Читать книгу: «Мои воспоминания»

Вступление

Всем нам в детстве и юности хочется знать: а что было до нас? Как жили наши предки в детстве? Кем они были и чего добились?

Я коротко расскажу о своем детстве, которое прошло в трудные военные и послевоенные годы, это 1940-1950-ые годы, моей юности – 1960-ые годы и молодости – 1970-ые годы. Расскажу о своей семье, сестрах и брате. Познакомлю со своими родителями и предками.

В моей жизни происходили разные события, особенно, в детские и юношеские годы. Буду рассказывать только то, что помню. Здесь все кусочки моей жизни, без всяких добавлений. Я не всегда соблюдал последовательность. Писал урывками, без определённого плана, от случая к случаю. Оставлял, а потом обновлял память, опять возвращался и дополнял. Все равно многие события остались за бортом памяти, а некоторые уже, вообще, забылись, стёрлись. Я напишу, то, что сохранила моя память. Память, она тоже имеет свои особенности: не все умещается, не все сохраняется, не обновишь – забывается.

Для вашего поколения это уже далёкое прошлое. Что было до моего рождения, я знаю по рассказам бабушки Минибадар и матери Минигаян, но они все реальные, истинные. Многое даже для меня – уже история. Я считаю своим долгом, рассказать своим детям и внукам о себе. Я хочу, чтобы Вы знали свои корни, гордились нашим родом и передали это нашим с вами потомкам.

Глава 1. О себе и о родной деревне

Жизнь временами, была очень трудной, иногда не хочется вспоминать. У детей того времени было не детство, а "бедство", поэтому детей родившихся в эти годы, не зря называют – "дети войны".

Родился я в Туймазинском районе в деревне Тукаево 10.07.1940 г. в крестьянской семье шестым ребёнком. Отец – Мухаррам назвал меня Ильгизом, что означает "путешествующий". До моего рождения у родителей, у отца Мухаррама и матери Минигаян, уже были четыре дочери и один сын – Раис. Сестёр звали: Жамиля, Нурия, Зайтуна, Зиля. Кроме нас, в семье был старший приемный брат – Мусавир. У него рано умерли родители. Он приходился дальним родственником моим родителям. Отец с матерью взяли его в нашу семью. В те времена детей – сирот забирали на воспитание родственники. Ему было 10 лет. Наших родителей он называл "папой" и "мамой". Я его не помню, он погиб на фронте. По рассказам старших сестёр, они даже не знали, что он не родной им брат.

По рассказам бабушки и матери, жизнь в конце тридцатых годов пошла на улучшение. Ошибки, допущенные при поголовной коллективизации, то есть при создании колхозов, постепенно исправлялись. Колхозы стали оправдывать свое существование. Стали возвращаться незаконно раскулаченные люди из мест ссылок и заключений. Они впоследствии были реабилитированы. Во всяком случае, люди до 1941 г. были сыты, одеты и обуты. Деревня расширялась и перестраивалась.

По данным районного архива первые переселенцы, татары, в наших краях появились в 1765-х гг. После завоевания города Казани, русский царь Иван Грозный насильно стал крестить татар, то есть заставлял принять христианскую веру. Татары – мусульмане, хотели избежать этого и переместились в сторону Уфимской губернии. Они облюбовали эти новые лесные районы, строили жильё и остались здесь жить. Предводителем и организатором был дед Тукай. Деревню, в его честь, назвали Тукай, по русским документам – Тукаево. В настоящее время деревня растянулась вдоль невысокого зелёного холма. Внизу протекает маленькая, спокойная речка. Она тоже называется Тукай. Насколько я помню, деревня и тогда была не хуже, и не лучше других окружающих населенных пунктов. Все они были почти одинаковые: соломенные крыши домов, разбитые окна, утеплённые "тряпьем". Вместо заборов протянуты не строганные жерди. На всю деревню – один колодец с питьевой водой. Как помню, была начальная школа. Затем она стала семилетней. После окончания школы, обычно дети оставались работать в колхозе. Было строго запрещено выдавать паспорта деревенским. У колхозников не было документов, удостоверяющих личность. На получение такого документа нужна была справка с места жительства, то есть, от сельской администрации. В то время разговор был короткий: "Родился в деревне – живи и работай в колхозе, корми страну!" Человек был навечно привязан к земле. Уехать в город, устроиться на работу без паспорта СССР было невозможно. С 1954 г. в районах начали открываться школы ФЗО – Фабрично-заводское обучение. Там можно было получить различные рабочие специальности. Специальное обмундирование, трёх – разовое питание заинтересовали многих деревенских парней и девушек, окончивших школу. Это было спасением для многих деревенских детей: таким образом, многие, окончившие школу ФЗО, шли работать на производство. Им выдавали паспорта, тем самым, они "открестились" от "запертой" колхозной жизни.

Посередине деревни стояло большое деревянное здание, по строительной архитектуре оно резко отличалось от других домов. До революции 1917 г., там располагались медресе и мечеть, где дети получали начальное образование. А после революции религия стала в запрете, религиозно – культурные ценности уничтожали, служителей мечети отправляли в ссылку. В Тукаево мечеть сохранили, но разрушили минарет, а в здании расположили клуб. Позже власти поняли ошибку, а сейчас в стране заново строят новые мечети и церкви. И в моей деревне Тукаево общими усилиями на старом месте построили новую красивую мечеть с высоким минаретом. В 2017-м году я был участником этого торжества.

В то время, в здании старой мечети устроили клуб, и он стал центром культурной жизни деревни. Там проводились различные праздничные мероприятия, собрания, организовывались кружки художественной самодеятельности. Работала небольшая библиотека. Изредка показывалось немое кино без звука. Сюжет понимали просто по картинкам и по движущимся кадрам. Это детская привычка, понимать фильм, исключительно по картинкам сохранилась в моем сознании до сих пор. Я и сейчас многие фильмы смотрю и понимаю, как раньше, по картинкам.

Электричества не было, и киноаппарат крутили вручную. Он был чуть больше ручной швейной машины. Специально для этого набирали ребят – "команда крутильщиков" из трёх – четырёх человек. Для них "кино" было бесплатным. В те времена, детский билет в кино стоил 5 копеек, взрослый – 50 копеек. Может быть, это были небольшие деньги, но их, просто-напросто, у деревенских людей не было, ведь зарплату колхозникам не платили. Чтобы заработать деньги, надо что-нибудь продать городским. Ближайший город – 35 км, транспорта – нет, идти нужно пешком.

Обычно фильмы были про Великую Отечественную Войну. Сюжет понимался легко. Людей распознавали по одежде и по отличительному знаку: звезда – наш, крест – немец. Детям кино показывали днём. Окна завешивали разными тряпками, чтобы было темно. Если "крутильщики" халтурили: крутили плохо, медленно, то на стене изображение было нечеткое, бледное. Тогда их освистывали и кричали: "Эй, сапожники, крутите быстрей!" Размер экрана на стене был чуть больше метра. Что интересно, до начала сеанса киномеханик забирал шапки у "крутильщиков", чтобы они в темноте не убегали и не отказывались крутить. Видать, работа была не лёгкой, монотонной. Мой старший брат – Раис абый, частенько был в этой команде и меня брал с собой. В школе в старших классах, когда изучали предмет физики, я вспоминал работу крутильщиков и смеялся. Оказывается, они крутили примитивную ручную динамомашину для выработки электрического тока. Вот так, как говорится: "Век живи – век учись".

После уроков, нас учеников младших классов, организованно выводили на поле собирать колхозный картофель или колосья от зерновых культур. Одно из этих событий осталось запечатлённым на фотографии 1948г. Она хранится в районном музее города Туймазы. Она же попала в районную книгу "Туймазинская земля. Дела и люди". Увидев эту фотографию, я узнал там себя и своих учителей. Мне было восемь лет, учился я в первом классе. Я – в кепке на дальнем плане, второй слева.

Я не помню, чтобы мы, дети, специально собирались и играли в какие-то игры. Обычно, игра была совмещена с какой-либо посильной работой. Школьники играли по дороге из школы домой. Мы жили рядом со школой через дорогу, и я страшно завидовал тем, кто жил подальше, потому что они шли домой, играя, весело толкаясь. А мы жили близко, только через дорогу: две минуты, и я – дома.

Грамотных людей, умеющих писать кириллицей, в деревне было мало. До 1935 годов все учили латинский алфавит, поэтому люди старшего поколения не умели читать и писать на кириллице. Я помню, к нам домой приходили соседские бабушки, ждали нашего возвращения из школы. Кому-то надо было вдеть нитку в иголку – не было очков. Кому-то нужно было помочь прочитать письма от взрослых детей, или написать им ответ. У многих сельчан, повзрослевшие дети были завербованы добывать уголь в шахтах, у кого-то родные работали на торфяных разработках, у кого-то – служили в армии. Содержание этих писем я и сейчас помню: они почти у всех были одного содержания – это ежедневно повторяющиеся ситуации из их жизни… "В доме холодно. Дрова на исходе. Печку топим через день. Для корма скотине осталась только солома. Её дают по весу за трудодни. Корова уже молоко не дает. У белой овечки родился ягнёнок, у чёрной – пока ещё нет. Ждём. Выходим проверять несколько раз за ночь. Зима холодная. Они могут замерзнуть. Отец часто болеет. Пока ещё ходит. Волков набежало много. От них спасу нет". И так далее....

К началу войны во многих семьях были охотничьи ружья. Когда началась война, их конфисковали, не оставили даже лесникам и охотникам. У многих овец и собак задрали волки. Их в наши края пригнала война. Нашу черную красавицу "таксу" тоже съели волки. Её оставили охранять овец и коров в сарае. Эх! Следовало закрыть её на веранде. Бедная псина боролась за свою жизнь до конца. Мы проснулись, когда услышали шум, лай и плачь, прибежали в сарай с палками и криками, но было уже поздно… Видимо, волков было много: целая стая и они быстро "справились" с собачкой. Утром у речки мы нашли только её останки.

Глава 2. Война. Отец

В начале своего воспоминания я уже отметил, что многие события я не мог видеть, а только слышать и читать. В этом разделе в основном так и получилось… В литературе пишут и многие политики говорят, что Великая Отечественная Война 1941 г. началась "неожиданно". Мне кажется, слово "неожиданно " – не совсем соответствует этому. Я бы употреблял слово "внезапно": то есть необъявленная война. Страна и народ чувствовали приближение войны и готовились к защите своей независимости. Это было известно по рассказам матери.

Ещё до начало войны моего отца – Мухаррама готовили в солдаты для защиты Родины. Перед самой войной в 1938 – 1939-х годах, два года подряд, по три месяца он был на переподготовке под Уфой в военно-тренировочном лагере – полигоне «Алкино». Оттуда он возвращался худым, истощенным: круглыми сутками там изучали военное дело. Он участвовал в тактических учениях и хвастался, что отлично стреляет, хорошо знает военную технику, был награждён почетной грамотой и значком "Ворошиловский стрелок". К началу войны он уже был готовый, обученный солдат, поэтому в первую же неделю войны его призвали в действующую армию.

Отец – Исхаков Мухаррам Исмагилович родился 13 марта 1906 г. Когда ушёл на фронт, ему было всего 35 лет. Семеро детей, жена и престарелая мать остались без кормильца. Моей маме было 32 года. Самой старшей, Жамиле апе было 12 лет, Нурие апе – 10 лет, Зайтуне апе – 8, Раису абы – 5, Зиле апе – 2,5 года. Мне, самому младшему – ровно год. Приемному сыну Мусавиру – 16 лет.

97-й запасной полк, в составе которого был мой отец, прибыл в Москву уже в конце июля 1941г. В одном из писем, написанных из Москвы, отец обращается к своей старшей 12 летней дочери Жамиле и жене Минигаян: "Вы, наверное, помните, до моего отъезда на фронт ходили разные слухи: "Москва подверглась сильным бомбардировкам", "враг занял часть Москвы", "город в огне". Дорогая моя доченька, дорогая жена! Это неправда. Это обман. Пусть этому никто не верит. Ты доченька в школе, а ты Минигаян среди взрослых разъясните людям. Я был в разных местах Москвы. Москва живёт прежней жизнью. Город охраняется надёжно. Тишина. Освещение везде выключено. Над городом бесчисленное множество воздушных шаров, которые охраняют город от фашистских самолётов. Нам пришло сообщение, что положение в Ленинграде стало хуже, чем в Москве. Эшелон готовится к отправке". Письмо написано 8 сентября 1941г.

После двух суток пребывания в Москве, их эшелон отправили на прорыв блокады Ленинграда. Гитлер мечтал провести парад Победы в Москве на Красной площади 7 ноября 1941г. Как мы знаем из истории, этой мечте не суждено было сбыться. Все же парад 7 ноября 1941г. в Москве на Красной площади прошел, его провели советские войска и прямо с парада войска уходили на фронт. Парад принимал сам главнокомандующий – Сталин.

Последнее прощальное письмо отца пришло без обратного адреса из города Вологды. Оно датировано 8-м октября 1941г. Он писал: "Впереди осаждённый Ленинград. Я вас люблю. Если не вернусь, прощайте мои "слезинки". Враг ответит за все жертвы, за всех, оставшихся сиротами детей. Мы победим!" Да, это действительно было его прощальным письмом. После прорыва блокады Ленинграда нам пришла чёрная бумага – похоронка, где было написано: «Рядовой Исхаков М.И. пропал без вести в январе 42-го года при освобождении Ленинграда». Поисковые переписки с различными военкоматами, архивами не дали мне положительных результатов: его место захоронения до сих пор не известно. Моё желание – найти могилу отца – съездить, поклониться, посадить дерево, привести землю с родной деревни Тукаево, не исполнилось пока. Об этом я мечтаю до сих пор. Меня не покидает надежда: может быть, когда-нибудь следопытам удастся найти его останки, и я смогу выполнить свой сыновний долг перед отцом – похоронить его.

В народе говорят: "Беда одна не приходит". У нас так и случилось. В 1942-м году брату Мусавиру исполнилось 18 лет и его тоже призвали в армию. Ровно через шесть месяцев пришла вторая чёрная бумага – извещение о смерти. Исхаков Мусавир Якупович 1924 г. рождения героически погиб при освобождении города Смоленска.

В родной деревне в самом центре Тукаева есть мраморная мемориальная памятная доска, где золотыми буквами высечены имена 125 не вернувшихся с поля боя земляков, отдававших свой воинский долг Родине.

Среди них есть имена моих отца Исхакова Мухаррама и старшего брата Исхакова Мусавира. Вечная им Слава!

Сейчас письма отца хранятся у меня, я их берегу как зеницу ока. Они написаны химическим карандашом, тогда шариковых ручек или авторучек ещё не существовало.

Как мать и бабушка вынесли эти тяжелые потери?! Как сейчас, помню, их глаза всегда были мокрые, хотя они старались слез не показывать. Им нужно было вырастить и выучить нас шестерых несовершеннолетних детей. Мама нас правильно воспитала, дала возможность жить и учиться дальше. Какие они были мудрые и терпеливые: моя мама и бабушка! Кормили, учили нас как птицы своих птенцов. Они стали примером для многих других семей в деревне.

Во время войны в деревне остались только женщины, дети и старики. Все работы легли на их плечи, мужчины – ушли защищать Родину. Взрослые работали в две смены. Дети редко видели своих родителей. До войны в колхозе была одна машина – "полуторка". С началом войны её забрали на фронт. Лошадей увели тоже. Молодых объезженных коней мобилизовали для создания башкирской кавалерийской конной дивизии. Землю пахали, впрягая быков. Сеяли вручную, потом запускали стадо овец, чтобы прикопать семена в землю. Многие земли пустовали, не хватало работников и сил. Для работы в поле создавали пионерские и комсомольские отряды. Положение в стране становилось всё хуже. Враг был под Москвой. Ленинград в блокаде. Сталинград разрушен. На стенах школы и клуба висели патриотические лозунги: "Родина – мать зовёт!", "Все для фронта, все для победы!" Таков был девиз всего нашего народа. Эта проклятая война длилась почти пять лет. Миллионы людей стали жертвами. Люди вопрошали: «Когда-нибудь будет ли выход из этого кровавого времени?» Люди были грустные и угрюмые. Многие получили похоронные письма на своих родственников, в том числе и наша семья получила два похоронных извещения. Некоторые уезжали из деревень на юг, в тёплые края, в Ташкент, спасаясь от холода и голода. "Ташкент – город хлебный". Многие остались там жить и не вернулись обратно в родные края.

Многие фабрики и заводы со всеми работниками с фронтовой линии эвакуировали вглубь страны. В Уфу перебазировали много таких предприятий. Эшелонами привозили эвакогоспитали и мирных жителей со своими семьями и детьми. В январе 1941 г. наша семья приютила эвакуированную семью с маленькими детьми из Ленинграда. Нас стало 12 человек из них 8 детей в одной избе! Они разговаривали на русском языке, а мы – на татарском, каким-то образом понимали друг друга. Как говориться «в тесноте, да не в обиде». Весной 1942г. после снятия блокады Ленинграда они уехали домой. Первое время они писали нам письма, потом связь прекратилась. После них остались некоторые вещи, игрушки, мы их называли ленинградскими. Они были для нас в диковинку. Например, ёлочные картонные украшения, чтобы их стало больше, я разъединял их на две части, чтобы досталось и мне, и моей старшей сестре Зиле апе.

Беда в деревне

В 1944-м году в деревне случилась беда. Кого винить – не знаю. Урожай убирали вручную при помощи серпа. Из-за нехватки рабочей силы, уборка зерновых культур затянулась до поздней осени. Зима наступила рано. Неубранные колхозные поля пшеницы и проса остались под снегом. Собрать, пропадающий урожай для личного потребления не разрешалось. Все осталось под снегом. Люди с трудом дожили до весны, мука кончилась. Когда снег растаял, люди собрали для себя прошлогоднюю пшеницу, высушили и перемололи в муку. Последствия никто не мог даже предположить. Поев прошлогодний урожай, народ стал умирать от потери крови. У них разжижалась кровь, шла носом, человек терял силы и постепенно умирал от потери крови. Особенно пострадали дети. В зале деревенского клуба организовали мини больницу, больных привозили туда. Многих спасти не удалось. Умерли и мои друзья – ровесники, соседский мальчик – Назир и девочка Зохия. Я тоже долго болел, носом шла кровь. Помню, поили меня отваром крапивы на молоке и кормили крапивной кашей. Слава Аллаху! Каким-то чудом, мне удалось выжить. Руководство колхоза призывало сдать прошлогоднюю пшеницу. Но люди не торопились отдавать зерно, кушать хотелось, а смерть забирала все новых людей. Тогда стали ходить по домам и обменивать на безопасные продукты, забирали опасную муку и взамен давали хорошую. Что я заметил, пострадали самые трудолюбивые, старательные и находчивые семьи. Те, кто сидел дома, не ходил по сырому полю, терпеливо не собирал прошлогодний урожай – в итоге остались живы. Оказывается и так случается: повезло лентяям.

Глава 3. Мама

В одном из писем, адресованных матери, папа писал: "Во чтобы то ни встало – дай детям образование. Будущее – за образованными людьми". Мать выполнила заветы отца полностью. Старшая сестра Жамиля апа стала учительницей. Нурия апа окончила среднюю школу. Зайтуна апа стала врачом. Раиса абый – инженер-механик. Зиля апа – экономист. Я инженер технолог – нефтяник.

Образование детей давалось матери очень трудно. Почти каждый выходной отправлялась она в город Белебей за 45 км или Туймазы – 35 километров пешком, в лаптях. Колхозникам за труд не платили денег, вот и приходилось ходить в близ лежащие города в надежде выручить, хоть какие-то, деньги или обменять мёд на одежду для нас. Как сейчас, помню, среди мальчиков того времени только у нас с Раис абыем были коньки и лыжи. Не было границ радости, когда мать купила нам на двоих с братом гармошку, а девочкам – мандолину. Я рад, что мы сумели оценить это и оправдать старания и заботы нашей мамы. Мы с братом играли на гармошке, сестры – на мандолине. Я и сейчас в свободное время беру гармошку в руки. С удовольствием вспоминаю свои юношеские годы, с кем рос, с кем ходил на вечеринки, какие песни пел раньше. Играя на гармошке, вспоминаю свою маму и, как будто, делаю ей музыкальный подарок.

Простая, но сильная деревенская женщина по характеру была спокойная, немногословная. Не любила спорить. Всегда говорила: "правда восторжествует".

Родилась она 3 октября 1909г. в деревне Тукаево третьим ребёнком семье. До революции Минигаян училась в медресе. Ее семья была трудолюбивая и зажиточная. В годы коллективизации их раскулачили. В советское время детей из бывших кулацких семей в школу не принимали, и она больше не могла учиться. Образованием своим занималась самостоятельно, хорошо писала и читала. В 19 лет в 1928-м году она вышла замуж за моего отца Мухаррама. Её в этой семье любили и уважали. У них родилось шестеро детей. Война прервала их счастливую семейную жизнь.

Жизнь мамы прошла в трудах и заботах. Я не помню, чтобы она сидела без дела или хотя бы прилегла на часок отдохнуть, всегда была занята работой. Несмотря на то, что мы сироты, были одеты, обуты и порой, даже лучше, чем дети из других семей. Моей матери приходилось выполнять и мужские работы. Она была очень решительная. Помню, как она отважилась выкопать землянку для хранения продуктов, типа холодильной камеры, ведь холодильников в то время не было. Хранилище было огромным: глубиной 3 м, туда, при желании, можно было загнать грузовую машину. Для работы наняла людей. Даже многие мужчины сомневались в успешном завершении такой большой и сложной работы.

Во время земляных работ рабочие наткнулись на неизвестный предмет, завёрнутый в тряпку. Оказалось, это был "кумган"– металлический сосуд в форме кувшина. Внутри были бумажные деньги, свёрнутые в трубочку, номиналом по 1000 рублей каждый. Купюры серо-зелёного цвета были размером с половину тетрадного листа. На купюре было изображение двуглавого орла с опущенными крыльями. Взрослые хором воскликнули: "Керенки! Керенки!" Это были деньги со времен временного правительства при Александре Керенском. Во время революции 1917 года дед Исмагил припрятал «керенки» на чёрный день. А сейчас эти деньги ничего не стоили, и были простыми бумажками. Эх! Лучше бы копил металлические, они цену не потеряли! Потом мы с Зиля апой с ними играли и разбрасывали.

Летом подвал был холодильником, а зимой – овощехранилищем. Все родственники, соседи и знакомые приносили быстро портящиеся продукты к нам на хранение в это хранилище. Кастрюли, вёдра, деревянные кадки с продуктами стояли рядами, чтобы не перепутать – на них были написаны имена хозяев.

Трудные были времена. Некоторым семьям пришлось продать свое имущество и уехать в более тёплые края, в поисках более сытой жизни. У одной такой уезжающей семьи моя мать купила и поставила второй дом, таким образом, она расширила свои жилищные условия и приготовила жильё для взрослеющих детей. Не ошибусь, если скажу, что мужчины, вернувшиеся с войны, были изумлены: у вдовы Мухаррама стоял новый второй дом, когда как многие и сарай и изгородь перевели на дрова. Вот какими генами, мы с вами, мои потомки, наделены!

Не у всех были корова и овцы, а значит, не было молока и шерсти для вязки варежек и носков. А это – уже нищета. В те годы, особенно зимой, по деревне по домам ходили нищие – попрошайки, в рваных одеждах и с маленькими детьми. Просили ночлег, еду или одежду. Обычно ночевать им удавалось на ферме или конном дворе. Жалко и больно было смотреть в их голодные глаза и протянутые руки. Помню, был сильный буран и очень холодно. Мама пустила женщину с двумя маленькими детьми переночевать. Сварила целый чугун картошки. Постелила постель. Разговаривали они на каком-то непонятном для нас языке. Жили целую неделю, пока погода не наладилась. Когда уходили, женщина встала на колени перед моей мамой, благодарила и молилась. Мы их проводили до дома сторожа на конном дворе. После их ухода, через неделю, мы младшие, я и Зиля апа тяжело заболели, заразились от них краснухой.

Вокруг нас, ни у кого не было бани, и мыться приходили к нам, хотя многие уже жили с мужьями. Однажды случилась беда. Баня сгорела. Каково же было удивление соседей: к весне она построила новую баню! Одна! Без мужа!

Каждый новый год мама специально пекла овсяные лепёшки – пряники. Мазала их мёдом. Относила в школу, чтобы раздать их детям – сиротам, оставшимся, как и мы, без отцов. Конечно, угощения на всех не хватало. Дети делились, откусывали друг у друга. Ребятишкам было приятно и празднично.

Это несколько простых примеров из нашей жизни. Вот какая была моя мама – ваша "Абики"!

Глава 4. Мои предки

Мои дедушка и бабушка до революции 1917 года были зажиточными крестьянами. Дедушка Исмагил (1880-1936) был деревенским "бизнесменом". Он имел несколько десятин земли, держал пасеку 40-50 пчелиных семей, торговал сельхозяйственным инвентарем, зерном и крупой. У него была небольшая ручная мельница. В семье было несколько рабочих лошадей, а также были хорошие гостевые кони для дальних или праздничных поездок. На время уборочных работ он нанимал временных работников – денщиков. Когда началась коллективизация и создание колхозов, мой дед Исмагил, понимая создавшуюся ситуацию в стране, по совету сына Мухаррама, добровольно вступил в колхоз и отдал колхозу свой второй дом, сарай, всех лошадей и коров, а также всю сельскохозяйственную технику. Дед Исмагил передал колхозу свою большую шерсте-теребильную машину. Я помню, 1950-х годах она стояла в отдельном помещении на колхозной ферме. Со всех близлежащих деревень туда привозили шерсть для обработки. Эту машину называли «Исмагилка», по имени бывшего хозяина, моего деда.

Таким образом, семье удалось избежать репрессий. А тех, кто сопротивлялся, не понял новую политику государства, бесповоротно изменившуюся жизнь – раскулачили, арестовали, сослали в ссылку, посадили в тюрьму. Такая участь настигла богатую семью моей матери – Кашаповых.

Дед моей матери Кашап (1847-1906) был очень богат. Он был крупным землевладельцем, владел огромной пасекой и бригадой пчеловодов. Они жили на Кашаповской пасеке в выделенных для них домах. На своей пасеке Кашап построил настоящее архитектурное сооружение: водоем с каскадом водопадов под крышей. Красиво по кругу были выложены бутовые камни. Вода стекала по ступеням по деревянным желобам. Это сооружение Кашап посвятил своей жене Хасбиямал и назвал ее именем. Оно досталось по наследству их сыну, моему деду со стороны матери Бадретдину. Во время коллективизации он не согласился добровольно отдать имущество. Бадретдина и его сына Ризу раскулачили и посадили в тюрьму, богатство вывезли, пасеку разорили. А водоем долго еще радовал своей красотой сельчан и проезжих путников. За ним закрепилось название «родник Хасби», а округу называли «пасека Хасби». «Хасби» – это сокращенное от имени моей прабабушки Хасбиямал. Бадретдин с сыном отбывали заключение в Белебее и Златоусте. Освободились только после окончания коллективизации.

В отличие от них, отец Исхаков Мухаррам Исмагилович с первых же дней стал активным строителем новой колхозной жизни. Он возглавил сельский совет, стал его председателем, был одним из немногих грамотных людей в деревне: умел читать и писать на арабском, латинском алфавитах, а также на кириллице; заполнял и переводил ответственные документы. Мухаррам Исмагилович был участником ВДНХ СССР (Выставка Достижений Народного Хозяйства). Он награждён значком ВДНХ и швейцарскими карманными часами. В 1928 году он взял в жены Минигаян, дочь раскулаченного Бадретдина.

Бабушка Минибадар – мать отца, 1880 г.р., была известной "повитухой", принимала роды у женщин со всей округи, лечила людей при помощи трав и народной медицины. Она разбиралась в лечебных травах, сама их собирала и сушила в специальном помещении. Лечила всех обратившихся разными способам: водила в баню, парила специальными вениками, давала лечебные настои и отвары, даже делала кровопускание и ставила пиявки. Спасибо ей и земля пусть будет пухом.

Матери было бы намного труднее без бабушки, дела и заботы они делили пополам, вместе растили детей. Я тепло и с любовью вспоминаю бабушку. Как они все умели и успевали!

Во время войны у нас были корова и овцы, тёплый дом, дрова и полный погреб картофеля. Будучи детьми, мы тоже трудились как муравьи. Многим семьям, оставшимся без мужчин, приходилось разбирать свои сараи и веранды на дрова: нечем было топить дом. Рубить лес на дрова можно было только зимой и по особому разрешению лесничества. За невыполнение налагались большие штрафы. Кругом – лес, он гниет и валится, а использовать и трогать было запрещено. Это просто издевательство какое-то над своим народом. Если поймают, отбирали инструмент: топор и пилу. Несколько раз и мы попадали в такую ситуацию. Мы, старательная семья всегда находили выход, экономили, печку топили через день, но без дров не жили.

"Без труда не вытащишь и рыбку из пруда". Эта пословица относилась ко многим семьям. Благодаря, трудолюбию всех членов нашей семьи мы жили относительно благополучно. Работу в огороде и дома выполняли старшие сестры. Со временем наши постройки, сделанные ещё отцом и дедом – устарели. Мы с Раис абыем научились делать мужские работы. Отремонтировали изгородь. Построили новый забор. Выкопали и оборудовали яму для хранения картофеля. Сколотили ручную телегу и санки для вывоза навоза в огород. Обновили соломенные крыши на дом и сарай. Сестры с бабушкой вместе ходили в лес, собирали съедобные травы, борщовку для супа. Однажды, они принесли хорошие зимние солдатские шапки – ушанки мне и Раис абыю. Оказывается, они обменяли, собранные ягоды в заготовительной конторе на шапки. Позже мы узнали, что эти шапки были из госпиталя, оставшиеся от умерших от ран солдат. На них были пятна крови и следы от пуль и осколков. Их отчистили, отмыли. В принципе, они были хорошие и тёплые, многие мальчишки носили такие же. На некоторых даже были пришиты звезды – вырезанные из красной ткани.

К сожалению, в мире нет ничего вечного: все течёт, все изменяется. Бабушка Минибадар прожила 92 года: 14 мая 1972 года мы её проводили в последний путь. Эту утрату моя мама Миниган перенесла очень тяжело. Они прошли трудный жизненный путь вместе, помогая и поддерживая друг друга, рука об руку, словно мать с дочкой, и прожили вместе более полувека, ни много ни мало – 54 года. Такой положительный пример счастливой совместной жизни невестки и свекрови.

После смерти бабушки, мать переехала в Уфу к своим детям, научилась жить городской жизнью, нянчила внуков.

К сожалению, в 85 лет она ослепла. Мама не могла смириться со смертью своей дочки Нурьи: она ушла 6 ноября 2011г. в возрасте 80 лет. "Самое большое горе – хоронить своих детей".

В почтенном возрасте, в 103 года 23 августа 2012г мама тихо оставила этот прекрасный мир.

С высоты прожитых лет, я с уверенностью могу утверждать: самые счастливые времена – когда живы твои родители. Когда ты рядом с родителями, мир для нас и для них бесконечен. В повседневной жизненной суете, мы частенько забываем, что родители всегда с нетерпением ждут своих детей. Накроют на стол, поставят чайник и смотрят в окно ожидающим взглядом, ждут нашего появления на пороге. Посидеть, поговорить, выпить чаю с гостинцами и давно остывшими в ожидании мамиными или бабушкиными пирожками – одно удовольствие. Мне кажется, это и есть вершина человеческого счастья. Если еще не поздно… Колесо времени крутится только вперёд. Назад ходу нет. Очень жаль..

Я тяжело перенёс потерю своих родителей, она оставила незаживающую рану в моем сердце. Пусть земля будет пухом, душа в раю. Помним и не забываем. Пока мы живы на их могилах всегда будут цветы. И вы не забывайте своих предков живых и мертвых.

Родители – у всех свои и одни – единственные. Только к ним всегда можем прийти за утешением. Пока наши родители рядом, давайте жить с ними так, как будто это последний в жизни день, который мы проводим вместе.

Глава 5. Победа!

8 мая был подписан акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. 9 мая вся наша деревня, как весь советский народ, праздновали День Победы. К 50-летию праздника городская газета "Вечерняя Уфа" объявила конкурс на тему: "Далеко от фронта". Я, внештатный корреспондент, изъявил желание участвовать в этом конкурсе. Надо было написать заметку: где и когда вас застала радостная весть "Победа! Победа!" Я назвал свою публикацию "Солдатская гора". Вот эта заметка в сокращенном виде.

Солдатская гора

Когда закончилась эта проклятая война, мне, самому младшему в семье, минуло пять лет. И все равно, день Победы я запомнил. Мы тогда жили в Туймазинском районе в деревне Тукаево. Это радостное сообщение застало меня с мамой на дороге в заготовительную контуру, куда мы в очередной раз ходили сдавать для фронта сушеный картофель. Погода с утра была пасмурная, но к обеду развеялось.

Неожиданно по деревне раздался удар гонка. Вообще-то этот гонг висел на столбе перед сельсоветом, отлитый из специальной звенящей стали, похожий на якорь. Он служил сельчанам "позывным" и ещё как нынешние службы 01, 02…112…911… А тогда он звенел необычно и звал всех на площадь. По дороге мы встретили бывшего фронтовика, он ехал верхом на лошади. Он крикнул нам: "Победа! Победа!"

На площади собрались и дети, и взрослые. За ними – целое стадо коров и быков в упряжках. Ведь все возвращались с полей. Шел весенний сев. Площадь ликовала, люди обнимались, целовались, плакали. Кто-то от радости, кто-то с горя.

Самые трудные дни для нашей семьи были впереди. Начали возвращаться домой солдаты. Их путь в деревню лежал через небольшую горку. Мы, босоногие мальчишки, каждый день поднимались на гору и встречали их там. Впоследствии эту гору назвали "Солдатской". Сколько раз ходил на неё и я! Но, каждый раз возвращался без отца и старшего брата. Домой бежал с надеждой: "А может, пока я не был дома, они пришли по другой дороге? Или, может быть, я их не узнал? Ведь когда они уходили на войну, мне был всего один год!" Ну, бабушка и мать знали, что отец погиб под Ленинградом, а брат под Смоленском. Они молча, со слезами на глазах отправляли меня каждый день на "Солдатскую гору". Таких мальчишек, как я, много было в деревне. Потом мы поняли, что наши отцы и братья навечно остались на поле боя. Бабушка же каждый год почему-то вязала носки, варежки и складывала их в сундук. Когда садились за стол, выделяла им их порции, а вдруг подойдут.

Пожелтевшие треугольные письма хранятся у нас дома, как семейная реликвия. Отец для матери и бабушки писал арабскими буквами, а детям – русским шрифтом. Как бы не было тяжело, выросли мы, все шестеро детей. Трое получили высшее образование, трое – среднетехническое. У всех сегодня единственное желание, чтобы такое нигде больше не повторилось.

И.Исхаков. Государственное предприятие ""Химпром".

Вечерняя Уфа – 21 апреля 1995г.

На конкурс "Далеко от фронта".

Заметка "Солдатская гора" заняла призовое место. Ею заинтересовалась одна из членов жюри – корреспондент радиопередачи "Юлдаш", Лейсан Сайфутдин. Она пригласила меня на радио выйти в эфир на татарском языке. Я с удовольствием принял приглашение. Передача-интервью прошла очень успешно. Многие слушатели затем звонили мне. Были хорошие отклики, пригласили ещё на радио, благодарили и вручили аудио кассету с моим выступлением.

Моё выступление понравилось режиссерам телевидения. И меня с моей мамой и старшей сестрой пригласили на Башкирское телевидение для участия в передаче: "Вдовы не плачут". Тогда мама была уже слепая, и ей было почти 90 лет. За интересный и содержательный рассказ, нас пригласили на банкет и подарили ценные призы и видео – кассету с передачей, она хранится у меня. Многие люди, увидев нас на экранах своих телевизоров, звонили, и делились своими впечатлениями, благодарили, даже откликнулись дети тех, о ком упоминалось в телепередаче.

Каждого, вернувшегося с войны солдата, встречала вся деревня. Мы с моим старшим братом Раис абыем прибежали поздороваться с товарищем нашего отца, вернувшегося с войны. У него было два сына чуть старше нас: Марказ и Марс. Им в подарок он привёз настоящие офицерские ремни. Ребята были счастливы, а мы им завидовали. Раис абы не выдержал и воскликнул: "Если бы мой папа вернулся, он бы тоже привёз мне ремень". Услышав это, дядя снял со старшего сына ремень и надел моему брату. Успокоив, заплакавшего мальчика дядя сказал: "Вот вернётся отец Раиса и подарит тебе ремень". Защищая ремень руками, маленький Раис радостно побежал домой, я – за ним. На тот момент Раису было девять лет, а мне – пять. А какой внимательный и добрый оказался товарищ, друг отца Гумар Султанов! Он понимал нашу невосполнимую утрату и обиду. Мы уже, будучи взрослыми, всегда вспоминаем и благодарим его.

Глава 6. Мирная жизнь

Мой Раис абый был большим выдумщиком. Наши односельчане с интересом наблюдали, как мы приучали телёнка к упряжке. Сделали сбрую, смастерили арбу – двухколёсную телегу. Возили на ней сено и дрова. В 1948 году сестру Жамилю апу направили на работу в деревню "Кендек Тамак" в 12 км от нас. Нужно было отвезти ей мешок картошки. Мы запрягли своего "обученного" телёнка на ту самую самодельную арбу и поехали. Раис абы – впереди: он ведёт телёнка, а я – сзади, на подъёмах подталкиваю, помогаю, а под гору – сажусь на мешок. К обеду доехали до места назначения. Жамиля апа была на уроке. Мы отдали все угощения, что мама послала, банку мёда и сметаны, бидон катыка и заторопились домой, до темна надо было вернуться. Обратно шли также: Раис абый – впереди, я – временами на арбе, вместо картофеля. Вдоль дороги он рвал траву, на ходу подкармливал телёнка, чтобы у него были силы идти. Стемнело, когда мы были примерно в трёх-четырёх километрах от деревни. Телёнок наш устал, часто останавливался. В темноте видим: кто-то идёт на встречу, испугались. Оказалось это мама, она забеспокоилась, что отпустила нас одних, не выдержала и пошла нам навстречу. Это была такая радостная встреча, поэтому она сохранилась у меня в памяти надолго. Старшему путнику было 12 лет, а мне – 8.

Есть и отрицательные примеры, нашей с братом деятельности.

Опасный выстрел

Жаркий летний день. Август месяц на календаре. Мы на лошади возили сено. В тот момент Раису было 18 лет, мне, главному помощнику – 14. Вроде, мы уже взрослые, все знаем, умеем и понимаем. В лесу приятно. Тишина. Жужжат мухи. Грузим сено. Я умею надёжно и правильно формировать воз. Я – наверху, мне видно далеко. Я говорю Раису абыю: "Смотри! Вокруг нас ходит заяц – русак, появляется, то с правого края телеги, то с левого". Поехали. Русак, как будто бы, нас сопровождал. Задумали мы его подстрелить. На обратном пути заехали к охраннику пасеки и попросили у него ружьё – двустволку. Грузим сено. Торопимся, до вечера нужно сделать ещё два рейса. Я озираюсь по сторонам, зайца – нет. Больше мы его и не видели. Раис абый сказал, что заяц почуял запах пороха. Ружье лежит без дела. Вышли на последний – третий рейс. Раис абый тихо насвистывает какую-то мелодию. Я управляю гужевым транспортом. Вижу, на опушке леса, на высокой засохшей берёзе сидит какая-то птица. По размеру – чуть больше курицы. Старший скомандовал: "Тормози!" Я натянул вожжи и остановил лошадь. Он как будто бы со мной советуется: "Ну что? Берём эту птицу?" Я ни о чем, не подозревая, с радостью поддержал старшего брата. Но теперь-то я понимаю, что мы упустили самое главное. Как лошадь отреагирует на внезапный шум выстрела из охотничьего ружья? Так и получилось. От внезапного шума выстрела, кобыла испугалась, встала на дыбы и рванула вперёд. От резкого рывка передняя часть телеги отсоединилась от задней. Задняя часть со стрелком осталось стоять на месте, а передняя, где находился я, умчалась за лошадью. Вожжи я держал крепко, и лошадь тащила меня юзом по дороге несколько метров, пока я не отпустил. Раис абый испугался, подбежал ко мне, помог подняться. Мои колени и локти были ободраны и кровоточили. Раны промыли, обложили листами лопуха, и пошли искать лошадь. Она застряла в лесу, запутавшись в вожжах. Ее освободили. Раис абый взял управление "капризной техникой" на себя. Я как пострадавший сидел сзади. Наш третий рейс за сеном завершился "успешно". Вечером мы виновато стояли перед мамой и бабушкой с опущенной головой, а они обнимали и утешали нас.

Электрификация

В 1948-м году в 3 км от деревни на реке Усень начали строительство ГЭС – гидроэлектростанции. Для создания плотины длиною в 1 км привлекли всю живую силу деревни. Десятки гектар, затапливаемых земель, очистили от деревьев и кустарников. Разравнивали вручную. Камни и гравий возили на лошадях. Участвовали все, привлекали даже учеников старших классов. В 1953-м году загорелась первая электрическая лампочка. Для деревенских это был самый большой праздник после "Дня победы". Это произошло в здании сельского совета и колхозной канцелярии. Вечером собрался народ посмотреть на чудо, прибежала ватага детворы. В контору детей не пустили, мы смотрели в окно с улицы. Это было знаменательное событие, ведь до этого дома освещали керосиновыми лампами. Вскоре свет провели и в дома, это казалось невероятным: включил – день, выключил – ночь. Разрешалась только одна лампочка на хату. Выключатель устанавливали на самом красивом месте в доме: около окна над столом под зеркалом, где висели фотографии дорогих близких. И для того, чтобы включить свет, приходя домой, нужно было пройти через всю комнату. Это сейчас люди умные, выключатель устанавливают у двери у входа. А тогда, место выключателя было на самом почётном месте в доме.

Радио и телевидение

В школе урок физики преподавал участник Великой Отечественной Войны Хазиев Галимжан абы. Он нам рассказывал об интересных вещах, о которых мы даже не слышали. Однажды, на школьной доске он начертил квадрат, в его середине круг и три усика – антенну и сообщил: «Это изображение аппарата радио. Радио – такой аппарат, из которого можно услышать голос Москвы. Проводов не будет – сигнал пойдёт по воздуху». Он даже предсказал, что скоро появится такое радио, в котором будет слышен не только голос, но и будут видны говорящие "человечки". "Человечки", потому что, даже в его понятии, они должны поместиться в этот маленький аппарат. Учитель верил в то, о чем уверенно говорил, но это выглядело "фантазией".

Настоящее радио я увидел в 1953-м году. Его установили в клубе для вещания траурного митинга на похоронах Сталина. Я слушал радио, и все время думал: А где же тут внутри могут находиться "человечки", о которых рассказывал учитель. Такое "радио с человечками" я увидел в 1959-м году в городе Октябрьском. Его демонстрировали в спортивном магазине по вечерам в течении двух часов. Над ним было написано – "телевизор". Такое слово, до этого, я никогда и нигде не встречал, не слышал. Магазин был переполнен людьми, как когда-то в деревенском клубе, всем хотелось посмотреть на чудо. Экран телевизора был примерно 15см х 15см. Фигуры людей – величиной с палец. Перед экраном стояла большая линза – лупа, на специальной подставке, чтобы увеличивать изображение. 1960-м году появились телевизоры с экраном побольше и смотрели уже без лупы. Продавались трёхцветные плёнки с розовым, голубым и зелёным оттенками. Её нужно было прикладывать к экрану телевизора. Они были, как будто, для смеха, по цвету ничего не совпадало, люди могли казаться синими, земля – розовой. Правда, иногда было похоже на цветную картинку. Поговаривали, что скоро появятся цветные телевизоры.

Прогресс не стоит на месте, удивляя нас все новыми и новыми гениальными изобретениями. Во время перестройки в 1986 году глава государствами М.С. Горбачёв был с визитом у Финского президента. Тот ему вручил небольшой прибор, который напоминал большой пульт от телевизора. Каково же было удивление Горбачёва, когда сказали, что это мобильный телефон, и он может сейчас же позвонить в Москву. Услышав ответ из Москвы, Горбачев был в шоке. Ему подарили этот телефон. А сейчас уже никого не удивишь мобильными телефонами и карманными компьютерами.

Я своими глазами видел, как в нашу жизнь пришла первая лампочка, радио, телевизор, калькулятор, домашний телефон, микроволновая печь, компьютер, интернет, затем сотовый телефон. Уже и удивляться перестал, компьютер освоил, все новости узнаю из интернета. С детьми и внуками поддерживаем связь со смартфона, при помощи скайпа и Вотсаппа.

Водопровод имени Асылгареева

Это было ровно 65 лет назад. В деревне ходили слухи: приехала какая-то комиссия из района по разбору, чьей-то жалобы. Многих людей приглашали в контору на собеседование. Нас с мамой вызвали тоже. Мама очень испугалась, она думала, что может быть, я совершил какой-то плохой поступок, или ещё хуже – преступление. А причина была совсем другой. Комиссию заинтересовала критическая заметка, отправленная в редакцию районной газеты «Ленин Юлы». Она называлась: "Какую воду мы пьем?". Автор – ученик 6 Б класса Тукаевской средней школы Исхаков Ильгиз. Теперь я и сам был не рад, что написал такую заметку. Не думал я, что дело зайдёт так далеко.

В Верховье реки Тукай около бывшей деревни "Акташ ", находились коровники двух колхозов, а рядом в березняке – скотоводческий могильник полуоткрытого типа. Весной могильник переполнялся талыми водами, и нечистоты попадали в реку. Члены комиссии и представители санитарно-эпидемиологической службы проверяли, описанные мной факты. Я показал им место расположения могильника. После окончания проверки через неделю на второй полосе районной газеты "Ленин Юлы" на татарском языке односельчане читали мою заметку, а власти приняли соответствующие меры…После публикации этой статьи я стал "юнкором". Помню, директор школы вызвал меня к себе и предупредил, чтобы я такие заметки впредь не писал без его ведома. Несмотря на это, ещё несколько подобных критических заметок нашли достойное место на страницах газет.  А эта история имела продолжение.

Власти обязали администрацию колхоза и сельского совета провести водопровод с питьевой водой, установить колонки для забора воды. В том же году из вышестоящих партийных органов назначили нового председателя колхоза. Им стал Асылгареев Шарифжан. Он показал себя инициативным, талантливым руководителем. Народ до сих пор помнит его добрые дела. В те времена, воду носили в ведрах при помощи коромысла на плечах. За питьевой водой сельчанам приходилось ходить за 3 км в соседнюю деревню "Акташ", выше этих коровников и могильника. Это было до 1952 года. Договорившись с Туймазинской конторой бурения, Асылгареев начинает строительство пяти километрового подземного водопровода с питьевой водой для населения. Водопровод начинался с «родника Хасби». Строительство было трудным, недоступные для экскаватора болотистые места копать приходилось вручную. Рыли траншею глубиной 2 метра по колено в воде. Неожиданно перед самым завершением работ, по указанию вышестоящих партийных органов, объект закрыли, а технику вывели. В чем дело? Были такие времена, ничего не поделаешь! Председателя колхоза Асылгареева наказали за привлечение государственной техники для колхозных нужд. Главного бухгалтера колхоза Тимербаева Миргазияна привлекли к ответственности за неправильное расходование колхозных денег. Председатель обращается к народу: "Чтобы спасти водопровод, до наступления холодов его нужно засыпать!" Народ поддержал почин – участвовали в строительстве все и школьники и пожилые люди. Начатое ранней весной строительство водопровода к зиме было завершено. Вдоль улиц установили колонки для набора питьевой воды. Около них столпился народ, не очень-то веря в то, что воду можно набирать прямо здесь, недалеко от дома. В первое время, женщины набирали воду про запас. А потом привыкли.

Это был первый водопровод в деревне Тукаево. В честь председателя водопроводу дали его имя. Так и называли: водопровод имени Асылгареева. А я рад, что тоже причастен к его появлению в родной деревне. Когда приезжаю в гости, всегда набираю баллон и наслаждаюсь водой из родных мест, добрым словом вспоминаю Асылгареева.

Глава 7. Средняя школа

После Великой Отечественной Войны жители деревни постепенно переходили к мирной жизни. Вернулись с войны мужчины. Страна поднималась из руин. В 1953-м году в деревне зажглась первая электрическая лампочка. Отремонтировали школу. Провели водопровод. Построили дом культуры. Люди стали получать регулярные печатные издания. В районной газете "Ленинский путь" выходили и мои заметки.

Завершив семилетнюю школу в 1956-м году, я поступил в среднюю школу в соседней деревне. Весной и осенью ходили пешком 9 км, а зимой – нельзя было… волков боялись. Жили в общежитии. А домой ходили на выходные. Собирались шумной компанией и шли все вместе, так было безопасней и не страшно.

Зиля апа училась в 10 классе, жила в женском общежитии. Я жил, напротив – в мужском и учился в 8 классе. Целый год бегал кушать к сестре. Условным сигналом, что обед готов, было зашторенное окошко, значит Зиля апа зовет кушать. Я часто с надеждой туда поглядывал, а потом с радостью бежал к ней. В 9-10 классе стал самостоятельным, топил печь, сам готовил кушать.

Когда я повзрослел, я написал заметку в газету о школе, директоре, и школьной библиотеке. Вот она.

Все началось с директора школы

Помню, в нашей деревне, в здании сельского совета, была небольшая комната, где на двери висела от руки написанная вывеска "Изба-читальня". 

Слово «библиотека» впервые услышал, когда учился в четвёртом классе. К нам в школу приехал новый директор. Он и создал школьную библиотеку.

Я впервые увидел много книг в кабинете директора. Они стояли ребром на всех полках большой этажерки. Я зашёл к нему, чтобы узнать значение одного слова. Директор, как будто наугад вытащил из середины полки одну книгу. Это была "Большая советская энциклопедия". Впервые из его уст я услышал о "Детской энциклопедии". Мысль иметь в своей библиотеке обширную справочную литературу с тех пор не покидала меня. Я искал их везде. Привозил из Москвы, Ленинграда, Ташкента. Переплачивал, давал «подарки»: шампанское, мёд башкирский и т.д. Стоит вспомнить эпопею со сбором и сдачей макулатуры в магазины "Стимул", ежедневные переклички рано утром или поздно вечером. 

Моя мечта, можно сказать, сбылась, есть "Советский энциклопедический словарь". Рядом – большеформатный "Словарь русского языка" С.И.Ожегова. Красочный "Энциклопедический словарь юного техника". В часы отдыха беру в руки "Словарь юного зрителя". Если в газетах, журналах, технической литературе, встретятся непонятные иностранные слова, есть под рукой "Словарь иностранных слов". На видном месте лежит "Медицинский справочник врача".

В семье – четыре инженера, один врач и школьница. По вечерам каждый из нас находит время взять в руку книгу. В семье заведено, кто, куда едет, обязательно привозит книгу. 

А у 54–томника «Библиотека мировой литературы для детей»– отдельная история, пришлось дежурить всей семьей у магазина сутками. Носили друг другу в термосе чай. В день подписки я опоздал на работу почти на полдня. С опозданиями в ту пору не шутили. Я сразу – к своему начальнику. Показал квитанции и талон на подписку, он сам был большим книголюбом, и вместо выговора только поздравил меня с удачей. 

На отдельной полке у нас книги, полученные в подарок в честь окончания учебного заведения, за победу в соревнованиях, в честь дня рождения и так далее. Вот подарочное издание в супер обложке – книга Мустая – ага Карима "Время – конь крылатый", подписанная редактором газеты "Вечерняя Уфа" за победу в редакционном конкурсе "Далеко от фронта". Рядом – книга с автографом Анвера Бикчентаева, Ангама Атнабаева, Ивана Сотникова. 

УГУП "Химпром" Исхаков И.М.

После окончания школы я поступил в техническое училище в городе Октябрьский, там готовили нефтяников – бурильщиков. Мне назначили очень высокую стипендию. Купил себе вельветовую куртку на замке-молнии, тельняшку, современные ботинки и костюм. А самое главное – наручные часы, это была мечта многих парней того времени. У меня даже есть фотографии в этих обновках.

1960-м году по приглашению семьи Зайтуны апы, я переехал жить в город Уфу, и работал на нефтеперерабатывающем заводе.

Глава 8. Служба в Советской Армии

1962-м году меня призвали в ряды Советской Армии. Служил три года в специальных войсках Варшавского договора. Охранял покой Европы. Об этом у меня тоже имеется заметка в газете Вечерняя Уфа от 4 апреля 2000г.

По уставу это не положено!

Хотя наши головы покрыла седина, мы, солдаты шестидесятых годов и сейчас с душевным волнением вспоминаем о почётной службе в рядах Советской Армии.

Мальчишеская натура такая: хочется, чтобы скорее усы выросли, поиграть с автоматом, научиться маршировать, подготовить себя к военной службе.

В один из таких октябрьских дней 1962 г. моя мечта осуществилась. Я получил повестку на отправку в армию от Орджоникидзевского районного военкомата г.Уфы. Проводы на службу в ту пору были праздником и в семье, и в трудовом коллективе.

Приходили с памятными подарками. Приносили в дорогу консервы, колбасы, разные сладости, а друг мой пришел с особым подарком – с двумя бутылками "Особомосковской". Одним словом, экипировал я свой мешок не на трое суток, как было указано в повестке, она целых три недели. С такой авоськой прибыл в военный комиссариат. Во дворе играл духовой оркестр. Много было и военных среди провожающих. Нас – призывников – построили в одну шеренгу, лицом к провожающим. Молодой лейтенант с красными петлицами на воротнике в присутствии полковника скомандовал: "Приготовить мешки к осмотру! Выложить из мешков всё содержимое!" Все лишние вещи, продукты, кроме указанных на обратной стороне повестки, вернули провожающим. Лейтенант с улыбкой взял из моих рук и передал моему другу те две бутылки водки и добавил: "Это солдату по уставу не положено!" В этот же день мы прибыли в республиканский сборный пункт, где трое суток должны были ждать пополнение нашей команды. Так, конечно, можно было служить не только трое суток, все три года. Еда есть. Все домашнее, вкусное. Солдат спит – служба идёт. Помнится, после сытного обеда забирались мы на второй ярус деревянных нар и резались в дурака. Вошли в азарт и не заметили, как тот молодой лейтенант оказался рядом. Забрал у нас карты и, улыбаясь сказал: "Это солдату по уставу не положено!" За нарушение правил внутреннего распорядка сборного пункта мы все были наказаны. Я сутки стоял в наряде на КПП. Открывал и закрывал ворота за бесконечно въезжающими и выезжающими автомобилями.

В эту же ночь с железнодорожного вокзала ушел наш эшелон на Запад. Ехали несколько суток подряд. Надолго запомнилась мне наша последняя остановка на родной земле – станция Черняховская Калининградской области. Здесь заменили оси вагонов на узкоколейные, и наш поезд медленно тронулся на запад, пересекая границу СССР. Справа и слева остались большие зелёные пограничные столбы с изображением государственного герба страны. Сопровождал нас тот же краснощекий лейтенант. Он стоял по команде смирно и отдавал честь государственной символике и рядом стоящему часовому. Мы без команды повторили за ним его движения. Потом лейтенант повернулся в нашу сторону, снял головной убор и весело сказал: "Это солдату по уставу положено!" И добавил, что нам выпала честь служить в специальных Войсках Варшавского Договора. Мы в течение трёх лет охраняли покой и мир в Европе.

За образцовое выполнение боевой задачи был я награждён правительственной наградой и краткосрочным отпуском. Моя фотография у знамени части долго еще висела в городском военкомате. Дослужился я до звания старшего сержанта и стал настоящим солдатом Родины.

Закончить свою службу мне пришлось, будучи уже студентом Уфимского Нефтяного Института на стадионе "Труд" по приказу военного комиссариата района я готовил ко "Дню призывника" новобранцев. Снова надел форму старшего сержанта и учил их курсу молодого бойца. Если они в чем-то ошибались, я, как тот молодой лейтенант, внимательно приглядывался к своим подчинённым и повторял: "Это солдату по уставу не положено!" Мы маршировали по стадиону и пели свою строевую песню:

… Безусые комбаты ведут своих орлят,

Когда поют солдаты, спокойно дети спят…

Песню нашу подхватывал весь стадион. После окончания курсов при военной кафедре Уфимского Нефтяного Института я получил звание офицера.

Ильгиз Исхаков, старший лейтенант – инженер запаса. 

В то время мир был на грани ядерной войны, Хрущёв, стучал ботинком по трибуне в ООН. Я оказался причастными к этим событиям: за участие в Карибско-кубинском кризисе 1963-м году был награждён медалью, а также отпуском с выездом на Родину. Служил честно. Был верен воинской присяге. Стал сержантом – заместителем командира взвода. Многократно публиковались мои заметки на страницах военных газет. Был участником многих слетов и сборов внештатных корреспондентов окружных воинских газет в городе Врослове. Много раз был награждён почётными грамотами.

А вот еще заметка о службе.

С первого интервью

Когда я служил в рядах Советской армии, три года подряд избирался комсоргом взвода. И все эти годы наш взвод выходил победителем в социалистическом соревновании.

Однажды меня вызвал к себе замполит части. У него в кабинете сидел неизвестный мне майор. Мой непосредственный начальник познакомил меня с гостем:

 – Вот приехал корреспондент из окружной газеты и хочет взять у тебя интервью, как у комсорга отличного взвода.

Я, честно сказать, растерялся. Это было первое интервью в моей жизни. Да и ничего из ряда вон, выходящего я не делал…Рассказал о наших комсомольских делах. Майор внимательно меня выслушал, предложил попробовать свои силы в военной корреспонденции. Я стал писать. До конца службы увидел несколько своих заметок опубликованными.…

С 1970 года я являюсь постоянным читателем "Вечерней Уфы". А осенью прошлого года в ней впервые появилась моя подпись. И это не временное увлечение. Сотрудничество с газетой становится моей второй профессией.

Ведущий конструктор Уфимского филиала ВНИИнефтемаша. И.М.Исхаков. 

Учитывая, мои скромные заслуги, меня досрочно демобилизовали на Родину для сдачи вступительных экзаменов в ВУЗ – Уфимский Нефтяной Институт. В то время это было очень высоким поощрением, своего рода наградой.

Глава 9. Учеба в институте

Я часто вспоминаю слова матери: "Не будешь учиться, будешь работать в колхозе на ферме или таскать кирпичи на стройке". А мама всегда хочет лучшей доли для своего ребёнка. Взял я на заметку эти полезные советы. Сразу после службы в армии поступил в Уфимский Нефтяной Институт, сейчас университет. Конечно, хотелось зарабатывать деньги, помогать маме. Но она сказала: "Продам овечек, помогу, только учись!" Помогали мне не только мать, но и мои четыре сестры и старший брат Раис-абый. Бытует мнение, главное поступить, а там как-нибудь закончишь. По ходу учёбы я понял, учиться в высшем учебном заведении нелегко и непросто, не сравнить со школой – надо прикладывать много усилий и трудиться. Прошло семь лет после того, как я окончил школу. Многое уже забылось. А некоторые предметы мы вообще не проходили в деревенской школе из-за отсутствия учителей. В аттестате всем поставили тройки, и проблеме – конец. Такие "тройки" были у меня по органической химии и по иностранному языку. Нехватка знаний по этим предметам всплыли в институте. В аудиторию входит профессор с большим портфелем, читает два часа лекцию, по звонку закрывает свой портфель и уходит. Понял ты материал или нет, его особо не интересует, а зачет, курсовую работу и экзамен сдавать надо. Спросишь его – говорит, что эта тема очень хорошо освещена в таком-то учебнике. Вот мне и пришлось искать, так сказать, "консультантов" среди своих однокурсников. Кто силён в этом предмете? И кто поможет мне?

Однажды, я услышал, как миловидная девушка объясняет материал по высшей математике своей подружке. Голос спокойный, терпеливый. Набравшись смелости, я обратился к ней за помощью – помочь разобраться в одном непонятном мне вопросе. Она не отказала мне. Терпеливо и доступно объяснила мне трудный материал. Она же помогала мне в решении задач по органической химии. Она оказалась просто умницей, прилежной студенткой, комсомолкой. Была красива и скромна. Мы беседовали, я интересовался, откуда она и в какой школе училась. Девушку звали Валеева Зугра, она приехала из Челябинской области из города Аши. Она охотно рассказала мне, чуть ли, не полную свою биографию. Мы подружились, и стали совместно выполнять лабораторные и практические работы. Позже мне стало легче и интереснее: я стал лучше учиться, и уже иногда помогал Зугре. Свободное время тоже проводили вместе, гуляли. Частенько, я пел ей песню из кинофильма "Я встретил девушку "…

Я встретил девушку,

Полумесяцем бровь,

На щечке родинка,

А в глазах любовь…

В общем, я влюбился. Она многим нравилась, я тихо ревновал её, переживал. Без неё мне было одиноко и скучно. Потихоньку отвадил всех её ухажёров. Она выбрала меня. По её приглашению, в летние каникулы мы ездили к ней в Ашу. Она познакомила меня со своими родителями. Вроде, я им понравился. Был ответный визит к моим родственникам. Они тоже одобрили мой выбор.

После III курса 27 августа 1968 года мы поженились. Сыграли красивую студенческую свадьбу. Моя невеста была самая красивая.

Кстати, мы были не единственной женатой парой на факультете. На четвёртом курсе администрация института выделила нам отдельную комнату в общежитии, и мы стали жить вместе.

На пятом курсе 7 сентября 1969 года в 7 часов утра, как раз, в день нефтяника, родилась наша доченька. Мы назвали её Гузель – красавица. Первая открытка и бирочка о её рождении с ростом и весом хранится у меня. Забот нам с Зугрой, конечно, прибавилось. Учиться стало ещё труднее, но мы старались от других не отставать. На лекции ходили по очереди, помогали друг другу. Вместе стирали, гладили, готовили еду, купали и нянчили новорожденную дочку. На нашу радость, она была очень спокойной. Наши однокурсники любили играть с ней, носили её из комнаты в комнату и развлекали, в это время мы занимались уроками. Как-то друзья отправили нас с Зугрой отдохнуть в кино, а сами нянчились. Так, наша Гузель росла и училась вместе с нами.

После окончания учёбы мы вместе стали работать в проектном институте. А в 1975-м году 26 сентября родился мой долгожданный сын. Выбрали ему имя Азат – это означает "свободный". Я его очень ждал, волновался, ещё до его рождения все время думал: каким он будет, какие будут волосы, на кого будет похож? Сын у меня умный, скромный и красивый, похожий на нас с женой.

Я благодарен судьбе, что у меня есть моя Зугра, которая подарила мне таких славных детей. В этом 2018 году у нас с ней будет золотая свадьба. 50 лет мы вместе идём по жизни. 50 счастливых, совместных лет. Слава Богу! Аллага шукер!

Дети, пошли по нашим стопам. Получили высшее образование. Дочь Гузель училась в институте на повышенную стипендию за отличную учебу. Азат получал тройную стипендию: за хорошую учебу, достижения в спорте и производственную стипендию. У моих детей уже свои семьи и свои дети. Как приятно нам – родителям, получать только хорошие вести, радоваться вместе с ними. Счастье – видеть и слышать своих внуков. Они наше продолжение, продолжение нашего рода.

Глава 10. Генеалогическое древо рода Исхаковых

Раньше, имя новорождённому ребёнку давали родители, отчество доставалось от отца, а фамилия – от деда, то есть от кортатая. Например, мой отец Мухаррам сын Исмагила – Мухаррам Исмагилович, а фамилия образовалась от имени его деда Исхака, то-есть – Мухаррам Исмагилович Исхаков. По законам того времени, моя фамилия должна была образоваться от имени моего деда Исмагила, то есть я должен был быть Ильгиз Исмагилов. Мой сын – Азат должен был носить фамилию Мухаррамов, а мой внук по мужской линии Эдуард – Ильгизов. Как видно, получается путаница. В одной семье, отец носит одну фамилию, сын и внук – другую. Такой порядок, а вернее такая путаница продолжалась примерно до 1910 годов. Николай II отменил это и издал новый указ, фамилии больше не менять, оставить ту, которая была на тот момент. В нашей семье осталась фамилия Исхаковых. На сегодняшний день, единственным продолжателем фамилии по мужской линии является мой внук Исхаков Эдуард Азатович.

В главе 4 моих воспоминаний, вы познакомились с моим дедушкой Исмагилом и бабушкой Минибадар. Узнали биографию моих родителей Мухаррама и Минигаян. Продолжим вспоминать предков.

Ещё до времён моего прадеда Исхака, наш род именовался "Масра". Я предполагаю, так звали нашего предка, основоположника рода. Наш род имел свою отличительную "тамгу", то есть эмблему. У рода "Масра" – эмблема – "гусиной след "– три короткие палочки, соединённые в одну точку. Члены рода на важных документах вместо подписи ставили свою "тамгу". Когда я был ещё мальчиком, я видел этот знак на многих домашних предметах, посуде.

Род "Масра" в округе был самым сильным, известным, влиятельным и многочисленным. Мы отличались строгой дисциплиной и трудолюбием, вели мирный образ жизни. За это нас уважали и ценили. Принадлежать роду "Масров" было очень почетно и гордо. Стараясь сохранить чистоту рода, семьи образовывались внутри своего родственного круга.

Схема родословной Исхакова Ильгиза Мухаррамовича

Например, наша линия, смотрите схему родословной. У нашего с вами общего предка Давлетбая было 2 сына Кашап и Исхак (мой прадед) от первой жены Хасбиямал.

А в 66 лет у него от 2 жены Хадии родилась младшая дочь Минибадар (моя будущая бабушка). И в том же 1880 году от сына Исхака родился внук Исмагил (в будущем мой дед). Через какое-то время они поженились. (На схеме они помечены желтым цветом.) Исмагил был сыном родного брата, то есть племянником Минибадар. Жили они хорошо и дружно, у них родился мой отец Мухаррам. Но это ещё не все тайны нашего рода. Когда Мухаррам вырастет он возьмет в жены свою троюродную сестру Минигаян, дочь Бадретдина – внучку Кашапа. (На схеме – розовым цветом). Таким образом, у моих родителей Мухаррама и Минигаян – один прадед Давлетбай. Мало того, он и мой прадед – отец моей бабушки Минибадар. (На схеме – мы на одной горизонтальной линии троюродных братьев).

По родословной схеме видно, Мухаррам приходится двоюродным братом Исмагилу, так как они сыновья родных брата и сестры. В то же время, Мухаррам и Исмагил – отец и сын!

Вот такие родственные хитросплетения. Чтобы стало понятнее – рассмотрите внимательно схему! Внуки, сохраните ее – будете знать своих предков до 9-го колена. Мои дорогие племянники! Я уверен, Вы по аналогии с моей схемой, без труда составите свою линию, со своими родителями.

Вот такие мои предки! Как они жили, любили, воспитывали детей, как сложилась их судьба, я попытался рассказать Вам то, что сам знаю. А вы, я надеюсь, расскажете своим детям и внукам.

Глава 11. Мои заметки

В эту книгу кроме воспоминаний вошли мои заметки, которые в разное время были опубликованы в газете «Вечерняя Уфа». В газетном жанре заметки бывают одноразовые и многоразовые. Одноразовые – освещают события сегодняшнего дня. На завтра они устаревают, и их больше никто не читает. Многоразовые – посвящаются какому-то событию, интересному случаю, содержание может иметь воспитательное значение. Они надолго остаются в памяти читателя. У меня около 200 заметок разного жанра. В эту книгу я включил те, которые могут быть интересны моему читателю.

В погребе мне не понравилось

Это случилось четыре года тому назад 31 декабря 1995г. 31 декабря на работе до обеда был обычный день. Формально, во время обеда встречали Новый Год. В 14 часов я позвонил жене домой и сообщил о поездке в сад за соленьями. Обещал вернуться к 17 часам. Что тут сложного: сад в Шакше, есть электричка, автобус… Тихая, морозная погода. Под ногами снег блестит. Не заметил, как прошагал 3 км по сугробам от вокзала до сада. Окна закрыты на ставни. В доме – темно. На зиму электричество отключается. Быстро переоделся, надел поверх костюма старый плащ, на голову – кепку бейсболку. По привычке нащупал ногами прибитые к стенке металлические скобы, тихонько спустился в погреб. Зажег спичку. Я – мужчина самостоятельный, хозяйственный. Собрал все необходимые продукты без предварительно составленного женой списка. С осторожностью поднял наверх банки, выбрал самую большую, тугую белокочанную капусту на голубцы и кинул через люк. Вот тут я совершил непоправимую, непростительную ошибку. При броске наверх она угодила на упор, который поддерживал крышку. Над моей головой захлопнулась тяжелая металлическая крышка люка. Освободиться из подземелья без посторонней помощи было невозможно. Головой толкал крышку, кричал. Бесполезно. Сырость, нехватка кислорода… Время от времени смотрю на часы, чтобы не прозевать Новый год.

Перед глазами домашний празднично накрытый стол, семья. Какие переживания им преподнёс? Время подошло… Несколько раз повторяю: "С новым Годом, с новым счастьем!".

Долгое моё отсутствие обеспокоило жену. Не дожидаясь наступления Нового года, она подняла двух мужчин с праздничного стола и приехала на такси в Шакшу. Когда увидела настежь открытую дверь садового домика, ей стало плохо. Тут я и услышал топот ног, голоса мужчин. Стал звать на помощь. Я вылез! Мы обнялись, целовались. Поздравляли друг друга с Новым Годом. Пробыл я в погребе 10 часов. Дома за стол сели в 5 утра…

Ильгиз Исхаков. 30 декабря 1999 года. 

Закрашенные квадратики

Наверное, многим жителям нашего микрорайона хорошо известен детсад – ясли N 215 со своеобразным названием "Голосок". Он расположен в тихом квартале Проспекта Октября в доме N 117/2 и принадлежит тресту "Башнефтехимремстрой". Территория очень уютная, чистая. Со вкусом покрашены веранды и беседки.

Мне хочется рассказать о том, что отличает этот детсад – о логопедических группах.

– Какие родители не желают, чтобы их ребёнок говорил правильно, понятно, без дефектов. Этому мы и учим здесь ребятишек, – рассказывает заведующая Раиса Фёдоровна Никитина, 30 лет работающая на ниве дошкольного воспитания.

Я зашёл в подготовительную логопедическую группу N12. Ничего лишнего здесь нет. У входа красиво оформлен стенд "Для вас, родители". Можно узнать из него полезные советы, ознакомиться с методикой воспитания дошкольников. На стене висит "Экран успеваемости", где четко квадратиками отмечены имеющиеся дефекты в речи каждого ребёнка. Напротив многих фамилий квадратики частично или полностью закрашены. Это свидетельствует о том, что у многих детей дефект речи на стадии исправления или уже исправлен. Основная нагрузка в этой сложной, гуманной работе принадлежит педагогу логопеду детского сада Розе Ибрагимовне Туктаровой.

Занятия Роза Ибрагимовна начинает с артикуляционной гимнастики, которая способствуют развитию подвижности челюсти, губ и языка. Она внимательно, индивидуально занимается с каждым ребёнком. Строго следит, чтобы фонетические упражнения выполнялись правильно и чётко.

Роза Ибрагимовна считает важным в воспитательной работе знания родительского мнения о своем ребёнке, как живут дети вне стен детского сада. Влюблённая в свое дело, она всегда находит для каждого дошкольника тёплые слова, приласкает младших, обсудит дела со старшими. К концу занятия каждый ребёнок получает индивидуальное задание на дом для обучения развития речи.

Коммунист Р. И. Туктарова ведёт большую общественную работу. Она отличный пропагандист в системе комсомольской полит. учёбы. Кроме того, она народный заседатель Орджоникидзевского районного народного суда.

Сколько, сорока, на твоих золотых?

В нашем саду на своем участке сосед Салимжан бабай ещё 1985-м году посадил три яблоньки. Две вымерзли, а третья превратилась в большое красивое дерево, оказавшееся, правда, дикой ранеткой. И вот весной налетела на яблони целая стая сорок, устроили они настоящий базар, скрипели на своем языке: "Ше-ке-ре-кек! Ше-ке-ре-кек!" Возня эта не нравилась бабаю, но, увидев, что птицы сообща строят гнездо для молодой пары, разгонять их не стал. Через несколько дней сороки улетели, оставив после себя своеобразное архитектурное сооружение с крышей и двумя отверстиями. На яйцах сороки сидели вдвоём, глядя в противоположные стороны.

По окончании весенних работ появились два птенца. Кормили их родители разной пищей, иногда яйцами и птенчиками, украденными из гнёзд других птиц. Увидев однажды такую неприглядную сцену, моя внучка Айгуль сказала: "Я сорок больше не люблю". Много повидавший на своём веку Салимжан бабай объяснил это так: "Аллах создал одних существ как пищу для других. Это закон природы". К середине лета сорочата вылетели из гнезда, «поблагодарив» на прощание хозяина своим скрипом.

Летом к дедушке приехали зять с внуком из Сибири. Дед поделился, с ними наблюдениями. И внучку так захотелось рассмотреть поближе гнездо, что он уговорил деда разрешить ему заглянуть туда хоть одним глазком. Каково же было удивление всех, когда из гнезда мальчик достал горсть мелких стекол, чайную ложку и дедовы наручные часы, загадочным образом, исчезнувшие в начале лета! Интересно, простят ли воровок, если на будущий год они вновь вернутся в родное гнездо?

И. Исхаков 3.12.1998г. 

О том, как бабушка долго – долго внука встречала

Моя однокурсница посадила своего пятнадцатилетнего сына Арсена на поезд Сургут – Самара и отправила к бабушке – в г. Салават. Предупредила проводницу, что он едет до Уфы. Дальнейшую дорогу до города Салавата Арсен знал хорошо: каждый год на каникулах гостил у бабушки. Все равно мать вложила бумагу с адресами и подробным описанием маршрута в карман сына.

Дальше происходило как в кино. С утра до позднего вечера, до самого последнего рейса, она встречала автобусы, но внука так и не дождалась…

Позвонила дочери в г. Сургут. Понятно их состояние… И мы, получив тревожный звонок однокурсницы, всей семьёй ломали голову: как быть, в каком городе, на какой станции его искать? Обзвонили многие службы: линейное управление внутренних дел МВД РБ, бюро несчастных случаев и так далее. Но мальчик с названной нами фамилией и указанными приметами нигде не значился. Это в какой-то мере обнадёживало. Мы продолжали поиск.

Итак, в Уфу поезд прибыл без опоздания. Доехал ли Арсен до Уфы? Может быть, проехал свою станцию? Ответ на этот вопрос мог дать только проводник вагона, в котором он ехал. Позвонили в Самару. Но вся бригада по прибытии двое суток отдыхала. Пока круг замкнулся.

Мы не успевали отвечать на телефонные звонки. Звонили из г. Сургута и г. Салавата, из линейной милиции. И, наконец, вот и он, долгожданный самый главный звонок! Майор Степанов из привокзальной железнодорожной милиции города Уфы сказал: "Приезжайте за вашим Арсеном. Жив он, жив! Находится у нас в отделении. Ждём!"

А случилось с мальчиком вот что…

На вокзале в Челябинске Арсен вышел на перрон, купил бутылку газированной воды. В вагоне обнаружил: нет кошелька с деньгами. Либо выронил, либо у него украли деньги. Хорошо ещё, что билет на поезд был у проводницы. Арсен прибыл в Уфу и оказался один на один в чужом городе без гроша в кармане, а ехать ещё аж до Салавата!

"Я стал думать, – объяснял он нам потом, – зайти в переговорный пункт, попросить разрешения позвонить маме в город Сургут? Пойти в милицию, рассказать о случившемся?" В переговорном пункте ему наотрез отказали. Обращался к бригадиру, начальнику смены. Его и слушать не хотели. Пошёл в отделение милиции и изложил все подробно. Но, увы, и здесь ему посоветовать ничего не смогли. Кроме как сказать: "Сиди в зале, нигде не шатайся". Он никуда и не отлучался. Две ночи провёл в зале ожидания. Все думал, как найти денег, чтобы добраться до Салавата. Решил собрать пустые бутылки и сдать их. Но операция сорвалась. Оказалось, что и здесь все схвачено. Действуют "свои люди", свои "постоянные санитары". Арсену предстояло провести третью ночь на вокзале. Он пытался заснуть, но голод не пускал. Вечером на него, засидевшегося юного пассажира, наконец-то обратил внимание дежурный милиционер и отвёл его в отделение. Вот тогда и вспомнили о нашем тревожном телефонном звонке, о том, что потерялся мальчик. Мы забрали Арсена к себе домой. Утром посадили в автобус. Поехал он в Салават к бабушке на пироги, которые уже давно остыли.

Оказывается, подобные случаи бывают очень часто. Рассказывали нам о том, как военнослужащий, потеряв воинское требование на приобретение билета на проезд, долго искал выход из этой ситуации. А том, как трое суток кантовалась пожилая женщина на Северном автовокзале, потому что у неё выкрали деньги, и так далее. 

Как же быть людям в таких случаях? В какие службы обращаться? Есть ли в городе служба по оказанию помощи таким пострадавшим? Говорят, есть междугородний переговорный пункт, где оплату производит не заказчик, а ответчик. Может, читатели поделятся своими знаниями, своим опытом? А если в подобную ситуацию попадает несовершеннолетний, то до преступления всего один шаг. Арсену ещё повезло…

Человек пенсионного возраста

Каждое утро со всеми, уходящими на работу, выходит во двор и старший по нашему дому по улице Российской 17/1 Марк Абрамович Киселевич. Боясь нарушить утреннюю тишину, вполголоса здоровается с соседями. Ему спешить никуда не надо. Человек на заслуженном отдыхе. Марк Абрамович уже успел сделать обход вокруг дома, выключить дежурное освещение в подъездах и полить газон.

После такой ежедневной утренней разминки он со свёртками свежих газет направляется в ЖЭУ– 52 Октябрьского района. Общительный, эрудированный, он давно завоевал авторитет и уважение среди работников жилищно – эксплуатационного участка. Не ошиблись коммунисты микрорайона, предложив ему проводить полит информации. Слушатели всегда остаются довольны его содержательной беседой. Полит информатор Киселевич, с чувством ответственности относится к своему партийному поручению. Много интересного намечено у него в плане и в этом учебном году.

Марк Абрамович организует субботники в жилмассивах, занимается досугом детей. Его можно было увидеть вместе со всеми, когда мы сажали во дворе деревья, он приложил свои старания и в благоустройстве детской площадки.

Квасная лужа

На площади у центрального рынка, около кафе "Уныш", сразу из двух рядом расположенных ЦТР идёт бойкая торговля квасом. И вокруг – не высыхающие квасные лужи. Они появляются из-за негерметичного соединения водопровода, подведённого для мытья стаканов, и пополняются за счёт недопитых покупателями остатков кваса. 

У администрации кафе "Уныш" есть простой выход из создавшейся ситуации: всего-навсего уплотнить соединения трубопроводов и около цистерны поставить пустую тару для недопитого кваса…

У входа в булочную N 62 Уфгорхлебторга, что по улице Революционной стоит киоск. Ещё издалека меня привлекла красивая вывеска "Мороженое". Но, к моему удивлению, мороженого здесь не оказалось. Администрация булочной используют этот киоск как склад для хранения макулатуры. От пола до потолка он забит разобранными картонными коробками. Конечно, похвально, что коробки не уничтожаются, но, неужели, администрация не нашла более подходящего места для хранения макулатуры? Разбитой витриной этот киоск "смотрит" на прохожих.

Вот такие наблюдения я сделал в центре города.

И. Исхаков, внештатный корреспондент газеты "Вечерняя Уфа". 

В ответ на реплику "квасные лужи", опубликованной в газете "Вечерняя Уфа" 6 августа 1986 года, сообщаем, что киоск по улице Революционной во дворе магазина N 62 снесён, территория убрана и приведена в порядок. Р.Шабаева. Директор Горхлебторга. 

Большинство моих заметок опубликованы на татарском языке. В основном, это перевод солдатских писем с арабского языка на татарский. Письма, написанные прямо из окопа, прощальное письмо воина перед атакой. Статья о возвращении без вести пропавшего солдата. Все они опубликованы в республиканской газете "Кызыл Тан", "Туймазы хабарляры", в газете "Маяк" Илишевского района. К сожалению, Вы не умеете читать на татарском языке, поэтому их здесь нет. Они хранятся у меня в архиве.

Заключение

Спасибо, Вам, мой читатель, что нашли время, не поленились, прочли "Мои воспоминания". Мои воспоминания имеют автобиографическую основу. Я не ставил перед собой цель написать очерк или книгу. Просто выделил из своей жизни военный и после военный период жизни. Именно в эти годы были нищета и болезни, что уж скрывать, было трудно, холодно и голодно. Они оставили в моей памяти неизгладимый след. Поэтому на них я обратил ваше внимание, и они стали основной частью моего произведения. Я упорядочил, пройденные мной жизненные события и решил довести до вас. До сих пор не было ни книг, ни генеалогического древа рода Исхаковых.

Как видно, удивительного произведения я не создал. И в голову приходит мысль: а нужно ли было трогать давно упокоенные души, как воспримут мои воспоминания люди, испытавшие на себе эти невзгоды и мучения? Подумал и решил написать. Пусть это останется маленькой историей для моих детей, внуков, родных и близких. Хочется, чтобы они знали и не забывали о своих предках. Если я причинил вам боль, поселил грусть в ваших сердцах, разбудил память о давно прошедших временах, напомнил забытые случаи из жизни ваших близких родственников – приношу свои извинения. Я буду чрезвычайно рад, если моя весьма скромная работа поможет Вам правильно оценить историю нашего рода, нашего клана, наших предков и нашей семьи.

Я вижу много талантливых продолжателей моего рода. Кто-нибудь из вас продолжит начатое мной путешествие в нашу семейную историю и напишет большую книгу обо всех нас.

Выражаю огромную благодарность моим помощникам: дочери Гузель Ишкилдиной и любимой жене Зугре Исхаковой. Считаю своим долгом выразить искреннюю признательность всем вам, дети, внуки, родные и всем кто прочитал «Мои воспоминания». Извлеките поучительные моменты и примените в своей жизни. Примите мои самые наилучшие пожелания.

Не хочется, но пришло время прощаться. А напоследок, строки из моей любимой песни:

Пусть всегда будет солнце, 

Пусть всегда будет небо,

Пусть всегда будет мама, 

Пусть всегда буду я!

Ваш Ильгиз Исхаков.