Читать книгу: «Долина непрожитых дней»

Пролог. День, который остался

В тот год груши созрели раньше, чем люди успели приготовить корзины. Они падали в траву с мягким стуком, и по утрам пчёлы кружились возле золотистых боков, словно возле маленьких печей. Мила собирала плоды в подол, а бабушка Вера ворчала с крыльца, что у хорошей груши должно быть время полежать.

— А у человека? — спросила Мила.

Бабушка не ответила сразу. Она держала в руках скалку, и мука белела на её рукаве. Из кухни тянуло горячим тестом. На скамье стояла пустая чашка: её поставили для гостя, который опять не пришёл.

— У человека тоже, — сказала она наконец. — Только он часто путает: полежать или отложить.

Позже Мила вспоминала этот разговор и сердилась на себя. Почему она не спросила, кого ждала бабушка? Почему решила, что успеет вечером? Но тогда вечер был самым надёжным местом на свете. В него можно было складывать недочитанные письма, обещания, вопросы. Казалось, он всё примет и ничего не потеряет.

На другой стороне реки прозвонили часы. Ветер качнул сухую ветку над сараем. На ветке висел старый медный колокольчик, которым когда-то созывали домашних к столу.

Он звякнул один раз.

А второй звук пришёл снизу, из земли.

Глава 1. Покупка на осенней ярмарке

На ярмарке Мила собиралась купить бабушке новые ножницы. Старые пережевывали нитки, и Вера каждый раз угрожала утопить их в реке, но потом заворачивала в тряпочку и прятала в ящик. Мила несла три монеты, вырученные за груши. Рядом шагал Ян с лестницей на плече: ему поручили развесить над площадью праздничные флажки.

— Если начнёшь торговаться, не говори, что это подарок, — посоветовал он. — Подарки сразу дорожают.

— Откуда ты знаешь?

— Покупал однажды матери сковороду.

Они засмеялись. На площади шумели корзины, люди, гуси; кто-то уронил связку деревянных ложек. Возле прилавка с хлебом незнакомец раскрыл плоский чемодан, обитый синим бархатом. Внутри стояли прозрачные колокольчики. В одних шевелились золотые точки, в других лежал неподвижный серый шарик. Под стеклом самого маленького будто проплыла тень листа.

— Не разбиваются? — спросил старик, продававший мёд.

— Если не ронять, — ответил незнакомец.

Это прозвучало так обыкновенно, что люди придвинулись ближе. Мила заметила красивую застёжку на его сером пальто, тонкие пальцы с застарелым ожогом и усталые глаза. Незнакомец не походил на человека, который хорошо выспался.

— Что они делают?

— Сберегают день, который вам сейчас не нужен.

— Как это — не нужен?

Женщина рядом с Милой вздохнула: сегодня ей предстояло мириться с сестрой, а сил не было. Мужчина с корзиной сказал, что ему выпал скучный день у больной тётки. Кто-то хотел пропустить дождь, кто-то — разговор, кто-то — долгую дорогу домой. Незнакомец слушал и кивал. Колокольчики от этого тихо светились.

— Меня зовут Северин, — представился он. — Ничего не исчезнет. Всё останется целым. Вы сможете вернуться, когда будете готовы.

Миле понравилось слово «целым». Оно обещало, что можно не выбирать между ярмаркой и домом. Между дорогой к перевалу, куда звал Ян, и длинными бабушкиными рассказами. Она подумала о вечере на кухне: бабушка станет учить её защипывать пирог и снова вспомнит, как переехала через реку ещё девочкой. Мила слышала начало уже много раз.

— Один день? — уточнила она.

— Для начала — один.

Колокольчик стоил две монеты. Мила пересчитала деньги. На ножницы уже не хватало, но старые пока резали ткань, если потянуть посильнее.

— Что нужно сделать?

— Поставить его рядом и сказать, что именно желаешь сохранить.

Северин завернул покупку. Ян всё ещё держал лестницу. Он смотрел на серый шарик внутри стекла с недоверием.

— А если забудешь вернуться?

— Для этого у вещей есть хозяева, — ответил Северин.

На обратном пути Мила несколько раз разворачивала свёрток. В стекле отражались облака. Ей казалось, она купила немного дополнительного времени.