Читать книгу: «Доверяя противоречию»
Четвёртый ключ — зависть что жжёт изнутри,
Для миров подирателя он архитектор
Для многих загадка неведомый дар.
Его сила сокрыта средь призрачных чар.
Он строит иллюзию из пепла и зла.
И пользу пророча страх сеет в сердца:
"Завидуй терзая, созидай и меняй
Осколок души никогда не предай."
(Строки из книги пяти миров.)
Пролог.
— Добро всегда побеждает? — В ту зиму Азелию только исполнилось шесть лет, и, преисполненный любовью к этому миру, юный принц жаждал посмотреть на окружающий его свет, однако из-за слабого здоровья был вынужден довольствоваться сказками и историями от старшего брата.
— Да, мой принц, — согласилась старушка. — На то оно и добро. Однако, что бы ни сделал ваше высочество, вы никогда не станете злодеем, ведь вы очень добрый ребёнок, и все во дворце безмерно любят вас. — Она присматривала за Азелием уже около пяти лет и прекрасно знала, насколько внушаем может быть юный принц, поэтому старательно подбирала верные слова для его наставления. Из-за своего состояния Азелию не грозила участь стать учеником мастера боевых искусств, и даже от мечей кронпринц, души не чаявший в младшем брате, наверняка его оградит. Иное дело — поступки, которые впоследствии могут причинить немало беспокойства. — Всех злодеев постигает ужасающий конец, — сказала она, поглаживая ребёнка по чёрной макушке и тепло улыбаясь. — Но пока вы на стороне добра, ваша дорога будет светлой и чистой.
— А что нужно делать для добра? — серьёзно задумался мальчик, и старушку умилял этот его мыслительный процесс.
— Нууу, возможно, защищать слабых? — предположила она, переводя взгляд на вошедшего в покои кронпринца. В свои шестнадцать он уже отлично владел мечом и заработал дурную славу, не щадя соперников в тренировочных поединках. За пределами покоев старушке часто приходилось видеть этого юношу перепачканным в крови. Однако перед встречей с юным принцем Азелием, Амрес принимал ванны с ароматными маслами и переодевался в чистое, чтобы не ранить его хрупкую душу и не напугать неприятными запахами.
— Защищать слабых? — удивился Азелий. — Но я и сам слабый... — скуксился он, ища спасения в объятиях женщины.
— Ваше высочество вырастет однажды и станет достаточно силён, чтобы не думать о собственной слабости, — сказала она. Это было весьма опасно, однако кронпринц, подошедший к постели, не выразил недовольства. Няне юного принца оставалось лишь надеяться на хорошее расположение духа будущего правителя после очередной победы.
— А пока ты не вырос, тебя буду защищать я, — рассмеялся Амрес, прыгнув на кровать, снимая брата с чужих колен и утягивая его в свои объятия. Способная понять, когда стоит удалиться, женщина поднялась с кровати и, склонившись в поклоне, засеменила прочь: — Никто не посмеет навредить тебе, моему принцу, ведь ему придётся иметь дело со мной, хорошо?
— Да! — захихикал Азелий, вцепившись в шею брата крепкими объятиями. На самом деле, сколько сил мог вложить Азелий даже в эти объятия, было ничтожно мало по сравнению с постоянно липнущими к Амресу Вилье, и кронпринц часто тревожился, насколько ещё более слабым может быть младший брат. В компании брата кронпринцу приходилось обращаться с ним как с мелким зверьком, чтобы не оставить лишнего синяка. В покоях не было ни одного острого угла, но даже этого казалось мало. К вечеру того же дня няня пришла к Азелию в последний раз со словами:
— Слабые люди прячутся во мраке, мой принц. Их жизни столь ничтожны, что стелятся листопадом под ногами тех, кто идёт по дороге света. Помните, что, ослеплённые светом, вы можете упустить из виду нечто поистине ценное. — Больше Азелий не видел ту, кто с трепетом и любовью растила его всю его жизнь, ведь за то, что няня посмела испугать младшего принца, её казнили по приказу Амреса Дамклера.
1.
— Хороший ты парень, я это вижу. Уж что-что, а глаз у меня на это намётан. У тебя явно кое-чего не хватает, и я допускаю мысль, что с "этим" ты расстался не по собственной воле. Давай договоримся так: ты расскажешь мне о себе, а я постараюсь помочь, идёт? — Занран Велтар, новый начальник тюрьмы пограничного города Эверхона, против своей воли взял за привычку каждое утро на протяжении последнего месяца начинать с относительно мирной беседы. Собеседником его неизменно становился один молодой юноша. Грязный из-за длительного пребывания в камере два на один метр, где свободно не разгуляешься, он уже вторую неделю подряд оставался для Занрана загадкой. Его камера была единственной, в которой не было застеклено решётчатое окно — столь мелкое, что значения этому придавать было совсем бессмысленно, лишь в том случае, если бы осенние ночи были так же тёплы, как летом. Занран давно бы расправился с этой проблемой, если бы не задавался вопросом, от чего же стекло исчезло. Смутно на него отвечали усеянные тонкими и не очень, тёмными шрамами ноги и руки юноши, словно он мог намеренно себе навредить. Рисковать лишний раз не хотелось. Изредка данный индивид проявлял интерес к мужчине, как сейчас, когда подходил ближе к решётке, учуяв приторно сладкий аромат купленных по пути на работу булочек. Это стало единственным ключом к началу "диалога", если так вообще можно было назвать, ведь юноша больше слушал и явно что-то анализировал. Данный способ подкупа брал своё начало неделей ранее, когда, оставшись без завтрака из-за незначительной по важности ссоры в семействе Велтар, мужчина, будучи весьма нервным из-за сдержанных, внутри не высказанных претензий, схватил с полки лавки первое, что попалось ему под руку. То были кремовые булки. Их ему тогда положили с лихвой — в качестве поощрения за его высокий статус и весьма необычные вкусы, словно в насмешку. Подобную приторную сладость Занран не особо жаловал. Однако, запертый в клетке чуть больше пяти месяцев, юноша питался до нельзя скверно по меркам его предположительно богатого прошлого. Он ничего о себе не рассказывал, и Занран, теряясь в догадках, пытался выведать хоть что-то. По опыту мужчина знал: такие юноши без следа не пропадают, за ними всегда имеется хвост, способный опоясать пусть не весь Кадрамар, но Эверхон в три кольца уж точно. У этого же не было совершенно ничего. Эверхон не имел пропавших отпрысков благородного происхождения. Пусть тесных отношений с ними род Велтар не имел, однако знать о подобных мелочах был обязан. Также город не принимал пропажи из глубин Кадрамара, от чего мужчина упёрся в тупик. В первый раз он не проронил и слова — стражи сказали, что хоть парнишка и принял булочки, но не съел их. Он долго смотрел на бумажный пакет у края своей камеры, а после отшвырнул угощение, "подарив" его другим заключённым. Как ни странно, он словно воспринимал угощение в качестве платы за свою компанию в беседах с новым тюремщиком. Надеясь хоть так наладить с ним хорошие отношения, Занран добровольно стал приносить заключённому угощение — но на этот раз только для одного. Ответа и в этот раз добиться не сумел, из широты своей души поставил блюдце с кремовыми булочками на пол чужой камеры и, отодвинув стул к стене, раздосадованно вздохнул.
— Мало видеть, понимать нужно, — усмехнулся юноша и, подняв блюдце, выставил его за территорию своей клетки. Занран видел, что юноша любит сладкое, хочет отведать то, что давно не вкушал, и всё же отказался и от этой подачки. Усмехнувшись, мужчина отрицательно мотнул головой и быстрым шагом покинул коридор, не желая мириться с тем благородством, которое с малых лет презирал. Оно отравляло кровь древних родов, пачкало душу и поступки, с высоко поднятой головой держало под руку надменное величие и двуличность, словно так и было нужно. Глупцы играют в благородство, наивно веря в то, что оно убережёт их от неприятностей. Иные же активно пользуются им, лишь в редких случаях.
— Снова мимо, капитан? — один из первых, кто предложил избить зазнавшегося выродка и тем самым выведать всё, что нужно капитану, с удивлением проследил за тем, как мимо него пронёсся Занран. — Пасть забей... Он думает, что сможет одурачить меня? — считая, что доброты у него достаточно, новый начальник тюрьмы направился к городским стражам. Шурин Занрана, Хэйнл Велтар, уже добрых тридцать лет занимает пост главнокомандующего гарнизоном Эверхона и, распоряжаясь живой силой города, был способен выделить пару-тройку ребят в помощь. Услуга была незначительной — найти и притащить в город бывшего начальника тюрьмы под предлогом неоконченных дел. Просьба действительно являлась пустяковой, тем более что о месте обитания Касена Алура имелась запись в архиве городских стражей. Несмотря на утренние разногласия, ставшие хорошей традицией в роду Велтар, Хэйнлом был выделен самый незатейливый из отрядов, дано разрешение на посещение архива, и командующий гарнизоном незамедлительно вернулся к своей, более серьёзной проблеме. Тем утром была предпринята попытка проникновения извне на территорию Эверхона. Лодка плыла по воздуху, как ночной шторм: узкий, изящный корпус, выкрашенный глубоким чёрным лаком, по бортам пробегали изломанные синие молнии, мерцающие внутри, словно лазуритовые жилы. По носу высилась маска какого-то невиданного прежде на землях Кадрамара зверя из чёрного металла, в глазах которой блеснули крошечные сапфиры. У её кормы на тёмном троне покоились метеоритные осколки — аккумуляторы, от которых судно жило. Её сердце — кованый молниевой столб, запертый в куб из воронёного железа и чёрного хрусталя — шумело и шипело, когда тонкие жилы энергии пробегали по корпусу, оставляя за собой бледно-голубые шлейфы. Разряды собирались, заставляя воздух вокруг лодки наполняться низким гулом и треском, словно натянутая стальная струна вот-вот лопнет; в моменты вспышек раздавались звонкие удары, а синие искры рвали тьму короткими вспышками. На палубе, под слабым светом вмонтированных кристаллов, стоял один человек — Амрес Дамклер. Молодой мужчина, чуть более тридцати лет от роду, явно не осведомлённый о тонкостях защиты Кадрамара, проскрежетал своим судном по барьеру и "пришвартовался" у самого его края. Хэйнл с достоинством встретил незнакомца: стоял у барьера и смотрел с присущим ему величием. Сначала он видел только силуэт — высокий, неутомимо уверенный, как башня — и мерцающий отголосок чужой энергии на тёмном фоне неба. Когда Амрес приблизился достаточно близко, чтобы силуэт обрёл черты, Хэйнл невольно оторопел: перед ним не было ни мундиров, ни орденов, не было и привычных рыцарских знаков — зато вся фигура говорила о человеке, который умеет подать себя достаточно ярко, чтобы осесть в памяти всех встречных на своём пути. Опытный взгляд мгновенно отметил — перед мужчиной не солдат. Воин, готовый сложить голову за своего короля, не явился бы с пустыми руками, это равно придти с голым задом. Амрес шагнул чуть ближе, его взгляд задержался на барьере, и, словно понимая, чего от него хотят, он слегка откинул край своего плаща, вынимая из ножен для демонстрации своё оружие — клинок. Тонкая изящная сталь, больше похожая на дорогую игрушку. Такие, имея корыстный умысел, предпочитают прятать в самое укромное место для внезапного нападения, иначе же носят с собой для самообороны. Плащ с высоким воротником — тёмный снаружи, но с подкладкой глубокого зелёного оттенка; ткань тяжёлая, шелестящая, но от прямого удара лезвием не спасёт. Под плащом — туника с глубоким вырезом, аккуратная и дорогая, без военных знаков. На груди — несколько тонких цепочек. Самым необычным в образе были волосы. Хэйнл видел, как в тёмных прядях незванного гостя играют крошечные точки света — не обычные бриллианты, а «пески зари», как их называли в старых легендах: камни, что не просто сияют, а хранят в себе свет самих звёзд. Они были вмонтированы по отдельности, как если бы кто-то рассыпал звёзды по его голове; при каждом наклоне головы искры перебегали, напоминая звездопад. Эти камни не говорили о богатстве — они скорее кричали об этом. "Вкусы у каждого свои" подумал Хэйнл, вот только он привык видеть украшения на юных и не очень дамах, а не на подобных личностях. Несмотря на угрожающе яркое появление, Амрес представился и уверил Хэйнла, что преследует самые мирные намерения. Дело было в том, что у него сбежал младший брат, и молодой человек занялся его поисками. Допрос уже длился шестой час, однако Амрес, не проникший насильно сквозь барьер Кадрамара, своими действиями связывал Хэйнлу руки. Применять к нему грубую силу не имело смысла — он являлся подданным короны чужого королевства, судя по манере поведения и внешнему виду, а также по честному признанию цели визита. Молодой человек был вежлив и в меру любопытен, не выдавая себя в роли лазутчика. Особенно учитывая, что накануне проводилось собрание трёх королей по случаю "Дня великого раскола" — такую активность следовало ожидать, но подтверждений не было. Хэйнл мог бы утверждать, что сбежавший мальчишка не находился в Эверхоне, ибо на его памяти Амрес был единственным, кого впустили по его указке. Другое дело — пограничные города, где слухи распространяются быстро, но о подобных случаях ничего не было слышно. Приблизительное время пропажи также не внушало уверенности. Воспользовавшись тем, что его отвлекли от допроса, Хэйнл обратился к человеку, мнению которого доверял безоговорочно — своему советнику. Этот мужчина, наделённый несравненным умом, незамедлительно вспомнил о проблеме, которая мучила Хэйнла уже третий месяц: Элин Вегра — человек, что свернул не на ту дорогу и стал общей бедой. Хэйнл принял его в ряды стражей из жалости, но после того, что тот натворил, зарёкся иметь с ним дело. Однако Элин не собирался сдаваться и даже заручился поддержкой сына Хэйнла — Сафина. Советник предложил испытание: поручить Элину сопровождать Амреса в поисках сбежавшего брата. Пусть мерзавец не возвращается, пока не найдёт беглеца, а если справится — снова будут рады видеть его в рядах стражи. К счастью, Амрес согласился на сопровождение и даже был благодарен за помощь. Элин явился быстро — после бурной ночной пьянки, за которую Сафин уже успел услышать немало нелестных слов от отца, он выглядел, мягко говоря, потрёпанным, но рад был вызову господина Велтара. — В общем, приведи себя в порядок и отправляйся в путь с этим несчастным молодым господином, — кратко объяснил советник причину и план решения проблемы, сложив руки за спиной и сдержанно улыбаясь. — Вы уверены, что я подхожу для такого... важного задания? — озадаченно спросил парень, недоверчиво глядя на Хэйнла. — Ты можешь отказаться, но сколько бы ты ни бегал вокруг меня и не скулил, всё будет напрасно. Я даю тебе шанс — и он единственный, — холодно ответил господин Велтар, сцепив пальцы в замок. Приманить двух рыб на один крючок — задача не из простых, особенно учитывая, что этот... парнишка смышленый. — Н-нет-нет, я точно возьмусь! Просто хотел уточнить, не желает ли кто-то ещё помочь этому... человеку, — нервно улыбнулся Элин. План был прост, пусть и не без трудностей, но выполним. — Многие стражи хотели бы занять его место, — признался Хэйнл, искренне лукавя парнишке в лицо, — но они не нуждаются в прощении, как ты. — Да-а — протянул Элин, слегка поморщившись, словно почувствовал неприятный укол в самое уязвимое место, — значит, найти мальчишку и вернуть обоих в Эверхон, так? — Верно, — кивнул советник, — мы пустили его брата, мы и выпроводим обоих. Оба мужчины радовались тому, что Элин не впал в истерику, считая задание несправедливым, хотя оно было максимально щедрым, если не смотреть в детали. К счастью, из-за своего похмелья Элин не придавал значения мелким отступлениям и видел лишь блестящую картинку своего будущего в Эверхоне. Парнишка умчался так быстро, как только мог, прихватив с собой и проблемный груз, что позволило стражам облегчённо вздохнуть.
— Ты не поверишь, что случилось! — в окно к Сафину Велтару, едва открывшему глаза после ночной пьянки, залез Эрсул Мура. Друг Сафина, не пользующийся особой любовью его отца. Несмотря на скрытую неприязнь — скорее из-за недоверия мужчины к этому ребёнку — ни одна метла из поместья Эрсула не гнала его прочь. Род Мура получил известность, когда семь лет назад дядя Эрсула выпотрошил четырёх стражей. Причина до сих пор неизвестна, но, несмотря на жестокость инцидента, юноша чувствовал себя свободно в общественных местах, даже когда в него указывали пальцем и плевались. Этот чудак часто становился катализатором бед: напиться, устроить дебош, что-то украсть или подразнить городскую стражу.
— Элин снова переспал не с тем человеком? — без особого энтузиазма отозвался Сэф, раздражённо спрятав голову под подушку. Пьянка дала о себе знать, и по мнению Сафина, ему стоило побывать в борделе раньше — отец давно не уделял сыну столько внимания. Обычно Хэйнл Велтар обходился суровым взглядом и глубоким рычанием.
— О! Я бы не удивился... В Эверхоне гости! Кажется, с Альянса, — парень прыгнул на кровать рядом с другом, даже не удосужившись разуться.
— С чего бы Альянсу... — вспомнив поведение отца перед уходом на работу, Сафин нахмурился и недоверчиво посмотрел на друга. — Что им нужно?
— Не им, а ему. Ищет сбежавшего брата, — с кряхтением влез в окно Элин, велев кому-то оставаться на месте. Ему, конечно, не пускали бы в парадный вход поместья, если бы не причины. Род Вегра выращивал одних из умнейших людей, соперничающих даже с мудрецами из Миретара — столицы Кадрамара. Два старших брата Элина почти четыре года назад отправились в столицу, и, к несчастью для матери, перестали ей писать — как и все "птенчики", покидающие гнездо. Тогда глава рода оборвал обучение Элина и позволил ему бездельничать, не желая огорчать супругу. Элин потерял покой и стабильность, так как не умел сидеть без дела. Освободившись от железной хватки рода, он загорелся идеей стать стражем и служить городу, но спустя всего три месяца службы был уволен. Это дало Эрсулу отличный повод подкалывать друга.
— Вспомни про бордель...
— Лучше не договаривай эти слова, ты — животное! — прошипел Элин и, запутавшись ногой в тюле, упал на пол под смех друзей. — Смейтесь-смейтесь, мне дали шанс вернуться в строй, — недовольно буркнул, поднимаясь.
— Ты всё же довёл отца до помутнения рассудка? — удивился Эрсул, обращаясь к Сафину.
— Даже если так, его советник вставляет мне палки в колёса, — фыркнул Сэф, перевернувшись на бок и взглянув на явно взволнованного Элина. — Только не говори, что он отправляет тебя помогать нашему гостю.
— ...Ну потрясающе! — после молчаливого согласия Элина, Эрсул закатил глаза, понимая, что Сэф угадал. — И когда отправляешься?
— Что значит "отправляюсь"? Мы же друзья! — прогундил недовольно Элин, присаживаясь на край кровати.
— Да я ради тебя даже пальцем не пошевелю, не говоря уже о поездке, — рассмеялся Эрсул.
— Так я здесь не ради тебя... Сэф, — ласково позвал Элин, подкрался к кровати и с грацией взобрался на неё. Встретив вопросительный взгляд и молчаливое согласие Сафина, улёгся рядом, задом столкнув Эрсула, сидевшего сзади. — Ты же знаешь, как для нас важно моё возвращение на службу, верно? К тому же когда ещё подвернётся повод попутешествовать по Кадрамару?
— В любое время? — с насмешкой ответил Сафин, показывая, что в искусстве провокаций Элин далёк от совершенства.
— А найти нового достойного друга? — охладил голос до грозного недовольства Элин, прищурившись.
— Насколько достойного? — лукаво улыбаясь, Сэф обнял парня за талию и, нависая сверху, затащил под себя. — Единственная причина пойти с тобой в том, что ты абсолютно бесполезен в выборе "достойных" друзей, мой друг. Знаешь, что сказал мне отец, когда я вернулся? — аккуратно отодвинул прядь с лица друга, улыбка Сафина была столь обманчива, что даже совершенно слепой почувствовал бы его скрытую тревогу. Если бы не вовремя вмешался Эрсул, он бы, не моргнув, придушил Элина.
— Да брось, Сэф, не бросим же этого горе-героя разбираться в одиночку с этой кашей, да и посмотри на него — какой теперь из него следопыт? — усмехнулся Эрсул, стремясь разрядить атмосферу шутками и весельем. Если настроения не хватает, сойти за весельчака для него не проблема. — Ну, давай! Это ведь приключение! Твой отец точно поседеет от беспокойства, что ж, парочка ссадин, ушибов, может даже перелом — кто знает, с кем нам придётся столкнуться в дороге, разве это не здорово? — прищурился с ловкой улыбкой Эрсул, зная, чем можно заинтересовать ленивую задницу.
— Чёрт, мне нужно собраться, — толкнул Эрсула Сафин, улыбаясь принятию предложения, — сделай что-нибудь полезное. Не знаю, чем там занят страж в такие моменты, но может, для начала хотя бы портрет сделаем? — недовольно покосился на Элина, прижавшегося к изголовью.
— Отличная идея! Я пока схожу за портретом, — осторожно сполз с кровати Элин. Несмотря на внутреннее удовлетворение от достигнутого, сомнения начали терзать его — правильно ли он поступил? В прощания не было смысла, и он просто выпрыгнул в окно.
— Не слишком ли быстро согласился? — подозрительно прищурился Сафин.
— Не надейся на извинения с моей стороны, Сэф. Ты и сам мог отказаться, — фыркнул Эрсул. — Порылись бы в семейных хрониках, может, найдёшь кого-то, кто купит эту заразу за пару десятков золотых. Кто знает, может, избавимся от проблемы и ещё подзаработаем. — Печально вздохнув, он уселся на подоконник, собираясь покинуть Сафина. — Порой жалею, что ты не живёшь в башне, — задумчиво хмыкнул Эрсул.
— Как давно? — зевая, поинтересовался Сэф.
— Только начал... Я заскочу домой, возьму кое-какие вещи... Опоздаю — можете не ждать, — выбравшись в окно, Эрсул вскоре исчез за забором Эверхона.
Три часа — срок непростительно короткий для человека, мучающегося от головной боли и общего нездоровья. Однако суетливые «служанки» дома Велтар знали своё дело. Младший Велтар строго запретил молодым юношам выходить из дома, чтобы избежать неприятностей. Вредные прислужники были вынуждены наряжаться в женские наряды с утра до вечера. По улицам города над ними посмеивались, но высокая оплата перевешивала стыд, и они шли с гордо поднятой головой. Руки, лишённые девичьей нежности, могли быть жестоки, если проявлять к ним чрезмерную неприязнь.
Единственным представителем обслуги в брючном костюме был личный лакей Сафина, но несмотря на заслуги, наряд служил лишь утешением — за пределы поместья он не покидал. Имена прислуги Сафин не считал важным запоминать — они часто ошибались и вскоре менялись. За последний год штат сменился трижды — люди появлялись и исчезали словно утренняя роса. Сэф не исключал, что именно он был остановкой этой текучки.
Впереди тяжёлый путь, и лучше вести себя максимально тихо, чтобы предатели не сдали компанию чужакам. Иначе угроза быть пойманными уже у ворот города станет здешней самой мелкой проблемой.
