутом на волосатой груди дублете, Клаус выглядел настоящим лордом, хотя Марк даже не был уверен, что меченный умеет читать.

– Зачем ты приехал? – спросил Клаус, пристально глядя на Марка.

– Хотел посмотреть всё ли у вас в порядке, – отвечал принц.

– Ну и?

– Всё даже лучше, чем я ожидал!

– Клаус, Кенту не понравилось, как ты поступил с этими несчастными! – негромко проговорил Марк, – это были не его люди, но он всё равно разозлился. Всё его окружении требует, чтобы он наказал ишвантов!

– Почему ты мне об этом рассказываешь? – спросил Клаус.

– Мне это не нравится! – признался Марк, – я пытаюсь отговорить его и пока у меня получается. Но люди недовольны.

– Что он велел передать мне? – осведомился меченый.

Марк вспыхнул.

– Кент мне не приказывает! Я сам это предложил! – запальчиво произнёс он.

– Ближе к делу! – холодно заметил Клаус.

– Вы должны подчиниться Кенту. Освободить те деревни, которые вы уже заняли и перейти в те, которые он укажет! – сказал Марк.

– Ого! А Кент у нас похоже стал Королём Севера! Что об этом думает Ваша дражайшая сестра, мой принц? – насмешливо произнёс меченный.

– Королева далеко! – сухо заметил Марк, – каков будет твой ответ?

В дверь постучали.

– Войдите! – громко проговорил Клаус.

В кабинет вошёл пожилой ишвант в покрытом пылью дорожном плаще.

– Это староста деревни господин Меер, – представил его Клаус.

– Задай ему свой вопрос! – предложил он ухмыляясь.

Пожилой ишвант побледнел, когда услышал слова принца.

– Мы не уйдём! – произнёс он неожиданно твёрдым, молодым голосом, – земля эта пожалована нашему народу Королевой Лалатиной! И не пристало нам слушаться приказаний какого-то бандита.

– Вам придётся сражаться! – сказал ему Марк.

– Что ж, мы готовы! Мы были к этому готовы, когда шли сюда. Мы победим и завоюем себе право на жизнь! Или все погибнем! Да будет так!

Староста вышел, хлопнув дверью.

– Ты слышал его ответ! Возвращайся к Кенту, Марк и передай ему чтобы он отправлялся в Ад вместе со всеми своими указаниями! – насмешливо проговорил Клаус.

– Вас всех перережут! – сказал ему Марк.

– Посмотрим. Как бы Ваш самозваный Король не нашёл, что мы ему не по зубам!

– Он не Король, – пробормотал Марк.

Клаус засмеялся.

– Тем лучше! Значит он просто бандит!

– Ну что же Марк, когда мы увидимся в следующий раз мы будем пытаться убить друг друга! – продолжал Клаус с улыбкой.

– Этого не будет. Я не стану в этом участвовать! – твёрдо сказал Марк.

– Смотри, как бы Кент не повесил тебя за это! – сказал ему Клаус, пожимая Рейгардену руку.

– Ты его совсем не знаешь! – заметил Марк с горечью.

Он поймал себя на том, что несколько дней назад говорил тоже самое Глории. Принц вышел на улицу. Стрелковые упражнения на площади закончились, мальчишки собирали стрелы вытаскивая их из корзин, набитых соломой, которые ишванты использовали в качестве мишеней. Принц хотел пойти искать своих людей, когда его негромко окликнули. Это была Роксана.

– Уделите мне минуту, мой принц! – попросила она шёпотом.

– Конечно!

Они присели на лавке недалеко от входной двери.

– Мой принц, знаете ли Вы что-нибудь о нём? – сдавленным шёпотом произнесла Роксана.

Марк догадался, что она спрашивает о своём бывшем любовнике.

– Вроде бы его видели где-то в районе Карса, несколько месяцев назад, – отвечал он.

– Значит он жив! – лицо Роксаны на секунду просветлело и тут же словно погасло.

– Я бы хотела, чтобы он умер! Было бы лучше если бы его вздёрнули! – произнесла она с ожесточением.

– Для кого лучше? – осторожно поинтересовался Марк.

– Для меня и Клауса, – отвечала Роксана, – он наконец перестал бы терзаться от ревности, а я бы…

Она осеклась и замолчала, будто испугавшись того, что едва не произнесла вслух.

– Как ты? – спросил Марк.

– Я? – она взглянула на принца с недоумением, – у меня всё хорошо. Клаус очень добрый, так как он, никто ко мне никогда не относился! Он очень заботливый и нежный. Он постоянно дарит мне подарки, которые не стыдно было бы носить самой Королеве! Думаю, он в самом деле меня любит! Почему же я всё время думаю о мужчине, что бил меня, унижал, заставлял спать с другими! Что со мной не так?!

В голосе Роксаны было столько отчаянья, что Марку стало не по себе.

– Наверное сердцу не прикажешь? – осторожно предположил он.

Роксана хрипло, презрительно рассмеялась.

– Я уже даже не знала любила я его или ненавидела! Но боялась это точно! А вот Клауса я совсем не боюсь! Не понимаю почему он всех так пугает?! Я просто грязная испорченная девка! Прошу простить меня, мой принц! – и прежде, чем Марк успел ей ответить, она порывисто поднялась и пошла через площадь.

Принц проводил её взглядом и вернулся в дом. Рядом с окном, под которым они сидели он увидел Клауса с бледным перекошенным лицом, таким страшным, что Марк даже вздрогнул. Меченный стоял, прижавшись к стене слева от небольшого окошка и отсюда мог отлично слышать всё о чём говорили принц и Роксана. Марк смутился не зная, что сказать, пока он подыскивал слова, Клаус прошёл мимо него едва не задев плечом. Принц нашёл своих людей на заднем дворе, нежащихся под лучами осеннего солнца. Они оседлали лошадей и покинули деревню. Проезжая вдоль по главной улице, Марк увидел молящихся ишвантов. На большой открытой веранде длинного одноэтажного здания они раскачивались из стороны в сторону повторяя свои молитвы. Он выбрал другую дорогу, чтобы не проезжать мимо отрубленных голов. Здесь перед ним раскинулись распаханные поля, аккуратные живые изгороди и многочисленные оросительные канавы. Принц поразился тому, как много успели сделать ишванты за столь короткое время. Тоже самое наблюдал он и в самой деревне. На дальнем конце поля Марк разглядел людей, шедших за плугом. На небольшом пригорке торчала на фоне неба конная фигура дозорного. Принц твёрдо дал себе слово никогда не участвовать в убийстве этих людей. Он решил попытаться в последний раз убедить Кента не слушаться советов, жаждавших грабежа и крови бандитов из его окружения. Они ехали шагом.

– Господа, – обратился Марк к своему отряду, – может так случиться, что мой путь разойдётся с Эдвардом Кентом. Вы же вольны поступать как вам заблагорассудится!

Марка удивило, что эти его слова не произвели сильного впечатления.

– Мы служим Вам, Принц! Кент нам никто! – твёрдо отвечал за всех старший Ривз.

У Марк на глаза навернулись слёзы. «В этих людях гораздо больше хорошего чем принято о них думать!» – решил он и стеганув лошадь поскакал вперёд.

Роксана вернулась домой, когда до ужина оставалось не более двух часов. Самое время чтобы сделать необходимые распоряжения. Она прошла в кухню, где сейчас почему-то никого не было и стала оглядываться вокруг, разыскивая прислугу. Только тут она заметила Клауса, стоявшего в тени, почти касаясь головой косяка двери ведущей в погреб, где хранились их припасы. Лицо его показалось ей почерневшим и каким-то страшным, чужим. Впервые в жизни Клаус показался ей пугающим.

– Это ты? – спросила она, подавляя дрожь в голосе, – где все?

– Я их отпустил, – глухим голосом отвечал Клаус, – мы здесь одни.

– Но почему? Скоро ужин…

Не дав ей договорить, Клаус стремительно подошёл к ней и схватив Роксану за плечи попытался поцеловать в губы.

– Что ты делаешь? – отстраняясь от него проговорила девушка, – что на тебя нашло? Ты делаешь мне больно!

Клаус смотрел на неё глубоко запавшими чёрными глазами, в которых полыхал дикий огонь. Несмотря на страх, Роксана начала испытывать раздражение. Когда он снова попытался поцеловать её, она укусила его за нижнюю губу и рванувшись смогла почти освободиться из его объятий. Платье её затрещало, ожерелье лопнуло и крупные жемчужины, жалобно поскакали по деревянному полу кухни. Клаус настиг её и схватив грубо швырнул на стол, посуда полетела на пол и разбилась на множество осколков. Роксана молча отбивалась, не говоря ни слова, но Клаус был гораздо сильнее. Она и не подозревала, что он так силён. Клаус разорвал на ней платье и скрутив руки развернул к себе спиной облокотив на стол.

– Ты моя! Ты моя! – рычал он.

Когда он вошёл в неё она была мокрой, так сильно как никогда до сих пор и это разозлило его так, что он принялся трахать её безжалостно, совсем не думая о том, что причиняет ей боль. Но, как ни странно, чем грубее он был, тем больше Роксана текла. Уже скоро изо рта её стали вырываться животные стоны. Она хрипела, закусив нижнюю губу, сотрясаясь под его ударами.

– Роксана! – шептал Клаус.

Из её горла вырывалось лишь стоны. Когда он кончил она затряслась, содрогаясь всем телом. Клаус отпустил её и отошёл в сторону тяжело дыша. Роксана повернулась и посмотрела на него. В глазах её читалось удивление и восхищение, нагая, в одних золотых украшениях она представляла собой живое воплощение плотского желания. По внутренней стороне её бедра текла его сперма, крупная грудь учащённо вздымалась, она облизнула губы, и Клаус впервые увидел в её взгляде обожание и покорность.

– Шлюха! – прошептал он и отшвырнув ногой попавшийся на пути стул вышел из кухни на ходу застёгивая штаны.

Клаус вышел на улицу и спустился с крыльца. На последней ступеньке сидел молодой ишвант, сероглазый с соломенного цвета волосами, в лихо сдвинутом набекрень помятом шлеме. Он поспешно вскочил на ноги и опираясь на копьё застыл по стойке смирно.

– Эзра позови ко мне Йоахима, – попросил Клаус.

Он вернулся в свой кабинет, его колотило, руки слегка дрожали. Скоро появился Йоахим, мужчина среднего роста, лет тридцати, одетый не броско, но так что сразу было заметно, что он не простой крестьянин.

– Там в гостиной сидит леди Роксана. Она какая-то странная. С ней всё в порядке? – спросил Йоахим с участием.

«Она хоть оделась!?» – пронеслось в голове у Клауса.

Иногда он в самом деле думал о женщине, которую любил больше всего на свете, как о шлюхе. Потом ему всегда бывало стыдно за это.

– С ней всё в порядке. Мы немного повздорили! – отвечал Клаус раздражённо.

– Вы хотели меня видеть, командир? – осведомился Йоахим.

То, как он решил "непринужденно" сменить тему, заставило Клауса скрипнуть зубами от злости.

– Когда господин Меер хочет отправить подводы? – спросил он, – да садись, ты!

Йоахим сел.

– День, два, в ближайшее время, – отвечал ишвант.

– Ты поведёшь их? – спросил Клаус.

– Как обычно, – отвечал Йоахим не понимая куда клонит меченный.

– Вы пойдёте в Хабр через Карс? – не глядя на него проговорил Клаус.

– Да. Вам нужно что-нибудь передать своим друзьям или родственникам? – спросил ишвант.

– Нет. У меня нет родственников, а все мои друзья здесь, – глядя в окно проговорил Клаус.

Йоахим ждал.

– Но мне нужно найти одного человека, – продолжал Клаус после паузы, – этот человек вор и убийца. Он очень опасен.

Йоахим открыл было рот, но вовремя одумался и удержал готовые сорваться с языка слова.

– Ещё опаснее чем я, – угрюмо глядя на него проговорил Клаус.

Брови ишванта удивлённо приподнялись.

– Обычно он называет себя Робертом, но может использовать и другие имена. Он красив, высокого роста, волосы у него тёмные.

– Это описание слишком обще, – подумав, отвечал ишвант

– Вряд ли я узнаю его, даже если столкнусь лицом к лицу.

– Тебе не нужно искать его лично, да это и небезопасно, – отрезал Клаус, – тебе нужно только расспросить своих. Он человек заметный в воровской среде. Кто-нибудь должен что-то слышать о нём.

– Если я что-то узнаю, что я должен сделать? – осторожно спросил Йоахим.

– Я прошу тебя сказать об этом Кры… Оресту, – вовремя поправился Клаус.

– Господин Орест поедет с нами?

– Я решил, что он возглавит отряд самообороны, – сказал Клаус.

– Понятно, – ишвант задумался.

– Я могу идти? – спросил он поднимаясь.

– Да. И позови ко мне господина Ореста! – попросил Клаус.

Оставшись один, он сидел за столом сжимая и разжимая кулаки. Вошёл Крыса, оглядываясь по сторонам.

– Там в гостиной сидит леди Роксана… – начал он.

– Заткнись! – оборвал его Клаус.

– Ладно, – пожал плечами Орест.

– Садись!

Крыса сел, закинув ногу на ногу и выжидательно глядя на Клауса. Главнокомандующий подумал, что даже приличная одежда всё также смотрится на Крысе убого, по-прежнему висит, точно не по размеру.

– Я хочу, чтобы ты возглавил отряд, который будет сопровождать подводы, – сказал Клаус, глядя на своего друга.

– Как скажешь. Если я не нужен тебе здесь могу и в Хабр прокатиться, – пожал плечами Орест.

– Дело не в этом! – раздражённо проговорил Клаус, – вы поедите через Карс.

– И?

– Там возможно есть один человек, смерти которого я добиваюсь, – произнёс Клаус, пристально глядя на друга чёрными, глубоко запавшими глазами.

Крыса выпрямился в кресле.

– Ты хочешь, чтобы я убил его?

– Да.

– Как я смогу его найти? – спросил Орест.

– Йоахим поможет тебе. Ишванты знают обо всём что творится в городе. Его связи помогут найти этого человека.

– Я его знаю? – осторожно осведомился Крыса.

– Ты видел его в столице. В тот день, когда мы познакомились с Роксаной, – отвечал Клаус.

Глаза Крысы блеснули.

– Ага! Понятно! – вырвалось у него.

«Что тебе понятно?!» – раздражённо подумал Клаус.

– Кажется, его звали Роберт или как-то вроде того! Симпатичный парнишка! – невинно заметил Крыса.

– Всё верно. Мне всё равно как он умрёт. Мне нужна его голова, – не глядя на Крысу проговорил Клаус.

– Понял. Могу я идти? – Орест поднялся.

– Я заплачу тебе столько сколько ты попросишь, – глухим голосом сказал Клаус.

– Это так важно для тебя?

Клаус молчал.

– Не волнуйся. Я это сделаю! – Крыса кивнул в знак подтверждения своих слов.

– Будь осторожен. Он опасен! – сказал ему Клаус

На прощанье. Крыса ещё раз кивнул и вышел. Оставшись, один Клаус сцепил пальцы и откинувшись назад некоторое время сидел в кресле сжав зубы. Наконец, не выдержав он поднялся и быстрым шагом направился в гостиную. Роксана сидела на стуле поджав ноги и укутавшись во что-то вроде бархатной занавески. Она подняла голову и во взгляде её Клаус увидел ту же собачью покорность и преданность, как и час назад после того, как он её изнасиловал. Клаус невольно вздрогнул, подумав о том, что под этой тканью она абсолютно голая.

– Что ты делаешь? – хриплым чужим голосом спросил он, – немедленно оденься!

Не сказав ни слова, Роксана тут же слезла со стула и покорно направилась в свой будуар, босые ноги её ступали почти бесшумно, занавеска волочилась за ней словно мантия.

– Оставь здесь эту тряпку! – приказал Клаус.

Роксана повернула голову и взглянула на него со смесью обожания и похоти во взгляде. Уронив с себя, покрывало она пошла к себе нагая и прекрасная. Клаус смотрел как перекатываются при ходьбе её упругие ягодицы. На секунду желание затуманило ему голову и Клаусу стоило большого труда, чтобы опять не принудить Роксану отдаться ему прямо в гостиной. Взяв себя в руки, Клаус прошёл на кухню. Тут на полу всё ещё валялись рассыпанные жемчужины. Клаус встал на колени и принялся ползать, подбирая их мозолистыми неловкими пальцами. Он спешил, прислуга должна была вот-вот вернуться.

Символ веры.

Макдермотт поднялся по узкой лестнице и оказавшись на улице вздохнул полной грудью. Не то чтобы пыточный подвал смущал его, но всё же он не мог не признать, что дышать там трудно, да и запах с непривычки кажется не слишком приятным. Вопли монаха, которого растягивали на дыбе всё ещё стояли в ушах Макдермота. Он провёл рукой по непослушным белым волосам и поморщился. Из-за того, что он был альбиносом зрение у него было плохое. Макдермотт часто думал об этом. Сильная близорукость не позволила ему стать знаменитым воином, однако он преуспел в другом. Теперь, когда сир Боргес сложил с себя полномочия, вся тайная полиция перешла в его руки. Теперь он стал совершено незаменим, совершенно необходим Королеве Лалатине. Макдермотту пришло в голову, что сейчас по своему статусу, он вполне может позволить себе не принимать участия в допросах. Делал он это скорее по привычке, а возможно ему доставляло какое-то странное болезненное удовольствие наблюдать за мучениями других людей. Мысли Макдермотта вернулись к монаху. Он давно уже привык относиться к церкви гошей как к чему-то заслуживающему лишь насмешек. Монахи в его представлении были жадными похотливыми свиньями. Когда Королева приказала передать все храмы и их земле Культу Солнца, возглавляемому Тионой Райс, он горячо это приветствовал. Не то чтобы Макдермотт верил в древних Богов живущих в камнях, деревьях и прочем, но по крайней мере Культ Тионы был связан с земледелием, с древними верованиями их предков и уже по одному этому заслуживал быть главным. Впрочем, к его удивлению, понравилось это не всем. Для горцев Культ Солнца был органичен, но на равнинах и особенно на Юге гошская вера, принесённая сюда Гавернами пустила глубокие корни. Чернь прятала уцелевших монахов, а те продолжали проповедовать не смотря на смертельную угрозу, нависавшую над ними каждую секунду. Как случилось так, что эти жирные, бессовестные люди превратились в нищенствующих праведников и борцов?! Макдермотт не понимал, где они ошиблись. И тем не менее это было так. После того как Лалатина Рейгарден завоевала свой трон, он ожидал чего угодно, но не того, что сопротивление ей будет держаться на выгнанных из своих монастырей монахах и священниках лишённых приходов. Сегодняшний монах сперва всё отрицал, потом отмалчивался. Но когда его вздёрнули на дыбу начал кричать. Он выл и плакал, но никого не сдал, во всяком случае пока. Когда терпеть боль становилось уже невозможно, он, брызжа слюной принимался читать символ веры, простенькую молитву, какой учили детей в церковных школах. Монах этот был худ и одет в рубище. Когда его рваную рясу сдёрнули с худых плеч, Макдермотту показалось, что он сейчас раствориться в воздухе, так мало было мяса на его острых костях. У монаха было при себе две мелкие медные монеты, кусок чёрствого хлеба и подмётные письма, в которых Королева Лалатина называлась богомерзкой язычницей и обещалось, что на её голову падёт проклятье в самое ближайшее время. Макдермотт зашёл в трактир, в котором всегда обедал и сел за стол, который держали для него всегда свободным. Едва он появился в обеденной зале, как все разговоры смолкли и в трактире повисла гнетущая тишина. Макдермотт знал, что внешность его слишком приметна и даже не пытался слиться с толпой. Теперь, когда он поднялся столь высоко страх шагал впереди него расчищая ему дорогу. Так ему во всяком случае казалось. Всегда одна и та же девушка накрывала ему на стол. Когда она принесла вина и поставила перед Макдермоттом тарелку с дымящимся мясом, он указал ей на стул напротив себя и девушка тут же покорно села. Несмотря на всё своё презрение к людям, он не любил есть в одиночестве. По его приказу девушка налила вина и себе.

– Что слышно в городе? – спросил он, не поднимая на неё глаз.

– Всё тоже милорд, – отвечала официантка, – гадают, когда наконец наша новая Королева вернётся в столицу.

– Над ней смеются?

– Что Вы, милорд! Нет конечно! Всем хотелось, чтобы она как можно скорее обосновалась в Королевской резиденции. Все надеются, что тогда в городе всё опять будет как раньше!

После того, как эпидемия отступила, столица постепенно приходила в себя, но всё ещё далека была от того изобилия, какое царило здесь при Королеве Вендис. Удивительно, что хоть её и не особенно любили при жизни, теперь все вспоминали о бывшей Королеве с теплотой и ностальгией. «Так и обо мне может быть, когда-нибудь скажут!» – подумал Макдермотт и тут же сам про себя рассмеялся.

– Милорд, Ваша милость хочет меня сегодня? – глядя в сторону проговорила девушка.

Глядя на неё Макдермотт, задумался. Честно говоря, он плохо видел даже на расстоянии вытянутой руки. Когда он в первый раз оказался с ней в постели, когда лица их оказались близко друг к другу, он даже удивился тому, что она миловидна. Но теперь он уже знал, как она выглядит. Знал он даже её имя.

– Даяна! – повторил он про себя.

Сейчас она была для него смутным размытым образом, лишённым чёткости. Макдермотт протянул руку и коснулся руки Даяны. Она тут же ответила на его легкое рукопожатие и Макдермотт понял, что хочет её.

Даяна тяжело дышала, Макдермотту нравилось, как она пахнет после соития, нравилась её горячая грудь, такая восхитительно нежная на ощупь.

– Даяна, я тебе нравлюсь хоть немного? – прошептал он.

– Нравитесь. Очень нравитесь! – эхом отозвалась она.

Макдермотт привык к тому, что все бояться его и не тяготился этим. Однако даже ему очень редко, но всё же хотелось, что бы хоть кто-нибудь любил его. «Я мог бы жениться на ней! Во всяком случае она хоть не сильно меня боится!» – подумал он.

– Что если бы, ну так в виде шутки, если бы я предложил тебе выйти за меня, – начал он и Даяна вздрогнула всем телом, Макдермотт ощутил испуг, он так привык к этому, что безошибочно определял, когда кто-то поддавался этому чувству.

– Уходи, – сказал он ей.

Чуда не случилось. Даяна поспешно оделась и выскользнула за дверь. Макдермотт остался один. Внизу торопливо хлопнула дверь и в большом доме, который занимал он в конюшем переулке, наступила тишина. Макдермотт жил здесь один, собственно, не жил, а только приходил спать. Ещё иногда приводил сюда Даяну. Ту которая так испугалась от одной мысли, что может стать его женой. Простая девка, чернавка! Где она и где он! Как смеет она! Дура! Шлюха! Макдермотт рассмеялся и его хриплый смех эхом разнёсся по всему огромному, пустому дому. В этом доме он занимал самую маленькую, угловую комнатушку для прислуги. Она нравилась ему так как из неё был ещё один выход через крохотную дверь на лестницу для слуг, а если воспользоваться окном, то не далеко было и до покатой крыши соседнего дома. Внизу настойчиво постучали. Макдермотт взял лежавший рядом с кроватью арбалет и зарядив его спустился вниз.

– Кто там? – грубо заорал он.

– Милорд, это я Северин!

– Что случилось?

Макдермотт отпер дверь и увидел перед собой бледное лицо своего подчинённого.

– Монах, которого мы допрашивали сегодня, умер, – войдя и робко топчась в прихожей проговорил Северин.

– Как?!

– Отравился милорд!

– Не понял!?

– Кто-то дал ему яд, милорд, – боясь поднять на начальника глаза, проговорил Северин.

– Проходи! – Макдермотт пропустил подчинённого в дом и сам прошёл вслед за ним.

Но перед этим он высунул голову на улицу и высоко подняв фонарь осветил насколько мог пространство вокруг крыльца. Он знал, что сейчас он представляет собой отличную мишень ярко освещённый в абсолютной темноте. Что-то словно подталкивало его под локоть заставляя бросать вызов смерти. «Ну же, давайте! Вот он я!» – пронеслось у него в голове. Подняв над головой фонарь, он постоял ещё секунду и только затем скрылся в доме притворив за собою дверь. Северин ожидал его в коридоре.

– Я не заметил за собой слежки, – глухим голосом проговорил старый подручный.

Макдермотт кивнул и повёл Северина за собой в пустую пыльную гостиную, которой почти не пользовался. Поставив лампу на стол, он кинул рядом арбалет и спросил, направляясь к буфету:

– Хочешь вина?

Северин что-то пробурчал в ответ. Макдермотту пришлось вернуться за лампой. Он совершенно не знал где что здесь стоит. Он вспомнил, что дом этот принадлежит человеку, которого он пытал лично. Человек этот умер под пытками. Что он сделал и в чём обвинялся Макдермотт не помнил. Кажется, у него были жена и дети. Они куда-то делись. Макдермотт поморщился, в руки ему попалась какая-то бутыль, поднеся её к свету он убедился, что это красное. С трудом разыскав два бокала он протёр их рукавом и поставил на стол. Северин всё это время ждал, неловко переминаясь с ноги на ногу.

– Садись! Чего стоишь?

Северин сел. Макдермотт разлил вино по бокалам. Его подчинённый отхлебнул сразу добрую половину и едва не поперхнулся. Макдермотт пригубил вино, оно было хорошим, даже очень хорошим. Впервые он задумался о том, кем был человек, которого он уничтожил. Глупые мысли. Если всех вспоминать можно сойти с ума.

– Что думаешь? – спросил он Северина.

– Чёрт его знает! – вытирая усы рукавом, отозвался подчинённый, – никому доверять нельзя!

– И тебе? – пристально на него глядя спросил Макдермотт.

– И мне! – не отводя взгляд отвечал Северин.

– Каким ядом его отравили?

– Пока не известно. Завтра наш лекарь осмотрит его, может что-нибудь и скажет.

– Вот что мы сделаем, – задумчиво протянул Макдермотт, прихлёбывая ещё вина.

Проводив Северина, он, запер входную дверь на массивную защёлку, вернулся в гостиную долил себе ещё вина, убрал бутылку в комод и освещая себе путь лампой, держа арбалет под мышкой и бокал с вином в другой руке поднялся в свою комнату. Здесь он поставил лампу на стол, положил заряженный арбалет рядом и держа бокал в руке стал любоваться тем, как играет красками благородный напиток. Напротив него был чёрный квадрат маленького окна, Макдермотт знал, что, если погасить свет можно будет разглядеть крышу соседнего дома. Что-то зашуршало, он подумал, что это верно бродячая кошка, в следующую секунду Макдермотт услышал звук похожий на щелчок пальцев, мутное стекло окна разлетелось вдребезги, что-то разбило бокал, который он держал в руках и вонзилось в стену совсем близко от его левого уха. Секунду Макдермотт оторопев сидел на месте не двигаясь. Вино из разбитого бокала обрызгав его лицо и куртку лилось по пальцам. Перед его глазами трепеща дрожала впившаяся в деревянную стену стрела. Его замешательство длилось лишь мгновение. Макдермотт задул лампу, пригнувшись бросился к противоположенной стене рядом с окном и прижался к ней спиной чутко прислушиваясь к каждому шороху. Комната погрузилась во тьму, лунный свет сквозь разбитое окно освещал комнату. Макдермотту показалось, что он слышит шорохи на соседней крыше. Его не состоявшийся убийца по всей видимости скрылся. Заряженный арбалет лежал на постели, но что бы добраться до него нужно было пересечь полосу света и Макдермотт сидел на полу не двигаясь. Растёкшееся по столику вино капало на пол, Макдермотт считал каплю за каплей. Когда перевалило за сто он сбился. Постепенно светало, а он всё не мог заставить себя сдвинуться с места. Наконец, когда совсем рассвело, он решительно поднялся и подойдя к окну выглянул наружу. Крыша соседнего дома была пуста, только на дальнем её козырьке сидела трёхцветная, чёрно-бело-рыжая кошка и вылизывала себя.

– Вот что мы сделаем! – вслух повторил Макдермотт.

Дочь мятежника.

Ласло остановил коня. Конь этот был не самый лучший, вряд ли он сошёл бы за боевого к которым привык Ласло. Но это было не важно. Во всяком случае в столицу он его благополучно доставил. Впрочем, сам Ласло не знал зачем он сюда приехал. Оставаться в Харборе он больше не мог, но и покинуть эту страну, где его дорогая Эвелина, нашла своё последнее пристанище, он тоже не мог. Как будто какая-то часть его всё ещё надеялась, что сестра вернётся к нему, что они снова будут вместе. Остановив коня, он уставился на нищенку с двумя детьми, мальчиком и девочкой, они сидели на пересечении двух городских улиц прося подаяние. Они привлекли внимание Ласло тем, что хоть и истрепавшееся платье выдавало в женщине в недалёком прошлом благородную леди. «Или она его где-то украла!» – подумал Ласло. Хотя поверить в это было сложно. Достаточно было взглянуть на измученное лицо женщины, с глубоко запавшими глазами и ввалившимися щеками, чтобы понять всё что пришлось ей пережить. Ласло невольно почувствовал что-то общее между собой и этой несчастной, которую злая судьба бросила на самое дно жизни. Взгляд его упал на старшую девочку, которой было, может быть, лет пятнадцать или четырнадцать. Ласло невольно вздрогнул, большие голубые глаза на худеньком личике, выбившиеся из-под накидки тёмно каштановые локоны, живо напомнили ему младшую сестру. В первый момент эта девочка показалась ему удивительно похожей на Эвелину. Натянув поводья, смотрел он во все глаза на детей. Мальчик и девочка удивлённо уставились на него, но женщина даже не подняла головы. Ласло смутился, он поехал, вперёд так и не дав ничего этим людям. У него было с собой несколько монет из тех, что он обменял в Харборе на своё золото. Проехав немного вперёд, он замедлился, что-то словно тянуло его вернуться. Перед собой он увидел вывеску гостиницы и решил остановиться здесь. Одноглазый хозяин с повязкой через всё лицо ему не понравился, впрочем, это было не важно. Постояльцев почти не было, Ласло быстро договорился с трактирщиком о комнате. Толстая хозяйка принесла ужин и бутылку вина. Ласло сел за стол перед глазами его стояло исхудавшее лицо девочки.

– Хозяйка поставьте ещё три прибора и принесите еды на трёх человек! Сейчас должны подойти мои знакомые! – сказал он.

Встав из-за стола, он вышел на улицу и быстрым шагом дошёл до угла. Женщина с детьми сидела на том же месте, где Ласло её оставил. Подойдя, он присел на корточки перед ними и проговорил волнуясь.

– Пойдём-те со мной! Я накормлю вас!

Женщина подняла на него выцветшие усталые глаза и через силу слабо улыбнулась.

Пока они ели, хозяйка смотрела на них с презрением и высокомерием. Мальчик ел жадно, девочка явно сдерживалась, чтобы не начать засовывать в рот большие куски, как делал её брат. Их мать почти не притронулась к еде, она как будто плохо понимала, где находится. Ласло пошёл договориться о комнате для них. Когда он сказал об этом хозяйке, та презрительно поджала губы.

– Моя тётя и племянники приехали издалека. Им нужна комната и вода чтобы помыться с дороги. Я заплачу! – сказал ей Ласло.

Хозяйка надменно повела полными плечами, но всё же отправилась распорядиться чтобы нагрели воду.

– Я договорился. Сегодня помоетесь и переночуете здесь. А завтра мы что-нибудь придумаем, – весело сказал он, вернувшись за стол.

– У нас нет денег. Нам нечем отплатить Вашей милости за Вашу доброту. Нам лучше уйти, – отвечала девочка, глядя Ласло в глаза.

Голос её казался ему удивительно похожим на голос сестры и сердце его сжималось всякий раз, когда она заговаривала с ним.

– Милая девочка, мне совершенно нечего делать и не о ком заботиться, – сказал ей Ласло, – если вы примите мою помощь это доставило бы мне радость.

– Почему Вы делаете это? – спросила девочка, не сводя пристального взгляда с лица Ласло, – Вы похожи на прекрасного принца, но я уже не так мала, что бы верить в сказки.

– Что с вами случилось? – спросил он, – вы не похожи на обычных обитателей улиц.

– На нашего отца донесли, – твёрдо проговорила девочка, – его запытали до смерти, а нас выбросили на улицу из нашего дома. Все родственники и знакомые от нас отвернулись. Уже почти месяц мы спим, где придётся и живём подаянием.

– Несчастное дитя! – вырвалось у Ласло.

Девочка криво улыбнулась и сразу показалась Ласло старше лет на десять.

– Моя сестра умерла. Чёрная смерть забрала её у меня, – сказал он.

– Вы любили свою сестру? – спросила девочка.

– Она это всё что у меня было, – признался Ласло.

– Я похожа на неё? – глядя исподлобья спросила девочка.

– Может быть. Немного, – Ласло смутился и отвёл взгляд.

Мальчик всё это время смотрел то на сестру, то на Ласло такими же большими как у неё глазами.

– Я не хочу опять спать под мостом, – жалобно проговорил он.

Их мать сидела всё с той же отсутствующей улыбкой на губах и казалось ничего не слышала.

– Переночуйте здесь сегодня! – взмолился Ласло, – а завтра мы всё обсудим!

Мальчик дёрнул сестру за подол, но она сердито отмахнулась.

– Хорошо, – немного поколебавшись согласилась она, – но только на одну ночь!

Ласло выдохнул с облегчением.

– Меня зовут Ласло Цепеш, а Вас юная леди? – осведомился он.

– Эвелина Ле Гран, – отвечала девочка.

Едва Ласло услышал её имя перед глазами у него поплыли тёмные круги. Мальчик быстро взглянул на сестру и тут же отвёл взгляд.

– Вам нехорошо? – испуганно осведомилась девочка.

– Я в порядке, – проведя рукой по лбу, на котором выступил холодный пот, отвечал Ласло.

Его комната была над комнатой, в которой хозяйка разместила Эвелину с братом и матерью. Ласло сидел на подоконнике с бокалом вина в руке и всё ещё не мог придти в себя. Конечно, эта девочка не была его сестрой. Но может ли быть так, что Господь всё-таки решил вернуть ему Эвелину? Ласло не знал, что и думать. Постепенно стемнело, город затих, и погрузился в сон похожий на забытьё. Ласло казалось, что он некоторое время слышал какую-то возню и слова с первого этажа, но потом там всё стихло. Он уже подумывал и самому лечь, когда в его дверь постучали. Решив, что это хозяйка, и недоумевая, что могло ей понадобиться в такой час, Ласло поспешил отпереть дверь и с удивлением увидел на пороге Эвелину в халате и накидке на плечах. Каштановые волосы её были влажными, от неё исходил запах чистоты и свежести.

– Что ты…, – заикаясь от волнения начал Ласло, но девочка, не дав ему договорить робко спросила:

– Могу я войти?

Не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо него в комнату, Ласло решил всё же запереть дверь. Эвелина подошла к окну и остановилась у чёрного прямоугольника, кажется, она дрожала. И тут только Ласло понял зачем она пришла к нему. Кровь бросилась ему в голову.

– Если ты думаешь, что я… – начал он, задыхаясь от возмущения.

– Я знаю Вы не из таких, – тихо проговорила девочка.

– Но зачем Вы вытащили нас из грязи?! Мы уже почти смирились со своим положением! Я готова была уже начать торговать собой! И тут появились Вы! – продолжала она с ожесточением.

Она повернулась и посмотрела Ласло прямо в глаза.

– Вы любили свою сестру? – спросила она.

Ласло не ответил, сейчас она так была похожа на его Эвелину, что он почти потерял дар речи.

– Вы хотели её как женщину?

– Мы не были родными по крови, – задыхаясь отвечал Ласло, – мы приехали в эту страну чтобы пожениться.

– Вот как?

Девочка подошла к Ласло вплотную.

– У меня нет ничего кроме моего тела, в уплату за Вашу доброту! – сказала она, спустив с плеч накидку и обнажив детские острые ключицы.

Поддавшись моменту, Ласло обнял её, как обнимал сестру и прижимая к себе её тонкое тельце проговорил.

– Бедная моя Эвелина! Я никому не позволю причинить тебе вред!

Девочка дрожала в его объятиях, а он нежно гладил её по мокрым после ванны волосам.

– Если Вы не захотите меня в качестве своей любовницы, мы вынуждены будем уйти! – тихо проговорила Эвелина.

– Твоя мать знает, что ты пришла ко мне? – спросил Ласло.

– Она не в себе. Она почти не осознаёт, что происходит вокруг! – отвечала девочка, – но брат видел, как я уходила к Вам. Он притворялся, что спит, но я знаю, что он всё видел.

– Эвелина, тебе ничего не нужно делать! Я поклялся защищать свою сестру, но не смог сдержать своё обещание! Судьба, Бог даёт мне ещё один шанс! Просто позволь мне позаботиться о тебе!

Девочка вдруг разрыдалась, уткнувшись личиком ему в грудь.

– Я такая испорченная! – захлёбываясь простонала она, – моё имя не Эвелина! Пока Вы ходили договариваться с хозяйкой о ночлеге для нас, я осмотрела ваши вещи и увидела на подкладке Вашего плаща, надпись: дорогому брату от Эвелины, и догадалась, что это имя Вашей умершей сестры.

– Как тебя зовут? – спросил Ласло, не переставая гладить девочку по голове.

– Лавиния, – уткнувшись ему в грудь, прошептала она.

– Лавиния, позволь мне позаботиться о тебе! – ласково попросил её Ласло.

Он проснулся посреди ночи в страхе, кажется, ему опять приснился кошмар. Он затравлено приподнялся на постели и тут услышал рядом нежное дыхание Эвелины. В следующую секунду Ласло понял, что это не Эвелина, это Лавиния. Он упал на подушку, лоб его был мокрым от пота. И тут Ласло осознал, что его разбудило. С низу доносился лязг оружия и плачь ребёнка. Через секунду Ласло был уже на ногах, не одеваясь он обнажил меч и крадучись осторожно ступая босыми ногами по грязному деревянному полу, прошмыгнул на лестницу. Здесь он остановился и прислушался.

– Тебе, что сказали, сучка?! – орал надтреснутый, грубый голос, – в двадцать четыре часа покинуть город! Почему ты ещё здесь?!

Звук пощёчины, плач мальчика.

– Где твоя дочь-шлюха?

Женщину видимо ещё раз ударили, но она не издавала ни звука, даже не вскрикивала. Потом допрашивающий её набросился на мальчика. Видимо его швырнули на пол и ребёнок заорал так сильно, что в окнах задребезжали стёкла.

– Она скорее всего наверху у нашего постояльца, – услышал Ласло скрипучий голос хозяйки гостиницы.

– Джекоб, иди проверь!

Послышались звуки шагов, лязг металла о металл, кто-то тяжёлый поднимался по лестнице, деревянные ступени прогибались под его весом. Через мгновение Ласло увидел его. Это был крупный почти квадратный мужик, среднего роста в кольчуге и наручах, доходивших почти до локтя. Увидев Ласло стоявшего на верхней ступеньке лестницы с мечом в руке, он тоже остановился. Пару секунд они молча смотрели друг на друга. На боку латника висел меч, но здоровяк даже не попытался его вытащить. Он угрюмо смотрел на Ласло из-под почти надвинутого на глаза железного, остроконечного шлема. Ласло крепче сжал рукоять меча и загородил ему дорогу. «Я не могу умереть здесь! Я обещал Лавинии защитить её!» – бились мысли в его голове. Противники молча смотрели, друг на друга не двигаясь с места. Ласло прикинул, что если здоровяк поднимется ещё на пару ступенек, то он сможет достать его своим мечом. Однако латник не двигался с места.

– Ну что там? – заорали снизу.

– Здесь её нет! – раскатистым басом отвечал здоровяк, не отводя взгляд от лица Ласло.

Он медленно повернулся и пошёл вниз, ступени жалобно скрипели под его обшитыми металлическими пластинами сапогами. Ласло остался стоять наверху, тяжело дыша, сердце его стучало так громко, что казалось заглушало все остальные звуки. Он прислушивался к тому, что происходит, внизу не двигаясь с места. Пальцы его так сильно сжимали рукоять меча, что уже болели.

– Сучка видимо сбежала через заднюю дверь! – услышал Ласло трубный голос здоровяка.

– Ну и чёрт с ней! Сажай этих в телегу! Подвезём их до городских ворот! – заржал тот, что по всей видимости был у них главным.

Мальчик плакал, стараясь ступать бесшумно Ласло вернулся в свою комнату и принялся поспешно одеваться. Он натянул кольчугу, накинул сверху дублет из толстой кожи и уже схватил свой меч в ножнах, когда проснувшаяся Лавиния негромко вскрикнув бросилась к нему и повисла у него на руках.

– Куда Вы собрались? – дрожа от страха прошептала она, заглядывая ему в лицо, – Вы решили бросить меня? Но ведь Вы обещали заботиться обо мне!

– Твою мать и брата схватили! Я должен помочь им! – отвечал ей Ласло.

К его удивлению, хватка девушки не ослабла.

– Нет! – горячо зашептала она, – Вас убьют! Не уходите!

– Но ведь,,,, – начал удивлённый Ласло.

– Это их судьба! Они знают, что мне лучше с Вами! Они знают! – повторила она с искренним убеждением.

Ошарашенный Ласло позволил усадить себя на постель. Лавиния залезла следом и стоя на коленях справа от него обхватила руками его шею.

– Я не знаю этих людей! Я прибилась к ним на улице! Они мне не родственники! Моих родителей убили, – шептала она почти бессвязно, – я хочу остаться с Вами!

Ласло гладил её дрожавшую спину и думал о том, что она возможно врёт и сейчас, как врала раньше. Внешне так похожая на его Эвелину, внутри она была совсем другой. Впрочем, если бы его сестра прошла через тоже, через что прошла Лавиния, то возможно она стала бы такой же, как эта несчастная девушка.

– Не бойся, я никуда не уйду! – ласково сказал ей Ласло.

Он подумал о том, что сегодня впервые за долгое время, думал о чём-то кроме умершей сестры, впервые за долгое время он не хотел умереть. «Может быть, она нужна мне больше, чем я ей!» – думал он, гладя её нежные шелковистые волосы.

Лавиния была настойчива. Робка и настойчива. Её неумелые поцелуи, её горячее дыхание заставило Ласло уступить. В его душе смешалось желание защитить эту девушку, злость на то, что она не Эвелина, раздражение что она так похожая на самую прекрасную из всех женщин, была такой лживой и жестокой. Было ли это чувство самооправданием для Ласло? Оправдывало ли это в собственных глазах его за то, что он сделал? Наверное, да. От её неумелых детских приставаний он до крайности возбудился и потерял над собой контроль. Её последовавший за этим испуг и слабые попытки сопротивления уже не могли его остановить. Ласло разорвал на ней ночную рубашку и тонкое тело Лавинии оказалось в его руках. Кожа её была нежной как у ребёнка, такой же нежной, как у Эвелины. Ласло смотрел на Лавинию и видел перед собой сестру, свою обожаемую Эвелину. Когда он, раздвинув ей ноги вошёл в неё, Лавиния слабо вскрикнула и вцепившись зубами в своё запястье отвернулась к стене. Потом она взглянула на него огромными, тёмными, влажными глазами. С её полуоткрытых губ сорвался слабый сладкий стон похожий на вздох, а стройные ноги обхватили его талию. В этот момент Ласло ничего не соображал, не знал притворяется Лавиния или ей действительно хорошо сейчас. Это было неважно, он хотел её, он обладал ею, она принадлежала ему, всё остальное в этот момент не имело значения.

Солнце нагло влезло в их комнату сквозь маленькое мутное оконце и разбудило Ласло. Впервые за долгое время ему не снились ночью кошмары. Впервые за долгое время он проснулся с ощущением тепла, спокойствия и любви. И все эти чувства подарила ему эта юная девушка что спала сейчас рядом с ним, прижавшись своим гладким бедром к его бедру и мирно посапывавшая у него на груди. Так ли уж важно врёт она или говорит правду? Глядя на Лавинию Ласло, думал, что без него ей не выжить, без него она обречена на страдания и смерть. От мысли, что он может превратить эту девушку в копию своей сестры ему стало слегка не по себе, но почему бы и нет? Эвелина не вернётся, всё что ему остаётся это либо последовать за сестрой, либо заменить её этой подделкой, такой похожей внешне и такой не похожей внутри. В этом была своеобразная ирония, что Эвелина, любившая всех людей, необыкновенно добрая, готовая помогать каждому кто нуждается в помощи вернулась к нему в образе самовлюблённой эгоистки. Раньше Ласло часто критиковал Эвелину, когда она раздавала попрошайкам их последние деньги, вот уж воистину бойся своих желаний! Осторожно, стараясь не потревожить сон Лавинии, Ласло вылез из постели, но едва он отодвинулся от неё, девушка сразу же проснулась и едва не вскрикнула от страха.

– Куда Вы? – испуганно спросила она, схватив Ласло за руку.

– Спущусь вниз, распоряжусь насчёт завтрака. Оденься, ладно? – ласково проговорил Ласло поцеловав её в лоб.

– Я люблю Вас, милорд, – прошептала Лавиния.

И от этих слов у Ласло сладко зашемило сердце. Больше по привычке чем по необходимости он взял с собой свой меч. У двери он обернулся и сказал ей.

– Запомни, теперь тебя зовут Эвелина. Ты моя младшая сестра.

– Как прикажете, милорд! То есть дорогой брат! – тут же поправилась девушка.

Щёки её покраснели от удовольствия, закутанная в полупрозрачную простыню она выглядела сексуальной и невинной одновременно. Ласло спустился вниз по скрипучей лестнице и вошёл в трапезную. В первый момент его поразило, что трапезная совершенно пуста.

– Это он! – услышал Ласло голос хозяйки и понял, что попал в ловушку.

Троих вооруженных латников, дополняли хозяин с топором и хозяйка с длинным ухватом в руках. Они окружили Ласло.

– Где девчонка? – пробасил один из стражников.

Ласло огляделся вокруг, трактирщиков можно было не принимать в расчёт. Из троих стражников он наметил себе того, кто выглядел самым опасным.

– Я не знаю о чём вы говорите? Я всего лишь пришёл позавтракать! – проговорил он беспечно.

Макдермотт сощурился. Давненько не приходилось ему видеть такой одновременно филигранной и безжалостной работы. Голова одного из стражников была отсечена таким точным и сильным ударом, как будто работал профессиональный палач, а латник был не воином, а беспомощной жертвой. Макдермотт подумал, что знал лишь двоих людей способных на такое. В живых из них оставался только один, и, если бы это было делом рук Грегора Дееса голова выглядела бы так словно её не отрубили, а оторвали. Всё вокруг было бы залито кровью, а рана на шее зияла бы рваными жуткими краями. Здесь же налицо был тонкий разрез, сделанный как будто скальпелем опытного хирурга. Способным на такое был Рагна Хатч, но его давно уже не было в мире живых. Макдермотт ещё раз огляделся, у него появилось дурацкое чувство, что всех трёх стражников зарубили одним ударом, но это было уже полным бредом. Крови для такой чудовищной бойни было удивительно мало. Грузное тело хозяйки лежало на пороге кухне в неестественной позе, как будто смерть застала её в момент, когда женщина поворачивалась вокруг своей оси. Лица ее видно не было, Макдермотту пришло в голову, что возможно она пыталась бежать по направлению к кухне. Её муж сидел у стены, вытянув ноги в засаленных серых штанах. Рядом с ним лежал топор для рубки мясных туш, в его остекленелых глазах застыло удивление и тоска. Подошёл Северин.

– Свидетелей нет начальник, – неловко помявшись проговорил он, – соседский мальчишка вроде видал, как пару часов назад из гостиницы вышли двое молодых людей, один высокий, а второй маленький и худой, похожий на подростка. Они сели на лошадей и уехали. Мальчик говорит, что подросток похоже не слишком уверенно держался в седле.

– Это наши люди? – спросил Макдермотт кивнув в сторону лежавших на полу трапезной стражников.

– Да милорд! Я поручил им выследить внебрачную дочь епископа Кента, Лавинию Эрхард. Если бы она попала в наши руки, этот мятежник получил бы серьёзный удар. Говорят, он очень дорожит ею!

– Северин, эта девчонка ускользнула у нас из-под носа и пряталась в городе несколько недель. И вот теперь, по всей видимости мятежники нашли её раньше нас! – сухо сказал Макдермотт, взглянув на Северина своими красными ничего не выражающими глазами.

Северин побледнел, губы его дрогнули, как будто этот немолодой уже мужчина собирался заплакать.

– Милорд, я…я виноват, – выдавил он из себя наконец.

– Что с отравлением монаха? – спросил Макдермотт.

– Мы ещё проверяем всех, кто мог быть причастен к этому, но с высокой степенью вероятности можно сказать, что это тот охранник, кто исчез прошлой ночью, как раз когда этого святошу отравили! – быстро проговорил Северин, радуясь, что тема переменилась.

– Сколько ещё таких предателей в наших рядах? – осведомился Макдермотт и Северин опять побледнел.

– Мы проверяем, мы всех проверяем! – забормотал он униженно.

– Результаты Северин! Мне нужны результаты! – сухо заметил ему Макдермотт.

Помощник лишь судорожно сглотнул в ответ.

– Я даю тебе три дня на поиски Лавинии Эрхард! Через три дня она должна сидеть в городской тюрьме или я самого тебя отправлю туда! – равнодушно проговорил Макдермотт, – я уверен, что она всё ещё в столице! Учитывая то, что девица плохо ездит верхом!

– Будет исполнено, милорд! – Северин поспешно поклонился и пятясь задом выскользнул из трапезной.

Макдермотт услышал, как его помощник орёт на улице матеря и раздавая пинки своим подчинённым. Лавиния Эрхард мало беспокоила Макдермотта, он не верил, что, узнав о пленении своего ублюдка епископ Кент выползет из «крысиной норы», в которой скрывается столь долгое время. Насколько Макдермотт успел изучить этого довольно противоречивого человека, он был настоящим фанатиком в вопросах веры. Что, впрочем, не помешало ему прижить ребёнка с дочерью какого-то мелкого землевладельца. Гораздо больше Макдермотта волновал тот, кто так мастерски расправился с его людьми. Двое из троих стражников даже не успели достать мечи из своих ножен.

Макдермотт вышел на улицу ему опять почудилось, что за ним следят. На тротуаре переминались с ноги на ногу с десяток горожан. Макдермотту, казалось, что каждый из них пришёл сюда шпионить за ним. Он решительно пошёл на них и люди подались в разные стороны открыв ему дорогу. «Чтоб вы все сдохли, сукины дети!» – подумал Макдермотт.

Втянув голову в плечи, он зашагал к своему дому, не оглядываясь по сторонам, хотя ему и очень хотелось. Ещё ему хотелось броситься бежать по улице петляя, как заяц. Положительно он уже давно праздновал труса и чем дальше тем больше. Недавнее ночное покушение сильно на него повлияло, паранойя овладела Макдермоттом. Пока он мог удовлетворять свои низменные желания, убивая и пытая людей, и при этом оставаться в тени, это было даже весело, но не теперь, не теперь.

Подходя к своему дому ему пришло в голову, что стоило бы поменять квартиру. С этими мыслями он отпер дверь своим ключом, не удержавшись быстро оглянулся по сторонам и ничего не успев толком рассмотреть прошмыгнул за дверь. Только повернув ключ дважды в замочной скважине и задвинув массивную задвижку он смог выдохнуть с облегчением. Было послеобеденное время, но в доме было полутемно, особенно на первом этаже куда почти не проникали лучи Солнца. Макдермотт прошёл в большую пустую гостиную и сел за стол. Хотелось есть, но он знал, что в пустом доме нет ничего кроме вина. Макдермотт вспомнил, что здесь жили какие-то люди, после победы Лалатины признанные пособниками Де Бошей. Таких пустых домов в столице сейчас было много. Макдермотт подумал, что нужно посоветовать Королеве как можно скорее заселить эти дома другими, верными ей людьми. Посидев некоторое время в тишине, он успокоился. Мысли его пришли в порядок и постепенно переключились на сегодняшнее происшествие. Этот неведомый мастер меча беспокоил Макдермотта. Если у этих мятежников появился кто-то столь сильный, он может быстро стать новым символом сопротивления власти Лалатины Рейгарден. До сих пор им приходилось иметь дело с монахами и верующими фанатиками. Кинжал и яд вот и всё чем они могли угрожать. Но этот человек был воином, причём очень незаурядным. Вместе с лучником, стрелявшим ночью в него через окно, это становилось некой тенденцией. Неприятной тенденцией, могущей перерасти в нечто опасное. Макдермотт представил себе этого человека, мечник, меч. Его осенило, чтобы нанести такой удар у него должен быть не просто меч, а очень хороший меч! Острый как бритва и наверняка необычный! Лицо этого человека никто не видел, но скрыть подобное оружие невозможно! Макдермотт даже тихо рассмеялся, ему показалось что чудесный мечник уже у него в руках. Сеть его шпионов в столице всё ещё была очень немногочисленна. Макдермотт с завистью подумал о Канцлере, у которого по слухам шпионы были повсюду. В голову ему вдруг пришла мысль о том, что за деятельностью повстанцев может стоять сам Великий Канцлер. Эту мысль следовало хорошо обдумать. Конечно, взять его крепость можно, можно сравнять её с лицом земли вместе с горой на которой она стоит, но потерять всех шпионов Рибона очень не хотелось бы. Кроме того, об отношениях Канцлера и Королевы ходили разные слухи. Молодая жена Рибона приехала в столицу и уже вторую неделю открыто жила в его резиденции. И приказа арестовать её он так и не дождался. Короче говоря, нужны очень веские доказательства связи Канцлера и мятежного епископа Кента. Люди Макдермотта день и ночь следили за женой Рибона, но пока ничего интересного не нарыли. Лора Рибон ни с кем не встречалась, никуда не ездила. Короче говоря, вела тихую уединённую жизнь. Она приехала в сопровождении всего четырёх слуг, да и те ходили лишь на базар и в лавки. Макдермотт раздражённо потёр лоб. Приходилось признать, что жена Канцлера приехала в столицу лишь ради новых нарядов. Макдермотт ощутил, что сильно проголодался, он взял плащ, и отпирая дверь прикидывал, где бы ему пообедать. Взгляд его упал на гладкую, тёмную поверхность двери, сделанную из хорошо пригнанных, друг к доскам, окованных порыжевшими от времени металлическими пластинами и содрогнулся от ужаса. Наискось через всю дверь красной краской алела надпись на латыни. Она означала убийца. Макдермотт ошарашено смотрел на это кроваво красное предупреждение. Надпись выглядела как приговор. Макдермотт провёл дома не более часа и мог бы поклясться, что час назад её здесь не было. Он невольно испуганно огляделся по сторонам, улица была пуста. Макдермотт притронулся пальцем к краске и на коже его остался красный след, краска ещё не успела высохнуть. Тогда втянув голову в плечи и ссутулившись, он быстро зашагал по направлению к канцелярии изо всех сил сдерживаясь чтобы не перейти на бег. Только оказавшись в своём кабинете Макдермотт успокоился и даже приободрился. Он приказал позвать Северина, но того не смогли найти. «Где он бродит?! Чёрт его дери!» – подумал Макдермотт с раздражением. Он решил пока ночевать в своём кабинете. «Всё-таки здесь безопаснее!» – думал он.

– Ешь, – Ласло поставил перед Лавинии тарелку рыбного супа, от которого исходил приятный сочный запах. Он пододвинул к себе свой суп и взяв ломоть чёрного сухого хлеба принялся за еду искоса поглядывая вокруг. Это был самый маленький и самый неприличный кабак из всех какие ему приходилось видеть в жизни. Они отыскали его в самой глубине городских трущоб. Но и здесь Ласло не чувствовал себя в безопасности. Суп, однако, был очень неплох. Ему казалось, что вокруг них собрались какие-то серые тени. Они двигались, проскальзывая мимо их столика, закутанные в плащи мышиного цвета, переговариваясь тихим шелестящим шёпотом. На секунду Ласло овладело ощущение того, что он загнан в угол, спина, мышцы рук и ног его напряглись, словно он собирался ринуться в бой. Кусок хлеба не лез Ласло в горло и тут он почувствовал на себе испуганный взгляд Лавинии и ему стало стыдно за своё малодушие. Он усмехнулся и спокойно принялся за еду.

– Всё в порядке. Ешь, – сказал он, обращаясь не столько к ней сколько к самому себе.

Ласло больше не смотрел по сторонам. «Стоит ли мне бояться этих людей? Убийство трёх стражников, не считая трактирщиков! Да я тут, пожалуй самый опасный преступник!» – думал он.

– Милорд, разрешите присесть? – услышал он над самым своим ухом насмешливый надтреснутый женский голос.

Он поднял голову, рядом с ним стояла невысокая крепко сбитая девица, с наглым, насмешливым выражением на не лишённым миловидности круглом лице.

– Что тебе надо? – спросил её Ласло.

– А Вы довольно неучтиво разговариваете с дамой! – заметила девица в той же нахальной, вызывающей манере, – впрочем, какая из меня дама!

Она хрипло рассмеялась и не дожидаясь приглашения уселась рядом с Лавинией.

– Ваша подружка, одетая в мужское платье, привлекает к себе излишнее внимание! – заметила девица, толкнув совершенно растерявшуюся Лавинию локтем в бок.

Ласло разозлился.

– Что Вам от нас надо? – сухо спросил он.

– Мне? От Вас? Ничего. А вот моя помощь думается мне, вам бы не помешала! – заметила девица.

– Мы не нуждаемся в помощи, – проговорил Ласло, периферийным зрением наблюдая за теми, кто мог бы оказаться сообщниками наглой девки.

– Нечего глазами косить! Я одна! – презрительно заметила девица.

– Для того, кто убил трёх людей этого красноглазого демона, Вы как-то через чур трусливы, милорд! – продолжала она, глядя на Ласло с нахальной улыбкой.

«Откуда она знает? Прошло ведь лишь несколько часов!» – пронеслось у него в голове.

– Я не понимаю о чём Вы говорите, – чётко с расстановкой проговорил он, – и кто Вы вообще такая?

– Я вам не враг. И я могу помочь вам, – став вдруг совершенно серьёзной, проговорила девица.

– В этом месте полно шпионов красноглазого демона! Я не удивлюсь, если стражники уже близко!

Ласло едва не выронил ложку, ему показалось что с улицы доносится стук копыт множества лошадей.

– Следуйте за мной! – сказала девица, вставая, – я выведу вас отсюда.

– Почему мы должны доверять тебе? – спросил Ласло.

– Вам решать, – возвращаясь к своему прежнему хамскому тону сказала она, с улыбкой, – можете сидеть здесь пока весь корпус стражников не явится за вами!

Ласло бросил взгляд на Лавинию и понял, что она напугана и растеряна.

– Хорошо, мы идём с Вами! – сказал он.

Они вышли через заднюю дверь на узкую улицу позади трактира.

– Как же наши лошади? – забеспокоился Ласло.

– Уже поздно переживать о них! – отвечала девица прислушиваясь.

И правда с соседней улицы долетело до них ржание лошадей и звон оружия.

– Следуйте за мной! – подобрав длинную юбку, девица юркнула в узкий переулок, Лавиния и Ласло последовали за ней.

Она передвигалась так быстро, что Ласло со своей «сестрой» едва за ней поспевали. Сжимая руку Лавинии, он ощущал, как дрожат её пальчики.

– Не бойся! Я защищу тебя! – шепнул он ей.

Девица двигалась уверенна и скоро, она так много раз поворачивала то вправо, то влево, пролезая по каким-то совсем уж узким и диким проходам, заваленным зловонным мусором, что Ласло совершенно потерял представление, где они могут находиться. Ему пришло в голову, что, если бы это была ловушка, девице вряд ли стоило бы так напрягаться. Наконец их проводница остановилась.

– Сюда! – она указала на узкую лестницу, спускавшуюся в подвал дома, окна в котором были заколочены нестругаными, почерневшими от дождей досками.

Вслед за ней Лавиния и Ласло спустились в подвал. Девица постучалась в маленькую обитую листовым железом дверь.

– Кто там? – послышался из-за двери хриплый голос, после того как она постучалась ещё дважды.

– Это я, Эрик! Открывай! – громким шёпотом проговорила девица.

Заскрипел засов и дверь распахнулась. За ней было темно, человек отворивший им держал в руках чадившую масляную лампу и Ласло не смог разглядеть его сразу. Только когда они оказались внутри и глаза его привыкли к полумраку он узнал стражника, с которым столкнулся накануне на лестнице. Скрипнув зубами, он схватился за меч. Стражник поспешно отступил назад.

– Ну-ну, успокойтесь! Все здесь желают вам добра! – услышал он успокаивающей голос. Перед Ласло стоял высокий худой мужчина в грубой монашеской рясе. У него было доброе, открытое лицо, располагающее к себе. Он был уже немолод, о чём свидетельствовали глубокие морщины, пролегающие на его лбу, однако взгляд его светился почти юношеским задором и энергией.

– Ваше Святейшество! – опустившись на одно колено, девица поцеловала его руку.

– Оставь это! – мягко сказал он ей, – не до того сейчас!

– Я привела их епископ! – проговорила девушка поднимаясь.

Прежде чем Ласло успел помешать ему, священник, едва не толкнув его, бросился к Лавинии и сжал её в своих объятиях.

– Слава Богу, ты жива! – вскричал он, – я так счастлив!

– Отпусти меня! – пытаясь вырваться из его объятий раздражённо отвечала Лавиния.

– Я искал её по всему городу! – отпуская девушку проговорил епископ, поворачиваясь к Ласло.

– Я с ума сходил, думая о том, что люди красноглазого демона могут найти её раньше меня! –продолжал он, поворачиваясь к Ласло и протягивая ему руку для рукопожатия.

– Кем Вы приходитесь Лавинии? – спросил Ласло пожимая руку епископа.

– Я её отец!

– У меня нет отца! – резко возразила девушка.

Она отошла в сторону и закутавшись в плащ словно бы укрылась во тьме. Епископ взглянул на неё, на лице его промелькнуло страдальческое выражение.

– Я в неоплатном долгу перед Вами, мой друг! – овладев собой продолжал он, глядя на Ласло, – Вы подвергли себя смертельной опасности ради защиты этого ребёнка! Могу я узнать Ваше имя?

– Ласло Цепеш, – отвечал Ласло.

– Я епископ Кент! – представился мужчина, хотя Ласло уже догадался кто он.

С интересом рассматривал он человека, за голову которого была объявлена награда, сопоставимая со стоимостью большого замка.

– Но прежде я должен спросить Вас, какой веры придерживаетесь Вы, друг мой? – спросил Епископ.

– Да я не особенно религиозен, – смущённо отвечал Ласло.

– Ладно. Это неважно! – Епископ улыбнулся, – просите у меня любую награду, и я сделаю всё возможное, чтобы воздать Вам за ваш самоотверженный поступок!

Лавиния бросилась к Цепешу и страстно заговорила, даже не взглянув на Епископа.

– Не бросай меня, Ласло! Ты же обещал! Я не хочу оставаться с этим человеком!

– С Вашего позволения, я хотел бы остаться вместе с Лавинией! – твёрдо сказал Ласло.

Когда прошло два дня, Макдермотт понял, что его помощник, его правая рука, этот мерзавец Северин позорно сбежал. Этот идиот просто не понял, что про тюрьму, он Макдермотт сказал просто так, для красного словца. Не понял и ударился в бега. Макдермотту пришло в голову, что его слава бессердечного, жестокого монстра далеко не всегда идёт ему на пользу. Все эти двое суток он прожил в своём кабинете, даже не выходя на улицу. Но даже и тут он подозревал каждого своего воина в предательстве. Он им не доверял. Каждый раз, когда ему приносили еду, Макдермотту приходилось заставлять себя есть. Страх быть отравленным преследовал его, превратился в навязчивую идею. Кусок не лез ему в горло, теперь он почти ни от чего не испытывал удовольствия, за всё время после покушения он смог только на два часа забыться тревожным сном.

– Разрешите войти, милорд? – из-за двери донёсся до Макдермотта голос одного из стражников.

– Входи.

Толкнув дверь в кабинет, вошёл худой, прыщавый латник с деревянным подносом в руках. Шлем съехал ему почти на глаза, неловко сутулясь он поставил еду на стол перед Макдермоттом.

– Вино, милорд!

– Можешь идти! – Макдермотт старался не смотреть на него.

Из головы у Макдермотта не выходил отравленный монах. «Тот, кто сбежал, мог сделать это для отвода глаз! Настоящий отравитель может быть любым из них!» – думал он. Макдермотт с острым сожалением вспомнил о сире Боргесе. Но старому лису никогда не было так тяжело, как ему!

– Подожди! – остановил он двинувшего уже к двери стражника.

– Выпей со мной! – Макдермотт взял стакан и плеснув в него из принесённой латником бутылки пододвинул ему стакан.

Стражник подошёл, взял стакан и крякнув осушил его до дна одним махом. Макдермотт не спускал глаз с его лица, латник вытер седые усы тыльной стороной ладони и поставил стакан на стол.

– Благодарствую! – произнёс он важно.

– Можешь идти!

Когда стражник вышел, Макдермотт налили себе вина, выпил для храбрости и начал есть, прислушиваясь к своим ощущениям. Он почти не различал вкуса пищи, но всё же был голоден и махнув на всё рукой он с жадностью набросился на еду. Активно запивая её вином Макдермотт, быстро захмелел, он сидел, тупо глядя в мутное окно, за которым уже наступила ночь. Насытившись Макдермотт, отодвинул от себя поднос, долил остатки вина в бокал и принялся потихоньку прихлёбывать, глядя в окно и ничего не видя. На столе его тускло горела свеча, она больше чадила, чем давала света. Соседний дом находился через площадь, точно попасть с такого расстояния, да ещё в темноте было совершенно невероятно, но Макдермотт всё же сидел сбоку от окна, чтобы не находиться на линии прямого попадания. Он с завистью подумал о Грегоре Дееса, тот ничего бы не боялся на его месте. Макдермотта вдруг охватила тупая ярость. Когда он успел стать таким трусом?! Схватив свой меч, он закутался в плащ и спустился вниз. «Пойду домой и лягу спать!» – подумал он с отчаянным мужеством. Оттолкнув удивлённо уставившегося на него стражника, Макдермотт зашагал по пустым улицам к своему дому. Прохладный ветерок остудил его голову и под выветрил из неё алкоголь. Шаги его гулко отдавались по каменной мостовой, у Макдермотта возникло ощущение, что он совершенно один в пустом, покинутом людьми городе. Вместе с протрезвлением пришёл страх, он уже жалел, что покинул свой уютный, безопасный кабинет, но глупая гордость не давала ему повернуть назад. Чувство, что за ним следят нарастало, Макдермотт шёл всё быстрее, ускоряя шаг, оказавшись на знакомой улице, он уже различал во тьме дверь своего дома, когда из темноты переулка выступил человек в тёмном плаще и следом за ним ещё один. Сердце Макдермотта ушло в пятки, он понял, что вот она его смерть! На узкой тёмной улице его окружили четверо.

– Кто вы? Что вам от меня нужно? – стараясь придать своему голосу твёрдость спросил Макдермотт, отступая к стене.

Он потрогал под дублетом кольчугу, которую последнее время носил не снимая.

– Ты знаешь, – произнёс один из них, глухим голосом, лиц их Макдермотт не мог разобрать.

– Это может быть ловушка, Джон! Его люди могут быть поблизости! – сказал ему другой.

– Мне плевать! – с ожесточением отвечал первый, – я успею перерезать горло этой свинье, прежде чем его люди успеют схватить меня!

– Он один, – услышал Макдермотт, голос ещё одного человека, которого не заметил раньше, приятный молодой голос с лёгким акцентом.

Пятый человек отделился от стены и отодвинув других вышел вперёд. От этого человека исходила аура бойца, которую Макдермотт ощутил сразу же.

– Вы владеете мечом? – спросил человек обращаясь к Макдермотту.

– Какого хрена? Мы не дуэль пришли устраивать! Мы должны казнить его! – возмутился один из нападавших.

– Я не буду убивать безоружного! – резко отвечал высокий юноша.

– Я владею мечом, – с ухмылкой отвечал Макдермотт, страх вдруг оставил его, он понял, что спасения не будет и инстинкты гончего пса вновь пробудились в нём помимо его воли.

– Вы порубили людей в таверне «У Клары»? – спросил он, скидывая плащ и обнажая своё оружие.

– Возможно, – отвечал юноша, сняв свой плащ он вытащил меч, и холодная сталь сверкнула ярким серебряным светом.

«Это он! Тот самый меч!» – подумал Макдермотт. Хоть он и не был особым специалистом в оружии одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что это необыкновенный клинок. Меч казался тонким, изящным и очень острым. Макдермотт подумал, что каким бы страшным ни было это оружие, при достаточно сильном ударе ему возможно удастся сломать его.

– Никому не вмешиваться! – строго приказал юноша и остальные расступились, давая им место.

В ту же секунду, Макдермотт бросился на своего противника и со всей силой ударил его по голове, стремясь заставить юношу защититься своим тонким и таким, казалось бы, хрупким мечом. Он сам не понял почему промахнулся, лезвие его меча рассекло воздух и вслед за этим сильная боль обожгла его руку сжимавшую рукоять. Макдермотт взвыл словно дикий пёс, его меч со звоном полетел на мостовую. Левой рукой он пытался зажать рану, из которой хлестала кровь.

– Подними меч! – спокойно сказал ему юноша.

От боли Макдермотт плохо соображал, он наклонился и поднял меч левой рукой, правая его повисла бессильной плетью, на мостовую текла кровь, рукав его рубашки стал горячим и тяжёлым. Он попытался нанести ещё один удар, вновь промахнулся и замер, когда острый кончик меча его противника упёрся ему в горло. В конце улицы послышались крики и стук лошадиных копыт.

– Стража! – взвизгнул один из нападавших, и вся четвёрка бросилась в рассыпную подобрав свои рясы, которые Макдермотт принял сперва за плащи.

«Монахи!» – отметил он про себя. Даже в такой ситуации, голова его продолжала работать. Через секунду он и юноша остались одни посреди тёмной улицы, стук копыт и вопли всё приближались.

– Я мог бы оставить вас в живых, – спокойно сказал ему юноша, как будто не слышавший приближающейся угрозы, – но Вы казнили мать и брата Лавинии.

Макдермотт постарался вспомнить о какой Лавинии говорит этот человек, но не смог. Юноша сделал едва заметное движение клинком, и голова страшного начальника тайной стражи отделилась от тела.

Беглянка.

Подводу сильно тряхнуло на ухабе, но девушка, скорее даже девочка-подросток, не вскрикнула испуганно, вообще не издала ни звука. Только плотнее укуталась в свой пыльный дорожный плащ. Она сидела сзади на самом краю телеги и возница встревожено оглянулся, не упала ли его пассажирка. Убедившись, что с ней всё в порядке, он ещё раз покосился на девочку и спросил:

– Вам точно нужен замок Боргесов?

В голосе его прозвучали одновременно удивление и жалость. Девушка кивнула, и возница приободрился.

– Не знаю, зачем кому-то ехать в такое место, – разглагольствовал он, – сир Боргес герой восстания и всё такое, но, между нами говоря, он страшный человек, которому не ведомо чувство жалости! Ходят слухи, что он собственными руками сдирал кожу со своих пленников!

Девочка что-то тихо сказала.

– Что? Ну так вот, – продолжал возница, так как она не ответила, – я видал его однажды в нашей деревне, его лицо словно из камня вырезано! Сразу видать, что для такого убить человека всё равно, что муху прихлопнуть!

Девушка молчала.

– С другой стороны, – продолжал возничий задумчиво, – из-за сира Боргеса бандиты не решаются нападать на наши деревни! Знают, что, если попадут к нему в руки, простым повешением не отделаются! Так что нам грех жаловаться! Мы платим только сиру Боргесу за защиту. Не как другие, которых грабят и свои лорды и бандиты!

Он задумался и замолчал. Дорога ползла по холмам плавно выгибая спину, справа и слева открывался живописный вид на горы, наползавшие, казалось одна на другую. Подул резкий ветер, напомнив о том, что зима уже близко и девочка поёжилась под своим тонким плащом.

– Давно Вы в пути, леди? – спросил возница.

– Больше месяца, – тихо отвечала девушка.

– Сир Боргес Ваш родственник? – предположил крестьянин.

Девочка неуверенно кивнула и он, видя, что слова приходится вытаскивать из неё клещами, оставил наконец свою пассажирку в покое. Дорога стала уже и ухабистее, телегу сильно потряхивало. Наконец старая лошадка доковыляла до развилки. Здесь дорога раздваивалась на две, одну хорошо укатанную, другую поросшую желтеющей низкой травой. Здесь возница остановил свой возок и указывая рукой на заросшую дорогу проговорил:

– По ней дойдёшь до замка лорда Боргеса. Но если хочешь, можешь пока у нас в деревне остановиться!

Добавил он с надеждой.

– У меня больше нет денег, – едва слышно проговорила девушка, слезая с телеги.

Возничий скривился, видно он хотел попросить у своей пассажирки ещё платы помимо той, что уже получил, но окинув взглядом её тоненькую фигурку в запылённом плаще и стоптанных ботинках, махнул рукой и молодецки присвистнув заставил свою неказистую лошадёнку бодро продолжить путь. Девушка некоторое время смотрела ему вслед, потом не дожидаясь, когда он скроется из виду, решительно зашагала вверх по поросшей жёсткой травой тропинке. Очень скоро навстречу ей стали попадаться луга на которых паслись лошади и тучные, ленивые коровы, не обращавшие на девушку никакого внимания. Поля здесь были огорожены высокими изгородями из толстых грубо оструганных жердей, животные гуляли свободно, казалось, за ними никто не присматривает. И всё же поля, изгороди, дорога, всё содержалось в порядке, во всём чувствовалась заботливая хозяйская рука. Девочка наткнулась на ручей и сбросив с головы капюшон своего плаща вымыла руки в чистой, проточной воде, умылась и постаралась хоть немного привести себя в порядок. Несмотря на трудный путь и усталость, она взглянула на своё отражение и осталась довольна. Всё же она была очень юна и привлекательна и даже её растрёпанный вид не мог этого скрыть. Щёки её раскраснелись от холодной воды, она поправил причёску и продолжила свой путь. Ей пришло в голову, что это просто чудо, что ей удалось добраться сюда, по кишащей бандитами стране и ни разу не столкнуться с ними. В этом ей чудилось некое предзнаменование. Однако, чем ближе становилась она к своей цели, тем более охватывало её волнение и страх. Но повернуть назад она уже не могла, и она знала это. «Ты почти у цели Мина Роуз!» – сказала она самой себе. До их пор она видела только остроконечные шпили неумолимо приближавшегося к ней замка, но поднявшись на очередной пригорок он вдруг предстал перед ней во всём своём великолепии. У Мины захватило дыхание. Величественный чёрный замок словно вырастал из острых камней скалы, на которой стоял. К замковым воротам вела узкая тропинка, петлявшая меж камней. Там\, где тропинка брала своё начало разбросаны, были деревенские домики, загородки для лошадей и амбары для зерна. Ещё издали, Мина заметила стройного юношу похожего на ангела. Он уверенно гарцевал на стройном белом жеребце. Пожилой мужчина с окладистой седой бородой, наблюдал за ним опершись на жерди ограды. Чуть поодаль какая-то женщина в простеньком голубом платье собирала жёлтые листья, её чёрные с проседью волосы развивались на ветру. Рядом с пожилым мужчиной стояли двое латников с мечами у пояса и арбалетами за спиной. Несмотря на их вооружение вся эта картина выглядела очень мирной. Заметив юношу, Мина позабыла обо всех своих страхах и устремилась к нему, не помня себя от радости. Сердце её бешено стучало и, казалось, готово было выпрыгнуть из груди, она задыхалась. Подойдя ближе, она вдруг смутилась и в нерешительности замедлила шаг. В этот момент Дэвон заметил её. Он осадил коня, рот его раскрылся от удивления. Проследив за его взглядом все повернулись и уставились на Мину. Даже копавшаяся в жёлтых листьях женщина подняла голову, взгляд у неё был совсем детским, и Мина сразу поняла, что женщина эта не совсем в себе. Под пристальными взглядами этих людей девушка совсем потерялась и в нерешительности застыла на месте переминаясь с ноги на ногу, не зная куда девать узелок со своими вещами.

– Кто ты дитя? И что тебе нужно? – спросил старик, скорее с нежностью.

«Это лорд Боргес! И он совсем не страшный!» – подумала Мина.

– Я Мина Роуз, – приободрившись начала она и тут же осеклась не зная, что сказать.

На самом деле до сих пор она не задумывалась о том, что скажет Девону, когда увидит его. Все мысли её были о том, как ей найти его и теперь она не знала, что сказать и совершенно растерялась. Дэвон спрыгнул с коня и перемахнув через ограду приблизился к ней.

– Какого чёрта ты творишь, идиотка! – заорал он грубо, – зачем ты сюда припёрлась?

На секунду Мине показалось, что он сейчас ударит её и она даже зажмурилась.

– Ну-ну Дэвон, успокойся! – сказал старик, – ты не хочешь объяснить нам что здесь происходит?

– Я не спал с ней, старик! – угрюмо отвечал юноша, похоже сам устыдившись того, что так напугал Мину, – я всего лишь выбрал её своей дамой в последнем турнире, больше ничего! Клянусь!

Сир Боргес присвистнул.

– Ничего себе! Так ты добралась сюда через всю страну из самого Карса!

Во взгляде его появилось уважение, пожилая женщина с жалким букетиком в руках подошла и тоже с дружелюбным любопытством уставилась на девочку, в глазах которой стояли слёзы. Она переводила полный надежды взгляд с лорда Боргеса на женщину ища у этих двоих поддержки.

– И ты смогла невредимой добраться до нашего замка? – спросил сир Боргес.

– Да, мой лорд, – едва не плача отвечала Мина.

– Я просто хотела быть рядом с сиром Девоном, – добавила она едва слышно.

Юноша выругался и отошёл прочь. Неожиданно пожилая женщина подошла к Мине и крепко обняв её прижала её голову к своей груди. Мина оторопела, сжалась, но от этой женщины исходило такое умиротворяющее тепло, что ей вспомнилась покойная мать и она успокоилась и расслабилась.

– Видишь, Дэвон, твоя мать хочет, чтобы девочка осталась! – со смехом проговорил лорд Боргес.

– Моя мать не в себе! – раздражённо отвечал молодой человек, – она готова обнимать всякого, кто произнесёт моё имя!

Однако взгляд его смягчился и в душе у бедной девочки появилась надежда.

– И всё же, будет правильней если мы отправим тебя к твоим родителям! – становясь серьёзным сказал лорд Боргес.

– Мой лорд, – твёрдо проговорила Мина, – моя мать умерла, сводные сёстры терпеть меня не могут. Моему отцу глубоко плевать на меня. Я не удивлюсь если после моего побега они и на порог меня не пустят! Если Вы хотите обречь меня на нищую жизнь на улице, то можете вернуть меня в Карс!

Боргес нахмурился.

– Она всё это выдумала! – раздражённо бросил Дэвон.

Мать обернулась и посмотрела на него с осуждением.

– Что же делать? – задумчиво проговорил Боргес.

– Отправить её сейчас, когда зима уже близко, весьма опасно. Вероятность того, что ей удастся второй раз совершить чудо добравшись невредимой до Карса весьма мала. Придётся отправлять с ней отряд, а у меня почти нет людей, – продолжал он, рассуждая в слух.

– Вот что мы сделаем! – решительно проговорил он, – Мина останется в замке до весны. Весной мы вернёмся к этому разговору. Дороги должны подсохнуть, да и бандитов глядишь подразгонят!

– Благодарю, Вас мой лорд! – глотая слёзы сказала Мина.

Женщина отпустила её, и она припала губами к руке сира Боргеса.

– Что ты, девочка! – мягко сказал Боргес, положив левую руку на её маленькую головку.

– Дэвон, проводи юную леди в её комнату! Пусть выберет одну из свободных на втором этаже! – добавил он.

– Мы что будем кормить её бесплатно? – пробурчал юноша.

– Отчего же. Она, судя по всему, понравилась твоей матери. Вот пусть и приглядывает за ней! Хорошо, Мина?

– Почту за честь! – отвечала девочка, приседая в реверансе.

– Ты умеешь читать?

– Да, мой лорд.

– Сколько тебе лет?

– Тринадцать, – после небольшого колебания, густо покраснев отвечала Мина, соврать сиру Боргесу она не решилась,

– Дэвон, – поворачиваясь к юноше проговорил Боргес, – если ты обесчестишь этого ребёнка, клянусь, я заставлю тебя жениться на ней!

– Вот ещё! – презрительно фыркнув отвечал юноша, – эта особа ещё в Карсе пыталась соблазнить меня! Она вовсе не такая невинная какой представляется! Да и нужна она мне, как корове седло!

От этих жестоких слов, Мина вначале покраснела, затем побледнела, но не посмела возражать Девону.

– Вот и прекрасно! – усмехнулся Боргес, – хотя мне то кажется, что ты весьма несправедлив к этому ребёнку!

– Я не ребёнок! – упрямо прошептала Мина, стыдясь даже взглянуть на хозяина замка.

Лорд Боргес рассмеялся.

– Проводи нашу гостью, Дэвон!

– Пошли! – угрюмо бросил юноша.

Он дёрнул Мину за руку и быстро пошёл вперёд. Девочка поспешила за ним со своим узелком в руках. Она выбрала самую маленькую комнатушку на втором этаже замка, близко к Донжону, с которым длинное двухэтажное, похожее на амбар здание примыкало вплотную. В этой башне можно было укрыться в случае внезапного нападения. Замок располагался выше на горе и жить там особенно зимой было не слишком уютно. Перед тем как Дэвон ушёл она решилась спросить его, едва сдерживаясь чтобы не расплакаться как ребёнок:

– Я совсем не нравлюсь Вам, сир Дэвон?

– Дура! – раздражённо отвечал юноша и вышел, громко хлопнув тяжёлой дверью.

Покойник.

Сидя боком в дамском седле, Сафия рассеяно смотрела по сторонам. Её жизнь переменилась так стремительно, что она похоже не успела ещё осознать всех этих перемен. Пышная свадьба, организованная леди Рикард, двоюродной сестрой Эдвина, казалось была только вчера, хотя с момента её прошло уже две недели. Только одна леди Лиона Рикард не отвернулась от её молодого мужа, когда Эдвин заявил, что женится на ишвантской проститутке. Сафия думала, что после разговора с родителями, сир Эдвин отступится от неё и она сможет наконец покинуть эту страну. Она всерьёз думала броситься в море, когда корабль, везущий её на родину, выйдет из гавани. Однако, Эдвин проявил неожиданное упрямство и даже угрозы матери лишить его наследства, не возымели на него никакого эффекта. Вообще упрямство, как уже успела понять Сафия, было характерной чертой её молодого мужа. Потеряв огромные земли, Эдвин, казалось, ничуть не расстроился. Кузина оказала ему помощь и их свадьба состоялась и была весьма богатой. Эта женщина Лиона Латурн, пугала Сафию. Она была неизменно добра к ней, но в её взгляде читалась холодная, жестокая злоба. Сафии было страшно представить, что было бы с ней будь она врагом леди Рикард. Впрочем, это было неудивительно, Сафия знала, что эта богатая женщина, потеряла во время гражданской войны отца и мужа. Сафия также лишилась своего мужчины, и это сближало её с Лионой, однако она не могла побороть страх, который возникал у неё каждый раз, когда она разговаривала с леди Рикард. Слухи о её жестокости ходили самые чудовищные и это пугало Сафию. Впрочем, Лиона не стремилась особенно сблизиться с ней. Кажется единственным человеком, с которым она ладила был её двоюродный брат Эдвин. Молодой муж Сафии казалось совершенно не замечал того холодного ужаса, который внушала Лиона Рикард всем окружающим, может быть потому, что был слишком сконцентрирован на себе любимом. Вероятно, Лиона за это его и любила. Она выделила им небольшую землю в своих владениях, с маленькой крепостью, состоявшей из одной башни и, к удивлению, Сафии, Эдвин решил жить там, удалившись от Королевского двора, при котором несмотря на испорченные отношения с родственниками его могло ожидать блестящее будущее.

– Ты пожалеешь об этом, Эдвин! Если ты делаешь это ради меня, то не стоит! – сказала Сафия мужу, но тот лишь беспечно отвечал:

– Вот ещё! Я просто устал от войны и теперь хочу наслаждаться тихим счастьем вместе с любимой женой!

Женой. Это было странно. Казалось, не остыло ещё тепло, оставшееся на её коже от прикосновений Эдгара Де Боша, а она уже была женой молодого аристократа из числа его врагов. Это получилось как-то само собой. Сафия и сама не могла объяснить себе этого. Она просто плыла по течению, ей было всё равно что с ней происходит, но, с другой стороны, она позволила Эдвину заботиться о себе. Вероятно, где-то в глубине души, она хотела обрести что-то, за что ей можно будет зацепиться в жизни. Или она на самом деле была глубоко испорченной ишвантской проституткой, готовой лечь под любого мужчину, обеспечивающему ей защиту и кров. То, что у Эдвина мало опыта, Сафия поняла в их первую ночь. Ей не составило труда совершенно очаровать мальчика, когда он, задыхаясь от восторга смотрел на неё полными обожания глазами, она вспоминала такой же взгляд Эдгара, и ей становилось больно и сладко одновременно. И это она тоже делала как бы помимо её воли, как бы само собой стремилась она доставить максимальное удовольствие молодому супругу и кажется преуспела в этом. «Рано или поздно я надоем ему и тогда наконец смогу умереть!» – думала Сафия успокаивая себя. Но сейчас, когда ехавший чуть впереди неё Эдвин оглядывался, встречаясь с ней взглядом он напоминал ей щенка готового броситься к ней по щелчку её пальцев, с тем чтобы лизать ей ноги. Они пересели на коней, когда до их замка оставалось несколько часов пути. Сафия здорово утомилась от езды в тряской телеге. Эти места вызывали у неё чувство ностальгии и горечи. Всего в двух милях отсюда произошло то самое сражение, стоившее жизни её Эдгару. Несмотря на то, что Сафия была теперь замужем за другим, она всё ещё была уверена, что любит герцога Де Боша и никогда не сможет позабыть его. О её первом муже с Эдвином они никогда не разговаривали, кажется, он стремился избегать этой темы а Сафии хотелось хранить эти воспоминания где-то глубоко в тайниках своего сердца и не делиться ими ни с кем, словно боясь раздать их посторонним. Она чуть отстала от Эдвина, взгляд её рассеяно блуждал по окрестностям, по этой дороге двигалась их армия головорезов, вдохновлённая и собранная Эдгаром Де Бошем. Ей пришло в голову, какое это чудо, что они смогли продержаться столь долгое время. Воспоминания об Эдгаре захлестнули её, Сафия совершенно потеряла связь с реальностью, но её новый муж ничего этого не замечал, оглядываясь он смотрел на неё с самодовольной улыбкой. Он гордился своей женой и хотел, чтобы самый последний крестьянин, видя её завидовал ему. Сафия находилась словно во сне, в голове её теснились воспоминания, она смотрела на Эдвина с удивлением, как будто не узнавая его. Дорога проходила мимо крестьянских домов, угрюмых и мрачных, словно натужно вылезавших из земли пробивая себе дорогу к свету. Около одного из домов со свежее подлатанным забором, молодой мужчина рубил дрова, огромным топором на кривоватой широкой колоде. Взгляд Сафии зацепился за него. Ей пришло в голову, что мужчина необычайно высок для крестьянина и хорошо сложён. Когда он с широким размахом вонзал топор в очередное полено, в расстёгнутом вороте серой домотканой рубашки вздувались бугры мышц. Сафия подумала, что это телосложение воина, совсем чуждое землепашцу. Она не сводила взгляда с молодого человека и когда проезжала мимо, что-то кольнуло её в сердце. Дровосек поднял голову и утёр пот с лица. Взгляд его пробежал по лицу Сафии и остался равнодушным. Сафия покачнулась в седле глаза её застлала пелена. Дровосек поставил следующее полено на колоду, из дома вышла коренастая женщина и утирая руки передником стала смотреть на проезжавших путников.

– Что с тобой Сафия? Ты так побледнела! – услышала Сафия обеспокоенный голос Эдвина.

– Ничего. Я в порядке, – отвечала она, вытирая платком выступившую на лбу испарину.

Сафии удалось взять себя в руки, она принуждённо улыбнулась и пришпорила лошадь изо всех сил сдерживаясь, чтобы не оглянуться. «Этого не может быть!» – думала она. Лицо дровосека было как две капли воды похоже на лицо герцога Эдгара Де Боша.

Женщины полоскали бельё. Несмотря на то, что вода была ледяной, они обменивались сальными шутками и громко смеялись.

– Смотри Жаннетта, наша новая госпожа положила глаз на твоего мужа! Каждый день она приезжает посмотреть на него! – со смехом сказала одна из женщин своей соседке.

Та покосилась на неё недовольно и отжимая очередной предмет одежды, сильными, покрасневшими от холодной воды руками отвечала:

– Глупости не говори! Такая красивая леди, как она может заполучить себе любого мужика. Не говоря уж о том, что у неё муж красавчик!

– Кто разберёт этих благородных! Чёрт его знает, что у неё на уме! Да и муж твой не похож на того, кто вырос в деревне и ходил за плугом!

– Каждый знает, что ты подобрала его на поле битвы и выходила! Он, наверное, настоящий рыцарь! Может даже лорд какой-нибудь!

Наперебой говорили другие женщины. Жаннетта бросила прополосканное бельё в корзину и взялась за следующее.

– Поменьше болтайте, курицы безмозглые! – раздражённо проговорила она.

– Неровен час, уведёт она у тебя мужика! Даром что он немой!

– Да пошли Вы! – выпрямившись Жаннетта выругалась и побросав бельё в корзину пошла домой, прочь от своих товарок, сопровождаемая их шутками и издёвками. Подходя к дому, она увидела своего мужа, сидевшего на скамейке у двери и возившегося с конской упряжью. Жаннетте показалось что вдалеке промелькнуло чёрно-красное платье молодой хозяйки замка, уносившейся прочь на своей белой лошади.

– Кто здесь был? – спросила она почти грубо.

Он поднял на неё глаза, голубые и ясные, словно глаза ребёнка и пожал плечами. «Он, действительно красив и мужественен!» – подумала Жаннетта с раздражением. Из дома выбежали две девочки и залезли к нему на колени.

– Поиграй с нами!

Взгляд его потеплел, лицо прояснилось, Жаннетта стала развешивать во дворе бельё. «Уведут его у тебя!» – вспомнились ей слова соседки.

Каждое утро, когда Эдвин отправлялся на охоту, к которой пристрастился в их замкнутой деревенской жизни, Сафия приказывала седлать свою кобылу и отправлялась на прогулку. И каким-то непостижимым образом она каждый раз оказывалась у знакомого дома. Бывала так, что увидеть этого мужчину ей не удавалось и проехав мимо их двора несколько раз она, отчаявшись пускала своего коня в скач, неслась, прочь не разбирая дороги и рискуя каждый раз сломать себе шею. Сегодня ей опять не удалось его увидеть, кусая губы направила Сафия свою кобылу в сторону леса и на тропинке едва не налетела на мужчину, который был так похож на её Эдгара. Он возвращался домой лёгкой пружинистой походкой, неся на спине здоровенную вязанку дров и держа на плече топор на длинной рукояти. Он посторонился пропуская её, но Сафия остановила лошадь и жадно уставилась на него, чем больше она смотрела, тем более убеждалась, что он как две капли воды похож на Эдгара Де Боша. Оглянувшись по сторонам, она убедилась, что они здесь одни и легко спрыгнув с коня подошла к мужчине, который смотрел на неё с нескрываемым удивлением.

– Эдгар! Это ведь ты Эдгар! – проговорила Сафия, вся, дрожа от волнения, – неужели ты забыл меня?! Забыл ту которой клялся в любви?!

Она подошла к нему вплотную и заглянула ему в глаза. Нет, это точно был он! Не может она спутать эти глаза, в которые она столько раз заглядывала в те моменты, когда они придавались своей безумной страсти!

– Почему ты молчишь?

Мужчина открыл рот и показав себе туда пальцем беспомощно промычал.

– Ты не можешь говорить! Боже мой! – Сафия отшатнулась, закрыв рот рукой, – что они сделали с тобой? Подожди!

Она поспешно извлекла из сумки, висевшей у седла бумагу и кусочек угля, протянув её ему. Но мужчина жестом показал ей что не умеет писать. Сафию словно ударили по лицу.

– Простите меня, – прошептала она и поднявшись в седло, ударила пяткой свою кобыла и поскакала вперёд, не разбирая дороги. По щекам её текли слёзы и ей пришлось затянуть свою прогулку против обычного, чтобы успокоиться.

На следующий день она опять против своей воли оказалась у его дома. Он чинил калитку, из-под закатанных рукавов серой рубахи видны были его сильные, жилистые руки.

– Добрый день, – приветствовала его Сафия подъехав.

Он кивнул ей в ответ, не отрываясь от своего занятия.

– Твоя жена дома? – спросила Сафия с надеждой.

Он отрицательно помотал головой и тогда она, спешившись подошла к нему. Прежде чем он успел помешать ей, Сафия схватила его руку и на внутренней стороне предплечья увидела знакомый шрам. Из её уст вырвался то ли вздох, то ли стон, она прижала его руку к своим губам.

– Мой герцог! Я верила, что Вы живы! Я никогда не переставала любить Вас! – шептала она, покрывая поцелуями его жилистую крепкую руку.

– Добрый день, госпожа! – услышала она за спиной насмешливый грубый голос и отпустив его руку почти отпрыгнула в сторону.

Сопровождаемая насмешливым взглядом хозяйки дома, ощущая как краска предательски залила её щёки, она неловко взгромоздилась на лошадь и поспешила прочь. В эту ночь она с такой страстью набросилась на Эдвина, что даже удивила его. Когда он заснул очень довольный, она обнажённая сидела, рядом глядя на него. Для неё её муж оставался всё тем же мальчишкой, каким показался ей при первой их встрече. Пока она занималась с ним любовью она, каждый раз представляла себе Эдгара на месте Эдвина и сейчас осознавала это очень ясно. Ей было стыдно даже смотреть на своего мужа, он нравился ей, и она никогда не испытывала отвращения, когда отдавалась ему. Не встреть она Эдгара Де Боша она, возможно, смогла бы когда-нибудь полюбить Эдвина. Сафия слезла с кровати и подошла к окну. Ей казалось, что она задыхается, распахнув створки окна она полной грудью вдохнула, холодный ночной воздух.

– Сафия, закрой окно! Дует, – сонно проговорил её муж.

– Да, конечно, дорогой, – отвечала Сафия.

Она закрыла окно и вернувшись к кровати залезла под шкуры к Эдвину. Муж тут же по-хозяйски положил руку ей на талию. Он почти сразу снова глубоко уснул, а Сафия лежала в темноте одна и несмотря на меховые шкуры, несмотря на тепло молодого тела Эдвина дрожала от холода.

С утра Эдвин был необычайно болтлив и самодоволен. Сафия скупо отвечала ему, но муж казалось не замечал этого. Потом он поехал в город по какому-то делу. Сафия металась по замку, не зная, что предпринять. Сердце её рвалось к Эдгару, теперь она была уже совершенно уверена, что это он. Она уже решилась отдать приказ седлать свою белую кобылу, когда ей доложили о том, что пришла женщина из деревни и просит принять её. Сердце у Сафии тревожно, болезненно сжалось.

– Пусть войдёт! – подавив дрожь в голосе приказала она.

Как она и ожидала это оказалась жена того мужчины, которого Сафия считала Эдгаром. Неловко поклонившись. Женщина сказала:

– Я бы хотела поговорить с Вами с глазу на глаз, моя леди!

– Мы здесь одни! Говори! – отвечала ей Сафия отпустив свою единственную служанку.

Сафия сидела за столом и женщина, подойдя ближе наклонилась к ней и проговорила:

– Перейдём с разу к делу, госпожа. Я женщина простая и не люблю ходить вокруг да около!

Сердце у Сафии при этих словах тревожно забилось. От женщины пахло луком, но ещё когда Сафия работала в таверне она привыкла к этому запаху и теперь даже не поморщилась. Женщина усмехнулась.

– Вы хорошо пахнете! Не то что я!

Сафия судорожно сглотнула.

– Чего Вы хотите? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Можно мне сесть? Ну так вот, – шёпотом начала женщина, доверительно наклонившись к Сафии, – я вижу Вам, моя леди глянулся мой муж!

Слова застряли у Сафии в горле.

– Что ж дело житейское! Всякое бывает в жизни! Может он напоминает Вам кого! Ну да это всё пустяки! Хотите Вы с ним встречаться? Да так чтобы Ваш муж никогда не узнал об этом?

Сафия смотрела на неё расширенными от ужаса и удивления глазами.

– Это всё можно устроить! – доверительно продолжала женщина, ещё ближе наклоняясь к Сафии, – Ваша милость будет платить мне, скажем одну серебряную монету в день и сможет встречаться с моим мужем, когда супруг Вашей милости будет на охоте или ещё где!

Закончив говорить, женщина очень довольная собой, откинулась назад, победоносно глядя на Сафию.

– Одна серебряная монета, ведь не слишком затруднит Вашу милость? А мне нужно двух своих дочек поднять на ноги!

– Это ваши общие дети? – подавив дрожь в голосе спросила Сафия.

– Эти-то? Нет, конечно! Первый муж мой погиб где-то на войне. Не вернулся короче. А этого я подобрала чуть живого на холме Скорби! Там\, где та битва случилась год назад! – отвечала женщина.

«Боже мой! Он был жив! Ая бросила его!» – пронеслось в голове у Сафии.

– Ну, так что же? Принимаете Вы моё предложение? – с тревогой в голосе осведомилась крестьянка.

Сафия сняла с пальца кольцо с ярко красным рубином и протянула его женщине.

– Это потянет на несколько встреч? – спросила она с улыбкой.

Дурак.

Два крайних дома горели. В темноте высоко вздымавшееся пламя от пожара казалось адским огнём. Свет от пожара освещал улицу словно сейчас был день, а не глубокая ночь. Люди, выстроившись цепью передавали друг другу вёдра с водой, пока с десяток мужчин валили уже начинавшей тлеть забор. Лица у всех были сосредоточены и спокойны. Они работали молча, так как работали они на пашне. Глядя на них, Клаус подумал, что пожар будет остановлен и не сможет распространится дальше. Он убрал меч в ножны и огляделся. В проломе ворот лежали трупы, одна лошадь билась в конвульсиях страшно и дико хрипя. Здоровенный детина с топором в руках, в котором Клаус узнал своего подельника по кличке Вепрь отсёк ей голову, лошадь дёрнулась и затихла. Всё также сжимая в руках секиру, с которой капала кровь он подошёл к Клаусу и встал, рядом глядя на огонь отсутствующим безумным взглядом.

– Видел Крысу? – спросил у него Клаус.

Вепрь отрицательно покачал головой. Клаус подумал, что, когда люди Кента проломили ворота и с дикими криками полезли в пролом у него мелькнула мысль, что всё пропало. У него появилось желание бежать, раствориться во тьме, но он тут же вспомнил о Ракель, сидевшей сейчас в трапезной их дома и смог взять себя в руки. После залпа, произведённого стрелками ишвантов, в проломе началась давка, те, что были впереди попытались повернуть назад, но задние давили на них, всё смешалось, раненные дико кричали моля о пощаде. Воспользовавшись возникшей паникой, Клаус повёл свой отряд в атаку, сражение быстро превратилось в бойню. Люди Кента бежали, на прощание выпустив несколько подожженных стрел, вызвавших этот пожар. Потери своих людей Клаус оценивал как минимальные, вот только Ортиса негде не было видно. Клаус подумал, что Кент, также как и все предыдущие бандиты недооценил способность ишвантов к сопротивлению. Пока ещё недооценка их сил противником играла ему на руку, но скоро это закончится. Интересно был ли среди них сам Джон Кент? Откуда не возьмись рядом возникла тощая фигура Крысы, и Клаус обрадовался, увидев невредимым старого товарища. В руке Крыса сжимал длинный кинжал, облизнув капавшую с него кровь длинным, как у змеи языком он сказал:

– Они бежали. Бросили несколько лошадей.

– Кент был с ними? – спросил его Клаус.

Из-за всех этих событий ему пришлось оставить Крысу в посёлке и сейчас он возблагодарил Богов за то, что решил отложить свою месть до лучших времён.

– Чёрт его знает! Они так драпанули, что сказать это невозможно! Мне удалось прирезать только двух мародёров, грабивших своих раненых! – осклабился Крыса.

Клаус оглянулся, пожар всё ещё свирепствовал, но люди, упорно работая не давали ему распространиться дальше, с каждой секундой он ослабевал, как будто смиряясь с несокрушимой волей этих странных людей, приехавших на этот негостеприимный Север, где им приходилось с первой же секунды бороться за своё право на жизнь. Клаусу пришло в голову, что даже когда их перестанут считать лёгкой мишенью, ничего не изменится, эти люди никогда не сдадутся.

– Как думаешь, Крыса, мы на правильной стороне? – криво усмехаясь спросил он.

Тощий задумался.

– Ха! – сказал он, – а ведь ты прав, пожалуй! Я первый раз в жизни кого-то защищаю! Может это не так уж и плохо!

Вепрь буркнул что-то неразборчивое. Они стояли в проломе ворот в окружении трупов и смотрели, как ишванты одолевают огонь практически голыми руками.

Марка разбудил громкий стук в дверь.

– Сейчас! Иду уже! – зевая во весь рот заорал он, спускаясь вниз по скрипучим ступеням узкой деревянной лестницы.

Отперев дверь, он увидел перед собой одного из братьев Ривз, заспанного и взлохмаченного со сна.

– Что случилось? – спросил у него Марк.

– Тут такое дело, Ваш высво, – переминаясь с ноги на ногу и проглатывая слова ответствовал здоровяк, – короче сами посмотрите!

В одной рубашке, Марк вышел на улицу. Здесь проходила граница между выгоревшей до тла частью старой столицы Севера и той, где сохранились целые здания. В целом, же в городе сейчас проживало не более десяти процентов жителей от тех, что когда-то, ещё до мятежа Трора, наводняли этот город. Марку живо представились оживлённые улицы, лавки торговцев и красивые светловолосые девушки. Он тряхнул головой отгоняя виденье. Около развалин соседнего дома стоял на коленях, какой-то человек со связанными за спиной руками. Около него топтались на месте четверо оборванцев, в которых Марк сразу узнал людей Эдварда Кента. Сердце его сжалось от неприятного предчувствия, какое бывает, когда видишь ползущего слизняка. Подойдя ближе, он убедился, что не обманулся в своих неприятных ожиданиях, в связанном человеке, он узнал Эдварда Кента. На лбу бывшего главы повстанцев запеклась кровь, левый глаз совсем заплыл и не открывался, во всей его согбенной фигуре сквозила покорность своей участи.

– Доброй ночи, Ваше Высочество! – криво усмехаясь проговорил он, завидев Марка, – вот мы и встретились снова! Не думал я что так скоро после того, как Вы соизволили покинуть ряды нашего воинства!

Он сплюнул кровью и улыбнулся. У Марка сжалось сердце.

– Что здесь происходит? – спросил он, обращаясь к тем, кто стоял рядом со связанным пленником.

– Мы, ну это. Привезли его к Вашей милости! Мы все хотим присоединиться к вашему отряду! – проговорил робко один из бродяг, то и дело поправляя съезжавший на глаза шлем.

– Ишванты разбили нас! – пояснил Кент, – эти ребята решили, что я виноват во всём и так сказать слегка во мне разочаровались! Мы слегка повздорили и вот я стою на коленях перед Вашей милостью!

– Развяжите его! – дрогнувшим голосом приказал принц.

Один из братьев Ривз разрезал верёвки и Кент поднялся на ноги потирая затёкшие запястья.

– Теперь Вы прикажите меня повесить, мой принц? – спросил он весело.

– Иди, ты свободен, – сказал ему Марк, кивнув растерянным бродягам он зашагал к своему дому.

– Ещё увидимся, ваше Высочество! – глумливо кланяясь провозгласил Кент.

– Прочь с дороги, псы! – рявкнул он на своих бывших подчинённых и пойдя прямо на них заставил бродяг расступиться.

Когда он проходил мимо, один из них, тот, что был в великоватом шлеме ни с того ни сего воткнул меч Эдварду в спину и Кент упал, обливаясь кровью.

– Эдвард! – Марк бросился к нему и попытался приподнять.

– Псы, – прошептал Кент.

Лицо его сильно побледнело, приобрело землистый оттенок.

– Не доверяй им Марк. Они предадут тебя также как предали меня, – сказал он, глядя на принца своими голубыми, чистыми, как у ребёнка глазами.

Голова его откинулась назад, из угла рта побежала струйка крови. Марк некоторое время стоял на коленях держа на руках остывающий труп Кента. Потом положил его осторожно на пыльную землю и поднялся. Перед ним дрожа стоял солдат, заколовший Эдварда.

– Зачем ты это сделал? – спросил Марк, глядя ему в глаза.

– Он бы не простил нас. Он убил бы нас, – проговорил солдат отворачиваясь, но с явным упрямством.

Марк выругался про себя и пошёл в дом.

– Вы не прикажите меня повесить? – искренне удивился солдат.

Марк взорвался, долго сдерживаемое в нём раздражение вырвалось наружу:

– Скоты! – орал он, – вы только и знаете, что убивать, да вешать! Я не хочу никого вешать! Разве мало вам замученных и повешенных?! Вы так и будете резать друг друга пока никого не останется?! Правильно сказал о вас Эдвард! Псы вы псы и есть!

И махнув рукой он, не оглядываясь зашагал к своему дому.

– Так можно нам присоединиться к вам? – спросил один из бродяг.

– Делайте, что хотите! – отмахнулся Марк.

– Ривз, друг мой, похороните Эдварда. Он был моим другом и вашим командиром, окажите ему эту последнюю милость! – попросил он одного из братьев.

– Сделаем, милорд! Не беспокойтесь! – отвечал Ривз.

Марк вернулся в свою спальню и лёг в постель. Ему не спалось. Во рту была горечь, словно он отравился. Ему пришло в голову, что возможно стоит послушаться приказа Королевы и вернуться в столицу. Бросить всё, этих жестоких людей, эту бессмысленную кровавую оргию.

– Они так и будут убивать! Они не остановятся! – тихо сказал он.

– Много же у Вас ушло времени, чтобы понять это! – услышал он насмешливый голос.

От неожиданности Марк подскочил на постели и схватился за меч.

– Кто здесь?

В наступающем утреннем сумраке он разглядел Глорию, сидевшую на высоком стуле в тёмном углу его спальни.

– Чёрт! Ты меня напугала! – проговорил он, вытирая пот со лба, – как ты вошла сюда и что здесь делаешь?

– Вошла я, пока все вы пялились на бедного глупого Джона, так бездарно кончившего свои дни! Впрочем, я всегда считала его дураком! – отвечала она презрительно.

– К тому же мне теперь некуда податься, и я решила тоже вступить в Вашу армию, мой принц!

Марк не понимал шутит она, издевается над ним или говорит серьёзно.

– У меня нет никакой армии! – отвечал он, ложась на постель и глядя в потолок немигающим взглядом.

– Да? Значит все эти люди, человек двести, пожалуй, просто так здесь толкутся! – ехидно заметила девушка.

– Я никого сюда не звал! – отвечал ей принц.

– И всё же они пришли! – Глория встала со стула и подойдя уселась на край кровати Марка.

Принц невольно отодвинулся от неё.

– Боже мой! Я что внушаю Вашей милости такой ужас? – засмеялась она.

– Чушь, – пробормотал Марк, – что тебе нужно?

– Сейчас самое время заключить договор с моим хозяином! – неожиданно серьёзно проговорила Глория.

– Впрочем, Вы можете вернуться под юбку к своей драгоценной сестре! Вы ведь об этом думали? Я права? – продолжала она в прежней насмешливой манере.

– Ты не можешь знать, о чём я думал! Глупая…, – Марк осёкся.

– Глупая шлюха, хотели Вы сказать? – беззаботно продолжила за него Глория, – что ж, я может быть не слишком умна и шлюховата, но всё же мне не составляет труда понять о чём думает Ваша милость!

Марк молчал.

– Вы можете сдаться сейчас, бросить этих людей, этих шлюх Кента, которые остались теперь без его защиты и сбежать. Что станется с ним со всеми? Как Вы думаете?

Марк молчал.

– Чего хочет твой хозяин? – спросил он, наконец.

– Выжить, я думаю, – задумчиво отвечала Глория, – вы можете помочь друг другу. Так мне кажется, хоть я и глупая шлюха!

Добавила она с очаровательной улыбкой.

– Извини меня, – пробормотал Марк, не глядя на неё.

– Вы мне положительно нравитесь! Вы даже извиняетесь перед такой, как я! – произнесла Глория, беря руку Марка в свою и поднося её к своим губам.

Он опять подумал, что не понимает издевается она или говорит серьёзно.

– Прекращай это! – строго сказал он, вырвав у неё свою руку.

К этому времени уже совсем рассвело. Глория оглядела комнату.

– Да уж, у Вас тут довольно безвкусно! – заметила она, – небось эти дураки Ривзы натащили сюда всё что им деревенщинам показалось красивым! Ну да теперь я буду заботиться о Вас!

Она весело рассмеялась.

– Оставь меня я спать хочу! – устало сказал ей Марк, сил спорить с ней у него уже не было.

Когда он вышел из дома, Солнце поднялось уже довольно высоко. Он наткнулся на пёструю группу девушек с узелками в руках. При виде его они поднялись с брёвна лежавшего вдоль обгоревшего забора, за которым виднелись развалины какого-то дома и встали перед ним в почти ровную шеренгу. Марк подумал, что среди этих девушек можно было бы проводить конкурс красоты Королевы Севера, так они были хороши собой. Впереди стояла насмешливо улыбающаяся маленькая темноволосая Глория, так не похожая на этих высоких, белокожих северянок. Лица некоторых из девушек были заплаканными, по всей видимости они горевали о смерти Кента, и Марк невольно проникся сочувствием к ним.

– Что прикажете нам делать, милорд? Отправляться в бордель? – насмешливо спросила Глория, бесстыдно глядя в глаза принцу.

– Вы можете остаться, – стараясь не встречаться с ними взглядом отвечал Марк и поспешил удалиться.

В его душе родилось ощущение, что он наживёт себе неприятностей с этими красотками. Глория догнала его и зашагала, рядом бесцеремонно взяв Марка под руку. Принц невольно замедлил шаг, чтобы ей было несложно поспевать за ним. Глория поняла это и рассмеялась от удовольствия.

– Спасибо!

– Ерунда, – отвечал Марк, стараясь не смотреть на неё.

– Девчонки очень благодарны мне! Я теперь у них типа за главную! – улыбнулась Глория, – они думают, что Вы трахаете меня каждую ночь!

Марк поморщился, и Глория это заметила.

– Прошу прощения! Я хотела сказать, что они думают, будто мы каждую ночь предаёмся плотской любви! Так кажется, у вас аристократов принято говорить? Ладно не хмурьтесь! Я знаю, что не в Вашем вкусе! Но вот Каталина! Та высокая, стройная и гибкая словно молодая лань. Нет девушки в постели талантливее её! Я во всяком случае не знаю! Кент был мудак! Он не мог оценить этот бриллиант по достоинству! Каждый вечер он напивался и, кажется, не мог отличить Богиню от дряхлой старухи! Но Вы-то не таковы! Вы сможете насладиться ею в полной мере! – она засмеялась.

– Не мели чушь! – строго отвечал ей Марк и всё же где-то внутри его тела шевельнулось что-то от сладостного предвкушения.

Он знал Каталину, девушка эта была действительно похожа на Богиню, высокая, стройная с крупной подтянутой грудью, она была гибкой и быстрой, отличалась сообразительностью и весёлым нравом. Каждый раз, когда Марк смотрел на неё ему становилось не по себе. Где-то в глубине души он знал, что такой девушкой, как Каталина можно увлечься по-настоящему и страшился этого. На душе у него был неспокойно и висевшая на его руке горячая, словно печка Глория, которая то и дело прижималась к нему, то бедром, то своей не маленькой грудью, не добавляла ему уверенности в себе.

Герцог Де Бош.

Женщина отстранилась от него. Во взгляде её читалась жалость и презрение. Зашнуровывая платье, она ухмыльнулась своим мыслям и пробормотала непонятную для него фразу:

– Нашу леди ожидает сюрприз! Но деньги я ей не верну! Пусть даже не мечтает!

Хрипло рассмеявшись, она покинула сеновал. Он остался один сидя на прелом сене с расстёгнутыми штанами. Некоторое время он смотрел на свой член, который так и не подал признаков жизни несмотря на все усилия этой женщины. В голову ему снова закрались тревожные мысли, а точно ли эта женщина его жена? Его не покидало странное ощущение, будто бы он чужой в этом доме. Женщина сказала ему, что две эти вихрастые, угрюмые девочки, его дочери, но он сомневался в этом. Краем уха он слышал, как соседка, жена мелкого лавочника, говорила, о ком-то кого подобрали на поле боя. Может быть, речь шла о нём? Тогда всё вставало бы на свои места. Он мог бы спросить об этом эту женщину, но горло его по-прежнему было немо. Застёгивая штаны, он судорожно сглотнул. В горле его как будто застрял камень. Каждая попытка произнести хоть одно слово вызывала болезненные спазмы. Видимо стоит смириться с тем, что он останется нем до конца своей жизни. Неужели вся его жизнь так и пройдёт в этой забытой богом деревушке?! Он тяжело вздохнул и поднявшись на ноги отправился разыскивать топор. Нужно было идти за дровами. Он нашёл топор, взял верёвку, ещё раз повторил про себя слова этой женщины о том, что, если увидит кого-то из людей лорда топор и дрова нужно будет бросить.

– Нам разрешают только хворост собирать! А от него никакого тепла, треск один! – сказала она с презрительной улыбкой.

Закинув топор на плечо, он шагал по лесу выбирая подходящее дерево. Солнце только что взошло, за неровными рядами прямых словно колонны стволов деревьев проглядывала серебристая поверхность реки. В этом месте река расширялась и течение её было спокойным и величавым. Деревенские говорили, что река эта течёт из самой столицы. Столица, он даже не представлял себе как она выглядит. Для парня с именем Джон, вполне нормально было за всю свою жизнь не съездить дальше соседней деревни. Это имя почему-то не вызывало у него в душе никакого отклика. Найдя подходящее дерево, он бросил верёвку на землю и примерившись принялся рубить, с каждым ударом всё глубже и глубже вгрызаясь в живую плоть ствола. Воздух постепенно прогревался, но в подлеске было прохладно. И тем не менее он работал с таким яростным остервенением, что рубашка на его спине стала мокрой от пота. Наконец дерево пошатнулось, он упёрся плечом и оно с шелестом, с хрустом, ломая сучья рухнуло, словно выбитый из седла боец на провинциальном турнире. Он обрубил все ручья и уселся на ствол утирая пот со лба. Нужно было спешить пока его не заметили. Он пожалел, что не захватил с собой пилу, но делать было нечего. Расчленяя ствол, он всё думал и думал. Он был уверен, что когда-то был солдатом, был уверен, что имя Джон ему не принадлежит. Но кем он был? Эти воспоминания словно были запечатаны в его сердце. В его сознании всплыл образ прекрасной жены местного лорда. В жизни не приходилось видеть ему столь совершенное творение природы. Белая как снег кожа, большие тёмно-карие глаза и длинные чёрные волосы, она словно сошла с картины, изображавшей кающуюся грешницу. Эта девушка была высокой, с большой грудью и длинными ногами, то есть полной противоположностью женщины, называвшей себя его женой. При одной мысли о прекрасной жене лорда, член его тут же дал о себе знать. Это было совсем не так, как с этой женщиной, сейчас ему достаточно было лишь чуть-чуть включить своё воображение и возбуждение сразу же пришло. Он нахмурился, глупо такому как он даже мечтать о благородной леди! Конечно, в деревне ходили об их новой госпоже разные, по большей части грязные слухи, но он был уверен, что она просто слегка сумасшедшая. Не стала ведь благородная леди целовать руки такому как он! Но что, если она узнала его! Что если он на самом деле рыцарь? Может быть даже лорд! Ах если бы он только мог говорить! Можно было бы написать свои вопросы, но ни он, ни эта женщина не умели читать. Лёгким движением топора он снял кору обнажая молочную поверхность ствола. Потом вытащил нож и задумавшись принялся царапать им по стволу. Получились буквы, написанные на незнакомом ему языке. Несколько секунд он тупо смотрел на них и вдруг буквы словно проступив сквозь мутную толщу воды раскрыли свою сущность.

– Сафия! – прочитал он, беззвучно шевеля губами.

Он умеет читать! Да ещё на каком-то странном наречии! Это открытие так поразило его, что он невольно снова уселся на поваленное дерево утирая выступивший на лбу пот. В этот момент он услышал цоканье копыт и сквозь деревья разглядел всадника, медленно ехавшего вдоль реки на белой словно снег лошади. Сердце его сладко забилось, сжимая в руке топор, он, не отдавая себе отчёта в своих действиях, не понимая зачем он это делает, пошёл к реке прямо через лес. Он не успел ещё выйти из подлеска, как всадник остановился и спешился. Он узнал его, это была жена их нового лорда, леди Рикард. Она что-то сказала лошади, погладив тонкой рукой в атласной перчатке её морду и закинув поводья на сук ближайшего дерева, повернулась к реке. С замиранием сердца он смотрел, как она распустила свои длинные чёрные, как смоль волосы и стала расшнуровывать корсаж своего платья для верховой езды. Он понял, что леди Рикард решила искупаться. Ему нужно было сразу уйти, но он не мог заставить себя сделать это. Платье упало к её ногам, тело её было точно таким, как он представлял себе, подтянутая упругая попа, длинные как у породистой кобылицы стройные ноги, спина с изящной линией тонкого, беззащитного позвоночника. Член его встал, так сильно, что ему стало больно. Топор выпал из его руки, он с трудом сдерживал себя, чтобы не выскочить из-за деревьев и не наброситься на прекрасную хозяйку замка. Прижавшись к дереву, не сводя с неё жадного взгляда, он вытащил свой член из штанов принялся яростно мастурбировать. Между тем, леди Рикард, изящная и лёгкая словно лань подошла к воде и левой ногой прикоснулась пальчиками к сверкающей глади реки. От этого касания по поверхности побежали круги, она вздрогнула. Он подумал, что вода уже должна быть холодна и леди Рикард откажется от своего намерения. Ему казалось, что он видит, как кожа её покрылась мурашками, как она дрожит. Леди Рикард собрала волосы в хвост и заколола его на затылке обнажив стройную белую шею. Казалось, она колебалась ещё секунду, но потом решительно пошла в воду. Зайдя до тех пор, пока прозрачная вода не коснулась её ягодиц она остановилась, он видел, как она дрожит. Теперь он был уверен, что она сейчас выйдет из воды на берег, но леди Рикард вдруг сделал несколько быстрых шагов вперёд, еле слышно вскрикнув погрузилась в воду и поплыла, извиваясь в воде словно русалка. Ему казалось, что в этот момент он ощутил обжигающее прикосновение ледяной воды к своей коже так, словно это он сам прыгнул в реку. Леди Рикард плыла уверенно, одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что эта девушка очень хорошо плавает. И всё же движения её показались ему несколько судорожными. В середине реки течение усиливалось и когда леди Рикард достигла стремнины, её подхватило и понесло. Она слишком поздно поняла какой опасности подвергается и прилагая отчаянные усилия рванулась к берегу. Однако течение увлекало её всё дальше и дальше и леди Рикард быстро выбилась из сил. С ужасом наблюдал он, как она начала захлёбываться, беспомощно барахтаясь. Она не кричала, не звала на помощь и холодный ужас заполз в его сердце. Голова её скрылась под водой и через мгновение вновь появилась. Он сам не понял, как бросился к берегу, сорвал с себя рубашку и через секунду уже плыл к ней стремительно рассекая воду мощными взмахами рук. Когда уже нырнул в ледяную, обжигающую воду, он не был уверен, что умеет плавать. На его счастье, он оказался хорошим пловцом. Прилагая неимоверные усилия, он оказался рядом с хозяйкой замка прежде, чем она успела в третий раз погрузиться с головой в бездну, откуда могла уже никогда не всплыть на поверхность. Совсем близко увидел он её огромные, расширенные от ужаса глаза, кажется леди Рикард уже потеряла способность нормально соображать. Когда он схватил её она вцепилась в его плечи и руки так сильно, что едва не утопила их обоих. Ему пришлось намотать её волосы на руку и довольно грубо потащить за собой. Пара пощёчин привела её в чувство, и она перестала пытаться утопить их обоих. С непривычки он быстро вымотался и на какую-то секунду ему показалось, что силы оставляют его. И всё же он смог, задыхаясь, совершенно обессиленный вытащить на скользкий берег её обнажённое тело. Он повалился, рядом хрипя и тяжело дыша, кашляя, выплевывая воду, которой наглотался благодаря тому, что она едва не утопила его своими безумными действиями. Отдышавшись, он поднял голову и увидел, что она сидит, рядом сжавшись и прикрывая руками свою большую грудь, смотрит на него своими чёрными, полубезумными сейчас глазами. Поднявшись, он взял плащ и укутал её обнажённое тело, она вся дрожала, не сводя с него глаз. С него ручьями текла вода, солнце постепенно нагрело воздух и стало тепло почти как летом. Но он всё равно не ощущал бы сейчас холода, даже если бы вокруг шёл снег. Он не мог отвести взгляд от неё.

– Мой герцог, Вы снова спасли мою бесполезную жизнь! – произнесла она, полузадушено.

Он повернулся и пошёл, разыскивая свою рубашку и почти сразу её руки обвились вокруг его шеи, а её обнажённая грудь прижалась к нему сзади.

– Эдгар, не уходи! Неужели ты забыл свою Сафию?! Неужели ты больше не хочешь меня?! – зашептала она.

Сафия, он вспомнил имя, нацарапанное им на стволе дерева. Её рука между тем скользнула ему в штаны и леди Латурн учащённо задышала, обнаружив как он возбуждён. Дальнейшее было для него словно в тумане. То, как она, опустившись на колени, пустила с него мокрые штаны и принялась ласкать своими пухлыми нежными губами его пенис, вцепившись ногтями в его бёдра. Он скрежетал зубами от удовольствия, это было так и ново, и так одновременно знакомо ему. Леди Латурн увлекла его за собой, улёгшись на плащ, она обхватила своими стройными ногами его торс и направила в себя его член.

– Эдгар! Эдгар! – шептала она, покрывая поцелуями его лицо, – я так люблю тебя! Я так скучала по тебе! Я думала, ты умер! Я была уверена, что больше никогда не увижу тебя! Но ты вернулся ко мне! Это чудо! Я не зря молилась! Теперь мы будем вместе навсегда! Ты единственный мужчина в моей жизни! Мне никто больше не нужен!

Под её бессвязный ласковый лепет, он совершенно забыл о том, что леди Латурн замужем, он весь растворился в удовольствии, которое дарило ему её роскошное тело. В удовольствии, которое было таким знакомым и незнакомым одновременно, почти забытым. Не продержавшись долго, он излился внутрь её тела и в этот момент она забилась под ним точно снова тонула в холодных водах реки. Её пятки вонзились ему в поясницу, белые зубки впились ему в плечо. По всему телу леди Латурн пробегали одна за другой спазмы удовольствия, лежа на ней, находясь внутри неё он ощущал, как дрожит её горячее тело и «камень», стоявший поперёк его горла, так долго лишавший его способности говорить вдруг растаял, словно прошлогодний снег. И вместе с этим он вспомнил всё, его захлестнули воспоминания, детство, убийство матери, его месть, виселица и эта женщина, Сафия Де Бош, его законная жена. На несколько секунд он почти лишился сознания от захлестнувшей его, только что открывшейся ему правды. Затем он выпрямился и грубо оттолкнул её от себя. Сафия смотрел на него умоляюще, с испугом.

– Почему ты предала меня? – хриплым, чужим голосом проговорил Эдгар, глядя на неё.

Она сжалась, поджав под себя ноги и прикрывая груди руками.

– Я была уверена, что ты умер, – пролепетала она, на глаза ей навернулись слёзы, – я хотела умереть вместе с тобой! Но ты сам не позволил мне сделать это!

Сафия жалобно всхлипнула.

– На меня нашла апатия, мне было совершенно всё равно, что со мной будет! Когда я попала в руки Эдвина, я была уверена, что он отвезёт меня к Лалатине и та велит повесить жену своего врага. Но он не сделал этого. Этот мальчик был так нежен и внимателен! Он порвал отношения со всей своей семьёй ради меня! Я уступила его настойчивым просьбам и стала женой лорда Рикарда! – продолжала Сафия, полным отчаянья голосом.

Эдгар поднялся.

– Шлюха! – бросил он с ненавистью.

Сафия заплакала, жалобно, словно ребёнок.

– Куда, Вы мой герцог? – простирая к нему руки вскричала она.

– Домой. У меня есть жена к твоему сведению! – отвечал Эдгар со злостью.

Натянув на себя рубашку, он зашагал к лесу.

– Эдгар! Эдгар! Не уходи! – неслось ему вслед.

Стоя на коленях, обнажённая Сафия простирала к нему руки, слёзы ручьями лились по её щекам. Развернувшись, Эдгар подошёл к ней и схватив её за волосы откинул её голову назад заглянув ей в глаза.

– Прекрати орать! – злобно сказал он, – всё-таки ты прирождённая шлюха! Я должен был бы убить тебя за то, что ты предала меня! Но почему я всё ещё люблю тебя?!

Он скрипнул зубами от бешенства.

– Оденься и возвращайся в замок! Веди себя так словно ничего не случилось! Ты меня поняла? – продолжал он отпуская её.

– Да мой герцог! – целуя его руку, поспешно пролепетала Сафия.

– Что с нами будет дальше? – робко проговорила она едва слышно.

–Скоро ты овдовеешь! – с усмешкой отвечал ей Эдгар, – ты сама поможешь мне убить своего мужа!

– Теперь у тебя есть выбор! Ты должна будешь предать либо его, либо меня! – он хрипло рассмеялся и зашагав к лесу, через минуту скрылся под деревьями.

Сафия осталась сидеть одна обнажённая, на своём плаще, поджав под себя ноги и прикрывая руками грудь. По ветвям деревьев пробежал резкий порыв ветра, словно спохватившись она вытерла зарёванное лицо и начала поспешно одеваться, разыскивая свою одежду. Пока лошадь неспешной рысью везла её в замок мужа, Сафия то и дело всматривалась, пытаясь сквозь стволы деревьев разглядеть могучую фигуру молодого лесоруба и ей казалось, что она видит его, слышит его, ощущает его прикосновения, так как было это всего несколько минут назад.

Эдгар бросил дрова в сарае и низко согнувшись пролез в узкую входную дверь. Эта женщина хлопотала у плиты. Она что-то напевала и похоже не обратила внимания на его появление. Несколько секунд Эдгар смотрел на неё. Коренастая, крепкая фигура женщины не лишена была определённой привлекательности, крупная широкая попа, словно у крестьянской лошади, огромная тяжёлая грудь, едва помещавшаяся в вырезе бесформенного, мешковатого платья. Эдгара захлестнула злоба и ненависть, требовавшая выхода. Подойдя к женщине сзади, он, грубо схватив её бросил животом на стол. Женщина испуганно взвизгнула, она попыталась вырваться, но ощутив его железную руку на своей шее, тут же престала сопротивляться. Он задрал сзади её серую юбку и закинул её ей на спину.

– Что ты делаешь? Девочки дома, – попыталась она урезонить его, но Эдгар не слушал её.

Он раздвинул её огромные ягодицы.

– Постой! Что ты делаешь? Не туда! Мне больно! Прошу тебя помедленнее! – плаксивым голосом умоляла женщина.

Эдгар трахал её быстрыми, грубыми движениями, насилуя её пышное тело. Стол ходил ходуном, медная посуда жалобно звенела.

– Мне больно, Джон! Что на тебя нашло? – вцепившись руками в края столешницы бормотала женщина, сотрясаемая его ударами.

Намотав её волосы на руку, Эдгар продолжал насиловать её. Возбуждение его прошло, он долго не мог кончить и когда наконец излился внутрь женщины сдавив руками её ягодицы так сильно, что оставил на них синяки, она совершенно без сил сползла на пол и вдруг разрыдалась, прикрывая лицо передником. Злость его улетучилась, стоя над ней он смотрел с каким-то удивлением как эта женщина плачет. Ему казалось, что плакать она неспособна, как и вообще проявлять какие-нибудь нормальные человеческие чувства. Только тут он заметил, что из-за занавески на него с удивлением и любопытством смешанном со страхом смотрят вихрастые головы двух хозяйкиных дочек и спохватившись стал поспешно засовывать свой мокрый член обратно в штаны.

На следующий день, он встал очень рано, пошарив в шкатулке, где эта женщина хранила свои сбережения, он, не считая забрал всё и вышел из дома. Эдгар знал, что эта женщина уже проснулась, но даже не попыталась остановить его. Эдгар направился к дому кузнеца и уже через пару минут стучался в его дверь. Кузнец отпер, зевая и почёсываясь.

– Чего тебе? – лениво спросил он недовольным голосом.

– Меч, – хриплым голосом проговорил Эдгар, он знал, что лучшее оружие из того, что смогли подобрать на поле Скорби, кузнец выкупил, привёл в отличное состояние и собирается продавать.

Брови кузнеца удивлённо приподнялись.

– На что он тебе? – спросил он с насмешкой в голосе.

Эдгар молча показал ему деньги. Кузнец покачал головой, однако накинув видавший лучшие дни дублет, явно снятый им с убитого, направился в кузню, Он провёл Эдгара через маленькую комнатку, где находилось горнило, меха, наковальня и всё что необходимо было для работы кузнечных дел мастеру. В соседнем помещении стоял длинный верстак, на котором лежало оружие, мечи, кинжалы, топоры, на стенах висели луки и арбалеты. Что-то было в отличном состоянии, что-то в весьма плачевном. Оттолкнув кузнеца, Эдгар подошёл к верстаку и принялась перебирать мечи один за другим. Он брал их в руки, взвешивал, смотрел насколько ровно лезвие, проверял баланс. Он делал это с таким знанием дела, что кузнец сразу понял, перед ним опытный воин.

– Значит ты вспомнил кто ты? – спросил он.

Эдгар кивнул, он отбрасывал мечи один за другим, в нём всё ещё теплилась слабая надежда найти тот самый. Ему показалось, что он увидел в самом низу рукоять с головой дракона на конце и вытащив меч, едва не вскрикнул от радости. Рука его сжимала фамильный клинок Де Бошей, передававшейся на протяжении столетий в их роду из поколения в поколение. Было просто чудом, что этот клинок оказался в этой деревенской кузне. На мече были следы грязи и ржавчины, видимо кузнец ещё не начинал с ним работать.

– Этот не готов ещё, – смущённо проговорил он, отводя глаза, – посмотри другие!

– Я хочу этот, – твёрдо проговорил Эдгар, не сводя с кузнеца тяжёлого взгляда и мастеровой сдался.

– Хорошо, две монеты серебром, – выдавил наконец он.

Эдгар сунул ему в руку всё что забрал у этой женщины.

– Я оставлю его пока здесь, – сказал он кузнецу, – не смей прикасаться к этому мечу! Я займусь им сам!

– Это твой меч? – спросил у него кузнец, когда они вышли из кузни во двор, – этот меч необычный! Я это сразу понял! Такой может быть только у лорда!

Кузнец теперь боялся посмотреть Эдгару в глаза. Эдгар молчал.

– Я хотел за него взяться, да всё не решался, больно уж сталь необычная, – виноватым голосом, продолжал кузнец словно оправдываясь.

Эдгар покровительственно похлопал кузнеца по плечу и не спеша отправился к себе домой. Вернувшись в дом, кузнец бросил деньги на стол.

– Продал меч? Который? – поинтересовалась его жена.

– Тот, что с драконом, – угрюмо отвечал хозяин кузницы.

– За такие гроши?! – пересчитав мелочь возмутилась жена, – ты сам говорил, что ему цены нет!

– Дура! – отвечал ей кузнец мрачно, – если бы я стал спорить он бы меня убил. Я видел это по его глазам!

Каталина.

Марк подвинул чернильницу, так чтобы удобнее было макать в неё перо и задумался, глядя в узкое, похожее на бойницу окно. После того, как самая большая крепость Севера перешла в его руки без сопротивления, число людей, приходивших к нему, значительно возросло. Это и правда, что находиться под защитой крепостных стен было куда спокойнее чем в деревенских домах. Из узкой башенной комнатки Марк видел, как по крепостной стене вальяжно прохаживаются латники в нелепых, старых доспехах, преисполненные своей недавно обретённой значимости. Принц знал, что среди его людей ходят разговоры, что они теперь так сильны, что даже армия Королевы не сможет победить их. Но сам он отлично знал, что это не так. Эти деревенские парни никогда не видели настоящей регулярной армии. Если сестра придёт сюда вместе со своими пушками и минёрами, все те крепости, что по соглашению с Канцлером перешли в его руки, падут в течении всего одного месяца. И всё же Эдвард Кент никогда даже не мечтал о том, чтобы подняться так высоко, как взлетел сейчас Марк, сам, впрочем, не особенно этого желая. Принц перечитал письмо, адресованное своей сестре. Не слишком ли оно похоже на ультиматум? Он тяжело вздохнул. Провоцировать Лалатину на жёсткий ответ ему не хотелось, но, с другой стороны, то, как развивались события, Марка категорически не устраивало. Ничего из того, что обещала, Лалатина придя к власти не исполнила. Ну, или почти ничего. К примеру, о создании парламента так и не было объявлено. По-прежнему функционировал Совет двенадцати богатейших лордов, и хоть состав его почти полностью сменился по сравнению с предыдущего, по сути, всё осталось как было. Марк склонен был винить в этом баронов окруживших Лалатину. Они воспользовались эпидемией чумы, чтобы похоронить все реформы, которые они вместе с сестрой задумывали. Те реформы, что должны были превратить их страну в самое процветающее государство на свете. Марк искренне верил, что это возможно. Всё ещё верил. Даже теперь, когда Лалатина, судя по всему, передумала воплощать в жизнь их договорённости. Марк понимал, что напоминать сестре об этом неразумно, но в своём письме к Королеве он просил её дать людям Севера те права, которые они когда-то мечтали распространить на всё королевство. Принц тяжело вздохнул, сейчас он уже не был уверен, что Лалатина не воспримет как оскорбление – это его послание к ней. До него доходили слухи, что она очень изменилась за всё то время, что они не виделись. Запечатав конверт, Марк позвал одного из Ривзов и попросил его отправить письмо.

– Ужин готов. Спуститесь вниз милорд? Или принести Вам сюда? – спросил его здоровяк.

– Я спущусь, – отвечал Марк.

Он стремился не отдаляться от своих людей. От одной мысли, что он может возгордиться настолько, что станет смотреть на них свысока, ему становилось тошно. После ужина он поднялся к себе в комнату и отворив дверь наткнулся на девушку, стоявшую у окна. Он сразу узнал её. Это была Каталина. Она повернулась и взглянула на Марка, своими большими, синими словно море глазами дочери Севера. Она улыбнулась доверчиво и как-то совсем по-детски, и у Марка защемило сердце. Девушка эта была необыкновенно хороша собой, стройная и высокая, со светлыми спускавшимися ниже талии волосами. Марку почему-то вспомнилась Луиза Гаверн. Типаж был тот же, разница состояла в том, что Каталина была напрочь лишена жеманства и капризности юной принцессы. Да и, честно говоря, она была просто красивее. Мысли эти молнией промелькнули в голове Принца.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, напуская на себя строгость, хотя сердиться на эту девушку было очень сложно.

– Милорд, – проговорила Каталина, кланяясь ему, – я пришла скрасить Ваш вечер. Вы слишком много работаете и мне кажется, Вы устали! Во всяком случае у Вас усталый вид!

Взяв руку Марка своими нежными ладошками, она прижала её к своим губам. Взгляд Принца невольно скользнул в глубокий вырез её платья, на коже её груди и шеи не было не единого пятнышка, поистине она была само совершенство. Из всех украшений на Каталине был лишь чокер из тёмной кожи на шее, с блестящими металлическими заклёпками. Марк подумал, что Каталина никогда не расставалась с этой деталью своего туалета. «Возможно, это для того, чтобы не забывать, о том, что она была рабыней!» – думал он.

– Тебя Глория отправила ко мне? – спросил он улыбаясь.

– Да, – отвечала Каталина без малейшего жеманства, – мне уйти и попросить Глорию заменить меня?

– Нет. Не нужно. Что ж, ты пришла чтобы развлечь меня? – спросил её Марк.

– Точно так милорд! – Каталина взялась за шнуровку своего платья.

– Хорошо! Тогда давай сыграем! – под её удивлённым взглядом, Марк освободил стол, за которым обычно работал и водрузил на него шахматную доску.

– Садись! – он указал ей место напротив себя.

Каталина послушно села.

– Ты умеешь играть? – спросил Марк.

– Нет милорд. Один раз я видала, как Ваша милость играла с сиром Эдвардом, – отвечала девушка.

– Хорошо, я тебя научу! – сказал ей Марк.

Без особой надежды, на то, что выйдет какой-нибудь толк, он начал объяснять Каталине, как ходят фигуры и правила игры. К его удивлению, она настолько быстро вошла в курс дела, что это невольно поразило Марка. На то что бы научить Эдварда Кента сносно играть потребовалось несколько месяцев, а эта девушка за час добилась большего прогресса, чем бывший вождь повстанцев за несколько недель. Конечно, Марк давал ей несколько фигур форы, но тем не менее нельзя было не отметить, что Каталина необычайно сообразительна.

– Ты умеешь читать? – спросил он.

– Нет, милорд, – отвечала девушка, не отрывая взгляда от доски.

Марку нравилось наблюдать за ней, то как она забавно приподнимала брови, когда задумывалась, кусала нервно губы, если позиция её была плоха, как загорались её глаза если ей казалось что ход её будет удачным и какое разочарование появлялось на её лице, когда эти надежды не оправдывались. Незаметно для них обоих пролетело время, за окном стемнело.

– Уже так поздно! – бросив взгляд за окно вырвалось у Каталины.

– Думаю, на сегодня хватит, – сказал ей Марк, зажигая ещё одну свечу.

– Милорд, – глядя ему в глаза проговорила Каталина, – дайте мне две фигуры форы по моему выбору и если я обыграю Вашу милость, то останусь у Вас на ночь! Вы согласны?

Глаза её блестели в темноте, бесовский огонь плясал в них, на секунду Марку стало не по себе, но он тут же устыдился своей трусости.

– Идёт. Если выиграю я, ты пойдёшь к себе! – отвечал он.

Каталина забрала у него ферзя и ладью, и игра началась. Марк начал играть спустя рукава, но очень быстро понял, что если не станет серьёзным, то попадёт в неприятности. Ему даже пришлось напрягаться, в конце концов Каталина презрительно щёлкнула пальцами и взяв своего Короля положила его на бок.

– Ваша взяла милорд, – со вздохом произнесла она и встала, – разрешите мне уйти.

Марк поднялся вслед за ней и пожал её узкую ладошку.

– Мне было весело сегодня, – сказал он со всей искренностью на которую был способен.

– Благодарю Вас милорд, – отвечала Каталина, целуя его руку.

– Ты можешь приходить поиграть со мной иногда? – спросил её Марк.

– Когда Вам будет угодно, милорд, – она поклонилась.

– Почему ты всё время носишь этот чокер? – спросил принц неожиданно для себя самого.

– А этот, – девушка прикоснулась тонкими пальцами к чёрной коже своего ошейника, – когда меня пытали, то душили верёвкой с узлами. На шее у меня на всю жизнь остался шрам. Хотите взглянуть милорд?

– Нет. Не нужно, – внутренне содрогнувшись отвечал Марк.

«У каждого здесь есть шрамы, так или иначе!» – подумал он.

– Прошу меня простить! – она снова поклонилась.

Прежде чем Каталина ушла Марк спросил её:

– Ты знаешь, что означает твоё имя?

Она молча смотрела на него.

– Оно означает чистая, – сказал ей Принц.

Девушка кивнула ему и вышла. Марк потушил свечи, снял верхнюю одежду и лёг в холодную постель. Он почти сразу уснул и ему приснилась Каталина. Она смотрела на него и улыбалась своей детской, наивной улыбкой.

Да очистится душа твоя.

Ласло огляделся по сторонам. Такой величественной и богато украшенной церкви ему видеть ещё не приходилось. Там откуда он был родом храмы были черны и пугающе, но здесь на Юге, белый камень и гигантские разноцветные витражи настраивали на благочестивый лад, казалось, приносили успокоение в любое мятущееся сердце. Он покосился на Епископа Кента, священник, казалось, полностью ушёл в себя, не замечая ничего вокруг. Тонкие губы его шептали слова молитвы, сухие пальцы перебирали чётки. Ласло пришло в голову, что Епископ очень нервничает перед встречей с Главой своей церкви. Молодой человек не очень понимал зачем мятежный епископ потащил его с собой. Он вспомнил о Лавинии, ожидавшей их в гостинице и подумал, что ей бы здесь точно понравилось. Кент продолжал что-то шептать. Они остановились в самом начале длинной почти бесконечной залы с высокими уходящими в высокий потолок колоннами. Они ждали уже довольно долго, Ласло вздохнул с трудом подавив зевок. Солнечные лучи пробежали по сверкающим витражам и на всю огромную залу набежала тень. Ласло подумал, что начинает испытывать голод. Пока они пересекали Тихое море, почти всё время был страшный шторм, его мутило и он почти не притрагивался к еде, но едва они сошли на сушу, как аппетит к нему вернулся. Вообще с того момента, как встретил Лавинию, мысли о смерти почти перестали посещать Цепеша. Он не забыл свою сестру, но теперь мысли о ней не причиняли ему столько боли. Солнце вновь выглянуло из-за туч, и вся церковь наполнилась сияющим золотым светом, в этот момент на противоположенном конце зала растворились высокие сводчатые двери и вошла группа священников в богатых белых с золотом одеяниях, сопровождаемые двумя или тремя монахами в коричневых рясах. В середине этой процессии шествовал круглый, высокий мужчина в высокой тиаре с посохом из слоновой кости в руках. Едва увидев, его Епископ Кент упал на колени и Ласло счёл разумным последовать его примеру. Процессия медленно приблизилась к ним, толстая парчовая ткань шелестела точно паруса на ветру. Поравнявшись с их склонёнными фигурами, священники остановились.

– Приветствую тебя сын мой! – услышал Ласло мягкий величественный голос.

Подняв голову, он увидел, что монахи расступились, пропустив вперёд мужчину в высокой тиаре, который протянув руку, позволил Епископу Кенту поцеловать её. Слова главы Церкви были по всей видимости также обращены к Епископу.

– Встаньте дети мои, – бросив ласковый взгляд на Ласло промолвил патриарх, – как прошло Ваше путешествие в наш прекрасный город?

– Слава Богу, всё прошло отлично, – отвечал Кент.

– Это просто чудо, что вам удалось вырваться из страны, где правят эти богомерзкие людоеды! – заметил Глава.

– Всё так Ваше Святейшество! Не могли бы Вы уделить мне несколько минут своего драгоценного времени? – униженно кланяясь попросил Кент.

Голос его дрожал от волнения, тогда как Ласло не испытывал ничего кроме любопытства.

– Давай-те отойдём! – предложил патриарх, приказав своей свите оставаться на месте он жестом предложил Ласло последовать за собой.

– Представьте мне этого прекрасного молодого человека! – попросил патриарх с улыбкой глядя на Ласло.

– Граф Цепеш, старший сын Владе Цепеша, – отвечал Епископ.

– Борон Цепеш, верный слуга нашей церкви! Под ударами саманов он стойко держится столько лет не давая этим варварам пройти через свои земли! – заметил патриарх.

– Как здоровье Вашего отца? – осведомился он у Ласло.

– Я давно покинул отчий дом и сейчас не имею представления, как обстоят там дела, – смущённо отвечал молодой Цепеш.

– Вот как? Отправились на поиски приключений?

–Можно и так сказать, – пробормотал Ласло.

– Молодость, молодость, – задумчиво протянул патриарх, – так о чём Вы хотели поговорить со мной, Епископ?

Обратился он к Кенту. В голосе патриарха Ласло почудился подвох. Он подумал, что старый лис догадывается о чём пойдёт речь.

– Ваше Преосвященство! – начал Епископ, заметно волнуясь, – после того, как армия Королевы Лалатины одержала победу, для нашей Церкви наступили чёрные дни! Она язычница и все знали это, но никто не ожидал, что гонения на нашу церковь будут столь безжалостны и сильны! Тысячи священнослужителей казнены и запытаны до смерти! Десятки тысяч прихожан лишены имущества и брошены в тюрьмы! Наши подопечные умирают от непосильного труда в каменоломнях и шахтах! Если оставить всё как есть, святая церковь наша будет искоренена в нашей стране! Ваше Преосвященство не может, не должно допустить этого!

– Да, да, я осведомлён об этом, – осторожно заметил патриарх, – вероотступница Тиона, карает наших братьев со всей возможной жестокостью, при полном попустительстве своей языческой Королевы!

Патриарх помолчал.

– Но что мы можем сделать в этой ситуации? – как будто разговаривая с самим собой протянул он задумчиво.

– Ваше Святейшество! Вы должны объявить Новый Крестовый поход против Королевы язычников! И подобно патриархам древности поднять всех братьев наших пред Богом, на защиту Святой веры! – с неожиданной твёрдостью произнёс Епископ Кент.

Глаза его засверкали в голосе прозвучал металл. Ласло со страхом взглянул на Первосвященника и с удивлением увидел, как щёки патриарха порозовели от удовольствия.

– Новый Крестовый поход? – повторил он, словно раздумывая над словами Епископа, – но возможно ли это? Да как примут крестоносцев жители вашей страны, Епископ?

– Число наших сторонников растёт с каждым днём! – заявил Кент, – армия святого воинства сможет рассчитывать на поддержку огромного числа людей, наших прихожан, тех, что не отказались от Святой веры, даже под угрозой смерти! Граф Цепеш может подтвердить мои слова!

Патриарх вопросительно посмотрел на Ласло.

– Насколько я могу судить, Епископ Кент прав и недовольных Лалатиной Рейгарден очень много! – отвечал он, постаравшись придать своему голосу как можно больше уверенности.

– Что ж, может быть, – задумчиво проговорил патриарх.

– Ваше Преосвященство, Вы не можете, Вы не в праве упустить возможность вернуть в лоно святой церкви нашу несчастную страну! – с горячностью заявил Кент.

– Если Вы не сделаете этого, Бог и история Вам этого не простят! Если же Вы станете на сторону угнетаемых, для которых Вы остались единственной надеждой, имя Ваше будет вписано в летопись нашей церкви наравне с Великими патриархами древности!

На взгляд Ласло Кент слегка перегнул палку, но против его ожидания патриарх не обиделся и не вспылил.

– Благодарю Вас за честные слова, Епископ! – произнёс патриарх величественно, – таких людей как Вы сейчас почти не осталось в моём окружении! Я должен обдумать Ваши слова. Но в любом случае думаю правильно будет вынести вопрос о Крестовом походе на суд Святейшего Синода! Я надеюсь, Вы задержитесь в нашем городе, ещё на некоторое время! Я хотел бы видеть Вас на нашем заседании!

Патриарх протянул пухлую руку в лайковой перчатке сначала Кенту, потом графу Цепешу.

– Кстати, – заметил патриарх прежде, чем оставить их, – я слышал, Вы привезли с собой свою племянницу?

Щёки и даже шея Епископа стали красными от смущения.

– Ваше Святейшество совершенно правы, – пробормотал он.

– Я похлопочу чтобы эту достойную девушку приняли в качестве фрейлины при дворе герцогини Ричи! Полно! Не благодарите меня!

Когда Епископ в сопровождении Ласло вышли из дворца патриарха, Кент тяжело дыша бросился к фонтану, бившему во дворе, и долго и жадно пил, опустив бородатое лицо в прозрачную воду. Стоявшему рядом с ним Ласло было стыдно за старика на которого презрительно косились гвардейцы в ярких мундирах, охранявшие вход в резиденцию.

– Ласло, мальчик мой! Мы сделали сегодня большое дело! – утирая мокрую бороду проговорил Епископ, – теперь у нашей Родины есть надежда!

– Я люблю тебя, Ласло! Не оставляй меня здесь!

Цепеш перевернулся на другой бок. Сколько не убеждал он Лавинию, что здесь она будет в безопасности, девушка даже слушать его не хотела. Для него было очевидно, что ей нельзя возвращаться обратно. А ему? Зачем он сам собирается через три дня отплывать назад, назад в ту страну, что забрала у него Эвелину? Ради чего? Особой набожностью он никогда не отличался, что за дело ему до притеснений Святой Церкви?! Да он, конечно, был верующим, с самого детства мать водила его на службы, но, по правде сказать, он никогда особенно этим не увлекался. Его Богиней всегда была Эвелина. Когда мать его умерла, а отец женился вторично, он вначале не хотел даже слышать о своей сводной сестре, но стоило увидеть её, как сердце его навсегда было отдано этой девушке. Собственно, когда они встретились она не была девушкой. Ей было, кажется, шесть или семь лет, а ему двенадцать, но уже тогда она была маленькой прекрасной леди. Эвелина взяла его за руку своей крошечной пухлой ручкой и сказала, глядя ему в глаза:

– Тебе грустно, братец?

Он сильно покраснел, но вырвал у неё руку. Кажется, в этот момент он влюбился в Эвелину, и эта любовь будет с ним всегда, сестра никогда не уйдёт из его сердца. Ласло точно знал это. Но сейчас он должен заботиться о Лавинии и ей, конечно, лучше не возвращаться в страну, в которой правит Лалатина Рейгарден. Ласло вернулся к тому, с чего начал. Зачем ему самому возвращаться? Потому что он пообещал Епископу Кенту? Глупость! Он не так давно с ним познакомился и ничем не был ему обязан! Вопросы веры? Даже его отец, которого в этом отношении всегда ставили в пример и который считался ревностным хранителем веры, Ласло отлично знал это, вовсе не был таким уж истово верующим. Цепеш знал, что его отец использует защиту веры, для того чтобы привлекать людей на свою сторону. Настоящей же целью Цепеша-старшего было защитить свои земли от орд саманов, двигающихся с Востока на своих низеньких серых лошадках, двигающихся как саранча, пожиравшая всё на своём пути. Единственной причиной для Ласло участвовать в этом ставшем борьбой за веру походе, было чувство вины перед отцом и матерью, то есть мачехой. Ласло поймал себя на том, что назвал жену отца матерью. Эта женщина всегда была добра к нему, по сути, заменила ему, одинокому подростку мать, а он отблагодарил её тем, что похитил её единственную дочь и позволил ей умереть. Возвратиться домой он сейчас не мог, но участие единственного сына барона Цепеша в Крестовом походе, могло и должно было помочь его отцу получать помощь от Святой Церкви, а значит таким образом, он Ласло сможет хоть немного компенсировать всё то зло, что причинил он своей семье. Конечно, план бежать и пожениться они разработали вдвоём с Эвелиной, но пытаться свалить ответственность на умершую сестру казалось Ласло низким и недостойным не только графа, но даже простолюдина. Итак, ехать надо было. Решение о Крестовом походе против Лалатины Рейгарден было принято на собрании Святейшего Синода и Ласло лично присутствовал при этом. Епископ Кент был совершенно счастлив, но для молодого Цепеша было очевидно, что патриарх преследует какие-то свои одному ему известные цели продвигая чужими руками идею этого похода. Для Ласло было очевидно, что Патриарх хочет остаться в стороне, если эта авантюра провалится, и собирается пожать все лавры, если Крестовый поход окажется успешным. Епископ Кент этого либо не понимал, либо не желал понимать. Ведь именно Кента сделают виновным если поход провалится. Впрочем, у епископа не было выхода, да и что он теряет в конце концов?! Через три дня они должны были отплыть назад, чтобы подготовить почву для вторжения. На двух кораблях с ними отправятся коло двухсот воинов. Когда наступит долгожданный момент они должны будут захватить пристани в большой гавани, опустить защищающую гавань цепь и обеспечить таким образом успешное вторжение Крестоносцев во владения еретички, как называли здесь Лалатину Рейгарден. Миссия эта была практически самоубийственной, но Ласло это не пугало. Если уж ввязываться во всё это сомнительное дело, то только затем, чтобы покрыть себя неувядаемой славой, чтобы фамилия Цепеш в очередной раз прогремела на весь мир. Если же он погибнет, значит так тому и быть.

– Дождись меня, Лавиния! Я вернусь с победой и мы поженимся! – сказал он ей.

Кажется, когда он это говорил, он сам в это верил. Ласло тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок.

– Если мы расстанемся, я уверена, случится что-то страшное! – рыдала она.

Если Лавиния останется здесь, ему больше не придётся беспокоиться о ней! Ласло закрыл глаза. Когда он только встретил эту девушку, Лавиния действительно спасла его от смерти, которой он искал тогда. Но чем лучше он узнавал её, тем больше видел отличий от своей сестры. Лавиния совершенно не была копией Эвелины. Ничем кроме внешности не походила она на его умершую сестру. Эти две девушки были совершенно разные. Ласло впал в полузабытьё похожее на сон. В полусне он услышал, как Лавиния вошла в его комнату и юркнула к нему под одеяло. Сон мгновенно слетел с него, они любили друг друга страстно и нежно. Лавиния уснула в его объятиях. Ласло лежал, слушая как она дышит во сне и думал о том, знает ли её отец о том, чем они занимаются по ночам. Скорее всего знает. Может быть чувство вины перед Епископом – это ещё одна причина для него участвовать в этом Крестовом походе? Когда они победят, он и в самом деле сможет жениться на Лавинии. Если Епископ Кент вернёт Святой Церкви власть над всей страной, его влияние будет огромным и даже Цепеш-старший не будет возражать против брака с его незаконнорожденной дочерью. Лавиния спала, сложив ручки на груди и прижавшись лбом к его плечу. «Уже через три дня!» – подумал Ласло.

Лошади шли тяжёлым галопом и казалось он ощущает их тяжёлое дыхание всем своим существом. Над мордами лошадей поднимался пар, земля вязкая, жирная словно глина комьями налипла на их копытах. Дэвон скакал позади сира Боргеса, на лошади которого навьючена была туша молодого кабана. Они охотились весь день и вернулись бы ни с чем, если бы Ортис не наткнулся в кустах чертополоха на молодую дикую свинью. Охотиться Девону нравилось, но не в такой холод и не чтобы весь день нужно было гоняться за одним маленьким поросёнком. Перед собой юный Гаверн видел спину сира Боргеса и в который раз уже его посещали мысли о том, что сейчас он мог бы запросто убить старого рыцаря. У седла Девона в колчане болтались дротики и одного этого короткого копья будет достаточно, чтобы лишить жизни своего лорда. Дэвон сам не мог объяснить себе почему не делает этого. Да, тогда он превратиться в скитальца и изгоя, его мать опять окажется на улице, но не эти соображения сдерживали его руку. Сир Боргес подставлял ему свою спину, как будто проверяя Девона на прочность. И Дэвон знал, что убить так старого воина, пусть даже такого жестокого, как Боргес, это низкий поступок не достойный благородного рыцаря, недостойный благородного человека. Когда они въехали в огороженный толстыми жердями двор у замковых построек, Дэвон поймал на себе насмешливый взгляд своего опекуна. Его взгляд как бы говорил: я знаю о чём ты только что думал! Подъехав к Боргесу вплотную Дэвон, прошептал, глядя старому рыцарю в глаза:

– Когда-нибудь, сир Боргес, я убью Вас в честном поединке!

– Буду ждать! – ухмыльнувшись в седые усы отвечал рыцарь.

Спешившись и оставив Ортиса позаботиться о лошадях, они прошли в двухэтажную, вытянутую словно амбар постройку с белыми ставнями, в которой в основном и жили, так как отапливать огромный замок зимой, было занятием дорогим и бессмысленным. Едва они вошли внутрь, как услышали чистый звонкий детский голос с выражением, читавший главу из какого-то рыцарского романа. Они невольно замерли прислушиваясь. Мина читала хорошо, явно сама получая удовольствие от дурацкой книги. Мина закончила читать и через секунду появилась в длинной как язык змеи трапезной. Увидев Девона щёки, её порозовели, а глазки заблестели.

– Ваша матушка уснула, мой принц! Я разбужу её когда накроют на стол! – сказала она, потупясь и приседая в реверансе.

Дэвон недовольно отвёл взгляд чтобы не встретиться глазами с Миной. За тот месяц, что эта девочка прожила у них она невероятно похорошела и, кажется, немного подросла. Теперь она уже выглядела скорее не как ребёнок, а как юная девушка, причём весьма хорошенькая. «Она была бы ещё лучше, если бы голова её не была забита всякой романтической дребеденью!» – подумал Дэвон с раздражением. И в тоже время он не мог не признать, что общество Мины ему приятно. Она была здесь единственной девушкой, подходившей ему по возрасту, и он волей неволей начал заглядываться на неё. И от этого раздражался ещё больше. Мина тяжело вздохнула и присев в уголке взялась за своё вышивание. Светлая головка на тонкой, как у лебедя шее склонилась над пяльцами. Дэвон поймал себя на том, что смотрит на тонкие ключицы, на целомудренно чуть приоткрытое декольте Мины. Выругавшись про себя, он поспешил за сиром Боргесом, чтобы переодеться к ужину. Когда он вернулся в трапезную, Мина сидела там, где он её оставил, вышивая она едва слышно мурлыкала себе под нос какую-то простенькую, деревенскую песенку. Девоном вдруг овладело раздражение, быстро подойдя к Мине он вырвал у неё из рук вышивание, заставив девочку испуганно вскрикнуть.

– Чего ты добиваешься? – спросил он со злостью.

Носик Мины наморщился, на глазах появились слёзы, Дэвон жопой почувствовал, что она сейчас разрыдается и запоздалое раскаяние овладело им.

– Извини, – пробормотал он, возвращая девочке пяльцы.

«Дура!» – думал он, нервно расхаживая по длинной гостиной. Вошёл сир Боргес в поношенном домашнем камзоле, некогда очень шикарном.

– Я приказал подавать ужин! – сказал он, – кажется поросёнок уже готов!

– Я разбужу леди Гаверн! – вытерев слёзы Мина поспешила к своей хозяйке.

– Зачем ты издеваешься над девочкой? – мягко спросил сир Боргес, когда они с Девоном уселись за стол.

– Я её не трогал, – угрюмо отвечал Дэвон.

– Она ещё ребёнок. И она обожает тебя! Ты мог бы быть с ней помягче! – заметил Боргес.

Дэвон не успел ответить, пожилой слуга принёс жаркое. Мина привела леди Гаверн, и они в четверым принялись за ужин. В трапезной быстро стемнело, дальний конец длинного стола терялся во мраке, несколько свечей освещали только ту его часть, где сидели обитатели дома. Сир Боргес, обгладывая кости рассуждал о достоинствах поросёнка, леди Гаверн противно хихикая кидалась кусочками хлеба в Девона, чем немало того раздражала, Мина испуганно пыталась её урезонить. Слышать, как его выжившая из ума мать называет Мину Луизой, было для Девона хуже всякой пытки. В дверях столовой появился Ортис.

– Милорд, – сказал он, обращаясь к сиру Боргесу, – к Вашей милости прибыл гонец из столицы!

Старый рыцарь мгновенно выпрямился в кресле, за ужином он прилично выпил, но кажется сейчас хмель мгновенно вылетел из его головы. Глядя на своего опекуна с изумлением, Дэвон вдруг понял, что этот старый человек, несмотря на все свои заявления об усталости и желании отойти от дел, всё это время ждал и надеялся, что Королева позовёт его обратно. Всё это стало для Девона ясно, как день и заставило внутренне содрогнуться. На секунду он пожалел о том, что не убил сира Боргеса, когда у него была такая возможность.

– Прикажите пустить, милорд? – спросил Ортис топчась в дверях.

– Проводи его в мою комнату, – отвечал сир Боргес подумав секунду.

Он с неудовольствием оглядел свой старый костюм и проследовал в свой кабинет.

– Идите за мной! – услышал Дэвон голос Ортиса.

Принц не удержался и оглянулся. Посланец Королевы был ниже среднего роста, но крепко сбитый, его манера держать себя и длинный меч выдавали в нём воина. На гонце был плащ, капюшон которого закрывал лицо так, что рассмотреть его Девону не удалось.

– Скушайте фрукты, миледи!

– Я не хочу, Луиза! Проводи меня в спальню и почитай мне на ночь, моя дорогая! Ты такая милая девочка! А вот Дэвон совсем отбился от рук! Такой несносный мальчишка!

Бросив на Девона влюблённый взгляд, Мина увела леди Гаверн, и молодой человек остался один в огромной пустой столовой. Свечи потрескивали, сгорая и Девону, казалось, что с каждой секундой он всё глубже погружается во мрак. «Все эти люди мои враги!» – думал он. Он так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как вошёл сир Боргес в сопровождении посланника Королевы.

– Я сейчас прикажу принести ещё тарелку! – старый рыцарь вышел.

Гонец уселся напротив Девона и налив себе вина в бокал, с жадностью осушил его тремя большими глотками, поставив бокал на стол он вытер усы и бороду тыльной стороной широкой ладони. Теперь молодой человек смог рассмотреть его. Черноволосый, с заросшим бородой резко очерченным лицом, он выглядел пугающе. Во всём его облике было что-то диковатое, но в то же время, располагающее к себе. Присмотревшись к нему повнимательнее Дэвон, решил, что он совсем нестрашный.

– Меня зовут Ларс Аркан, – представился посланник, глядя в упор на Девона.

– Дэвон Боргес, – отвечал молодой человек, слегка запнувшись перед произнесением фамилии своего опекуна.

– Вы уже познакомились? – спросил лорд Боргес входя в столовую с подносом в руках.

– Это мой племянник, – кивнул он в сторону Девона.

– Двоюродный, – добавил старый рыцарь с усмешкой.

– Это сир Аркан. Мы работали вместе некоторое время! – представил он посланника Королевы.

– Очень приятно, – вежливо ответствовал Дэвон с лёгким поклоном, хотя ему было совершенно неприятно.

Как только он услышал от своего опекуна, что Ларс Аркан работал с палачом Боргесом, Дэвон сразу же решил, что это вовсе не рыцарь как ему показалось вначале, а обыкновенный убийца и палач. Дэвон решил как можно лучше запомнить Ларса Аркана, чтобы убить этого человека, как только представится такая возможность. К удивлению Девона, Аркан не остался на ночлег, а после ужина сразу же двинулся в обратный путь. Проводив гостя, Боргес вернулся в трапезную. Усевшись на то место, где только что сидел Ларс, сир Боргес налил себе вина.

– Королева просит меня вернуться, чтобы навести в столице порядок, – неожиданно произнёс он, не глядя на Девона, – Макдермотт был толковым малым, моей правой рукой. Бандиты разделались с ним и теперь я снова понадобился нашей Королеве!

В голосе Боргеса, Девону послышалась некоторая гордость за самого себя, как будто старый рыцарь ожидал, что юный Гаверн должен ею проникнуться.

– Снова вернётесь к своему ремеслу палача? – заметил Дэвон.

Боргес хмыкнул.

– Что ж, можно сказать и так.

Он налил себе ещё вина.

– Ты поедешь со мной мой мальчик?

– Конечно. И не называйте меня мальчиком! Спокойной ночи! – Дэвон поднялся, поклонился и вышел.

Придя к себе в свою спальню, юноша, не раздеваясь улёгся на постель. Он скоро вернётся в столицу! В город откуда они с матерью позорно бежали ещё так недавно. Хорошо, что старуху можно оставить здесь! По крайней мере не придётся беспокоиться о ней. Дэвон подумал, что Мина хорошо заботиться о его матери, по крайней мере от неё есть какая-то польза. В его дверь робко постучали и он сразу понял кто это.

– Входи! – приказал он.

Вошла Мина бледная, дрожащая.

– Мой принц, – пролепетала она, ломая руки, – Вы скоро уезжаете?

В глазах её стояли слёзы.

– Именно так! И не вздумай следовать за мной! Дурочка! И вообще, откуда ты узнала об этом?

По щекам Мины потекли слёзы.

– Я подслушивала, – всхлипывая прошептала она.

Она сказала это с такой детской невинностью, что Дэвон невольно рассмеялся. Он сел на постели и сказал:

– Чего ты от меня хочешь?

– Я люблю, Вас мой принц, – пролепетала девочка.

– Ладно. Докажи это. Раздевайся! – сурово приказал Дэвон.

Щёки Мины покраснели, дрожащими руками она принялась расстёгивать застёжки на своём платье. Пальцы её дрожали, уронив платье на пол она осталась в одной полупрозрачной сорочке.

– До гола! – безжалостно отрезал Дэвон.

Всхлипнув, Мина сняла рубашку и осталась стоять перед ним обнажённая, с двумя толстыми золотыми косами, лежащими на небольшой, почти детской груди. Она стояла, прикрывая одной рукой свои груди, а другой у себя между ног.

– Опусти руки! Я желаю рассмотреть тебя! – приказал принц.

Мина опустила дрожащие руки, которыми пыталась прикрыть свою наготу, по щекам её текли слёзы, закусив нижнюю губу она смотрела в пол не в силах взглянуть Девону в глаза. Принц спрыгнул с кровати и подошёл к ней. Мина была прекрасна, он как будто только теперь увидел её по-настоящему. Гладкая, бархатная словно у ребёнка кожа, толстые косы налитых золотом волос, это сочетание детской невинности и начинающей проявляться женственности были очень возбуждающи. Дэвон почувствовал восхищение перед её красотой и невинностью и в тоже время сексуальное возбуждение и злость, подталкивающее его к тому, чтобы осквернить эту чистую девушку. Остановившись перед ней, он расстегнул штаны и вытащил свой возбуждённый пенис наружу.

– Встань на колени! – приказал Дэвон.

Мину трясло, она опустилась на колени не смея поднять голову.

– Ласкай меня! Ты же этого хотела?! – саркастически заметил принц, тыкая девочке в лицо своим членом.

Мина робко и неумело принялась ласкать его пенис, вначале руками, а потом и своим маленьким ротиком. Дэвон имел опыт с проститутками, они были взрослыми и опытными, но никогда он не испытывал такого удовольствия, как под ласками этой невинной девочки. Застонав, он кончил в рот Мине и девушка, захлёбываясь глотала, даже не пытаясь отстраниться. Вытерев губы рукой, она, стоя на коленях взглянула на Девона, всё тем же обожающим, преданным взглядом и его вдруг захлестнули такие сильные чувства, что ему стало не по себе. Он поднял Мину и поцеловал её, поцеловал со всей нежностью и любовью, на которую было способно его очерствевшее сердце. Он ощутил на губах Мины вкус своего семени, но это не оттолкнуло его. Девушка, приподнявшись на цыпочки прижалась к нему своими маленькими упругими грудками. Дэвон увлёк её на свою постель и лёг рядом с ней.

– Вы не разденетесь, милорд? – вся красная от смущения спросила Мина.

Вместо ответа, Дэвон облизнул свои пальцы и запустил их между бёдер девочки. Он ни на секунду не забывал, что она невинна и ласкал её очень осторожно. Дэвон ласкал языком её маленькие, похожие на вишенки соски и Мина начала изгибаться и стонать совсем уж непристойно. Когда она кончила. То спина её выгнулась дугой, она почти встала на «мостик». Охнув, она без сил опустилась на постель и взглянула на Девона с такой любовью и нежностью, что у принца невольно защемило сердце.

– Я люблю Вас, мой принц! Вы самый лучший, самый прекрасный мужчина на свете! – прошептала девочка задыхаясь.

– Дурочка моя! – ласково проговорил Дэвон целуя её в губы.

Он перевернул её на живот, Мина что-то шептала, Дэвон разбирал лишь отдельные слова. Он раздвинул её бёдра и припал губами к горячим, мокрым нижним губкам Мины. Девушка выгнулась словно кошка, раскрываясь ему навстречу. Шёпот её прерывался стонами:

– Люблю Вас, мой принц! Я так люблю Вас! Я вся горю! Вы такой классный!

И так далее всё в том же духе, Дэвон не особенно прислушивался. Довольно скоро, второй в её жизни оргазм накрыл девочку, и она вытянулась на постели, расслабленная, влажная, горячая. Девону даже показалось, что Мина потеряла сознание и он не смело тронул её за плечо. Девушка подняла голову и посмотрела на Девона затуманенным взглядом.

– Мне так хорошо сейчас! – простонала Мина, словно кошка промурлыкала.

Повернувшись на бок, она, бесстыдно демонстрируя Девону своё тело сказала:

– Вы не возьмёте меня, милорд? Я хочу полностью принадлежать Вам!

Девочка, что ещё час назад вся, дрожа вошла в спальню Девона, растворилась без следа. Теперь перед ним была жаждавшая его женщина.

– Ты и так принадлежишь мне! – сказал ей Дэвон укрывая плащом её обнажённое тело.

– Думаю нам не стоит сейчас этого делать, – продолжал он, глядя на неё, – что, если я никогда не вернусь? Ты же девственница?

– Конечно, милорд! – от возмущения Мина едва не свалилась с кровати и тут же лицо её побледнело.

– Что значит, никогда не вернётесь? – дрожащим голосом проговорила она, снова превратившись из женщины в маленького обиженного ребёнка.

– Я сказал, если, – Дэвон погладил её нежную бархатистую щёчку, и Мина закрыла глаза от удовольствия.

– Когда Вы прикасаетесь ко мне, внутри меня словно загорается пламя! – прошептала она.

– Если я не вернусь, Мина, тебе нужно будет искать себе мужа, – мягко сказал ей Дэвон.

Девочка открыла глаза, они стали у неё просто огромными сейчас.

– Мне никто не нужен, кроме Вас милорд! – произнесла она твёрдо.

– Ты знаешь кто я? – спросил Дэвон.

– Ваша матушка сказала мне. Вы истинный Король! – с восторгом отвечала Мина.

– Верно и я буду бороться за своё Королевство! Если я проиграю, то умру, если одержу победу, то в качестве жены мне придётся выбрать себе какую-нибудь заморскую принцессу, – сказал ей Дэвон.

– Я буду молиться за Ваш успех, мой принц! Вы не можете проиграть! Даже когда Вы женитесь, я всё равно хочу быть рядом с Вами! – решительно отрезала девушка.

Мина распустила волосы и золотое покрывало укрыло её словно невесомый плащ. «Золотоволосый ангел!» – подумал Дэвон глядя на неё. Ему пришло в голову, что рядом с этой девушкой он забывает обо всём на свете, даже демоны терзавшие его отступают на время. Он заставил Мину лечь рядом с собой и прижал к себе её послушное податливое тело.

– Вы не хотите меня мой принц? – трагическим голосом проговорила девушка.

– Дурочка моя! Я хочу, чтобы первым твоим мужчиной был Король! – отвечал ей Дэвон.

– Вы мой первый мужчина! – прошептала Мина, – знайте я покончу с собой если Вы умрёте!

– Значит я постараюсь не умереть! – с улыбкой отвечал ей Дэвон.

– Вы не умрёте! – убеждённо проговорила девушка, – я знаю это! Я буду заботиться о Вашей матери и ждать Вашего возвращения! Мой Король!

«Если бы всё было так просто!» – думал Дэвон прижимая к себе горячее тело Мины.

Выбор.

Едва муж уснул, Сафия села на постели и прислушалась. Он сегодня за ужином прилично выпил, она сама постоянно подливала ему вина в чашу. Сама мысль о том, что он попытается овладеть ею сегодня, повергала Сафию в трепет. Муж и правда попытался поприставать к ней, но почти сразу завалился на спину и захрапел. Сафия подождала несколько минут, убедилась, что муж крепко спит, потом вылезла из кровати и поспешно оделась в простое дорожное платье, одно из тех, что привезла с собой в замок, набросила на плечи тёмный плащ, взяла заранее собранный узелок, в котором были драгоценности, немного денег и кое-что из белья и стараясь ступать как можно тише направилась к двери. Когда она почти уже достигла выхода, муж вдруг заворочался и назвал её имя. Сафия в ужасе застыла, боясь обернуться, но тревога оказалась ложной и вскоре муж снова захрапел. Так и не взглянув на него, Сафия толкнула тяжёлую окованную листовым железом дверь и выскользнула в коридор. Длинный тёмный, он был лишь в двух местах освещён чадившими, дававшими весьма мало света факелами. Сафия прислушалась. В башне было тихо, она представила себе часовых внизу, дремлющих на своём карауле и решительно направилась к узкой потайной лестнице ведущей почти к самому рву. Спускаться здесь было не слишком удобно, два человека едва могли бы разойтись в этом узком проходе, но Сафия сильная и гибкая легко преодолела это препятствие. Лестница заканчивалась внизу маленькой похожей на лаз дверцей, ключом, который она украла у мужа, Сафия отперла тяжёлый замок и распахнула дверцу лаза. В лицо ей ударил свежий, прохладный ветер, глянув вниз во тьму она испугалась. Когда она смотрела на эту дверцу со стороны рва, ей казалось, что земля совсем близко, но сейчас всё выглядело по-другому. Как Сафия не вглядывалась ей не удавалось различить небольшой выступ, на который ей нужно было спуститься, чтобы оказаться у самого рва, заполненного водой. Сердце её бешено стучало, несколько раз глубоко вздохнув, Сафия высунула ноги наружу, уселась на самый край и оттолкнувшись полетела вниз. Впрочем, падать долго ей не пришлось, земля и правда была недалеко, приземлившись быстрее чем рассчитывала Сафия от неожиданности упала, выпачкав платье и тут же сильные руки схватили её и подняли на ноги.

– Ты не ушиблась? – услышала она голос Эдгара и всем телом прижалась к нему обнимая за шею.

– Нет! Я в порядке! – трепеща от счастья отвечала Сафия подставляя губы для поцелуя.

Но герцог отодвинул её в сторону.

– Пойдём, ты проведёшь меня в замок! – сурово проговорил он.

– Зачем? – в ужасе отвечала Сафия.

– Мне нужно поговорить с твоим мужем, – с усмешкой отвечал Эдгар.

Сафия не видела его лица, однако она хорошо знала, какое жестокое, холодное выражение появлялось у Эдгара в подобных ситуациях и сердце её затрепетало.

– Эдгар, прошу тебя, пощади его! Он всего лишь влюблённый в меня мальчишка! Он тебе не соперник! Пощади его, прошу! – взмолилась Сафия пытаясь обнять Эдгара.

– Он нравится тебе? Ты беспокоишься о нём? Может быть тебе вернуться к нему? Ещё не поздно сделать это! – саркастически заметил герцог.

В ответ Сафия неожиданно влепила ему пощёчину.

– Как ты можешь говорить так!? – вскричала она с возмущением, – ты единственный мужчина в моей жизни! Но когда я считала тебя мёртвым, этот мальчик спас меня от меня самой! Он поссорился почти со всей своей роднёй ради меня! Да, чёрт возьми, я ему благодарна! Достаточно благодарна, для того чтобы умолять тебя сохранить ему жизнь!

– Эдгар, – тон Сафии снова стал умоляющим, она повисла у герцога на шее, заглядывая ему в глаза, – давай уйдём отсюда! Сейчас самое время! Пока мы стоим тут, часовые в любой момент могут заметить нас! Умоляю тебя!

– Я и забыл какой ты можешь быть стервой! – потирая ушибленную щёку, отвечал Эдгар со смехом.

В его голосе, Сафия с облегчением услышала весёлые нотки.

– Будь по-твоему! Пусть мальчишка живёт! В конце концов, я должен быть благодарен ему! Идём! – Эдгар сжал руку Сафии в своей, вдвоём они спустились к воде.

Здесь Сафия увидела маленькую лодку, на которой герцог по всей видимости переправился через ров. Она сидела на корме, а Эдгар работал вёслами. Они быстро и почти бесшумно пересекли водную преграду, служившую замку дополнительной защитой. Эдгар выпрыгнул на берег и подтянув лодку помог Сафии выбраться на землю. Через несколько минут они уже неслись во весь опор по ночной дороге. Почти сразу на Сафию накатила вдруг страшная усталость, волнения всех предыдущих суток забрали все её силы. Когда забрезжил рассвет, глаза её стали слипаться, заметив это Герцог предложил остановиться и передохнуть. Он постелил на землю плащ и едва Сафия прилегла на него, как сразу же уснула. Проснулась она когда солнце поднялось уже высоко и первой её мыслью было как далеко они успели удалиться от замка её мужа. На этот вопрос она не могла ответить.

– Эдгар! – позвала она.

Ей никто не ответил. Сафия позвала ещё раз и тут невдалеке услышала негромкое хриплое ржание, показавшееся ей знакомым. Она оглянулась, три их лошади паслись тут же. Ржание, которое она только что слышала принадлежало чужому коню. Сердце Сафии сжалось от ужасного предчувствия, вскочив на ноги она бросилась на звук не замечая того, что ветки деревьев хлещут её по лицу. Между деревьями мелькнул просвет и через секунду Сафия выбежала на небольшую полянку и остановилась. Двое мужчин стоявшие друг напротив друга одновременно повернули головы в её сторону.

– А вот и она! – насмешливо проговорил Эдгар.

– Сафия! – вскричал второй мужчина, в котором она с ужасом узнала своего мужа.

Молодой лорд Рикард, был в одной нижней рубашке со взлохмаченной бородой и волосами, весь покрытый дорожный пылью. Вероятно, обнаружив с утра отсутствие жены, он вскочил в чём был на коня и бросился в погоню.

– Боже мой! – невольно вырвалось у Сафии.

Она в ужасе оглянулась по сторонам ища, где прячутся люди её мужа.

– Не волнуйся, дорогая, он, судя по всему, один! – ухмыляясь проговорил Эдгар, – хочу заметить, что это очень глупо с Вашей стороны, милорд Рикард!

– Посмотрим, – процедил сквозь зубы юноша, нервно сжимая рукоять своего меча.

– Идём домой Сафия! – сказал он, обращаясь к жене.

Слова застряли у Сафии в горле, несколько секунд она не могла вымолвить не слова.

– Ну же, дорогая, ответь молодому человеку! – издеваясь заметил Эдгар.

– Лорд Рикард, – задыхаясь и дрожа проговорила Сафия, – я не могу быть Вашей женой! Этот человек!

Она указала на герцога.

– Мой муж! Наш с Вами брак, милорд Рикард не может считаться законным! Я жена герцога Де Боша и останусь ею пока жива! – с каждым произнесённым словом голос Сафии крепчал.

– Или пока жив он! – скрипнув от злости зубами отвечал лорд Рикард обнажая меч.

– Отлично, мальчик! Вот это дело! – подначивал его Эдгар, извлекая наружу свой клинок.

– Стойте! – Сафия бросилась между ними, – разве мы не можем просто разойтись?

– Ты же видишь, что нет, – становясь серьёзным отвечал ей Эдгар, – ты не можешь принадлежать нам обоим! Следовательно, один из нас должен умереть! Ты можешь выбрать кто! Если ты выберешь лорда Рикарда, я позволю ему убить себя!

– Нет! – вырвалось у Сафии.

– Тогда отойди в сторону женщина, и дай мужчинам решить спор так, как это у нас заведено! – сказал Эдгар.

Руки Сафии опустились, она отошла в сторону бросая умоляющий взгляд то на Эдгара, то на лорда Рикарда.

– Мальчик – сказал Эдгар, – Вы молоды и горячи, но хочу предупредить Вас, я убил своего старшего брата, а он был лучшим мечником из всех, кого я когда-либо видел! Конечно, я некоторое время не практиковался и это несколько уравнивает наши шансы.

– Так Вы ещё и братоубийца! – криво усмехнулся молодой человек, – хорошего же человека выбрала ты себе в мужья, Сафия! Сейчас проверим, так ли уж Вы хороши, как говорите! И я Вам не мальчик!

Рикард бросился на герцога с яростью волка, но Сафия с первых же секунд их поединка поняла, что Эдгар сильнее. Она вскрикнула и закрыла руками лицо, когда меч герцога вонзился в грудь юноши и Эдвин как подкошенный рухнул на траву. Умирая, он повернул голову к Сафии ища её глазами. Девушка бросилась к нему и на её коленях он испустил дух. Эдгар вытер платком лезвие меча и убрал его в ножны. Казалось ему несколько не по себе. Сидя на коленях, Сафия всё ещё держала на коленях голову своего мёртвого мужа.

– Разве нельзя было пощадить этого мальчика? – спросила она тихо, – я знаю ты мог бы это сделать!

– Мне было неприятно знать, что человек, который прикасался к тебе жив, – отвечал ей Эдгар.

– Ты поэтому убил своего брата? – тихо спросила Сафия, не поднимая головы.

– Возможно, – отвечал герцог.

– Мы должны похоронить его! – твёрдо проговорила Сафия.

Во внутреннем дворе выстроились вся челядь, включая и те десять человек, что составляли воинский отряд лорда Рикарда. Сейчас они боялись поднять глаза на женщину, медленно проезжавшую верхом на лошади перед их неровной шеренгой. Позади леди Лионы Рикард стояли двое верховых, одноглазый Марч Образин, человек с репутацией палача и садиста и крупный, склонный к полноте Деррик Кайл, про которого ходили ужасные слухи. Лица у этих двух были скучающие и равнодушные. Сама леди Лиона в мужском костюме, в броне и с мечом на боку, выглядела так словно собралась на войну. Правда злые языки говорили, что её война до сих пор не закончена. Леди Лиона была всё ещё хороша собой и баснословно богата. После смерти мужа, многие пытались свататься к ней польстившись на огромное состояние молодой вдовы. Но не один из женихов не задержался надолго в её гигантском, поражавшим воображение замке, словно выраставшим из чёрных скал. Высохшие скелеты в лохмотьях всё также украшали неприступные стены, раскачиваясь на ветру они взмахивали руками и ногами как будто приветствуя въезжавших в замок гостей и от стука их костей мороз пробирал по коже даже самых стойких и бывалых воинов. Лиона Рикард была молода и привлекательна, но красота её пугала, глаза её стали холодны, губы тонки, равнодушное выражение лица никогда не менялось. О её невероятной жестокости ходили неприятные слухи, которые скорее всего были несколько преувеличены. Однако невозможно было подвергнуть сомнению то, что в её замке собрались головорезы с крайне сомнительной репутацией и отталкивающей внешностью. Леди Рикард время от времени устраивала что-то вроде походов против разбойников. И во время преследования их нередко нарушала границы чужих владений. Однако предъявлять ей претензии никто не решался. Говорили, что ни одному разбойнику, попавшемуся на свою беду на пути леди Рикард не удалось избегнуть тяжёлой мучительной смерти. При этом земли леди Рикард, были чуть ли не самым спокойным местом во всём Королевстве, и землепашцы могли работать, не опасаясь за свой урожай и свои дома. Её лен процветал. Женихи же в панике бежали от неё, говоря, что все деньги мира не стоят того, чтобы связать свою жизнь с этой ведьмой. И вот теперь эта страшная женщина явилась сюда, узнать о судьбе своего двоюродного брата, единственного родственника с которым поддерживала отношения и которому выделила кусок из своего большого наследства.

– Как случилось, что мой брат уехал один? – произнесла она наконец, остановив своего коня и переводя тяжёлый взгляд с одного трепетавшего слуги на другого.

– Хозяин ничего не сказал нам. Торопясь словно на пожар он оседлал свою лошадь и умчался куда-то не взяв никого с собой, – боясь поднять глаза на леди Рикард пробасил один из латников.

– Дарси, разве я не поручала тебе приглядывать за моим братом? – сурово спросила леди Лиона.

– Простите меня миледи, – весь дрожа отвечал солдат.

Лиона подъехала к Марчу и Кайлу, ожидавших пока она закончит.

– Что скажешь? – обратилась она к Дервизу.

– Госпожа, эти олухи Ваши люди. Вы сами отправили их к своему брату. Они может быть и заслуживают виселицы, но справедливости ради, нужно сказать, что Ваш дорогой братец был не семи пядей во лбу…

– Заткнись Кайл! – оборвала его леди Рикард.

– Если Вы прикажите их всех повесить, я это сделаю с удовольствием, – заметил Марч, единственный глаз его хищно заблестел, – однако старина Дарси хороший мужик, и должен мне пять крон, поэтому я бы не стал лишать жизни верного нам человека. Это может плохо сказаться на моральном духе наших людей!

– Я не собиралась их вешать! – раздражённо проговорила Лиона, – я хотела услышать, что вы думаете об исчезновении моего брата!

– При всём уважении, миледи, его лошадь вернулась без седока и с тех пор никто о нём ничего не слышал! – заметил Марч.

– Точно! Ваш брат стопудово мертвее мёртвого! – поддержал товарища Деррик.

– Также весьма странно, что Ваша невестка также пропала, – добавил Марч прищурив свой единственный глаз.

– Хочу поговорить со всеми слугами моего брата об обстоятельствах этого дела, – сказала леди Рикард спешиваясь.

– Вы пока пошатайтесь по деревне, может быть, что-нибудь и узнаете! – добавила она не терпящим возражений тоном.

Лиона не успела ещё закончить опрос всех домочадцев брата, как Марч втолкнул в комнату, где она сидела трясущуюся от страха женщину, к ногам которой жались две худые как тростинки девочки.

– Я нашёл у этой женщины драгоценности жены Вашего брата! – сказал он, подавая Лионе шёлковый мешочек, из которого леди Рикард извлекла на свет кольца, браслеты и даже ожерелье с драгоценными камнями.

– Пощадите миледи! – женщина бухнулась в ноги леди Рикард простирая к ней руки, – бес попутал меня! Жадность! Но я так хотела обеспечить будущее моим девочкам!

– Прекрати рыдать и расскажи мне всё что тебе известно! – приказала Лиона.

Выслушав эту заикающуюся с перепугу женщину, Лиона Рикард потемнела лицом, теперь она выяснила всё что хотела знать.

– Верните ей все эти побрякушки и пусть идёт! – приказала она.

– Марч, Кайл, возьмите Дарси и остальных. Из-под земли достаньте мне эту суку и её трахателя! Его я велю повесить, а с неё живьём сдеру кожу и украшу ею могилу моего брата! – хищно прищурившись проговорила леди Рикард.

Увядший цветок.

Кашель мучил её почти, не давая спать. Хельга кашляла кровью. Она умирала и знала это. Никакой доктор уже не мог спасти её. В какой-то момент, когда Грегор взял её в жены, счастье казалось почти излечило её, почти на год болезнь как будто отступила, но осенью вдруг вернулась и так сильно, что Хельга поняла, ей остались считанные дни. И всё же она ни о чём не жалела. Даже чахотка, сводившая её сейчас в могилу, не казалась ей такой уж страшной. Целый год она была самой счастливой женщиной на свете! И за этот год она готова была отдать все будущие десятилетия своей жизни. Впрочем, отдавать было уже нечего. Каждое утро её выносили на открытую площадку верхней башни их с Грегором замка, и муж сидел с ней рядом держа её руку в своей. В такие моменты Хельга была совершенно счастлива. И всё же в душе её оставались сожаления. Она жалела, что не родила Грегору ребёнка, жалела своего мужа, который страдал кажется больше неё самой. Грегор исхудал и осунулся так, словно сам готовился отойти в мир иной.

– Не тоскуй обо мне любимый! – говорила она, слабо улыбаясь, – ты сделал меня самой счастливой женщиной на свете!

Дела её были почти завершены. Она оставляла мастерские в надёжных руках, в руках людей, которым доверяла. Грегор достаточно умён, чтобы не мешать братьям делать то, что необходимо. Возможно, они и подворовывают слегка, но даже с учётом этого, Грегор не будет нуждаться в деньгах до самого конца своей жизни. Дело, которому посвятил всего себя её отец продолжало жить. И это тоже радовало Хельгу. Когда её рука лежала в руке мужчины, которого она обожала, леди Деес чувствовала себя самой везучей женщиной в мире.

Похороны Хельги Деес прошли с необычайной пышностью. Церемонию посетила сама Королева Лалатина, хотя скорее всего она всего лишь хотела убедиться, что мастерские, даже без хозяйки будут продолжать исправно работать. И всё же отец Хельги даже мечтать не мог о том, что на похоронах его дочери будет присутствовать сама Королева. Да и Хельга если бы ей об этом сказали тоже могла бы гордиться собой. Эти грустные мысли теснились в голове Грегора, пока жрицы культа плодородия осыпали цветами гроб, в котором лежало тело его жены.

– Все женщины, что полюбят меня умирают, – грустно сказал он сестре.

Лицо Мари скривилось от неудовольствия, но она не нашлась что сказать. Грегор был совершенно разбит и опустошён. Он даже помирился с Ларсом. Если уж Мари простила мужа, то он тем более должен сделать это! Ведь жизнь так коротка и все мы так внезапно смертны! На поминальном обеде, Грегор почти ничего не ел, он только пил и совершенно не чувствовал опьянения. Обед давно закончился, а он всё сидел один за столом, пока не пришла Мари, не обняла его, как делала это в детстве, когда ему бывало плохо. И как в далёком детстве он рыдал у неё на груди, а она гладила его большую голову и говорила:

– Всё будет хорошо, Грегор! Всё наладиться! Когда-нибудь тебе станет легче! Обязательно!

Сидя в беседке, Луиза Гаверн ожидала появления Королевы. Беспокойство, нараставшее в ней, в последнее время терзало юную принцессу всё сильнее. От неё явно что-то скрывали. Марк всё не появлялся и даже слухи о его скором приезде при дворе не ходили. Наоборот, Луиза слышала страшные, пугающие вещи о своём возлюбленном, так она его про себя называла. Не в силах усидеть на месте, Луиза вышла наружу и принялась бесцельно бродить по парку. По всему этому «райскому» саду разбросаны были живописные беседки, увитые плющом, создававшим стену почти не проницаемую для любопытных глаз. Из попавшейся на её пути беседки, Луиза услышала голоса и подойдя ближе различила в одном из них голос Королевы. Гаверн остановился в нерешительности не зная, что предпринять. Между тем разговаривавшие по всей видимости не заметили её приближения и общались как ни в чём не бывало.

– Глупый мальчишка! – услышала Луиза возмущённый голос Королевы, – я предлагаю ему прекрасную девушку, к тому же принцессу! Его сын мог бы стать Королём! А он смеет выдвигать мне условия!

Видимо Лалатина скомкала бумагу и швырнула её на песок устилавший пол беседки.

– Но Ваш ведь ребёнок, моя Королева должен наследовать трон! – голос мужчины принадлежал командиру личной гвардии Лалатины.

Луиза живо вообразила себе этого шпанского идальго, черноволосого с глубокими тёмными глазами. Он всегда казался ей немного бешенным и слегка сумасшедшим. Луиза его немного побаивалась.

– Я уже говорила тебе Хуан, что не могу иметь детей! – резко отвечала Лалатина.

– Простите меня, моя Королева!

Судя по всему, шпанец поцеловал руку Лалатины.

– Но Вы до сих пор не ответили на мои чувства! – в мягком обволакивающем голосе Хуана прозвучал укор.

– Ах! – капризно проговорила Лалатина, – Вы пользуетесь тем, что все мои старые друзья отвернулись от меня и я полностью оказалась в Вашей власти! Ибо больше мне не на кого опереться! Вы хотите, чтобы я уступила силе?

– Как Вы можете говорить такое? Вы же знаете, как я Вам предан! – с возмущением проговорил шпанец.

– Тогда не задавайте мне дурацких вопросов! – резко отвечала Лалатина.

– Ну, не дуйтесь! Я не хотела Вас обидеть! Вы же знаете, как я ценю Вас! – уже мягче добавила Королева.

– Но не так, как мне бы хотелось! – с горечью сказал Хуан.

– Давайте вернёмся к моему брату! – Королева решительно сменила тему, – сколько времени вам понадобиться для подготовки экспедиции на Север? Я желаю навести там порядок! И вернуть Марка обратно!

– Если начнём готовиться сейчас, то в следующим году, как только потеплеет сможем выдвинуться! – отвечал шпанец.

– Прекрасно! Делайте всё что нужно! – приказала Лалатина.

– Порядок на Севере навести можно, но вот вернуть Вашего брата к Вам, задача потруднее! – усмехнулся шпанец, – ходят слухи, что принц завёл себе гарем из самых прекрасных девушек Севера и вообще ведёт себя словно Король!

Сердце Луизы упало, в глазах потемнело, она едва не лишилась чувств услышав эти слова Хуана.

Королева фыркнула.

– Глупый мальчишка! Чем скорее он оставит свои бредни и своих шлюх, тем будет лучше для него! Вам придётся силой вернуть его в ум, мой дорогой Хуан!

– Как прикажите, Ваше Величество!

Луиза едва успела укрыться в кустах роз, как мимо неё прошёл командир Королевской Гвардии. Обнажив меч, он в бессильной ярости рубил кусты, росшие вдоль дорожки. Принцесса так испугалась, что на секунду даже позабыла о всех постигших её невзгодах. Она сидела в розовых кустах, хотя розы на самом деле были белые, и страдала. Платье её во многих местах изорвано было острыми шипами, руки исцарапаны, но сердце Луизы болело куда сильнее. На дорожке показалась Королева, в сандалиях и свободном полупрозрачном платье.

– Куда подевалась эта дурочка Луиза?! – пробормотала она зевая.

Королева прошла совсем близко, так близко, что юная Гаверн боялась, что Лалатина услышит стук её сердца. Королева скрылась в лабиринте зелёных коридоров, и Луиза осталась одна. Она кусала губы, чтобы не заплакать. Да всё верно! Она действительно дура! Дура потому, что надеялась добиться любви такого порочного человека, как Марк Рейгарден! Дура, потому что считала Лалатину своей подругой, тогда как она была для Королевы всего лишь игрушкой, чем-то вроде забавного зверька! Луиза не плакала. Нет, она не плакала! Слёзы просто сами текли из её глаз. Впервые за очень долгое время вспомнила она мать и брата и поняла, что очень по ним скучает. Луиза уговаривала себя, что они наверняка живы, что они успели бежать за Тихое море. Но теперь из-за того, что они были так далеко от неё, юная Гаверн ощущала себя одинокой и покинутой. Какая же она была идиотка, когда надеялась стать женой принца Рейгардена! Луиза ощущала себя обманутой, обманутой и использованной, словно она была площадной девкой. Ей вспомнились стройные фигуры и прекрасные лица северянок и на душе у неё стало совсем тошно. Конечно, куда ей до этих красавиц! Когда принц отправил её к своей сестре, судьба её была решена! Ей никогда уже не стать его женой! Луиза вылезла из кустов и побрела куда-то, не разбирая дороги. Скоро она оказалась на скалистом, обрывистом берегу, нависавшим над морем. Светило яркое южное Солнце, синяя гладь воды сливалась с такого же цвета небом. Луиза остановилась на самом краю обрыва, мысли её путались, с каким-то отупением смотрела она вниз на белую пену волн, яростно бьющихся об острые камни далеко внизу под её ногами. На мгновение ей пришло в голову, что стоит ей сделать шаг вниз, в эту голубую бездну и все её страдания навсегда закончатся. В следующую секунду сама эта мысль ужаснула её и Луиза, поспешно отойдя от края уселась на большой тёплый камень и предалась своим горестным мыслям. Ей пришло в голову, что как бы ни было ей плохо, она не хочет умирать, и сама мысль о смерти страшит её до безумия. Так сидя на камне, она жалела себя, глядя в синюю даль, как вдруг увидела небольшой корабль, вынырнувший из-за мыса. Луиза не очень хорошо разбиралась в кораблях, но этот почему-то показался ей знакомым, возможно она часто видела такие в детстве. Корабль лёг против ветра, паруса его развернулись, и сердце Луизы похолодело. На белых полотнищах, алели красные кресты.

– Крестоносцы! – в ужасе прошептала принцесса.

Городок горел. Свет от ярко пылавших построек освещал всё вокруг и в бухте было светло как днём. Ласло не мог взять в толк, зачем нужно было поджигать город. Когда рано утром два из трёх отплывших из Ингермандии корабля, бросили якоря в бухте напротив городка, название которого Ласло так и не запомнил, гарнизон города сразу же сбежал. Немногие оставшиеся жители не оказывали никакого сопротивления и всё же город был разграблен и придан огню безо всякой жалости, а решившие остаться в своих домах люди жестоко истреблены. Ласло ничего не мог с этим поделать. Когда он сошёл на берег вакханалия насилия уже захлестнула прибрежный городок. Изнасилований Ласло не видел, но был почти уверен, что они имели место. Сейчас, когда наступила ночь, погром прекратился, потому что уже нечего было грабить и некого убивать. Переступив через тело женщины, прижимавшей к своей груди труп обезглавленного младенца, Ласло подошёл к сидевшему на покосившейся телеге Епископу Кенту. Завёрнутый в свой поношенный красный плащ, Епископ сидел сгорбившись, втянув голову в плечи. Увидев подошедшего Ласло, он поднял голову. Лицо его исхудало и осунулось, глаза ввалились, за один день он словно постарел сразу на десять лет.

– Давайте вернёмся на корабль, Ваше Святейшество! – мягко сказал ему Ласло, – Вам будет лучше покинуть это место!

– Ласло, что я наделал! – с невыразимой мукой в голосе простонал Епископ, – я привёл сюда этих людей, но это не люди! Они хуже самых страшных зверей! Они хуже даже чем дикие головорезы самозваной Королевы! Боже, что я наделал!

Ласло смущённо оглянулся вокруг, не слышит ли их кто-нибудь посторонний?

– Такие речи не пристали руководителю Крестового похода! – сказал он, – не дай Бог кто-нибудь из них услышит Вас!

– Я не боюсь! – взорвался Епископ, – я не боялся пыток самозваной Королевы, не испугаюсь и этих скотов! Ласло, я хотел спасти этих людей, а не убить их!

– Ну, большинство надеюсь успели сбежать! – заметил Ласло оглядываясь по сторонам.

– Возможно! Но когда сюда прибудет вся остальная армия, никому не удастся спастись! – полным отчаянья голосом проговорил Епископ.

– Не пристало служителю церкви так рано опускать голову! Мы ещё можем всё изменить! – попытался вразумить Кента Цепеш, без особой, впрочем, уверенности.

– Точно! Ты прав мой мальчик! Злодеи, убивавшие людей и подпалившие дома должны быть наказаны! Дай мне руку! – опираясь на руку Ласло, Кент спрыгнул с телеги и зашагал к шлюпкам.

– Я поговорю с командирами отрядов! Они должны навести порядок! – лихорадочно повторял Епископ, размахивая руками от возбуждения.

«Всё это плохо для нас закончиться!» – подумал Ласло, с трудом поспевая за священнослужителем.

Честно говоря, волнение на море было весьма умеренным. Волны не то, чтобы были очень большие, но каждая из них представляла существенную угрозу для старенькой лодчонки с драным парусом, на которой отец и дочь решились выйти сегодня в море. С утра её отец хмурился, поглядывая то на небо, то на вдруг разволновавшиеся волны и наконец около полудня принялся собираться. Девочка, его дочь лет 12-13, хотя ей трудно было дать больше десяти из-за её худобы и маленького роста, тут же бросила чинить старую сеть и пошла вслед за отцом. Раньше с отцом в море всегда выходил её старший брат, но с тех пор, как он ушёл на войну от него не было никаких вестей, и они уже престали надеяться увидеть его живым снова. Теперь помогать отцу стало её обязанностью, она была старшей из четверых детей. После последних родов её мать почти всё время болела и не вставала с кровати. Девочка знала, что сеть нужно выбрать сегодня, иначе море унесёт её и не видать им улова, а следовательно, и денег, как своих ушей. Ловить сетью за мысом было запрещено, если их поймают, то её высекут, а отца скорее всего повесят, но, если бы не браконьерство, они давно умерли бы с голоду. Надрываясь изо всех своих небольших сил, девочка тащила тяжёлую сеть наравне с отцом. Они работали, молча сжав от напряжения зубы, да и о чём было им разговаривать? Они и так понимали друг друга без слов. На лицо девочки летели солёные брызги, скоро спутанные волосы её стали совсем мокрыми. Время от времени она отпускала сеть и бросалась вычерпывать воду, которая заливал их лодку и того и гляди грозила отправить охотников на корм их добычи. Так работали они, долго не глядя по сторонам. Вдруг отец её замер на месте устремив взгляд перед собой. Девочка подняла голову и обомлела. Мимо них строем в несколько рядов шли огромные корабли с белыми как снег парусами. На этих парусах огнём горели кроваво-красные кресты. Корабли эти уверенно и мощно рассекали волны, совершенно не замечая хмурившегося моря. Их было много, очень много, корабли, казалось, выныривали из-за линии горизонта, следом за ними появлялись следующие и так далее и так далее. Как заворожённая смотрела девочка на эти суда, и они казались ей самыми красивыми из всего что ей до сих пор приходилось видеть. Из полузабытья её вывел хриплый голос отца:

– Крестоносцы!

Королева ещё раз перечитала бумагу и скрипнула зубами от бешенства. Что эта выскочка себе позволяет?! В письме от Лионы Рикард содержалось ультимативное требование выдать ей для расправы практически всех крупных дворян, что служили предыдущей власти. Всех тех, кто перешёл на сторону Королевы и присягнул ей на верность. В письме говорилось, что леди Рикард считает своим долгом избавить Королеву, от окруживших её предателей. Эти люди ждут только удобного часа, чтобы предать Вас Ваше Величество! Так писала леди Лиона. Лалатина скрипнула зубами, как смеет эта безумная дикарка указывать ей?! Самой Королеве?! Лалатина разорвала бумагу и швырнула обрывки на стол. В её кабинет вошёл Хуан и прежде, чем она успела ему что-либо сказать, Королева заметила, что лицо начальника её личной охраны выглядит встревоженным и бледным.

– Королева, против нас объявлен Крестовых поход! – сказал он ей.

Конец.