Читать книгу: «Над крышами»
Фёдор был последним трубочистом в городе.
Одной субботой в самом конце осени, закончив работу, он сидел на крыше, свесив ноги. Трубочист пользовался привилегией своей профессии, обозревая город с высоты, доступной птицам, кошкам, а ещё шебутным мальчишкам и ангелам.
Город кутался в постылый воротник ноябрьской хмари. Люди на улицах заведёнными игрушками спешили по делам. Громыхал трамвай. Падал снег.
Машины покрывали улицы уродливой татуировкой. И чем пристальнее Фёдор вглядывался в узоры, составленные шинами, тем быстрее билось его сердце. Трубочист умел видеть больше и дальше других. В тот ноябрьский вечер он рассмотрел в переменчивом рисунке свою скорую судьбу – пророчество близкой гибели. В висках стучало: “Спустишься вниз, коснёшься земли – и пропадёшь, сгинешь безвозвратно”.
И Фёдор поклялся никогда больше не спускаться с крыш.
Клятва далась легко. Пусть город внизу и манил огнями, но смотреть на него Фёдор давно привык свысока. Дворы, устланные снегом и подгнившей листвой, горбатые мостовые, вдоль которых выстроились рядами обшарпанные старенькие дома – точно слепые, которые брели, держась друг за друга, и вдруг остановились, замерли.
Присмотревшись, Фёдор мог разглядеть и городские окраины, что маячили на горизонте трубами заводов и строительными кранами. Там, за рекой, со скоростью мысли росли к небу новые микрорайоны. При виде их трубочисту всегда становилось не по себе.
И только на крышах всё было понятным, привычным. Лишь здесь Фёдор не чувствовал себя белой вороной. Хотя что у трубочиста белого, кроме зубов? Всё чёрное: флотский бушлат, заправленные в яловые сапоги штаны и, конечно, цилиндр, который Фёдор шутки ради выменял на барахолке у Палыча, отдав взамен найденный на чердаке канделябр. Что за трубочист без цилиндра?
***
Собственная небольшая квартирка Фёдора находилась в продуваемой всеми ветрами мансарде. Она дарила трубочисту ночной покой и тёплую постель в пору зимней непогоды. Но и только. Фёдор всякий раз с лёгким сердцем покидал своё жилище, к которому не был, в сущности, привязан.
Фёдор всегда брал с собой только три предмета. Его три верных спутника, три добрых помощника. Щётка, верёвка, груз. Тройка, семёрка, туз.
Жёсткая щётка для сажи напоминала сердитого ежа, морского или сухопутного, ощетинившегося иглами. Груз – чугунная гиря, украденное у зазевавшегося наполеоновского артиллериста ядро. Ну а верёвка была самой что ни на есть обычной, пеньковой.
