Цитаты из книги «Мальчик – отец мужчины», страница 3

Некоторые гендерные особенности сохраняются и в современных интернет-дневниках – блогах, хотя эта форма интимно-публичного общения качественно отличается от «классических» дневников и журналов (Magnuson,

Важный показатель развития самосознания – разграничение вынужденного одиночества (англ. loneliness)  и добровольного уединения (solitude).  Дети этих понятий еще не различают и трактуют «одиночество» как некое физическое состояние («нет никого вокруг»). У подростков оно психологизируется, и ему приписывают не только отрицательную, но и положительную ценность. По мере осознания своей неповторимости, непохожести на других подросток начинает переживать собственное «Я» как смутное беспокойство или ощущение внутренней пустоты, которую чем-то необходимо заполнить. Это стимулирует к общению и одновременно повышает его избирательность, потребность в уединении, тишине, молчании, в том, чтобы услышать свой внутренний голос не заглушённым суетливой будничной повседневностью. «Теперь нет желания появляться во дворе, где всегда шум и гам, хочется помечтать или подумать о чем-либо, постоять у картины, побродить по городу, а потом опять вернуться к ребятам» (питерский восьмиклассник).

Открытие «Я» часто стимулируется художественными образами. Герцен и Огарев когда-то идентифицировались с персонажами Шиллера: «Лица его драм были для

Один из важнейших компонентов самосознания мальчика – его телесное «Я». Маскулинность всегда проявлялась и символизировалась телесно (размер, мышечная сила, выносливость и т. д.). В последние десятилетия мужское тело стало более открытым и доступным взгляду. Ослабление поляризации образов мужского и женского и превращение мужского тела в объект взгляда и изображения повышает мужскую рефлексивность и тем самым стимулирует заботу о здоровье и красоте. Однако, выставляя, по доброй воле или вынужденно, свое тело напоказ, мужчина сталкивается с теми же проблемами, с которыми издавна сталкивались и которые болезненно переживали женщины (см. Кон, 2003, 2009).

Важнейшая задача мальчика на всех стадиях его развития – сформировать собственную маскулинность. А одна из стержневых осей маскулинной идеологии, как мы видели, – быть сильным и властным. Игровая гендерная сегрегация способствует выработке у мальчиков повышенной гомосоциальности и исключения всего того, что может ей противоречить. Благодаря этому эмоциональные привязанности мальчиков очень долго ориентированы на других мальчиков, с которыми они ощущают социальную общность и внутреннее сходство. В процессе полового созревания эти привязанности могут эротизироваться, и это вызывает у подростков страх. Будучи имманентным свойством маскулинности, гомосоциальность порождает одновременно гомоэротизм и гомофобию. Гомофобия – страх не столько перед гомосексуалами, сколько перед другими мужчинами вообще. Это «страх, что другие мужчины могут разоблачить нас, лишить мужского достоинства, показать нам самим и всему миру, что мы не тянем, что мы не настоящие мужчины» (Kimmel, 1996. Р. 8).

Оказалось, что баланс позитивных и негативных оценок наличного «Я» мало изменяется с возрастом, зато озабоченность будущим «Я» резко усиливается (Coleman, Herzberg, Morris, 1977). В юности вопрос «кто я?» подразумевает оценку не только и не столько наличных черт, сколько перспектив и возможностей: кем я стану, что случится со мной в будущем, как и зачем мне жить?

Тем не менее тело и внешность – важные компоненты мужского имиджа, от которых сильно зависит общая самооценка, самоуважение и уровень субъективного благополучия личности, особенно подростка. Равнение на заведомо нереалистические образцы мужского тела, пропагандируемые кино и телевидением, – американские исследователи назвали это «комплексом Адониса», – сопряжено с психологическими издержками. У некоторых мужчин неудовлетворенность телом перерастает в навязчивый невротический страх, связанный с реальным или воображаемым физическим недостатком, отвращение к своему телу, бред физического недостатка, который психиатры называют дисморфофобией (греч. dys  – затруднение, morphe  – вид, форма и phobos  – страх) или дисморфическим расстройством тела. До недавнего времени психиатры счи

В ходе полового созревания обычный интерес мальчиков к телу своих однополых товарищей интенсифицируется и диверсифицируется. Если для «натурального» мальчика тело приятеля – объект сравнения, завистливого восхищения или потенциальная угроза, то у юного гея к этому примешивается эротическое чувство. Именно это заставляет его осознать свое отличие от других.

Проблематизация маскулинности – важное средство не только самопознания, но и воспитания мальчиков. По точному выражению Рейвин Коннелл, «критическая автобиография – ключевая форма педагогики» (Connell, 1998. Р. Ш). Но побудить мальчика рассуждать на эту тему нелегко. Маскулинность для него дело святое. Мальчики не обсуждают этих вопросов друг с другом. Их дневники, если мальчики их ведут, часто содержат указания на собственные слабости, но при этом они не подвергают сомнению нормативные критерии оценки. Сомнения в адекватности этих критериев возникают лишь у тех мальчиков, которым в этом мире неуютно и которые при всем желании не могут, а потому, иногда по принципу «зелен виноград», и не хотят ему «соответствовать». Но поделиться своими мыслями мальчику трудно: ему сразу же скажут, что он оправдывает собственные слабости.