Читать книгу: «Виктор Бут. В погоне за мечтой»

Когда-нибудь мы будем жить в мире, где массмедиа не врут ежесекундно своим читателям и зрителям. Где люди не будут мерзнуть в домах, потому что их правительства готовы сдохнуть всей державой, лишь бы навредить русским. Где в тюрьмах не будут сходить с ума Джулиан Ассанж и Виктор Бут. Да и в тюрьмы не будут швырять за то, что ты говоришь правду о зверствах американских военных, или за то, что ты русский. Я надеюсь, что этот мир, идеальный безусловно, все-таки станет реальностью. Потому что иначе совершенно непонятно, как в ЭТОЙ нынешней реальности жить и растить детей. И именно поэтому Игорь Молотов пишет свои книги. Например, вот эту – о бывшем советском военном переводчике Викторе Буте и о его судьбе. Читайте. И да будет справедливость!

Маргарита Симоньян

© Молотов И. В., 2022

© Галушко И., предисловие, 2022

© Лекух Д., предисловие, 2022

© Стешин Д., предисловие, 2022

© ИД «Городец», 2022

Дмитрий Лекух. Прививка контркультурой

Сразу скажу честно, для меня книги писателя Игоря Молотова интересны отнюдь не своей документальной составляющей. Более того, документальная составляющая интересует меня в них вообще в последнюю очередь: будучи не только писателем, но и профессиональным журналистом, то есть человеком, максимально погруженным в текущее информационное пространство, я и так более или менее представляю себе документальную канву повествования.

Герои-то у Игоря, мягко говоря, не простые.

Вполне, что называется, «медийные персонажи», – не важно, со знаком плюс или знаком минус, тут каждый делает выбор сам для себя. И не то чтобы мне эти его герои были симпатичны или не симпатичны, «в реале». Люди «с изнанки бытия» всегда по-своему интересны и привлекательны, даже если подходить к ним с обыкновенной, обывательской меркой: понятие «отрицательного обаяния» еще никто пока что не отменял. Просто речь в текстах Молотова, если говорить по большому счету, идет о правде не столько документальной, сколько о правде, если хотите, художественной.

А это, извините, совсем другой, точнее, совсем на другом уровне, – разговор.

Как говорят в неплохо мне лично знакомых околофутбольных хулиганских кругах: «Замах – это уже удар».

А замахивается Игорь серьезно.

Что ж, тем более любопытно проследить, каков будет результат.

Но сначала определимся с жанром.

Собственно, тут все довольно просто: достаточно обратить внимание на роль личности автора в самой композиции повествования. Точнее, его лирического героя; конечно, путать «лирического героя» с реальной личностью автора текста вообще дело довольно опрометчивое и неблагодарное. Впрочем, об этом чуть ниже.

Пока же просто констатируем: безусловно, это никакая не «документалистика». А, – да здравствует общепризнанный отец и родоначальник жанра, бунтарь, алкоголик и байкер-outlaw Хантер С. Томпсон, – старое доброе литературное гонзо. То есть та причудливая смесь документальной правды с художественным вымыслом, где самым неожиданным образом случается так, что правда выглядит куда более «художественной», а дистилированный «художественный вымысел» просто невыносимо документально правдив. Повествование, где даже и сам автор незаметно становится частью художественного вымысла, тщательно маскирующегося под документальный текст. А один из персонажей незаметно и к ужасу для самого себя становится из героя автором то ли художественного, то ли документального повествования. Собственно, как и ровно наоборот.

И ведь «литературное гонзо» еще со времен «Ангелов Ада» все того же Хантера С. Томпсона никак нельзя назвать для современной мировой литературы жанром хоть сколько-нибудь экзотическим.

Нет, это скорее уже давно «магистральный жанр» для той части современной западной контркультуры, – как левой, так и правой, если говорить о ее политической составляющей, – которая еще сохраняет дух «беспечных ездоков» и не растворилась в корпоративной культуре фальшивых расовых, экологических и прочих гендерных революций.

И Молотов, безусловно, далеко не первый, кто пытается привить этот англо- и/или франкоязычный дичок к стареющему, но по-прежнему величественному дереву большой русской литературы. Такие «прививки» для нее жизненно необходимы. Потому как такая прививка она же в том числе еще и модная в наши дни вакцинация. Вакцинация подлинной западной контркультурой, – где стреляют и стреляются всерьез, где льется реальная кровь, а не клюквенный сок, – русской литературе, безусловно, нужна и важна.

В том числе и потому, что может уберечь от той фантастической пошлости, которая притворяется сейчас «контркультурой» в нашей с вами стране: ребят, это что угодно, только не рок-н-ролл, даже ежели в кавер-версии.

Грешил этим, в смысле «литературным гонзо», в своей «фанатской трилогии» и автор этих строк.

И тем более неслучайно выделявший Молотова из огромного количества «проходивших через его руки» молодых авторов Эдуард Лимонов. К Деду можно относиться по-разному, но отсутствием вкуса Эдуард Вениаминович совершенно точно не страдал.

Словом, дорогой читатель, если уж ты выбрал себе эту книгу, тебя ждет воистину занимательное путешествие. Я бы даже сказал, самый настоящий «трип»: не всегда приятный, иногда грязный, иногда по-взрослому страшноватый, но всегда крайне любопытный и завлекательный.

Есть только одно обязательное предупреждение: ни в коем случае не нужно путать «лирического героя» Игоря, юного бунтарствующего левака, с очевидным генезисом из Парижа 1968 года, трогательно влюбленного в героев своих собственных книг, и серьезного, очень глубокого, но при этом холодного и рационального писателя, которым на самом деле является Игорь Молотов.

Просто не попадайтесь на этот крючок, как один известный бывший певец слов ртом, предложивший учителю Игоря Лимонову, как многие помнят, «пососать беленького»: путать автора и его лирического героя непростительно даже для думающего десятиклассника. Собственно, об этом в свое время, еще до появления и кодификации «литературного гонзо» даже в англоязычной прозе, писал в стихах замечательный русский поэт начала прошлого, ХХ века Саша Чёрный:

 
Когда поэт, описывая даму,
Начнет: «Я шла по улице. В бока впился корсет»,
Здесь «я» не понимай, конечно, прямо —
Что, мол, под дамою скрывается поэт.
Я истину тебе по-дружески открою:
Поэт – мужчина.
Даже с бородою.
 

1909 год

Вот.

Такие, простите, дела.

Дмитрий Лекух, писатель, журналист

Ирина Галушко. Миром правит страсть

Миром правит страсть.

Даже таким миром, как наш, – миром фейков, инстаграмов, пластиковых улыбок, мультимиллионных комиксов и бесконечного потока ненужной информации.

Именно страстные, пассионарные люди, для которых честь, совесть, справедливость и правда не просто красивые слова, а смысл жизни.

Игорь Молотов, автор этой книги, именно такой.

С таким обостренным чувством справедливости и вечной тягой к борьбе против несправедливости, должно быть, невероятно тяжело жить. Но он живет, и посвящает свою жизнь драке за правду.

Без страха и упрека, без устали, наплевав на условности, он бросает вызов великому, беспощадному Молоху американской судебной системы, которая сожрала и почти проглотила Виктора Бута.

За несколько лет до его ареста американцы выпрыгивали из штанишек, чтобы нарисовать как можно более демонический портрет Виктора Бута.

Там были и бульварные книги, и публикации в серьезных изданиях.

И даже фильм сняли, блокбастер, – не с кем-нибудь, а с целым Николасом Кейджем в главной роли. «Оружейный барон» называется.

Фильм доходчиво объяснял американским домохозяйкам, что Бут, оружейный барон и «торговец смертью», не заслуживает снисхождения.

Ну кто будет защищать человека, чья мефистофельская деятельность обрекла на смерть многие дюжины людей из условной Руанды?

Успех к торговцам дешевой пропагандой и охотникам за Бутом пришел в 2008 году, в Бангкоке, где Виктора задержали спецслужбы, а затем власти выдали его – якобы за помощь колумбийским интернационалистам.

Бута экстрадировали в США, обвинили в пособничестве терроризму и бросили в тюрьму.

Виктор не сдался. Он продолжает отстаивать свое право на свободу и правосудие. Даже сидя в американской тюрьме больше десяти лет.

Ему постоянно прибавляют срок по смехотворным причинам. Сделал настойку из чайного гриба? Получай еще 40 дней за изготовление алкоголя. Видимо, чайный гриб и модная среди голливудских манекенов комбуча смущают американских же тюремщиков. Это же не блевотный их «Бад Лайт».

Поэтому и Игорь Молотов не сдается.

Эта книга – о человеке-мифе, вокруг которого искусные мастера-манипуляторы выстроили пирамиду фальши.

Это книга о страсти. О страсти к правде и справедливости.

Пусть эта страсть горит вечно.

Ирина Галушко, журналист, писатель

Дмитрий Стешин. История Виктора Бута еще не закончилась

Эта книга – первая попытка собрать из отдельных штрихов портрет человека «длинной воли» – Виктора Бута. Нашего соотечественника и современника, судьба которого еще не завершилась, а чаша страданий пока не выпита до дна. И каждый год, прожитый Виктором Бутом в тюрьме на чужбине, рождает все больше вопросов.

Откуда взялся этот компонент, превративший рядового «пасынка Империи» в сверхчеловека? Как, сидя в американских тюрьмах, известных своей стерильностью и непроницаемостью, Виктор Бут смог собрать вокруг себя целое сообщество людей, ему сопереживающих, пытающихся облегчить его судьбу хотя бы молитвами и добрым словом? В какой момент бывший советский летчик стал невольным обличителем западной морали? Почему страна, породившая целый культ супергероев с фантастическими способностями, не смогла ни оценить упорство Виктора Бута, ни сломать его? Где находится предел терпения человека?

Игорь Молотов попытался ответить на эти вопросы, выведя из этой истории целый цивилизационный конфликт – нас, нашего мира и мира Чужих. История Виктора Бута еще не закончилась, хотя он уже сам стал частью этой Истории, самого его противоречивого и пока загадочного периода – слома советской эпохи, где незыблемое и монументальное было сделано из полусгнившей ваты, а отдельные щепки оказались из камня.

Дмитрий Стешин, военкор, писатель

От автора

Виктор Бут близок и понятен мне хотя бы потому, что я хорошо знаю Среднюю Азию. Зимой чудовищный мороз, летом жуткие степные бураны, бедность и оторванность от большой земли. Именно там ковался характер знаменитого предпринимателя, ставшего одной из икон современной России. Виктора Бута часто называют «торговцем смертью» и «оружейным бароном». Для его поимки был использован весь арсенал спецслужб Соединенных Штатов Америки – агенты ЦРУ, осведомители и даже… Голливуд.

Все началось в 1990-е, когда молодой предприниматель организовал компанию, занимавшуюся грузоперевозками: несколько подержанных советских самолетов доставляли в Россию дефицитные товары. Уже через несколько лет Виктор расширил не только авиапарк, но и географию – перенес столицу своей империи на Черный континент, опутав Африку воздушными коридорами. Вскоре Виктор Бут стал основным игроком этого рынка, его нанимали диктаторы и вожди африканских племен. Они хотели не только возить страусов, но и получать инструкторов для своих солдат. Бут ответил: «Окей».

Тогда он превратился во врага номер один для спецслужб Франции и США. Они не стерпели конкуренции, тем более от какого-то русского, но все попытки завербовать Бута заканчивались ничем – он предпочитал дружить с полковником Муаммаром Каддафи и конголезским президентом Бембой Гомбо. К этому моменту авиапарк бизнесмена составлял уже порядка сорока единиц техники. И это не просто бизнес: помимо того, что Виктор помогал наладить жизнь в африканских республиках, он предлагал масштабные проекты по проведению телекоммуникаций и сохранению конголезских заповедников.

Уже к концу 1990-х кольцо начинает сжиматься: сначала Виктора вынудили покинуть Африку, а потом ввели против него персональные санкции ООН и уничтожили его бизнес. Оказавшись в России, Виктор Бут пытался начинать разные авантюрные проекты (например, задумывает делать сыр – задолго до импортозамещения). Казалось, он сошел с дистанции, но не для ЦРУ: в США начинается подготовка к аресту российского предпринимателя. Под это дело усилиями Голливуда был создан кинофильм «Оружейный барон» – лента о русском бизнесмене, вставшем на путь поставок оружия диктаторам и террористам, прототипом которого стал Виктор.

Сразу после этого появились сообщения, что Бут мог продать ракеты «Аль-Каиде», а основным аргументом «вашингтонских снайперов» стали контакты российского предпринимателя с Каддафи. В рамках спецоперации по поимке Бута американская разведка подкупила бывшего компаньона Виктора, который смог выманить Бута в Таиланд, где ему устраивают безобразную провокацию, в результате чего Виктор предстает перед тайским судом, который… тут же оправдал его. Однако радость победы длилась доли секунды – на его запястьях снова защелкнули наручники. В этот раз их уже не снимут. Вскоре самолет с Виктором Бутом сел в аэропорту Нью-Йорка.

Сегодня Виктор – живой трофей американского империализма, символ попрания не только международного права, но и попытки наладить отношения США и постсоветской России. История Бута – это история человека, который во время всеобщего неверия сделал себя сам, это очень диккенсовская история. Вместе с тем судьба Виктора находится в неразрывной связи со всеми героями-интернационалистами, томящихся в международных тюрьмах Запада, – Ильичом Рамиресом Санчесом (Карлосом), Вайнрихом, аль-Кассаром и другими.

Кстати, адвокат и жена Карлоса, Изабель Кутан-Пейре, поинтересовалась у меня, как дела у Виктора и его супруги Аллы. Оказалось, что Изабель уже много лет поддерживает контакты с Аллой Бут. Хотя удивляться тут нечему, ведь заказчик всех этих процессов – Соединенные Штаты Америки. Так что в этом смысле и Карлос, и Бут, и Аль Кассар – «скованные одной цепью».

«Виктор Бут. В погоне за мечтой», конечно, не является исчерпывающей документальной биографией. Нет, Виктор Бут очень непрост, и мы можем только попробовать рассказать увлекательную историю его жизни и того мифа, что стал ее неотъемлемой частью.

Игорь Молотов

Глава 1. Великая степь

Говорят, все мы родом из детства. С точки зрения западного читателя, юные годы Виктора Бута были весьма специфическими, но вполне понятными и знакомыми русскому (или советскому – тут уже дело вкуса) человеку. Еще была жива Красная империя, объединявшая в себе разнообразные культуры: хмурых северных балтов, неугомонных украинцев, суровых сибиряков, горячих кавказцев, мудрых жителей Центральной Азии – кого только не собрал вокруг себя русский народ. Поделился с ними своей цивилизацией, языком, целью жизни. В одной из восточных советских республик – Таджикистане, в столице – городе Душанбе (некоторое время он назывался Сталинобад) в 1967 году родился Виктор Бут.

Его отец, уроженец Харьковской области, был автомехаником; мать – Раиса Кузьминична, родилась в Оренбуржье, работала бухгалтером в «Таджикпотребсоюзе». «Сыночка, мы тебя ждем, любим, надеемся на лучшее. Пожалуйста, я хочу тебя дождаться, сыночка!» – говорит она в видеообращении, записанном в 2019 году накануне поездки жены Виктора Аллы и дочери Лизы в США. Из-за возраста – сейчас ей уже за восемьдесят – Раиса Кузьминична вынуждены была остаться в России. Сейчас она ждет сына в Подмосковье и вспоминает Душанбе 1970-х, когда семья была вместе и старший брат Сергей каждый день провожал маленького Витю в местную школу с углубленным изучением английского языка.

«Восточные базары… Зеленый базар в Душанбе, арыки, – рассказывает Виктор в мрачной глубине американской тюрьмы Марион. – Каждый частный дом с одной стороны имел проходящий мимо арык для орошения. И туда для охлаждения помещали арбузы и дыни. Всегда можно было где-то рядом купить свежую лепешку, понимаешь, за совсем небольшие деньги, за копейки буквально. Свежую лепешку ели с холодным арбузом или с дыней просто. Куча, конечно, фруктов, которые и дома росли, и виноград, хурма и прочее».

Зеленый базар – народное наименование знакового для Душанбе места. Вообще-то в течение полувека это был колхозный рынок Железнодорожного района. Торговали на нем в основном дехкане, которых потом сменили перекупщики. Когда после освобождения Виктор приедет в Таджикистан, он не сможет найти базар на прежнем месте. В 2017 году по решению властей его перенесли на окраину, а по старому адресу должен вырасти 26-этажный коммерческий и жилой комплекс «Башни Ёкута», спроектированный архитекторами ОАЭ, – страны, которую Виктор Бут неплохо знает: некогда там располагалась основная база, штаб-квартира его бизнеса.

После того как Витя окончил четвертый класс, семья переехала в поселок Ленинский – южный пригород Душанбе. Кто был, тот знает. Менее получаса езды по дороге на Курбан-Тюбе (Бохтар), и вы на месте. Совсем небольшое поселение (тогда 7,5 тысячи жителей, сейчас уже 22 тысячи) – весьма историческое место. Уже в новейшие независимые времена таджикские власти переименуют его в Сомониён, что дословно переводится как «саманиды». Речь идет о персидской династии, чья империя в IX веке раскинулась на этих землях, известных тогда как Большой Хорасан (знаменитые хорасанские ковры!). Так память о двух империях – древнеиранской и советской – схлестнулась в головах таджиков в борьбе за настоящее и будущее.

В поселке Ленинский Виктор учился уже в обычной, не языковой, школе № 1 имени А. С. Пушкина. Она и сейчас существует. В «русской» школе, как их называли всегда в национальных республиках. То есть с преподаванием предметов на русском, а не на местном, в данном случае таджикском, языке. Таких школ у соседей России, бывших соотечественников, становится все меньше. Кое-где, как в Латвии или на Украине, образование на русском даже запрещено законом. Местные жители ведут борьбу за право обучать своих детей по-русски, оспаривают неумные запреты этнократии в Европейском суде.

«Местные стремились своих детей отдавать в русские школы, – объясняет интернационалист Бут. – Хотя у нас в классе было очень много национальностей. Знаешь, и крымские татары, и узбеки, и локайцы, много было корейцев вокруг. Ну, такая интересная среда, очень интересно было в этом расти. Это все впитывалось, понималось, и, как всегда, ценилась своя культура. В то же время уважение к местной культуре, очень многому у них можно было научиться. Несмотря на социальную разницу».

В странах Центральной Азии такого разгула этнократии, как в Прибалтике, конечно, не было. Да, многие русские уехали (гражданская война в Таджикистане – не фунт изюма), воля Москвы перестала быть определяющей, но русский язык остался языком технической цивилизации. Переучить заново целую страну ой как непросто. Да и на какой язык переучивать? Английский? Нереально. К тому же Россия, хотя и отползла, ослабев, из азиатских пределов, осталась желанной для миллионов гастарбайтеров, стремящихся сюда на заработки. Сейчас наблюдается новая волна русской экспансии – вновь открываются в Центральной Азии русские школы. Когда Бут освободится, порадуется.

В школьные годы Виктор всерьез увлекался эсперанто. В СССР в то время существовал некий культ этого искусственного языка. Не исключено, что не без поддержки или как минимум непротивления властей. Почему? Универсальный интернациональный характер эсперанто удачно ложился на мессианские глобалистские устремления Кремля. Вооруженные марксистской идеологией, разноязыкие трудящиеся всего мира должны были использовать какое-то средство общения. И желательно не связанное с геополитическим противником – англосаксами. Поэтому эсперанто.

Впрочем, пареньку Вите вряд ли была известна возможная геополитическая подоплека модного движения эсперантистов. Его увлечение объяснялось скорее живым интересом к языкам как таковым, проявившимся у него уже в раннем возрасте. А также природным любопытством, энергией, которая была направлена в самые разные области. «Одно время очень сильно интересовался биологией. Был таким юным натуралистом, занимался и рыбками аквариумными, и другими видами. И как-то постепенно думал связать свою судьбу с медициной», – признался Виктор. Знакомый тип искателя, чем, видимо, и объясняется его необычная судьба.

Одноклассники и учителя отзываются о Буте с неизбывной теплотой. Отмечают лидерские качества, общий высокий уровень и, конечно, невероятную способность к языкам. Хотя и не без оговорок. Мол, к таджикскому относился с прохладцей, да и русский письменный ему давался не очень, делал ошибки, рассказала его одноклассница Татьяна Мещерякова. Хорошую учебу Бута отмечает и его классная руководительница, учитель химии Лариса Лепешкина. «Вот это был ученик!» – восклицают в разговоре о Буте его наставники. Уже тогда они прочили ему большое будущее.

Не обошла Бута и политическая реальность советского общества. «Много общественной работой занимался, в школе был комсоргом, – поведал он. – Потом клуб был, во Дворце культуры профсоюзов Душанбе. Часто там встречались. Мероприятия там проводили разные. Потом дискотеками занимался. То есть хватало всего. Пытались даже делать такие, знаешь, очень не примитивные театральные постановки, типа пьес».

Сейчас, после коллапса коммунистической идеологии, легко упрекать ее в несовершенстве. А тогда это были «скрепы» в самом простом и ясном смысле этого слова, сшивавшие разнородное культурное пространство в единое целое, к выгоде всех. Ну, или почти всех.

«Это была общая среда, – поясняет Бут свою „партийность“. – Думаю, что на улице, в парке, что в комсомоле все-таки были лучше люди. Понимаешь, были высокие моральные ценности. Ведь сейчас мы видим, вот смотри, что происходит. Что в принципе идеология такая она или не такая, но это идеология. А это не вакуум. А когда нет никакой идеологии, то наступает такой вакуум, где все это, как бы так сказать, расцветает всякими уродливыми, понимаешь, сорняками, которые потом очень трудно полоть».

Видимо, у Бута с детства была способность располагать к себе людей, что и пригодилось ему впоследствии в жизни. «Очень светлый мальчик», – призналась учительница немецкого языка Валентина Шек. Рассказала, как после службы в Африке он приезжал в их поселок, приходил к ней, рассказывал, как бедно там живут люди. Говорит, что никогда не замечала в нем жестокости или жадности. И поэтому не может поверить, что делал то, в чем его обвиняют, ради денег. Конечно, кто-то отнесет это к ностальгическим оценкам, но словам советских пожилых школьных учителей веры уж точно больше, чем агентам ЦРУ.

Крепкие связи между учителями и учениками, которые они пронесли и сохранили через всю жизнь и которым нипочем оказались даже стены американской тюрьмы, Бут объясняет достоинствами существовавшей тогда системы: «Чем был хорош Советский Союз – в принципе стандарты были одинаковы что в Таджикистане, что в Узбекистане, что, наверное, в Москве и дошкольного образования, и самих школ. До сих пор со своей классной учительницей поддерживаем связи. И очень много одноклассников, все мы как-то друг друга поддерживаем кто где, кого куда судьба закинула. Кто-то в Германии живет, немцы, особенно „наши немцы“, как говорится».

Сейчас, когда советская система исчезла (может, временно?), Бут много размышляет о том, как народы, живущие в Центральной Азии, оказались под дланью сначала Российской империи, а затем и СССР. И какое будущее ждет этих людей.

«Есть такая река пограничная – Пяндж. Вот с этой стороны Таджикистан, с той – Афганистан. Народ говорит на одном, казалось бы, языке, но разделяет их, наверное, лет четыреста. Здесь, в Таджикистане, и дороги, и электричество, и тракторы, и даже, несмотря на то что после того, как Советский Союз распался и очень много русскоязычных уехало, – все равно за то время инфраструктура, и главное менталитет у людей поменялся. Поэтому вернуть в Таджикистан феодальный строй не получится, – уверен узник американской тюрьмы. – А вот какое будущее у Афганистана – это еще большой вопрос».

Хотелось бы верить, что Бут прав, что двенадцать лет, проведенные им вдали от Родины, от реалий независимости, не притупили его чутья. Он явно желает людям, среди которых вырос, добра. Воспоминания детства обязывают.

«Красивый край. Много времени провел в этих горных ущельях с пчелами на пасеке вместе с дядей Пафиком. Лазили по скалам, проходили разные кишлаки. Местное население всегда было очень дружелюбно. Всегда угощали и кормили, помогали как-то. Не чувствовалось разницы, каких-то конфликтов между русскоязычным и местным населением. Особенно в сельской местности. Все очень уважительно. Мама у меня проработала почти сорок лет в сельском потребсоюзе, среди кишлаков, и всегда учила уважать эту культуру. И в то же время быть русскими».

Весь этот имперский фольклор был возможен, конечно, только в специфических советских реалиях, когда эгоистические интересы народов временно уступили напору истории, могучей воле большевиков и их последователей, сумевших сплавить в единое целое разные культуры Запада и Востока. И сумевших заразить этим поколения советских людей. Бут – один из них.

«В седьмом-восьмом классе заинтересовался обществознанием, международным положением, – вспоминает он. – Стал читать разные журналы из Латинской Америки, например. Очень интересно было, что творится в Африке, в Азии. В восьмом классе захотел поступать в МГИМО. Но, несмотря на то что у меня и оценки были хорошие, и старался подготовиться, но в то время для поступления в престижный вуз необходимо было направление ЦК партии республики. А у меня такого не было. В Москве при сдаче документов сказали: без этого направления мы вас принять не сможем».

В СССР для поступления в центральные вузы среди прочего существовала такая категория абитуриентов, как «национальные кадры». Будущие специалисты, которых обучали по некоей квоте, выделяемой республике. Как правило, вступительные экзамены они сдавали «на местах». Легко догадаться, что это были менее сложные испытания. Сносно владея русским языком, их вполне мог пройти любой житель республики, получивший направление ЦК партии. В МГИМО готовили дипломатов, поэтому требовалось заранее подтвердить свою встроенность в систему. Бут, несмотря на все свои таланты и способности к языкам, не подошел.

«Пришлось вернуться, устроиться на работу, уйти в армию, – продолжает Виктор. – Призвался я в 1985 году и попал в 66-ю гвардейскую стрелковую Полтавскую Краснознаменную дивизию Прикарпатского военного округа, город Черновцы. Там была учебка. После учебки там и остался. Отслужил два года. И потом уже оттуда пробовал поступить в Военный институт иностранных языков. И получилось. Там я закончил ускоренные (десятимесячные) языковые курсы португальского языка».

Вуз этот на шкале высших военных учебных заведений занимает примерно такое же место, что и МГИМО среди гражданских. Среди интересующегося люда он известен подготовкой отличных военных переводчиков. В отличие от большинства вузов СССР, где языкам учили из рук вон плохо (зачем специалисту иностранный язык, если за рубеж он почти наверняка не поедет?), там, где это действительно было нужно, языки преподавали на совесть. Тем более военным, которым порой предстояло применять свои знания в боевых условиях. Например, слушая радиоперехваты. Что такое человеческая жизнь, военные понимали.

И здесь ценны свидетельства тех, кто помнит Виктора курсантом. Во время пребывания Бута в Таиланде российским СМИ удалось найти некоторых из них. С утра до ночи студенты в погонах зубрили языки, а также проходили общевойсковую подготовку – знакомились с тактикой, техникой, вооружением и средствами связи, рассказывал «Новой газете» начальник курса Виктор Пороховский. Несмотря на загруженность, Бут каждую субботу или воскресенье водил курсантов в театр, удивлялся он необычному для военного пристрастию. Но мы-то помним, что страсть к театральным постановкам проявилась у Виктора еще в школе.

По словам бывшего секретаря комитета комсомола Военного института Андрея Кудасова, Бут и там был секретарем комсомольской организации, которого уважали за то, что он энергично отстаивал интересы курсантов перед руководством, а также старшиной курса. Ценное качество в среде, где карьеристы не были редкостью. «Совершенно обычный парень из Душанбе, из простой семьи, что называется, человек, который „сделал себя сам“», – вспоминает однокашник Бута Юрий Шевченко. Ни о какой связи 21-летнего Бута с мрачно-романтическими ГРУ или КГБ речи быть не может, отмечал и Шевченко, и другие знакомые Виктора по вузу. Возможно, к сожалению.

После курсов Бут, уже бегло говоривший по-португальски, получил звание младшего лейтенанта и был направлен в свою первую заграничную командировку в Мозамбик, где тогда энергично строили социализм. Вряд ли он догадывался, что до распада Советского Союза оставалось совсем немного.

Глава 2. Знакомство с Черным континентом

«Ты, на дереве древнем Евразии исполинской висящая грушей», – писал об Африке русский поэт Николай Гумилев… С 1988 по 1990 год Виктор Бут служил военным переводчиком в составе советской военной миссии в Мозамбике (а по некоторым данным, и в составе контингента в Анголе). Причина локации на поверхности. Обе страны – бывшие колонии Португалии, и наскоро выученный Бутом португальский язык нашел свое практическое применение. Есть информация, что молодой офицер в этот период был приписан к военно-транспортному авиационному полку в Витебске, а затем к аналогичному соединению в крымском Джанкое. Сам он этого не подтверждал, но в любом случае «порт приписки» младшего лейтенанта Бута – формальность. Он служил своей стране.

Для молодого человека той поры сам факт выезда из Союза за границу уже был событием выдающимся. Даже с учетом того, что курсантов к этому готовили. Большинство граждан, Иваны да Марьи, вряд ли задумывались на эти темы. Зачем, если все равно всю жизнь придется прожить на Родине? Где родился, там и пригодился, сочинили они себе пословицу-утешение. Но были и те, кто стремился непременно стать «выездным» в большой мир. В головах существовала градация привлекательности. На первом месте были капстраны Западной Европы и США. Восточная Европа – тоже неплохо, но масштаб не тот. «Курица – не птица, Болгария – не заграница» как раз об этом. Ну, а страны народной демократии Африки и Азии, Латинской Америки – ступенькой пониже. Но все же.

В чем-то империя была еще сильна – своими и чужими руками вела войны на Черном континенте и по всему миру. Однако общее настроение можно было охарактеризовать как скептическое. Хозяйственные неурядицы, дефицит, «вражьи голоса» подтачивали мораль, а с ней и здание советской государственности. Неумение партийной номенклатуры справляться с нарастающими проблемами вызывало раздражение. Перестройка и гласность вдохновили не всех и лишь на время. Практически во всех слоях общества появились своего рода диссиденты, жаждущие «перемен» любой ценой и поскорее. Почти как сейчас какие-нибудь сторонники Навального. Военные были, пожалуй, последним оплотом великой страны. Молодой Виктор Бут, оказавшийся в Африке, – один из них.

«Это когда у тебя был черно-белый телевизор, а потом ты сменил на цветной, – восторженно описывает он свои первые впечатления от Мозамбика. – Самолет садится, ты выходишь и после темно-коричневого Шереметьево попадаешь в какой-то мир, где цвета… аж глаза щурятся. У них там как раз зима заканчивалась, весна начиналась. Такая красная земля, необычные запахи везде. Природа, конечно, африканская, эти закаты, понимаешь? Когда население начинает в свои барабаны бить на закате, на рассвете. Это, конечно, офигенно красиво. Плюс океан. Удавалось и на океане побывать часто очень».

Если кто забыл географию, напомню: океан в Мозамбике Индийский. Страна расположена южнее экватора в восточной части Африканского континента. Когда туда прибыл Бут, страна уже 15 лет находилась в политической орбите Советского Союза, помогавшего местным марксистам еще в колониальный период. После португальской «революции гвоздик» Мозамбик получил независимость, и в 1975 году захватившая власть просоветская марксистская организация «Фрелимо» объявила о социалистической ориентации страны. Была проведена аграрная реформа, введена плановая экономика, а бывшие колонизаторы изгнаны домой, в Европу.

Радикальные социалистические изменения, вероятно помноженные на традиционную для Африки конфликтность, борьбу за власть всех против всех, вызвали сопротивление вооруженной национальной оппозиции прозападной ориентации, которую поддерживали Южная Родезия, британская колония к северу от реки Лимпопо, и ЮАР. К приезду Бута в Мозамбик гражданская война там шла с разной степенью интенсивности уже более 10 лет. Подписание с Преторией своего рода пакта о ненападении принципиально проблему не решило. Мозамбик нуждался в советских военных.

«У них была вялотекущая война, а мы были в боевой бригаде, – вспоминает Бут. – Было вооруженное нападение бандитов на нашу бригаду. Командир бригады поднял всех, и танки стали стрелять, хотели начать стрелять из БМ-21. Мы говорим: „Куда ты будешь стрелять? Ты знаешь, где враг?“ Они испугаются и убегают. Утром 8 погибших бандитов были случайно задавлены бэтээром. Получилась самая большая победа за год, хотя было потрачено несколько, наверное, вагонов боезапасов».

По словам Виктора, отношение к русским, советским, черного населения в Мозамбике было очень хорошим. Народ там жил дружелюбный. Хотя и очень бедно жил. Тем не менее это был опыт. Бут жалеет, что после развала Советского Союза вся эта система тоже развалилась. И в техническом плане, и в политическом. Мозамбик, как и другие страны, предлагал Советскому Союзу разного рода масштабные выгодные проекты. Но эти предложения никуда не пошли. «Все это было просрано», – сокрушается Бут. Видимо, силы советской империи были уже на исходе. Никому ничего было не надо.

«Многие вещи были смешными, – рассказывает Виктор. – Когда заставляли переводить инструкцию по хранению, например, вооружения. А там было написано про необходимость отопления на складе. А вокруг Африка, до экватора не так уж далеко. Прихожу к специалисту и говорю: „Ну зачем вот это переводить? Давайте ее как-то переделаем“. Тот кулаком по столу: „Я тебе сказал, как здесь написано, так и написано“. Как и везде в советское время, хватало, конечно, идиотов. Хотя советники многие были очень толковые, очень серьезные люди».

Вероятно, Мозамбик был интересен Москве не только сам по себе, но и тем, что имел общую границу с ЮАР. Один из бриллиантов в короне Британского содружества, флагман апартеида, эта страна, как никакая другая, подходила для критики с социалистических, гуманистических позиций. Кучка потомков белых европейцев, угнетающая африканское большинство на их же земле, – мечта пропагандиста. Англосаксонский мир сам был не рад такому политическому уродцу в своих рядах, резонно чувствуя собственную уязвимость. Особенно после успеха индийской борьбы за независимость. Ведь политическая инициация Махатмы Ганди случилась как раз в ЮАР. Вспомните исторически достоверный эпизод известного фильма, где Ганди, адвоката, выбрасывают из вагона только для белых, после чего и родилась знаменитая тактика сатьяграха.

ЮАР пыталась давить на соцлагерь, поддерживая прозападную оппозицию Мозамбика, однако сама первой проиграла в этой борьбе. Как раз во время первой командировки Бута, в 1989 году, выборы в ЮАР выиграл последний белый президент этой страны – слоноподобный Фредерик де Клерк. Годы и десятилетия морального давления сделали свое дело. После победы де Клерка был освобожден из тюрьмы Нельсон Мандела, а апартеид начал постепенно сворачиваться. В том же году ЮАР выводит свои войска из Анголы, где шла гражданская война. «Это, конечно, очень интересный такой опыт. Это очень много дало», – резюмирует Бут собственные профессиональные итоги своей первой командировки на Черный континент.

Там же, в Мозамбике, Виктор встретил свою судьбу – Аллу Протасову, будущую Аллу Бут. Обстоятельства знакомства были самыми банальными, вспоминала она позже, – на партийно-комсомольском собрании: Бут был комсоргом организации военных переводчиков. Алла – женой одного из них. Причем на собрание она попала совсем не по комсомольским делам. Ей, дизайнеру, окончившей знаменитое Мухинское училище в Ленинграде, предложили оформить посольский клуб. Как тогда говорилось, на общественных началах – то есть никакого гонорара, все бесплатно. Только материалы – краски и кисти – казенные. Алла согласилась. Все же лучше, чем киснуть дома на хозяйстве.

Пока Алла трудилась над росписью клуба, Бут тоже иногда там появлялся – проявлял интерес то ли к фрескам, то ли к мастеру. Алла высоко оценивает художественные способности супруга, который рисует даже в тюремной камере. А тогда… «Мне понравились его глаза. Мне понравилось то, что там отражается моя душа. Я поняла, что мне не нужно ничего объяснять, ничего говорить. И что этот человек настолько мне близок, что я его абсолютно понимаю, – признавалась она в интервью „Совершенно секретно“. – Физических действий никаких не было, это точно. Там все контролировалось КГБ… То есть это было невозможно. Никаких отношений не было. Было просто человеческое понимание». Спустя пять месяцев Алла уехала на Родину, где со временем подала на развод. Она утверждает, что Бут здесь ни при чем. Просто прежний брак закончился.

В августе 1990 года Бут вернулся в Советский Союз. Предполагалось, что после двухлетней командировки в Африку обучение курсантов продолжится. Есть информация о прохождении им ускоренных курсов китайского языка. Видимо, таких же, «взлет-посадка», как было с португальским. На какой войне Бут мог оказаться на этот раз, не очень понятно. События на площади Тяньаньмэнь уже случились. Китайские коммунисты оказались «с яйцами», и гражданская война в Китае закончилась, так и не начавшись. Тем временем Советский Союз стал расползаться, и Виктор решил уволиться из армии. В институте поначалу не поняли: «у нас вроде пока никто не увольнялся», – но времена менялись стремительно, и Буту удалось уйти «на гражданку». Процесс распада начался с элиты – рыба гнила с головы.

Если кто и страдал морально в те дни, то это такие, как Виктор Бут. Несмотря на молодость, он не видел жизнь в СССР в черных красках. Коррекция системы если и требовалась, то разумная. Но «предательство Горбачёва» разваливало и то, что работало, и то, что было нормально, говорит он. Надо было просто решить какие-то мелкие вопросы со снабжением, но стали ломать всю систему. Это касалось и армии. Так, в знаменитое 10-е Главное управление Генштаба (управление международного военного сотрудничества. – И. М.) некоторые пытались устроиться по блату. «Было уже не очень здорово ощущать, что люди едут туда не только что-то для страны делать, а в основном зарабатывать деньги», – сокрушается Бут.

Надлом случился в августе 1991-го. Попытка группы руководителей государства – ГКЧП спасти Советский Союз выглядела честной, но неудачной реакцией на процессы, которые уже было не остановить. Вот в какой обстановке Буту пришлось искать новое место в жизни. Это нашло отражение в фильме «Пресловутый мистер Бут», снятом режиссером Тони Гербером о Викторе уже после вынесения ему приговора. «Невероятно драматичные события разворачиваются в Москве. С помощью автобусов баррикадируют подходы к площади. Четыре человека погибли от пуль или под колесами бронетранспортеров. На этой неделе сотряслась сама основа советской власти. Российские демократы под руководством Бориса Ельцина захватили инициативу», – притворно-трагически сообщается в фильме закадровым голосом.

После августа 1991-го Горбачёв уже мало на что влиял. Хотя он и был «вооружен» решением референдума, поддержавшим сохранение СССР, воли и силы реализовать его у Горби, как его по-свойски называли на Западе, не хватило. До конца года черное дело было сделано. Собравшись в Беловежской пуще, Борис Ельцин, Вячеслав Кравчук и Станислав Шушкевич, эти три заговорщика, распустили Советский Союз. Ради единоличной власти каждого в собственной республике – России, Украине и Белоруссии принесли в жертву общую Родину – СССР. Застрельщиком, конечно, был Ельцин, затеявший с Горбачёвым личную разборку, заложником которой стал советский народ. И Виктор Бут тоже.

«Поначалу была ошарашенность, – признается бывший военный переводчик. – Осознание пришло через несколько лет. Когда стал заниматься коммерческим бизнесом сам и понял, что натворили. Специально резалось по живому. Помню, мы как-то улетели из Москвы в Минск на самолете. Еще не было границы, а когда возвращались на том же самом самолете, надо было садиться в Шереметьево, потому что уже ввели границу между Белоруссией и Россией. Как так? Никто не думал и сейчас, как можно решать за тех, кто родился, вырос в Советском Союзе, – вот эти условные границы между той же Украиной, или Россией, или даже той же Средней Азией.

Ребята, вы что? Это, конечно, величайшее преступление. Правильно Путин сказал, что это самая большая проблема прошлого века. Что Советский Союз так развалился, что это предательский сговор Ельцина в Беловежской пуще и действия Горбачёва, который фактически сдал страну».

Эдуард Лимонов в одной из своих книг того времени говорит об СССР как о часовом евразийских пространств, которого убили «свои». Подкрались подло и убили, желая провести буржуазную контрреволюцию сверху. Зачем? «Лукавый и слабый», неотесанный, несмотря на МГУ, колхозник Горбачёв хотел быть приятным своим собеседникам – лидерам западных стран. Его (и страну) погубило тщеславие. Запустив разом процесс перестройки сразу всех сфер советского общества, он не смог удержать ситуацию. Ради поощрительного похлопывания по спине западными друзьями – «гуд бой, гуд бой» – позволил без всяких условий объединиться Германии, за что Лимонов прямо называет его «лохом».

Бут разделяет это мнение. «Финансовые проблемы страны Горбачёв мог решить. Мог спокойно тогда у Гельмута Коля попросить, например, сто миллиардов немецких марок. И ему бы Германия дала, – уверен Виктор. – Но нужно было получить гарантии, что НАТО не будет. Распустить НАТО одновременно. Можно было подписать все эти договоры, можно было сделать это все совсем по-другому. А теперь это опять России придется делать, опять это займет сколько времени, чтобы мы восстановили то, что наше».

Восстановить наше… Что ж, русская реконкиста уже началась. Крым вернулся домой, отложился от неньки-Украины русский Донбасс, ужаснувшись нацистскому, по сути, режиму бандеровцев в Киеве. Раздумывают, пусть и не быстро, о более тесном союзе с Россией в Армении, вновь вспомнив о кривых турецких ятаганах. Независимость оказалась кровавой и дорогой роскошью в мире, где полно врагов. Впереди, очевидно, борьба за Приднестровье и Молдавию, за русский Казахстан. И даже прибалты могут достукаться, ибо, став европейцами, вместо толерантности ввели в отношении местных русских самый настоящий апартеид. С привкусом селедки.

«Они боятся почему? – риторически спрашивает Бут. – Потому что понимают, что это не их. Что история возьмет свое.

Что эта территория она издревле русская была. Мы просто оттуда убрали немцев. А прибалты должны быть спокойны, потому что они выжили как народ. Если бы немцы ими рулили, то в Европе бы ни один народ не выжил. Если там обвиняли, что царская Россия была тюрьмой народов, то Европа всегда была кладбищем народов. Там остались только три титульные нации. Другие полностью ушли в небытие».

Политика, бизнес и личная жизнь тесно переплелись в судьбе Виктора Бута. Это точно подметили авторы фильма «Пресловутый мистер Бут». Картины, скорее недружественной по отношению к Буту, призванной бросить на него тень, закрепить в головах публики все, что насочиняли американские спецслужбы, но не лишенной документального мастерства. Драматические кадры крушения Советского Союза в нем перемежаются с трогательно-наивными сценами рождения семьи Виктора и Аллы. Вот ЗАГС (кажется, тот самый, «центровой», что на Английской набережной Невы, самый романтический и одновременно солидный, где предпочитают регистрировать брак знаменитости), родители, друзья, улыбающаяся, чуть смущенная Алла с букетом белых цветов. Рядом Виктор в строгом костюме, ослепительно-белая рубашка…

«С Аллой мы в Африке познакомились, когда я был в первой командировке. Потом, когда я уже вернулся обратно, так сложилось, что захотелось поехать в Питер, и как-то мы там с ней пересеклись и решили, что надо быть вместе. Время такое было, 1990 год, 1991-й, началась уже возня. Непонятки везде. Она в Питере, я в Москве. И постоянно друг к другу ездили. В неделю иногда по два раза, как минимум раз. Поэтому у нас такой роман был на Московском и Ленинградском вокзале, в поездах. Она работала, у меня что-то там начало как-то получаться и как-то делаться. Поэтому вот так вот все сложилось. Как говорят: „Life just happened“. Вот. Так же здесь. Просто случилось».

Расписаться оказалось непросто. У Бута не было никакой прописки, не было российского гражданства. Из Таджикистана он уехал, а когда спустя два года вернулся, это была уже другая страна. Пришлось собирать кучу справок, даже судиться, доказывать собственной стране, что ты не верблюд. Страна смилостивилась и выдала российский паспорт. У родителей Аллы была квартира. Они жили на даче, молодые – в городе. Аллу все эти пертурбации не испугали. Как и то, что Виктор так и не получил высшее образование и она в тот период зарабатывала в несколько раз больше него. «Я не хочу заканчивать этот институт, я язык знаю, я хочу работать только на себя!» – заявил ей Бут. Он ее очаровал. Алла твердо решила, что хочет быть с этим человеком. Шел 1992 год.

Глава 3. На крыле

Работать только на себя – дело приятное, но… Отмотаем время чуть назад. Прежде чем стать успешным бизнесменом, переводчик с португальского Виктор Бут успел в течение полугода поднакопить необходимый опыт в рыночном сегменте еще советской плановой экономики.

«Я как-то попал почти случайно, мимо проходя, в Союз кооперативов СССР, который возглавлял академик Тихонов. У них был особняк на улице Радио. Устроился туда работать, помогал там, в разных делах со своим опытом, языковым образованием на разных встречах. При этом Союзе был центр организации авиаперевозок. Так я и попал в авиацию», – рассказывает Бут, опровергая популярную в медиа версию, что он сначала стал пилотом.

Кооперативы, которым государство включило зеленый свет, воспринимались широкими народными массами, мягко говоря, неоднозначно. Измученные дефицитом советские люди хотели изменений, однако на практике лишь часть новой экономики действительно производила товары и оказывала услуги. В большинстве случаев новые структуры занимались посредничеством, выступая своего рода прокладками между госсектором и складывающимся свободным рынком. Товарные и денежные потоки быстро обогащали частника. Неудивительно, что среди нарождающегося класса советских бизнесменов попадалось немало ярких и энергичных людей. Всех их притягивали деньги и новые возможности.

Так, во время работы в Союзе кооперативов Буту довелось повстречать легендарного банкира Ивана Кивелиди, рулившего в тот период компанией «Интер-Агро». Для него даже прорабатывался некий бизнес-проект по развитию хлопководства в Мозамбике. «Мы съездили в Ташкент, написали хороший бизнесплан, все рассчитали, узнали, где взять оборудование, как чего. Но в последний момент Иван Харлампиевич сказал: „Лучше я эти деньги в Монако проиграю“», – свидетельствует Бут. Совместный проект не сложился. Бут скоро отправился зарабатывать за рубеж, а Кивелиди остался в России. Он был игрок не только в рулетку. В 1995 году Кивелиди был убит своим бизнес-партнером вполне иезуитским способом – на мембрану офисного телефона бизнесмена был нанесен яд.

Подобные нравы не очень-то ложились на сердце бывшему советскому офицеру – человеку чести. «Если были мозги, в Москве нетрудно было заработать, занимаясь бизнесом. Но весь московский бизнес был грязным, – объясняет Бут свою мотивацию в фильме „Пресловутый мистер Бут“. – Нужна была защита и еще защита от защиты (так называемой крыши. – И. М.). Я сказал Алле: „Мне это не нужно. Я умный и заработаю где угодно“». Как видим, мы имеем дело скорее со слишком чистоплотным человеком, даже идеалистом, который предпочел рисковать на Черном континенте, чем добровольно ложиться под бандитов. Может, поэтому его пытались бездоказательно выставить этаким исчадием ада? Идеалисты плохо умеют себя защищать.

Еще одним известным участником кооперативного движения был Артем Тарасов – первый легальный советский миллионер, умудрившийся заплатить 90 тысяч советских рублей партийных взносов, чем взбесил функционеров КПСС. Как видим, у Бута была интересная «бизнес-школа», но в качестве «театра» для своих бизнес-действий он выбрал знакомый ему Африканский континент. «Был клиент из Анголы. Мне удалось каким-то образом связаться с Магаданскими Северо-восточными грузовыми авиалиниями, взять в аренду у них три или четыре ИЛ-76 и сдать их ангольцам через бельгийскую компанию. Вот с этого все началось», – описывает Бут свои первые самостоятельные шаги.

Как говорил Бут в интервью «Коммерсанту», в начальный период у него в компании было 12 человек. Но работали они лучше, эффективнее трехсот, поскольку были хорошими управленцами. А кроме того, на рынке Африки они оказались первыми. Мало с кем пришлось конкурировать. Цены на перевозки самолетами Бута были высокие, это все знали, но клиентов всегда было много. Упреки в сомнительной законности своих действий он отвергал, резонно отмечая, что авиаперевозки – бизнес с высокой степенью контроля со стороны властей: «Я перевозчик. Мне заказывают рейс, мне платят. Я посылаю запрос, мне дают разрешение, я даю команду экипажу, экипаж прилетает, грузится, отдают ему бортовые документы, таможня его выпускает».

Изучая богатейшую биографию Бута по самым разным источникам, то тут, то там наталкиваешься на свидетельства знавших его людей об одной важной черте бизнесмена – человечности. Он видел в тех, кто на него работал, в первую очередь людей, а не сотрудников, служащих. Оставим сантименты в стороне – возможно, это качество и помогло Буту выстроить бизнес в условиях, в которых другие просто отказывались работать. Ведь речь идет о серьезном риске для жизни. Главная опасность – самолет в любой момент могли сбить те или иные повстанцы. Намеренно или случайно. Дополнительные сложности создавали плохие аэродромы, изношенная техника – порой ломались стойки шасси, перегруз (вспоминается эпизод с перевозкой коровы вертолетом из фильма «Мимино»). Обо всех этих рисках Бут честно предупреждал, свидетельствуют пилоты, работавшие с ним. А как иначе? Ведь совсем недавно он был военным, носил погоны, а многие летчики компании прошли Афганистан – имели опыт работы, взлетов, посадок в экстремальных условиях. Так Бут стал для своих сотрудников буквально отцом родным, оставаясь при этом и своим парнем. Есть фото и видео Бута, сидящего за штурвалом вертолета.

«Пилотировать самолет я специально не учился. Желания выучиться на пилота не было, – признался Бут. – Я понимал, что это тяжелая работа, требующая соответствующих навыков. Тогда надо было проходить весь курс, а времени не было. Когда управлять авиакомпанией? Поэтому всегда старался доверять профессионалам. Но кое-что мне показали, освоился… У многих мальчиков вообще с самолетами мечты всякие связаны различные. Когда мы росли, в наше время все хотели стать космонавтами. Наверное, насмотревшись „Отроков во Вселенной“, „Зов Кассиопеи“… Я больше себя чувствовал или врачом по призванию, или специалистом международных отношений. Эти две [ипостаси] были более близкими».

Зов Кассиопеи. А, каково?!

Бизнесмен Бут, как заправский гроссмейстер, играл сразу на нескольких досках. В 1993 году в городе Шардже (ОАЭ) он создал авиакомпанию, просуществовавшую до 2001 года. «В то время я уже плотно работал с Минском. У них там образовалась большая авиакомпания „ТрансАвиаЭкспорт“. Вот с ними работал где-то до 1994–1995 года», – говорит он. Очевидно, у Бута было хорошее бизнес-чутье – он предвосхитил некоторые процессы. Спустя пару лет, когда аэропорт Шарджи стал свободной экономической зоной, Бут там уже укоренился, приятельствовал с ее управляющим Ричардом Чичакли. ОАЭ в тот момент стал транспортным хабом, через который шли транзитные грузы со всего мира. Самолеты Бута возили цветы из ЮАР (в Йоханнесбурге гладиолус стоил два доллара, а в Дубае – сто), мороженых кур в Нигерию и так далее. Отдельной категорией клиентов были российские «челноки» – это основа нового русского капитализма.

«В Эмиратах же особо нет налогов. Там платишь за регистрацию, за лицензию. В то время эмират Аджман был таким захолустным спящим арабским городком, где была одна новостройка, – рассказывает удивительное Бут. – Потом уже стали строить Дубай и там и сям. Основной объем клиентов был из наших – челноки. Они приезжали, покупали чего дадут. В основном ширпотреб. И везли это обратно в Россию, продавали. Опять возвращались… Мы создали там туристическую компанию. Не сами летали, а именно обслуживали. Делали визы челнокам. Город Шарджа был этаким Гонконгом Персидского залива. Мы жили как древние купцы: покупали, паковали, отправляли круглые сутки. Ежедневно 200 тонн шло в Россию. В основном ширпотреб: телевизоры, текстиль, магнитофоны, компьютеры».

Это сладкое время не могло тянуться бесконечно. Российские челноки в ОАЭ – прямое следствие товарного голода, отсутствия налаженных каналов серьезных поставок в РФ. Очень скоро, по мере насыщения рынка, объем перевозок российских челноков начнет снижаться. Но Бут уже успел развернуться. В 1994 году стало понятно, что бизнес получается, и было решено попробовать покупать собственные самолеты – «ведра с гайками», шутит Бут по телефону из тюрьмы Марион, имея в виду, что аппараты были очень даже б/у. Изначально купили пять самолетов, успешно пристроили их в аренду в Африке. Заработанные средства вкладывали. Бут особо отмечает, что никогда не брал никаких банковских кредитов, ни у кого не занимал на развитие бизнеса. Все шло эволюционным путем. Деньги – товар – деньги. Нестандартное, непривычное для бизнесмена поведение.

«Я вообще не считаю себя бизнесменом, – признается Бут. – С большинством из них даже общаться не хочется. Весь этот мир дикого капитализма душу всегда корежит. Мы все-таки по-другому воспитаны. У нас другие совсем подходы ко всему. Поэтому мне проще было, например, в Африке работать или с теми же афганцами, где нет такой вот культуры, как на Западе. С ними очень тяжело, просто, знаешь, отвращение некоторое наступает после их ходов, попыток поймать тебя на контракте, на бумажках на всяких. Почему-то они не по понятиям живут, как наши пацаны. Опыт подсказывает, что надо оставаться собой, несмотря на бизнес. Никогда не изменять своим внутренним идеалам, внутреннему зову. У меня всегда был подход, что надо относиться ко всем так, как бы относились ко мне в той или иной ситуации».

Но вернемся к самолетам Бута. Существует масса критических статей, где сказано, что он якобы угнал с Урала за границу служебный самолет отца советской космонавтики Сергея Королёва, а из Смоленска, прямо с постамента, списанный Ил-76. Самолет – не спичка, резонно отвечал Бут, потрясая договорами. Есть Департамент гражданской авиации, есть Инспекция по безопасности движения, таможенный и пограничный контроль, которые следят, что куда летит. Сейчас можно внести ясность:

«Самолеты старые, 1960 года выпуска. А это был 1990 год. 30 лет самолету. Златоустовскому машиностроительному заводу, которому он принадлежал, мы проплатили по их поручению сумму контракта. Им купили стоматологическое оборудование. Они были очень довольны. У них появилась возможность валюту как-то потратить, и мы заплатили. Поэтому сейчас говорить, что купили слишком дешево, некорректно. Ну кому нужно это ведро с гайками, где еще? В него еще надо было душу вложить, привести в порядок».

Купив первые самолеты, люди Бута стали сами заниматься их техобслуживанием. Закупили необходимое для этого оборудование, пригласили инженеров, выправили лицензии, нужные для организации техобслуживания за рубежом. Смысл в том, что иметь свой самолет без собственного техобслуживания неудобно и приводит к потерям. «Постоянно зависишь от кого-то. Проще делать самим. И на этом мы экономили деньги и получали гарантию, что самолет будет готов в определенные сроки», – пояснил бизнесмен. Так империя Бута становилась не только разветвленной, а значит, устойчивой за счет диверсификации, но и самодостаточной. Что касается авиапарка, то часто встречающаяся цифра 60 самолетов – преувеличение, кочующее из одного СМИ в другое. «В самое лучшее время у меня доходило до 21 летательного аппарата, вместе с Ан-28 и вертолетами», – внес ясность Бут.

С самого начала своего бизнеса в Африке Бут использовал Бельгию как транзитную точку. В 1995 году он приобрел там скромный дом (площадью 120 квадратных метров на участке земли 12 соток), год спустя зарегистрировал там свою компанию Air Cess и открыл офис в аэропорту города Остенд, который сделал своей операционной базой. Сам бывал там нечасто, а штат компании состоял чуть ли не из пары человек. После трех лет неудачных попыток получить вид на жительство Бут решил покинуть Бельгию. Скандалы, возникшие уже после его отъезда, он связывает с интригами жителей элитного района, примыкающего к аэропорту, которые вели с грузовыми операторами перманентную войну за тишину. Когда бельгийцы в 2002 году запретили Air Cess полеты над своей территорией, обыскали дом делового партнера Бута – Сандживана Рупры и выдали санкцию на арест самого бизнесмена, Бут уже стационарно осел в ОАЭ – перевел туда авиапарк. Зачем платить налоги в столь негостеприимной стране? Его-то бизнес развивался успешно.

«В 24 года уже первые миллионы долларов были на счетах. Звездной болезнью старался не болеть, старался жить нормальной жизнью, которая мне более приятна, и общаться со всеми своими друзьями, с института там, без всяких выворачиваний пальцев. Миша Якушев, Юра Лисицын. Мы уже 20 лет дружим. Плюс еще есть друзья со школы, общаемся тоже. Опять же школьная учительница, – вспоминает Виктор. – Мне за державу было обидно очень. Особенно в середине 1990-х, когда все рушили. Что мы делаем?.. Я больше государственник, что ли, по определению. Особенно после того, как поездил, пообщался, знаю многие языки и могу понимать, что, где и как. После этого уже совсем другой взгляд на все эти проблемы. Вот этот вот совковый навязанный нами стереотип, что Запад у них там все, даже воздух слаще. А если лизнуть асфальт, он будет вкусным, как бабл-гам. Это очень быстро все исчезло, и слава Богу».

Таковы основные этапы становления империи Виктора Бута в 1990-е годы. Однако внутри общего контура событий помещаются несколько локальных историй, каждая из которых представляет собой целое приключение.