Читать книгу: «За кромкой миров»

© Осипов Игорь

© ИДДК

Содержание цикла "Боевой маг":

Книга 1. Как я стал боевым магом

Книга 2. За кромкой миров

Книга 3. Потусторонний батальон. Том 1. Рота нечисти

Книга 3. Потусторонний батальон. Том 2. Война за дружбу

Книга 4. Тысячелетний воин Ярополк

Глава 1. Приезд

– Домовенка возьмете в добрые руки? – послышался детский голосок.

Я поднял глаза и посмотрел на девочку лет двенадцати, стоящую в дверях моего купе.

Поезд ждал, пока прицепят дополнительные вагоны. И на такой технической станции в пассажирский вагон зашли дети из интернатов, раздавая волшебство и мелкую нечисть всем желающим. Маленький, словно игрушечный, старичок, висевший на руках ребенка как котенок, шевельнул усами и бородой и поднял взор на свою хранительницу и распространительницу, после чего вздохнул и покачал головой. Он был не в восторге от девочки.

На шее у девчушки был повязан шелковый платок на манер пионерского галстука, только он был белый с ярко-зелеными концами, которые отделялись черной жирной полоской. Интернату покровительствовали берегини¹.

– Нет, – ответил я, вытащив ложку из стакана с чаем. – Во-первых, у меня уже есть домовой, а во-вторых, это не домовой, а овинник. Он лучше в амбаре себя чувствует, или на худой конец в гараже.

– Вот не бестолочь ли, – смешно прокартавил старичок, имея в виду ребенка.

– Тогда возьмите для гаража, – не унималась девочка, вытянув руки с потусторонней сущностью.

– А гараж у меня охраняет древнее божество.

– Не бывает так, чтобы чьи-то гаражи древние боги охраняли. Боги, они вон какие, они по мелочам не размениваются.

– Бывает. У меня бывает.

– Да ладно вам. Не хотите – значит не хотите. Тогда купите волшебные карточки берегинь. Недорого.

Девочка достала тонкие листки бересты с впрессованными в них листочками подорожника и нанесенными глаголицей от руки письменами. Кусочки были заламинированы и обрезаны под размер кредитки.

Я взял прямоугольник и покрутил в руках, читая наложенное на него заклинание. Это было что-то новенькое.

Девчурка заметила блеснувший у меня в глазах интерес.

– Достаточно приложить к мелкому ожогу или порезу и произнести: берегини, берегини, оберегите меня. Ранка затянется. Только она одноразовая.

Заклинание стоило в десять раз дороже, чем обычный лейкопластырь, но для колдовства действительно было дешевым. Я порылся в кармане висевшей на крючке ветровки и отдал девчушке деньги.

– А магнитики не хотите?

– Давай уж. Я чародей, зарабатываю неплохо. На магнитики деньги найдутся.

Мимо купе прошла девушка постарше этой. На ней был серебристо-серый галстук с желтыми концами – воспитанницы богини Макоши, покровительницы женских ремесел, летних дождей и урожая. Судя по маленькой серебряной бляшке, приколотой к блузке, девушка была кандидаткой в жрицы. Она деловито оглядела купе и пошла дальше.

Я взял магнитики, потом закрылся и стал рассматривать. На одном был изображен храм бога Сварога, на другом хрустальный дворец богини зимы, колдовства и смерти Мары Моревны, на третьем – обелиск в память о жертвах Первой междумировой войны.

Поезд едва заметно качнулся и стал плавно набирать ход, тихонько постукивая колесами на стыках рельс. Теперь впереди тепловоза, который сменил локомотив на электрической тяге, шел специальный вагон, переделанный из товарного. По высоте он был ниже обычного в два раза и не загораживал машинисту обзор. Сверху на нем размещалось несколько башенок от бронетранспортеров с крупнокалиберными пулеметами, а внутри сидел мотострелковый взвод, готовый выскочить по тревоге и оцепить пассажирский состав. Такой же вагон был в конце поезда.

Эти меры предосторожности, как и ограждение из толстых бетонных плит, тянущихся от транзитного полустанка до самого Новониколаевска, были организованы не на пустом месте. Черные твари, опустошившие пригород прошлой зимой, все никак не могут успокоиться. Они постоянно выходят из бескрайнего Чернолесья и устраивают рейды, норовя отыскать уязвимые места в нашей обороне. Поговаривают даже, что появился новый эмиссар.

Я дотронулся до лежавших на столе магнитиков. Много чего поменялось за полтора года. Богам нужны люди, уж такова их природа, но мало кто просто так захочет остаться в вечно осажденном городе. Осознав двухсоттысячные потери, еще триста тысяч человек бежало. Но крепость нужна. Всякими льготами и выплатами правительство сдержало оставшихся жителей. Не обошлось и без вмешательства богов. Они занялись всяческой благотворительностью, на радость властям и бюджету. Правительство приняло постановление о перемещении каких только можно интернатов в Новониколаевск, и те почти сразу были разделены меж богами. Про переброску войск можно вообще умолчать. Четыре полнокровные дивизии охраняли покой гигантского форта с миллионом жителей.

Переместили и многие тюрьмы, заключив договор на их охрану со сверхъестественными сущностями. Колонии-поселения сторожил владыка леса и разные темные духи, а зоны строгого режима были под надзором Мары, как говорится, от смерти пока никто не убегал.

Еще только недавно об этих богах не было и слуху, а теперь они стали частью повседневной жизни.

Через полчаса поезд снова остановился.

Я посмотрел в окно. Вдоль поезда ходили солдаты, заглядывая под вагоны и подсовывая под них зеркала на штативах. Мы прибыли в досмотровую зону.

В дверь несколько раз сильно стукнули, а потом без разрешения открыли. В купе заглянул вооруженный боец.

– День добрый, – устало заговорил он, повторяя свою рутинную фразу уже для сотого пассажира, – документики, пожалуйста.

Я протянул паспорт. Боец бегло пробежался по его страницам, сверив фото с моей физиономией.

– Запрещенные артефакты, незарегистрированные духи, оружие, наркотики?

– Первое, второе и третье имеется, – ответил я с легкой насмешливой улыбкой, – четвертое в принципе не приемлю.

Боец замер, не зная, как реагировать на мои слова – как на шутку или на чистосердечное признание. Но потом он все же окликнул кого-то, и секунду спустя в купе вошел маг в форме внутренних войск, в звании капитана.

– Вы сказали, что у вас имеются наименования, требующие строгого учета и специального разрешения, – осторожно начал он. – Надеюсь, все соответствующие документы у вас имеются.

– Сейчас покажу, – ответил я, наклонившись к своим вещам.

На стол легли пять коробочек, в таких обычно продают дорогую парфюмерию. Однако внутри было другое. Когда я открыл коробки, губы мага дрогнули в легкой улыбке.

– Позволите? – спросил он и после моего кивка достал один из подарков, что я приобрел для женской части нашего скромного коллектива.

– Патроны пять и шесть на пятнадцать? – уточнил он, разглядывая миниатюрные дамские револьверы.

Оружие отличалось только цветом рукояти и гравировкой имени.

– Да, патрон такой же, как для мелкашки и биатлонной винтовки, только пули серебряные. Вы же знаете, что в нашем городе, где нечисти больше, чем людей, такое оружие – самый лучший подарок.

– Ну да.

Маг положил назад револьвер с желтой рукоятью и гравировкой «Ангелина», а потом взглянул на остальные. Небесно-голубой – «Оксана». Бордовый – «Светлана».

– Странно, а это для кого? Для незрячей, что ли?

Он достал совершенно черный револьвер, на рукояти которого выступали серебристые точки шрифта Брайля.

– Тут написано Александра. Она экстрасенс, ей глаза не нужны, чтоб точно выстрелить.

– Странный у вас коллектив. Еще оружие есть?

Я вытащил на стол свой пистолет-пулемет «Каштан», ближайшим аналогом которого был израильский «узи». Маг тут же достал рацию.

– Пятый вагон, семнадцатое место, ситуация четыре.

Рация прошипела «Принял» в ответ.

Я достал удостоверение и документы на оружие. Маг скрипнул зубами, когда на стол легла волшебная палочка и куча разноцветных жетончиков к ней с исходниками боевых заклинаний. Потом я достал черный кинжал с янтарным навершием.

– Это, я так понял, запрещенный артефакт? – спросил маг, слегка прищурившись.

– Да. Пункт два перечня – не до конца изученные побочные эффекты.

– Разрешение на перевозку, – сосредоточенно процедил маг. – Еще что?

Я вытащил небольшую борсетку, которую обычно вешают на пояс, и открыл. Среди мягкого поролона шевельнулся маленький ужик, уставившись на нарушителей покоя блестящими глазками.

– Это к какой категории относится, к контрабанде животных или артефакты? – задал новый вопрос капитан.

– Незарегистрированные сверхъестественные сущности, – ответил я.

– Почему не зарегистрировали? – в очередной раз скрипнув зубами, спросил маг.

– Не хочет, – улыбнулся я, разведя руками.

– Что значит не хочет? Его надо в обязательном порядке зарегистрировать. А то убежит и набедокурит где. Будет домохозяек пугать.

– Не убежит. А домохозяйки не тот размах.

– И какой у него размах?

– С тобой точно справится. Но я за ним прослежу, обещаю.

– Я обязан буду доложить в комендатуру, – произнес маг.

– Докладывай.

Он сфотографировал на небольшую «мыльницу» мои документы, оружие и змейку, а потом спросил:

– Из командировки?

– Нет. Из отпуска.

– Из отпуска? – изумился он. – Зачем вам в отпуске столько всего?

– У меня отпуск по звонку в командировку превратился. Я из спецподразделения по борьбе с нечистью. Слышали о таких?

– Слышал, – улыбнулся маг. – Не буду вас больше мучить, а вы демона все же поставьте на учет. И в комендатуру я доложу, уж не обессудьте. Счастливого пути.

Маг вышел, прикрыв дверь в купе, а потом снова зашел. Причем не один, а вместе с теми девчатами, что раздавали обереги и сувениры. Он их бесцеремонно протолкнул в тесное помещение и прежде, чем уйти, буркнул, словно старым знакомым:

– Нечего под ногами мешаться. Здесь, пигалицы, посидите.

– Толкаться обязательно? – завершилась старшая девочка, сверкнув глазами на капитана, словно он был старинный враг.

– В вашем случае да, – ответил тот, закрывая дверь.

Я не смог сдержать легкий смешок. Девочка перевела на меня свои сердито сверкающие глаза, и я еще сильнее растянул губы в улыбке, потому что выглядело это не грозно, скорее наоборот.

Мои гостьи недолго думая расселись напротив меня. Старшая подложила под спину подушку без наволочки и достала смартфон, в котором стала сразу ковыряться. Глаза ее забегали по невидимым мне строкам сообщений в социальных сетях.

А младшая сбросила сандалии, подобрала ноги и прижала к себе недовольного овинника, словно плюшевого медвежонка. Старичок прикрыл глаза, сдерживая свое негодование. Вообще, я не советовал бы никому сердить такого духа, как овинник, это может плохо кончиться. При том что дед проявлял просто титаническое терпение, держа себя в руках.

Я уже успел убрать на места все, что выкладывал для досмотра, как младшая девочка задала вопрос:

– Вы же боевой маг?

Я поднял на нее взгляд и не стал отрицать очевидное.

– Есть немного.

– Круто, наверное, вот таким быть. Хоп, и все обидчики в пыль, – задумчиво произнесла девочка.

– На самом деле нет. Силы много, умений много, а пользоваться этим в повседневной жизни нельзя. Это – то же самое, что человек с гранатой. Вроде бы и есть оружие, но существует столько ограничений, что хлопот от него больше, чем пользы. Только в бою и можно, но там тоже несладко приходится. Так что в обычной жизни я просто маг, вполне даже бесполезный. Я же не хочу, чтобы ко мне инквизиция пришла. – Я достал из сумки пакет с овсяным печеньем, которое очень люблю.

– Инквизиция? – переспросила девочка, распахнув большие серые глаза.

– Это мы так называем отдел ФСБ, занимающийся магами.

Девочка хихикнула, видимо представив инквизитора в остроконечном капюшоне, с дровами, факелом и красными корочками сотрудника спецслужбы.

– А меня Лена зовут, – снова заговорила младшая, – а это Марина.

– А меня зовут Егор Олегович, – в ответ представился я, – но вы меня можете звать дядя Егор.

– Дядя Егор, а как вы стали боевым магом?

– Это долгая история. – Я протянул девочкам печенье и двухлитровый тетрапак вишневого сока. – Рассказать?

Лена подалась вперед, быстро кивнув. Даже Марина оторвалась от смартфона и поверх него стала с любопытством наблюдать за мной.

– Я ведь раньше был простым чародеем при государственном институте магии в столице. Занимался пособиями для студентов, делал фантомов и ваял прочую ерунду. А потом пришла разнарядка на подготовку боевых магов запаса.

Я поймал полные непонимания взгляды, мол, как это, запасной боевой колдун. Пришлось пояснить:

– Это на случай войны обучают специалистов, а когда надо, призывают – и готово. Так не только с магами делают, танкистов обучают на сборах, артиллеристов, работников тыла. Можно много перечислять. Так вот, меня взяли и отправили. Сами сборы проходили здесь, под Новониколаевском, в обычном палаточном лагере. Там нас учили всяким военным премудростям. Ну там засады выявлять экстрасенсорикой, ставить колдовские щиты и подавлять объекты.

Пришлось замолчать, чтобы не надрывать голос, когда за окном, заслонив свет и тяжело тарахтя двигателем, прошел маневровый с десятком товарных вагонов.

Я поднял над столом руку и сложил ладонь пистолетиком, так что мизинец и безымянный палец оказались согнутыми, большой отведенным на манер курка, а указательный и средний, плотно прижатые друг к другу, изобразили ствол. От запястья к кончикам пальцев быстро проскочил едва заметный бледный зигзаг разряда, а потом застыл бело-голубым сиянием вокруг подушечек указательного и среднего пальцев. Оно было ровным, как излучение светодиода, и слегка покалывало кожу.

– Ух ты! А это что?

– Заготовка фокусированного, или, как мы говорим, фокусного импульса. Основной магический боевой прием. Его должен знать каждый армейский маг. Боевых магов достаточно много, из нас формируют специальные подразделения или придают в помощь обычным войскам.

– Марин, – толкнула в бок свою подругу Лена, – учись. Ты же у нас чарами владеешь.

Я усмехнулся и пояснил девочке, дождавшись, когда тепловоз прошел мимо нас.

– Во-первых, вам нельзя, а во-вторых, тут нужны долгие ежедневные тренировки. Я свой первый импульс полдня создавал и в итоге смог хлопнуть только мокрицу.

Словно в подтверждение моих слов, дверь купе отодвинулась, и в проем просунулась голова вэвэшного мага. Он быстро ухватил недовольным взглядом мою руку, перевел взгляд на лицо, а потом на замерших девчат.

– Не надо, – строго произнес капитан, опять посмотрев на меня, и я тут же развеял заклинание.

Когда дверь скользнула на место, девчонки снова подались вперед, ожидая продолжения рассказа. Я налил сока в выданный проводницей граненый стакан в жестяном подстаканнике, отхлебнул и заговорил:

– Должен был полгода обучаться, но все повернулось не так. Как раз стали возвращаться древние боги, мир перевернулся с ног на голову. А потом началась война. Из мага запаса я сразу стал действующим. Сперва я вошел в состав отряда, гонявшегося за всякой нечистью, хлынувшей в город. Их нужно было утихомиривать. Шел передел сфер влияния между сильными миров того и этого. Потом сам встал во главе отряда, но уже специализированного. Нашей целью была элитная нечисть, сильные духи и мелкие боги. Потому и группу назвали «Зверобои». Но склоки богов быстро отошли на второй план, когда из Чернолесья пришла орда. Как вы знаете, Чернолесьем назвали территории, где грань между мирами многократно тоньше, чем в других местах Земли. Хотя единичных шпионов ловили по всей планете, только здесь Черной орде было проще перекидывать и контролировать свое войско, только здесь они вели бои. Город оказался в кольце. Пришлые твари не могут покинуть Сибирскую равнину, не потеряв свое преимущество – единство контроля над своими войсками. Перейдя невидимую черту, твари начинают бесцельно бродить и не реагируют даже на выстрелы, сделанные в упор. Не могут они и взять штурмом город, так нужный им для неведомых целей. Новониколаевск с начала боевых действий был накрыт защитным куполом, который сотворили и поддерживают старые боги. Город превратился в большую крепость. Лишь единицы из тварей проникали внутрь, сея хаос. Но сначала был ядерный удар. Они взорвали наши же ракеты, захватив позиции, спрятанные в лесу. Двести тысяч погибших.

Я замолчал, вспоминая свой поход по радиоактивным руинам, бои с черными тварями и погоню орды. Девочки тоже сникли. Наверняка они осиротели именно тогда. Прежде чем боги поставили заслон, монстры орды разорвали еще десять тысяч.

– Моя команда называется «Зверобои», – снова заговорил я, – и мы в полном объеме оправдываем это громкое имя. Именно мы смогли одолеть при первой волне боев одного из эмиссаров Черной орды, как с легкой руки журналистов стали называть силы вторжения. А вы знаете, я лично знаком с хозяйкой реки Топь, она тогда только пришла в наш мир. Пришлось ей немного помочь.

– Да? – немного недоверчиво спросила Марина.

– Да. Как сейчас помню. Мы тогда на встречу с берегинями пошли, а там богиня. Ох и натерпелись страху. Она все мои барьеры смела в доли секунды. Зато потом нашли общий язык. И с хозяином северных лесов я знаком. Он мне колдовской клинок подарил.

– Так уж и подарил, – снова съязвила Марина.

– Ну, сначала чуть не убил, а потом подарки вручил.

– А вы кого-нибудь потеряли на этой войне? – вдруг спросила Лена, тоскливо разглядывая солдат за окном.

– Не сразу, – медленно ответил я. Пальцы сжали висящий на шее черный силиконовый шнур, продетый через войсковой жетон-«смертник» и два золотых кольца. – Полтора года назад мы смогли выжить в мясорубке первой волны вторжения, после которой я женился. А год спустя потерял Анну, свою жену, – одна из тварей смогла пробраться в город под видом духа, нуждающегося в социализации. Ну, знаете, таких приучали к жизни в нашем современном мире в специальном центре, куда устроилась моя жена. Там и произошла бойня, унесшая десятки жизней, в том числе и ее. А ведь я боевой маг, будь я рядом, сумел бы сберечь, но меня рядом не было.

Я замолчал. Война коснулась всех, сжигая людей и нелюдей ядерными боеголовками, пожирая живых и неживых бесчисленными пастями монстров, отравляя правых и виноватых боевыми проклятиями. Обида на мир, богов и всех этих тварей до сих пор грызет меня изнутри, как стая волков.

Поезд потихоньку тронулся и начал преодолевать путь от внешнего осадного кольца до внутреннего. Здесь этот промежуток самый короткий – всего пятнадцать километров, не то что на севере, там вся тысяча наберется, если не больше.

Я снова дотронулся до висящих на шее обручальных колец.

Через некоторое время на меня плавно надавил силовым полем упругий невидимый барьер, созданный старыми богами для защиты города. Он качнул сидящих девочек и подвинул на столе опустевший стакан. Сила эта пропала сразу, как только состав миновал нематериальную крепостную стену. Это значило, что я уже в городе.

Глава 2. Стажер

Поезд остановился, и я неспешно вышел из вагона, попрощавшись с проводницей. Над огромным вокзалом, выкрашенным в салатовый цвет, разлетелось повторяемое звонким эхом объявление: «Уважаемые пассажиры, поезд, следующий по маршруту Стольный-град-на-Неглинной – Дальневосточнинск, прибыл на третий путь, стоянка сорок минут», доказав, что я окончательно вернулся домой.

Стоило мне только достать телефон, чтобы вызвать такси, сразу услышал рядом громкий голос:

– Товарищ капитан, разрешите обратиться!

Я в недоумении повернул голову. Прямо передо мной стоял молодец в парадной форме с курсантскими погонами и нашивкой пятого курса. Честно говоря, я еще не привык к своему воинскому званию, мне его после уничтожения эмиссара чуждого зла присвоили досрочно.

– Слушаю вас, – ответил я, снизу вверх глядя на этого черноглазого брюнета с правильными чертами лица.

– Курсант Сорокин прибыл в ваше распоряжение для прохождения стажировки! – бодро отрапортовал он, возвышаясь надо мной почти на голову.

– С этого места поподробнее, – немного растерянно произнес я, сбитый с толку таким поворотом событий.

Никто меня не предупреждал о стажере, тем более что их у меня никогда не было.

Бравый молодец протянул мне документы. Среди них обнаружились: командировочное удостоверение, план стажировки и предписание на нее, аж на целый месяц, продовольственный аттестат и прочее. Особое внимание я обратил на подпись своего начальника в графе «Согласование».

– Ну что ж, пошли, – махнув рукой с зажатыми в ней бумагами, поманил я за собой новичка. – Тебя как зовут?

– Владимир Сорокин.

– Пойдем, Володя. Ты сам откуда будешь?

– Из стольной Академии боевой магии.

– Как меня узнал?

Курсант молча достал из кармана распечатанную фотографию.

– Понятно. Ну что ж, пойдем, – вздохнув, повторил я и добавил с ухмылкой: – Стажер.

Такси, которое я заказал, пока шли, примчалось на привокзальную площадь буквально через три минуты. Под звуки шансона и звонкий голос фантомного навигатора, изображавшего смазливую девицу размером с ладонь, сидящую, закинув ногу на ногу, на передней панели машины, доехали быстро. Синтетический призрак все время махал руками и ругался как развязная девка: «Ну ва-а-аще невозможно ехать. Ты са-а-ашел с ма-а-аршрута. Че за фигня. Маршрут перестроен, все тока для тебя, а ты не ценишь». Если бы поездка затянулась, то фантом бы начал раздражать, а вот водитель все крякал и посмеивался, видать, только недавно приобрел, наиграться не успел.

В конце пути нас ожидал огороженный тщательно побеленным бетонным забором типовой военный городок. Поверх забора тянулась колючая проволока, по периметру были установлены камеры.

На КПП мы прошли через рамку детектора, после чего дневальный, экипированный в боевое снаряжение, проверил документы и, отдав воинское приветствие, нажал на кнопку, разблокировав вертушку в проходе.

– Здесь обитает наша группа и группа «Трассеры» с их отдельным батальоном поддержки, – прокомментировал я, обведя рукой территорию.

– Я знаю, был здесь, но меня не пустили внутрь, – ответил стажер.

– Правильно, что не пустили.

Когда вышли из КПП, курсант очень внимательно окинул взглядом ряд выделенных магам двухэтажных таунхаусов, облицованных бледно-зелеными квадратными панелями, офицерское общежитие и казарму. Из-за них бочком выглядывала крохотная застекленная столовая.

Мы пересекли плац, который пахнул размякшим от жары асфальтом, и зашли в мой дом, самый крайний в ряду.

– Здрав буде, хозяин, – раздался хрипловатый голос домового, стоило нам войти в дверь.

Я заглянул в зал, который располагался на первом этаже и примыкал непосредственно к прихожей, из которой вела лестница на второй этаж. Дед Семен сидел на компьютерном столе и пялился в монитор. Кнопки на клавиатуре щелкали сами собой, вводя текст, беспроводная мышь тихонько ползала по своему коврику, словно ленивый хомячок.

– Дед, ты совсем оборзел, – окликнул я бородатого старичка ростом с детский локоток. – Своего хозяина не на пороге встречаешь!

– Я тебе потом в ножки бухнусь, боярин, – ответил домовой, не поворачиваясь, – как настроение на то будет.

– А оно будет?

– Незнамо то.

Я вздохнул и достал из чемодана коробку.

– Я тебе счетчики новые на горячую воду привез.

– Другое дело, – крякнул домовой и, быстро растаяв в воздухе, материализовался в прихожей.

Он, демонстративно игнорируя курсанта, взял коробку и снова испарился, теперь в неизвестном направлении.

– Я только один раз видел домового, – тихо произнес Сорокин, – и он поспокойнее был.

– Он вредный только на словах. Вот погоди немного, завтра за тебя возьмется, поймешь, что он адекватный дед.

– Извините, у вас кто-то умер? – спросил курсант, показав на фотографию девушки с черной ленточкой на уголке и маленькую погасшую свечку, стоявшие на тумбе для обуви.

– Дед! – снова позвал я домового, недоуменно рассмотрев фотографию, поскольку точно помнил, что изображенная на черно-белом траурном снимке особа благополучно здравствовала на момент моего убытия в отпуск.

– Чего тебе? – отозвался тот, снова появившись рядом.

– Это что за прикол? – спросил я.

– А, – махнул рукой дед Семен, – это Оксаны опять приступ дурости посетил. Опять поминки по себе устраивает.

– Где она? Где вообще все? – нахмурившись, задал я вопрос, подразумевая членов своей команды.

– Оксана с Ольхой в обители зла.

– Где-э-э?

– На каретном дворе. Ты же, боярин, туда стокма сил зла упрятал, что даже другие боятся соваться, называя сие место колыбелью черных сил.

– Понятно, – буркнул я и достал из чемодана большой пакет. – Пойдем, стажер, гараж посетим.

Мы снова вышли на уличную жару. К городку примыкал парк техники, в который можно было пройти через калитку в запасных воротах. Среди нескольких хранилищ, технических помещений и контрольно-технического пункта был и мой бокс.

Стальные ворота в него были открыты нараспашку, явив миру две единицы техники, для которых помещение было явно великовато, так как рассчитано оно на восемь машин. На одной стене висел традиционный пожарный щит, у другой располагался технический уголок, оформленный по всем требованиям руководства по паркам воинских частей. Уголок для мага был совершенно ненужной вещью, но, раз требовали, приходилось озадачивать подчиненных.

Стоило мне шагнуть внутрь, как оттуда с радостным воплем выскочила голая худенькая рыжая девчурка, которой на вид было не больше тринадцати лет. Она с разбегу повисла у меня на шее.

– Тихо, тихо, задушишь, – выдавил из себя я.

Девчурка спрыгнула на землю и, широко улыбаясь, уставилась на меня огромными зелеными глазами.

– У меня подарки есть, – негромко сказал я, достав из пакета коробку конфет, небольшое зеркальце в деревянной оправе и коготь большого хищника на шелковом шнуре. Моя дикая подопечная любила сладкое, незатейливые вещицы и коллекционировала кусочки разных зверей и птиц, как когти, зубы, черепа, хвосты, лапки и шкурки.

Девчурка с детской непосредственностью схватила подарки и, не сказав ни слова, умчалась в глубь гаража, где одним махом заскочила на трехметровый металлический шкаф для уборочного инвентаря. Там она уселась, свесив ноги, и стала любоваться гостинцами.

Я поймал ошарашенный взгляд курсанта.

– Это Ольха. Она лесная нечисть, лесавка, заблудившийся двести лет назад и умерший в лесу ребенок. Она не говорит, но все понимает. Сразу предупреждаю, животных в доме мы не держим, если увидишь кошку или другую мелкую живность, то, скорее всего, это она. Не вздумай обижать, а то придется накладывать швы на раны от когтей и зубов. Если жив останешься. Она может и волчицей перекинуться, и рысью.

Стажер кивнул, а я перевел взор на хмурую молодежную компанию, сидящую на незанятом машиной месте и до моего прихода чертившую мелом пентаграмму на бетонном полу. Три девушки и три парня возраста студентов-первокурсников, разряженные в черное и соответственно раскрашенные, выжидающе пялились на меня.

– Это что за сборище сатанистов? – осведомился я. – Оксана, ты кого сюда притащила?

– Орден покорителей тьмы приветствует своего магистра, – ответила высокая бледная девушка с длинными волосами и блеклыми глазами, встав с пола.

– Оксан, хватит дурковать, что это за спектакль?

– О, магистр, мы изучаем силы тьмы, дабы изгнать их с наших земель, – пафосным загробным голосом проговорила новоявленная сектантка.

– Да они тут клуб по интересам организовали, любители оккультных наук, – подала голос из угла еще одна девушка.

Она лежала на шезлонге возле «Тигра-М»² и смотрела на экран планшета. Девушка была несколько старше, чем эта шестерка ряженых, и одета в светлый легкий сарафан и босоножки. Причем даже в помещении она пользовалась темными очками.

– И ты не с ними? – спросил я, показав пальцем на шестерку любителей готики.

– Я такой дурью не увлекаюсь, – ответила девушка.

– А я, грешным делом, подумал, что тебе среди них самое место, как самому категоричному представителю темных сил.

Она показала мне фигу:

– Не дождешься.

– А как они сюда прошли? – задал я очередной вопрос, который волновал меня не меньше самого факта их пребывания тут.

– Полковник Белкин решил, что здесь они принесут меньше вреда себе и окружающим. Все одно лучше, чем будут шарахаться по подвалам и руинам. И его вроде как из администрации района просили присмотреть за молодежью. Но деталей не знаю, сам у него спроси при встрече.

Я вздохнул и поманил к себе Сорокина, решив провести небольшую проверку.

– Стажер, вы проходили экстрасенсорное восприятие?

– Да.

– Значит, вот тебе первое задание. Ты должен сосчитать, сколько в этом помещении людей и сколько сверхъестественных сущностей. Ауры описываешь вслух.

Он крепко зажмурился, приложил пальцы к вискам, а потом подошел к рассевшейся молодежи и начал перечислять результаты своих видений:

– Парень, аура нормальная, радужная, судя по некой тусклости в грудной клетке – курит.

Я улыбнулся, поскольку тоже заметил отравление органов дыхания табачным дымом у этого незнакомого паренька.

– Девушка, аура нормальная, судя по дополнительной яркости в нижней части таза – у нее месячные. Девушка, аура нормальная, особенностей не вижу. Парень, аура нормальная, имеются зачатки экстрасенсорного восприятия. Парень, аура нормальная, судя по некоторым признакам – имеет недавно сросшийся перелом ключицы.

Я кивнул, а стажер тем временем запнулся, дойдя до Оксаны. Я хмыкнул. Людей больше в помещении не было. Осталась только нечисть и нежить.

– Девушка, – неуверенным голосом продолжил Сорокин, – аура тусклая, серая с вкраплениями голубоватых линий. Имеется красная пульсирующая клякса, говорящая об очень сильной травме, малосовместимой с жизнью.

– Несовместимой, – поправил я стажера.

Он открыл глаза и, нахмурившись, посмотрел на Оксану, но та даже не моргнула.

– Она потом тебе все уши прожужжит, как ее, невинный цветок жизни, изнасиловал и утопил в речке маньяк. Она нежить, навья, русалка в исконно славянском понимании.

– Так на человека похожа, – пробормотал он.

Я хлопнул курсанта по широкой спине.

– Она не так давно была человеком, не парься, в нашем городе это вполне обычно. Еще не такое увидишь. Кстати, Оксана – наш штатный стрелок. А теперь опиши Ольху, а потом Свету.

– Свету? – переспросил стажер.

– Девушку в шезлонге, – уточнил я.

Сорокин снова зажмурился.

– У Ольхи очень контрастные оттенки ауры, преобладают всполохи оранжевого и зеленого цвета. Светлана. Аура яркая, но цвета мягкие, приглушенные, можно сказать, пастельные. Преобладают холодные оттенки, в то же время длинные ярко-красные нити тянутся к людям. Она кто?

– В официальных документах подобные ей называются гемозависимая нежить с синдромом Дэ. В народе – вампиры.

– Да ну на фиг! – вырвалось у Володи. – Настоящая вампирша?

– Да, настоящая. Она у нас штатный водитель. Будешь этот месяц тесно с ней работать. Дальше.

– Здесь кто-то еще есть?

– Да. Посмотри за нашим бронеджипом.

Стажер обошел машину по кругу, ожидая подвоха. Я последовал за ним, подойдя к приютившейся в углу БМП-2. Боевая машина пехоты была раскрашена в черный цвет, а на броне красовались рисунки и письмена индейцев майя, выполненные позолотой. Металлические полосы на ребристом листе³ словно специально были созданы как разлиновка для древней письменности. К вооруженной тридцаткой башне⁴ были прикреплены веревками, продетыми сквозь приваренные к броне кольца, человеческие и звериные черепа.

Стажер аккуратно прикоснулся к острому носу гусеничной машины и сразу отдернул руку.

– Там кто? – спросил он.

– Там импортный демон ночи и луны. Читай ауру.

– Очень яркая, серебристая с желтыми и красными всполохами. И мельтешение какое-то еще.

– Хорошо. Дальше.

– Еще есть?

– Угу, – довольно подтвердил я.

Сорокин зажмурился и стал вращать головой.

– Не могу понять. Блеклая темная аура, но она словно размазана по хранилищу. Не понимаю.

– Открой глаза и посмотри вверх, – с легким вздохом ответил я.

Стажер поднял глаза и нервно сглотнул. По потолку разливалась медленно колышущаяся, как нефть по водной глади, субстанция, из которой на нас глядели сотни маленьких глаз.

Сорокин замер, таращась на это создание.

– Мягкая тьма, – пояснил я, – совершенно безобидный, хоть и страшноватый на вид древний демон эпохи неолита. Очень ранимый.

Стажер лишь легонько кивнул.

– Я сейчас подарки им вручать буду, все-таки месяц дома не был.

Я достал из пакета большой стеклянный шар с призрачными мотыльками внутри, они слегка светились, порхая по сфере. С потолка вниз спустилось тонкое черное щупальце, подхватившее сувенир. Следующим я достал череп небольшого зверька в полиэтиленовом пакете и связку из семи золотых монет.

– Это для кого? – спросил стажер, рассматривая странный подарок.

– Для нее, – махнул я рукой в сторону БМП.

– Она женщина?

– Я тоже обалдел, когда узнал. Но ничего, привык.

Тем временем со стороны боевой машины к нам подскочило два полупрозрачных суслика, созданных демоницей себе в услужение из плотной ночной тени. Сквозь призрачную плоть чернели кости зверьков. Существа схватили пакетик и монеты и убежали восвояси.

– А кто прекратит дурачиться со всякой хиромантией, тот тоже получит подарок, – громко произнес я, достав из коробочки миниатюрный револьвер.

– Умеешь ты убеждать, – буркнула Оксана. – Все, ребята, расходимся.

Молодежь повставала со своих мест и, перешептываясь, направилась к выходу.

– Дашь потом заценить рев? – спросил напоследок один паренек из готической компании, тот самый, у которого был перелом ключицы.

– Дам, еще и на тебе испытаю, – ответила навья, подойдя ко мне. – Будет одним умертвием больше.

Я подождал, пока молодежь уйдет, а потом отдал оружие с синей рукоятью. Девушка тихо пробормотала: «Спасибо», и прошла мимо неподвижно стоящего курсанта вслед за друзьями.

Стажер с любопытством рассматривал то черный потолок, то дико размалеванную БМП, то наш внедорожник.

– Я в Новониколаевск прибыл только вчера. Мне показалось, что это обычный город, а теперь вижу такую ерунду. Товарищ капитан, тут все такое ненормальное?

– Бывает по-всякому. Завтра покажу, а сейчас иди постой на солнышке, отдышись. Ты и так перенапрягся с экстрасенсорикой.

Он вышел из хранилища, а я поднял в руке коробочку с еще одним револьвером, почувствовав едва заметные колебания магополя.

– Спасибо, – поблагодарила Света, которая всегда пыталась подкрасться ко мне незаметно. Она взяла подарок, быстро чмокнув меня в щеку, а потом спросила: – Он к нам надолго?

– На месяц, – ответил я и посмотрел на девушку. – Света, он не для еды, ты меня понимаешь?

– Понимаю, – произнесла она, неотрывно глядя на стажера, как кот на мышь, и прикусив острыми зубами губу. – Но вот четвертая отрицательная… эх.

Я ухмыльнулся и показал вампирше кулак.

– А, вот ты где, крысеныш! – раздался звонкий молодой голос.

Стоявший на солнцепеке стажер посмотрел сначала на меня, словно ища поддержки, а потом набычился.

К нему быстрым шагом подошла Ангелина, и мне пришлось направиться к новому месту действия. Светлана шагнула следом, но остановилась на самой границе света и тени. Без необходимости она старалась не показываться на солнце.

– Тебе сейчас по сопатке настучать или на завтра оставить? – с ходу спросила девушка, светло-голубые глаза которой метали молнии.

– В чем дело? – заинтригованный поворотом событий, спросил я у высокой подтянутой коротко стриженной блондинки, по своему обыкновению одетой в стиле унисекс. Она была одного со стажером роста, но гораздо тоньше, что вполне естественно для девушки. Но я-то сам был не очень высок, со своими метр семьдесят, и они на полголовы возвышались надо мной.

– Представляешь, этот типец хамит всем кому ни попадя. Я спокойно стою у банкомата на КПП, а этот толкнул и дальше пошел. Я его зову, мол, ты хоть извинись. А он знаешь что? Мол, соси свою карамельку дальше, додик. Я за ним, а он швабру в турникет вставил и вякает: я ж говорю, соси. Я его сейчас прихлопну!

– Остынь, не знает паренек порядков, научится, – произнес я. – Уважение к старшим со временем приходит.

– И с кровавыми соплями, – добавила Ангелина, хрустнув костяшками пальцев.

– Мы ж вроде ровесники, – подал голос Сорокин. – Что я извиняться-то должен?

– Я его сейчас урою, – процедила магесса.

– Успокойся, Ангелина, – сказал я.

– Вообще-то я думал, что это пацан такой недоделанный, – брякнул Сорокин.

– Что?! – окончательно вскипела магесса, готовая ударить курсанта. А бить она умела, вкладывая в каждый удар еще и магический импульс. Сам видел, как она кулаком вмятину оставляла на дверце сейфа.

– Стоять! – прокричал я и, скрипя зубами, добавил: – Значит, слушай сюда, Володя, это лейтенант Фотиди, она боевой чародей высшей категории отряда боевых магов «Зверобои», командиром которого я являюсь. Ангелина, это курсант Сорокин, прибыл для прохождения практики из столичной Академии боевой магии.

– Ну ты попал, стажер, – с недоброй ухмылкой процедила магесса.

Глава 3. Теракт в супермаркете

Стажера я отбил у Ангелины и разместил на чердаке – там тоже была оборудована комнатка для нежданных гостей. Конечно, можно было бы его отправить в казарму батальона поддержки «Трассеров», но это мой стажер, а не их.

Был вариант поселить его к Николаю, но там же обитала и Света, которую наш православный чудотворец взял на перевоспитание. Не хотелось бы провоцировать вампиршу, особенно таким деликатесом. У Ангелины с Александрой, проживавших вместе, тоже не совсем этично оставлять молодого паренька.

Курсант, впрочем, был не против чердака.

Достав ему запасной комплект постельного белья и показав, где находятся стиральная машина, душ и туалет, я уединился в своей спальне на втором этаже дома. Что и говорить, приятно иметь бонусы от должности боевого мага, да и зарплата раза в четыре выше, чем у того же комбата. Но маг на то и маг, чтобы взамен привилегий с него требовать невозможного.

Я с тоской поглядел на пустующую половину двуспальной кровати. Уже полгода пустующую. После смерти Анны я так и не встречался ни с кем. Первые месяцы ее изуродованный труп всплывал перед глазами, стоило их только прикрыть. И хотя сейчас полегче стало, но боль потери все еще не стала шрамом на душе, периодически кровоточа. Хорошо хоть команда, став для меня новой семьей, не давала сойти с ума от горя и одиночества. На стене комнаты посреди многочисленных грамот и фотографий с церемонии вручения медали, где мне руку пожимает начальник управления по применению боевой магии, висели снимки нашей группы. Вот мы на Темном море, вот в зоопарке, а вот в тайге, на привале с шашлыками. Все вместе, одной дружной семьей. Люди и нелюди.

Вздохнув, я включил в розетку домашний генератор магополя, питавший синтетических призраков, артефакты и волшебные палочки, а следом запустил ноутбук. Сразу же рядом с экраном возникла прозрачная фигурка техномагического фантома размером традиционно с ладонь. На этой неделе она изображала старика Хоттабыча. Я периодически менял фантому оболочку, чтобы не надоел. А если вдруг найду облик, который понравится, оставлю насовсем.

Искусственная сущность замерла, дожидаясь, пока догрузятся с диска ее файлы, а потом склонилась в приветствии.

– Тысячи лет процветания тебе, о мой повелитель.

– Новости, – коротко озадачил я поискового синтетического духа.

– Как угодно моему повелителю, – отозвался джинн, а затем сменил облик.

Миниатюрная женщина в деловом платье-футляре начала перечислять последние события дикторским тоном. Под ее приятный голос на экране появлялись видеоролики, соответствующие новостям, а в воздухе материализовались объемные пиктограммы, которые можно было взять рукой и положить в карман, чтобы потом использовать как ссылку на любом другом цифровом устройстве, оснащенном магоблоком. Они совсем ничего не весили, а на ощупь были как слабо надутые воздушные шарики.

Слушая новостной поток, я откинулся на подушку и поднял руку, сотворяя магическую пчелу. Волшебное насекомое размером с синицу возникло из воздуха, деловито пожужжало, а потом село на раскрытую ладонь, цепляясь колючими лапками. Я аккуратно сжал в кулаке существо, которое было мягким и теплым, как хомяк, и только слюдяные крылышки жестко шуршали по коже. Это было мое детище, созданное изначально как фонарик-ночник и превращенное потом в оружие. Каждая из таких пчел могла взорваться как ручная граната, разве что без осколков. Для этого ей нужно было только напитаться энергией. Пчела могла иметь и другие функции. После ликвидации нами эмиссара орды я не ложился спать, пока хотя бы парочка таких созданий не ползает по стене комнаты или летает над головой. Боялся. Уж очень тварь жуткая. Даже не обликом, а чуждостью и мощью.

– Сегодня в Пекине состоялась встреча глав государств… – тем временем вещал фантом.

– Дальше, – прервал я ее, заставив замереть и пропасть изображение китайского мегаполиса с высоты птичьего полета.

– В ЮАР произошло нападение группы лесных демонов на пригород Йоханнесбурга, мотивация неизвестна, количество жертв уточняется. Власти страны обратились в ООН с просьбой оказать содействие в урегулировании ситуации.

– Запомнить, – приказал я. Надо будет держать на контроле, как бы не послали урегулировать. – Дальше.

– Патриарх выразил негодование по поводу инцидента, в котором малое божество из свиты Сварога нарушило границы православного монастыря, – продолжила комментировать фантомная дикторша, указав рукой на стучащего посохом священника. – Патриарх призвал ускорить мероприятия по выдворению нечистой силы в особую зону.

Знаем мы эту зону, живем в ней. Всех к нам не вышлют, погрозят пальцем, пообещают пожаловаться высшим или развеять, да оставят, тем более того, из свиты одного из самых сильных славянских богов, а вот буйных одиночек могут отправить, которых потом нам же и утихомиривать.

– В северо-западном районе Новониколаевска произошла стычка с силами Черной орды. Жертв среди мирного населения нет. В ходе инцидента пострадало шесть военнослужащих из группы сопровождения коммерческого транспорта по опасной зоне.

Мелькнула карта с анимированным курсором, обозначая район событий.

– Зафиксирован новый случай массовой резни в районе Восходящей улицы. Паранормальная сущность, которую удалось идентифицировать как Мясника, ворвалась в салон сотовой связи и убила пять человек. Нападавшему удалось скрыться.

На экране ноутбука показывали забрызганные кровью витрины, полицейских, складывающих в пластиковые мешки замазанные крупными пикселями фрагменты тел, раскуроченный стол со всякими электронными безделушками. А потом черно-белый стоп-кадр с камер наблюдения отобразил темное человекоподобное существо.

Я медленно поднялся с кровати, неотрывно глядя на замершую картинку. Сомнений не было, это действительно Мясник. Но ведь я его убил. Я его выследил и убил. Сколько их? Двое? Трое? Легион? Внутри все затряслось от злости. В растопыренную руку скользнула лежащая на столике Игла. Подаренный мне хозяином леса колдовской клинок, которым я располосовал тогда эту тварь.

Никогда не забуду. Крики солдат ОМОНа, лай служебных собак, и эта тварь, притаившаяся в подвале старой хрущевки. Когда я попал внутрь, то Мясник уже убил шестерых бойцов, раскидав их тела по углам. Безликая двухметровая фигура. Играющим под черной блестящей шкурой мускулам могли бы позавидовать именитые бодибилдеры. Никакой одежды, никаких половых признаков, просто молчаливое чужое существо, непонятно как наблюдающее за тобой. Ни глаз, ни носа, ни рта, лишь гладкая поверхность с тремя расположенными вертикально в ряд выпуклостями. Оно даже не дышит.

От злости пальцы стиснули клинок так, что слышен был хруст суставов.

Нудно зазвонил телефон, но только через минуту я пересилил себя и взял аппарат.

– Егор, у тебя все в порядке? – раздался из динамика голос Александры. Наш штатный экстрасенс живет через дом, но ей не составляет труда сканировать весь городок своим повышенным восприятием на предмет всяких необычностей, а уж настроение начальника она отслеживает даже во сне.

– Александра… Сашенька, солнышко, помнишь тварь, которая убила Аню? Она жива, или это дубликат. Не знаю. Знаю только, что Мясник снова в городе и убивает.

– Егор, мы его вычислим, – медленно произнесла Белкина каким-то тоскливым голосом. – Все вместе. Слышишь? Вместе.

– А вдруг за ним будет новый? Надо вычистить всю эту заразу на корню. Всех этих вторженцев. Всех, – зло выдавил я.

– Надо, но за один день это не получится.

– Знаю, – тихо согласился я, опустив голову и уставившись на колдовской кинжал.

– Тебе сейчас тяжело. Я понимаю. Но постарайся отвлечься, сходи куда-нибудь, займись какой-нибудь простой работой. Хорошо?

– Хорошо. – Я сбросил вызов, закрыл глаза и сосчитал до десяти, а потом легонько бросил на кровать кинжал. Большой янтарь, красовавшийся на навершии рукояти, сверкнул оранжевыми искрами в своей глубине. – Хватит новостей!

– Слушаю и повинуюсь, – ответил фантом, вернув себе облик Хоттабыча.

Права Сашенька, пойду займусь стажером.

Я поднялся по лестнице. Дверь была не заперта, и я вошел. Сорокин в это время раскладывал на кровати свои вещи. Там уже лежали планшет и умывальные принадлежности. При моем появлении он выпрямился с полотенцем в руках и выжидающе уставился на меня.

– Ну что ж, Володя, сейчас мы будем из тебя делать жителя нашего города. Для начала возлагаю на тебя ответственность по уходу за цветами на лоджии. Если не справишься, то считай стажировку проваленной.

– Это там? – спросил он, показав на стеклянную дверь, ведущую к небольшому чердачному саду под прозрачной поликарбонатной крышей. – Там еще какая-то живность в цветах. Я посмотрел. Листья шевелятся, словно кто-то бегает между ними.

– Нет там никаких животных. Это растения шевелятся. Жена коллекцию собирала, очень редкие виды из современных демонических тропиков, поэтому окно на лоджии не открывай. Чего доброго, замерзнут.

– Растения шевелятся?

– Да. Инструкция на стене висит, на тот случай, чтобы кто-нибудь из команды мог поухаживать в мое отсутствие. Это все, что от жены осталось, они мне дороги как память о ней. Ясно?

– Так точно, – негромко ответил Сорокин.

– Если понял, перейдем к следующему вопросу. Ты индивидуального стража давно обновлял?

– У меня его нет. В академии стоит один на всех. Нам его хватало.

Я поднял руку, а потом сжал кулак. Из воздуха возник ангел в доспехах, его лицо было скрыто под глубоким капюшоном. Вместо крыльев за спиной медленно колыхались светящиеся как спираль тусклой лампы накаливания многочисленные нити-щупальца. Размеры у него были такие же, как и у всех синтетических духов, – с ладонь взрослого человека. Страж боролся с призрачными аналогами компьютерных вирусов, энергетическими паразитами, втихую питающимися от маногенератора, и проявлениями мелкой нечистой силы.

Теперь все стражи – ангелы. Церковь купила компанию Саперского и таким вот незатейливым образом борется с ересью и постоянно напоминает о себе. Страж, помимо своих функций, периодически озвучивает православный календарь и напоминает об опасности язычества. Впрочем, терпеть можно, он не навязчивый, а приобретя платную версию, можно сменить стражу оболочку – канонический облик жутко надоедает. Я вот поставил себе персонажа из популярной компьютерной игры.

– Это не столица, где нужна защита только от надоедливых рекламных мороков, – наставительно произнес я, – Это город старых богов и нечисти. Ты же только начал разбирать сумку?

Стажер кивнул.

– Сейчас проведем диагностику твоего имущества. Страж, анализ объема вокруг меня в радиусе десяти метров! – приказал я.

Ангел-хранитель поднял перед собой ладонь и медленно провел ею слева направо.

– Ух ты! – вырвалось у Сорокина, когда начали проявляться различные сторонние чары.

Вскипел черной пеной планшет, по вещам вяло побежала разноцветная плесень. Зашебуршились в сумке всевозможные неприглядные паразиты.

– Обнаружено шестнадцать незарегистрированных в домашней энергосистеме модулей, – приступил к отчету страж. – Семь призраков отложенной рекламы сомнительных товаров, четыре маячка, пять проклятий.

– Классификация проклятий, – приказал я.

– Во-первых, проклятие на цифровое устройство с целью выведения из строя, совмещенное с рекламой сервисного центра. Вызывает искру на процессор. Во-вторых, проклятие на продукты питания, вызывающее их обезвоживание. В-третьих, проклятие на сумку, вызывающее поломку застежки-молнии, предположительно баловство. В-четвертых, два проклятия на здоровье. Одно вызывает тошноту при употреблении алкоголя, второе – отложенная смерть от инсульта.

Я задумался. Тошнота – это так, мелкие шалости, старые ведьмы любят накладывать, стараясь отвадить молодежь от пива, а отложенная смерть – это серьезно, это уголовное дело.

– Принадлежность отложенной смерти.

– Не установлено.

– Маячки.

– Один не установлен, три имеют подписи.

– Прочитай, – приказал я, достав из кармана блокнот с авторучкой.

– Первое: сия свинья гадит не глядя, – произнес страж. – Сообщение анонимно. Второе содержит номер телефона и воздушный поцелуй. Третье от Темновой Светланы по прозвищу Малокровка. Текст гласит: мое.

– Ну что, – обратился я к Сорокину, – убедился в необходимости стража?

– Да, – хмуро ответил он, а потом спросил: – Меня убить хотели?

– Хотели. Сейчас часто такое бывает. Половина смертоносных сюрпризов точно является приветом из Чернолесья.

– А маячки?

– Мусор бросать надо в урну, глядишь, всякие дворовые духи не будут обидные ярлыки клеить. Поцелуйчиками малолетки балуются. А со Светой я поговорю.

Я повернулся к ангелу-хранителю, равнодушно взирающему на нас.

– В список разрешенного внести тошнотики и маркер от Малокровки. Остальное развоплотить.

Страж перекрестил комнату. Незаконные чары вспыхнули ярким золотистым пламенем, прежде чем погаснуть.

– Не идентифицированный маячок не поддается удалению, – произнес страж, заставив меня еще сильнее нахмуриться.

– Отправить информацию в сервисный центр.

– Будет исполнено.

– Я поставлю, – пробормотал стажер.

– Вечером, – вздохнул я, решив не нагнетать обстановку. – Собирайся, будем дальше из тебя жителя нашего города делать, а то сдохнешь на следующий день.

Я подождал, пока Сорокин наденет джинсы, футболку и кроссовки, после чего мы вышли из дома.

– Мы сейчас пойдем в торговый центр, там кое-что купишь. Если денег нет, я одолжу. Скидочную карту дам, у меня она эксклюзивная.

– Что мы будем брать? – спросил стажер, на ходу проверяя карманы в надежде найти там что-нибудь интересное.

– Увидишь.

Мы миновали КПП и снова пошли по мягкому от жары асфальту вдоль улицы. Ехать на общественном транспорте не хотелось, во-первых, идти было недалеко, всего полчаса, а во-вторых, в автобусе духота сильнее, чем на воздухе.

Пока шли, курсант с любопытством рассматривал проезжающие мимо нас автомобили, заглядывал в витрины магазинов и аптек, наблюдал за прохожими. Видимо, он пытался найти то особенное, что отличало наш город от остальных. Оно, конечно, есть, но надо знать, где искать, чтобы найти. Я знал, а он нет. Вокруг все было привычным для жителя мегаполиса. Даже рекламные призраки возвещали не о конце света или пришествии высших сил, а о распродажах и новинках сезона.

Торговый центр встретил нас вращающимися дверями и эскалатором посреди атриума, многочисленным разношерстным народом и огнями рекламы.

– На обратном пути купим продукты и вино, по случаю прибытия из отпуска. Вся команда в гости придет. А сейчас поднимемся на самый верх.

На четвертом этаже у Сорокина забегали глаза от любопытства. Еще бы. Только у нас колдовство продавалось не в специализированных магазинчиках, а открыто и в таком масштабе. Можно было открыто и без оглядки купить все, что угодно, от заклинаний к волшебным палочкам до лицензированных артефактов.

Я подошел к одному павильону, чуть ли не силой потянув за собой застывшего с открытым ртом курсанта. Он увидел первых нелюдей, бродящих в толпе. Я мельком бросил взгляд на группу псоглавцев, которых на западный манер иногда называли гноллами. Рыжая самка с белыми подпалинами тащила пакеты с продуктами, вокруг нее бегала троица мелких щенков. Детеныши еще не в полной мере освоили прямохождение и периодически становились на четвереньки. Один раз она громко рявкнула, вздыбив шерсть на загривке, когда малец с черной спинкой попытался залезть в пакет и достать конфеты. Тот, тихонько заскулив, отбежал от нее на три шага и обиженно поплелся сзади.

– Неприлично пялиться, – шепнул я на ухо курсанту. – Пойдем.

Стоило нам переступить порог павильона, как к нам, улыбаясь, подошла миловидная девушка с бейджем.

– Здравствуйте, чего-нибудь желаете? – протараторила она дежурную фразу.

– Здравствуйте, – ответил я на приветствие и указал на стажера. – Будем сейчас моего молодого коллегу снаряжать. Приехал из столицы. Мы сами справимся, если что, позову.

Девушка кивнула и побежала встречать другого клиента. Я же придирчиво оглядел Сорокина с ног до головы.

– Ты у нас воин и маг.

– Это типа как в компьютерной игре? – крутя головой по сторонам и рассматривая ярко освещенные витрины, спросил стажер. – Класс персонажа?

– Не ерничай. Старые боги четко разделяют свои сферы влияния по роду занятий человека. Вот смотри.

Я взял со стеллажа стилизованную под старину статуэтку, залитую в стеклопластик так, что получался прямоугольник со сглаженными ребрами, по габаритам и форме похожий на зажигалку. Фигурка внутри была раскрашена в красный и золотой цвета, а молнии, что держал божок, блестели серебром.

– Вот это, – продолжил я, – малый идол Перуна. Он испокон веков был покровителем дружины, перенеся свои божественные функции на современные силовые ведомства. Имея такую фигурку, можно пользоваться благословениями и прочими полезными плюшками этого божества.

– Я в богов не верю.

– Не нужно верить, достаточно просто купить и пользоваться.

– А им тогда какая польза?

– Через тебя они соберут разлитую в пространстве энергию, пока ты пользуешься благами. – Я вручил ему небольшую пластиковую карточку с изображением Перуна и исписанную глаголицей. – На-ка вот, это малое благословение ратника. Прикладываешь ко лбу и произносишь фразу: Перун, дай мне сил. Бодрит на несколько часов получше банки кофе.

Стажер принял карточку и с любопытством повертел перед собой.

– А это? – взял Сорокин со стеллажа другую статуэтку.

– Это идол Макоши, покровительницы женских ремесел, осеннего плодородия и летнего дождя. Это чисто женское божество, оно тебе бесполезно. Возьми лучше вот это.

– Что это?

– Мара, богиня зимы, смерти, справедливости и колдовства.

– Зачем мне она?

– Ты чем слушал? Я же говорю, она богиня колдовства. Порой неплохо помогает сообразить с заклинаниями. Пока сам не научишься толком, лучше иметь при себе. Потом лучше взять Белбога⁵ на удачу, и обязательно Даждьбога.

– Даждьбог, это кто? – спросил Сорокин, набрав пачку разных карточек благословений и перебирая их, как кредитки.

– Это солнце. Как говорили наши предки, все мы дети солнца. Возьми, не пожалеешь. Мне один раз очень помогло. Занятная история тогда вышла, потом расскажу. До сих пор радуюсь, что жив остался… Пожалуй, хватит. Разве что еще парочку наших местных звезд – хозяина тайги и хозяйку реки Топь. Это из чистого уважения. Занятные они личности, довелось пообщаться.

– Товарищ капитан, вы что же, с богами лично общались?

– Нет, что ты. С китайскими или древнешумерскими, например, нет, они у нас не водятся, а вот славянских почти всех видел вблизи, с парочкой даже разговаривал. Ах да, надо статуэтку Чернобога взять.

Мы долго еще перебирали божественные товары, а потом оплатили все кредитной карточкой.

– Товарищ капитан, Чернобог-то зачем? Остальные-то понятно, а этот-то зачем? – уже на выходе спросил стажер, взяв с полки прямоугольничек с угольно-черным сердитым дедом внутри.

– От местной мафии откупиться, – объяснил я.

Стажер вытянул руку, чтобы поставить статуэтку на место, но не успел. Большое окно, находящееся напротив павильона, взорвалось тысячами брызг. Они сплошным водопадом рухнули вниз, на находящихся в большом атриуме, ничего не подозревающих людей. Я даже боялся представить, что там случилось. Лопнуло не только оно, осыпались почти все окна, покрылось трещинами стекло прозрачного лифта, став мутной непроницаемой сетью. Торговый центр наполнился визгом женщин и сиреной пожарной сигнализации.

Девушка-менеджер застыла со страхом в глазах, прислушиваясь к звукам. Вскоре последовал второй взрыв.

– Это не я, – натужно улыбнулся стажер.

Конечно, не он. Это настоящая взрывчатка.

– За мной, – бросил я и помчался в сторону лестницы.

Народ в панике выскакивал из павильонов через разбитые витрины. Главное, чтобы в давке не затоптали кого-нибудь насмерть. Неуправляемая толпа опаснее, чем взрыв бомбы. Пришлось долго ждать, чтобы не лезть прямо в человеческий поток.

Выли приближающиеся сирены. Ревели дети и истерично голосили их матери. Какой-то женщине стало плохо, и она села прямо на пол, но никто не удосужился помочь ей.

– Стажер, первую медицинскую помощь проходили?

– Да.

– Помоги раненым, а я разберусь с ситуацией.

Я побежал к выходу и, не снижая темпа, выломал телекинезом застопорившуюся дверь-вертушку. Сразу за мной последовали покидающие здание люди.

У торгово-развлекательного центра были выбиты все стекла, да и не только у него, но и у припаркованных на специальной площадке фирменных машин такси. Со всех сторон верещала сигнализация. Вокруг небольшой вмятины в потрескавшемся асфальте лежало несколько человек, которым пытались оказать помощь врачи скорой. К трем белым машинам с красными крестами через пять минут присоединилась еще одна. Из трех серых КамАЗов с синими полосами на бортах выскакивал ОМОН.

С магистрали к комплексу заруливала пожарная машина, извещая о своем прибытии воем сирены.

Я подошли к самой воронке. Бросился в глаза разорванный пополам вервольф в ошметках черной жилетки охранника, живой только благодаря своей сверхъестественной сущности. Он жалобно скулил и царапал когтистой рукой асфальт, залитый кровью. Сизые потроха, оборванные как кусок садового шланга, тянулись на пару метров в сторону. Конечность была только одна, а на месте второй висели кровавые лохмотья. На жаре темная жидкость быстро превращалась в коричневые струпья. Около получеловека-полузверя сидела совсем молодая девочка-врач, бледная как лист капусты. Увидев мой взгляд, она пробормотала еле различимо, словно оправдываясь:

– Я не знаю, что с ним делать. Люди при таком ранении не живут.

– Ничего не надо, – ответил я. – Разве только обезболивающего вколите. Он через месяц как новенький будет. Нечисть он.

– Вижу, что нечисть. Все одно жалко.

Я горько улыбнулся. Если бы не волчара, жертв было бы больше.

Прямо к раскуроченному входу подъехал черный «мерседес» с военными номерами. Из него вышел одетый в офисную форму генерал. Я пробежался глазами по куртке, нашивка с фамилией отсутствовала.

Генерал хлопнул дверцей и быстрым шагом направился к месту события. На полпути к нему подбежал незнакомый мне майор и затараторил:

– Товарищ генерал, зомби, снаряженный взрывчаткой. Его на входе волчара унюхал, поднял тревогу, тот и рванул прямо здесь. Ума не приложу, как они его протащили. Заслон стоит, а этот тут…

– Я понял, – со сталью в голосе ответил начальник.

– Товарищ генерал, сейчас аналитики работают…

– Я понял! Иди работай!

Генерал остановился возле изувеченного вервольфа и с хмурым до невозможности лицом несколько раз качнулся с пятки на носок. Он достал пикнувший телефон, выругался сквозь зубы. А потом взглянул на меня, надолго остановив свое внимание, словно изучая по моему лицу мое досье.

– Булычев, – представился наконец он и протянул руку, а потом достал корочки, где я мельком успел увидеть словосочетание «генеральный штаб».

Я осторожно пожал сильную ладонь:

– Капитан Соснов.

– Знаю. Потом пообщаемся.

– Там еще один! – разнесся над площадкой перед входом крик.

Я подумал сначала, что это про раненого или, как вариант, про еще один изуродованный труп, но по толпе, стоявшей поодаль от торгового центра, прокатилась новая волна паники, а внутри здания опять раздались вопли. К нам опять подбежал этот майор-аналитик.

– Может, остальных собрать?

– Не успеем, – ответил Булычев. – Выродки оттянули на периферию внимание высших и войска атакой сразу с двух направлений. Все боевые маги, по идее, должны быть далеко. Боги перекинули основной поток энергии на места штурма, который является только отвлекающим маневром. Эти уроды становятся все изворотливее и изворотливее.

– Пойдем, Соснов. На тебя вся надежда, – не оборачиваясь, произнес генерал, направившись внутрь здания через разбитые витрины. – Больше никого рядом нет.

Мы прошли через опустевшие кассы в зал супермаркета. На полу в лужах темной крови валялись трупы, у одного была оторвана голова, совсем как у Анны тогда, а это значит, что здесь успел побывать Мясник. Я стиснул зубы и, тряхнув головой, направился дальше. Не время сейчас о таком думать. Впереди, отрезав пути к бегству примерно двум десяткам человек, стоял смертник. Это был мертвец, одетый в курточку не по размеру и не по сезону, он мерно покачивался из стороны в сторону и смотрел в пустоту.

А чуть ближе к нам стояла жрица, подняв лицо и руки вверх. От женщины исходила невероятная сила. Даже обычный человек мог заметить дрожащий вокруг нее воздух.

– Что она делает? – не поворачиваясь ко мне, спросил Булычев.

– Режет.

– Давай без ваших терминов, я же не маг, – огрызнулся он.

– Она глушит сигнал управления мертвяком. Иначе некромант, или кто там его ведет, уже рванул бы.

Генерал кивнул:

– Садани по нему. И делов-то.

– Не могу. На нем щит стоит. Он может быть запрограммирован на самоликвидацию при попытке прямого воздействия. Щит хороший. Даст время на активацию заряда.

– Ждем саперов.

– Нет, – возразил я. – Я пошел.

Генерал снова кивнул и отошел на несколько шагов назад.

Я поставил собственный заслон и почти на цыпочках пошел вокруг мертвяка, стараясь, чтобы барьеры не соприкоснулись. Кто его знает, что за приказы сидят в этой гнилой башке. Зомби заметил меня и, сухо заохав, закачался быстрее, куртка распахнулась, и стал виден пояс со взрывчаткой.

Вскоре я встал так, что оказался между людьми и ходячим снарядом. Теперь можно было не бояться. Взрыв саданет по моему барьеру и будет поглощен им почти без остатка.

Я повернулся к людям. Кто-то рыдал, кто-то крестился и шептал молитву. Одна женщина упала на колени и протянула руки к жрице.

– Мать сыра земля, защити нас!

Особняком стояли несколько девочек в цветных галстуках, похожих на пионерские. Двух я узнал. Лена и Марина, которым я рассказывал историю о том, как я стал боевым магом. Они и здесь вместе держались. При этом я заметил у них некую схожесть, которую упустил из виду в прошлый раз, словно они сестры.

– Все будет хорошо, – сказал я девчатам и подмигнул левым глазом.

– Ты же Посрединник? – осипшим голосом спросила молоденькая ученица богини, как будто специально узнавала, что именно за боевой маг был тогда в вагоне. Ведь своего прозвища я им не называл.

– Да, солнышко.

Тем временем мертвяк охал все громче. Он даже сделал шаг в нашу сторону и поднял руку, словно хотел ухватить.

Я подготовил фокусный импульс посильнее, чтобы окончить этот спектакль смерти.

– Уходите оттуда! – раздался крик. – Уходите, у него маго-бомба внутри!

Я обернулся на голос. Это орала невесть откуда взявшаяся Ангелина, стоящая на линии касс супермаркета, ухватившись руками за рамки детектора. Как она могла что-то почуять, когда жрица ослепляла всех вокруг, кто может видеть не только глазами? Не знаю, но доверяю ее словам. Вот только уйти не успеем.

– Всем на пол! – заорал я, а потом ударил мертвеца, но не фокусным импульсом, а телекинезом.

Тело подкинуло вверх и в сторону на десять метров, а потом все озарила яркая вспышка. По залу прокатилась ударная волна, сметающая мой барьер и сминающая стеллажи с товарами. Я не столько увидел, сколько почувствовал, как жрицу, глушившую сигнал, откинуло на стопку с рулонами туалетной бумаги, как я и рассчитывал. Думаю, мощность этого взрыва не меньше сотни в тротиловом эквиваленте. И все же я сдержал удар, а перед тем как провалиться в беспамятство, успел заметить большой черный цветок размером со сковороду, выскочивший из кучи разбитых горшков с растениями и шмыгнувший в измятый воздуховод. Один из кукловодов этого адского спектакля. Осколок чистого зла. Наблюдатель.

Из тьмы меня вывело похлопывание по щекам.

– Вот ведь гаденыш, – как сквозь толщу воды доносился глухой голос Ангелины, – геморроя только и успеваешь подкидывать. Они же специально ловушку с двойным дном сделали. И панику среди горожан посеять, и на магов поохотиться. Это же первый принцип минирования. Одну под объект, вторую против саперов. Двоечник.

Я скривился и облизал разбитые губы. По подбородку текла кровь из носа.

– Очухался! – произнесла магесса, а потом влепила мне пощечину. – Это за наши переживания.

Тут же на грудь ко мне плюхнулась Ольха, улыбаясь от уха до уха. Я погладил девчурку, а потом осторожно отстранил от себя, встал и осмотрелся, стараясь не кашлять и взяв тоненькую руку лесавки. В сторонке стояла, поджав губы, Белкина, по ее щекам текли слезы. Поняв, что я заметил ее, девушка отвернулась.

– Все целы? – спросил я.

– Все контужены, но живы, – ответила Фотиди. – Ты, конечно, монстр, такую хрень удержать.

– А жрица?

– Скорая увезла. У нее несколько открытых переломов.

Я кивнул и улыбнулся.

– Это хорошо, что все живы. Вам кто сказал про теракт?

– А!.. – отмахнулась Ангелина. – Не все ли равно?

– Надо будет теперь всегда в резерве толкового мага оставлять, – сказал подошедший генерал Булычев. – Раз они такое отчебучивать начали.

– Вы словно не человек, – медленно проговорил я, – тут гибнут люди, а вы глобальными категориями мыслите. Для вас это компьютерная стратегическая игра.

– Не имею права по-другому, – ответил генерал. – Буду думать иначе – жертв будет больше. Может, потом поймешь.

Генерал повернулся и замер, уставившись на немного пухленькую женщину среднего роста, которой еще секунду назад не было и в помине. Платье ее было под стать княжескому – светло-зеленая ткань расшита золотом и драгоценными камнями, в основном изумрудами. На пальцах блестели многочисленные перстни и кольца. В волосах красовались разноцветные шелковые ленты, а тугую грудь пятого размера, готовую выпрыгнуть из глубокого выреза, прикрывало ожерелье из больших зеленых камней. Глаза женщины горели бирюзовым огнем.

Несколько секунд она стояла неподвижно, а потом как-то неуловимо изменилась, можно сказать, стала человечнее. Из ее спины словно выдернули незримый стержень, она слегка ссутулилась, а черты лица смягчились, и на нем проступила улыбка.

– Здравствуй, матушка, – низко поклонился Булычев, коснувшись пальцами правой руки пола.

– И ты здрав будь, Стратег, – ответила женщина и перевела взгляд на меня. – Подойди ко мне, Егорушка.

Я ошалело подступил к женщине, уже понимая, кто это.

– А ты таков, каким мне тебя берегини описывали. Ну что ж, прими в дар от меня, соткала в путь-дорогу вам.

Она протянула небольшой аккуратный сверток белого полотна. Я низко поклонился, коснувшись кончиками пальцев правой руки пола, как того требовал этикет при общении с высшими. В столице и других регионах страны такой поклон, чтобы согнуться в поясе, а руку от сердца и до самой земли опустить, был редкостью и применялся только на официальных церемониях, а в Новониколаевске богов и сильной нечисти много. Часто приходилось это делать.

Женщина едва заметно кивнула в ответ, развернулась и пошла прочь. Пройдя десяток шагов, она обернулась и произнесла: «Спасибо тебе за ученицу», а потом беззвучно растаяла в воздухе.

Вернулись мы в городок поздно. Устали как собаки. Все были перепачканы в крови и пыли.

Уже в комнате я бросил сверток на кровать. Из складок на пол упала записка. Я поднял ее и прочитал красиво, с завитушками написанные три слова: «Скатерть-самобранка. Макошь».

Глава 4. Картошка и волшебные палочки

Морщась, я достал из стиральной машины одежду, в которой ходили со стажером в супермаркет, бросил ее на напольную сушилку. Тело ныло и болело. Александра всю ночь прикладывала к ушибам и ссадинам карточки берегинь и колола обезболивающее, прежде чем уйти к себе.

– Без рук, я сказала, – донесся с кухни голос Ангелины, заставив меня бросить перекладывание вещей в шкафу. В воображении даже промелькнул сценарий неприличных событий. Конечно, боевую магессу трудно обидеть, но в нашем мире случается всякое. Я спустился со второго этажа, чтобы выяснить, в чем там дело.

Представшая глазам картина заставила меня улыбнуться. Наша неподражаемая Фотиди дрессировала Сорокина, давая всякие нелепые задания. Сейчас стажер, высунув язык, одним лишь телекинезом держал картофелину и кухонный нож в воздухе перед собой, подставив под клубень для подстраховки ладонь. При этом он должен был почистить овощ. Движения у него получались корявые, а картошка и того хуже, ее словно топором обкромсали.

По небольшому кухонному телевизору как раз показывали недавние события, участниками которых мы невольно стали. Сюжет крутили без перерыва, обмусоливая трагедию со всех сторон. Пару раз в кадре мелькнула моя физиономия, а репортеры ругали спецслужбы за то, что прохлопали теракт, жертвами которого стали восемь человек. Трагедия, слов нет, но в постоянной войне с этими чудовищами и видя кровь и гибель людей хочется чего-то мирного, хочется хоть иногда закрыться в маленьком уютном мирке, чтобы отдохнуть и снова выйти на борьбу со злом.

– Тоньше очистки, тоньше, – приговаривала девушка, держа в руках черпак явно не для того, чтобы им орудовать у плиты, а скорее как оружие.

– Тяжело, – пожаловался Сорокин, облизав пересохшие губы.

– Зато полезно как для боя, так и для ума, – огрызнулась Ангелина.

Я ухмыльнулся. Зная мстительность и взбалмошность Фотиди, можно быть уверенным, что такие кары продлятся до самого окончания стажировки.

До кухни донеслось мелодичное попискивание дверного звонка.

– Это, наверное, Бельчонок, – предположила Ангелина. – Пойду открою.

– Остолопом занимайся, сам открою, – ответил я и направился в прихожую.

Немного не доходя до двери, я прикоснулся магией к замку. Дверь щелкнула, повернув ручку, и на пороге появилась Светлана с тортиком и небольшим пакетом в руках. Вампирша весело напевала под нос какую-то незатейливую песенку из разряда «хорошо живет на свете Винни Пух».

– А где Белкина? – спросил я.

– Скоро будет. Кар-Карыча покормит и придет. Она тоже устала, не торопи ее, – ответила Света и в два прыжка проскочила мимо меня на кухню.

Я покачал головой и поплелся за ней. Никак не привыкну к тому, что вампиры быстрее человека. Не всегда сильнее, но вот быстрее – да.

– Что это за негуманное обращение с военнопленными? – спросила Света, кивнув на курсанта и выкладывая на стол содержимое пакета.

– Меры профилактики и воспитания, – ответила Ангелина, в очередной раз приложив Сорокина черпаком по голове.

– Бить-то зачем? – огрызнулся стажер.

– Это отвлекающий маневр.

– А я ему тут волшебную палочку принесла, из своих старых, и книгу заклинаний, и хрустальный шар, – сообщила вампирша.

– Света, – покачал головой я, – методы негуманные, но он должен научиться владеть собственной силой, а не заемной. Он боевой маг, а не пользователь колдовского сучка.

– Я все равно покажу ему, как пользоваться.

– А я думаю, что они уже это проходили. Ведь проходили? – обратился я уже к Сорокину.

– Не-а, – ответил тот. – У нас их пока еще нет.

– Палочек нет? – изумился я. – Это же самое элементарное.

– В столице их, видимо, пока не выпускают в массы, церковь, прошу прощения за каламбур, палки в колеса ставит, хочет иметь монополию на чудо. Была бы их воля, они весь наш город на костер отправили бы, – высказалась Ангелина, опершись острым локтем на плечо стажера, отчего тот скривился.

Света, не дожидаясь моего разрешения, начала рассказывать:

– Палочка, она как мышка для компьютера, чисто для управления. Долго препирались, пока не решили, что старинная методика комбинации волшебного слова и движения палочкой – самое лучшее.

Вампирша вытащила на свет длинную деревянную спицу, покрытую лаком. Волшебную палочку она отдала Сорокину, а следом протянула кожаный чехол, похожий на подсумок для гранаты. Володя щелкнул застежкой и вытащил из чехла хрустальный шар размером со сливу.

– Да-да, – продолжила вампирша, – это главное в прикладном колдовстве. Конечно, до магии настоящего чародея артефактная недотягивает по мощности, но ведь подавляющее большинство населения – обычные люди, которым волшебство неведомо. Чародеям шар тоже полезен, если лень делать что-то самому или силы кончились. А вот еще… – Девушка достала из пакета блокнот в черной кожаной обложке. – Это волшебная книга, в ней инструкции к заклинаниям, записанным в шар. Этот шарик – мобильная версия, его нужно периодически заряжать от маногенератора или привязывать к домашнему источнику силы. Колдун при должной сноровке может и своими силами артефакт зарядить, но это долго, муторно и неэффективно.

Сорокин открыл волшебную книгу и криво усмехнулся.

– Это розыгрыш, да?

– Почему ты так решил? – удивилась Света.

– Книжка-то электронная.

– Двадцать первый век на дворе, – вмешался я, – на бумаге только подарочные экземпляры делают. Можешь к смартфону привязать шар вместо книжки, если в нем есть магоблок.

– Понятно. А как это работает?

– Как-как… синхронизируешь шар через маногенератор с компом и скачиваешь заклинание, как на флешку. Потом пользуешься.

– Здорово. Можно я попробую?

Я кивнул. Сорокин полистал книжку, хмыкнул, дотронулся до злосчастной картофелины кончиком палочки и произнес: «Тубер мунди». Клубень взлетел в воздух и стал медленно вращаться. От него отделялась тонкая ровная спиралька кожуры.

– Вот бы сразу так, а то по голове, да по голове.

Я хотел ответить, но снова раздался дверной звонок, и пришлось отложить нравоучения на потом.

– Володя, открой, а то, чувствую, тебе опять ковшиком прилетит.

Стажер умчался, а потом так же быстро вернулся.

– Там эти, которые с Оксаной, в черных балахонах.

– Чего хотят? – спросил я.

– Молчат, ненормальные.

– Слушай, займи их чем-нибудь, Оксана придет, поговорю, чтоб домой больше не приглашала.

Курсант опять умчался. Через некоторое время из зала донесся громкий звук какой-то игры, запущенной на приставке. Вскоре Володя вернулся.

– Вот дурные, они джойстик словно первый раз в руках держат, – громко сказал он, не стесняясь того, что его могут услышать гости, а потом сменил тему разговора: – А палочкой в доме все можно делать?

– Можно все, но нужно настройки производить. Возни много, – ответил я, открывая холодильник, чтобы проверить, охладилось ли вино.

На подоконнике материализовался дед Семен.

– Боярин, я счетчики поставил. Они работают токма тогда, когда вода горяча. Экономия. Вот.

– Нет тут никакой экономии, – буркнул я, – счетчики денег много стоят, вся экономия коту под хвост.

– Ну так не моих же денег стоили, – крякнул домовой.

– Дед, я тебе поражаюсь! – вспылил я. – Ты у меня их полгода выпрашивал. Знал, что платить мне за них.

– Ну так низкий поклон тебе, боярин, – с ехидцей ответил домовой.

– Товарищ капитан, у вас такая разношерстная команда, как так получилось? – спросил Сорокин, не отрывая взгляда от домового.

– Я когда-то на курсы переподготовки попал, переучивали на боевого мага из обычного научного сотрудника, видите ли, нашли у меня предрасположенность. Там в лесу подобрал Ольху, она, как кошка, увязалась за мной, а у меня не хватило духу бросить маленькую беззащитную лесавку. Да и вообще, про меня шутят, что вся эта сверхъестественная братия липнет ко мне, как мухи на варенье.

– Я был первым, – подняв палец, произнес с пафосом дед Семен.

– Да, дед первым был, его за мной просто-напросто закрепили в принудительном порядке, внесли в опись дома, но ничего, сдружились. Потом Оксану приютил.

– Товарищ капитан, а Оксана с Ольхой ведь самая натуральная нечисть?

– Тоже правда. Ольха, как я говорил, лесавка. Она – заблудившаяся в лесу двести лет назад девчонка. Одичала совсем за это время, по-человечески не говорит, да и понимает не все. Оксана – навья, утопленница. В классическом понимании древних славян она русалка. Ее изнасиловал, потом убил маньяк, с тех пор она тронутая на переживаниях о своей смерти. Поминальные фото ставит по себе, часами под водой валяется. А вот Света работала в другой группе, после того как ее покусали упыри, она тоже стала такой. Потом группа погибла, а Света стала у нас водителем. В группе еще два мага, один боевой, зовут его Кузнецов Николай, а вторая – экстрасенс Белкина Александра. Она дочь куратора из главного управления.

– Блатная, значит.

– Не говори так больше, а то уже от меня ковшиком получишь. Она свой человек, и это проверено в бою, – негромко, но твердо и немного зло произнес я.

– Понятно. А эти, которые в гараже?

– Мягкая тьма сам пришел за статуэткой, которую я давным-давно купил с рук как сувенир, прижился. Он действительно мягкий и душевный, любит поплакаться, к тому же совершенно безобидный, если не доводить до психоза. Вот если довести, то мало не покажется, он ядерный удар выдержит, сил немерено. А в боевой машине пехоты обитает мелкий демон ночи из империи майя. Ее в плен брали, а потом оставили у себя на перевоспитание, после того как спецслужбы ее допросили и дали добро на интеграцию в общество людей. Я ж говорю, что духи ко мне липнут. Это уже поговорка.

– Про полоза забыл, – вставил домовой.

– Этот если захочет, то сам расскажет, а нет, значит, нет.

Стажер по-новому посмотрел на нашу небольшую, но дружную команду, а я взглянул на телефон.

– Что-то Перекресток трубку не берет.

– Так тебе не сказали? – спросила Ангелина, оторвавшись от процесса накладывания сыра в тарелку, к которому она только что приступила.

– Не сказали чего?

– Он в госпитале. Пока тебя не было, вместе с полицией ходил на оборотня, что промышлял в частном секторе. Перевертыш не один оказался, в результате Николая покусали. Целители сняли эффект заражения, а сейчас обкалывают от столбняка и бешенства на всякий случай.

– Вот не может он без адреналина! – ругнулся я. – Ни черта ему не праведных деяний хочется, а экстрима и признания, сколько бы он ни упирался, доказывая обратное! Хотя… – Я посмотрел на Свету. – Он не обижал тебя?

– Нет, – ответила вампирша, достав из холодильника гематогенку.

Девушка разорвала упаковку, половинку протянула Сорокину. Тот молча отказался.

– Откармливаешь? – с усмешкой спросила Ангелина.

– Нет. Просто паренек понравился, – без тени смущения ответила вампирша. – А то, что вкусный, так это просто небольшой бонус.

Стажер нервно взглянул в алые глаза Светланы и пересел ко мне поближе.

– А Перекресток – это фамилия? – спросил он, продолжая чистить картошку волшебной палочкой.

– Нет, – ответил я. – Так повелось, что всем спецотрядам даны названия, а их членам – прозвища. Одни прозвища насовсем даны, некоторые по несколько сменили. Кузнецов у нас Перекресток, Ангелина – Крапива, Светлана – Малокровка, Александра Белкина, которая экстрасенс, – Всевидящая, Оксана – Серебрянка, а я – Посрединник.

– Придумают же, – буркнул стажер.

– Ну придумывают за некоторые особенности, – усмехнулся я. – Вот про Крапиву тебе, думаю, понятно.

– Да уж. А остальные?

– Николай к нам пришел из православной дружины. Он яростный поборник христианства и даже врагов своих поверженных крестом осеняет, оттого и получил прозвище. Света еще ни одного досуха не выпила, экономит. Мне дали прозвище именно за то, что всякая нечисть ко мне липнет, я посредине меж людьми и духами.

– Понятно, а Оксана?

– Она у нас штатный стрелок. Один раз мелкого божка так нашпиговала из пулемета, что серебра в нем было больше, чем он сам весит. На днях, кстати, сходим Николая проведаем.

– А кто придумывает прозвища-то? – снова вернулся к теме стажер.

– Нечисть разная, – ответила вместо меня Ангелина. – Все, с кем общаемся часто.

В дверь снова позвонили. Я кивком отправил Сорокина открывать. Вернулся он уже не один, а вместе с Оксаной и Александрой.

Я обнял Белкину и вручил подарок. Хотя от нее что-либо в коробке было бессмысленно прятать, она за сто метров все как рентгеном просвечивала. Девушка широко улыбнулась и покраснела.

– Не успели малость ужин сготовить, – произнес я. – Сейчас всем определим по задаче. Кому салатики построгать, а кому мясо жарить.

– А эти, которые в гараже, они будут? – спросил курсант.

– Да, попозже, как сделаем. Тьма за Ольхой следит, а то она все сырое мясо слопает, а Луника дожидается, пока стемнеет.

– Луника – это в БМП сидит?

– Угу.

– Это все хорошо, – перебила нас Александра, – но почему приставку не выключили? Орет попусту.

– Там же дружки Оксаны сидят, ждут ее, – улыбнулся я.

– Я никого не чувствую, – нахмурилась Белкина. – Там пусто.

– Я никого не жду, – тихо сказала навья.

Мы дружно переглянулись, а потом осторожно прошли в зал. Троица в балахонах по-прежнему сидела на полу перед огромным экраном. Один играл в фэнтезийную ролевую игру, а двое пялились на изображение.

Персонаж с криками и свистом клинков рубил цифровых негодяев, собирал золото и получал опыт, звеня ненастоящими монетами и проливая рисованную кровь.

Я прищурился и перешел на комбинированное восприятие, когда ауры накладывались поверх обычного зрения на манер фотомонтажа. Троица наблюдалась визуально, а в экстрасенсорном восприятии – нет.

– Я их тоже не ощущаю, – шепотом произнес я, не поворачивая головы.

– Это не мои, – так же тихо сказала Оксана, стоя у меня за плечом.

Глава 5. Ночные гости

Я хмуро смотрел на неизвестных гостей, которых почему-то не видно внутренним зрением мага. Ладно, я мог не заметить, так как чаще пользуюсь обычными человеческими глазами, а вот то, что закутанных в черные балахоны пришлых не заметила Александра, было удивительно и тревожило. Можно было готовиться к самому страшному. Если эмиссары зла научились такому трюку, то выследить их в городе станет невозможно, они спокойно прирежут всех по очереди. А то, что сейчас они сидят и не нападают, так это просто может быть особенностью совершенно чуждой логики, они могут ждать, когда я подойду поближе.

– Дед, ты почему их впустил? – спросил я, по-прежнему не поворачивая головы.

– Ну так, боярин, ты же сам сказал их пустить.

– Я вообще-то не тебе говорил, а стажеру, который толком не знал, кто перед ним. Но ты-то домовой, ты всякую пакость на версту не должен подпускать.

– Ты хозяин, ты приказал, я смолчал, тем паче, что они не тати⁶ злобные, а просто гости и вошли с разрешения.

– То есть во всем виноват боярин? – со злой усмешкой спросил я у старика, решив отложить взбучку на потом.

– Знамо дело, – незамысловато ответил дед Семен.

– Долбим или сначала разберемся? – тихонько спросила Ангелина.

– Разберемся. Мне интересно, они нас не слышат или специально притворяются?

– А на кого они похожи? – раздался шепот Белкиной, и Оксана стала негромко обрисовывать ей на ухо ситуацию.

Слепая девушка, видевшая мир только своей экстрасенсорной возможностью, сейчас пребывала в растерянности. Для нее эти трое были невидимками.

Сверкнула фотовспышка. Существа вздрогнули, но остались сидеть. Я обернулся. Стажер потыкал пальцами в экран смартфона, а потом с хитрой физиономией еще раз включил вспышку, за что тут же огреб подзатыльник от Фотиди.

Я вздохнул, осторожно подошел к гостям и сел на пол рядышком. Те немного сгорбились, пряча лица под глубокими капюшонами. Персонаж игры, запущенной на приставке, остановился, не реагируя на удары чудовищ.

– Вам за каких нравится играть? – спросил я, легким движением руки указав на экран. – За злых или добрых?

– Что есть зло, а что есть добро? – громким четким шепотом произнесло одно из созданий.

– Зло – это боль, смерть, утрата близких людей и ценного имущества.

– Мы не убиваем без крайней на то необходимости. Мы не лютуем. Мы не берем людского, оно нам не нужно.

– Зачем вы здесь?

– Новый город, он тонет в свете. Даже ночью нет тьмы. Старшие ищут путь, как жить в таком. Нужен дневной лик. Мы решили сами испытать судьбу, искать самим. Найдем – старшие нас похвалят и возвысят.

– Нашли?

– Ищем.

– А у меня зачем искать? У меня нет вашего пути.

– Мы слышали от других, что есть Посрединник, который указал путь многим. Мы слышали от живых, что есть маг, способный услышать живущих вне времени и понять.

– И кто эти живые, которые так говорили?

Существо, что сидело чуть позади остальных, осторожно протянуло бесцветную, как на черно-белой фотографии, тонкую руку с зажатой в пальцах помятой визиткой. Я взял кусочек картона.

«Полковник Белкин».

– Твой папочка опять вмешивается, – обратился я к Александре. – Это с его подачи появились существа.

– Я с ним поговорю, – ровно ответила девушка, – как бойкот закончится.

– Опять не разговариваете?

– Да достал он, хотел меня из города на какие-то пионерские сборы отправить, показное занятие провести. Я его послала. Уже неделю не общаемся.

Я вздохнул и, достав телефон, набрал номер начальника.

– Извини, не могу долго говорить, – произнес его усталый голос.

– Я не займу много времени, товарищ полковник. Но вы, часом, никого ко мне не отправляли?

– С чего ты так решил? – после паузы осведомился он.

– Интуиция подсказывает.

– Как они выглядят? Те, о ком говорит твоя интуиция?

– Такие худенькие, в черных балахонах с капюшонами. Числом три.

– Вот же… – Последовал неразборчивый набор слов, прежде чем полковник уже нормальным голосом спросил: – Где ты их видел? Нет, стой, они что, рядом с тобой? Дома?

– Угу.

– Значит, так. Передай им, что они сбежали самовольно. Их старший принял решение, что, если они вернутся без какого-либо приемлемого предложения дневного облика, их казнят. И поделом! – Белкин бросил трубку, не объяснив, что это за облик. Вообще ничего током не объяснив.

Я снова переключился на троицу в черных балахонах.

– Слишком светло, – громким свистящим шепотом произнесло создание, на которое возложили обязанности переговорщика.

Я посмотрел на выключатель, и он щелкнул, подвластный моему телекинезу. Комната погрузилась в полутьму, развеиваемую сиянием экрана телевизора. Пляшущие тени рухнули на бежевую стену.

То существо, что говорило от лица остальных, медленным и неуверенным движением откинуло капюшон, явив нам худое серое лицо с большими черными глазами без белков и радужки. Лицо, принадлежащее девушке, было не лишено некой красоты. Духи часто выбирали очень гротескные образы, они были либо красивыми, либо, наоборот, отвратительными. Сейчас перед нами был немного необычный, но все же положительный вариант.

Когда же капюшон скинул второй дух, я понял, что вижу другую крайность. Невероятно худое лицо пересекали три длинных шрама, а рот был зашит толстыми черными нитками. При этом один глаз был белым, как очищенное от скорлупы вареное яйцо.

У третьей сущности рот тянулся от уха до уха тонкой щелью, напоминавшей зловещую улыбку. Сущность демонстративно его открыла, заставив нас отпрянуть. В свете телевизора сверкнули многочисленные тонкие, как иглы, острые зубы. Длинный змеиный язык, слегка подрагивая, опустился ниже подбородка, а потом втянулся обратно в пасть.

– Я знаю, кто это, – произнес дед Семен.

– И кто же? – спросила Фотиди, с легкой брезгливостью смотревшая на эту троицу.

– Ночницы.

Я провел ладонью по лицу. Ночницы. Демоны ночи. Воплощения людских страхов перед беспросветной тьмой. Все гадали, куда они подевались сотни лет назад, и на тебе, некоторые выползли на мою голову. Зато понятно, почему их появление держалось в тайне – кому охота жить рядом с теми, кто воплощает страх, живущий в нас на уровне инстинктов и леденящий кровь в полночный час, когда человек беззащитен перед ликом мирозданья. И если младшие ночницы уже вызывают дрожь, то что есть старшие? Брр. Я ощутил, как по спине побежали мурашки.

– Круто, – произнес Володя и подошел к ночницам. Обнял самую симпатичную, а потом поднял телефон и снова сверкнул фотовспышкой, постаравшись, чтобы все попали в кадр.

Та, что со змеиной пастью, раздраженно зашипела.

Я выразительно посмотрел на стажера:

– Ты совсем дурной? Ты зачем к незнакомому духу впритирку лезешь? Так головы недолго лишиться. Откусят, и все.

Сорокин медленно отодвинулся, переводя взор то на меня, то на кого-то из команды. Я проследил его взгляд. Вокруг Ангелины кипела сила, заставляя дрожать воздух. Она создала не меньше пятнадцати заготовок боевых заклинаний, а на лице крупными буквами читалось: «Только шевельнитесь».

– Ангелина, – позвал я магессу, – ты, чем мальца подзуживать на неумные дела, лучше составь рапорт начальству от моего имени, что на охраняемую территорию беспрепятственно проникают всякие демоны, и представь на подпись.

– Мы не всякие, – прошептала серая гостья.

– Вам слова не давали! – рявкнул я.

Ночница опустила лицо.

– Значит, запомни, стажер, без моего разрешения ни к одной сущности ты не приближаешься. Могу показать фотографии тех, кто это правило нарушил, посмертные.

Сорокин что-то невнятно пробурчал.

– Не слышу ответа.

– Так точно.

– Не слышу!

– Так точно! – прокричал Володя и вскочил на ноги со словами: – Едрить-колотить!

Я обернулся. В прихожей, у самого потолка завис огромный лохматый паук. В свете ламп его густой темный мех отливал серебром. Из сочленений лап сочилось тусклое белесое сияние. А под этой огромной тушей стояла тонкая фигурка обнаженной девушки, иссиня-черная кожа которой была разукрашена затейливыми белыми узорами.

– Ночные тени? Они еда? – спросила лишенным выражения голосом девушка, указав на троицу обмотанной шнурками от запястья до локтя рукой, с которой вверх тянулись короткие тонкие нити, словно к ним были привязаны невидимые воздушные шарики.

– Пока нет, – ответил я, бегло глянув на новое действующее лицо.

– Это кто? – дрожащим голосом спросил стажер.

– Это Луника. Ну, мы ее так на русский манер называем. Настоящее имя по-другому звучит.

– Луника – это которая девчонка? – уточнил Сорокин, не отрывая глаз от паука, имевшего размеры малолитражного автомобиля.

– Нет, Луника на потолке, а девчонка, как ты выразился, всего лишь аватарка. Очень многие духи так балуются. Это тоже запомни, стажер: чем качественнее аватарка, тем круче демон или бог. Самый шик – это иметь в подчинении живого человека, а еще лучше много, но таким уже высшие боги промышляют.

– А она настоящий человек?

– Нет, очень качественная подделка.

– Зачем здесь ночные тени? – спросила Луника, наклонив голову набок.

– Ты не любишь тени? – спросил я, впервые столкнувшись с таким фактом. С Мягкой тьмой, который является божеством древней пещеры, вышедшим из глубин палеолита, паучиха неплохо ладила.

– Я создание светлоликой луны Ишчель, хозяйки радуги и ночных цветов, возлюбленной бога солнца Тонатиу. Я тку паутину, по которой ночные боги восходят на небо. Я тку паутину, оберегая сон спящих от кошмаров и ужасов. Они есть ужасы и страхи.

– Началось… – прошептала Фотиди, закатив глаза. – Демон сгинувшей империи майя против древнерусских страшилок. Ставлю на чернявую, серые хлипковаты.

Черная девушка шагнула в комнату. Узоры на коже запульсировали белым сиянием в такт ударам сердца. В руке сверкнул обсидиановый нож.

Пришлось вмешаться. Я встал между троицей ночниц и Луникой, начиная накапливать силы для боевых заклинаний. Вся моя команда замерла в дверях, с напряжением ожидая развязки триллера.

– Никакой войны в моем доме! – громко и четко произнес я.

– Они кошмары и зло, – проговорила марионетка Луники, а паук противно заскрежетал челюстями.

– Их и так казнят, если они не найдут этот их бредовый облик.

– Но им здесь не место!

– Я их буду препарировать, уж очень они любопытные в некотором плане! Тебя устраивает такой вариант? А если хочешь помочь в этом деле, то возьми под строгий надзор!

– Живодер, – прокомментировала Оксана.

Сверкнула вспышка, от которой вздрогнули все. Я обернулся. Стажер опять стоял со смартфоном в руках.

– Ты задолбал со своим аппаратом! – сорвался я на курсанта.

И так ситуация непонятная с тенями, а еще этот на нервы действует.

– Но ведь круто, – криво улыбнулся стажер.

Я хотел было ему сказать совсем грубое словечко, но вместо этого толкнул телекинетическим импульсом. Стажера отбросило к стене, где он ударился спиной и остался лежать, хватая ртом воздух. Телефон упал на пол, и у него отскочили крышка и аккумулятор.

– Извиняться не буду. У меня жена тоже сюсюкала со всяким сомнительными тварями, пыталась их добрым словом перевоспитать. Голову оторвали, просто взяли и оторвали. У еще живой, – тихо, но зло произнес я. – А теперь всем спать. И этим тоже, – указал я на троицу духов.

Луника подскочила к ночницам, ловко спеленала слабо сопротивляющиеся тени поблескивающей серебром тончайшей паутиной и уволокла в хранилище. Теперь я точно был уверен, что они не сбегут, главное, чтобы не съела.

Ангелина погасила свои боевые заклинания и вышла из комнаты, забрав с собой Оксану. Дед немного посокрушался, что теперь обои поцарапаны и нужен ремонт, а он нынче дорог, но тоже растаял. Сзади подошла Александра и, приблизив губы к моему уху, сказала:

– Новенький. Очень много лжи, слишком много, и она очень хорошо скрыта. Обычный маг не уловит.

– Документы в порядке. Это я проверил в первую очередь. Да и твой отец подтвердил, что новенький направлен официально.

– Там еще что-то, что-то чужое, липкое. Я его не понимаю, а потому боюсь.

– Разберемся, – ответил я, собираясь закончить этот день, но ему не суждено было завершиться мирно.

Над городком повис натужный вой сирены, поднимая гарнизон по боевой тревоге. Хотелось прокричать на весь мир: «Ну почему так? Когда все это кончится?», и хотелось чтоб обязательно кто-нибудь ответил.

Глава 6. Тревога

Я напряженно вслушивался в крики дневальных и визг сигнализаций от комнат хранения оружия.

Спустя несколько минут в дверь без стука влетел солдат и проорал несколько раз:

– Тревога! Внимание, тревога! Сигнал триста тридцать три! Внимание, тревога! Сигнал триста тридцать три!

– Слышу! – прокричал я в ответ. – Тебя все слышали.

Сигнал под этим кодовым названием означал атаку тварей эмиссара Черной орды на периметр города. Если бы был прорыв внутри, то звучала бы команда шестьсот шестьдесят шесть. Ему специально присвоили такой код, потому что это самый тяжелый случай. Самый страшный. Но на этот раз был обычный штурм извне.

С улицы донесся топот – водители побежали мимо нашей двери к хранилищам заводить бронетранспортеры, а чуть позже подтянутся остальные, экипировавшись и получив оружие. Если подняли по тревоге и нас, и «Трассеров», то случай тяжелый. Я взглянул на Свету, державшую карточку-подорожник на лбу морщившегося от боли стажера. Она явно положила глаз на курсанта.

– Ты почему еще не там?

– Считай, что там, – ответила Светлана, вставая с корточек.

– Я не считаю. Я хочу видеть, что ты уже там.

– Есть, товарищ капитан, – зло ответила вампирша и рванула к выходу, в один прыжок исчезнув в дверном проеме.

Все остальные члены группы уже покинули мой дом. Никому не нужно было говорить, что делать, все и так знали свои обязанности согласно боевому расчету. Даже Света, своей словоохотливостью нарушающая стереотип мрачного кровососа, ворчала лишь для того, чтобы просто не молчать. Но ей разрешалось. С такой скоростью, какой наделены вампиры, девушка уже наверняка обогнала солдат соседнего подразделения, заведя «Тигр» и напяливая бронежилет и шлем.

Я быстро поднялся наверх, переоделся в полевку⁷, а потом сделал пасс рукой, отщелкивая кодовый замок и открывая запертый помимо прочего изнутри сейф. Дверца распахнулась, и в руки сам собой выскочил пистолет-пулемет «Каштан», а следом подсумок с магазинами к нему и Игла в ножнах. Я привычно перекинул ремешок-петлю через плечо и прицепил на портупею остальное. Вот и вся готовность, так как броники и шлемы группы хранились в машине, а главным оружием был я сам.

– Товарищ капитан, – услышал я голос Сорокина, – мне что делать?

– Ждать, стажер. Ждать нас дома, – ответил я, направившись к выходу.

На месте, кроме Светы, к моему прибытию уже была Александра Белкина. Всевидящая забралась на свое место в бронированной машине, поджав ноги и обняв себя руками, готовясь к трансу. Она всегда так делала, объясняя тем, что в этом положении ей проще сосредоточиться на окружающем мире.

В углу уже рычала БМП, где в одном лице была и командиром боевой машины, и наводчиком-оператором, и механиком-водителем Луника. Демон древней империи майя ловко обращалась со своим передвижным домом и оттого напоминала мне больше не паука, а рака-отшельника в большой ракушке, которую тот всегда таскал на себе.

Вскоре подбежали и все остальные, попрыгав на штатные места. Машина зарычала двигателем и выехала из хранилища, где уже стоял боец-регулировщик, желтым светящимся жезлом указавший в сторону боковых ворот. Мы выскочили, лишь чуть-чуть притормозив на выезде. К нам подбежал один из взводных батальона поддержки «Трассеров», сунул сложенный вчетверо лист карты и быстро ретировался.

Я развернул его. Там наспех фломастером был отмечен район нашего назначения и приписка: «Идут на прорыв. Цель – мост Северного объезда».

Все понятно. Новый эмиссар решил захватить плацдарм для удобных маневров своих сил по пограничной территории. Мост стоял у самой границы божественного барьера и позволял стремительно перебросить войска. Этого нельзя было допустить. Конечно, можно его взорвать, но отстраивать заново никто не станет, да и нужен мост не только им, но и нам, поэтому приходится с завидной периодичностью отстаивать этот переходящий приз.

Из радиостанции доносилось одно лишь шипение, как всегда бывало во время боя с черными тварями – эмиссар глушил всю связь, переняв метод работы наших служб радиоэлектронной борьбы.

За два десятка минут мы пронеслись мимо жилых окраин, руин старого пригорода и выскочили за периметр. Там уже шел бой. Минометные батареи долбили противоположный берег Топи, отрезая пополнение неприятеля, а на этом усиленный батальон полка Первой осадной дивизии выстраивался в боевые порядки. Штатные маги держали щиты, чтобы предотвратить урон от дальнобойных средств потустороннего противника. Я явственно ощущал их, даже не видя. Так же как ощущал инженеров, развертывающих мобильные генераторы магополя в трехстах метрах в стороне, под защитой небольшого леска.

Нам наперерез выскочил солдат поста охранения.

– Пароль!

– Квест Немезида! – отозвался я, высунувшись из окошка.

Было слышно, как в кустах другой дозорный начал нажимать клавишу индуктора на полевом телефоне ТА-88. Пробурчал невнятный доклад.

– Вас к телефону! – прокричал боец из зарослей.

Я выскочил из кабины и поспешил к аппарату, едва не запнувшись о провод.

– Капитан Соснов слушает.

– Егор, – донеслось из трубки вместо приветствия, – мы будем выдавливать их от моста, «Трассеры» встанут в резерве, а ты прикрой нам грунтовку с правого фланга, чтобы оттуда ничего ненароком не выскочило. Там же кладбище было, а ты мастер нежить крошить. Мне будет спокойнее за два взвода, что там стоят.

– С остальным справитесь?

– У нас уже вторая атака на мост за этот месяц. Справимся.

Я дал отбой и, вернувшись в машину, начал короткими фразами направлять Свету в нужную точку. Сзади, ревя двигателем, шла БМП. Наконец мы прибыли на место. До нас издали доносились приглушенные раскаты непрерывного артиллерийского огня и треск стрелкового оружия. А здесь было тихо и спокойно, беспокоило только то, что непреодолимый для врага заслон, поставленный старыми богами вокруг города, оставался позади.

Щурясь в потемках, я оглядел свой отряд. Александра Белкина раскачивалась в трансе на своем месте, вглядываясь слепыми от рождения глазами в ведомый только ей мир биополей и тонких энергий. Никто так не умел ощущать мир вокруг, как она.

Ангелина Фотиди нервно жевала очередную ириску, всматриваясь в темноту, она всегда была напряжена перед очередным боем, в отличие от Оксаны, которая меланхолично бормотала себе под нос какую-то песенку, положив голову на приклад «Корда», уподобившись сестрице Аленушке у пруда, персонажу известной картины. Навья потом будет картинно сокрушаться, что опять осталась в живых, но поди попробуй отправь ее в настоящую мясорубку, заартачится не хуже бабки в троллейбусе, которой не уступили место. Мол, я хочу умереть красиво, а не как бестолковое пушечное мясо.

Светлана замерла с остекленевшими глазами, отчего казалась манекеном, но стоило чему-нибудь шевельнуться, как она резко поворачивала голову. Причем настолько резко, что, казалось, не существовало промежуточного положения между началом и концом.

Жаль, что не было с нами сейчас Николая, он сразу бы начал раскладывать рядом с собой различные гранаты, которые мастерски мог отправить телекинезом в противника. Да уж.

Чуть впереди были видны спины солдат, которых мы должны поддерживать и усиливать.

– Идут! – оборвала мои размышления Белкина.

– Много?

– Нет, но прут прямо вдоль городского барьера, даже не боясь. Там мелкой живности почти четыреста особей. Есть еще нежить, но ее совсем мало.

Я кивнул сам себе, как имел обыкновение делать, когда мысли в голове складывались в стройную и понятную картинку.

– Старшой! – позвал я ближайшего взводного, тот подбежал, придерживая чехол с флажками. – Основные усилия на правый фланг. Группа противника идет на прорыв к минометным батареям. Численность до четырех сотен.

Старлей пару секунд соображал, а потом побежал к своим и начал отдавать распоряжения. По цепочке понеслись команды. Позиция у нас была удобная. Сами мы прятались в лесу, а перед нами зияла небольшая проплешина, освещаемая настолько яркой луной, словно наша паучиха у своих богов выпросила. Все было видно как днем.

Я закрыл глаза и вытянул вперед ладонь.

С чего я обычно начинал при подготовке к бою? Во-первых, комплексный щит. Это основное заклинание, которое необходимо знать боевому магу, ведь оно защищает от внешних угроз. Перед внутренним магическим зрением возник слоистый барьер, имеющий форму большой полусферы. Наружный слой упругого силового поля толщиной в метр тормозил легкие пули и осколки от снарядов и гранат, при этом отклоняя их траекторию вверх, что позволяло защитить залегших на земле людей. Затем относительно твердый, но тонкий слой фантомной материи, нужный для подрыва детонаторов снарядов. Под ним шел слой вспененного пространства, также тормозящий мелкие осколки и гасящий ударную волну. В щите засияли метки оружия, которому в случае стрельбы будут созданы специальные каналы для беспрепятственного пролета пуль.

Во-вторых, пустые пузыри энергонакопителей. В случае энергетической атаки они работают как предохранители, отводя урон на себя. Жаль, с лазерами такое не работает. Но лазерного оружия еще не придумали.

Все это незримо для простого человека, лишь чародей аурным зрением может считать возмущение магополя и прочитать структуру заклинания.

Вслед за щитом я смастерил заготовку фокусного импульса-заклинания, создающего в некой точке пространства небольшой всплеск энергии. Это колдовство можно сравнить по своей простоте и эффективности с автоматом Калашникова, нужно только попасть.

Остальное я могу наколдовать по необходимости.

Я помню первого эмиссара Черной орды, помню схватки с одичалой массовкой брошенных на произвол монстров, но с новым координатором еще не сталкивался. Посмотрим. Он, похоже, не совсем глуп, раз пытается ударить не единым кулаком в лоб, а разделяет задачи. Тот же рейд в сторону тылов говорит о многом, но вот сил он отправил маловато.

Монстры появились как всегда внезапно. Из противоположного леска на проплешину выскочили излюбленные модификаты сил вторжения – искаженные чужим колдовством звери. Сотни созданий, когда-то бывших обычными собаками, молча направилась к нам. В ту же секунду наши позиции взорвались треском автоматных и пулеметных очередей. Раны на черных, лишенных кожи телах зверей при попадании в них специальных пуль начинали гореть ярким изумрудным огнем, словно туда воткнули цветные светодиоды.

Монстры не знали страха, а их хозяева не вели счет потерям, видя перед собой только конечную цель. Вражеские создания быстро одолели проплешину, потеряв в численности не так уж много, но мы были готовы. Треск автоматов потонул в грохоте мин направленного действия, раскидавших конфетти рубленого мельхиора с добавкой однопроцентного серебра, отчего ближайшие твари заполыхали зеленым, словно облитые колдовским напалмом. Одновременно с этим, с яркостью сварочной дуги вычертили резкие силуэты деревьев вспышки заговоренных гранат, испаряющих проклятую плоть врага.

– Давай! – крикнул я, подавая сигнал своей группе.

Над ухом загрохотал Оксанин «Корд», отправляя в скопище неприятеля техническое серебро калибра двенадцать целых и семь десятых миллиметра. Хлопнула в ладоши Ангелина, и центр поляны исказился от вакуумного удара, земля вздрогнула, подняв пыль на целую ладонь. Монстров как языком слизнуло с круглого пятачка. Рядом застучала тридцатка с боевой машины пехоты нашего подлунного духа, вперемешку с треском ПКТ.

А враг все налегал, перескакивая через трупы и оторванные конечности. Вскоре начали срабатывать средства противодействия ближнего рубежа. Раскинутые бойцами по траве перед собой заколдованные монетки вспыхивали рубиновыми огнями, взлетая вверх на полтора метра с такой скоростью, что огоньки сливались в одну черточку. Они насквозь пробивали тварей, рвущихся к солдатам, сами исчезая в волшебном пламени.

Я вышел из кабины и провел ладонью перед собой. Умное заклинание выделило тварей из этой массы, а потом начало обстреливать фокусированным импульсом энергии, отрывая конечности и разбрасывая потроха.

– Они нас связывают, чтоб мы не могли к основным силам уйти! – встав рядом, прокричала Ангелина.

– Согласен! – отозвался я, пытаясь докричаться через шум боя.

– Бельчонок говорит, что там еще горстка мертвяков будет! Некромант, наверное, совсем слабоват! Только дюжину тащит, но маскируется, говорит, хорошо!

– Раздавим! – ответил я, а в следующий момент увидел на том краю проплешины несколько ярко-оранжевых вспышек размером с микроавтобус.

Отдача от магического щита, принявшего на себя атаку противника, отозвалась болью в голове. Казалось, что по черепу ударили бейсбольной битой. В ушах застрял металлический звон, перед глазами все поплыло, но я увидел, как ближайший бронетранспортер разнесло взрывом.

Стоящая рядом Ангелина подняла над головой кулак, стягивая силу. Из машины выскочила Александра и принялась трясти меня за лямки разгрузочного жилета.

– Танки! Они на нас пустили танки! – наконец дошел до меня смысл слов, которые она все это время кричала.

Я тряхнул головой, приводя рассудок в порядок, и взглянул на поле боя. Четыре старенькие шестьдесятчетверки, чьи силуэты, ревя двухтактными дизелями, быстро приближались к нашему краю леса. Когда они миновали середину поляны, грянуло еще четыре выстрела. Снаряды взорвались о барьер, но я подготовился, и отдача была куда меньше чем в первый раз. И все же осколки полоснули по позиции взводов, пройдя через просевшую защиту.

По противнику несколько раз выстрелили из РПГ, но без особого результата. Даже пробив кумулятивной струей броню, почти невозможно навредить мертвому экипажу, до сих пор воюющему только под действием чар некроманта, а узлы и агрегаты зацепить не удалось.

Когда танки своим весом продавили щит и подъехали совсем близко, я выставил перед собой ладонь, а потом резко толкнул ею невидимый груз. От телекенетического удара ближайший танк развернуло на месте и оторвало у него три фальшборта.

Донесся крик кого-то из взводных, после чего в боевую машину выстрелили сразу из двух гранатометов. Секунду спустя рванул боекомплект, обдав меня новой волной болезненного отката от магического щита. Снова зазвенело в ушах, а перед глазами на пару мгновений потемнело. Ну ничего, главное, что взрыв не достал личный состав подразделений.

Рядом уже полыхал второй, не без участия Ангелины. Было видно, что обессиленная девушка еле держится на ногах.

Я взмахнул рукой, и из воздуха возник рой фантомных пчел, каждая из которых была размером со спичечный коробок. Призрачные насекомые закружились в смертельном танце, набрасываясь на псов, помогая солдатам, которые упорно отстреливались от наседающих тварей. Пчелы взрывались яркой белой вспышкой, такой же, что несли в себе зачарованные гранаты солдат. Ровно через десять секунд невидимый враг развеял пчел, нащупав нить колдовства, но десять секунд – это тоже очень хорошо.

Я поднакопил сил и ударил по двигателю третьего танка тяжелым фокусированным импульсом. Машина мгновенно заглохла. Из командирского люка вылез мертвец, у которого отсутствовала половина головы, и схватился за НСВТ⁸, но по нему из своего «Корда» полоснула серебром Оксана. Мертвец загорелся белым пламенем и упал внутрь танка.

Я опасался, что нежить может выстрелить из пушки в ручном режиме, но танк замер окончательно, словно пламя передалось всем членам мертвого экипажа.

Четвертый танк добили бойцы.

Атака эмиссара орды захлебнулась, оставив четыре сотни трансформированных почти до неузнаваемости псов и четыре танка. Мы потеряли четыре человека убитыми и тринадцать ранеными.

Разбор событий и путь домой я не помню, так как просто провалился в беспамятство. Доподлинно известно, что танки до этого момента были только у нас, и это походило на проверку новой тактики. Если так, то ситуация вообще хреновая, так как на подконтрольной врагу территории была целая база хранения старых танков, свыше тысячи единиц. И хотя большинство можно было восстановить только чудом, как раз чуда у эмиссара хватало в запасе.

Глава 7. Сбор в круге допущенных

– Товарищ капитан, она меня укусила, – раздался из-за моей двери голос стажера, в котором слышалась паника.

Я сначала взглянул на лежащий на краю кровати смартфон, и тот встал на ребро, показав семь часов утра, потом телекинез коснулся защелки на входе, и та быстро сдвинулась, впуская раннего гостя. Стажер влетел в спальню, держась ладонью за шею. Из-под его пальцев бежала тоненькая красная струйка. Глаза Сорокина были больше, чем у совы, севшей на горшок по нужде, а лицо белым как мел.

Аура отчаяния чувствовалась, наверное, и за сотню метров. Охота было удавить его, ведь отдых после тяжелого боя – святое дело.

– Что случилось? – спросил я, сонно щурясь.

– Меня вампирша укусила! – выпалил Сорокин, часто дыша.

– Наша или чужая? – уточнил я.

– Света. Она укусила меня. Я теперь тоже стану вампиром. Я не хочу, – чуть ли не плача, стонал стажер.

– Ты ведешь себя как маленький ребенок, – зло проговорил я.

– Но ведь она укусила.

– Выйди, – велел я.

– А как же укус?! – жалобно взвыл Сорокин.

– Выйди, я оденусь! А потом пройдемся. Все равно в аптеку сходить надо.

Стажер выскочил за дверь. Сразу после этого на подоконнике возник дед Семен, хитро улыбаясь.

– Что? – спросил я, с силой проводя ладонью по лицу.

– Светка наша полночи под окнами ходила, то подойдет, то отойдет.

– Ну и?..

– У вас бой был. Кровищи пролили много. Упырица совсем опьянела от этого. Вот я и говорю. Она сначала ходила туды-сюды, а потом шасть в окно на чердаке и к Володьке.

– И он прямо-таки даже не увидел, как красна девица ему в стекло стучится? Хотя да, Света умеет бесшумно подкрадываться, страж ее своей считает, а уж окно открыть тихонечко колдовством вообще никакой проблемы нет.

– Складно, конечно, боярин, да не так. Она когда залазила в горницу, то пороняла все, что было, с подоконника, горшки с цветами вдребезги. Убытку на рупь золотом. А ентот даже не шелохнется.

– И ты все это наблюдал, старый охальник?

– Часто ли на моем веку такие забавы случаются, – рассмеялся дед Семен.

– Ну дальше давай.

– Светлана наша еще и в мышеловку наступила, так что ойкала сильно.

– А мышеловка там откуда? – изумился я, даже промахнулся мимо рукава рубашки, которую в тот момент надевал.

Дед ухмыльнулся еще шире, так что усы встопорщились, как щетка для одежды, и продолжил:

– Девка совсем опьянела и обнаглела. Она видит, что тот спит богатырским сном, шасть к нему под одеяло и в обнимку лежит, хихикает себе под нос, видать, ждет, когда проснется, а он не просыпается. Так она его тихонько надкусила по жиле кровеносной и давай цедить по малой алую, а рукой меж тем ему под одежу…

– Дед, хватит тут эротических рассказов, ты по существу говори.

– А то и по существу, что укус у вампира как зелено вино пьянит. Я много видел, как укушенные, коли проснутся, так в объятия жаркие заключают кровососа, ежели это не силой было, а уж потом думают, как им с напастью быть. На Западе все на неких суккубов да инкубов потом говорят, хотя те и ни при чем по большей мере. Так вот, как ентот проснулся, так и лежит молча, на нее смотрит, словно истукан какой, и только потом как включили его – оттолкнул, отскочил и стоит сморит. Наша упырица – девка кровь с молоком, грудь туга, губы червленые, даром что лицом бледна, глаза огнем, аки угли, пылают. Ежели криком заходиться, тогда сразу, а коли молчать, то до утра в ее объятиях. Вот и разумею я, странный он. Да и Александра свет-Пална тоже молвила, де не по нраву.

– Тоже слышал? – спросил я.

– А кто ж в доме хозяин?

– Дед, не нарывайся.

– Ну, ладен будь, замуститель я твой.

Я вздохнул, закончил одеваться и вышел на улицу. Курсант, ждавший у входа в дом, поплелся за мной как собачка, затравленно осматриваясь вокруг. Особенно его интересовал брезжущий в промежутках между высотками рассвет. Он, казалось, прощался с ним. А я мысленно проклинал и этого обалдуя, и Свету, съехавшую с катушек. И если вампиршу можно было понять, то этот здоровенный детина бесил своим поведением, доводил до белого каления. А еще он настораживал и мою интуицию тоже – с ним точно было что-то неладно.

До небольшого здания специализированного торгового центра, носившего гордое название «Потусторонняя радуга», дошли молча. Перво-наперво я посетил зоомагазин, где купил целую коробку мышей. В аптеке приобрел гемакон с кровью, специально там меня ожидавший по предварительному заказу, и полкило гематогена, не забыл про сбор валерьяны в пакетиках и рыбий жир в капсулах. Последний очень любила Ольха.

– Это точно поможет? – озабоченно спросил стажер, разглядывая мои покупки.

– Да, особенно это. – Я протянул ему валерьянку.

– Она помогает от укусов?

– Нет. Она помогает от нервов. Ты и так не станешь вампиром.

– Но она меня укусила, – ошарашенно выдавил из себя стажер. Он немного попятился от меня.

– В следующий раз лучше читай материал, который раздают в поезде во время спецстоянки, – тоскливо вздохнул я, переходя к лекции. – Вампирами становятся под воздействием особой энергетической системы, типа вируса, только сверхъестественного. Он попадает в тело человека вместе с укусом вампира. Укус нужен, чтобы преодолеть естественную защитную оболочку биополя. В течение трех суток он встраивается в это самое биополе, а потом начинает менять человека. Процесс занимает от пяти до четырнадцати дней. Лечится вся эта беда только первые три дня, потом процесс становится необратимым. Так вот, после того как человек, пораженный заразой, умирает, энерговирус реанимирует тело. При этом сознание человека, маленько подправленное заразой, остается. Следующим шагом вирус создает специальную структуру, предназначенную для заражения нового человека. Весь цикл занимает от четырех до пятнадцати месяцев. Это индивидуальный показатель. В период экстракции, как это называется, носитель становится агрессивным и его неодолимо тянет укусить другого человека. В остальное время они не заразные.

– Но она укусила меня.

– У Светы по графику период экстракции через три месяца, но, чтобы не умереть окончательно, ей периодически требуется свежая кровь. Всякие заменители лишь отодвигают сроки потребности в эритроцитах. Кроме того, у вампиров очень сильно связано влечение к человеку с потребностью в его крови, это особенность изменения психики. Это не лечится, а ты ей понравился.

– Понятно, – с облегчением ответил стажер. – А оборотни?

– И оборотни, и классические ходячие мертвецы представляют собой разновидность этой заразы. Если спросишь про осиновый кол, то он не такой уж и опасный для них, чеснок неприятен, не более, серебро нарушает структуру вируса, как и очень-очень яркий свет, но все зависит от количества того и другого. Кстати, у вампиров есть свой сайт. Там они отмечают предпочтения в крови, сроки следующей экстракции и прочие фишки. Студенты порой подрабатывают, давая себя укусить. Стоит это не так уж дешево, особенно если жертва симпатичная.

– Фух, – выдохнул он. – Кровь для Светы, а мыши для чего?

– Узнаешь, – ответил я и показал в сторону дороги. – Ты лучше туда глянь.

Повеселевший стажер вытянул шею. Там прямо по разделительной полосе бежала очень красивая девушка в ярко-розовом спортивном костюме и наушниках с красными светодиодами. Ее легкими и непринужденными движениями нельзя было не залюбоваться. Редкие утренние машины объезжали ее, даже не сигналя, только раз остановилась на обочине легковушка, водитель которой щелкнул бегунью на профессиональный фотоаппарат.

По мере того как девушка бежала, становилось все светлее. Уличные фонари гасли один за другим, извещая о наступлении дня.

– Красивая, – прошептал стажер, уже отошедший от шока ожидания неминуемой смерти. – Кто она, не знаете?

Я улыбнулся:

– Телефончик хочешь взять?

Тот неопределенно пожал плечами, не отрывая глаз от красавицы.

– Дохлый номер. Это одна из близняшек Зарниц – сестер солнца, Утренняя Зоря.

– Но ведь красивая же, дух захватывает.

– Не спорю, есть такое.

– Пойду знакомиться, – решился стажер и одернул на себе футболку.

– Стой, псих. Тебе голову открутят и даже не заметят.

Я схватил Сорокина за шиворот. Точно, псих. Я его завтра же сдам берегиням, пусть осмотрят мальчика на предмет здравости рассудка.

Мы пошли дальше по улице, размышляя каждый о своем. На проезжей части становилось все больше автомобилей, а тротуары заполнялись спешившими по своим делам прохожими. Открывались магазины.

– Товарищ капитан, а как живут нелюди?

– Так же как и люди. Тут есть несколько спецкварталов, там они и проживают. Потом как-нибудь свожу поглядеть.

– Товарищ капитан, глядите.

Я поднял глаза. Прямо у КПП городка стояли два бойца с оружием и в полной экипировке.

– У батальона опять тревога? – спросил стажер.

– Нет, – прищурившись и переходя на экстрасенсорное восприятие, ответил я. – Это не батальонные. Тот здоровяк, что справа, в красном берете, – из дружины Сварожича, а тот, что в синем, – из гвардии Стрибога, владыки ветров. Если хорошо присмотреться аурным зрением, то можно увидеть, что все оружие и вся экипировка зачарованы под завязку. А еще на каждом висит маркер, вернее, натуральное незримое знамя. Из видимых признаков – только шеврон.

Стажер присмотрелся.

– Понятно, а вон та девка, которая на заборе сидит, задницей на колючей проволоке, она тоже из гвардии?

– Это дитя Мары Моревны. Эта, как ты говоришь, девка опаснее, чем весь батальон поддержки «Трассеров».

– И что они там делают?

– Сейчас узнаем.

Мы подошли к КПП. Ратники слегка скосили на нас глаза, но не шевельнулись.

Дневальный у калитки стоял, забыв дышать, и лишь стрелял глазами в разные стороны. Когда мы поравнялись с ним, он тихим шепотом заговорил:

– Товарищ капитан, они что здесь?

– Не знаю. А кто из них тут?

– По-моему, все.

Я скептически скривился. Все боги и духи тут при всем желании не поместятся.

На территории городка мне в глаза сразу бросился огромный пылающий белым огнем круг на асфальте. Внутри его стояли люди и жрецы основных богов, участвующих в жизни города, причем их очертания слегка размазывались и растекались, как мираж над раскаленным песком. Судя по мимике и жестам, они о чем-то оживленно переговаривались, но до нас не доносилось ни звука, словно его выключили. Наверняка заслон работает как система подавления утечки информации.

Я осмотрелся. Из окон казарм на это действо пялились солдаты. Некоторые снимали на телефоны. Снаружи круга через каждые пять метров спиной стояли ратники, готовые по первой команде вступить в бой.

Наша группа тоже была под заслоном. Кто-то нас заметил и помахал рукой. Я направился к кругу. Чтобы пересечь пылающую линию, пришлось напрячь силы, до того был тугой воздух. Создалось впечатление, что я пытаюсь сблизить два однополярных магнита, которые друг от друга отталкиваются. Зато сразу нахлынули звуки, а фигуры перестали растекаться.

– Соснов, подойдите, пожалуйста, сюда, – позвал меня генерал Булычев. Он тоже был здесь. – Я же говорил, что еще пообщаемся.

Я приблизился, покосившись на мою команду. Они стояли хмурые.

– Повторите для него, – произнес мужчина в возрасте, одетый в темно-серый свитер и джинсы. На груди у него был прицеплен золотой знак жреца Стрибога.

– Я сама, – разнесся над кругом громкий голос.

К центру подошла красивая женщина в голубой с белой вышивкой одежде жрицы богини Мары. Подчиненный владыки ветров сделал два шага в сторону, уважительно кивнув.

Глаза жрицы периодически вспыхивали быстро мигающими, как индикатор работы жесткого диска, огоньками. Эту моду ввела хозяйка реки Топь, стремившаяся сократить разрыв между ней и высшими богами если не силой, то новшествами. Сначала посмеялись, пошутили, а потом приняли за норму. Удобно, когда понимаешь, что через человека общаешься с божеством. Интересную новинку со временем переняли все.

– Посрединник, – звучно и властно заговорила она, – ты знаешь, что души людские после смерти сначала попадают в Навь, а потом, если осознают свои прижизненные ошибки, то в Славь. Мы все души допрашиваем, дабы узнать, кем они были при жизни, какую пользу из них можно извлечь. А затем сборщики сортируют души. И вот мне в дар от Великого Ящера приводят две души, которые почти ничего не помнят. Ни имени своего, ни рода занятий, ни родной речи, но… – Жрица сделала драматическую паузу. – Но есть одна особенность. По нитям судьбы недавно умершего человека можно отследить, откуда он. И эти двое были люди, но их нити вели не к планете Земля.

Я молчал, пытаясь оценить важность информации. Люди, но не с Земли. Это значит, что обитаемых миров во Вселенной много.

– И вы хотите отправить нашу группу на разведку. Раз эти пришли к нам, то можно найти логово врага, узнать, кто он и чего хочет. Можно заручиться поддержкой других цивилизаций, если они будут не враждебно настроены. Как вариант, подготовить плацдарм для контратаки. Так?

– Так, – подтвердила жрица.

Я посмотрел на товарищей. Все ждали моего слова.

Будь моя жена здесь, она бы встала перед богами со словами: «Не пущу. Вы его отправляете в никуда и говорите, что вернете обратно. Не верю!» А по ее щекам потекли бы слезы. Но ее не было, и не будет больше никогда.

– Но мы можем не вернуться.

– Если бы мы хотели отправить вас в один конец, – ответила жрица Мары, – то просто убили бы. А вы по Калинову мосту через реку Смородину можете идти не только туда, но и обратно, хотя это и нежелательно.

Я опустил взгляд. Нежелательно? А вот хрен им, я обязательно пройду. Назло пройду и вернусь. У меня к ним слишком много вопросов.

– Люди в космос отправляются, рискуя не вернуться, и на Северный полюс с Южным. А подводники? Каждый поход как лотерея, – проговорил генерал.

– Я не за себя боюсь. Я однозначно пойду, с удовольствием нагажу этим мразям, но я не готов жертвовать товарищами.

– Твоя группа согласна. Не пойдет только Перекресток, его не пустим.

– Это почему? – процедил я.

– Он нам нужен, – коротко ответила жрица, сверкая глазами.

– Тогда другой вопрос. Почему не боги? У простых магов может не хватить сил справиться со всем этим.

– Мы нужны здесь. Кроме того, выбор группы «Зверобои» – политическое решение, – пояснила жрица. – Группе доверяют как люди, так и живущие вне времени.

Я еще раз посмотрел на свою группу.

– Извини, короткая у тебя стажировка, – произнес я, обратившись к Сорокину.

– Он пойдет с вами, – громко произнес жрец Сварога, подошедший в этот момент поближе.

– Я не возьму его с собой, – возразил я представителю божества. – Он не проверенный и не подготовленный человек. Я против.

– Это решено.

– Я против!

– Это решено! – повторил жрец, – Он нужен!

Я нахмурился. На носу важная миссия, а мне подсовывают стажера, который станет балластом, который может не вернуться, и это повиснет у меня на душе тяжелым грузом.

– Зачем? Его убьют в первом же сражении, а если нет, то нам придется отвлекаться на то, чтобы защищать его. Я против.

– Не тебе решать, человек!

– Я вам не подчиняюсь! У меня есть свои командиры!

– С ними вопрос согласован. И ты обязан подчиниться! – сверкая синим огнем в глазах, ответила Мара устами жрицы, которая ткнула мне в грудь лист с кучей подписей и печатей. Она могла бы испепелить меня, но, видимо, я ей действительно нужен, раз ограничилась бюрократией.

Генерал, пришедший в этот круг, спокойно разговаривал с жрецом Сварога, как старый знакомый. Видать, не впервой общаться с высшими силами, но глаза его были направлены на нас с жрицей. Я посмотрел на Булычева, и тот кивнул, подтверждая ее слова.

– Хорошо, – процедил я и сделал шаг в сторону, начиная прикидывать, насколько я могу наглеть в такой ситуации.

– Вот и ладненько, – негромко произнес генерал и, ухмыляясь, бросил взгляд на жрицу. – Как сказали бы в старину, вы отправитесь в дальний дозор.

– Товарищ генерал, разрешите вопрос? – И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Нам подготовка нужна, оборудование, снаряжение и прочее. Все же не в соседний лес пойдем.

– Есть такое дело. Вас снабдят всем, что посчитают нужным. – Он достал сигарету, а потом похлопал по карманам.

– Разрешите, я подожгу, – вызвался я.

– Не-а, знаем тебя. Если поджигать, то целые гектары.

Он подозвал виденного мной раньше майора, который все талдычил об аналитиках, и бесцеремонно вытащил у того из нагрудного кармана зажигалку. Затянувшись дымком, он посмотрел на меня с легким прищуром.

– Ты не торопись, полгода есть в запасе. Составь список, а оборудование мы подберем. Пойдем посмотрим, что у вас есть из техники.

Я оглянулся. Жрецы что-то обсуждали шепотом, бросая на нас косые взгляды.

Мы отправились в хранилище. Остальные последовали за нами. Стажер шел рядом со мной, насвистывая «На пыльных тропинках далеких планет».

В гараже генерал подошел к нашему «Тигру», похлопал по металлическому боку, словно по шкуре крупного животного.

– Хорошая машинка. Вы же на нее поставили «Корд»? И кучу заклинаний, поди, понавешали? Если не ошибаюсь.

– Не ошибаетесь, товарищ генерал, – подтвердил я, поймав сосредоточенный, как у хищника перед прыжком, взгляд старого вояки.

Тот обвел взглядом хранилище, остановив его сначала на членах команды, потом на жрецах Мары и Сварога, и кивнул. В ту же секунду женщина в белых одеждах подняла руку. В ее кулаке вспыхнула яркая голубоватая искра, и я почувствовал боль в голове, а мои попытки перейти на экстрасенсорное восприятие не увенчались успехом – из-за потока силы, шедшей от жрицы, слепило не только глаза, совсем как тогда в супермаркете.

В помещение влетела пара гвардейцев Сварога, в индивидуальной бронезащите. Один с ходу налетел на стоящего рядом со мной стажера и повалил на пол, заломив тому руки за спину. Сорокин что-то нечленораздельно промямлил, уткнувшись лицом в бетонный пол. Из его рассеченной брови потекла кровь.

Другой гвардеец встал в двух шагах от него и направил на голову пулемет Калашникова. Вставленные в черную ленту патроны блестели серебряными пулями. Стажер дернулся, чуть не скинув со спины тяжелого воина, но тот ткнул его в правый бок электрошокером. Сорокин вместо того, чтобы обессиленно обмякнуть, злобно зарычал, как дикое животное, заскреб бетон ногтями, и тут же получил прикладом по голове.

Все это выглядело как заранее спланированная акция.

Я вопросительно посмотрел на генерала, но тот сосредоточенно сверлил взглядом курсанта. Щелкнули наручники, а в спину стажера уперлось колено гвардейца. Ладонь в перчатке придавила голову к полу. К курсанту быстро подошел высокий худой мужчина с черной бородкой клинышком и крючковатым носом, одетый в синюю спецовку. Было в нем что-то смутно знакомое, отчего по коже побежали мурашки, но я не мог понять, что именно. Меж тем он ловко вынул из небольшого футляра слегка светящуюся фиолетовым светом спицу длиной с карандаш. Спица была тонкая, как человеческий волос, но под пальцами долговязого не ломалась и даже не гнулась. Мужчина недолго думая вогнал спицу стажеру в висок. Вся моя группа ахнула, а генерал подался вперед, забыв моргать.

Сорокин заорал, словно его в кипяток опустили, но вырваться не смог и лишь быстро заелозил по бетону кроссовками.

Долговязый перехватил спицу и стал крутить ее двумя пальцами, как стоматолог, выдергивающий нерв из больного зуба.

– Терпи, терпи, хье, – приговаривал он. – Терпи.

Хье! Так называли людей бесы. Он один из них, при этом говорил без всякого акцента, присущего жителям Нави.

Бес медленно вытянул спицу из головы стажера. На тонком стерженьке соплей повис черный сгусток. Сорокин перестал орать и с тяжелым выдохом обмяк на полу. Я скривился.

– Это оно? – спросил генерал, разглядывая субстанцию.

– Да, Стратег, – ответил бес, убрав спицу вместе с намотанным на нее сгустком в футляр. – Все.

Генерал выдохнул. Жрица Мары погасила искру и опустила руку. Ратники отошли в сторонку, а к стажеру подскочила худенькая девушка с длинными соломенными волосами и изумрудно-зелеными глазами, одетая в белый медицинский халат на голое тело. Она провела ладонью над неподвижным Сорокиным, а потом прикоснулась кончиками пальцев к его голове.

– Незначительные повреждения головного мозга, – мягким голосом заговорила она. – Повреждены речевые центры, незначительно повреждены слуховые нервы, некоторые повреждения лобных долей. Он около полугода не сможет говорить, не будет слышать правым ухом, возможны частые депрессивные состояния. Замена мозга на субстанцию вторженцев окончательно не завершилась. Я прослежу за лечением.

– Хорошо, Береста, – произнесла жрица.

– Можно узнать, что происходит? – наконец спросил я у генерала.

Тот вздохнул, словно сбрасывая напряжение, и ответил:

– Появилось два эмиссара Черной орды. Один комплектует армию и ведет боевые действия, а второй пытается вести разведывательную и диверсионную деятельность. Они научились подсаживать обычному человеку такой вот подарок, нечто вроде пульта дистанционного управления к телу, который со временем заменяет мозг. Еще пара дней, и пришлось бы убить бедолагу. Одно радует, это штучная система, иначе бы город был наводнен самыми натуральными зомби. Проблема в том, что им удалось узнать, что мы собираемся включить в состав группы сотрудника спецслужбы, и они решили сделать его своим агентом.

– Стажер липовый?

– Он будет полезен, – вместо ответа произнес генерал, при этом криво улыбнувшись.

– Он был неадекватен все это время, – недовольный таким поворотом событий, поделился я своими наблюдениями.

– И чем дальше, тем больше? – спросил генерал, приподняв бровь. – Это шел процесс перестройки мозга. Мы не разобрались во всех деталях, но на поведении в основном и прокалываются эмиссары орды. Их психика слишком далека от нашей, и они не понимают отклонений от нормального поведения. Это как при бешенстве – немотивированная радость, резко сменяющаяся сильной агрессией, иррациональный страх, смерть.

– Мы отслеживаем всех умерших в городе, – включилась в разговор жрица Мары. – Было выявлено, что душа попадает в Навь, а тело продолжает ходить по городу как ни в чем не бывало, более или менее адекватно отвечая на вопросы. Совсем не так, как положено ожившему мертвецу. Начались тотальные проверки, в том числе и в силовых ведомствах. Нам очень хорошо помогает последнее обновление фантомной стражи. Они при сканировании выявляют признаки поражения тленом разума и по закрытым каналам отправляют информацию в спецслужбу.

Я вспомнил про не определившийся и недоступный для удаления маячок.

– И что теперь с ним будет? – спросил я, указав на неподвижно лежащего Сорокина.

– Он включен в состав экспедиции. Этот вопрос прошел все этапы согласования. Он пойдет с вами. Заменить уже не получится.

– Но он же нездоров, – изумился я.

– Он более-менее вернет адекватность к вашему убытию.

– Я не врач, чтобы осматривать его. Я боевой маг. И никто из нас больше чем первую помощь оказать не сможет.

– Береста пойдет с вами в качестве штатного целителя. У вас все равно вакансия.

– Она кто?

– Берегиня.

– И то хорошо. Хоть удара в спину не буду ждать, – вздохнул я. – Хорошо, что за полгода можно нормально подготовиться.

– «Полгода» было произнесено для эмиссаров орды, – сказал генерал, достав новую сигарету.

– Сколько времени у нас есть?

Генерал сделал глубокую затяжку, а потом долгий выдох.

– Три дня. Вся операция вообще будет идти в диком темпе. Аналитики предсказывают, что вторженцы раскусят наши планы на седьмой день. Тогда начнется гонка на выживание.

– Зачем все это? – снова спросил я.

– Представь, – начал Булычев, – есть другой мир. И там есть люди. Пока это известно только нам. Раньше орды об этом узнают наши потенциальные противники. Нам нужно узнать об этом мире, что там, как настроены местные. По возможности нужно закрепиться. Если есть проход через миры, откуда к нам попали чужаки, то им могут воспользоваться враги. Нужно это предотвратить. Нам нужен там блокпост. Нужно выбросить вымпел-маячок, который почти неуничтожим. Чуть позже вам его загрузят, об этом не переживай. Нам нужно обозначать там свое присутствие. Мы первые, а не другие государства должны стать преградой на пути зла, мы должны первыми освоить другие миры.

– Почему именно наш отряд?

– Вроде бы как предрасположенность какую-то у тебя нашли, дескать, ты подходишь как миропроходец. Я не знаю. Для меня главное, что ты свой человек и тебе можно доверять.

– Может, тогда не только наш отряд отправить? Может, целый полк с институтом в придачу? – спросил я, напряженно вглядываясь в лицо генерала.

Тот затянулся сигаретой, а потом щелчком отправил ее в сторону. Дымящийся окурок покатился по асфальту.

– Говорят, больше народу – больше каких-то помех. Не знаю. Я не маг. Мне дали приказ, я его исполняю. И ты тоже должен.

Глава 8. Подарки богов

– Кыш-кыш-кыш, – услышал я голос генерала Булычева, сидевшего за столом у входа в наше хранилище, превращенного в место подготовки к переброске. Более того, именно здесь будут открывать проход.

Генерал осторожно махнул книгой, отгоняя колдовское создание. Мохнатое тельце большого насекомого проползло по столешнице, а потом зажужжало слюдяными крылышками и взлетело, отправившись к своим собратьям. Сотни пчел, созданных мной, кружили по хранилищу, готовые кинуться на возможного врага и исчезнуть в яркой бело-голубой вспышке. Они были подвластны моей воле, являясь частью моей ауры и используя мой разум как сервер, но древние человеческие инстинкты заставляли окружающих вести себя так, словно это дикий непредсказуемый рой, что, впрочем, порой было на руку. А меня они успокаивали, давая ощущение защищенности и комфорта, поэтому я периодически окружал себя летающим минным полем и наслаждался покоем.

– Пусть они не подлетают, – грозно зыркнул на меня генерал. – Читать мешают. Тренировка тренировкой, но не нервируй.

Я не ответил, но вокруг Булычева сразу образовалось пустое пространство. Я действительно решил подействовать на нервы нашему новому куратору. Все из-за того, что он постоянно торчал здесь, словно ему заняться было нечем. Ни продохнуть, ни расслабиться. Мы и так готовились. Я гонял народ, не жалея ни себя, ни их. Времени мало, а задача стоит перед нами сверхъестественно опасная.

От открытых ворот в железобетонное помещение вместе с легким ветерком проникал горячий воздух, смешиваясь со звонким эхом бряцающего железа, перекладываемых инструментов и редких перекликаний.

На металлическом стеллаже, стоящем в глубине хранилища, Оксана пятый раз перебирала вверенный ей пулемет и, надев на руки тонкие латексные перчатки, раскладывала по коробам ленты с патронами калибра двенадцать целых семь десятых миллиметра с серебряными пулями. Специальные полые алюминиевые колечки, на которые я наложил облегчающее заклинание, мелко тряслись, прицепленные к корпусу пулемета, стремясь вверх. С ними оружие весило во много раз меньше, позволяя хрупкой девушке легко нести смертоносный груз.

Луника взгромоздилась в углу у самого потолка, держа под контролем свою человекоподобную аватарку. Девочка раскладывала на бетонном полу всевозможные черепа: лошадиные, собачьи, сусликовые и многие другие. Умение создавать плотные тени из останков животных могло помочь в разных непредвиденных ситуациях.

Безымянный и молчаливый призрак механика-водителя, впаянный в аккуратно отремонтированную после попадания противотанкового гранатомета броню, прозрачной голубоватой голограммой тоскливо ходил вокруг боевой машины пехоты и тыкал пальцем в пятнышки и потеки. Тени сусликов под его руководством терли черными лапками корпус БМП, облепив его как белки кормушку.

Сидевший неподалеку от меня за своим столиком Сорокин ткнул в клавиатуру ноутбука пальцем, и по хранилищу разлетелись звуки тяжелого рока, рождаемые большими колонками, стоящими под столом. Начальство нахмурилось, а я поднял глаза к потолку и тяжело вздохнул. Стажер подбросил вверх волшебные палочки, поймал их, а потом стал, сидя на стуле, с закрытыми глазами двигаться в ритм музыки. Волшебными палочками при этом он самозабвенно совершал движения, словно они барабанные. Под конец композиции он их резко вытянул вперед, вскочив на ноги. С пола один за другим поднялись четыре пистолета-пулемета «Каштан», зависнув квадратом на уровне лица. Следом потекла по воздуху вереница патронов. В отличие от моего, использующего обычные патроны девять на восемнадцать миллиметров от пистолета Макарова, его были модификацией под боеприпас типа девять на девятнадцать миллиметров «парабеллум». Маленькие патроны на лету расходились в четыре ручейка, и со специфичным щелканьем вставлялись в магазины. «Каштаны» синхронно звякнули предохранителями, дернулись затворы, проверяя, чтобы в канале ствола ничего не было. Снова клацнули предохранители, а после магазины встали на свои места.

Может, энергии и опыта у него меньше, чем у меня, Ангелины или Николая, но упорства в тренировках ему было не занимать.

Тем временем стажер качнул рукой с зажатой в ней палочкой в сторону. Пистолеты-пулеметы дернули стволами, уставившись на невидимую мишень.

Я решил подыграть. Одна из пчел зависла в десяти метрах от него и вспыхнула ярким оранжевым огнем. Стволы снова дернулись, поймав цель. Пчела зигзагами полетела к выходу, и оружие сопровождало ее до самого исчезновения.

Вспыхнул новый огонек, и сразу за ним другой. «Каштаны» неизменно направлялись в нужном направлении. Когда я создал сразу четыре огонька, то был приятно удивлен. Стволы стали выцеливать каждый свою пчелу.

Сорокин покрутил в левой руке палочку, пару раз картинно стукнув о столешницу. В воздух поднялись два видеорегистратора и яблоко. Секунду спустя вокруг фрукта завертелись три небольших метательных ножа, снимая по спирали кожуру. Когда яблоко было очищено, один из ножиков быстро замелькал, разрезая плод на тонкие прозрачные дольки.

– Молодца, – крякнул генерал, тоже наблюдавший за этим представлением.

Я слегка улыбнулся, выискав несколько незначительных огрехов, а потом, пользуясь экстрасенсорным восприятием, посмотрел вокруг себя. Люди и нелюди предстали в виде комбинации блеклых контуров тел и размазанных разноцветных клякс их аур, окружающих голову.

Генерал был расслаблен и уверен в успехе всего мероприятия. Тонкие зеленоватые нити любопытства тянулись в разные стороны, прикасаясь, как щупальца осьминога-дистрофика, к оборудованию, членам команды и книжке, которую тот так увлеченно читал.

Серо-голубые нити заботы Оксаны ласкали пулемет. Дай ей волю, она его под подушку класть начнет.

Сорокин, наоборот, пульсировал хаотичными цветовыми пятнами, словно он проникся музыкой до самых глубин души, а аура работала как цветомузыка.

В его ауре порой быстро проскакивали нездоровые темные кляксы, о которых говорила Береста. Не хотел бы я побывать на его месте, когда тебе вырежут часть мозга, да еще и инопланетным паразитом, хуже только полная лоботомия.

– Я пришла! – раздался жизнерадостный голос, повторенный эхом.

В хранилище вошла Света с большим пакетом, в котором искрились испуганные ауры мелкой живности. От девушки веяло беззаботностью, а несколько нитей, среди которых были и любопытство, и забота, и желание тесного контакта, красуясь изгибами, коснулись колючего Сорокина. Во все это вплелась характерная только для вампиров нить алого цвета. Это выбило стажера из колеи, отчего вниз посыпались патроны, дольки яблока и ножи. Оружие и регистраторы он подхватил в самый последний момент, причем один из приборов – рукой, уронив палочку на бетон.

– Товарищ генерал, вот, вы просили. – Света поставила на стол бутылку дорогой минералки.

– Спасибо, солнышко, – ответил тот сомнительным для вампирши комплиментом, оторвавшись от книги.

Тем временем Света кинула мне упаковку сока, а потом достала из пакета коробку. Живность была мышами, купленными в «Потусторонке». С потолка неспешно спустилось черное щупальце Мягкой тьмы. Света вложила одну мышь, грызун сверкнул паникой, а потом погас. Остальную живность девушка поставила на разукрашенную БМП в качестве угощения паучихе. Луника очень любила полакомиться мышатиной.

Себе вампирша достала гемакон, из которого стала тянуть человеческую кровь, как сок из пакетика.

Я открыл глаза. Света сидела на складном стульчике, напялив солнцезащитные очки. Она была одета в костюм для пляжного волейбола и кроссовки.

– Слушай, ответ, мол, я че – я ниче, не устраивает, – обратился я к Светлане. – Если тебе донор нужен, то иди купи, пока не отбыли, а от него отстань. И так хлопцу досталось, все мозги наизнанку вывернули. Лучше машиной займись.

– Не нужен мне донор, – вспыхнула ни с того ни с сего вампирша.

Она хотела еще что-то сказать, но ее перебил сигнал грузового автомобиля, подъехавшего к воротам хранилища.

Из кабины вскочил вояка с нашивкой рати Перуна. Он отдал воинское приветствие Булычеву, а потом задал вопрос:

– Товарищ генерал, куда разгружать имущество?

– Туда, сынок, – ответил наш куратор и махнул рукой, указывая на то место, где я стоял, а потом обратился ко мне: – Соснов, созывайте всю группу.

КамАЗ развернулся, и водитель откинул борт. К тому времени подошли солдаты из батальона поддержи «Трассеров» и стали ловко скидывать запаянные в полиэтилен свертки и ящики с непонятной маркировкой.

Подтянулась группа. Генерал построил нас в шеренгу и начал лекцию.

– Товарищи первопроходцы, нам прибыла первая партия специального оборудования совместной разработки наших магов из Осколково и уважаемых старших духов, то бишь богов. Первый экземпляр, – генерал жестом подозвал снаряженного в полевую форму и комплект тактического снаряжения солдата, – улучшенный вариант экипировки «Ратник». Все, что можно, заговорено и зачаровано. Так сказать, сплав науки и метафизики. При произнесении специального заклинания форма меняет цвет под окружающий фон, без заклинания имеет стандартную защитную расцветку. Помимо разгрузки, бронежилета и шлема в состав защиты входит индивидуальный силовой щит, снижающий эффективность поражения пулями и осколками, кстати, он может использоваться одновременно с тем щитом, что вы продемонстрировали, дополняя его. Это подарок от Стрибога, при приближении быстродвижущихся объектов на их пути воздух загустевает до состояния киселя. Наши пробовали, мелкую дробь и пули из биатлонных винтовок останавливает полностью, а вот больший калибр нарезного, пули и картечь гладкоствольного уже нет. Но удар смягчает заметно.

Генерал отпил минералки, прежде чем продолжить.

– Был раскрыт секрет старого колдовства под названием семиведерная фляга, когда в малый объем можно вместить очень большое количество материи, правда, масса никуда не девается, приходится постоянно использовать совместно с ними облегчители, но последнее вы умеете. В следующих образцах колдовского искусства такие чары уже встроены. Например, классическая армейская фляжка. Облегчитель встроен в ободок у основания горловины. Сама фляжка вмещает ровно семь литров воды вместо стандартного литра. Вполне хватает для большинства нужд. Далее пошел полет фантазии наших мастеров, как магазины к автоматам Калашникова на двести патронов каждый, рюкзак, в который можно спрятать запас пайка на месяц и все, что нужно, правда, рыться в нем стало неудобно. Пришлось навешать кучу карманов. Есть канистры для топлива и технических жидкостей, по виду на пять, десять и двадцать литров, но они вмещают тридцать пять, семьдесят и сто сорок соответственно. Есть ящики для боеприпасов с таким же масштабом вмещаемого количества единиц, но об этом достаточно. Продумана магическая система глушения выстрела.

Он еще некоторое время читал лекцию, вертя в руках то один прибор-артефакт, то другой, а потом поставил задачу разбираться самим, дав команду разойтись.

Я взял часть экипировки и пошел домой, чтобы там спокойно поковыряться.

– Егор, – услышал я голос Булычева.

– Я, товарищ генерал! – рефлекторно последовал мой ответ, что-что, а уставный порядок обращения в армии прививается даже привыкшим к самостоятельным действиям и особому отношению боевым магам.

– Подойди-ка сюда.

Я положил на бетон свертки с имуществом и приблизился к столику генерала. Тот неспешно положил на край столика несколько документов, подвинув пальцами в моем направлении и выразительно посмотрев на меня.

Я взял их. Документы были распечатаны на обычном лазерном принтере, прошиты толстыми нитками и проштампованы синими печатями. В правом верхнем углу значилось «Для служебного пользования».

– Что это?

– Это я так, выжимки тебе в дорогу собрал на всякий случай. Там по международному праву, по действиям миротворческих сил и прочая ерунда на случай контакта. Психологи хотели в группу своего запихать, но их не утвердил Даждьбог, сказав, что психолог станет только обузой для решительных действий, мол, не дураки, сами разберутся. Наши вообще хотели человек сорок протолкнуть, даже многие высшие уже было кивнули, но кто-то вмешался.

– Кто?

– Не знаю, может, Сварог, может, кто из темных, но пойдете только вы. Одну берегиню разрешили, и то конкурс, говорят, дикий был.

– А Сорокин?

Генерал скривился, словно я наступил на больную мозоль.

– Его уже списали, но в списках он прошел и потому пойдет с вами в качестве груза.

– Как списали?

– Ну… совсем… его из живых уже вычеркнули. А он жив. Знаешь… это большая игра… тебе потом все расскажут, сейчас нельзя. Я понимаю, что недомолвки не нужны, но так надо. Поверь, – виновато произнес он.

Я промолчал, скосив глаза на стажера.

– Ты не обижай его, – продолжил генерал, – ему и так досталось. На десяток человек хватит намучиться.

В хранилище вприпрыжку вбежала Ольха и, приблизившись к моему столу, с широкой улыбкой на губах положила на него дохлого голубя. Сизарь был испачкан в чем-то черном, словно в маслоотработке.

– Ольха, ну вот зачем? – состроив скорбную физиономию, произнес я.

Девочка улыбнулась еще шире и, схватив голубя, подбежала к генералу, при этом она размахивала птицей как игрушкой. Голубь брякнулся под ноги Булычеву. Генерал сначала выгнул бровь, а потом наклонился к птице и провел над ней рукой. В воздухе возник стандартный фантомный страж. Библейский ангел в миниатюре тут же выдал резолюцию:

– Зафиксировано проклятие отложенной смерти. Зафиксирован неустановленный маячок. Процедура удаления невозможна.

Генерал выругался.

– Эти твари уже все знают! Соснов, срочно уничтожить птицу.

Я недолго думая шагнул вперед, вытянул в сторону трупика руку и применил пирокинез. На голубе вспыхнули и погасли перья, разлив в воздухе тошнотворный запах. Птица потемнела и зашкварчала, потихоньку обугливаясь. Из тушки потекла непонятная черная жижа. Из нее вытянулась в сторону тонкая струйка, замерла, а потом стала мелко-мелко трястись. Это было очень похоже на ту субстанцию, что вытащили из стажера.

Шпион Черной орды затих и осыпался пеплом.

Ольха стояла довольная, как кошка, поймавшая жирную дичь.

– Молодец, – произнес я, погладив девчушку по голове, а потом обратился к Булычеву: – Товарищ генерал, вы человек знающий, просветите, как эти через барьер проникают?

– Террористы орды?

– Да, – кивнул я.

– По-разному. Большая часть осталась еще от первой волны. Видимо, эмиссары не совсем тупые, они везде по периметру схроны заготовили. До сих пор вылавливаем. Этих тварей в состоянии спячки очень сложно выявить даже богам, они словно выпадают из нашего мира. Редкая удача, если наткнемся на какой-нибудь неприметный канализационный сток, а там эти в коконах. Их от комков грязи даже и не отличить. Вот и бегаем все больше за вышедшими из спячки. И их связь мы не можем перехватить. Принципа действия не понимаем. А если свежие, то они часто в транспорте прячутся. Устроят засаду, совершат отвлекающий маневр и подкинут личинку под днище фуры дальнобоя. Часто между шпал подкидывают в виде мусора, авось прилипнет к чему-то. Попробуй обыщи весь состав. С каждым разом становятся все хитрее и хитрее. Даже не представляю, что потом будет.

Генерал тоскливо вздохнул и замолчал.