Читать книгу: «Цаара: Крах Империи»

Глава 1. Мрачная тайна Роджера Айрона. Если его так зовут…

Три недели спустя после выздоровления Стефани, кабинет Криса.

Разминая шею, начальник первого Аванпоста в который раз поправлял ворот рубашки, стараясь немного привести в порядок ту бурю мыслей, что сейчас была в его корпоративной голове. И сидящая напротив него Кендра была сама не в самом лучшем состоянии от услышанной новости, недавно переданной Крисом:

– Думаю, ты понимаешь, что ситуация уже слишком далеко зашла… В общем, транспортный корабль вскоре прибудет, – почти сразу после инцидента с Блейк Кендра обо всем рассказала Крису, особенно про Хранителя и древние технологии, найденные во время раскопок. Понятно дело, что об этом стало известно и в Штабе Флота, и ответ этого самого штаба был предельно лаконичен: карантин планеты. А что это значит для группы на поверхности? Это значит, приятель, что ты своему корешу на другом конце Галактики сможешь позвонить только через труп начальника аванпоста: связь, сеть, контакты с внешними мирами… Забудь об этом, приятель. Причем надолго…

– В общем, передай своим, что связи пока не будет, только по особому распоряжению. И это… Надо бы как-то людей отвлечь от карантина, не знаю, подумайте там со своими… – разговор между командиром базы и Кендрой мог бы идти и дальше, но они не учли одного: они были не одни…

Примерно 10 часов спустя, ночь, кафетерий

Что является самым приятным местом для любого астроволка Млечного Пути? Койка? Транспортная станция с неплохим баром? Эт, конечно, да, без такого тоже тяжеловато. Но давай-ка подумаем, дружище, об одном шикарном месте, где каждый день ты чувствуешь запах свежей выпечки и свежесваренного кофе, если, конечно, тебя еще не достали сублиматы. И это место – всего лишь простая столовка, ну, или кафетерий. Хотя, до уровня кафе там еще далековато… Но, все-таки, столовая – это не только место для еды, но и локация, где можно хорошо поболтать, перекинуться байкой-другой с приятелями и просто слегка отвлечься от скромной жизни служащего Исследовательского Флота.

Лампы уже не горели, и даже работники кухни давно смотрят пьесы, что им подготовили слуги Морфея. За окнами жилого модуля базы все еще завывал ветер, поднимая снежную пелену, словно стену, постепенно разбивая ее на рассыпчатые белые хлопья. И только один человек с фонариком и парой бутылок на столе сидел возле панорамного окна и одиноко смолил кусок той дряни, что во Флоте гордо именуют: «Сигареты с фильтром». Но, во всяком случае, такая дрянь все же помогает слегка успокоить нервы и дает возможность их немного привести в порядок.

Молча глядя в заснеженную пустошь за окном, Роджер выкинул флотскую дрянь и медленно затянулся настоящими сигаретами с Арктура, Бог весть каким чудом угодивших в руки подрывника из колоний. Падающий пепел с табачной палочки, приглушенный свет фонарика на столе, отражающийся в паре стаканов и бутылках и отбрасывающий солнечных зайчиков на мрачных металлических стенах модуля… Звучит как неплохая атмосфера для любителя черкануть строчку-другую в своем дневнике, а, дружище? Когда тут такой лофт, то многих из братьев-астроволков хлебом не корми, дай только подумать о вечном… Тут, наверное, многие люди, сидя одни в темном кафетерии, слушая завывания вьюги и пиная металлическую ножку стола, невольно бы задумались о жизни, ее смысле, как и смысле того, то происходит вокруг каждого. Но вот единственный минус такого момента размышлений – он может в любую минуту прерваться звуком открывающихся дверей и топотом нескольких человек в майках.

– Какого хрена, Родж? «После полуночи приходите в кафетерий, есть разговор». В комнате мы, что ли, не могли поговорить?! – несмотря на слова лингвиста, взрывотехник был предельно спокоен:

– Меры предосторожности, в комнате слышимость – что стены из говна и палок.

– А тут нас прям не слышат? – зевнув, Рейчел машинально села напротив парня с сигаретой, как, собственно, и остальные, за один стол. Но Роджер как-то не спешил с ответами:

– Нет, если не орать… – хоть Денни и хотел что-то сказать, но кивок Роджера подействовал на него несколько… гипнотически, что ли. И всего через пару секунд вся компания сидела рядом с ночным рассказчиком с его любимой сигаретой между пальцев.

– Допустим. И что ты хотел обсудить? – стряхнув пепел, Роджер затушил ее о пепельницу и откашлялся, словно старался подобрать нужные слова.

– Я подслушал разговор Кендры и Криса… Планету берут под карантин, стараниями Стефи… – от досады Денни чуть не плюнул под ноги подрывника, и едва сдержался:

– Ты серьезно? Даже если и так, какого хера ты нас выдернул посреди ночи?! Мне завтра кучу работы надо переделать, так что иди в задницу, взрывало! – резко встав, вспыльчивый парнишка с Марса уже хотел свалить, но тут сзади раздались странные слова Роджера:

– Это уже происходило. И не в первый раз…

– Ага, и нарики в закоулках, наверное, ключи от машины ищут… Родж, я знаю, ты у нас любитель байки-другой, но, знаешь, так тебе морду набить охота…

– Да погоди ты! Слушай, то есть, то, что нашла Стефи, это уже не в первый раз, как людям попадаются реликты Древних? – слова журналистки слегка успокоили лингвиста, а уж после ответа Роджера он сел обратно, чудо, что в осадок не выпал:

– Я не знаю по поводу этой встречи, что была у Стефи и этого древнего пижона, но это точно не первый раз, я знаю только об одном таком случае… – увидев в глазах немой вопрос у каждого за столом и почувствовав эту гнетущую тишину, Роджер достал из пачки очередную сигарету.

– Тут разговор надолго будет, кто хочет, выпейте, угощаю, – но никто даже не шевельнулся: тут такая интрига, и просто взять и закинуть за воротник? Звучит как отборно-хреновый анекдот.

– Ну, как знаете, я предлагал… Вы слышали когда-нибудь об «Инциденте на Гермесе»? – не успел парень зажечь сигарету, как сразу начала рассказ любительница истории-другой Рейчел:

– Помню, прям в сети когда-то писали, на первых полосах было… Жесть, по-хорошему говоря… – затянувшись не самым плохим куревом всея Млечного Пути, Роджер с любопытством взглянул на журналистку напротив него:

– Ну, и что же пишут на ФедНете? – хоть журналистка и начала говорить, но по лицу парня было видно, что он пытался сдерживать улыбку, как только мог:

– В новостях рассказывали, что на Гермесе из-за сейсмической активности была уничтожена небольшая колония, шахтерская. Около 50 человек погибли от этого…

– Ага… И напомни-ка: из-за чего землетрясение там случилось?

– Эм… Не помню…

– Вроде шахтеры заложили взрывчатку слишком близко с литосферными плитами, это и вызвало землетрясение, – хоть Стефани и правильно сказала то, что было в сети, но Роджер только заржал…

– А-ха-ха… Давно так не ржал… И водятся же еще на свете такие кретины, что имеют доступ к сети… – в полном недоумении все глядели на инженера, пока тот не сделал еще одну затяжку.

– Ни один инженер-подрывник не станет закладывать близко взрывчатку с газовым карманом и плитами – это, блин, самоубийство. Ну, только если подрывник – конченный дол*ящер. Так что все, что написали про тот инцидент – полнейший п…еж – несмотря на грубые слова, Роджер оставался предельно спокойным и просто ждал, пока все переварят инфу.

– На Гермесе произошла похожая история незадолго до инцидента, если вам интересно… – ледяной вой ветра снаружи базы только добавлял интриги среди собравшихся, поэтому все почти сразу кивнули, а Денни с Рейчел даже взяли по стакану виски, что стояли на столе.

– Правильно делаете, пригодится… С чего бы начать… Я сам родом с шахтерской планеты, поэтому с детства хотел стать подрывником. Когда мне было 20, я присоединился к группе шахтеров из «Global Mining Agency» – небольшой горнодобывающей корпорации с окраин Галактики, в приграничных районах с бывшим Альянсом таких хватало. Гермес почти сразу привлек нас тем, что руда с него была очень богатой, особенно вольфрамиты – их содержание в руде было до 70 процентов, а поверьте, это до…ра!

– Я уже успела понять, что ты любишь поговорить о работе. Ты можешь, Роджи, перейти к сути? – светло-серые глаза этой землянки метали молнии и прямо говорили, что ей нужны были ответы, а не лирика, как, собственно, и любому журналисту. Поэтому эти самые ответы не заставили себя ждать.

– К сути: в один из дней наша бригада пошла в забой, мы нашли плац с целой кучей вольфрамитов, в общем, в мыслях я себе новый мотоцикл уже присматривал. Я тогда не спустился в забой, остался в транспортном терминале: какой-то придурок из логистики, видно, не знает, что такое «5» и «0», из-за чего мне пришлось заполнять кучу бумаг, потому что у меня пропало 5 контейнеров с пластичной взрывчаткой – а даже если какой-то кретин кусочек размером с фалангу пальца решил спереть – сектор «П@ец» на барабане. Я, как псих какой, просматриваю журнал поставок, срываю своего начальника смены, он смотрит на записи, злой, как черт, связывается с логистами и, думаю: «Лысые ваши бошки в жопы засуну» – это самое цензурное, что я слышал тогда. Понятно дело, администрация базы вся на ушах была – когда даже смотришь в сторону контейнеров с пометкой «Взрывоопасно» – лучше смотреть, куда прешь, а еще лучше – найти адвоката, если кто шибко умный решит трохи пластика свистнуть, свистуны, драть их корень… – поняв по взгляду собравшихся, что он снова отвлекся, Роджер постарался перейти к сути своего рассказа. Взяв очередную сигарету, парень, слегка закашлявшись, затянулся третьесортным куревом:

– Согласно рассказу мастера смены, в нижней секции шахты наши обнаружили некую пещеру, что была законопачена горной породой. Ну, наши сначала на газовый карман грешили, да вот хрен там плавал: эти психи, вместо того чтобы вызвать специалистов по глубинному бурению, сами проконопатили проход. Когда осветили ту пещеру, даже мой начальник прибурел: все стены были покрыты какими-то надписями на неизвестном языке, и самое что странное, они были вырезаны в скалах словно плазменным резаком или высоковолновым лазером – даже сейчас такие технологии не на каждой станции встретишь. Но больше всего выделялись три огромные колонны, высотой метров 50 каждая, покрытые странными надписями и рисунками. Наши прозвали их «Скрижали»… – по мере рассказа в столовой росла гнетущая атмосфера тайны и заговора вокруг древней цивилизации, но, несмотря на терзающие их пытливые умы вопросы, собравшиеся за столом нашли в себе силы не перебивать, а продолжать слушать. И если вначале они были заинтригованы, то вот в конце уже были в состоянии ужаса, когда Роджер дошел до финала своей истории.

– Перед тем, как продолжить… Стефи, ты хорошо знаешь биологию и анатомию человека? – не ожидая такого вопроса, девушка только кивнула, с любопытством глядя на парня с сигаретой в руке, который неожиданно снял с себя куртку, оставшись в одной белой футболке, и протянул руку к девушке:

– Ты можешь определить, что это? – в тусклом свете фонаря девушка смогла разобрать несколько странных рубцов и пятен, но, посмотрев внимательнее, она только вполголоса смогла выдавить одну фразу:

– Радиационные ожоги… – ничего не ответив, под молчаливый шок собравшихся Роджер натянул обратно куртку, сев обратно за стол.

– Что? – вылупить глаза, что сова из дупла, когда ты в полном шоке? О да, звучит очень по-космически!

– Ты глухой? Радиационные ожоги, чуть от лучевой не сдох, был нюанс… – в очередной раз подрывник затянулся сигаретой и не заметил, как пепел чуть не испачкал рукава куртки.

– Я слышал. Просто… как так?

– Тогда слушай еще, Денни. В Сети писали про оползень и сдвиг плит, да? Я это могу назвать по-другому: сейсмическая бомба на основе тактического ядерного заряда… – и тут ледяной пот страха побежал по спинам всех, даже у лингвиста. Поняв, что интерес не позволяет задавать вопросы в данную минуту, Роджер решил сам брать быка за рога, не забыв потушить сигарету:

– Когда мы нашли ту чертову пещеру, то руководство решило выслать туда археологов, дескать, дело-то серьезное, не каждый день тут древнюю цивилизацию откапываем. На участке, ясен хрен, работу заморозили, понаехало сто-пятьсот экспертов и все в один голос: «Нельзя бурить, совсем нельзя, исторический экспонат уничтожите». Болтососы архивные…

– Эй, щаз обидно было!

– Сорри, братишка, не хотел. Представь, что тебя так не у дел оставили… Так вот, неделю я тупо пялился в стену, ничего интересного: скурил свои запасы, выбухал что мог – короче, не скучал. В итоге меня направили в другую бригаду – там у подрывника ноги перебило, обвал на шахте, жаль приятеля. Так вот: на днях на первый аванпост доставили некую махину, в логистических бумагах и регистрационных картах это был полевой сканер сейсмоактивности. Но, по правде говоря, меня это не сильно колыхало…

– Дай угадаю: это была ядерная боеголовка?

– Да, ты как всегда, Рейчел, проницательна… Одной ночью я пошел в забой, надо было заряды проверить – на завтра планировали его расширять. Ну, проверяю себе, проверяю… И тут: Бааам! – с силой ударил Роджер рукой о стол, отчего все немного подскочили.

– Я очнулся через пару часов в пещере, биомонитор вовсю орал о лучевом поражении, да и мне было отборно-хреново – мне электронная приблуда в болт не вбилась, чтобы понять, что я сейчас копыта двину… Когда я выбрался, сел в вездеход, вернуться к аванпосту, мало ли, землетрясение. Проклятие, лучше бы этого не делал… Вместо аванпоста были только горящие останки и куча горной пыли в воздухе, без фильтра дышать было невозможно…

Когда группа немного смогла отойти от шока, первой же вопрос задала Рейчел:

– Но… кто мог сделать такое? И зачем? – усмехнувшись, Роджер слегка навис над столом:

– Ты так и не поняла… Это были федералы. Тактическая Разведка… Судя по слухам, что я слышал, археологи что-то там раскопали, вроде, даже переводчика прислали с Земли, он смог расшифровать надписи, если вкратце – там были записи, очень похожие на те, что мы до этого в районе бункера раскопали. И, думаю, ты понимаешь, что Разведка пойдет на все, чтобы скрыть эту жуткую правду. И я боюсь, что история повторится, – на некоторое время в столовой повисла гнетущая, гробовая тишина, изредка разбавляемая завываниями пурги снаружи да падающим снегом с крыши. Но никто из собравшихся в течение пары минут не мог произнести ни слова, даже вопрос задать не могли – слишком много мыслей, которые все еще надо привести в порядок и как-то управиться с капельками пота и дикого ужаса на спине. Не каждый же день узнаешь, что ты и твои коллеги с друзьями – всего лишь куски мяса в чьей-то игре, которые можно в любой момент пустить на стейки. Кровавые радиационные стейки под соусом горящего титана и расплавленной проводки. Как раз ужин для гурмана, отборно-конченного, но гурмана. Большинство в этот момент просто глядело куда угодно, но только не друг на друга.

– Попридержи-ка лошадей, ковбой. Я видела репортажи – там же не было выживших… – ничего не ответив, Роджер только слабо улыбнулся и указал пальцем в потолок:

– Напомни-ка, в репортаже, часом, не писалось о 47 убитых?

– Да… – словно ожидая ответа, парень слегка закашлялся:

– Один был выживший, 48-й… И это был не Роджер Аарон, – поняв немой вопрос Стефани, все это время играющей с прядью волос, Роджер подбавил в это пламя бензина:

– Там был один выживший. Некий Алекс Барроу. Мы с ним хорошо знакомы были, когда-то, очень давно… – под гнетом снежной бури в кафетерии прозвучал очередной вопрос от журналистки, твердо решившей докопаться до правды:

– А этот… Алекс. Что с ним сталось?

– С ним все было хорошо… – вживую видеть человека, когда на протяжении сотни-другой световых лет ничего живого нет. Ну-ну…

– А тебе-то откуда знать, ты его видел где-то в колониях?

– Рейчел… Он перед тобой… – и в кафетерии повисла та самая немая сцена, полная вопросов и непонимания.

– Перед нами… Но как? Как тебя не раскрыли? – но на вполне логичный вопрос биолога Роджер-Алекс только усмехнулся, стряхнув пепел с сигареты:

– Жить захочешь, детка, и не такое провернешь… Как выбрался из забоя, сразу стал ловить сигналы с вездехода, но, как я и думал, эфир был мертв, даже аварийные маяки не пахали. После этого я вернулся на аванпост, но там уже ничего живого не было, чудом уцелел только транспортный терминал, откуда мы руду на орбиту перевозили. Прям рояль в кустах нарыл. Ну, потом, ясен хрен, я в транспорт и дал по газам – эти федеральные кретины, видно, приняли меня за глич на радаре, вот и не разнесли в щепки, когда я поднял якоря. Ну, а после того, как я сбежал с планеты, меня подобрал рудовоз. Прикинуться выжившим после нападения корсаров – в эпоху до войны их было – да у меня сигарет столько нет, и все валить на потерю памяти проблем вообще не составило… – постепенно парень рассказал свою жуткую историю от начала и до конца: как он сбежал с Гермеса на уцелевшем шаттле, как высадился на торговой станции, куда его докинул рудовоз, как там же купил себе поддельные документы и придумал автобиографию.

– В общем, после того, как я подлечился от лучевой, Алекс Барроу умер там, на Гермесе, но вместо него появился Роджер Аарон, – в глазах собеседников прямо говорилось: «Приятель, мы уже просто не можем удивляться». Поэтому после рассказа Роджера-Алекса никто больше не задавал вопросов несколько минут, пытаясь переварить все то, что взрывотехник рассказал в этом пустынном кафетерии посреди снежной ночи, воя пурги и под холодный свет фонарика.

– Но все-таки, как тебя не нашли?

– Родная, вот скажи, зачем федералам облученная жопа очередного взрывалы с отшиба? Списали в трупы – и окей. И потом я ж не тусовался во внутреннем кольце Федерации – там бы меня и до трусов раздели и узнали, что я жрал в школе десять лет назад. А на окраинах, вроде Фарбэя, Енарики, Пересмела и тому подобных мирков – никто особо не интересовался, да и устроиться в рядовую горнодобывающую конторку – пф, как пальцы обоссать. Плюс от минуса отличаешь? Как работать у сейсмоактивных точек и газовых карманов, ты знаешь? У вас хорошее здоровье? Красава, ты подходишь! А уж если был опыт глубинных секций… Да я сына в честь тебя назову, дружище! – пара жизненных историй, баек да старых рассказов о легендах шахтеров – а вечерок-то, глядишь, и разряжается потиху, приятель! Но, как говорится, в бочке меда всегда найдется ложечка отборного дерьма…

– И как теперь, Родж, ты же рассказал обо всем этом, и что теперь? – перспектива поджариться на атомной сковородке, мягко говоря, не ахти как понравилась Денни, потому он и сам задымил курева из запасов.

– Пока что ничего… Кто знает, что там дальше будет, – непонимающим взглядом глядя на парня, Стефани только машинально сама налила себе порцию выпивки и опрокинула стаканчик, отчего сорокаградусное топливо стало ее потихоньку согревать, голова понемногу прояснилась после истории Роджера и попыток девушки сложить у себя в голове все кусочки паззла.

– Слушай, это странно… У меня мама служит в Тактической Разведке, и далеко не бухгалтером, и я никогда не поверю, что Федерация просто возьмет и разнесет собственную колонию. И ради чего, спрашивается? – тяжело вздохнув, Роджер взглянул на Стефани, в которой уже начинал говорить градус.

– Стефи. Не подскажешь, ты была когда-нибудь за пределами Земли? Хотя бы в системе Арктур или Коперника? – не сразу поняв, к чему такие вопросы, биолог просто отрицательно поводила головой: за свои неполные 25 она даже на Луне ни разу не была, что для Федерации, мягко говоря, необычно, особенно, когда ситуация касается Земли, где чуть ли не с каждого утюга тебе талдычат о «Красотах звездного фронтира». Ну, оно-то и понятно для мира с населением под 11 миллиардов в начале прошлого века, когда правительство начало масштабную стройку планетарных колоний, для которых, о чудо, нужны колонисты. И где ж их брать, если не в бесконечных ульях трущоб бывших стран третьего мира. Обучение? Снаряжение? Поддержка всех типов? Любой каприз, астроволк! Если полетишь на очередной аванпост, само собой… Федками1¹ аж засыплет, в разумных пределах.

– То-то и оно, земляничка. Там, на Земле, Федерация пытается всем вдолбить, что люди – одна дружная семья, никаких войн и бед. А уж репортажи времен Второй Войны – хоть ты бери да кино снимай, ей Богу. Герои-разгерои… Но я тебе так скажу: Федерация милосердна только когда ей это выгодно. И поверь, она пойдет на что угодно, лишь бы скрыть что-нибудь, что не должно попасть в вечерние новости. По крайней мере, ее цепные псы…

– Слушай, ты, часом, не из Альянса? Говоришь, как парни с Протея2¹, – хоть это и выглядело как не самая лучшая шутка, но Роджер воспринял это предельно серьезно:

– Я с приграничья. И поверь, навидался много чего. Например, как сепары расстреляли мою племянницу за то, что она хотела улететь на Землю, учиться в Москве. А девочке 15 было. Странное место, но она хотела туда поступить. Или как моего отца чуть не упрятали федералы, подозревая, что он работает на горнодобывающий концерн, что питал флот Альянса… – не зная, что и сказать, Стефани просто пялилась в пустую стопку, и Роджер поднес бутылку к ней:

– Давай, – и пятидесятиграммовый грузовой шаттл принял свой бордовый горючий груз. Но также быстро отправил его в транспортный терминал Стефани, а оттуда – в ее процессор.

– Ну как, земляничка, узнала страшную правду? Поздравляю…

– Ты лучше скажи, Шерлок, что теперь делать-то? Взять да «Бранденбург» захватить? – было видно, что блондинке с Земли сейчас было над чем думать, поэтому рассказчик не стал ее особо трогать:

– Пока что предлагаю не подавать виду, что мы все знаем. Мы не знаем, кому можно верить – Криса я бы сразу послал в далекие скрижали. Кендра… за нее не скажу, не знаю. Но знаю одно: если все-таки, Крис о чем-то узнает, первый же его приказ будет продырявить нам черепа, и Турман, по ходу, с удовольствием выполнит этот приказ – мы с ним еще на «Бранденбурге» не поладили, – у каждого было большое желание все обдумать и переварить, поэтому группа старалась как можно сильнее отогнать мысли об истории Роджера и сосредоточиться на чем-то нейтральном. В таких ситуациях нейтральный разговор хоть о подгоревших тостах или отборно-блевотном вкусе синтетического эрзац-кофе, который язык не повернется назвать именем одного из благороднейших напитков Галактики, будет весьма кстати. Но, все-таки, пустой ночной кафетерий с приглушенный светом, парой бутылок выпивки с последней транзитной станции, под шумок протащенных на борт и заботливо запрятанных под койкой, и снежным штормом с завывающей вьюгой снаружи панорамного окна весьма располагают к задушевной беседе, не так ли, дружище?..