Читать книгу: «Vampire State Building»

Глава 1

Знаменитый шпиль ВСБ мягко сиял голубым, разгоняя туман ночи. Не гаснущие никогда окна бизнес-центра казались маяками цивилизации в опустившейся на город Тьме Изначальной.

Я вылез из воняющего индийскими благовониями такси и одернул пиджак. Знал бы смуглый парень-таксист, без конца жгущий ароматические палочки, предназначенные охранять его тачку от злых сил, кого он только что высадил на сверкающих чистотой ступеньках перед небоскребом, он бы, пожалуй, разуверился в силе своих богов.

Взбежал по лестнице, пересек вестибюль и вошёл в лифт. Ночной администратор едва оторвался от смартфона и проводил меня неодобрительным взглядом. Все ночные служащие ВСБ, администраторы, охранники и клининг уже махнули на нас рукой - для всех них мы безнадежные трудоголики, готовые работать день и ночь ради процветания мега-корпорации.

На директорском этаже меня, как всегда, встречала Клодия, моя секретарша, со стопкой документов и теплым стаканчиком в руке.

- Ну, что новенького? - спросил я, отхлебывая из стакана. На языке тут же поселился железистый привкус.

- Всё прекрасно, шеф, - белозубо улыбнулась девушка. - Новая реклама - просто бомба. Никто не верил, что можно заставить людей скупать пластиковые пружинки из девяностых, однако вы, как всегда, оказались правы. - Она уважительно склонила голову при этих словах.

- Ностальгия... Ностальгия всегда продаёт, - ответил я. - Стоит только напомнить людям, как им было хорошо когда-то, и они готовы купить всё, что угодно, в погоне за потерянным счастьем. А если хорошо им не было, то надо убедить, что было! - Я подмигнул секретарше, та в ответ звонко рассмеялась.

Мы прошли вереницу кабинетов и подошли к двери, на которой мягко сияли золотом буквы "Директор Департамента Потребления", а ниже "Дж. Дж. Астор".

В секретарской телефон уже раскалился от непрекращающихся звонков. Прежде чем я скрылся в своём кабинете, Клодия сказала:

- Сегодня в двенадцать Совет, вы же помните?

***

Комната совещаний, огромный овальный зал без окон, отделанный черным лигурийским мрамором, была скудно освещена встроенными в потолок светильниками.

Сеньор Чибо мерял пространство шагами взад-вперед:

- ... и безусловно, самое главное, о чём нам ни при каких обстоятельствах не стоит забывать: внимание! Нет ничего неважного, нет ничего, не стоящего вашего внимания! Враг хитер и коварен. Он ждет нашего просчета, ждет, когда мы себя выдадим... Мы не должны дать ему шанса нас уничтожить. Да сохранит вас Луна!

Конец речи Генерального директора ВСБ потонул в аплодисментах. Совещания, на которых собирались директора всех департаментов и направлений, проходили каждый квартал, и всегда заканчивались одним и тем же - наставлениями на счёт фокуса внимания и ритуальной для Детей Ночи фразой. Я был, кажется, на тысячах таких совещаний, и так часто слышал о внимании, важности и опасности (в разных комбинациях), что они уже набили оскомину.

Генеральный поклонился и вышел. Зал сразу наполнился гомоном, все стали обсуждать свои и чужие успехи и провалы.

- Молодец, - тихо проговорил сидящий рядом со мной Ли Тиа Мин, он с прищуром смотрел на меня, так, что его и без того узкие глаза превратились в две щелочки, - отличная кампания с этими Слинки. Я признаться не верил, что...

Услышать похвалу из уст Тиа Мина - настоящая удача. Старый цзянши - чёртов гений. Только представьте, он придумал, как заставить миллионы людей тратить часы на просмотр коротких видео! Когда все вокруг твердили, что это невозможно, что люди не круглые идиоты и никто на это не поведется, он молча делал свою работу. За что и стал директором Департамента Социальных сетей, подвинув своего предшественника, креола Ле Фоню (тоже очень одаренного, его идея - занять людей просмотром красочных фотографий в бесконечной ленте, по меньшей мере хороша).

Сидевшая напротив меня Малена мягко улыбнулась. Её карие глаза, настолько тёмные, что казались почти чёрными, сияли в свете ламп, словно звёзды.

- Мы все были поражены, как ловко мистер Астор устроил это дело! - пропела она.

- Благодарю вас, сеньорита Анчелотти. - Я постарался вложить в свой краткий ответ свою печаль и боль, которые одолевали меня во время нашей разлуки, и радость от долгожданной встречи. - Как ваша поездка? Успешно?

- Да, благодарю вас. Всё прошло хорошо.

Малена принялась рассказывать окружающим о совершенно новой модификации высокофруктозного кукурузного сиропа, который вызывал гораздо более сильную зависимость, чем у предыдущих формул.

- ... Это просто что-то невероятное! Дети едят эти новые хлопья, как одержимые! Их невозможно остановить, это как сладкий наркотик...

Она со своим начальником-стригоем Лазаром Прутяну разрабатывали этот проект уже несколько месяцев. Прутяну до сих пор был в Батл-Крик, и поэтому прекрасной stregoni приходилось одной отдуваться за весь Департамент Питания и Диетологии.

Все переключились на обсуждения перспектив новой разработки. Работа каждого в этой комнате и в этом здании, была подчинена одной-единственной цели - создание продукта или технологии, которая позволит ослабить человеческий род.

Каждый из нас, Детей Луны, как бы высоко он ни сидел, какую бы должность ни занимал и сколько золотого запаса бы он не имел на своём банковском счёте, в глубине души жил в постоянном страхе. Каждый из нас страшился возврата Темных времен. Слишком многих они забрали туда, откуда даже нам, немертвым, нет возврата. И единственный способ избежать повторения - держать в повиновении дикого зверя под названием "человек".

Глава 2

Чем мне всегда нравилась работа в Департаменте Потребления — это возможностью проявить свою творческую жилку.

- ...А после этого, пусть открывает все упаковки и раскладывает всё по контейнерам! - закончил я.

- То есть, - скептически нахмурился мой заместитель - ты предполагаешь, что идея перекладывания продуктов из одних контейнеров в другие, должна кого-то увлечь?

- Не просто перекладывание, и не только продуктов, - возразил я. - Продукты, косметика, аксессуары, что угодно. Людей гипнотизирует упорядочивание чего-либо. Этим мы и воспользуемся. Инфлы будут раскладывать их по цветам, размерам, формам... Неважно! Самое главное - дать аудитории толчок к гиперпотреблению.

Инфлами у нас назывались модели, которых мы нанимали для съемок контента. Красивые, молодые и свежие - они сами по себе привлекали потребителя. А при грамотной работе маркетологов и специалистов по рекламе, становились едва ли не супер-звездами. Люди повторяли приставучие рекламные слоганы о фруктах и медовых хлопьях, не забывая параллельно превозносить маскотов и моделей, мелькающих в роликах.

- Это звучит... странно.

- Мы должны попробовать! Тем более, что в этом месяце бюджет увеличенный. Чанда, - я обратился к смуглой ракхассе, - составь список инфлу, которые могут нам подойти. Лицо не важно, самое главное - красивые руки.

Девушка кивнула.

- Пол, раса? - спросила она мелодичным контральто.

- Давай всех, - подумав, ответил я. - Будем поддерживать, так сказать, видовое разнообразие.

Все в комнате рассмеялись. Зал совещаний департамента Потребления был прямой противоположностью самой идее потребления – в большой комнате со светлыми стенами стоял только большой белый стол и черные офисные стулья. Жалюзи на окнах, сейчас открытые, раздувались воздухом из мягко гудящих «Ленноксов». Минималистичная обстановка была нашим спасением – когда целый день смотришь на красочные картинки и ролики, глазу, даже нечеловеческому, нужен отдых. Я поглядел в окно. Там, внизу, раскинулся город, словно бескрайнее море Греческого огня.

- Джонас, - окликнул я своего заместителя. Высокий и темнокожий, напоминающий то ли бойца ММА, то ли уличного наркоторговца, он мало вязался с бумажной волокитой. Его было бы легче представить в департаменте Войн и Эпидемий, чем здесь, среди нас, криэйторов и маркетологов. Однако он был профессионалом, который великолепно чувствовал потребности времени. – Что там с кроликами?

Кроликами мы именовали новое веяние, продвигаемое сейчас нашим отделом. Это небольшая мохнатая игрушка непонятной половой и видовой принадлежности, созданная одним азиатским художником. Пушистые и зубастые, они с подачи Джонаса захватили, кажется, весь мир.

- Все прекрасно, сэр. Мы уверенно движемся к ста миллионам проданных единиц, - энергично ответил заместитель.

- Великолепно. Думаю, когда мы достигнем ста миллионов, можно сворачивать продвижение.

Джонас кивнул, а сидящая слева от меня Клодия чиркнула что-то в блокноте.

- На сегодня все, – закончил я собрание.

Заскрипели по полу стулья, отодвигаемые сородичами. Мягко зазвучали шаги, дверь несколько раз хлопнула, и зал совещаний департамента Потребления погрузился в тишину.

Мой взгляд скользил по комнате, ни на чем не задерживаясь. Сколько подобных собраний я уже проводил? Сотни, тысячи? Сколько подобных кроликов мы продвигали? И сколько из них канули в Лету? Никто теперь даже не вспомнит грузовики Тонка или куклу Джинни... Автомобили, сумки, сиди-плееры, духи... Мы моментально выводим их в топы, а потом они столь же стремительно забываются. И все по новой. Пятнадцать минут славы для человека, и пять минут славы для вещи... Бесконечный круговорот трендов и брендов, от которого рано или поздно начинает кружиться голова и мутит, как на карусели. Надоело новое? Не беда! У мистера Дж. Дж. Астора для вас есть решение! Как вам стиль ретро? Давайте все дружно вспомним, как же классно было в восьмидесятых или двухтысячных!

И вот все снова щеголяют в джинсах с низкой талией и кожаных плащах из «Матрицы», а у всех девчонок в «Старбакс» на голове «маллет». Но самое главное что? Что каждое новое поколение искренне считает себя новаторами, непохожими на других, самыми уникальными снежинками. Хотя все, что они потребляют, было уже потреблено до них другими, не раз и не два, и все, что им остается, это жалкие остатки, словно крошки с барского стола. Да они даже и потреблять не умеют. Вечно трясутся над мнением других – не посчитают ли их через чур креативными? Или, наоборот, слишком консервативными? А что сейчас потребляют другие? Нужно потреблять ровно то же, что и остальные, и ровно в тех же пропорциях, иначе рискуешь прослыть странным, немодным, или, того хуже, слишком старающимся. Все лезут из кожи вон, подбирают луки так, словно от этого зависит их жизнь, но не дай вам бог этого показать! Все должно выглядеть так, словно вы надели первое, что выпало на вас из встроенного стенного шкафа, а не подбирали образ весь вчерашний день в компании приглашенного стилиста.

Меня убивает невозможность создать что-то вечное. Что-то, что не выйдет из моды до Второго пришествия. Неповторимое, вне времени... Что-то, что стало бы моей «Мона Лизой» и «Рождением Венеры», мой, если вам угодно, magnum opus. Я силился создать нечто такое, что полностью перевернет все общество потребления... Что-то, что будет у каждого, и что каждый будет хотеть еще и еще. Когда мы начали продвигать сенсорные смартфоны, я думал, что вот он – мой Большой Белый кит. Разве есть кто-то, кто не захочет прикоснуться к этому чуду техники? Персональный компьютер, заключенный в крохотную оболочку, маленький, но такой мощный... Окно для связи с миром, да что там – целый мир! Вся жизнь человека собрана и сконцентрирована в его смартфоне, он живет и существует через него. Разве это не великолепно?!

Но увы, как бы это ни казалось мне прекрасным, не все разделяли мое мнение. Даже сейчас, спустя двадцать лет после появления первых моделей, встречались чудаки, предпочитающие не иметь телефон вовсе. Или разгуливающие у всех на виду, с детской непосредственностью и детским же бесстыдством, с кнопочными устройствами, оскорбляющими взор каждого, имеющего вкус, человека...

Мой Моби Дик рассыпался, попранный ногами этих дикарей. И теперь мне нужен новый.

С другой стороны, даже такую ситуацию мой Департамент может повернуть себе на пользу. Богу Потребления не важно, что вы покупаете – новейшую технику или устаревшие гаджеты. Самое главное, что вы потребляете. С каждой вашей покупкой Бог становится сильнее. Это как жертвоприношение – вы кладете на алтарь мирру и мед, и ваш покровитель где-то там, в Небесах, становится сильнее. Так и здесь – вы несете свои подношения в новые храмы - магазины и маркетплейсы, и Бог Потребления растет и ширится. И чем сильнее он становится, тем больше влияния на вас он оказывает.

Людям кажется, что они платят деньгами, но на самом деле они кладут на алтарь свою жизнь. Новый смартфон – минус три месяца жизни. Новый автомобиль – минус несколько лет. Решил купить квартиру – полезай в ярмо на десятки лет. Сколько дней своей бесценной и такой короткой жизни вы готовы отдать за плазменный телевизор? А сколько за подписку на игровые сервисы? Люди порой боятся языческих богов за их жестокость, но новые боги куда как хуже. Боги древности не требовали, чтобы вы сами восходили на алтарь, им вполне хватало ваших врагов, захваченных в плен, или жертвенных животных. Сегодняшние же боги требуют именно вашей крови. Им нужно всесожжение, но не белого быка, а вас. Вас они хотят видеть на жертвенном костре, именно вашей крови они хотят напиться, вашу жизнь забрать. Вот люди и лезут на алтарь, кто поумнее – отделывается ожогами, а кто нет... Сгорает, обложенный со всех сторон долгами, ипотеками и взятыми в попытке «жить эту жизнь на полную» кредитами. Люди гибнут не за высокие идеалы, и даже не за металл, как в опере Шарля Гуно. Люди гибнут за вещи куда более прозаичные, и, что самое грустное, совершенно им ненужные.

Но самая главная сила Бога Потребления состоит в том, что от него невозможно убежать. Неолуддитам кажется, что они всех обхитрили, нашли выход, стали невидимы для электронного ока моего Бога... Но, на самом деле, обхитрили их мы. Мы теперь продвигаем не только супернавороченные смартфоны, но и куски пластика с ограниченным функционалом. Ни камеры, ни выхода в Интернет, ни GPS-навигатора... Просто звонилка. Вот оно, долгожданное спасение от цифрового рабства. Луддит ликует, он рад, что сможет купить телефон, который нельзя отследить или автомобиль со сбитым номером на двигателе. Он наконец-то свободен!

Но, пока вы покупаете, вы никогда не будете свободны. А уж что вы покупаете, не имеет значения. Каждый раз, когда где-то печатается чек о покупке, я ликую. Потому что все - весь мой труд, все мои старания, не зря.

О росте популярности «звонилок» пусть беспокоятся мои коллеги из Департаментов Социальных Сетей и Глобальной Сети, а мне же достаточно и того, что вы что-то покупаете. Кто знает, может быть, на самом деле, мой Большой Белый кит — это вовсе и не смартфоны, а маленькие кусочки пластика, наделенные их создателями единственной функцией – связывать сквозь расстояние двух людей?..

- Добрый вечер, господин Астор.

Мелодичный, немного хрипловатый голос вырвал меня из раздумий. Я вскинул голову. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стояла Малена. Воздух из кондиционеров мягко раздувал ее длинные темные волосы и складки блузы. Строгий офисный наряд контрастировал с ее яркой внешностью. Она была столь прекрасна, что у меня защемило сердце.

- Добрый вечер, сеньорита Анчелотти, – отозвался я.

Она медленно подошла к моему месту и грациозно опустилась на край стола.

- Господин Астор, - проговорила она, пригвоздив меня взглядом к стулу, - завтра в Сохо открытие нового ресторана…

- Вы желаете…

- Да, я очень желаю! – горячно сказала Малена.

Глава 3

Что меня всегда удивляет в сородичах, так это то, с каким удовольствием и самоотдачей они играют в нормальную жизнь. Они ходят в рестораны, хотя ничего там и не едят, стоят в курилках, хотя их сигареты дотлевают до фильтров, так ни разу и не коснувшись губ, они целуют друг друга и говорят слова любви, хотя большинство из них уже и не помнят, что это… Эта игра позволяет им на секунду снова почувствовать себя живыми… Снова почувствовать себя людьми?.. Неотличимые внешне, только, может быть, более лощеные, они фланируют, как волки среди овец. И не поймешь, то ли волк этот рядится в овечью шкуру, чтобы быть неузнанным, то ли овца лезет в шкуру волка, чтобы в кои-то веки почувствовать себя равной охотнику.

Новый ресторан «Shahi Darbar» шумел, словно рынок. Туда-сюда сновали официанты в шервани и тюрбанах, за столами дамы и джентльмены в вечерних туалетах делились впечатлениями от индийской кухни.

Малена, самая прекрасная среди собравшихся женщин, сидела, грациозная, как статуэтка, и нетерпеливо поворачивала голову то вправо, то влево. При каждом повороте изящной головки изумруды в старинных серьгах вспыхивали нутряным зеленым пламенем. Казалось, что ювелиру удалось заточить в камни живой огонь, который теперь танцует, не в силах разрушить свою тюрьму. Ему вторила энергия, кипящая в сеньорите Анчелотти – казалось, что она с трудом удерживается на месте.

- Что-то не так? – лукаво скосив на меня глаза, спросила Малена.

- Все отлично, - ответил я, продолжая разглядывать девушку.

- Ты так странно смотришь…

- Я любуюсь, - наклонившись к ней, я поцеловал кончики изящных пальчиков, - самой прекрасной женщиной в мире.

Девушка сверкнула глазами, не сумев скрыть довольной улыбки.

- Шубх Сандхья, - к нашему столу подошел один из официантов, высокий бенгалец, - добрый вечер, дорогие гости, меня зовут Бикаш, - мужчина поклонился и продолжил, - и я рад приветствовать вас в «Shahi Darbar». Вы готовы сделать заказ? Могу особо порекомендовать...

Смуглый мужчина начал перечислять названия блюд.

- Что ты желаешь? – обратился я к девушке.

- Закажи что-нибудь на свой вкус, - сказала Малена, смотря куда-то мне за спину. Не дожидаясь моего ответа, она выскользнула из-за стола, и поспешила вслед за платиновой блондинкой, направлявшейся к дамским комнатам.

Сделав заказ, я от нечего делать стал разглядывать окружающих. В зале я насчитал еще четыре или пять сородичей, по всей видимости, не только моей спутнице этим вечером захотелось выйти в свет. Кто-то, как мы с Маленой, предпочел себе подобных, другие же выбрали компанию людей. Павел Волков, глава Департамента Медицины, сидел в компании двух смертных, мужчины и женщины. Заметив мой взгляд, он улыбнулся и отсалютовал мне бокалом. Я ответил тем же. Сложно было понять, подчиненные ли это Волкова или его будущий ужин.

Вернувшаяся Малена черной змеей скользнула за стол и улыбнулась мне довольной сытой улыбкой.

- Как дела, любовь моя? – мурлыкнул она. – Надеюсь, ты не слишком скучал?

- Каждая секунда без тебя длится как вечность, - я уже давно заучил, что и когда отвечать, чтобы женщины были довольны.

Девушка звонко рассмеялась, удовлетворенная моим комплиментом.

Официант принес наши напитки, мне – «Абсолют» со льдом, а Малене – «Кьянти». Не знаю, как эти напитки сочетаются с индийской кухней, но есть мы в любом случае не собирались. Малена, верная многолетней привычке, всегда заказывала вина родом из Этрурии. Я же, в свою очередь, не мог представить, как можно проглотить хоть что-то кроме максимально нейтральных напитков вроде водки.

- Волков здесь, - бросив взгляд через плечо, протянула девушка.

Мне иногда казалось, что между моей спутницей и главой Департамента Медицины пробежала кошка. Но о причинах предполагаемой размолвки я никогда не спрашивал.

- Да, я видел.

- Интересно, что он здесь делает, - прищурившись, она буравила недовольным взглядом столик на другой стороне зала. – И Барон тоже, - она очаровательно улыбнулась худощавому мужчине с темной щеточкой усов. Проходящий мимо нашего столика посетитель запнулся, заглядевшись на девушку.

- Как дела в Департаменте?

Малена тяжко вздохнула.

- Боже, умоляю... Давай поговорим о чем-нибудь другом? – жалобно сказала она. – Работа уже стоит у меня поперек горла. Прутяну застрял в своем Батл-Крик, и носа в ВСБ не кажет. А отдуваться за него мне.

- Это же отличная возможность, разве нет? Ну, я имею в виду, показать себя?

- Ты прекрасно знаешь, - скрипнула зубами девушка, - что Питание – это последнее, что меня интересует в этом мире! – она невольно бросила взгляд на столик Барона.

Беседа с Маленой всегда напоминала передвижение по минному полю. Вспыльчивая итальянка была обидчива, как ребенок. Никогда не знаешь, на что stregoni отреагирует на этот раз. То, что в прошлом она легко пропускала мимо ушей, сегодня могло оскорбить ее до глубины души. Что скрывать, в этом тоже была заключена некоторая доля ее очарования. Словно пытаться поймать ветер в бутылку. Или оседлать бурю. И хоть ты знаешь, что в конце концов она тебя обязательно сбросит, сложно отказаться от удовольствия попробовать. Иногда мне казалось, что Малена прекрасно знает о такой моей особенности, и устраивает скандал только из-за того, чтобы я не заскучал.

- О чем же ты хочешь поговорить? – я взял ее за руку. Молочно-белая кожа была прохладная и гладкая, словно шелк.

- О нас, - она нежно заглянула мне в глаза. Ничто уже не напоминало о недавней вспышке раздражения.

Официант принес заказанные блюда, и нам пришлось прерваться. Раньше, помниться, официанты были посообразительнее. И уж точно тактичнее. Им бы и в голову не пришло вторгаться в tête-à-tête в подобные моменты.

Малена расстелила на коленях белоснежную салфетку и сделала вид, что собирается есть.

- Выглядит восхитительно! – прощебетала она. – И пахнет невероятно!

Она нагло лгала. Вся человеческая еда для вампиров пахла примерно одинаково – как содержимое помойного ведра. Однако, я встречал оригиналов, которым нравился вкус шоколада или сыра. Не знаю, действительно ли они ели, или просто держали кусочки во рту, наслаждаясь их органолептическими свойствами.

Маленький спектакль сеньориты Анчелотти предназначался для соседнего столика, где пожилой мужчина (по виду банкир или успешный брокер; успешный настолько, насколько он вообще может быть успешен в нашем вечно терзаемом кризисами мире), в сопровождении дурно одетой дамы полусвета, годящейся ему по возрасту в правнучки, с нездоровым интересом следили за нами. Старик едва ли мог вынырнуть из декольте Малены, а девушка в это время лопалась от злости. Еще бы – сложно не злиться, когда соперница рядом красивее, ее украшения дороже, а спутник, в отличие от твоего, не застал эпоху неолита. Ирония заключается в том, что я сам, пожалуй, мог бы быть прадедом этому седому старикашке.

- Да, - я присоединился к спектаклю. Одним движением расправил салфетку и продолжил, - но это едва ли сравниться с настоящей индийской кухней, - я закатил глаза в притворном блаженстве. – Чтобы понять ее, и понять Индию, нужно там побывать. Услышать, как бурлит «Чандни Чоук», и попробовать пани пури, которые приготовят прямо там, специально для тебя...

Я продолжал вдохновенно нести всякую чушь. На самом деле я даже в свою бытность человеком не любил индийскую кухню. Я едва ли смог бы отличить ее от тайской или пакистанской. У нас в США она никогда не имела такой бешеной популярности, как в Великобритании. Уже после шестидесятых, когда поток иммигрантов из Индии набрал силу, повсеместно стали открываться ресторанчики наподобие этого.

Как же все это мне осточертело! Уже добрую сотню лет я, словно дурной актеришка из провинциального театрального кружка, играю для человеческой публики роль Богатого Белого Парня. Куда бы вампиры ни пришли, мы вынуждены делать вид, что нам все нравится, изображать человеческие восторги... Изображать, что мы не видели все то же самое уже много раз... Я иногда задавался вопросом, а не надоело ли это Малене? Пожалуй, проживи я почти пятьсот лет, полез бы от скуки на стену... Хотя есть и те, кто искренне наслаждается подобными спектаклями. Их хлебом не корми, дай поломать комедию; используй они свои актерские способности в кино, точно получили бы «Оскар».

Отринув негативные мысли, я решил, что настал подходящий момент и протянул Малене темно-синюю коробочку с выбитыми золотыми буквами. Глаза девушки предвкушающе загорелись. Парочка за соседним столиком вытянула шеи.

- О-о, - низким голосом протянула Малена, откинув крышку, - он восхитителен!

Она достала изящный золотой браслет с бриллиантовыми лилиями и тут же, не раздумывая, надела его, присовокупив к двум другим, уже находящимся на тонкой ручке (Малена пребывала в стойком убеждении, что золота не может быть слишком много). Это вам не чопорные англичанки, боящиеся показаться через чур богатыми или через чур помпезными... Итальянка жила в полную силу, пребывая в детской уверенности, что весь мир крутится вокруг нее.

- Милый, - она взяла меня за руку, - он великолепен. Я тебя обожаю! А как я обожаю его! – она с восторгом захохотала, и, словно одержимая, принялась целовать браслет.

В темных глазах, обращенных на меня, горело обещание греховных ласк. Малена, перегнувшись через столик, одарила меня жарким поцелуем.

Ужин потек своим чередом. Мы болтали, делая вид, что, как и все, увлечены едой. Внезапно в ресторане поднялась суматоха. Со стороны туалетов послышались крики; паника, словно приливная волна, захлестнула весь зал. Кто-то плакал, кто-то просил вызвать скорую и полицию. Сидящие за столами вытягивали шеи, тщетно пытаясь понять, что произошло. По обрывкам разговоров, долетающим до нас, я понял, что кого-то нашли мертвым в женском туалете.

Я с подозрением взглянул на Малену. Та сидела с довольным видом и лениво ковырялась в тарелке, не обращая ни малейшего внимания на творящийся вокруг нее хаос.

- Это ты?

- Что я? – девушка невинно распахнула карие глаза.

- Ты ее убила? Ту женщину?

- Ну и что?

- Зачем?! – я прикрыл глаза рукой.

Малена с недовольным видом отодвинулась от стола, ножки ее стула издали натужный скрип.

- Ты серьезно? Отчитываешь меня за это… маленькое недоразумение? – она скрестила руки, словно пыталась отгородиться от моего недовольства. – Это всего лишь человек! Просто девчонка!

Я пораженно покачал головой. Официально убивать людей нам было не запрещено, однако это не одобрялось. Мы старались избегать всего, что могло посеять панику среди людей и заставило бы их задавать вопросы. А вопросы неизбежно возникают, когда находят обескровленные трупы без явных ранений. Однако Малене, судя по всему, на это было наплевать. Убивать в центре города, в престижном месте, где собираются все сливки общества – такое могла придумать только она.

- За - чем? – по слогам повторил я. – Почему ты не оставила ее в живых? Ты представляешь, как сложно будет решить это дело?

Девушка тряхнула волосами.

- Ну а зачем нам тогда Служба Безопасности? Сингх все уладит, - беззаботно ответила она, смотря куда-то в сторону.

От ее поведения мне стало не по себе. Казалось, что произошедшее волнует ее не больше, чем прихлопнутая муха.

- Я думаю, что мне лучше уйти, - глухо сказал я.

Малена пораженно вскинула голову.

- Нет, - дрожащим от обиды голосом сказала она, - лучше мне удалиться! Благодарю за прекрасный вечер, господин Астор! – язвительно закончила она, карие глаза блеснули слезами в свете пламени свечи.

Она вскочила из-за стола и стремительно покинула зал ресторана.

Я проводил ее взглядом и устало откинулся на спинку стула. Паника вокруг потихоньку успокаивалась. Тело девушки вынесли из дамской комнаты и унесли в служебные помещения. Туда же направилась прибывшая бригада парамедиков. Один из них нес дефибриллятор. Я невесело улыбнулся – едва ли он им пригодится.

Смерть – это то, с чем я никак не мог свыкнуться. Пока некоторые собратья без сомнения забирали человеческую жизнь, мне это казалось кощунственным. Малена всегда говорила, что это из-за того, что я еще очень молод. С ее точки зрения, мое отношение к людям, моя на них похожесть – минус, однако я с этим был не согласен. Мне всегда казалось, что именно в этом и состоит моя сила – я еще помню, что значит быть человеком. Именно поэтому мне удается понять, чего именно хочет средний потребитель, на что его можно «поймать». Благодаря этой способности я и стал самым молодым директором департамента ВСБ.

Я, как и некоторые мои собратья, предпочитал питаться пакетированной кровью, доставляемой из банков крови. Это быстро, удобно и… гуманистично? Но даже те, кто питался напрямую от человека, редко убивали своих жертв.

Вставая из-за стола, я достал айфон и набрал номер безопасника:

- Алло?..

Глава 4

После происшествия в ресторане мне нужно было проветрить голову. Я бродил по улочкам в задумчивости, и так увлекся, что чуть было не пропустил рассвет.

Я вошел в свою квартиру ровно в тот момент, как первые лучи солнца коснулись крыш небоскребов. Не знаю, ощущали ли все мои сородичи это столь ярко, но я всегда знал, когда солнце всходило. Я словно видел его внутренним взором, раскаленный, обжигающий шар, «Звезда Смерти», движущаяся на меня с востока, и несущая гибель всем вампирам, не успевшим найти убежище.

Порой я скучал по ощущению солнца на коже. По его теплу, по тому, как плывет все в мареве раскаленного полуденного воздуха. Как блекнут цвета, подернутые этой дымкой… Как приятно оказаться в прохладе тени в самый разгар дня, и спасаться ледяным лимонадом и охлажденными фруктами. Я помнил, как мы с Керри проводили летние деньки в Райнбеке. Для нас, детей, лето тогда было целой жизнью. Жизнью, наполненной приключениями и каким-то неизбывным, внутренним счастьем. Но Керри давно умерла, да и я...

Квартира возле Центрального Парка, в которой я обитал, располагалась в небоскребе головокружительной высоты, возведенном в начале двадцатого века. Холл в стиле ар-деко, отделанный мрамором и известняком, был восстановлен в своем первоначальном виде. Огромные панорамные окна апартаментов открывали вид на парк. Это всегда меня смешило – все мои знакомые сородичи, у которых я бывал в гостях (не то, чтобы это случалось часто – вампиры не слишком гостеприимные хозяева), отдавали предпочтение панорамным окнам, при этом держа их все время закрытыми.

Вот и моя квартира представляла собой огромный аквариум, в котором рыбка (то бишь я), скрывалась от внимательного взора постороннего наблюдателя за блэк-аут шторами. Однажды работница клининг-службы плохо задернула гардину в спальне, и я довольно сильно обжег ногу.

Я прошел в гостиную и рухнул на замшевый диван цвета запекшейся крови. Прошедшая ночь меня измотала. Но хуже всего было то, что мне это… понравилось?.. Я все чаще ловил себя на мысли, что моя не-жизнь похожа на один и тот же повторяющийся день, словно сумасшедший меломан перематывает кассету раз за разом, переслушивая один и тот же музыкальный отрывок в надежде… на что? Услышать или почувствовать что-то новое? Теперь же я рад, что способен чувствовать хотя бы это – усталость от пережитого.

Я тяжело поднялся и отправился на кухню. Длинный, выкрашенный бежевой краской коридор привел меня в ледяное царство покоя. Белый цвет и хром – эти новомодные кухни напоминают скорее ультрасовременные морги, нежели темное, задымленное, и невероятно уютное место из моих детских воспоминаний. Белый, с серыми прожилками, мраморный пол холодил ступни.

Кодовый замок пикнул, и я достал из холодильника один из гемаконов. Должно быть, человеческий персонал чрезвычайно удивляет рефрижератор на замке, как и подогреватель бутылочек – детей-то у меня нет.

Я влил кровь в контейнер и поставил в нагреватель. Холодная кровь просто омерзительна на вкус, поэтому у каждого сородича, предпочитающего питаться ненатурально, дома стоял такой аппарат (если у вашего знакомого, с трудом выползающего из кровати после захода солнца, нет детей, но есть такая штука – советую задуматься). Температуру каждый вампир выбирает на свой вкус, главное не нагревать выше 42 градусов – иначе кровь свернется.

Я вернулся обратно в гостиную с хайболом, наполненным чем-то, что стороннему наблюдателю, должно быть, напомнило томатный сок. Включил стереосистему и квартиру наполнил мягкий мужской тенор:

Nézz fel rám

Gyere, nézz fel rám

és lásd a koronám!

De nem látod

Ugye, nem látod?

Csak az örökzöldek látják.

Гитарные аккорды, ударные, клавишные и человеческий голос сплетались во что-то единое, цельное и пробирающее меня до костей. Мне нравилась эта песня. Мне казалось, что она написана про нас. Это мы – вечнозеленые. Это нам суждено вечно глядеть на то, как люди входят в цвет, а потом умирают, облетают на ветру… Как яркие вспышки, столь короткие, что секунду спустя ты уже начинаешь сомневаться, а была ли она? Или тебе просто привиделось?

Дом постепенно просыпался. Я слышал, как за стеной возятся соседи. Мой тонкий слух улавливал, как соседка справа, через чур худощавая блондинка, напевая, принимала душ. А сосед сверху, то ли топ-менеджер, то ли СЕО одной из этих нефтяных компаний в Калифорнии, выпроваживает с утра пораньше очередную даму полусвета. Где-то кричали, капризничая, дети, где-то парочки стонали от удовольствия…

Мир жил, мир звучал, пел. И только я словно был лишен на него права. Я был вынужден залечь в свою темную берлогу, словно зверь, и ждать, пока Великая Звезда, этот желтый карлик, любящий всех своих детей, кроме меня, закатится за небосвод.

Глава 5

Стоило мне выйти на этаже, где располагался Департамент потребления, как на меня тут же налетела Клодия:

- Срочно, срочно! – запыхавшись, прокричала она, - Генеральный собирает всех директоров!

Погруженный в полумрак Зал совещаний гудел, как растревоженный улей. Собратья возбужденно переговаривались между собой, периодически слышались негодующие восклицания.

Я занял свое место и огляделся. За длинным столом из куска цельного мрамора пустовало всего два места – одно из них принадлежало Волкову, директору департамента Медицины, а второе – индийцу-ракхассу Викрану Сингху, начальнику Службы безопасности ВСБ.

- Что произошло? – тихо спросил я, обращаясь к сидящему справа Тиа Мину.

Тот раздраженно передернул плечами.

- Какой-то… gŏu zăizi выложил в Сеть наши конфиденциальные документы. Говорят, - он понизил голос, - это связано с Департаментом Питания.

Тиа Мин кинул взгляд в сторону Малены. Та сидела, напряженная, как струна, с идеально прямой спиной и непроницаемым выражением лица. Сейчас, в отсутствие начальника департамента, именно она несла всю ответственность за происходящее там.

Наша недавняя ссора отошла на второй план. Она выглядела такой хрупкой и уязвимой, что мне нестерпимо захотелось ее обнять и утешить.

Дверь в зал распахнулась, и в нее стремительно влетел Генеральный директор. Чибо, как всегда одетый в алое, приветственно кивнул собравшимся.

- Благодарю вас, что пришли, – начал он хриплым голосом.

Сингх тенью проскользнул за его спиной и занял свое место.

- Как вы, возможно, уже знаете, у нас возникла проблема, - продолжил Генеральный, - некто под ником… - он опустил голову к лежавшим на столе бумагам, - под ником «RevengeWarrior3000» опубликовал в социальной сети Х конфиденциальные документы, касающиеся деятельности ВСБ. Это результаты испытаний новой пищевой добавки «RCT-540».

«RCT-540» была создана департаментом Питания совсем недавно, в кооперации с Министерством обороны. Ее особенностью было то, что при длительном употреблении продуктов с ее добавлением она вызывала необратимые поражения мозга, характеризующиеся снижением интеллекта до уровня легкой и средней умственной отсталости. «RCT-540» уже внесли в список разрешенных пищевых добавок для применения в детском питании, в том числе для детей до года. Эта разработка обещала стать беспрецедентным прорывом в области питания человека. «Ешь и тупей» - так озаглавил Лазар Прутяну свой доклад перед советом директоров. Не слишком изящно, на мой взгляд, зато весьма доходчиво.

- Конечно, благодаря Департаменту Глобальной сети и нашей Службе безопасности, - Чибо кивнул в сторону Сингха, - мы все быстро подчистили, однако неизвестно, какое количество пользователей сохранили себе эти документы. Боюсь, что пока нам придется прекратить все продвижения, связанные с «RCT-540». И мы, безусловно, разберемся, как конфиденциальная информация попала в руки третьих лиц. Была ли это преступная халатность, - при этих словах он посмотрел прямо на Малену, вздрогнувшую от его взгляда, как от оплеухи, - или хакерская атака. Благодарю вас и не смею больше задерживать.

Он коротко поклонился и вышел из Зала.

Заскрипели ножки отодвигаемых стульев, все начали переговариваться, уже не понижая голосов. Я протолкался сквозь толпу собратьев и увидел спину уходящей Малены.

- Малена… Стой, - догнав девушку, я схватил ее за руку и затащил в одну из декоративных ниш в стене.

Она стояла, опустив руки по швам, как провинившаяся школьница, и не поднимала на меня взгляд.

- Малена… - меня самого поразило страдание, прозвучавшее в моем голосе.

Я увидел, как на тонкий шелк блузы закапали слезы. Кап, кап - и по персиковой ткани расплылись влажные пятна.

- Ну перестань, прошу... – я попытался привлечь ее к себе, но она вырвалась.

- Ты тоже думаешь, что это моя вина?! – голос девушки звенел от слез. Заплаканное, и оттого еще более прекрасное, личико, глядело на меня снизу вверх.

- Нет, конечно, - мягко сказал я. – Никто так не думает. В любом случае, если кто из Департамента и виноват, то это Прутяну.

- Его сейчас нет, - грубовато заметила она, - а значит, все, что происходит, находится под моей ответственностью. Или ты, как и Чибо, считаешь, что я недостаточно... недостаточно умна, чтобы управлять Департаментом? - Малена уже не плакала, она шипела, словно рассерженная гюрза.

Я знал, что она уже много десятилетий настаивает на том, чтобы возглавить какой-то из департаментов, но пока безуспешно.

- Я так не думаю, - спокойно ответил я, - и ты это прекрасно знаешь.

Девушка отвела взгляд.

- Да, извини, - уже спокойнее сказала она. – Но... но все вокруг считают меня несмышлёным ребенком... – в ее голосе опять зазвенели слезы.

- Это не так, - она наконец-то дала себя обнять, и я зарылся лицом в мягкие черные локоны. – Просто... просто они шовинисты.

Я и сам не знал, отчего Чибо не позволяет Малене возглавить один из Департаментов. Пусть не главные, не самые важные, но какой-то второстепенный...

- Им сложно представить, что за таким прекрасным фасадом может скрываться острый ум и хватка.

Комплименты всегда работают. Вот и сейчас девушка заулыбалась сквозь слезы.

- Идем, - я подхватил ее на руки, как ребенка, и понес прочь. – Говорят, где-то в Хадсон-Ярдс открылся новый шикарный ресторан...

Глава 6

Только я вернулся в кабинет и обессиленный рухнул в кресло, как Клодия по громкой связи сообщила, что меня вызывает к себе Чибо.

В распоряжении генерального директора ВСБ был целый этаж. Стоило мне выйти из лифта, как мои начищенные до блеска Testoni утонули в ворсе пушистого белого ковра. Бессменный секретарь Генерального директора, фра Джулиано Даванцати, сидевший за длинным столом, уставленным всевозможной техникой, поднял на меня глаза и кивнул в знак приветствия. Этот итальянец с умными серыми глазами был, казалось, столь же древним, как и его начальник. Когда я приблизился к столу Даванцати, то смог различить играющий в его наушнике «Deo gratias» Окегема.

- Добрый вечер, господин Астор, - сказал он, - проходите, сеньор Чибо вас ожидает.

Повинуясь его приглашению, я вошел в кабинет. Просторное прямоугольное помещение было обставлено с поистине христианским аскетизмом. Выкрашенные светлой краской стены пустовали, из мебели были только стол с двумя стульями и пара книжных шкафов. Единственным ярким пятном и отзвуком прошлой жизни Чибо был портрет, висевший над столом. Говорят, этот портрет Генеральный заказал у Диего Веласкеса, когда увидел работу его кисти, на которой был изображен его тезка Иннокентий Х. К сожалению, великий испанец визита сородича не пережил, и умер вскоре после написания портрета. Считается, что его погубила лихорадка, однако, на самом деле, Веласкес умер от массированной кровопотери.

С картины на меня глядел пожилой мужчина, одетый в алые шелка, напоминающие папское одеяние. Седые волосы были выбриты тонзурой. Однако его глаза поражали внутренней силой, несочетающейся с внешней немощностью. Пронзительный взгляд, казалось, охватывал не только внешнее, но и видел то, что было сокрыто у зрителя внутри.

Джанбаттиста Чибо был обращен очень поздно, даже позднее, чем я. На тот момент ему уже исполнилось шестьдесят лет. Говорят, что в ночь после обращения он был столь ненасытен, что полностью выпил кровь трех юношей, а с семьями убитых расплатился, подарив им богато изукрашенные щиты. После этого он навсегда изменился. Человеческий мир стал для него чужд, и даже к горячо любимым детям, Франческетто и Теодоре, он охладел.

- Добрый вечер, Джон, - пока я, задумавшись, смотрел на портрет, хозяин кабинета вышел из незамеченной мной дверцы слева от стола, скрытой в стене. – Прошу вас, присаживайтесь.

Я опустился на стул для посетителей, и поймал себя на том, что нервничаю.

- Хочу поздравить вас, Джон, с очередным успехом. Эти маленькие игрушки… - Чибо, очевидно, имел в виду наших маленьких кроликов, продвижением которых мы занимались. – Весьма впечатляет. Вообще, в последнее время ваш департамент меня крайне радует. Признаться, когда мне предложили создать институт, который будет заниматься «замыливанием» сознания потребителей, я отнесся к этому скептически… Однако сейчас я вижу, что это была удачная идея. Занятым очередными пустыми безделушками людям можно скормить любую идею, любую идеологию, любой закон и любое беззаконие… Они так сосредотачиваются на погоне за внешними показателями успеха, что не замечают ничего вокруг. И все это - ваша заслуга.

- Не только моя, - скромно ответил я, — это работа всего департамента, всей нашей команды…

- Да-да, - перебил меня Генеральный, - но сейчас мы ведем речь именно о вас, господин Астор.

Джанбаттисто встал и начал мерять шагами пол.

- Видите ли, Джон… - его голос, мягкий и хриплый, отражался от стен и высокого потолка. – Мы попали в затруднительную ситуацию. Я имею в виду эту утечку. В ВСБ есть документы, которые не должны попасть в чужие руки... Да что скрывать, это касается почти всех документов, используемых внутри компании, - он всплеснул руками. – Попадание любого из них в Интернет – это катастрофа. «RCT-540» должно было стать нашим секретным оружием, нашей новой ядерной бомбой, только без человеческих жертв. Вы только представьте… - он наклонился ко мне, опершись руками на столешницу из красного дерева, и возбужденно продолжил, - целый мир людей со сниженным интеллектом! Неопасных! Послушных! И, что самое главное, с сохраненной фертильностью! Мы бы могли стать тем, кем нам и предназначено быть – мудрыми пастырями, направляющими неразумное стадо! Но увы… Эта утечка разрушила наши планы, - Чибо горестно вздохнул. – Правительства США и Канады спешно отзывают все выписанные разрешения на использование «RCT-540». Его исключили даже из списков, регулирующих корм крупного рогатого скота!

Я молча слушал его патетичную речь, недоумевая, как это относится ко мне.

- Вы, ragazzo mio, должно быть, не понимаете, как это относится к вам, - словно прочитав мои мысли, проговорил пожилой мужчина, - позвольте, я объясню. Мы решили провести внутреннее расследование. Мы хотим понять, как это произошло, и как избежать повторения этого. Виноват ли Департамент Питания и диетологии, - при этих словах я дернулся, готовый защищать Малену от обвинений, - или это происки некого злого разума, - закончил Чибо.

- Я думал, что всеми внутренними расследованиями занимается Отдел Безопасности.

- Да, - кивнул Джанбаттиста, - однако, мне хотелось бы… скажем так, взгляда со стороны. Особенно такого проницательного взгляда как у вас, Джон. Если в этом деле замешаны люди, ваша способность их понимать, как мне кажется, будет очень полезной.

- Вы не доверяете Сингху? – прямо спросил я. – Поэтому хотите, чтобы я стал сторонним наблюдателем?

Чибо замялся.

- Я не сомневаюсь в высокой квалификации господина Сингха… Однако, у меня есть опасения в том, что он может быть… несколько предвзят. Поскольку в деле замешана сеньорита Анчелотти…

При упоминании Малены я напрягся.

- Вы считаете, что он может ее… подставить?

- Видите ли, господин Астор… Недавнее происшествие в «Shahi Darbar» очень многих возмутило, - он взглянул на меня пронзительным взглядом, - убийство в таком месте… некоторые собратья посчитали это пустой провокацией, которая способна навлечь на нас большие проблемы. К тому же, как мне передали, господину Сингху не пришлось по вкусу, что его используют, как он выразился, как «мальчика на побегушках», и он не «уборщик грязи за безответственными девчонками». Боюсь, что, поскольку это не первое подобное происшествие, наш начальник Службы безопасности несколько раздражен…

- Не первое? – грубо перебил я.

- Вы не знали? – я покачал головой, Чибо продолжил. – Вы же знаете Малену… Она столь же необузданна, сколь и прекрасна…

Я знал, что Малену обратил в вампира именно Чибо. Говорят, что бывший Папа, плененный ее красотой, явился ночью к семнадцатилетней девушке, спящей в доме родителей, прямо накануне свадьбы. Бракосочетание, как можно понять, не состоялось, по причине отсутствия невесты. Не знаю, насколько это соответствует действительности, но синьорину Анчелотти и сеньора Чибо действительно связывают особые отношения.

Однако то, что Малена уже попадала в подобные передряги, стало для меня новостью. Это может стать очень большой проблемой. Никому из нас не хочется возвращения Темных времен, это самый большой страх каждого, самый страшный сон – что завтра люди опять возьмут в руки топоры и вилы, и с горящими факелами начнут охоту на вампиров. Любой собрат, который ставит под угрозу нашу безопасность обречен…

- Так я должен… - хриплым голосом начал я.

- Нет, нет, не должны! Я прошу вас оказать мне услугу, и принять участие в расследовании, - пожилой мужчина мне улыбнулся, - принять участие в качестве стороннего наблюдателя, который будет гарантировать непредвзятость проверки. Я знаю, - он доверительно наклонился ко мне, - что Малена дорога вам не меньше, чем мне…

Это было действительно так. Несмотря на то, что некоторые выходки волоокой stregoni выводили меня из себя, она оставалась для меня…

- Я согласен, - ответил я. Да и был ли у меня выбор?

Чибо расплылся в довольной улыбке и принялся меня благодарить.

- Но не возникнут ли у господина Сингха вопросы по поводу моей компетентности? Я ведь не имею ни малейшего отношения к вопросам безопасности, и мой опыт в этом деле – нулевой.

- Не переживайте, - отмахнулся от моего вопроса Генеральный, - в таких делах создание комиссии – абсолютно стандартное дело. Вы, естественно, будете не один, мы сформируем группу наблюдателей, чьей частью вы и станете.

Чибо сел за стол и принялся перекладывать стопки документов, показывая, что мне пора идти.

Я попрощался и вышел.

Глава 7

Возвращаясь к себе, я думал. Об утечке, о Чибо и о Сингхе, но больше всего – о Малене. Во что эта упрямица меня втянула? Да и только ли меня, или всех нас, все ВСБ? Действительно ли сам Департамент виноват в утечке? Я не верил, что Малена могла намеренно слить информацию в Интернет, но случайно...? Иногда она могла быть удивительно взбалмошной для такого древнего создания. Хотя к работе она относилась гораздо внимательнее, нежели к личной жизни.

Потом мои мысли переключились на происшествие в ресторане. В принципе, я мог понять недовольство Сингха. Должно быть, ему пришлось потрудиться, чтобы замять это дельце. Одно дело, когда умирает бездомный в трущобах, или наркоман на улице. В этом, скорее всего, никто даже не будет разбираться. Но внезапная смерть здоровой молодой женщины, явно относящейся к высшему свету… Если выяснится, что она умерла не от инфаркта и не от передозировки крэка, употребленного с подружками в туалете ресторана, а от массированной кровопотери… И при этом, из ран на ней только два тонких прокола на шее, в районе яремной вены… Пара таких трупов, и люди начнут задаваться вопросами. Десяток – и они начнут бояться выходить на улицу. Сотня – будут с факелами обыскивать ближайшие склепы и кладбища.

Я слишком молод, чтобы помнить Темные времена. Однако другие, более старые вампиры вспоминают их, как время, наполненное страхом и смертью. В восемнадцатом веке Европу охватила Вампирская эпидемия. Некоторые наши сородичи решили, что больше нет нужды прятаться, что право сильного на их стороне. За это поплатились все. Кто-то лишился друзей и возлюбленных, а кто-то – головы. Люди вламывались в склепы, где днем спали сородичи, вскрывали гробы и рубили головы, а останки сжигали. Эпидемия охватила всю Венгрию, а вместе с ней Силезию, Богемию, Моравию, Польшу и Грецию, а позже – и Западную Европу. Малена говорила, что кладбища горели, словно ад сошел на землю. Никому не удавалось бежать, и любой, заподозренный в вампиризме или помощи гонимым вампирам, был предан жестокой смерти.

Позже аббат бенедиктинского ордена, Огюстен Кальме, написал целую книгу об этих временах, называемых среди собратьев Темными. И по сей день его «Трактат о явлениях» является обязательной к прочтению книгой для любого новообращенного. Сейчас этот период люди называют Вампирской эпидемией, и считают всеобщим помешательством. Это тоже заслуга ВСБ – сделать так, чтобы люди считали вампиров всего лишь страшной сказкой. Систематизированная работа приносит свои плоды.

Собратья думали, что они волки среди овец. Однако оказалось, что у этих беззащитных агнцев – стальные зубы и огненное дыхание. Они не учли огромную способность людей объединяться. Если вампир по большей части одиночка, даже будучи в отношениях, мы предпочитаем жить одни, не деля личное пространство даже с близкими друзьями, то человек стремиться создать крепкие узы с себе подобными. Для этого они изобрели множество хитростей – братство, профессиональные цеха, религия, политический строй… Объединяясь, человек становится опаснее дикого зверя. Он становится сверххищником, способным на все. И тем страшнее человек, как говорит иногда Чибо, чем больше он способен к альтруизму. Вот уж поистине дьявольская (или наоборот?..) сила. Пока человек, говорит Генеральный, готов пожертвовать собой и своими интересами ради других, верх нам не взять. А это значит, что нужно лишить его этой способности. Выкорчевать альтруизм, словно опасный сорняк.

Для этого и был создан ВСБ. Разъединять, ссорить, обезоруживать. Множество департаментов и служб ежедневно (и еженощно, если мы говорим о вампирах) трудятся ради этого. Миллиардные бюджеты тратятся на рекламу, агитацию и пропаганду. Пропаганду бездетного образа жизни. Пропаганду потребления. Пропаганду всего того, что в дальнейшем, должно ослабить людей.

Не все так просто, конечно же. Тут нельзя действовать в лоб. Если ты просто повесишь плакат с надписью «Прекратите плодиться!», то все, что его ждет – сгинуть в безвестности под тонной граффити, или быть использованным бездомным в качестве палатки. Нет, нужна хитрость. Нужна долгая, планомерная работа.

Ты начинаешь с вопросов. Ради чего вы живете? Что составляет ваше счастье? Подумайте над этим. Ведь жизнь так коротка. Разве вы хотите сначала провести ее над люлькой, а потом в компании вечно недовольного, капризного и неблагодарного субъекта под названием «ребенок»? Разве ради этого вы живете? Добавьте к этому красивые картинки из соцсетей, преступное пренебрежение правительства нуждами родителей, и вуаля. Вы взрастили поколение, которое имеет практически полную непереносимость детского плача.

Разделяй и властвуй – принцип управления, сформулированный Ролленом, стал нашим кодексом жизни.

***

Первая встреча Комиссии по расследованию была назначена на следующую ночь. Мы собрались в Отделе Безопасности, в собственной вотчине ракхасса Сингха. Я вошел в просторное помещение и огляделся. Зал, который в дневное время, должно быть, не утихал от разговоров людей-операторов, сейчас заполнялся только тихим гулом кулеров, охлаждающих мощнейшие компьютеры. В середине офиса, примостившись на стульях, а кто и на столах, ждали мои собратья. Вместе со мной в состав комиссии вошли Павел Волков, глава Департамента Медицины, Гельмут Вебер, глава Департамента Войн и Эпидемий, и Джонатан Мур, глава Департамента Глобальной Сети.

Я поздоровался с собравшимися. Восседавший на столе Джонатан Мур, как и все американцы, не расстающийся с телефоном, кивнул мне и продолжил спорить с кем-то на другом конце провода, доказывая, что нужно непременно дать возможность встраивать VPN напрямую в браузеры. Вебер, невысокий, какой-то до смешного хрупкий, немец с темной щеточкой усов, оторвался от планшета и тихо поздоровался. Волков приветливо улыбнулся и протянул руку:

- Добрый вечер, drujishe.

Отчего-то этот русский аристократ всегда был со мной чрезвычайно дружелюбен. Он прищурил глаза, того особого, русского, серо-зеленого цвета, и оглядел меня с ног до головы:

- Как ваши дела? Выглядите паршиво, - вынес неутешительный вердикт Волков.

Я действительно не выспался, просидел над бумагами до середины дня.

- Краше в гроб кладут? - спросил я. Павел мою шутку, кажется, оценил. – Я бы действительно сейчас не прочь, хотя бы на пару часов…

- Нужно отдыхать, - что-то в облике моего собеседника было, вопреки фамилии, не волчьим, а кошачьим. Может быть, спокойный взгляд прищуренных глаз? – Нельзя себя загонять.

В помещение влетел Сингх. Как всегда одетый в строгий костюм-тройку безупречного британского кроя, он сухо поздоровался с нами и пригласил к себе в кабинет. Мы нестройной вереницей проследовали за ним.

В полумраке его кабинета мы расселись на креслах для посетителей, и приготовились слушать.

- Благодарю вас, что пришли, – ракхасс, несмотря на то что жил в Америке уже много десятилетий, не избавился от своего тягучего индийского акцента, - как вы знаете, указом Генерального директора была учреждена комиссия, призванная наблюдать за расследованием. Мы уже выяснили, что документы были выложены в сеть с помощью браузера TOR.

- Как вы тогда собираетесь их найти? – задал вопрос Вебер. – Насколько я понимаю, отследить использование TOR невозможно?

- Это не совсем так, - вместо Сингха ответил Мур, - использование браузера может быть отслежено в некоторой степени. К тому же, пользователи, если они не профессиональные агенты спецслужб, прошедшие специальную подготовку, часто совершают ошибки – вводят личные данные на сайтах, используют ненадежные расширения, и так далее.

- Да, благодарю, мистер Мур, - кивнул Сингх, - вы абсолютно правы. Сейчас мы пытаемся отследить пользователя по косвенным признакам. Мы узнаем версию его операционной системы, часовой пояс, в котором он живет… Это поможет нам сузить круг поиска. Однако, мы хотим сделать упор на поиск источника внутри компании. Мы планируем использовать специализированное оборудование для поиска скрытых устройств, перехватывающих информацию. Мы проверим все телефонные линии, линии электропитания и других коммуникаций, на предмет нештатных устройств. Кроме того, мы проанализируем сетевой трафик всех компьютеров в Департаменте Питания и Диетологии на предмет выявления нетипичного всплеска активности, который может указывать на внутреннюю утечку данных.

- Звучит впечатляюще, - улыбнулся Волков, - но… вы действительно считаете, что в утечке виноват кто-то внутри ВСБ?

- Скажем так, - задумчиво ответил ракхасс, - мы не исключаем подобного. Это могло быть ошибкой, злым умыслом… - он бросил на меня взгляд, - … или недосмотром человеческого персонала. В этом и заключается наша задача – найти виновного.

На этой ноте собрание было решено закончить.

Глава 8

- Мистер Астор!

Я остановился. Волков нагнал меня и начал разговор, подстраиваясь под мой широкий шаг. Я всегда выделялся в толпе высоким ростом, Павел же, хоть и был выше среднего, все же уступал мне в этом качестве.

- Я хотел поговорить на счет... - Он назвал товарное наименование препарата, которым наши департаменты сейчас занимались.

Удивительные настали времена. Общество потребления достигло такой глубины абсурда, что даже медицинские препараты для диабетиков способно превратить в предмет роскоши. Нынче, чтобы показаться в обществе «своим», недостаточно люксового автомобиля и дизайнерской сумки. Нужно достать небрежно, во время разговора, шприц-ручку, сделать укол прямо за столом в ресторане, и продолжить, как ни в чем небывало, беседовать о колебаниях рынка и скачках котировок.

Мы же с Павлом занимались, собственно, насаждением самой идеи о бесконтрольном и безрецептурном приеме совсем не безопасных и недостаточно изученных медикаментов и пептидов. Я, как глава Департамента Потребления, отвечал за продвижение на рынке, Волков же предоставлял научные выкладки из своих лабораторий. Понятия не имею, насколько те данные, что он присылал, соответствуют действительности... но, впрочем, едва ли их вообще читает кто-то из потребителей. Самое главное – это возможность похудеть без усилий.

Вот она, ирония двадцать первого века – люди переедают, едят столько, сколько им не нужно для жизни, чтобы потом самоотверженно, до кровавой рвоты, сражаться с набранными килограммами. Они едят еду, которая им не нужна, чтобы потом колоть препараты, которые им не нужны. И все это для того, чтобы выглядеть как человек, который страдает от систематического недоедания.

Еды в мире с каждым днем производится и поглощается все больше (не без помощи вашего покорного слуги, конечно же), но количество голодающих не падает. Пока население бедных стран продолжает погибать от голода, жители Запада же умирают от ожирения.

Обсуждая текущее состояние дел и перспективы разработки, мы, незаметно для самих себя, вышли из здания и направились в Центральный парк. С дел служебных разговор плавно перетек на дела личные.

- Как дела у господина Лэндона? – спросил Волков.

Я передернул плечами.

- Понятия не имею. Мы давно не виделись.

- Отчего же? - мужчина остановился и внимательно взглянул на меня.

- Мы... у нас произошла размолвка.

Если можно назвать размолвкой тот отвратительнейший скандал, который между нами произошел. Филлип всегда был... довольно сложным человеком. За фасадом острослова и гаера скрывался вампир довольно мнительный и обидчивый. Его оскорбил тот факт, что я, его младший брат, так резко возвысился. И хотя служба его никогда не интересовала (он всегда предпочитал веселье скучному сидению за письменным столом; Филипп всегда говорил, что если бы он хотел чахнуть над бумагами, то не сбежал бы в юности из дома), моего назначения в качестве главы Департамента хватило, чтобы он навсегда покинул стены ВСБ и меня. Перед этим он не переминул кинуть мне парочку острых слов.

- Вот как... – задумчиво протянул Волков. – Грустно это слышать...

Я опять пожал плечами.

- А вы, - обратился я к собеседнику, - дружны с Лэндоном?

- Нас сложно назвать друзьями. Но Филипп, - Волков задорно улыбнулся, - безусловно, один из самых приятных собратьев, встреченных мной. Честно говоря, мы все были крайне удивлены, что он выбрал вас в качестве младшего брата. Вы настолько разные... Простите, - он смутился, - прозвучало двусмысленно. Я не хотел сказать, что вы...

- Все в порядке, - я расхохотался, - я понял вас. Мы с Филиппом и правда абсолютно разные.

- Один раз он мне сильно помог... – посерьезнел Павел. – Это было давно, еще в позапрошлом веке... Сложно поверить, - начал Волков рассказ, - но такой пережиток прошлого, как глог, сохранялся до начала двадцатого века.

- Глог? – переспросил я. Мне это слово было незнакомо.

- В переводе с языков Восточной Европы – боярышник. Это связано с тем, что, по преданиям, глоги любили вооружаться колами из боярышника. Хотя, на самом деле, боярышник в этом деле по популярности не уступал терну. Глог, кресник, светочер, джадажия – это все названия для охотников на нас с вами, дружище, и на таких, как мы. Обычно ими становились саббатианцы, то бишь дети, рожденные в субботу. Их учили, кого-то более прилежно, кого-то – большинство из них – менее. В результате, когда дети вырастали, большея часть не представляла для нас особой опасности. Но если тебе не посчастливится встретить настоящего глога... Хорошо обученный охотник мог стать огромной проблемой...

Глава 9

Все рассказы о сверхъестественных способностях вампиров в большинстве своем просто мифы. Мы не умеем превращаться в животных или, тем паче, в туман; не обладаем способностями к гипнозу и фантастическому животному магнетизму, приписываемому нам в романах (хотя, на счет Малены я в этом не уверен); не обладаем магическими способностями, не можем управлять погодой или призывать полчища крыс на голову неугодного нам. Все, что у нас есть – чуть большая сила и скорость, чем у обычного человека, быстрая регенерация и вечная (в перспективе, но не на практике) жизнь. Немало, но и не так много, как хотелось бы.

Из-за этого мы, при плохой сноровке, вполне можем стать жертвой выученного охотника или, банально, толпы крестьян с вилами и факелами. Посему, чувствуя эту свою беззащитность, мы так трясемся над своей безопасностью.

- Это было в Лондоне. Хотя Филипп, насколько я знаю, не любил Лондон, и приехал исключительно из-за завещания своего отца, мне повезло, что в тот момент он оказался там.

Город представлял собой довольно печальное зрелище. Роскошь и прогресс шли рука об руку с нищетой, грязью и отвратительной экологией. Некоторые районы были столь грязны, что шейный платок покрывался сажей, едва твоя нога ступала на мостовую. «Большой Дым» дымил, и дымил что есть силы. Дети и взрослые кашляли так, словно у всех них последняя стадия чахотки.

В Мейфеере или Белграде было еще ничего. Хоть и сюда долетали дым и зловоние, но в общем – вполне приемлемо. Однако, у них был один большой минус – невозможность охотиться. Всюду тьму ночи разгоняли яркие фонари, каждые десять минут проходили патрули столичной полиции, в общем – сущий кошмар для любого сородича. Да и, прямо скажем, обеспеченные господа редко слонялись без дела по улицам, предпочитая проводить вечера в салонах. Некого даже затащить в темную подворотню...

Поэтому вся охота перемещалась на окраины. В Ист-Энде тогда наблюдалось просто какое-то столпотворение. Ирландские эмигранты смешивались с беженцами из Европы и России, что порождало какой-то сумасшедший коктейль из лиц, языков и порядков.

Внезапно в городе появились толпы людей, нуждающихся в приюте, работе и хоть какой-то еде. Для Лондона это был огромный минус, но для вампиров – столь же огромный плюс. Всем известно – хорошо спрятаться можно только в неорганизованной массе людей.

Я, на свою беду, предпочитал тогда охоту как раз в Ист-Энде. Хотя охотой это не назвать. У меня было несколько знакомых прелестниц, которые за весьма разумную плату готовы были продать толику своей крови. Кому-то я говорил, что я алхимик, и пытаюсь создать Философский камень, кому-то, что врач, проводящий эксперименты, а кому-то представлялся колдуном... Я приходил, аккуратно вскрывал вену на запястье и ждал, пока в банку не выльется пинта крови. Больше я старался не брать – при скудном питании и плохой экологии слишком серьезная кровопотеря грозила моим подругам болезнями. Я платил и уходил, и, едва выйдя за дверь, выпивал кровь, пока она не свернулась.

Не знаю, догадывались ли они, кто я и для чего, на самом деле, мне их кровь, но ни одна ни разу об этом не обмолвилась. Думаю, что даже если и подозревали, то предпочитали помалкивать. Лучше продать чудаку-доктору раз в пару недель пинту своей крови, чем целыми ночами терпеть приставания грязных матросов...

В ту ночь я вышел из отеля «Мидленд», поймал возницу и отправился в Ист-Энд. Он высадил меня в Уайтчаппеле и я отправился дальше пешком. Едва я прошел хотя бы квартал, как тут же заметил слежку. Помятого вида господин, обутый в галоши и потрепанную жизнью, как и ее владелец, шляпу, следовал за мной по пятам. Я сразу понял, кто это. Сложно было не узнать человека из «Комитета бдительности».

Добровольцы, за небольшое жалование согласившиеся патрулировать улицы района в ночное время, встречались тут и там. Они, едва завидев подозрительную личность, тут же привязывались к нему и неотступно следовали, куда бы тот ни пошел.

Очевидно, я показался «бдительному» чем-то похожим на Джека-потрошителя.

- В принципе, он не был так уж неправ, - прервал я рассказ Волкова. – Может быть, не в отношении вас конкретно, но некоторые сородичи будут и похуже знаменитого маньяка...

- Да уж, - хмыкнул Павел, - это точно...

Я решил, что идти к моим подругам со шпиком на хвосте не очень-то разумно, поэтому нырнул в первый попавшийся бар.

Это был бар, который держали пара бывших докеров. И основная масса посетителей тоже была моряками различной степени вовлеченности в это ремесло. Тут же меня со всех сторон окружил их гортанный смех, сальные шуточки и запах дерьмового пойла, которое они, по непонятной мне причине, звали бренди. Сомневаюсь, что это «бренди» хотя бы лежало в соседних бочках с реальным напитком из Арманьяка.

Мой шпик, увидев, как я вхожу в заведение, тут же потерял ко мне интерес. Это то мне и нужно было. Просидев с десяток минут, я вышел на воздух, показавшийся мне необычайно свежим (это в Ист-Энде-то! Можешь себе представить, как накурено было в том безымянном баре) и двинулся к своей знакомой.

Энни жила в хорошеньком (по здешним меркам) двухэтажном домике, на втором этаже. Небольшая, но чисто убранная комнатка под крышей была скудно освещена одной свечой.

Едва я вошел, как девушка налетела на меня рыжим смерчем и огорошила:

- Ой, сэр, вот и вы... Давно вас не было, думала, и забыли обо мне... А я вот, в тягости! – она с гордостью огладила округлившийся живот.

Естественно, ни о каком заборе крови и речи быть не могло. Я дал девушке пару шиллингов и пожелал легкой беременности.

Выйдя из маленькой комнатки, я остановился на старой скрипучей лестнице и стал думать. Где теперь взять кровь? У меня было еще несколько «подруг» в этой части города, но я не был уверен, что они дома (обычно я присылал с нарочным записку, чтобы они знали о моем визите).

Видимо, придётся охотиться. Я никогда не был любителем этого дела. Бродить по темным улицам, словно волк в поисках заблудившейся овечки... Но делать нечего. Я уже чувствовал, как подкатывает дурнота, от голода.

Я вышел на улицу и принялся выбирать направление. Я решил двинуться к госпиталю, обычно там в любое время суток было довольно оживленно и можно схватить зазевавшегося бедолагу.

Едва я покинул крохотный домишко, как от стены отделилась тень и, крадучись, двинулась за мной. Видно, еще один «бдительный» посчитал меня подозрительной личностью. А может, это тот же самый? Я мысленно чертыхнулся. Сегодняшней ночью мне везло на соглядатаев. Решив поводить «бдительного» по темным подворотням, я свернул на узкую улочку между двумя приземистыми лачугами.

Мы принялись кружить по району. Я впереди, он – за мной. А потом я подумал: какого черта? Если парень сам ищет приключений на свою задницу, то почему бы мне этим не воспользоваться?

Я дошел до конца улицы и свернул направо. И тут же приник к стене, дожидаясь. Я слышал, как «бдительный» ускорил шаг, стараясь не потерять меня из виду. Едва он показался из-за угла, как я преградил ему дорогу. Судя по расширившимся глазам, парень этого не ожидал. Должно быть, ему показалось, что я вырос из-под земли.

Едва я потянул к нему руки, чтобы схватить, как мой живот ожгло болью. Тот, кого я принял за представителя «Комитета бдительности Уайтчапела», оказался охотником. Он всадил мне в живот кол из боярышника.

Тут то я понял, отчего глоги предпочитают именно их. Меня словно сковало. Боярышник вызывает у сородичей что-то навроде временного паралича, ни двинуться, ни закричать. Живот охватил холод, следом за ним – все тело, и я упал.

Из-за ограниченного обзора я не видел охотника, но зато заметил, что он достал из-за пазухи. Лезвие огромного мясницкого топора блеснуло в свете луны. Я понял, что пора прощаться с жизнью. Охотник отсечет мне голову, а останки сожжет. Подумать только, мне предначертано умереть здесь, на грязных улочках Уайтчапела, словно псу в грязной сточной канаве... Какая бесславная кончина!

Но, видно, у Бога на меня были другие планы. Едва глог занес над моей головой свое ужасающее оружие, и я начал прощаться с жизнью... Внезапно охотник захрипел и рухнул оземь. Из его груди, пронзенной клинком, брызгала на мостовую кровь.

Я перевел взгляд на моего спасителя, и, представьте мое удивление, им оказался никто иной, как господин Лэндон!

- Лихо он вас, - проговорил Филипп, вытирая клинок о куртку охотника, и пряча обратно в свою трость, - что ж вы, доктор, не носите с собой хотя бы кинжала?

Внезапно он наклонился и одним движением выдернул кол. Меня пронзила страшная боль, но зато вернулась способность двигаться. И говорить.

- Боюсь, - прокаркал я, - что этой ночью кинжал мне вряд ли помог.

Филипп помог мне подняться и повел к тому месту, где обычно кучковались возницы.

- Как вы меня нашли?

Лэндон пожал плечами:

- Случайно. Выходил тут из одного борделя, и увидел вас. А прямо за вами – подозрительного типа.

- Я видел его, - мне отчего-то хотелось оправдаться перед ним, - я думал, он из «бдительных»...

Филипп хмыкнул и ничего не ответил.

Он усадил меня в карету и довез до «Мидленда». Там он передал меня заботам персонала, отговорившись, что я перебрал алкоголя... Не знаю, как они поверили в эту байку, очень уж я был бледен и весь в крови... Видно, решили, пусть господа сами разбираются со своими проблемами...

***

-... а часов в девять утра ко мне постучался посыльный.

- Я от сэра Лэндона, - доложился он, протопал грязными сапогами по ковру и оставил посылку на моем обеденном столе.

В посылке была огромная, пинт на шесть, банка, до верху заполненная кровью.

Она была ледяная, и наполовину свернувшаяся, но я выпил все до капли. Только после этого боль в животе и холод, сковавший грудь, стали отступать.

Волков закончил свой рассказ, и мы продолжали идти в молчании.

- Я навсегда буду благодарен Филиппу за мое спасение, - серьезно глядя на меня, проговорил Павел. – И вы, как его младший брат, можете рассчитывать на мою всестороннюю помощь.

- Что ж, в таком случае, когда в вашем Департаменте найдут способ снова сделать вампира человеком, надеюсь, вы сообщите мне об этом первому, - пошутил я.

Мой спутник смерил меня внимательным взглядом.

- Боюсь, что это невозможно, - тихо, но очень серьезно, ответил он.

- Я тоже, боюсь... – прошептал я.

Глава 10

- ... таким образом, благодаря нашей планомерной работе, - декламировала Чанда, - мужчины наконец-то могут отбросить свои комплексы по поводу пластической хирургии и начать пользоваться всеми современными методами по улучшению своей внешности!

Я чуть не расхохотался. Ну разве не прелесть – теперь мужчины со спокойной душой могут отбросить комплексы по поводу похода к хирургу, и начать коллекционировать комплексы по поводу своей внешности! Гениально, не находите?

Вообще, это один из наших излюбленных приемов, особенно касательно внешности. Мы берем какой-нибудь несущественный недостаток во внешности (например, пухлые щечки), и начинаем его искусственно раздувать. Машина масс-медиа начинает давить на самые больные точки (чаще всего, это сексуальная привлекательность), и вуаля – все инфлюэнсеры бегут под нож, лишь бы поскорее удалить ненавистные комки Биша (о том, что архитектура лица неизбежно и непоправимо нарушится, и ты начнешь выглядеть на десять лет старше, никто, естественно, не говорит). Такой же трюк в свое время был проделан с целлюлитом. Демонизируй и устрашай – этот принцип всегда будет работать. Ибо нет страха сильнее, чем страх быть изгнанным из прайда.

К сожалению, долгое время мужчины были исключены из нашей целевой аудитории. Но, к счастью, двадцать первый век подарил нам не только новые вирусы и психические расстройства, но и увеличение количества потенциальных клиентов. Теперь, спустя десятки лет напряженной работы, мужчины тоже превратились в невротиков, переживающих о своей внешности больше, чем о чем-либо другом. Настоящее равноправие! И конечно, нам стоит благодарить за это, не в последнюю очередь, корейский шоу-бизнес. Идеально скроенные лица кого угодно вгонят в комплексы.

- Неплохо, - одобрил я, ракхасса лучезарно улыбнулась, - но абзац про комплексы стоит убрать. Вс же люди не полные кретины.

Девушка кивнула и села. Ее смуглое лицо осветила яркая вспышка, заставившая девушку прищуриться.

Бах-бах, бах-ба-бах! Сотни фейерверков взрывались в Центральном парке. Сегодняшней ночью, кажется, никто не собирался спать. День Благодарения выкатился на улицы города и охватил его, словно пожар. Днем по городу расхаживал парад (музыка играла столь громко, что я весь день не мог уснуть), теперь же праздник не давал нам работать. Словно прочитав мои мысли, Клодия встала и начала закрывать жалюзи. Наконец-то комната погрузилась в спокойствие.

Я благодарно кивнул девушке и продолжил:

- Ход с «не покупайте эту куртку» был отличным, - сказал я, имея в виду рекламу «Патагонии», - он вполне соотносится с происходящими событиями в мире. Осознанное потребление и все такое. Поразительно, насколько сильно в людях желание покупать – даже призыв не покупать действует с обратной силой. Нам нужно этим воспользоваться. Старые времена ушли. Никто больше не покупает платья для того, чтобы надеть их один раз. Все теперь за разумное потребление. И тренды нам об этом говорят – «тихая роскошь» и «бережливый шик» с нами надолго. Я всегда говорю – нет смысла бороться с природой. Нет смысла пытаться перебороть естественные течения в обществах, ибо они возникают не на пустом месте. Это всегда ответ на глубинные процессы. Поэтому, я жду ваших предложений. Они должны включать идею меньшего потребления, но, парадоксально, заставлять потребителя покупать больше. Благодарю вас, и не смею больше задерживать.

Стоило мне выйти из комнаты для совещаний, как взволнованная Клодия сообщила, что Генеральный опять собирает всех глав Департаментов.

***

Едва я вошел в Зал, как меня посетило чувство дежавю. Опять все то же самое – помещение наполнялось недовольным гулом голосов присутствующих собратьев.

В этот раз я пришел в числе первых и имел удовольствие наблюдать за тем, как заполняется Зал. Встревоженные лица говорили мне о том, что не только я ломал голову в попытке догадаться о причинах нового сбора.

- Tā mā de! – выругался Тиа Мин, садясь на свое место, - Скоро нам некогда будет работать! Только и будем делать, что сидеть на собраниях.

Сидящие неподалеку Волков и Вебер согласно закивали.

- М-да, - крякнул Волков, - это начинает немного надоедать. Не припомню, чтобы мы собирались настолько часто.

- Разве что во время Второй Мировой или когда еще был жив Белински, - заметил цзянши.

- Белински? – переспросил я. Это имя было мне незнакомо.

- Да, - мрачно глядя на Тиа Мина, ответил Вебер, - это один из сородичей. Но он давно умер.

- Умер? – фыркнул китаец. – Был поджарен на солнце, как утренний тост из этой вашей рекламы шоколадной пасты.

При его словах у меня волосы на затылке стали дыбом. Иногда, очень редко, за особо тяжкие проступки сородича приговаривали к смерти. Его приковывали специальными усиленными кандалами, чтобы он не мог их сломать или разогнуть, и оставляли, доступного солнечным лучам. И когда солнце всходило, вампир умирал в страшных мучениях. На моей памяти такого не случалось ни разу, однако те, кто это видел, говорили, что от несчастного оставалась только горстка пепла. Именно такая судьба могла ждать Малену за то, что своими фокусами со смертными она ставила под угрозу существование Детей Ночи.

Мне стало любопытно. За какой проступок неведомого поляка, судя по фамилии, приговорили к казни? Он тоже, как и прекрасная stregoni, был невоздержан в вопросах крови? Судя по тому, что я его не застал, он умер по меньшей мере сто двадцать лет назад.

Неожиданно я поймал задумчивый взгляд Волкова, смотрящего на нас со стороны. Он выглядел недовольным, судя по всему, тоже не желал просиживать в Зале. Павел был настоящим фанатом своего дела, в прошлом врач, он страстно обожал все, связанное с его Департаментом.

Департамент Медицины занимался в основном разработкой и продвижением новых лекарств (например, опиоидная эпидемия в девяностых – их рук дело, так же, как и агрессивное продвижение ксилозина в последнее время). Иногда они работали совместно с Департаментом Войн и Эпидемий – недавняя пандемия SARS-CoV-2 – их не слишком удачный эксперимент. Оказалось, что вирусная нагрузка чересчур сильна для современного человека, избалованного гигиеной и повсеместными антисептическими средствами. То, что средневековый крестьянин, атакуемый то чумой, то оспой, то спорыньей, пережил бы, даже не кашлянув, в нынешнем мире привело к массовым смертям. Проект в итоге был признан небезопасным для кормовой базы и свернут.

- Добрый вечер, - в Зал влетел Чибо, мрачный и нервный. Он остановился перед за своим стулом, но садиться не стал. – К сожалению, я собрал вас снова не по благостному поводу.

Он побарабанил пальцами по столу.

- К сожалению для всех нас, опять произошла утечка данных. На этот раз из Департамента игр и развлечений.

Департамент игр и развлечений является самым молодым в компании. Появившись в конце двадцатого века, с повсеместным распространением игровых приставок и компьютеров, он, неожиданно для всех, вышел в лидеры. Стремление людей тратить время в игровых реальностях оказалось столь велико, что ежегодно они тратят более 180 миллиардов долларов за возможность побыть не собой, а кем-то другим, кем-то значимым.

Сато Даичи мрачно кивнул при упоминании его департамента.

Я увидел, как глаза сидевшей напротив Малены радостно загорелись. Я буквально мог прочесть мысли, что бродили в ее хорошенькой головке - если потери данных продолжаются, и продолжаются они не из ее вотчины – значит ее вины здесь нет.

- В связи с этим, у господина Сингха есть к вам обращение, - ракхасс кивнул при этих словах и встал.

- Я попрошу всех глав Департаментов и лиц, их замещающих, - он бросил взгляд на синьорину Анчелотти, - произвести полную замену всех паролей, на всех машинах. Даже на ваших личных лэптопах и смартфонах. Любое оборудование, которое вы когда-либо подключали к общей сети ВСБ, должно подвергнуться этой процедуре. Это крайне важно, и я попрошу вас отнестись к этому серьезно.

Ли Тиа Мин скривился. Еще бы, у него в департаменте огромный штат людей и громадное количество техники.

- Господа, которые входят в состав комиссии, я так же прошу вас явиться завтра для объявления первого отчета по делу.

Дождавшись нашего подтверждения (Волков, казалось, внутренне чертыхнулся; наверняка опять хотел провести всю ночь за работой, и теперь недоволен, что это не удастся), Сингх удалился, а за ним, попрощавшись, вышел и Джанбаттиста.

Все остальные же остались на своих местах. Было абсолютно очевидно, что собратья не собираются возвращаться к работе, пока всласть не посплетничают.

- Ну и дела-а, - протянул Тиа Мин.

Эти слова послужили спусковым крючком. Погруженная в мрачное молчание комната словно забурлила, наполнилась гулом голосов. Все спешили обсудить сложившуюся ситуацию.

Я, сидевший недалеко от Сато, имел удовольствие услышать все из первых уст.

- Господин Сато, - обратился к нему Вебер, - утолите наше любопытство... Что за данные были украдены?

— Это исследования, которые показывают влияние игр на мозг и нервную систему человека. Настоящие исследования.

Я понял, что он имеет в виду. Департамент Сато регулярно спонсирует исследования, которые показывают все в радужном свете – в них игры улучшают когнитивные навыки и нейропластичность, помогают в реабилитациях и прочее. В реальности же все с точностью до наоборот. Яркие картинки, привлекательные персонажи и иллюзия развития помогают плотно привязать пользователя к виртуальной реальности. Зачем нужна скучная реальная жизнь, жалкое существование в теле клерка или рабочего, если можно быть ассасином, гонщиком или охотником на нечисть? Выполнять игровые задания гораздо приятнее и веселее, чем мыть посуду или учиться.

В результате человек попадает в зависимость от выдуманных вселенных. Чем больше времени он тратит на игры, тем более значимым он становиться в своих фантазиях, и тем хуже живет в реальности. Депривация сна, еды и самых базовых потребностей в обмен на изменение пары пикселей внутриигрового баланса? Людям эта сделка кажется весьма справедливой. Никто и никогда не сможет вывести деньги с виртуального счета. Никто и никогда не сможет вернуть потраченное впустую время, проведенное за игровой приставкой. Но все это перестает иметь значение, когда загорается экран и начинает играть заглавная тема.

Нукэкуби Сато великолепно разбирается в геймерской психологии и знает, что им нужно. Его Департамент обладает едва ли не самым большим штатом во всей корпорации. Это закон охватов – чем их больше, тем больший бюджет тебе выделяют, и тем больший штат ты можешь раздуть. Чем больше людей – тем больше мелких, на первый взгляд неважных, задач ты можешь выполнить. Но, как вода по капле собирается в море, так и здесь – мелкие задачи в итоге дают огромный буст.

Не все в корпорации понимают эту простую арифметику, оттого и дела у Департаментов идут по-разному. Но Сато... он точно это понимал.

- Там шла речь о дезадаптации, вызываемой компьютерными играми, - продолжал тем временем восточный вампир, - Утратив способность существовать в коллективе, восстановить ее человеку сложно... если вообще реально. Мы теперь отказываемся от устаревшей модели ММОРПГ, и переходим к сингл-играм. Чем меньше человек общается с себе подобными, тем лучше для нас. Пусть сидит в темной комнате, в одиночестве... Нужно отделить конкретного индивидуума от социума, изолировать его. Этот отчет должен был лечь на стол к Генеральному, но... – Даичи развел руками.

Все сочувственно закивали. Неприятная ситуация, бьющая по всем собратьям.

- Это осложняет дальнейшую работу всем, - строго сказал Тиа Мин.

Китаец был абсолютно прав. Компьютерные игры (да и игры вообще) были одним из самых ранних, самых доступных и самых популярных источников дешевого дофамина. Уже после были созданы соцсети, маркетплейсы и низкокачественный контент, дарующий пользователю приятное чувство удовольствия. Но игры были первопроходцами.

Гениальная идея усадить ребенка перед кинескопом телевизора с джойстиком, в конечном итоге, сыграла нам всем на руку. Такой ребенок, привыкший получать дофамин не от результата работы, а от имитации деятельности, вырос, и теперь с огромным удовольствием приобщается к нашим современным разработкам. У него сниженная мотивация к действию (мы называем это «регрессом по типу немецкой овчарки»: человеческий мир кладет свои отпечатки на все, и даже на животных; теперь даже немецкие овчарки, символ работоспособности, собранности и профессионализма, изменились; все больше овчарок работают не ради самой работы, как раньше, а ради награды в виде еды; символ надежности и ответственности превратился в «пищевика», как обычный дворовый Бадди, готовый стоять на задних лапах ради лакомого кусочка), проблемы с концентрацией внимания и, вследствие всего этого, бесконечная прокрастинация. Он устал, опустошен и разочарован. Реальный мир совсем не похож на волшебный компьютерный лес, никто не дарит ему мечей, не выскакивают из-за деревьев гоблины и колдуны не раскидываются заклятиями. То, к чему он столько лет готовился, проходя однообразные квесты, не существует. А существует учеба, работа и все то, для чего у него не хватает настойчивости и внутренней мотивировки.

Теперь игры ему уже не так интересны (он покупает их, но, чаще всего, даже не запускает; даже на это у него нет сил. Да и, по правде говоря, новые игры, рассчитанные на молодое поколение, для него, миллениала, слишком быстры и сложны), но, поскольку необходимость в дешевом дофамине осталась, он попадает в наши хладные руки - меня и моих коллег. Он покупает ненужное барахло (я мысленно шлю воздушный поцелуй Департаменту Игр и развлечений), тратит время на бесконечный скролл ленты соцсетей, ест немереное количество фастфуда(ведь напичканное заменителями и имитаторами подобие еды вызывает гораздо больший отклик в системе вознаграждения, нежели обычный куриный суп), поглощает порнографию и прочий низкокачественный контент в попытке хоть на миг вернуться в прошлое, в те моменты неизбывного счастья, когда его мозг, еще не испорченный окружающим развратом, мог вырабатывать собственные нейромедиаторы.

Так опиатный наркоман повышает дозу, в попытке вернуть утраченное навсегда чувство первого прихода, до тех пор, пока не вколет себе наконец-то Золотой укол.

Я все жду, когда же люди, подобно этим опиушникам, начнут умирать от избытка дешевого дофамина. Хотя, чтобы умереть, надо жить...

Утечки данных неизбежно потянут за собой запреты. Очередное правительство, озабоченное судьбой своего народа (смешно; будто им и правда есть до этого дело; их цель – вовсе не забота о людях, а возможность продвинуть как можно больше своих родственников, владеющих пищевыми и военными заводами), примет очередной идиотский закон, мешающий нам работать. Какую-то игру объявят рассадником педофилов и заблокируют, где-то вообще запретят игры детям, а где-то – создадут тестирования перед выходом в глобальную сеть. Конечно, это ни на что не повлияет, слишком уж крепки вампирские сети, оплетшие человечество. Но как же это раздражает! Словно маленькие занозки, эти действия вызывают зуд и агрессию, как со стороны людей (кому же нравится, когда ограничивают их свободу? Пусть и свободу деградировать), так и со стороны вампиров (кому же нравится, когда мешают работать?). Это тот самый миг, когда и жертва, и агрессор, готов дать отпор неумному спасателю.

Все Департаменты ненавидели понедельники, потому что именно по понедельникам выходило больше всего запретов. Это означало увеличение количества работы (блокировки и запреты нужно обходить), поэтому лица присутствующих после слов Тиа Мина ощутимо вытянулись. Все уже предвкушали новую неделю.

- Чертов Сингх, никак не может взять ситуацию под контроль, – тихо, но очень зло, пробормотал кто-то.

- Нужно менять продвижение, - задумчиво сказала Малена, - что-то, связанное с общностью и семьей...

Все согласно закивали. Мы чуяли, куда подует ветер; уже научились этому за десятилетия работы. Люди из правительств всегда действуют наоборот (и всегда по-идиотски). Раз отчет касается разобщенности людских масс, они начнут изо всех сил стараться эти массы объединить, пусть даже и против их воли. Будто можно заставить человека полюбить ближнего своего. У христианства, этой суперзвезды всех религий, бестселлера среди проводников божественной воли, не получилось сделать этого и за две тысячи лет, а самонадеянные макаки в костюмах от «Бриони» будут пытаться сделать это с помощью пары десятков социальных роликов.

Нам же оставалось подхватить партийную линию поведения и продвигать свои цели в соответствии с новыми официальными нарративами. Мы частенько маскировали свои рекламы под социальщину. Заодно можно поучаствовать в освоении государственных бюджетов. Всегда приятно получить несколько лишних миллионов на свои идеи.

Вампиры в задумчивости начали разбредаться. А я сидел и смотрел, как отражается бликами свет ламп на черных, как вороново крыло, волосах Малены.

Глава 11

Малена лежала, раскинувшись на подушках. Великолепное тело античной статуи, белело, словно мраморное, в полутьме будуара. Она, прекрасная, как ангел, с длинными иссиня-черными волнистыми волосами, темно-карими, всегда словно подернутыми поволокой слез, глазами и алыми губами, выглядела, как ожившая картина, изображающая то ли древнегреческую богиню любви, то ли Мадонну.

Ею невозможно было не залюбоваться. В задумчивости, кончиками пальцев она поглаживала свою грудь. Внезапно она сморгнула и перевела взгляд темных глаз на меня.

- Что ты думаешь об этих утечках?

- Не знаю, - я откинулся на спину, - мне кажется, что это все случайность. Кто-то лазил по глобальной сети и наткнулся на плохо защищенный компьютер. Думаю, если спецы Сингха тщательно проверят все машины, то окажется, что на какой-то из них стоит простейший пароль, четыре нуля или типа того. Ни у кого из человеческого персонала нет полного доступа к файлам, особенно к уровню такой секретности, поэтому утечку со стороны людей я бы исключил.

- Это мог быть кто-то из своих, - тихо проговорила, не глядя на меня, девушка.

- Что ты имеешь в виду? – нахмурился я.

- Я имею в виду вампиров, - она развернулась на подушках и поймала мой взгляд. Глаза лани на сей раз смотрели серьезно.

- Вампиры… но зачем?! – поразился я.

- Чтобы подставить кого-то. Прутяну, Сато или Сингха… Все-таки именно ракхасс должен следить за тем, чтобы ничего не попадало в сеть.

На миг у меня мелькнула мысль, что сама Малена с удовольствием подставила бы всех троих, вместе взятых.

- А может быть, кто-то хочет сместить Чибо… Некоторые считают, что он через чур долго задержался в кресле Генерального.

Чибо был самым старым вампиром, из мне известных. Говорят, что есть и еще древнее, но никого из них я не видел своими глазами. Все «древние» давно удалились от мирских дел. Джанбаттиста же, судя по всему, в ближайшие несколько столетий не собирался покидать свой пост.

- Есть те, - продолжила stregoni, - кто считает, что он избрал слишком мягкую стратегию в борьбе с людьми. Многие были бы не прочь занять его место, и направить ВСБ другим путем.

Не входит ли и Малена в это число?

- Ты думаешь, это возможно?

Девушка засмеялась:

- Маловероятно. Ты вообще знаешь, как появился ВСБ?

- Нет, - я никогда не задумывался об этом. Когда я стал вампиром, ВСБ уже было много лет. Существование конторы казалось мне столь же привычным и незыблемым, как и существование луны на небосводе.

Малена приникла щекой к моему плечу и начала рассказывать:

- Вообще, привычка морочить голову смертным у вампиров была всегда. Сородичи постоянно придумывали что-то новенькое. Что прикосновение серебра губительно для вампиров, или что вампир не может пройти мимо завязанных узлов, пока не развяжет их все. Иногда это выдумывалось ради шутки, а иногда – имело практическое значение. Чеснок, например, разжижает кровь смертных. Хотя они свято уверены, что парочка съеденных зубчиков их спасет, на самом деле все наоборот – это облегчает нам процесс питья. Хотя, на мой взгляд, - Малена наморщила носик, - кровь после чеснока пахнет отвратительно. Как и весь человек, в общем-то.

Прекрасная итальянка всегда предпочитала пить кровь у молодых девушек, потому что мужчины, по ее выражению, дурно пахнут. А юнцы вообще воняют, как нечищенное стойло коня. Эту же привычку переняла ее ученица, Эржбета Надашди, которую я, к сожалению (или, скорее, к счастью), не застал в живых.

Малена, еще слишком молодая для вампира (с момента обращения едва минуло двадцать лет), в то время сбежала от пытающегося ее контролировать Джанбаттисто. Ей хотелось свободы от навязываемых старшим сородичем правил, и она двинулась в Восточную Европу. В те времена там царили нравы свободные и даже разнузданные. Сородичи не таились по деревням и весям, а нападали на людей прямо в городах (о чем по приходу Темных времен, должно быть, сильно жалели). Добравшись до Вены, Малена, поразившая экзотической красотой и изящными манерами одного аристократа, влилась в высший свет при дворе Священной Римской Империи. Там она и встретила графиню Надашди. Венгерка, которая, как рассказывали, по красоте не уступала Малене, в жажде крови превзошла даже свою старшую сестру. Она буквально купалась в ней. Чахтицкая пани сгоняла девушек и девочек со своих владений в замок, где предавалась кровавым пиршествам. Однако долго это не продлилось. Когда насилие выплеснулось из замка в мир, и красавицы стали охотиться и убивать в Будапеште и Вене, стало сложно не замечать такого количества смертей. Эржбету задержали и казнили, а Малене пришлось спешно возвращаться обратно в Италию, под крыло Чибо. Этот случай, в числе прочих, стал одной из причин возникновения вампирской истерии.

- Так получается, про чеснок это правда? – пошутил я. – От тебя он точно спасет.

Малена неодобрительно посмотрела на меня и поджала губки.

- В общем, мы всегда старались посеять в умах людей как можно больше сомнений и мифов, - продолжила она. - Чем больше лжи, тем сложнее найти в ней крупицы правды. Ну а когда начались Темные времена, убедить людей в несуществовании вампиров стало вопросом выживания. Мы избрали единственный, из возможных, путь – путь научного рационализма, и стали продвигать его изо всех сил. Собратья спонсировали университеты и отдельных исследователей. Кому-то намекали, а кому-то говорили прямо, что необходимо бороться с ересью вампиробесия. Нам повезло - в то время христианство стремительно теряло свое влияние. В итоге вампиры были признаны «предрассудком, возникшим из невежества», - Малена потянулась, как кошка. – Вольтер, попавший под влияние нового друга-итальянца, - я понял, что она имела в виду Чибо, - смеялся над церковью и земными владетелями, сравнивал сородичей с древними мучениками, которых тем чаще находили, чем чаще сжигали. Ну а после… А после Чибо организовал нечто, что, пожалуй, можно считать предшественником ВСБ. Мы - я имею в виду сородичей, стали продвигать образ вампира в массы. Но теперь это был не грязный упырь, тайком пробирающийся в дом и сосущий кровь у младенцев, нет… Это был овеянный романтизмом герой, непонятый обществом. Вампир стал символом вечной жизни и вечной любви. Любви, а значит и секса. А если где-то есть появляется секс, то человек попался. Ты не хуже меня это знаешь – «sex sells». Первой ласточкой нового имиджа стал «Вампир» Джона Полидори. Потом были Бодлер, Гоголь, Дюма… Партия была разыграна как по нотам. Вампир стал культом. А мы поняли, как важно влиять на человеческие умы и сердца. И в середине девятнадцатого века было объявлено о создании ВСБ. И началась полномасштабная работа. Теперь это касалось не только человеческого восприятия вампиров. Мы поставили себе цель взять под контроль все сферы жизни людей. Ничто они не должны делать без нашего ведома.

- Мы – пастыри для овец, - вспомнил я слова Генерального.

-Именно, - серьезно кивнула Малена. - После трагических событий Темных времен было принято решение создать ВСБ – компанию, вся деятельность которой направлена на ослабление человечества, на его разъединение и отупение. И все это заслуга Чибо. Не думаю, что кто-то может его заменить. ВСБ – это и есть Чибо.

- Тогда почему ты считаешь, что кто-то хочет его сместить?

- Ну, во-первых, - спокойно начала девушка, - не все знают то, что знаю я. Для молодых вампиров он просто смешной старик, слишком долго держащийся за кресло Генерального. А во-вторых…- она замялась, - не все согласны с политикой мягкой силы, проводимой Чибо. Держать людей под контролем, но давать им максимум возможной свободы, не передавливать – вот к чему он, а значит и ВСБ, стремится. Ты мало общаешься с другими вампирами, поэтому плохо понимаешь диспозиции сил. Есть те, кто предпочел бы согнать людей в резервации, как скот. Среди старых вампиров есть те, кто еще помнит Золотой век. Когда вампиров не сдерживал никакие правила, когда каждый делал то, что хотел… Некоторые не отказались бы вернуть старые времена. Чтобы кровь снова текла рекой…

- Но не означает ли это и возврат Темного времени?

- Некоторые считают, что нет.

- А как считаешь ты?

Девушка вытянула губы трубочкой. Она всегда так делала, когда пребывала в раздумьях.

- Сложно сказать… Кажется, что люди возьмутся за топоры снова… Но ведь не везде это было! Ни в Индии, ни в Китае, ни в России или странах Африки не было массовых охот на вампиров. Да, иногда люди из одного селения могли собраться и попытаться убить особо обнаглевшего сородича. Но это всегда было в рамках одной деревни или небольшого городка… Я не знаю, Джон, - она посмотрела на меня своими темными глазами. Свет луны, проникающий сквозь распахнутое окно, отражался в ее расширенных зрачках. Тонкая рука, сжимавшая мое предплечье, сжалась с нечеловеческой силой. Мне на миг показалось, что моя рука попала в волчий капкан. Темно-красные ноготки вонзились в кожу и по руке потекли струйки крови. – Но мне очень страшно… Когда я вспоминаю Темные времена… Ты не можешь себе представить, что это было…

Она развернулась на кровати и уткнулась лицом в подушки. Ее приглушенный голос доносился до меня, как сквозь вату:

- Раньше, еще до разработок ВСБ, все вампиры были вынуждены спать в гробах. Домовину набивали могильной землей, из которой ты переродился. Омерзительно, - она передернула плечами, - как славно, что сейчас мы избавлены от этого! Ты вообще когда-нибудь пробовал спать в земле? – она скосила на меня глаза, дожидаясь моего ответа.

Я покачал головой.

- И не советую, - продолжила Малена. – Спать в гробу в принципе то еще удовольствие – тесно, душно и жутко неудобно. Но спать в гробу, набитом могильной землей… Потом невозможно избавиться от этого запаха… Приходилось обливаться духами с ног до головы. Земля иссыхает до состояния пыли и набивается везде, особенно в волосы. Ты становишься словно осыпан порохом или черным перцем.

Мы прятались в склепах, где пережидали день, а ночью выходили веселиться. Чаще всего мы выбирали старые аристократические кладбища. Обычно они находятся в центральной части города и туда почти никто не ходит. Иногда забредет какая-нибудь старушка или вдова, но посетители никогда не задерживаются после заката. А какие роскошные у старых аристократов склепы! Некоторые похожи на небольшие дворцы…

Глава 12

- В тот год, когда началась масштабная охота на вампиров, я жила в Моравии. До нас доходили смутные слухи об облавах на собратьев, но в Брно все было спокойно. Тогда еще кладбище возле собора Петра и Павла существовало, и вампиры обретались на нем. Мы с моим…, - Малена на секунду замялась. Она знала, как я не люблю слушать о ее любовниках. Меня всегда это ужасно злило, - другом жили в склепе семьи Подштатских. Помню, что в тот вечер мы собирались посетить театр Редута. В сезон сбора урожая перед ним, на Капустной площади, всегда устраивали ярмарки и гуляния, все веселились до утра… Мы проснулись от грохота, сотрясшего каменную дверь склепа. Кто-то бил столь яростно, что на миг мне показалось, что началось землетрясение. Франчишек помог мне выбраться из склепа и приказал спрятаться в одной из дальних ниш.

Нам повезло, что охотники были неопытны. Они отчего-то пришли не днем, когда солнце в зените, а дождались вечера, когда солнце почти село. Подозреваю, что они и хотели прийти днем, но подзадержались, пытаясь найти свою храбрость на дне бутылки...

Я сидела затаившись, словно мышь. Наконец засов на двери склепа не выдержал, и она распахнулась. Закатное солнце хлынуло сквозь прямоугольник проема и почти ослепило меня своей яркостью. Я слышала, как Франчишек пробился сквозь толпу и бросился бежать прочь, уводя охотников от склепа. Дождавшись, пока шум десятков ног стих, я, полу ослепшая, начала пробираться к выходу. Знакомый до мелочей склеп стал словно бесконечный лабиринт, казалось, что прошла целая вечность, пока я добралась до двери.

Почти зашедшее солнце жгло мне кожу, казалось – еще немного, и я вспыхну, как промасленная бумага. В глазах у меня стояла алая пелена. То ли от боли, то ли это свет проникал сквозь полузакрытые веки. От отчаяния и страха мне хотелось завыть.

Все вокруг, казалось, пылало огнем. Охотники окружили кладбище стеной из пропитанных земляной кровью факелов. Кто-то, убегая, успел поджечь склеп и тот яростно горел, поглощая иссохшие кости. Я металась, словно волк в окружении алых флажков. Тут я услышала странный звук.

- Т-т-т-ц-ц...

Обернувшись, я увидела стоящего неподалеку человека. Он держал в руках терновый кол и дрожал от страха. Зубы неизвестного выбивали стаккато. Недолго думая, я метнулась к нему и впилась в шею.

Свежая кровь немного облегчила мои страдания от ожогов и прояснила ум. Я поглядела на человека в моих руках – совсем мальчишка. Лет двенадцать, не больше. Видно, кто-то из охотников взял с собой сына или младшего брата. Наверное, оставили следить за склепом на случай, если вампир решит вернуться. Он уже начал синеть, опустошенный один махом, как бутылка дурного пойла заправским пьянчугой. Откинув его прочь, я принялась искать пути спасения. Я категорически не желала умирать, тем более от рук сиволапых крестьян. Не сегодня, не так!

С территории кладбища незамеченной мне не выбраться. Можно попытаться спрятаться в другом склепе, но люди не глупы. Увидев труп мальчика, они догадаются, что вампир был не один, и начнут методично, один за другим, обыскивать склепы. И обязательно найдут меня.

Посему выходило, что мое единственное спасение – это собор. Меня пробрала дрожь. Даже сейчас, в двадцать первом веке, собор Петра и Павла впечатляет, а уж в первой половине восемнадцатого столетия, он и вовсе вселял в сородичей ужас. Готическое строение казалось дланью Господа на земле, карающей и неотвратимой.

Я чертовски давно не бывала в храме. Когда-то, когда я еще была человеком, каждое воскресенье мы с родителями и младшей сестрой Паолой ходили на воскресную мессу. Мы надевали свои лучшие наряды и самые дорогие украшения. Тогда о строгости и аскетизме Реформации не было и мысли, поэтому прихожане напоминали скорее пышную свору павлинов, нежели богобоязненных христиан. Помню, как мне, пятнадцатилетней, отец привез чудесное жемчужное ожерелье. Камушки были нежно-розового цвета, словно сама аврора воплотилась в этих маленьких бусинках. Я надела его всего один раз – прямо во время мессы нить лопнула и жемчужинки, выстукивая веселый мотив, разбежались по собору.

Теперь же меня при приближении к храму охватывала дрожь. Казалось, что, стоит мне переступить порог, как я тут же сгорю. Надпись над главным входом гласила: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас…». Я посчитала это хорошим знаком и прошла сквозь открытые двери.

Вопреки моим ожиданиям, со мной ничего не случилось. Я не вспыхнула адским пламенем за свое богохульство.

Собор внутри поражал своим великолепием. Высота потолка и общая сложность постройки, роскошь убранства, намекали на то, что построить такое смертный человек мог только с помощью Господа.

Ровные ряды скамей, совсем недавно принесенных от плотника, распространяли по помещению терпкий запах свежей древесины. В вечернее время здесь никого не было, и я могла осмотреться. Белые стены словно источали свет изнутри. Или это так казалось моим уставшим глазам? Впереди, под огромными стрельчатыми окнами, в которых сияло закатное солнце, виднелся алтарь. По сторонам, в нишах, располагались боковые алтари, в которых стояли статуи чешских святых.

Едва я приблизилась к статуе Мадонны с младенцем, как меня стошнило. Вся выпитая кровь вышла из меня и растеклась темной блестящей лужей по черно-белому полу, напоминающему шахматное поле. Дурнота вернулась. Глаза опять защипало, словно туда налили щелочи, обожжённая кожа горела, и теперь еще желудок с горлом жгло так, будто я глотнула кислоты. Видно, христианскому Богу не очень понравилось, что я испила крови его невинного агнца...

Внезапно, возле дверей собора послышались голоса и вошли они… охотники. Человек двадцать, не меньше, расселись неподалеку и принялись что-то горячо обсуждать. Понять, что они говорили, я была не в силах – этого диалекта чешского, варварского, грубого, я не понимала. Но догадаться было несложно… Я чуяла кровь сородича на их руках… Они все ею пропахли. Кровь и дым… После я узнала, что эти дикари отсекли Франчишку голову и сожгли на костре.

Увидев, что один из людей смотрит прямо на меня, я уткнулась в сложенные руки и сделала вид, что молюсь. Он равнодушно мазнул по мне взглядом и отвернулся к своим. На мое счастье, я, чаще всего, носила черное - тогда на мне было платье Ватто из черного шелка и черная газовая накидка, и я походила, должно быть, на молодую вдову буржуа, в неурочный час решившую помолиться о спасении души усопшего.

Охотники гомонили, возбужденные, взбудораженные, вот тут и там стали появляться бутылки. Густой запах слив растекся по центральному нефу, защекотал в горле. Я ломала голову – нашли ли они ребенка? Знают ли, что есть еще один вампир, или решили, что это Фран в суматохе подрезал мальчишку? Что, если все это спектакль, призванный меня успокоить, и за дверью ждет обозленная толпа? Стоит мне потерять бдительность и выйти, как тут же лишусь головы? Воображение рисовало картинки одна страшнее другой. Убивать меня прямо в храме они вряд ли бы стали, поэтому я сидела и дрожала, чувствуя, как последние силы покидают меня. Это место убивало меня. Если бы я осталась там на день, то уже никогда бы не покинула своими ногами...

Я дождалась пока крестьяне, напившись, не заснули прямо в соборе, и тенью выскользнула из храма. Я прошла мимо погасших факелов, мимо огромного костра, от которого воняло жженой плотью, сошла с Петрова холма и только тогда побежала. Я бежала и бежала, словно вспугнутая лань, пока первые лучи солнца не коснулись верхушек деревьев. Тогда я нашла самую темную лакуну и забилась в нее, как дикий зверь…

Глава 13

- Я больше никогда не возвращалась в Моравию, - закончила свой рассказ Малена, - и даже выступление двенадцатилетнего Моцарта не заставило меня вернуться… Я поспешила к Чибо, и почти пятьдесят лет не путешествовала, так меня напугал этот случай. Смерть уже почти поймала меня своими хладными лапами, но я ускользнула, - девушку передернуло от омерзения. Я притиснул ее нежное тело к себе, и она затихла.

Не знаю, сколько мы пролежали в темноте и тишине, пока она снова не заговорила:

- Это было страшно. Иногда, когда я вспоминаю... и думаю, что это может повториться... Может быть, не так уж и не правы те, которые говорят, что для нас будет лучше, если мы будем жестче контролировать людей? Я не говорю о резервациях, это уже через чур... Но контролировать рождаемость и смертность... Это мы могли бы сделать.

- Каким образом? – я отпустил девушку и заложил руки за голову.

- Есть способы! Стерилизации, как в Дании и Швеции... Мы могли бы в роддомах вкалывать что-то детям, чтобы они в дальнейшем имели более низкую способность к размножению... Я уже говорила это Волкову, предлагала разработать вакцину, но он отказался. Посмотрел на меня, как на идиотку! – возмущенно проговорила Малена.

- И он прав. Это негуманно, - отверг я ее идеи.

- Негуманно?! – мгновенно вскипела итальянка. – А гуманно будет позволить им умирать от голода?! А ведь это неизбежно! Ресурсы Земли не бесконечны! Скоро количество людей перейдет все разумные пределы, и еды на всех них не хватит! Тогда вы поймете, что я была права! И ты, и этот русский кретин!

- Послушай... – начал было я, но Малена меня перебила:

- Мне то что?! Мне только лучше, чем больше людей, тем больше крови! Чем больше людей, тем меньше каждый из них стоит для нации. Скоро можно будет как в старину, убивать столько, сколько захочешь! Все равно затеряешься в толпе... В толпе вонючих, грязных, неотесанных чурбанов! Я стараюсь для вас, для таких, как ты с Волковым! Не хочу потом видеть слез сожаления в ваших глазах... Что вы могли предотвратить мировую катастрофу, но не захотели! Я разговаривала с Чибо.

Девушка мгновенно посерьезнела. От недавней вспышки не осталось и следа. Только холодная сосредоточенность; такой серьезной и собранной Малена бывала только на работе, в родном Департаменте.

- Недавно. И мы с ним пришли к выводу, что близится крупная заварушка. Вы, молодые вампиры, не чувствуете то, что чувствуем мы, Старые.

Старыми среди сородичей называли тех, кто перешагнул четырехсотлетний рубеж. Таких относительно немного, а уж Древних, тех, кто прожил больше тысячи, и вовсе можно пересчитать по пальцам. Лично я за всю жизнь не видел ни одного. Говорят, что есть даже те, кто видел падение Трои... Но мне в это слабо верится.

- Скоро начнется война, такая, какой еще не бывало. И в этот раз начнется без нашей помощи. Я чувствую это, оно витает в воздухе. Оседает на губах, словно пепел... Земля стонет. Это главная причина, почему Чибо пытается замять это дело с утечками как можно тише и как можно быстрее. Нельзя, чтобы человеческий гнев обратился против нас, - девушка покачала головой, - Нельзя допустить, чтобы война человечества против человечества превратилась в войну человечества против вампиров. Они сметут нас, всей своей набранной массой, и мы их не остановим. Вампиры словно тонкая веточка супротив многотонного катка.

- Что же Чибо предполагает предпринять?

- Ну, во-первых, нужно прекратить эти утечки как можно скорее. Каждая из них – как искра около пороховой бочки. Пока они успевают погаснуть до того, как коснуться дерева, но, если все же коснутся... Напряжение в человеческом обществе слишком велико. Взрыв будет таким, что мало не покажется никому, поверь мне. Ни нам, ни самим людям.

Малена перевернулась на живот и принялась выводить узоры на вышитой шелковой подушке.

- Во-вторых... Департамент Войн и Эпидемий занимается этим вопросом.

Малена грезила работой в Департаменте Войн и Эпидемий столько, сколько я ее знал. Должно быть, она представляла себя прекрасной валькирией, которая реет над полем битвы, усеянным человеческими телами. Вот она видит достойного воина, спускается к нему и припадает к его шее. Миг – и встает новый вампир, абсолютно преданный своей королеве. Или она в виде одного из всадников Апокалипсиса едет на коне, сея вокруг себя чуму и смерть.

Мне же ничего из этого не казалось привлекательным. Я бывал на войне, и это время запомнилось мне как самое дурное в моей жизни. Ни за что на свете я не пожелал бы снова вернуться на поле боя. Боль, грязь и страх – то, что преследует любого воина. К ним присоединяются голод, если фуражирование плохо налажено, и инфекции, если хромает медицинское обслуживание.

Война – абсолютно лишенное романтики дело.

Однако Малене так не казалось. Не знаю отчего, может быть, из-за того, что во времена ее молодости войны велись иначе (в чем я, честно говоря, сомневаюсь; война никогда не меняется), а может быть, из-за того, что она никогда и не бывала в настоящей битве. Когда вокруг тебя разлетаются от взрыва тела, вражеская артиллерия разит одного за другим твоих товарищей, а в воздухе разлиты запах сгоревшего пороха и свежей крови… быстро теряешь свои прежние мальчишеские фантазии. В детстве мне, как и всем мальчикам, казалось, что я был бы прекрасным военачальником, Александром Македонским своего времени. Но одно дело командовать армией оловянных солдатиков, и совсем другое – живыми людьми.

Хотя, зная кровожадность и необузданность прекрасной stregoni, могу допустить, что ей это даже понравилось бы. Жаждать залить весь мир кровью – вполне в ее духе.

- Они ведут расчеты мировой обстановки, думают, как утилизировать напряжение, или наоборот, как направить его в выгодное для нас русло. Ближний Восток, Южная Америка, Азия, Восточная Европа... Вебер рассматривает любой, даже самый незначительный, конфликт между странами под лупой, думает, какой из них можно раздуть.

- Он собирается начать крупномасштабную войну между странами?..

Девушка пожала плечами.

- Если Третьей Мировой быть, то пусть хотя бы все происходит под нашим присмотром, ты так не думаешь? Мы проследим, чтобы человечество не уничтожило само себя, и нас заодно... В идеале, конечно, он хочет устроить несколько относительно некрупных локальных войн, типа войны за спорные территории. Нефть – тоже прекрасная причина для раздора. Любовь человечества к «каменному маслу» огромна, спровоцировать конфликт будет несложно... Местечковые кампании дадут выход накопившемуся в обществе напряжению, сторонним наблюдателям тоже – люди получат возможность сделать то, что они так любят – выйти к местным органам власти с плакатами и всласть поорать.

Но все это пока что только расчеты, математические модели, не более того. Второй вариант решения проблемы – эпидемия. Крупная, масштабная, но управляемая. Это хороший вариант, возможно, даже лучший, чем война, но более сложный. С одной стороны, это позволит нам проредить население всех стран в равном количестве, что невозможно при военном конфликте... В войнах всегда найдутся те, кто предпочтет остаться в стороне или не поведется на эскалацию. В результате одни страны всегда теряют больше, чем другие, возникает экономический перекос, он влечет за собой другие проблемы... эпидемия же ослабляет всех одинаково. В первую очередь мы ликвидируем тех, кто не несет непосредственной пользы обществу – стариков, людей с хроническими заболеваниями, бедняков... Так волк прореживает стаю овец, убивая больных и старых особей. Но это опасно. Эпидемии легко выходят из-под контроля, чуть зазевался – и повторится история с Черной смертью. Мы рискуем выкосить пол земного шара.

Насколько я знаю, Чибо разговаривал с Волковым, просил что-то придумать. Но Волков, - она состроила кислую мину, - ты же его знаешь. Осторожен сверх меры, особенно после эпидемии в двадцатых. Он категорически против. Говорит, что это полный бред – устраивать всеобщий мор из-за пары утечек.

- Послушай, Малена, - начал я осторожно, - тебе не кажется, что это уже чересчур? Ну, я имею в виду, устраивать геноцид человечества из-за пары бумаг? Устраивать Третью Мировую потому, что кому-то стала известна внутренняя кухня ВСБ? Я в этом вопросе на стороне Волкова – это и правда звучит как полный бред. Как по мне, вы придаете слишком много значения этим происшествиям.

- Никогда не знаешь, что окажется важным. Даже самая незначительная деталь, самый ничтожный человечишка может разрушить все, что ты годами, а может быть и веками, так тщательно выстраивал. Соломинка ломает хребет нагруженному верблюду, а чашу заставляет перелиться всего одна лишняя капля. Падение метеорита, увиденное апостолом Павлом и принятое им за Божье знамение, положило начало всеобщему распространению христианства... Кто может гарантировать, что утечка документов не породит нового Апостола, который поведет свою паству не к кресту, но в Крестовый поход? И поход этот будет против нас с тобой, любовь моя.

- Ты передергиваешь факты.

- Ты еще слишком юн, - странно было слышать это от женщины, которой по виду едва сравнялось шестнадцать, - чтобы в полной мере понимать этот мир. Я видела многое, и многое из этого я, быть может, предпочла бы не знать и не видеть. Но я не могу закрывать глаза на очевидное – человек опасен. Для себя самого, но, что самое главное – для нас с тобой. Он неудержим, словно лавина сносит все на своем пути, не давая себе труда задуматься о цене или последствиях своих действий. Горько пожалеет всяк, кто решит дать человеку свободу.

Мы, к сожалению, не сможем прожить без людей, нас слишком мало, и мы слишком изнежены, чтобы поддерживать тот уровень жизни, к которому мы привыкли, самостоятельно. Нам надо есть, нам надо, чтобы за нами кто-то ухаживал, чтобы кто-то производил все те красивые вещи, что мы любим, водил такси, на которых мы ездим и убирал дома, в которых мы живем... Человек нам нужен. Но боги нас упаси от того, чтобы начать считать его равным себе. Мы должны надеть на него путы, чтобы он не убежал, и озевник, чтобы он нас не укусил...

В темной спальне стояла оглушающая тишина, и тихий шепот девушки с легкостью разносился по комнате. Он вворачивался в мой мозг, словно сверлил его, гипнотизируя, опутывая. Я чувствовал, как начинаю проваливаться в сон.