Читать книгу: «Аутопсия моей мечты»

Глава 1

- Мне нужно двигаться дальше, ты же понимаешь.

Я молча наблюдаю, как мой друг пуляет окурок в мусорку и пожимаю плечами. В конце концов, не попробуешь - не узнаешь.

Пятки ломит от бесконечного вдавливания их в плитку кухни и мы с напарником наконец имеем удовольствие присесть на лавочку впервые за 8 часов. В нашей кофейне всё как всегда идёт через задницу, снова вырубилось электричество от перегрузки, обрубив на середине поток заказов, которые мы так и не успели отдать. Ничего, в последнее время это довольно часто происходит. Первые раз десять мы ещё как-то старались наводить иллюзию порядка - включали фонарики на телефонах и наводили чистоту. Потом стали понемногу забивать, лениво убирали продукты по холодильникам и стряхивали крошки в мусорные баки. Теперь же как только выключился свет и весь гул от вытяжек, плит и холодильников резко стихает мы не сговариваясь снимаем фартуки и отправляемся в нашу святая святых - курилку.

Когда-то я сама с собой поделилась довольно занимательным наблюдением: чем меньше при первой встрече мне нравится человек, тем больше вероятность того, что в будущем мы сможем стать друзьями. И при первой встрече Валера меня настолько сильно оттолкнул, насколько это возможно. Беднягу прислали ко мне на стажировку в самый неудачный день да ещё и без предупреждения. Кому вообще бы это понравилось? Бесконечно лезут чеки, невыносимая жара, шум, огромный список заготовок и тут под руку подсовывают желторотого птенца, которому нужно совать в рот жёванных червячков в атмосфере, где считается роскошью допить свой утренний кофе. К своему стыду, тогда я на него очень злилась и объясняла всё сквозь сжатые зубы. Он не стал обижаться и спустя какое-то время стал одной из моих самых позитивных человеческих находок в суровом мире общепита.

Постепенно я вкладывала в него все знания, которые у меня были и была приятно удивлена, что тоже могу чему-то у него научиться. Мы всё чаще стали делиться чем-то личным и сокровенным, разделяли музыкальные вкусы друг друга и жизненные проблемы и тревоги. Он стал продолжением моих рук и там, где я не успевала доделать - он всегда подхватывал. Так плечом к плечу мы притёрлись друг к другу настолько, что могли работать в лютой запаре практически без лишних слов. Я молча передавала ему нужный инвентарь, а он не глядя открывал холодильник с ингредиентами, которые были нужны мне.

И сегодня ударом под дых послужила мне его новость о скором увольнении. И не просто увольнении, а смене рода деятельности. Валере всегда нравилась готовка, но больше как хобби или способ заработка, а не призвание. Его всегда манил кофе и когда ему предложили место в цеху обжарки, он сразу согласился. Я рада, что его мечта постепенно начала исполняться... Но моё чудесное лицо с субтитрами первой выдало совершенно не ту эмоцию, которую ждёшь от подруги. Брови полетели вверх, как будто пытались припарковаться у самой линии роста волос, глаза широко раскрылись, а рука с недобитой сигаретой дрогнула у губ и опустилась:

- Уверен? Если сейчас отсюда уйдёшь, обратно вернуться не получится, ты знаешь наше начальство.

- Я уверен. Жалко только, что тебя забрать не могу, - Валера хмыкает, откидываясь на лавочке, - Ты к кухне привязана навечно.

- А ведь когда-то я мечтала книжки писать...

Я вздыхаю и швыряю недокуренную сигарету в урну. Табак вдруг стал казаться мне горьким, как внезапно надкушенная яблочная косточка. В носу предательски защипало. Ну, чёрт, сентиментальная старая дура. Он же не умирает, в конце концов. Продолжите общаться вне работы как ни в чём не бывало. Однако в груди всё равно щемила тоска от осознания: как раньше уже точно не будет. Я встала:

- Пошли работать. Свет уже должны были включить.

Где-то вдалеке надрывались сороки. Ярко светило послеобеденное солнце. Да, как раньше уже действительно не будет. Тогда я просто не знала, насколько близка к истине.

Глава 2

Год спустя.

Да чёрт бы вас побрал, идиотки! Я в ярости срываю фартук и швыряю его на разделочный стол. Сегодня на редкость дерьмовый день, чеки прут без остановки, а моя напарница сожгла вторую партию круассанов за день. Заготовщица решила, что можно игнорировать всё самое важное и неторопливо ковыряется в овощах, которые должны быть почищены ещё вчера. Ещё и начальник вызывает на "очень серьёзный разговор". Обычно такая формулировка означает "сейчас я буду сорок минут полоскать тебе мозг, а потом выдам тысяча и одну задачу, которые должен был решать твой бренд-шеф, но он опять улетел в отпуск".

Стучу в дверь кабинета и не дожидаясь ответа вхожу:

- Игорь Васильевич, вызывали?

Он сидит, уткнувшись в монитор и не поднимая взгляда отвечает:

- Садись, пару минут подожди.

Усаживаюсь на деревянный стул с прямой спинкой. Конечно, с прямой. Если тебя вызывают "на ковёр", то ты не должен ощущать себя в комфорте. Странно, что перед входом раздеваться не просит, чтобы ты себя чувствовал максимально не защищённо. В целом, за четыре года в компании я успела усвоить, что наш начальник не самый плохой человек. Местами он выдавал конструктивную критику и дельные советы по управлению, мог даже поддержать, когда видел, что дела совсем плохи. В работе кухни только совсем не разбирался, зато усиленно пытался в неё залезть, чем вызывал только моё раздражение. Кабинет выдавал в нём педанта: папки скоросшивателей на полках расставлены по алфавиту, дипломы и сертификаты в рамках без единой пылинки, на столе - ничего лишнего. Игорь Васильевич ещё немного постучал по клавиатуре и наконец обратил на меня своё внимание:

- Зачем вызвал уже знаешь? - спросил он, сложив руки на столе.

- Пока нет, но если вы в пару минут уложитесь, то будет здорово - у меня много работы.

- Что ж, тогда не буду ходить вокруг да около. Я долго думал и принял решение, что нам с тобой придётся попрощаться.

Кабинет перед глазами начал покачиваться, в висках застучало. Поварской китель, который всегда ощущался мной как вторая кожа вдруг стал душить и я оттянула пальцами воротник. На глазах выступили слёзы:

- Причину объясните? - Боже, как позорно сел мой голос.

Игорь Васильевич откинулся в кресле и сложил руки в замок на животе. Он смотрел мне в лицо и слегка улыбался, будто перед ним было какое-то забавное зрелище, а не трясущаяся в панике женщина. Затем он встал и опёрся плечом о шкаф, стоя так, что мне приходилось задирать голову, чтобы видеть его лицо. Наконец он открыл рот:

- Я тут просматривал статистику. Ты молодец, показатели сильно выросли с тех пор, как ты тут всё взяла в свои руки. Инвентаризация выровнялась, отзывы в основном положительные, кухня блестит. Бывали, конечно, провалы, но у кого их не бывает, - он улыбнулся уже шире, - Наша точка была в топе по выручке без эксцессов почти полгода.

Он замолчал и выжидательно смотрел на меня. Я смотрела ему в глаза и моргнула, согнав непрошенные слёзы:

- Вы ждёте, что я буду спрашивать, где подвох или что? Ну, где подвох? Я пока не услышала ни одной причины, чтобы вы меня вышвырнули.

- Понимаю, я сам не в восторге от того, что приходится подавать тебе это вот так, - в противовес своим же словам он продолжал улыбаться, - Но решение уже принято. Причина проста: ты уже давно не соответствуешь уровню нашей кофейни. Ты его переросла и тебе нечего здесь делать.

Теперь настала моя очередь улыбаться. Я скалюсь, обнажая зубы:

- Это самая тупая причина, которую вы могли назвать. Лучше бы вы сказали, что я бездарность... Или, ну, не знаю, отравила кого-нибудь. А это...

- Не сердись, Людмила. Уверен, со временем ты всё поймёшь.

- Да мне проще теорию струн с первого раза понять, чем такую идиотскую причину для увольнения. Вы расписали все мои плюсы, чтобы окунуть меня в дерьмо? Не пробовали, скажем, зарплату мне поднять? Предложить повышение? Ах, да, извините, вам куда дороже наш драгоценный бесполезный бренд-шеф, который приезжает, чтобы красиво сфотографироваться рядом с плитой и укатывает в закат! - я уже закусила удила, вскочив со стула. - Да катитесь вы все. Рекомендательное можете не писать. Отрабатывать тоже не буду.

Я выскочила из кабинета на ходу сдёрнув с себя бандану. Чёрные волосы растрепались и теперь торчали во все стороны как у ведьмы, пока я неслась по коридору в сторону раздевалки. Даже не окликнул, козёл. И чего я так расстраиваюсь. На этой работе свет клином не сошёлся, сбережения на чёрный день у меня есть. Пошло оно всё!

В раздевалке было пусто, с треском моргала электрическая лампа. На гладильной доске навалены фартуки официантов, а на столике возле зеркала раскиданы всевозможные мелочи: электронные курилки, расчёски, бейджи. Пахнет стиральным порошком и кофе. Я сажусь в продавленное кресло и осознание ложится мне на плечи каменной плитой. Выкинули. Уволили. Скинутая в кабинете начальника пелена слёз снова застилает глаза и прорывает хрупкую плотинку. Из груди рвутся прерывистые рыдания. Нащупываю в кармане рабочих штанов телефон и трясущимися руками нажимаю на кнопку вызова. Валера отвечает через пару гудков.