Читать книгу: «Паломник. Книга первая»

Name: Паломник. Книга первая
Author: Хармон Купер

Хармон Купер

Шрифт:

Harmon Cooper

PILGRIM (Book One)

Art by Jason Yao

* * *

Пролог

От неожиданного пинка Данзен Равджа вылетел сквозь стеклянную дверь, кувырнулся через перила и рухнул вниз, во двор. Его тело со шлепком приземлилось на полированные плиты.

Он не шевельнулся, не посмел даже застонать от боли.

Наемный убийца просто лежал, разглядывая разбитую стеклянную дверь, и надеялся, молился, что не порезался.

Данзен мог пережить падение, но если он прольет хоть каплю крови…

Палмо Мипам выпрыгнул из окна, приземлился перед ним и дико расхохотался. На груди у него сиял амулет, вокруг тела дрожали волны энергии.

– Тебя послало братство Диюй? – Палмо фыркнул. Амулет у него на шее разгорелся ярче.

Легкие Данзена наполнились воздухом. Он сел, не обращая внимания на мольбы тела подождать еще хотя бы мгновение, и убедился, что не получил не единой царапины.

Палмо положил руку на эфес меча и постучал по нему пальцами.

– В следующий раз им придется стараться получше.

Данзен как раз вовремя рывком вскочил на ноги и молниеносно выхватил клинок. Мечи встретились в воздухе, и первый же удар выбил оружие из рук Палмо.

– Твое фехтование ничего не значит, – прошипел тот, шлепнул ладонью по амулету на груди и немедленно вознесся в воздух на потоке энергии.

Он приземлился на черепичной крыше своего вычурного дома и посмотрел на убийцу сверху вниз.

– Не знаю, как ты сумел пробраться сюда, не потревожив стражу, но слуги наверняка уже услышали шум. Считай, что ты покойник, ассасин.

Данзен поморщился. На лицо ему соскользнула прядь длинных волос.

Одной из множества вещей, что раздражали его в деле наемного убийцы, были болтливые, чересчур могущественные и обычно легкомысленные цели.

За прошедшие двадцать лет Данзен всякого наслушался и уже не изумлялся тому, какими самоуверенными становились некоторые, стоило им заполучить талисман Шуньяты, и как быстро заносчивость затмевала их природные способности.

Данзен оказался на крыше так быстро, что у Палмо Мипама перехватило дыхание.

– Ты… У тебя тоже есть талисман? – спросил он, и камень у него на шее засветился еще ярче.

Данзен покачал головой, не желая тратить лишние силы на последнюю цель.

Последняя цель.

После этого задания, на которое он решился только из уважения к старому учителю, Бирену Йеше, с кровавой работой наемного убийцы будет покончено.

В пещере среди скал, что нависали над громадным поместьем Палмо, Данзен уже припрятал сумку. Нужно лишь разобраться с последней целью, забрать вещи – и можно отправляться на все четыре стороны.

– Отвечай! – крикнул Палмо, брызгая слюной. Из-за голенища сапога он вытянул клинок поменьше. – Безродок! Шлюший сын! Все знают, кто вы такие. Все убийцы, которых рассылает братство Диюй…

Данзен шагнул ближе к хозяину дома.

– Кто тебя послал? – спросил Палмо. На лбу у него выступил пот. В темных глазах, которые изучали Данзена, отразилась побелевшая луна. – Хоть это ты можешь сказать? Кто посмел покуситься на мою жизнь? Ха! У кого хватило на это денег? Вообще… Сколько тебе заплатили, убийца? Возможно, мы сумеем договориться… – Палмо отвел клинок в сторону, стараясь убедить Данзена в том, что говорит всерьез. – Ну? Ты что, немой? Мамаша, наверное, бросила тебя на окровавленные ступени братства Диюй? Отвечай, болван! Безмозглый раб кровавого торга!

Данзену не хотелось заканчивать дело здесь, на крыше. Куда благороднее было бы завершить бой внизу, во дворе. И слугам меньше возни с уборкой, и, возможно, не такое потрясение для родных Палмо.

Вместо того чтобы прикончить цель, Данзен медленно убрал клинок в ножны. Прославленный меч буквально вибрировал от наполнявшей его силы.

– Безъязыкий тупица! – завопил Палмо и замахнулся на Данзена кинжалом.

Убийца увернулся от удара и подсек ноги противника так, что тот рухнул с крыши вниз.

Палмо приземлился в куст, тщательно остриженный в форме овала, сверху на него посыпалась отбитая черепица. Как соль на рану.

В мгновение ока Данзен тоже оказался внизу, прямо перед упавшим противником. Палмо медленно открыл глаза. По его виску текла струйка крови.

– Кто… кто ты вообще такой? – спросил он и свел кустистые брови, когда Данзен вытащил меч.

Но убийца швырнул клинок вправо, и оттуда донесся хриплый крик.

Палмо повернул голову и увидел, что один из его стражников упал на колени. Меч Данзена быстро вернулся к хозяину, будто привязанный невидимой нитью.

– Что… за колдовство?..

Данзен жестом приказал жертве встать.

Он практически чувствовал вкус свободы. Нужно только покончить с последним заданием, с последним назначенным ему убийством, и ничто больше не будет связывать его с братством Диюй.

И пока смирившийся с судьбой Палмо медленно поднимался на ноги, Данзен пытался совладать с охватившим его восторгом, старался сосредоточиться и закончить это последнее задание.

Его надежды были разбиты, когда через двор пронеслись полосы черной материи. Данзен едва успел отскочить и избежал удара острых краев.

Палмо повезло меньше.

Ткань рассекла его ноги чуть ниже коленей, и Данзен успел разглядеть белую кость и окружавшие ее алые мышцы и связки. Палмо завопил от боли и рухнул вперед. Полосы ткани торопливо отпрянули.

Данзен вновь подпрыгнул, чтобы избежать нового удара, выхватил меч из ножен и швырнул его в противника. Тот стоял на крыше в противоположном конце двора, и его силуэт четко вырисовывался в лунном свете.

Одно из темных полотен отбросило меч в сторону, и оружие тут же вернулось в ножны.

Завитки ткани сложились в форму вазы, быстро стекли вниз по черепице, а потом взлетели вверх и обернулись вокруг рук человека, которого Данзен отлично знал.

– На помощь! – взревел Палмо, пытаясь отползти в сторону. На плитах за рыдавшим и ругавшимся мужчиной оставались два ручейка крови.

Человек с темными обмотками на руках выбросил вперед одно тканевое щупальце и отсек Палмо ухо.

– Я… – Данзен взглянул на свой клинок. – Я уже слишком стар для этих игр.

– Данзен Равджа! – произнес человек на крыше, потирая руки. Ткань теперь висела свободно, будто он носил слишком длинные рукава.

– Норвин Дава. – Данзен держал меч наготове. – Зачем ты сюда явился?

Палмо издал какой-то захлебывающийся звук, и, не желая заставлять его и дальше мучиться, Данзен швырнул меч ему в спину. Палмо всхлипнул в последний раз и затих, оружие же проворно возвратилось в ножны.

– Как я погляжу, Астра все еще с тобой, – довольным, почти издевательским тоном заметил Норвин Дава. – Меч-бумеранг с частичкой останца Шуньяты. Прекрасное творение, что ни говори. Даю тебе слово, Данзен: после нашего поединка я буду заботиться об Астре как о родной. Полагаю, она станет приятным дополнением к награде, которую братство Диюй назначило за твою голову. Можно сказать, небольшая премия.

Последние слова Норвина заставили Данзена вздрогнуть.

– Награду?

Норвин Дава ухмыльнулся.

– Ты же не думал, что Бирен Йеше позволит своему любимому убийце просто выйти из Братства, правда?

– Но…

Данзен не нашелся, что сказать.

За последние месяцы он не раз говорил с Биреном Йеше о своем желании покинуть Братство, и старый монах, казалось, отнесся с большим пониманием к его желанию покончить с кровавым делом.

– Ты и правда ему поверил? – Норвин вновь запустил щупальца из ткани вдоль плит двора, подняв в воздух каменную пыль. Теперь его предплечья вздулись, под сливово-темной тканью стали видны напряженные мышцы. – Я решил, что следует действовать прежде, чем тебя отыщут остальные. Соко, Найяга, Сюнта, Номин… Возможно, даже некоторые бывшие учителя захотят вернуться, чтобы за тобой поохотиться. Соко, кажется, больше всех хочет заполучить награду. Возможно, я позволю ей забрать твой меч.

– Нет… – прошептал Данзен.

– Да, Данзен, да. Помнишь, как ты оставил мне вот это? – Норвин указал на уродливый шрам, который тянулся от его виска вниз, до самой шеи. С тех пор Норвин всегда брил голову, чтобы выглядеть еще более устрашающим. По его словам, это давало ему преимущество. – Думаю, много лет спустя наконец пришло время вернуть должок.

– Мы тогда были куда моложе, – произнес наконец Данзен. – Я получил положенное наказание.

Полотнища ткани начали оборачиваться вокруг предплечий Норвина, уплотняться и складываться в броню.

Необычная способность управлять обернутой вокруг его рук тканью пришла к Норвину после того, как он проглотил талисман Шуньяты. Такая проделка убила бы любого нормального человека. Она должна была убить Норвина.

Но он выжил.

В это мгновение Данзен совершенно ясно осознал, что ночь будет трудной. Особенно если Норвину удастся пролить его кровь.

Тишину, которая воцарилась между ними, разорвал вопль. Норвин оглянулся и увидел, как девочка-подросток в розовых шелках расталкивает пытающихся удержать ее слуг.

– Отец! Отец!

Она вырвалась вперед и подбежала к телу Палмо, обняла покойника и поглядела на двух чужаков с неподдельной ненавистью в наполненных слезами глазах.

И тут Норвин нанес удар.

Щупальце заостренной ткани пронеслось совсем рядом с плечом Данзена, и бритвенный край рассек кожу на бицепсе. По руке потекла кровь.

– Нет, – произнес Данзен, полностью сосредоточившись на девочке. – Беги. Беги!

– Мне всегда было интересно, в чем же дело, – признался Норвин с искренним любопытством на лице. – Нас вечно предупреждали, что тебя ни в коем случае нельзя поранить. Знаешь, ходили слухи, что ты наполовину демон. Но я никогда им не верил…

Данзен упал на одно колено и посмотрел вверх, на противника. Он чувствовал, как снизу к нему протягиваются сотни призрачных рук. В ушах зазвенели ужасающие демонические вопли. Его душа разлетелась в клочья, а тело наполнилось потрясающей, потусторонней, неодолимой силой из бездн ада.

Его глаза вспыхнули красным.

При виде происходивших с ним изменений девочка вскрикнула и попыталась убежать.

Норвин послал за ней одно из щупалец. Но вместо того, чтобы убить на месте, просто обхватил за ноги и рывком уронил на землю. Девочка потеряла сознание, как только ее подбородок с треском ударился о камни.

– Так вот, значит, чем ты становишься? – произнес Норвин.

Тело Данзена бурлило, мышцы пульсировали, а вены переполняла чужая кровь, которая делала его сильнее любого смертного, с которым ему доводилось встречаться.

– Беги, – сумел выдавить Данзен, который едва мог сдерживать пульсирующую внутри ярость. – Если… ценишь собственную жизнь, беги.

* * *

Повсюду вокруг них начали открываться порталы. Норвин Дава с довольным видом наблюдал за сгущавшимся темным туманом. Из порталов протянулись когтистые руки с пожелтевшими ногтями, тишину во дворе нарушили мерзкие звуки нечеловеческого рычания.

– А как же твой демонический голос? – спросил Норвин, раскручивая одно из свисавших с его предплечья полотнищ. Убийца едва мог сдержать восторг. – Покажи наконец свой прославленный фокус!

– Уходи, – прошептал Данзен. Его лицо скрылось за упавшими волосами, над головой сгустилось облако. – Норвин, пожалуйста…

– Нет, я, пожалуй, останусь. – Норвин ударил Данзена одним из своих щупалец.

Данзен перехватил ткань, которая немедленно впилась острым краем ему в ладонь, лишь подогревая ярость.

– Ну же, я хочу послушать! – поддразнил Норвин. – Давай, с тебя причитается.

Данзен дернул ткань на себя, и его пальцы моментально сомкнулись на шее Норвина.

Он вбил противника в землю с такой силой, что того отбросило в фонтан посреди двора.

Щупальца ткани свернулись вокруг тела Норвина в толстый доспех. Прищурившись, он собрал материю вокруг себя и бросился на Данзена. При движении из общего мотка опускались толстые заостренные столбы и вонзались в землю. Сам же хохочущий убийца был подвешен между ними и походил на громадного восьминогого паука.

Данзен вытащил свой колдовской клинок и принялся рассекать полосы ткани, не обращая внимания на порезы, которые немедленно заживали, сколько бы текстильных лезвий ни посылал против него Норвин.

Противник попытался накрыть Данзена сетью из ткани, и тот едва успел увернуться. Теперь он был практически одержимым и вынужден был рассчитывать каждое движение.

Данзен ухватил большой пучок тканевых щупалец и дернул на себя. Благодаря сверхъестественной силе он сумел выдернуть Норвина из созданной им конструкции.

Данзен швырнул противника через двор, в еще один фонтан, где на него вдобавок рухнула статуя женщины с натянутым луком.

– Я так и не услышал твоего демонического голоса, – заметил Норвин, выбираясь из-под обломков. Он промок до нитки, с губы стекала кровь. Вокруг его тела вновь начала сворачиваться ткань.

Обхватив его предплечье, она сложилась в невероятных размеров конический меч с бритвенно-острым лезвием.

Норвин вцепился в это новое оружие обеими руками, замахнулся и бросился вперед. Странный клинок оказался достаточно прочным, чтобы выдержать напор Данзена.

Норвин держал позицию и отбивал большинство атак Данзена, а вокруг них двор заполнялся все новыми демонами. Дава даже пытался одолеть противника хитростью, то и дело посылая щупальце ему за спину, чтобы дотянуться до ахилловых сухожилий. Но Данзен каждый раз пробивался через атаку. Его напор почти невозможно было сдержать.

Данзен двигался все быстрее. Норвин умудрялся отбивать каждый удар, но по его лицу струился пот, и он едва держался на ногах. Один неверный шаг – и убийца раскрылся достаточно, чтобы Данзен сумел вонзить колдовской клинок ему в плечо.

Данзен выдернул Астру, за которой из раны последовал фонтан крови, и пинком швырнул противника на землю.

– Ты даже не представляешь, что натворил, – сказал он, глядя на стекавшую с клинка кровь.

Земля вздулась, из-под нее показались новые призрачные руки. В ужасающих демонических воплях и горловом ворчании явно слышалась жажда крови.

На лице Норвина наконец проступило изумление.

– Уходи… – велел Данзен и повернулся к наступавшей на них темной фигуре. Взмахнув мечом, он рассек адское порождение. – Норвин, уходи!

Норвин закрыл рану одним из своих зачарованных полотнищ. Справа он заметил дочь Палмо, которая пыталась отползти в сторону. По разбитому от удара о камни подбородку девочки стекала кровь.

Со злобной ухмылкой Норвин обхватил ее за ногу щупальцем, оттащил обратно на середину двора и бросил беспомощно лупить кулаками по потянувшимся со всех сторон демоническим рукам.

– Удачи, Данзен, – прорычал он, стирая кровь с губ. – Куда бы ты ни подался, за тобой всюду будут охотиться. Тебе не сбежать от смерти.

И, используя ткань как пружину, Норвин взлетел в воздух.

Когда он приземлился на крыше, несколько кусков черепицы раскололись под его весом. Потом он протянул щупальца к другой, еще более высокой башне, и унесся прочь.

Повсюду вокруг Данзена хаотично вздувались призрачные демоны. Он повернулся к дочери Палмо, которую пара почерневших рук медленно тащила к одному из порталов, вцепившись в длинные косы.

Когда убийца бросился вперед и рассек демонические руки, лицо ребенка исказилось от ужаса. Данзен закинул девочку на плечо.

– Отпусти! – заверещала та и ударила его коленом в грудь.

– Здесь небезопасно, – ответил он и повернулся на юго-запад, в сторону деревеньки под названием Намдак.

Данзен присел, собрал всю свою силу в ногах и прыгнул.

Пока они со свистом поднимались все выше, девочка не прекращала кричать и брыкаться.

Когда они достигли вершины арки высоко в небесах и начали снижаться, оставив луну позади, Данзен сосредоточился на поисках безопасного места для приземления. Он перелетел грунтовую дорогу и с треском проломил соломенную крышу одного из самых крупных домов в деревне. На земляной пол вместе с ними посыпались щепки и обломки крыши.

Данзен приземлился на обе ноги и медленно выпрямился. Девочку вырвало ему на спину.

– Ничего, – сказал он и уложил ребенка на пол. Тело бедняжки все еще содрогалось от сухих спазмов, по разбитому подбородку текла кровавая слюна.

– Убийца… – выдавила девочка сквозь сжатые зубы, не обращая внимания на мужчину и женщину, которые выбежали из спальни и теперь переводили взгляд с дыры в крыше на стоявшую в воздухе пыль, на юную дочь одного из богатейших людей округи, лежавшую посреди их дома с окровавленным лицом, и на длинноволосого незнакомца в изорванной одежде, со странно подрагивающими мышцами и налитыми красным глазами.

– Оставайтесь здесь и не двигайтесь, – приказал изумленной паре Данзен, и супруги замерли при угрожающем раскате его пробирающего до самых глубин души голоса.

Девочка с ужасом подняла на него взгляд, пытаясь осознать, что слышит.

– Твой голос… Что…

Данзен повернулся к ней. Он тяжело дышал, его лицо блестело от пота.

– Мне… жаль, что все так вышло.

Девочка помотала головой. К ней возвращалось былое своенравие.

– Негодяй. Пес. Убийца. Наемник. Ты убил моего отца! – выкрикнула она, набираясь смелости. Длинные косички рассекли воздух, когда она вскочила и приготовилась на него напасть. – Я не… Я не позволю тебе уйти от наказания! – И девочка бросилась на него с поднятыми кулаками.

Данзен перехватил ее руку.

– Как тебя зовут? – спросил он, поражаясь тому, что она и правда решилась напасть на него, несмотря даже на нынешний его облик.

Девчонка, может, и вела себя безрассудно, он она была бесстрашной.

– Неважно, – огрызнулась она, пытаясь вывернуться из его хватки. – Убийца!

– Как тебя зовут?

– Суми, – покорно ответила побледневшая девочка.

– Суми, вероятно, ты не знаешь, кем был твой отец, но большую часть денег, все богатства, на которые он построил ваш замечательный дом, он получил, торгуя девочками куда моложе тебя. Но мне не потому приказали его убить, – сказал Данзен, положив руки ей на плечи. Тело Суми как будто одеревенело. – Братству заплатил его конкурент, чтобы от него избавиться.

– Что? – переспросила она, снова наполняясь гневом.

– Я убил одного работорговца по заказу другого. Таков был договор… – пояснил Данзен, не умея скрыть позор, который ощущал.

И хотя силы, что вырвались на свободу после нападения Норвина, все еще бушевали в его теле и заставляли пульсировать мышцы, все еще бурлили в крови и висели перед глазами пеленой злобы, которую он едва мог сдерживать, Данзена наполнило ужасающее сожаление, жажда искупления и воздаяния.

– Договор?

– Теперь с этим покончено, – осторожно сказал Данзен.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала Суми.

Данзен на мгновение отвел взгляд.

– Я не могу больше этим заниматься. Я перерос свое ремесло.

– И что, ты просто все бросишь? Почему… Почему ты не сделал этого до того, как убил моего отца?

– Таков был уговор… – ответил Данзен, вспомнив, слова Норвина Давы о том, что учитель Бирен Йеше назначил награду за его голову. – А теперь я собираюсь скрыться.

– Скрыться? Где?

– Куда бы ты отправилась, если бы хотела спрятаться? – спросил он, крепче схватив девочку за плечи.

– Что? – Суми попыталась отодвинуться, но Данзен не ослабил хватку. – Отпусти!

Данзен повернулся к хозяевам дома, которые так и не сдвинулись с места. Подбородок женщины безвольно отвис.

– Куда бы вы отправились, если бы хотели скрыться? – спросил он обоих, снова используя угрожающий демонический голос.

– С-скрыться? – заикаясь, переспросил мужчина, и его лицо странно осветилось.

Данзен слегка наклонил голову, изучая его. Он дважды сморгнул. Суми наконец удалось вывернуться из его рук.

– Да, скрыться… – сказал Данзен хозяину дома.

Мужчина кашлянул и сказал:

– Если бы я хотел скрыться, то отправился бы на самый край мира. В долину Генсин. Я как-то там был, добрался до самой деревни Шуя. Я бы отправился туда, – проговорил мужчина почти без выражения. – Там есть какое-то колдовство…

Данзен вновь перевел взгляд на Суми.

– А что будет со мной? – спросила она. – Ты просто оставишь меня здесь?

– Да.

– Ты разрушил мою жизнь. Ты убил моего… Я… – Ониксово-черные глаза Суми зажглись ненавистью. – Я убью тебя за это.

– Пока тебе нужно остаться здесь. Забудь о том, куда я собрался, – приказал Данзен, вновь используя демонический голос. Потом он поднял взгляд на дыру в потолке, и его окатила волна ярости.

– Я… Я останусь здесь, – покорно ответила Суми.

Голос Данзена потерял угрожающие призвуки и снова зазвучал нормально.

– Мне нужно вернуться. Я не могу позволить выпущенным мной демонам достичь деревни.

* * *

Данзен приземлился в затянутом туманом дворе, неподалеку от тела Палмо Мипама.

Хотя и стояла ночь, в имении стало темнее, чем прежде. Луна скрылась за черным облаком, и во дворе можно было заметить лишь беспорядочное движение теней. То и дело где-то во мраке раздавался полный ужаса вопль – выпущенные Данзеном существа охотились на оставшихся в доме слуг.

Данзен ощущал висевшую в воздухе демоническую жажду. Он улавливал железистую вонь крови, по которой мог судить о происходившей вокруг бойне, и, как ни странно, аромат близкой свободы. Даже зная, через что еще ему придется пройти, он не мог выбросить из головы предстоящее бегство.

Ему просто нужно покончить с этим делом.

Данзен решил, что проще всего будет двигаться сверху вниз, и вспрыгнул на ближайший балкон, который по случайности оказался тем самым, с которого он упал в начале всего этого кавардака.

Предполагалось, что он быстро покончит с убийством.

Данзен не ожидал, что Палмо окажется настолько силен. Впрочем, силен был не сам хозяин дома – нечеловеческую мощь придавал ему талисман Шуньяты.

Входя в комнату, Данзен сообразил, что, возможно, следует прихватить талисман с собой. Камень еще мог ему пригодиться.

Благодаря врожденной силе он не полагался на подобные предметы, но амулет был полезным приобретением. А при желании он всегда мог извлечь останец Шуньяты, который придавал талисману силу, и избавиться от камня.

Данзен еще только вытаскивал меч, когда сверху раздался царапающий звук демонических когтей. Убийца поднял голову как раз вовремя, чтобы разглядеть прыгнувшее сверху призрачное чудовище с такими же, как у него, красными глазами.

Но даже несмотря на неожиданное нападение, Данзен оказался быстрее. Его меч рассек грудину твари и вышел из спины. Вверх взлетел фонтан черной крови.

В комнату влилась еще одна тень, и Данзен метнул в демона Астру. Покончив с врагом, клинок волшебным образом вновь оказался у него в ножнах.

По прошлому опыту убийца прикинул, что по дому рыскает еще по крайней мере двадцать чудищ.

Нужно действовать быстро.

Данзен вышел в коридор, повернул налево и проскользнул в кабинет, где обнаружил две почерневших тени над трупом женщины. Корешки книг на полках были забрызганы кровью и внутренностями.

Эти демоны были куда материальнее. Они явно успели покормиться.

Один из демонов заметил человека и разинул уродливую пасть так, что начали рваться не до конца сформировавшиеся губы. За ними блестели заляпанные кровью зубы. Из-под красовавшихся на голове демона рогов глядели глубоко посаженные крохотные глазки, черные, как душа Данзена.

Тварь спрыгнула с письменного стола и попыталась желтоватыми когтями дотянуться до человека прежде, чем тот успел достать оружие.

Даже в нынешнем своем состоянии, обладая сверхъестественной силой и скоростью, Данзен не успел выхватить меч из ножен.

Адское порождение бросилось на него, и Данзен обеими руками вцепился ему в глотку и отшвырнул в сторону. Сверху на упавшего монстра посыпались книги. Данзен моментально оказался верхом на уродливом чудище и принялся душить его голыми руками. Выпучив крохотные глазенки, демон пытался вздохнуть.

Вторая тварь врезалась в противников с такой силой, что стена за ними частично обрушилась.

Данзен переломил шею демону, которого душил, перехватил того, что пытался вцепиться в его плечи, и повалил на спину. Придавив тварь коленом, он свернул шею и ей. Он знал, что их трупы вскоре испарятся.

Из коридора раздался хриплый рык, и в залитую кровью комнату проник еще один противник. Данзен быстро вытащил меч и метнул его, так, что острие Астры пронзило лоб демона и вышло из уродливого затылка.

В считаные секунды меч вновь оказался в руке хозяина, и тот выскользнул в коридор, продолжая смертоносный обход.

Данзен растопырил пять пальцев на одной руке, чтобы напомнить себе, скольких демонов уже прикончил. Он практически не обращал внимания на интерьер, хотя Палмо щедро тратил свои грязные деньги на шикарные вещи, начиная с изысканной плитки на полу и заканчивая написанными на заказ портретами.

В коридоре Данзен столкнулся еще с двумя демонами. Быстро покончив с ними, он прошел через крыло, где обитала семья, лишь на мгновение задержавшись в дверях спальни Суми.

Данзен какое-то время переводил дыхание. Он все еще чувствовал, как по его телу струится невероятная мощь, как пульсируют вены, а сердце бьется будто бы в самом горле.

Комната выглядела именно так, как можно было ожидать от покоев девочки-подростка из богатой семьи: шикарные атласные простыни на постели, красивый резной туалетный столик, деревянные куклы на полках и множество книг.

Посчитав, что в комнате никого нет, Данзен повернул было прочь, но тут заметил, как под простынями что-то шевелится. Потом он разглядел на белой ткани алое пятно. Данзен моментально оказался возле кровати и отбросил простыню.

Крошечный демон скорчился над трупом маленькой девочки и заталкивал в пасть куски плоти с такой силой, что у него на спине вздувались мускулы. Сообразив, что лишилась прикрытия, тварь заверещала.

Данзен прикончил ее одним взмахом. Голова чудища отлетела в сторону, на красные от человеческой крови простыни выплеснулась черная кровь демона.

Возвратившись в коридор и продолжив путь вниз, к обширной жилой зоне, где располагались помещения для прислуги, Данзен задумался, кем была девочка. Оставалось надеяться, что это не младшая сестра Суми.

Данзен уже оказался на кухне, когда стена прямо перед ним разлетелась в щепу, и из дыры с ревом вывалился громадный трехрукий демон.

Он схватил человека, прежде, чем тот успел поднять оружие, и швырнул на висевшую на крюке тушу. Данзен приземлился на мешки с мукой в противоположном углу кухни, сверху на него свалился кусок мяса.

Данзен закашлялся, на секунду ослепленный облаком муки.

Лишь благодаря отточенным бойцовским навыкам ему удалось увернуться от удара лапы, и янтарные когти прочертили полосы в пыли.

Одним движением Данзен оказался за спиной мощного трехрукого создания, всадил меч ему в спину и дернул вверх. Демон издал ужасающий рык.

Упершись ногой ему в спину, Данзен отсек противнику голову. Из обрубка шеи хлынула черная кровь, от которой мука стала фиолетовой, и с последним захлебывающимся хрипом тварь умерла.

Когда убийца оказался уже у самой кухонной двери, перед ним возникли еще три призрачных врага, от которых он избавился одним броском меча.

Данзен двинулся к крылу, где жила прислуга. Прямо перед ним распахнулась дверь, и в коридор вывалился человек. Следом появился серый демон, схватил слугу за ногу и втащил обратно.

В мгновение ока Данзен оказался в комнате и отсек твари голову. Не обращая внимания на бившую из шеи демона черную кровь, он обратился к напуганному человеку, икры которого были исполосованы когтями.

– Беги, – приказал Данзен, пользуясь демоническим голосом. – Не прячься. Беги. И уведи всех, кто остался в живых.

Вцепившись в раненую ногу, мужчина захромал из комнаты на кухню.

Данзен прикончил еще пятерых демонов в крыле прислуги. Он двигался с отточенной четкостью, наработанной многолетними тренировками. По запаху воздуха и по тому, как постепенно спадало напряжение, он чувствовал, что демоническое влияние на этот мир почти пропало.

Данзен был уже готов покинуть помещения для прислуги, но услышал какой-то шум над головой. Он взглянул вверх, и тут потолок провалился под весом двух толстокожих демонов и крупного мужчины, так что Данзен едва успел отскочить в сторону.

Один из демонов развернулся и моментально бросился на нового врага.

И тут же отлетел в сторону. Пользуясь нечеловеческой силой, Данзен впечатал демона в стену и вогнал Астру ему в брюхо.

Как ни странно, при виде этого второе создание бросило мужчину, которого хотело сожрать, и попыталось сбежать. Данзен подобрал среди обломков потолка большую каменную плиту, швырнул ее вдогонку и тут же оказался над рухнувшим демоном. Он вонзил меч ему в затылок и дернул так, что на полу осталась полоса черной крови.

Вот и все. Он покончил с последним адским порождением.

Данзен замер, пытаясь ощутить в воздухе демоническое напряжение, уловить какие-то угрожающие звуки. Он услышал только стоны упавшего с верхнего этажа слуги. Демоны практически растерзали крупного мужчину, из громадной раны у него на животе выглядывали внутренности.

– Уб… убей меня… – проскулил он. На залитом кровью лице выделялись белки выпученных от боли глаз. – Пожалуйста…

Данзен слегка склонил голову и прикрыл глаза, затем открыл их и нанес смертельный удар.

Потом он взглянул на выход из крыла прислуги и в мгновение ока оказался там. Теперь он двигался лишь немногим медленнее, чем прежде, на пике своей демонической силы.

Данзен вышел во двор и посмотрел на ночное небо. Облако, что прежде скрывало луну, пропало, и все вокруг было ярко освещено. В имении царила пугающая мертвая тишина.

Данзен отыскал труп Палмо, опустился перед ним на колени и снял с шеи своей цели талисман Шуньяты. Он хотел наконец уйти, но передумал и вновь повернулся на юго-восток, к деревне Намдак. Присел, собирая частицы своего природного, дарованного демоническими способностями эха, и взлетел в ночное небо.

Приземлившись рядом с домом, в который рухнул прежде, Данзен остановился, чтобы перевести дыхание. Потом постучал.

Дверь открыл тот же мужчина, который рассказал ему о долине Генсин. На его лице отразилось изумление.

– Замри, – приказал ему Данзен.

За спиной хозяина дома появилась Суми.

– Опять ты… – начала она, сжимая кулаки.

Данзен передал темноглазой девочке талисман ее отца.

– Возьми. Он обладает могуществом. Не продавай его. Никому о нем не рассказывай. – Он вложил талисман Шуньяты ей в руку.

И после этого Данзен Равджа пропал.

Он наконец ушел на покой.

Часть первая

Глава первая

Девочка от силы лет десяти со смехом носилась среди пешеходов в Третьем районе деревни Шуя.

После долгих часов беготни по улицам, в основном с мальчишками, среди которых она чувствовала себя куда привольнее, чем в компании молодых дам поселения, а полы ее желтого, вышитого шелком платья запылились.

Девочка замерла от восторга, не замечая человека и лошадь, которая тянула телегу с овощами по дороге в ближайшее поселение, Чутам.

– Осторожно! – воскликнул торговец и протянул к ребенку руку.

Но девочка уже бежала следом за высоким мальчишкой в маске длинноносого екая¹.

Маска была выкрашена в красный, который на востоке обычно обозначал царственность, отверстия для глаз сделаны раскосыми. От уголков глаз вверх шли белые линии под стать изображенной на маске дьявольской ухмылке, а между ними торчал шестидюймовый нос с загнутым вниз кончиком.

Дыра рта была достаточно большой, чтобы мальчишка мог просунуть сквозь нее язык. Паренек взвыл высоким голосом, и девочка в желтом заверещала от восторга. Она кинулась к нагруженной дровами и другим добром телеге и быстро спряталась за ней.

Мальчишка крадучись подобрался к телеге с другой стороны и начал медленно ее обходить. Девочка делала то же самое, но в противоположном направлении. Так они проделали полный круг, и тут девочка решила попробовать другой маневр.

Отступать больше было некуда, и она нырнула под деревянное днище телеги и замерла, глядя, как мальчишка в маске снова обходит телегу.

На секунду преследователь замер и развернулся, подняв сандалиями небольшое облачко пыли. Девочка следила за ним широко распахнутыми глазами.

Мальчик снова остановился.

Девочка зажала руками рот, стараясь не выдать себя восторженным писком, и тут мальчишка в маске начал наклоняться.

С радостным воплем девочка выскользнула с противоположной стороны и тут же споткнулась.

Впрочем, упасть она не успела.

Мужчина в потрепанной одежде подхватил ее и поставил на ноги.

Мальчишка в маске екая замер.

Он поднял голову и уставился на мужчину: длинные темные волосы собраны в неопрятный узел на затылке, отдельные пряди развеваются на ветру.

Паренек затрясся, когда незнакомец опустил глаза и окинул взглядом сначала его, потом девочку.

– Осторожнее, – сказал парочке Данзен Равджа и продолжил путь.

Девочка с криком бросилась прочь, мальчишка – за ней по пятам.

Данзену понадобилось два года, чтобы добраться до долины Генсин. Желая оказаться на самом краю исследованного мира, он все это время оставался совершенно незаметным и медленно продвигался через самые разные земли от пустынных до заселенных.

Добравшись наконец до деревни Шуя, которая, судя по размерам, давно уже перестала быть просто деревней, он готов был здесь обустроиться. Что и сделал. Данзен отыскал заброшенную пещеру неподалеку от границ Третьего района.

Там он прожил уже с неделю и выбирался наружу только по ночам, чтобы купить провизии, за которую платил деньгами, заработанными во время двухлетнего путешествия. Но даже ощущая удовлетворение от того, что оказался вдали от суеты, он не мог противостоять зову человеческого общества. А тем более зову пары величайших человеческих изобретений: плошки горячей похлебки и кружки эля.

Данзен посмотрел в сторону «Залы Ракси», главного питейного заведения Третьего района Шуи, и облизнул губы. Он не обращал внимания на взгляды людей, мимо которых проходил, давно привыкнув к глухому недоброжелательству местных жителей.

Женщина заслонила собой детей и прикрыла им глаза подолом. Невысокий, плотно сложенный мужчина с мускулистыми руками плюнул Данзену под ноги, когда тот проходил мимо, и проводил незнакомца враждебным взглядом.

Приближалась весна, и ветер разносил по округе аромат цветущих деревьев, которые росли вокруг домов побогаче, построенных в некотором отдалении от главной дороги. Воздух пока оставался прохладным, но ясно было, что вскоре холода закончатся. С каждым днем лед отступал все дальше под напором солнечных лучей.

Данзен ощутил в воздухе знакомое возбуждение.

Некоторые звали эту пору «весенним безумием»: сменялся сезон, и люди выбирались из домов, начинали работы на полях, планировали свадьбы, готовились к праздникам совершеннолетия юношей и девушек и разнообразным религиозным торжествам.

От всей этой суеты даже в таком отдаленном поселении, как Шуя, воздух казался наэлектризованным.

Когда Данзен уже готовился переступить порог «Залы Ракси», рядом в грязи неожиданно сел нетрезвый парень и осовело огляделся. До этого пьяница лежал в куче лошадиного навоза, и его лицо стало коричневым, частично заплетенные в косички волосы спутались, с каблуков сапог бахромой свисали пучки травы.

– Опять ты, – невнятно произнес он. – Что ты здесь делаешь, демон?

Данзен посмотрел в его сторону.

– Ха-ха, – захохотал пьяница. – Ха! Так я и знал! – объявил он и издал непристойный звук губами. – Так я и знал. Это демон! – внезапно крикнул он одному из посетителей таверны.

Мужчина в кожаном жилете и сероватой рубахе до колен посмотрел на Данзена, потом на пьяницу.

– Единственный демон здесь – это ты, Шедруп, – откликнулся он, посмеиваясь собственному остроумию.

– Ах ты… Ты… – Шедруп рыгнул. – Этот чужак… – Он ткнул в сторону Данзена грязным пальцем со слишком длинным ногтем. – Это демон! А твоя мамаша… ых… – Он икнул. – Твоя мамаша кормила тебя своим членом!

Мужчина в кожаном жилете замер, сжал кулаки и повернулся к Шедрупу. Он переступил через кучу навоза и приблизился к пьянице, который продолжал хохотать и всхрапывать.

Не говоря ни слова, мужчина размахнулся и отвесил Шедрупу оплеуху.

– Придержи язык, Шедруп, – низким голосом велел он и ударил пьянчужку еще раз. – Мне плевать, кто твой дядя.

Шедруп теперь смеялся так сильно, что больше не мог удержаться в сидячем положении. Не обращая внимания на стоявшего над ним мужчину, он завалился навзничь в навоз и захохотал пуще прежнего. По его подбородку потекла слюна.

Добавив пару пинков, посетитель таверны сдался и пошел прочь, бормоча что-то под нос.

* * *

Данзен вошел в «Залу Ракси» и по привычке отыскал место в самом темном углу. Он бывал здесь всего несколько раз и всегда старался вести себя как можно неприметнее.

Когда он сел, служанка по имени Зоря глянула в его сторону, кивнула и пошла к кухне, выкрикивая на ходу заказ.

Со своего места Данзен видел деревянную лестницу на второй этаж. Там, как во всех других тавернах, где он побывал за последние два года, находились комнаты для гостей. Но, в отличие от других заведений, в «Зале Ракси» не было борделя. Публичный дом Шуи находился в Первом районе. Заправляла им женщина по имени Ева, которой принадлежал еще один бордель в Чутаме. Все это Данзен узнал из болтовни посетителей таверны прошлой ночью.

Всегда стараясь быть в курсе своего окружения, он огляделся.

В противоположном углу несколько мужчин играли в карты. На столе лежали монеты, игроки держали карты поближе к себе.

Проход в центре зала вел к новому пространству со свежими деревянными стенами, которое пока было отгорожено от основного помещения подвешенной на кожаном шнуре деревянной табличкой.

Несколько посетителей, мужчин и женщин, сидело возле бара на противоположном конце, на столах перед ними стояли пустые кружки из-под эля.

– Похлебка будет готова минут через пять. – Зоря остановилась перед Данзеном и отерла пот со лба. – Ты же будешь похлебку?

Данзен кивнул.

– Как в прошлый раз?

Он снова кивнул.

Зоря была невысокого роста. Встань она на цыпочки, то едва бы достала бы макушкой Данзену до груди. Ее волосы скрывала черная головная повязка из той же ткани, что отутюженный фартук. Рубашка была чистой и опрятной, штаны собраны оборками у коленей, ноги обуты в туфли из старой кожи, но с блестящими новыми подметками.

– Что-нибудь еще? – спросила служанка, не дождавшись каких-то слов от Данзена.

Он слегка стукнул кулаком по столу и показал один палец.

– Конечно. Кружка эля, сейчас принесу.

И Зоря отошла. Люди у стойки оглядывались через плечо на Данзена и перешептывались.

Он подумал было натянуть на голову капюшон, но это привлекло бы еще больше внимания. По крайней мере, так происходило, когда он только прибыл в Шую.

За два года, что он добирался до долины Генсин, Данзену приходилось браться за множество работ, наниматься разнорабочим и даже пару раз помогать со сбором урожая.

Несмотря на физические усилия, которые для этого требовались, бывший убийца уже не казался таким же мускулистым, как раньше, хотя его плечи по-прежнему выглядели широкими, а руки – мощными. Волосы оставались прежней длины, но только потому, что Данзен стриг их сам.

По пути он вспомнил множество навыков, которые получил в юности, но не успел как следует развить из-за основного своего занятия.

Одним из них было портняжничество.

Чтобы лучше скрыть лицо и защититься от слепящего солнца, особенно в летние месяцы, Данзен пришил капюшоны к нескольким своим одеяниям. По случайности одно из них было на нем сегодня, хотя бывший убийца и не собирался ничего скрывать. Здесь он вряд ли встретит преследователей.

Влияние братства Диюй распространялось далеко по стране, но его члены редко выбирались так далеко на восток. Расстояние не стоило усилий.

Тот, у кого был талисман Шуньяты, или тот, кто поглотил останец или научился управлять собственным эхом, мог путешествовать быстрее, но не всякий умел добыть такую редкость, и у большинства людей не хватало терпения развить свое эхо.

Данзен мог воспользоваться демонической силой, чтобы двигаться быстрее, но в таком случае он оставил бы за собой след, по которому его легко могли отыскать.

Нет, он не прибегал к своим способностям уже два года, с того самого дня, как Норвин Дава порезал его во дворе дома Палмо.

Не использовал он и демонический голос.

Он не желал привлекать к себе внимание и становиться легкой мишенью.

Так что Данзен полагался только на свои обычные силы (которых все равно было больше, чем у простого человека), собственную скорость (выше, чем у кого-либо еще) и выносливость (превышавшую способности других людей раз в пять).

И до сих пор такая осторожность оправдывала себя.

Зоря вернулась с кружкой эля, и Данзен поблагодарил ее кивком. Он поднес сосуд к губам и вдохнул, наслаждаясь ароматом хмельного напитка. Смахнув лишнюю пену рукой, Данзен сделал первый глоток, а его глаза между тем обратились на дверь, в которую как раз ввалился пьянчуга Шедруп.

С озверелым выражением на лице Шедруп принялся указывать на посетителей и делать угрожающие жесты. Некоторые начали смеяться. Шедруп двинулся было в их сторону, но споткнулся об сучок в одной из досок пола.

– Я же велел все поправить! – крикнул Шедруп, дрожащим пальцем одной руки указывая на доску, другой опираясь о ближайший стол для равновесия.

Он издал звук, будто его вот-вот стошнит, замер, а потом резким движением выпрямился и с довольным видом раскинул руки в стороны. Из-за этого он, разумеется, снова потерял равновесие и опрокинулся на спину.

К нему подбежала Зоря.

– Все в порядке, – заявил пьянчуга, отмахиваясь от ее помощи. – Убери руки!

Он оттеснил Зорю и направился к барной стойке.

Картинным жестом Шедруп сунул руку себе в штаны спереди, так глубоко, что наверняка достал до промежности.

Служитель за стойкой бара, пожилой мужчина с крючковатым носом, успокоил посетителей, когда пьяница вытянул несколько монет.

– Приберегал на черный день, но ты точно не хочешь знать, где именно. Много туда не положишь. Всего несколько монет! – Он швырнул монеты на стойку и показал два пальца. – Возьми, Амра, и дай смочить губы. Деньги не пахнут, где бы их ни хранили.

Амра отвернулся от Шедрупа, чтобы скрыть недовольное выражение лица, и начал наполнять первую кружку.

Он как раз поставил ее на стойку, когда в помещение вошла троица мужчин в серых рубашках и окружила пьяницу. Не обращая на них внимания, Шедруп вытянул губы трубочкой и потянулся к элю.

Один из троицы схватил кружку и выплеснул ее содержимое Шедрупу в лицо. Пьяница отшатнулся и в ярости сжал кулаки.

– Нету у меня денег! – проорал он первому мужчине и замахнулся.

Удар вышел косым, но какое-то необычайное изящество движений пьяницы заставило Данзена обратить на него внимание.

Пережив множество сражений, он мог определить умения человека по первым его движениям. И хотя кулак Шедрупа не попал в цель, что-то говорило Данзену, что это было сделано нарочно.

Двое других мужчин накинулись на пьяницу, и тот принялся кусаться и лягаться, опрокидывая столы. Зоря бросилась к драчунам со шваброй и попыталась их разнять.

Шедруп сумел оттолкнуть противников, вскочил на ближайший стол, схватил пару пустых кружек и принялся размахивать ими, как оружием. Он отмахивался от противников, пока одному из троицы не удалось его повалить. Подмяв пьяницу под себя, он вмазал ему кулаком по лицу.

После такого удара любой нормальный человек потерял бы сознание. Но вместо этого Шедруп изогнулся, скинул с себя противника и сумел снова подняться на ноги. Выхватив у Зори швабру, он переломил ее о плечо одного из врагов, отчего тот закричал от боли, и ударом грязного сапога отшвырнул его в сторону.

Спотыкаясь, мужчина отступил в сторону Данзена, и на секунду тот решил было, что ему придется вмешаться. Но, к счастью для всех, мужчина сумел восстановить равновесие, упершись руками в стол бывшего убийцы.

Прежде, чем вернуться к драке, он встретился с Данзеном глазами и покачал головой, как будто говоря: «Чертовы пьяницы», а потом повернулся к сражавшимся.

Шедруп между тем отмахивался от двух его товарищей обломком метлы.

Мужчина, который чуть не рухнул на стол Данзена, топнул ногой, как бык, и бросился вперед. Вместе с Шедрупом они вылетели через дверь таверны наружу, в уличную грязь и кучу навоза.

Двое оставшихся мужчин посмотрели на Зорю.

Один быстро ей что-то сказал и бросил под ноги небольшой кошель с монетами, а потом выскочил наружу. До Данзена донеслись дикие вопли Шедрупа.

Зоря подняла кошель и радостно поглядела в сторону барной стойки. Все вокруг умолкли.

– Всем эль за счет заведения! – объявила она.

Посетители тут же радостно загалдели.

Торопливо прибрав, Зоря принялась разносить бесплатный эль людям, которые сидели вдали от барной стойки, и наконец оказалась возле Данзена со свежей кружкой и плошкой похлебки на подносе.

– Извиняюсь за беспорядок, – сказала она, слегка запыхавшись, и через силу улыбнулась. – Сборщики долгов. Судя по рубахам, из Чутама. Но я могу только гадать.

Данзен кивнул.

– Ты не очень-то разговорчивый, – заметила служанка, ставя перед ним плошку с похлебкой.

Данзен снова кивнул и положил на стол несколько монет.

Зоря поняла намек.

Она поставила свежую кружку с элем рядом с той, что он еще не закончил, и вернулась к работе, позволив ему спокойно есть и пить.

Глава вторая

Данзену неплохо спалось в пещере, хотя, несмотря на приближавшуюся весну, температура по ночам и опускалась достаточно низко. Как и накануне, ему пришлось среди ночи развести костер, и пряный аромат сгоревшего дерева висел в воздухе до самого утра.

В пещеру заглянуло солнце, и Данзен пошевелился. На горизонте виднелись дома Третьего района Шуи. Посвистывавший над полями ветер приносил в убежище свежий воздух и пыльцу, которая оставалась кружить под потолком.

Данзен снова разжег костер и поставил на огонь горшок воды, потом набрал закипевшую жидкость в плошку с зерном и размял его в кашу.

Когда он взялся за еду, его желудок заворчал, требуя чего-то более весомого.

Покончив с безвкусной кашей, Данзен глянул на мешок зерна, который купил в Шуе. Если ограничить порции, его хватит по крайней мере на неделю. Иначе придется отправиться в Шую и докупить припасов.

Мечтая отсидеться в пещере и укрыться от мирской суеты, Данзен позволил желудку урчать, прислонился к стене и закрыл глаза.

На него нахлынули воспоминания.

В конце концов его мысли обратились к последней встрече с Соко и к тому, как та едва его не убила. Но что ему оставалось делать? Ее кровожадность уничтожила девушку, которую он знал прежде. Ему пришлось разорвать отношения.

Вероятнее всего, от нее-то Норвин и узнал так много о его способностях. По крайней мере, так полагал сам Данзен. Кроме Соко, о его способностях знал только Бирен Йеше, который в итоге и приказал его убить.

Разумеется, множество людей лично видели их в действии, но Данзен не верил в призраки. И, даже существуй они на самом деле, души умерших вряд ли стали бы общаться с Норвином.

Бывшего убийцу все еще мучили воспоминания о том, что он узнал тогда во дворе, до побега на восток: бывший наставник приказал его убить. Но после нескольких невыносимо долгих ночей Данзен вынужден был признать, что в этом была своя логика.

Бирен Йеше, глава братства Диюй, возможно, и благоволил Данзену, но он обязан был поддерживать порядок. Все должно идти своим чередом: сироты становятся убийцами, убийцы – новыми мишенями. Таков был нормальный порядок в их деле, и Данзен нарушил его, попытавшись вырваться на свободу.

Данзен услышал какой-то звук рядом со входом в пещеру и потянулся к Астре. Он вытащил волшебный клинок из ножен на считаные дюймы и приготовился к броску.

– Паломник, здесь ли ты? – спросил снаружи старческий голос.

Как обычно, Данзен не ответил.

– Говорят, ты молчаливый. Здесь ли ты, Паломник? Я не вооружен, если ты об этом беспокоишься. Я войду. Так что, если у тебя есть оружие, пожалуйста, отложи его.

Осторожно, будто в пещеру к спящему медведю, внутрь вошел старик. Он опирался на трость с набалдашником в виде серебряной головы волка, который держал в пасти пурпурный камень. Одет гость был просто, но бронзовый жетон на отвороте говорил, что перед Данзеном один из старейшин.

– Ага, вот и ты, – сказал старик, заметив Данзена, который теперь держал руку на эфесе меча. – Я знаю, что ты можешь говорить, так что хватит играть в молчаливого отшельника.

Данзен поднялся на ноги и оказался заметно выше гостя.

– Так вот ты каков, Паломник!

Старик был сгорбленным, лысина на макушке матово поблескивала на солнце. Из ушей торчали пучки седых волос, а лоб прочерчивало множество морщин.

– Почему ты так меня называешь? – спросил Данзен.

– Так, значит, ты и правда умеешь говорить. Есть ли у тебя имя? – спросил старик, слегка навалившись на трость.

– Нет.

– Может, ты не знаешь, но кое-кто в деревне стал звать тебя Паломником. Никто не знает, зачем ты к нам пожаловал, но ходят слухи, что дело в каком-то обете. Что ты, мол, отправился в паломничество. Отсюда и имя. Лично мне кажется, что ты вряд ли явился бы на край мира ради такой глупости. Но если ты не скажешь мне своего имени, я стану и дальше звать тебя Паломником.

Данзен кивнул.

– Знаешь ли ты, кто я?

– Кто-то важный.

– Старейшина Сондерс, – сказал старик и указал на жетон. – И раз ты не из болтливых, мне стоит перейти к делу, ради которого я притащил свое старческое тело в такую даль.

Данзен кивнул.

– Можешь поверить, за свои семьдесят два года я навидался достаточно тех, кто пытается сбежать от прошлого, и отлично понимаю желание оставить что-то позади. Не знаю, кто ты, Паломник, и почему пришел именно сюда, но по тому, как ты держишься, я вижу, что ты прошел серьезную боевую подготовку. А твоя молчаливость говорит мне, что на западе ты был не простым солдатом. Отрешенный взгляд выдает человека, который видел столько смертей, что всех уже и не упомнит. А то, что ты так и не снял руку с меча, намекает, что мне стоит придержать язык, чтобы не добавлять к списку еще одну жертву. Угадал?

– Зачем ты сюда явился? – негромко спросил Данзен.

– Конечно, конечно, – откликнулся старик и закашлялся. – Полагаю, мне стоит перейти к делу. Но это я уже говорил, да?

Данзен не кивнул. Вместо этого он шагнул к старику и склонил голову набок, заметив вокруг старейшины смутное свечение.

Данзен не пользовался собственным эхом. С той силой, что была у него с рождения, ему этого не требовалось. Он не носил талисманы и не пытался проделать что-нибудь странное, например, проглотить останец Шуньяты.

Но мог определить, когда что-то подобное делал кто-то другой.

– Думаешь, я решился бы прийти сюда без защиты? – спросил старейшина Сондерс, постукивая тростью по земле. – Неужели я кажусь совсем выжившим из ума?

– Что тебе нужно?

– Ты вчера был в таверне, так?

– Да, – ответил Данзен и наконец немного расслабился.

Он убрал руку с рукояти Астры, пальцами расчесал волосы и собрал их в плотный пучок на макушке.

– Тогда ты знаешь, что там случилось. – Старейшина нахмурился. – Я не горжусь Шедрупом, но он мой племянник, и когда мой брат умирал, я обещал ему позаботиться о его непутевом отпрыске. Как бы там ни было, я уверен, что сборщики долгов увезли его в Чутам. И я пришел, чтобы попросить тебя его вернуть.

– Я не работаю по найму.

– Уверен? – Старейшина Сондерс рассмеялся. – Любого можно нанять, Паломник. От императора до простушки-доярки. У каждого есть цена. Ты явно способен вызволить моего племянника, а умение управляться с мечом наверняка придется кстати по пути, так как между Шуей и Чутамом водятся дикие екаи, особенно вдали от основных дорог.

– Тогда найми кого-нибудь еще, – сказал Данзен.

– Прежде чем отказываться, позволь мне договорить, Паломник. У меня есть к тебе предложение, которое, как мне кажется, придется тебе по душе.

– Мне оно не интересно.

– Ты прибыл к нам, чтобы от чего-то сбежать, так ведь? И кем бы ты ни был на западе, теперь ты всего лишь живущий в пещере бродяга. Послушай, Паломник. Моей семье принадлежит участок земли неподалеку от этой дыры, в которой ты решил поселиться. На землях находится заброшенный монастырь, и он стал бы отличным прибежищем для человека, прозванного Паломником. Верни моего племянника, Шедрупа, и монастырь твой.

– Зачем мне монастырь?

Старейшина Сондерс ухмыльнулся.

– На этот вопрос можешь ответить только ты сам, но я уверен, что в ответе наверняка будет что-то об искуплении. В любом случае у тебя над головой будет крыша, через которую не протечет дождь. По крайней мере, после того, как ты ее отремонтируешь. Летом в этой пещере становится довольно сыро, а в сезон дождей ее может и затопить. Монастырь стоит на холме. Много сотен лет назад его построили основатели нашей деревни. Не стану вдаваться в историю их имен, потому что, подозреваю, тебе это не интересно. Но это отличное место, чтобы поселиться. Вдобавок я добавлю к вознаграждению кое-какие деньги.

– С чего ты решил, что мне нужны деньги?

– Ты живешь в пещере, Паломник. В грязной пещере. Оглядись. И лучше уж отдать деньги тебе, чем этим сборщикам, которые разделят их между собой, а потом придут снова, утверждая, что долг не был выплачен сполна.

– Я не занимаюсь убийствами.

Старейшина Сондерс снова постучал тростью.

– Никто не просит тебя никого убивать. Но если кто-нибудь попытается убить тебя, полагаю, ты сумеешь защититься. Эти сборщики приходят в Третий район, когда захотят, и ведут себя как короли, будто произошли прямиком от Шуньяты. Подкупают городскую стражу, чтобы те закрывали глаза на их проделки, и слишком много себе позволяют с местными девушками. Я веду к тому, что по ним никто не станет скучать.

– Я не работаю по найму, – повторил Данзен.

– Я предлагаю тебе заброшенный монастырь, где ты можешь поселиться, и пятьсот… Нет, пусть будет тысяча кипов награды. Убежище и тысяча кипов. Этого должно хватить на долгое время. Я не стану спорить. Если заинтересуешься, приходи в «Залу Ракси» завтра в полдень. После еды, за которую я с радостью заплачу, и, если нам обоим повезет, пинты-другой ты будешь вполне готов к путешествию в Чутам.

Старейшина Сондерс поднял руку, останавливая возражения Данзена.

– Не говори ничего сейчас. Просто будь на месте в полдень, если дело тебя интересует.

Глава третья

«Зала Ракси» была забита только что вернувшимися из шахт работниками.

Все грубоватые, мускулистые, с черными разводами на рубашках и штанах, некоторые – с обведенными грязью открытыми ранами. И у всех был похожий мрачный и обеспокоенный взгляд людей, которые слишком долго трудились под землей, а теперь обнаружили, что долгожданный глоток чистого воздуха, отравленного почерневшими легкими, кажется не таким сладким, как они надеялись.

Данзен вполне понимал их чувства.

Он отлично знал, каково это: выбраться из тьмы и внезапно оказаться под лучами светила, которое хоть и пыталось очистить, но никогда не могло излечить гноящиеся раны решений, что принимались во мраке.

– Я знал, что ты придешь, Паломник, – сказал старейшина Сондерс. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке. – И, как я погляжу, ты явился подготовленным.

Данзен подсел к нему за тот же столик, где сидел прошлым вечером, когда сборщики долгов похитили Шедрупа, и бросил сумку на свободный стул.

Старейшина Сондерс крякнул. К ним немедленно подбежала Зоря и явно изумилась, заметив Данзена.

– Зоря, милочка, принеси ему похлебки и мяса, какое там лежит на жаровне, – велел старик. – И кружку эля. И поторопись. Ему скоро идти.

– Я не стану пить, – сказал Данзен.

– Все равно принеси эль.

– Сейчас сделаю, – откликнулась Зоря и заторопилась к стойке бара.

Старейшина откашлялся.

– Итак, к делу. Если ты выйдешь в ближайший час, то к закату доберешься до Чутама. Я отчасти шутил, когда предупреждал остерегаться тех, кто может повстречаться по пути. Ты уже бывал на этой дороге и знаешь, что оба города выставляют на ней заставы с небольшой охраной. Подозреваю, подобные встречи тебя не пугают. Но я не шучу о том, что следует добраться до места до ночи. Жители стараются не выбираться за стены после заката, по крайней мере, по доброй воле.

Старейшина Сондерс сунул руку за пазуху и положил на стол небольшой кожаный мешочек с монетами.

– Этих денег вполне хватит на дорогу туда и обратно, а заодно на комнату и еду, если проголодаешься. И нет, эти деньги не идут в счет награды, которую я обещал за возвращение Шедрупа. Считай их дорожными расходами. Кроме того, я выписал тебе долговую расписку, на всякий случай, если за тобой где-нибудь останется счет. Постарайся этого избегать, – добавил старейшина, сводя кустистые брови, и передал листок бывшему убийце. – У меня на шее и так сидит должник. Мне не нужен еще один.

– Ясно. – Данзен убрал кошелек в сумку, глянул на расписку и убрал ее в нашитый к одежде карман.

– На случай, если сумка потеряется? – сказал старейшина Сондерс.

Данзен кивнул.

– Как я уже сказал, используй расписку только в крайнем случае. Мне бы хотелось по возможности избежать новых счетов.

Подошла служанка с плошкой похлебки и кружкой эля и поставила их на стол. С края кружки на стол стекло немного пены. Похлебка была маслянистой. Данзен поглядел на торчавший наружу кусок кости – разваренное мясо с нее практически исчезло.

– Я же сказал принести ему мяса с жаровни, – сказал старейшина.

– Оно еще не готово.

– Спасибо, – сказал Зоре Данзен. – Мне хватит похлебки.

Служанка поклонилась и быстро ускользнула прочь. Как только она отошла, старейшина Сондерс вновь обратился к Данзену.

– Что заставило тебя все-таки отправиться за моим племянником? Удовлетвори мое любопытство. Может…

– У меня нет других дел.

– Ха! Вполне достойный повод. Я не могу до конца тебя понять, Паломник, хотя и вижу, что ты явно бежал от чего-то на западе. Не знаю, кто ты такой и зачем ты здесь, но уверен в твоих способностях. А этот твой меч, – добавил старейшина Сондерс, кинув быстрый взгляд на эфес Астры, – выглядит необычным. И дорогим. Возможно, в него даже вложен останец Шуньяты.

– Это просто меч.

Вот только при этих словах горло Данзена слегка дрогнуло. Заметив это, старейшина решил не допытываться.

– Н-да, ладно. В Чутаме тебе, вероятно, придется порасспрашивать людей. Я бы начал с таверны. И нельзя медлить. Не знаю, как скоро они решат отправиться дальше, но обычно после налета сборщики проводят несколько дней в Чутаме, в борделе да в таверне. Тратят деньги, которые обещаны за должника, еще до того, как их получат.

– Я сделаю, что смогу, – сказал Данзен.

Эти слова он произносил не впервые. С самого первого своего задания он всегда отвечал именно так.

Данзен никогда не был слишком самоуверенным, как другие, вроде Норвина или Сюнты.

Но не пытался он и скромничать.

Даже при нечеловеческой мощи, скорости и выносливости Данзен просто не мог заранее угадать, как обернется дело. Кроме того, его способности могли даже помешать. Всегда была опасность, что он порежется, демоны вырвутся на свободу, и ему придется перебить их, а потом, после того, как в его жилах уляжется адская ярость, кое-как довести дело до конца.

И это дело должно стоить усилий.

Пока они ели, старейшина Сондерс пытался вытянуть из Данзена еще какую-нибудь информацию, но бывший убийца предпочитал отмалчиваться.

Когда он поднялся и приготовился уйти, старейшина глянул на него снизу-вверх и улыбнулся:

– Ты мне нравишься, Паломник. Правда. И я это не так просто говорю, ради красного словца. Не знаю, что в тебе настолько мне симпатично. Мне, вероятно, вовсе не стоило бы тебе доверять. Но я ничего не могу с этим поделать. Удачи.

Данзен кивнул и вышел.

Быстрым шагом он прошел по грунтовой дороге, шедшей среди домов Третьего района. Жилища тут стояли совсем близко друг к другу, на улице играли дети, и порой при виде Данзена из дверей выбегали матери и за руки оттаскивали их прочь.

Он не заметил девочку в желтом платье, которую видел накануне, но столкнулся с мальчишкой, все еще красовавшемся в маске екая.

На ходу Данзен гадал, отчего жители Шуи так держались за эти древние мифы и поверья. На западе ему не приходилось встречать ничего похожего на екая, а он много путешествовал и успел побывать везде, от дальних поселений до городов покрупнее.

Почему екаи существовали здесь? И существовали ли они вообще? Может, все дело в горах Панчен, что тянулись вдоль восточной границы города и, как говорили, были единственной преградой между этим миром и Диюем, самим адом? Может, из-за них-то мифические создания и поселились в долине Генсин? Или они были всего лишь выдумками, страшилками, которые люди рассказывали по ночам, чтобы заставить слушаться детей и держать местных в узде?

Данзен двигался беззвучно. По широкой дороге между Шуей и Чутамом могли проехать три телеги в ряд, по ночам вдоль нее примерно каждые десять футов горели фонари. Они, выстроенные среди камней сторожки да редкие придорожные дома с соломенными крышами напоминали каждому прохожему, что этот путь содержится в порядке, что здесь живут люди.

Что это часть цивилизованного мира.

Солнце уже начало спускаться. На лбу Данзена выступил пот. Он вытер его, но не сбросил капюшон. И не обратил внимания на женщину, которая вешала белье перед домом, хотя почувствовал на себе ее пристальный взгляд.

Через каких-то полчаса он достиг одной из застав, о которых говорил старейшина Сондерс. Первая располагалась примерно в полумиле от границ города. Стражники на стенах солидного укрепления поглядывали на торговца, разложившего перед воротами банки с вареньями и квашеньями.

Высоко в небе кружил стервятник.

Данзен проследил за ним взглядом, припомнив, как несколько раз за два года пути до деревни Шуя ему приходилось есть этих птиц. Он был достаточно метким, чтобы с легкостью сбить стервятника, а благодаря Астре добыча моментально оказывалась у него в руках. Он не особенно любил их мясо, оно здорово воняло, но им можно было насытиться.

Однажды стервятник, который выглядел мертвым, внезапно ожил и ударил Данзена клювом. Не до крови, да и происходило это в глуши, так что убийце легко удалось бы управиться со всеми высвобожденными демонами. Но все равно ситуация вышла довольно неприятная.

Одно время, когда Данзен был помоложе, он завел привычку облачаться во столько доспехов и поддоспешников, сколько мог вынести. Он заказал сшитую по мерке стеганку и пару рукавиц, а также кольчугу. Но обмундирование вышло слишком громоздким. А так как часть его успеха заключалась в скрытности, оно оказалось помехой для выполнения назначенных ему заданий.

В конце концов Данзен отказался от излишней защиты и поклялся вести себя предельно осторожно.

И, как правило, ему это удавалось.

Порой проходило несколько лет, за которые Данзен умудрялся ни разу не пролить собственную кровь. Как-то, когда ему было двадцать с небольшим, прошло целых четыре с половиной года, в которые ему начало казаться, что этого никогда больше не случится.

Но раны были неизбежны. Несмотря на все предосторожности, всегда могло что-то случиться, и тогда…

Когда Данзен был уже в паре миль от Чутама, его внимание привлек какой-то шум. Впереди дорога изгибалась так, что он практически ничего не мог разглядеть, но ничто на горизонте не намекало на опасности, с которыми ему предстояло столкнуться.

Еще один вопль подсказал верное направление.

Данзен бросился вперед и замер, оказавшись перед небольшой заставой.

Двое стражей уже были мертвы, третий волочил по земле то, что осталось от его тела, и тащившиеся за ним внутренности оставляли на дороге алый след.

Но сердце убийцы затрепетало, а пульс забился где-то в ушах не от этого.

Он вытащил Астру и шагнул вперед.

* * *

Из ворот заставы на открытое пространство стремительно выползло змееподобное создание с одним из солдат в пасти. Существо было толстенным, футов двух в обхвате, и больше шести футов длиной. Над свободно растягивавшейся пастью не было ни глаз, ни ноздрей, ни каких-то еще заметных черт. Орехово-коричневую шкуру покрывали щетинки, как у гусеницы.

Тащившийся по земле солдат закричал, когда следом показалось еще одно существо, переползло через первое, чтобы добраться до раненого человека, и вцепилось в то, что осталось от нижней части его тела.

Мало что могло заставить Данзена Равджу колебаться. Ему доводилось сражаться и с людьми, и с демонами, и он знал, как убить и тех, и других. Но с подобным он никогда прежде не сталкивался. Существа не походили ни на одно животное из тех, что ему приходилось встречать.

Данзен находился достаточно далеко и мог просто пройти мимо, даже сбежать. Но он не мог позволить солдатам погибнуть напрасно. Кроме того, ему было интересно, что это за создания. Возможно, это и есть мифические екаи, о которых вечно рассказывают в Шуе?

Уже без сомнений Данзен метнул меч во второе чудище. Лезвие рассекло туловище твари и моментально вернулось.

Несмотря на то, что она успела заглотить тело солдата по самые подмышки, отвратительная змея сумела издать похожий на шипение звук. Ее жертва уже практически умерла и висела безвольно.

Первая змея срыгнула солдата, которого пыталась сожрать целиком. И хотя у существа не было глаз, Данзен знал, что теперь оно следит за ним. Змееподобное создание заскользило вперед; щетинки на теле как будто ускоряли его движение.

Данзен знал множество способов прикончить противника, но его никогда не обучали сражаться с чем-то столь коротким, да еще и ползавшим так близко к земле.

Чтобы убить странное создание, придется наносить совершенно иные удары, так, будто он рубит дрова.

Всегда оставалась возможность ударить издалека, и Данзен даже успел один раз метнуть Астру в приближавшуюся тварь. Меч вошел прямиком ей в пасть, вырвался из бока и возвратился к хозяину покрытым кровью.

Но даже раненое существо двигалось невероятно быстро и в считаные секунды оказалось рядом с человеком. Тварь подняла переднюю часть туловища и попыталась раздавить Данзена, который вовремя отскочил в сторону.

При виде этого он решил сменить стратегию.

Если такое нападение было для существа обычным, возможно, Данзену следует сражаться с ним, пока оно находится в полуприподнятом состоянии, а не охотиться за ползающим по земле противником.

Вот только второе существо тоже включилось в бой.

Змееподобная тварь вновь поднялась, и Данзен бросился вперед. Он рассек толстую тушу, и верхняя часть твари соскользнула в сторону, а нижняя задергалась в траве. Не обращая внимания на пронзительный вопль раненого существа, Данзен повернулся ко второму противнику.

Краем глаза он заметил, что верхняя часть разрубленного змееподобного существа упорно ползет в его сторону. Потом он увидел, как из дверей заставы выскользнуло третье чудовище с раздутым от проглоченной пищи животом.

Или же оно было беременным.

Второе создание приподнялось над землей и растянуло пасть. Из розово-черных десен торчали два или три ряда окровавленных зубов. Наружу вырвалось зловонное дыхание.

Данзен вновь рассек существо, и оно издало захлебывающееся шипение.

Едва покончив с этим, Данзен метнул клинок позади себя, и Астра пригвоздила к земле голову первого чудовища, затем вернулась к нему.

Сумка стесняла движения. Данзен бросил ее на землю и двинулся вперед, чтобы покончить с раненым противником. Стараясь не оступиться, он вонзил меч в череп твари. Судорожные движения ее туловища замедлились и прекратились, когда она умерла.

С первыми двумя чудовищными змеями было покончено, и теперь все внимание Данзена было обращено на третью, которая, судя по всему, проглотила целого человека.

Не покидая дверного проема, существо слегка приподнялось, явно ощущая присутствие врага.

Данзен метнул в раздувшееся чудовище Астру, потом еще раз, как только меч вернулся.

Раненое чудище шлепнулось на землю и поползло к нему.

Данзен метнул меч в третий раз, что заметно замедлило его противника.

Содержимое желудка твари начало дергаться, она приподняла туловище и ударила им о землю. Движение прекратилось.

Данзен вновь и вновь запускал Астру в полет, и в воздухе повисла кровавая пыль. Израненное и сбитое с толку существо замерло футах в пяти от него.

Данзен осторожно зашел сбоку. Он швырнул меч в голову твари, бросился вперед, ухватился за рукоять и потянул вниз, к животу. Тварь всхлипнула в последний раз и умерла.

Данзен выдернул меч и вытер его о траву. Не удовлетворившись этим, он направился к заставе. Заодно Данзен хотел убедиться в том, что внутри не осталось других существ.

Осторожно, с мечом наготове он вошел в помещение и обнаружил ужасающий бардак: деревянный пол расчертили кровавые разводы, из опрокинутой жаровни в углу высыпались угли, от которых уже начали тлеть доски.

Данзен нашел скатерть и вытер клинок, потом, как мог, почистил ножны, так как один раз окровавленный меч вернулся в них прежде, чем он успел его перехватить. Он еще раз хорошенько вымоет их уже когда найдет комнату в Чутаме.

Данзен вышел наружу, глянул на дорогу и обнаружил, что его сумка пропала. Он вновь положил руку на эфес меча, заметив какое-то движение на другой стороне дороги: какой-то мальчишка удирал прочь с его сумкой через плечо.

Астра могла пролететь сотню футов, но теряла практически всю силу уже примерно на семидесяти пяти футах. Нет, так вора не остановить. И даже если бы меч мог до него достать, у Данзена не было никакого желания убивать ребенка.

Он мог бы пуститься в погоню и наверняка догнал бы воришку, но неизвестно, куда тот направляется и что может встретиться по дороге, когда они окажутся на незнакомой территории.

Нет, Данзен решил придерживаться плана, добраться до Чутама и отыскать Шедрупа.

Он вернулся на главную дорогу, на ходу припоминая, что лежало в сумке.

Несколько диких луковиц, которые он собрал в горах, кошелек с монетами от старейшины Сондерса, пара интересных камушков, которые он подобрал по дороге просто так, без особой цели, огниво и швейный набор. Ничего, за что стоило убить. У него был еще один швейный набор и кое-какие запасы в пещере.

Данзен вернулся на широкую дорогу и продолжил путь на запад, склонив голову и накинув пришитый к одежде капюшон. Он старался не гадать о тварях, с которыми только что сражался.

Какой в этом толк?

Неважно, были они екаями или нет. Теперь змееподобные существа мертвы, и на данный момент этого достаточно.

* * *

Данзену понадобилось еще несколько часов, чтобы добраться до Чутама. Город фактически отгораживал долину Генсин и расположенные за ней горы Панчен от остального мира. Деревня же Шуя была лишь аванпостом, который вырос до размеров небольшого городка.

Богатство Чутама становилось ясно сразу: в отличие от охранявших заставы солдат, городские стражники носили тяжелые доспехи.

– Откуда ты? – спросил один из них.

Стражник с неизменно хмурым лицом был примерно одного с Данзеном роста. В одной руке он держал щит настолько большой, что его нижний край покоился на земле.

– Из деревни Шуя.

– Цель посещения?

– Я ищу одного человека.

– Кого?

– Старейшина Сондерс из Третьего района Шуи попросил меня отыскать его племянника.

Стражник повернулся, переговорил о чем-то с коллегой, таким же высоким, хотя и не таким мощным.

– Документы?

– С каких пор путнику, который мирно проходит через город, нужны документы? – спросил Данзен, припомнив, что в прошлый раз, когда он проходил через Чутам, ни у кого не возникло к нему вопросов.

– Из-за недавних краж городской совет посчитал необходимым допрашивать случайных путников.

– Я не вор.

– У тебя есть оружие, – заметил второй стражник.

– У тебя нет денег, так ведь? – с ухмылкой уточнил первый.

– Мою сумку кто-то украл, пока я отдыхал под деревом, – солгал Данзен.

Стражники переглянулись и расхохотались.

– Бедняга! – сказал наконец первый и отступил в сторону. – Не стоило бы пускать тебя внутрь, но подумать только, лишиться всех своих пожитков… Мне тебя почти жаль.

– Надеюсь, мне не придется задержаться, – бросил Данзен, затылком чувствуя взгляды стражников.

Он не обращал внимания на шум и суету города, на ездившие по дорогам телеги, вывешенные в преддверии ночи лампы на домах и лавках, запахи дровяных печей, лошадиного навоза, сладковатый солодовый аромат пивоварни и прочие напоминания о человеческом обществе – которого ему приходилось избегать последние два года.

По пути к долине Генсин Данзен старался обходить большие города стороной. Он знал, что братство Диюй и нанятые им убийцы ищут его следы. Только достигнув Чутама, а потом деревни Шуя, он позволил себе расслабиться.

Но лишь немного.

Возможно, если ему повезет, они никогда его не разыщут. И он до самой старости будет отшельником, который лишь изредка заглядывает в город и берется за случайную работу, если она придется ему по вкусу.

Но даже если бы он был настолько оптимистичен, и даже если бы за два эти года ему удалось полностью отделить себя от своего прошлого, Данзен понимал, что такое будущее вряд ли возможно. Однажды он проснется, в пещере ли, или в монастыре, который собирался занять после возвращения пьяницы Шедрупа, и обнаружит, что его кто-то поджидает.

Противник поумнее прикончит его во сне.

Каким бы большим ни был город, отыскать в нем таверну всегда легко. Как и пивоварню. Данзен унюхал заведение еще до того, как увидел. Как и в Шуе, тут перед дверьми тоже сидел городской пьянчужка. Только этот устроился в прислоненной к стене бочке.

Ясный знак.

Пьяница ничего не сказал Данзену, когда тот подошел к таверне. Внутри его встретил аромат жареного мяса. Заведение было увешано шкурами, на стенах красовались головы разнообразных животных.

Несколько пьяных у стойки оглянулись на Данзена, один фыркнул и отмахнулся.

Как обычно, Данзен сел в дальнем углу, снял капюшон и стал дожидаться, пока к нему подойдет служанка. В таверне их было две. Одна, посимпатичнее, держалась на расстоянии, вторая наконец подошла, чтобы принять заказ. Лодыжки женщины были такими полными, что, казалось, соприкасались при ходьбе.

– Ну, чего тебе? – спросила она слегка ворчливо.

Ее единственной симпатичной чертой были глаза необычайного зеленого цвета, который словно излучал тепло. Все остальное лицо заплыло и казалось плоским, будто кто-то ударил ее сковородой.

– Я не буду ничего заказывать. Я кое-кого ищу.

– Если ты не собираешься ничего заказывать, то можешь выметаться, – заявила служанка и направилась было прочь.

– Это не займет много времени. Я ищу группу сборщиков долгов. Скорее всего, они таскают с собой городского пьяницу из Шуи.

Женщина пожала плечами.

– Я уже велела тебе выметаться.

– Я не люблю спрашивать дважды, – произнес Данзен с нажимом. – Один из старейшин Шуи отправил меня на поиски этого человека. Он его племянник. Я не уйду из города и отсюда, пока его не найду.

Полная служанка вновь повернулась к нему и окинула взглядом.

– Да что ты говоришь!

Данзен кивнул.

– Расскажи мне, что ты об этом знаешь, и я уйду. И если кто-то спросит, я определенно не расскажу им, откуда получил информацию.

Один из сидевших у стойки мужчин с недовольным ворчанием поднялся с табурета и направился к ним. На нем были серые штаны и кафтан, из распахнутого ворота грязной рубахи торчали курчавые волосы, доходившие до самого горла. Мужчина выглядел засаленным, оплывшим и пьяным.

– Этот бродяга тебя донимает?

– Нет… он…

– А мне кажется, донимает, – отрезал пьяница, оттесняя служанку. – Не знаю, кто ты таков, но тебе здесь не рады.

Данзен промолчал.

– Что, будешь просто отмалчиваться? – прогудел мужчина, грозя ему трясущимся пальцем.

Данзен глубоко вздохнул и поднялся.

– Эй! Думаешь, тебе можно вот так просто встать и уйти, будто ты тут хозяин?

Данзен посмотрел на служанку, и по его взгляду, по злой искре, которую, вероятно, могла заметить только она, женщина поняла, что противостояние не закончится для пьяницы ничем хорошим. И для нее тоже. И если Данзен не узнает то, за чем пришел, дело обернется худо для всех, кто находится в таверне.

– Сядь, Луопа, – велела наконец служанка. – Он как раз собрался уходить. Я его провожу. А ты сядь и отдохни.

– Отдохнуть? Как я должен отдыхать, когда здесь шастают всякие…

Данзен шагнул мимо него, и мужчина внезапно замер, какой-то животной частью ощутив, что мимо только что проскользнул опасный хищник.

Служанка быстро проводила Данзена к двери.

– Они отправились в публичный дом, – едва слышно прошептала она. – На другом конце города. Тот, что принадлежит Еве. Шумная компания. Да, с ними был еще один, и они не переставали его бить и пинать. Думаю, он-то тебе и нужен. Он выглядел забулдыгой. Я с тобой разговариваю только из-за этого. Не хочу, чтобы сюда заходили подобные типы.

– Спасибо, – сказал Данзен и повернулся в указанном служанкой направлении.

Он снова накинул на голову капюшон и пошел по городу, стараясь не привлекать к себе внимания.

Становилось все темнее, и, хотя Данзен не мог постоянно оставаться в тени, по большей части он передвигался скрытно, избегая повозок и людей, направлявшихся на представление в центр города, порой в сопровождении слуг или питомцев на поводках.

Данзен ощутил аромат духов, как только оказался перед борделем. От соседних домов заведение отличала только красная дверь.

Он как раз собирался открыть ее, когда дверь распахнулась сама. В проеме, перегораживая проход, стояла женщина.

– И кто это к нам пожаловал? – спросила она. Лицо женщины покрывал толстый слой пудры, глаза были вычурно обведены, а белые губы пересекала единственная алая черта.

Шелковые одежды мадам сходились заметно ниже ложбинки между ее грудей, ткань украшали сложные вышивки с символами процветания вроде монет и драконов. Женщина была невероятно красивой и, несмотря на очень скромный рост, вселяла страх. Заколка в ее волосах, как отметил Данзен, была бритвенно-острой.

– Я ищу мужчин… – начал он.

– У нас есть несколько на выбор. Пожалуйста, проходи, – сказала женщина и прижалась спиной к косяку, так, что Данзену пришлось коснуться ее своим телом, чтобы попасть внутрь.

Мадам прикрыла за собой дверь, и они оказались в тесной передней с темными стенами и всего несколькими креслами. На другом конце комнатки стоял громадный охранник. Верхнюю половину его лица скрывал капюшон, нижнюю – маска, зато на виду оставались впечатляющая мускулатура и плетеные кожаные наручи на предплечьях.

– Пожалуйста, садись, дорогуша, – пригласила женщина, указывая на кресло.

Сама она села напротив, так, что их разделял стол. Но хотя женщина находилась на некотором расстоянии от него, Данзену все еще казалось, будто ее тело прижимается к его.

Данзен сморгнул. Он был уверен, что она использует останец Шуньяты, чтобы навести иллюзию.

– Я ищу мужчин… – снова начал он.

– Каких ты предпочитаешь? – спросила женщина, и ее голос прозвучал одновременно с двух сторон от Данзена, как будто обвивался вокруг его головы. – У нас найдется несколько мужчин. Но не мальчиков, уж извини.

– Нет, не в том смысле, – пробормотал Данзен. Внезапно ему стало трудно сосредоточиться. – Я ищу мужчин, которые пришли сюда с пьяницей. Мне нужен пьяница.

– Пьяница? – Женщина задумалась. Аромат ее духов обволакивал Данзена и мутил рассудок. – Полагаю, мы можем напоить для тебя одну из девушек. Или мужчину, если таковы твои предпочтения.

– Нет, не…

Данзен сосредоточился на женщине, и ее лицо начало расплываться. Теперь он увидел перед собой старуху со сморщенным как чернослив лицом и зализанными назад редкими волосами.

– Ты меня видишь? – спросила она с легким любопытством.

– Прекрати использовать свои чары, – велел ей Данзен, и на секунду, на считаные мгновения, ощутил пробуждающийся в горле рык. Свой демонический голос.

Он давно его не использовал, но теперь, под действием чар странной женщины, едва не выпустил на свободу.

Едва.

Данзен поднялся, и охранник на другом конце помещения встрепенулся.

– Есть ли у тебя деньги? – спросила женщина. Она снова выглядела прекрасной.

– Нет, меня обокрали, – сказал Данзен. У него кружилась голова, перед глазами все расплывалось. Он повернулся к двери.

Она должна была находиться в нескольких футах от него, но теперь ему казалось, что он тянет руку через громадное поле. Ветер играл пшеницей, всходило и закатывалось солнце…

– Прекрати, что бы это ни было, – сказал Данзен. Его голос стал ниже и злее.

– Я не могу тебя впустить, раз у тебя нет денег, дорогуша, – сказала женщина, внезапно оказываясь совсем рядом. Оба стояли перед самой дверью.

Данзен оглянулся на кресло, в котором только что сидел, гадая, как сумел так быстро добраться до выхода. Когда он успел встать? Или все это время он и так стоял?

– Возвращайся, когда у тебя появятся деньги, – сказала женщина, открывая перед ним дверь. – Если тебе повезет, те, кого ты ищешь, все еще будут здесь. Если нет, уж извини. Кстати, меня зовут Ева Инь. Еще увидимся.

Дверь захлопнулась, и Данзен вновь оказался на крыльце. По его спине бегали неприятные мурашки. Он отошел на несколько шагов, встряхнулся и обернулся, чтобы оглядеть здание борделя. Только теперь он заметил, насколько оно огромно. Все соседние дома, скорее всего, были его частью, а фасады сделаны лишь для отвода глаз.

А может, и нет?

Данзен помотал головой и повернулся в сторону Шуи.

Если он выйдет из Чутама прямо сейчас, то к утру окажется в деревне. Там он сможет получить еще денег от старейшины Сондерса, и на следующий вечер вернется в Чутам.

Или…

Он мог просто прибегнуть к своей силе, но это привлекло бы внимание. Кроме того, Данзен надеялся, что ему никогда не придется использовать свои способности в долине Генсин. Нет, такой вариант его не устраивал.

Данзен знал, как просто было бы вытащить меч, ворваться в бордель и получить желаемое. Возможно, если он использует демонический голос, ему даже не придется браться за оружие.

Или он мог вернуться в таверну и отобрать деньги у всех посетителей. А потом заставить их позабыть о том, что их только что ограбили.

Но нет.

Два года он не ввязывался ни в какие передряги, или, по крайней мере, не делал ничего, что позволило бы за ним проследить. И за то же время он ни разу не прибегал к своим способностям.

Придется делать все по старинке, как любому другому человеку. А значит, предстоит ночной бросок до Шуи, пусть такое путешествие и опасно.

Глава четвертая

Через час после того, как он покинул Чутам, Данзен Равджа остановился. Поморщившись, он медленно поднял руку к пришитому с внутренней стороны одежды карману и нащупал под тканью расписку старейшины Сондерса.

Потом крякнул и развернулся обратно.

Уже стемнело, и его путь освещали установленные вдоль дороги фонари; в нескольких закончилось масло, и среди освещенного пространства тут и там встречались темные пятна.

В долине Генсин похолодало, вдобавок начал завывать ветер, и Данзен заподозрил, что утро будет туманным. Он чувствовал в воздухе запах влаги.

Он медленно шел по дороге, и тут его обогнал торговец в сопровождении нескольких охранников.

– Городские ворота скоро закроют! – крикнул Данзену торговец.

– Спасибо.

Данзен едва прибавил шаг.

Помня странное колдовство мадам Евы, он не спешил снова оказаться в борделе. Женщина явно была старухой.

Или нет?

Ева Инь могла оказаться какого угодно возраста, а то, что она проделывала с помещением, как-то искажая пространство… Главное, чтобы она согласилась взять расписку. И тогда старейшина Сондерс заодно покроет любой ущерб, который нанесет заведению Данзен. Потому что без этого обойтись никак не удастся.

Он видел сборщиков долгов прошлым вечером. Они явно привыкли действовать силой и наверняка не отдадут Шедрупа, если их просто вежливо попросить. Нет, ему, вероятнее всего, придется пролить кровь.

И, если это будет не его кровь, такой план Данзена вполне устраивал.

Да, он не испытывал жажды убийства. Но сражение со странными созданиями перед заставой напомнило ему, на что он способен, и как просто было бы вернуться к прежним привычкам.

Никаких сомнений, лишь действие. Именно этому Данзен и был обучен.

Он достиг Чутама как раз когда стражники навалились на скрипучие створки и начали закрывать ворота на ночь. Это была не та же парочка, что прежде пыталась выманить у Данзена деньги за вход в город.

Он приготовился к новому противостоянию, но на этот раз удача была на его стороне. Без единого слова стражники махнули, чтобы он проходил, Данзен благодарно кивнул и проскользнул между створок.

На улицах Чутама теперь стало куда тише, многие окна потемнели, в некоторых еще мигали огоньки свечей. В городе была своя внутренняя стража, патрульные попарно обходили улицы с фонарями в руках и проверяли всех, кто казался им подозрительным.

Данзен заметил их заранее и отступил в тень, которую отбрасывала изогнутая крыша просевшего дома – сухая кладка не выдерживала веса строения. Он переждал какое-то время, прижавшись спиной к стене и надвинув капюшон на лицо.

Тихо переговариваясь, патрульные прошли мимо, и Данзен продолжил путь.

Посреди одной из улиц, не обращая на человека никакого внимания, бродила одинокая овца. Совсем иначе повела себя собака, которая с лаем выскочила из-за угла, но при виде Данзена резко остановилась и прижала уши.

Бывший убийца наконец добрался до громадного, занимавшего несколько зданий публичного дома. На каждом фасаде теперь висел красный фонарь, в воздухе стоял удушающий запах благовоний.

Центральная дверь распахнулась, наружу вывалился долговязый мужчина, споткнулся и едва не свалился с крыльца. Следом за ним выскочила женщина.

Она упала в его объятия и поцеловала, мужчина же пришлепнул ладонями ее ягодицы. Женщина игриво оттолкнула любовника, послала ему кокетливый воздушный поцелуй и с хихиканьем пропала за дверью.

– Желаю здорово повеселиться, – сказал мужчина, когда Данзен прошел мимо. Его одежда находилась в беспорядке, один ботинок развязался, от кожи несло спиртным.

Данзен не ответил.

Он вновь оказался перед красной дверью и постучал. Открыла ему та же мадам.

– Вижу, ты вернулся, – сказала Ева Инь.

Она жестом пригласила его войти, велела вытереть сапоги о красный ковер и вновь провела к креслам в углу передней.

Данзен старался не упускать из виду устрашающего охранника у противоположной двери; гигант был чуть ли не на несколько голов выше него.

– С тех пор, как ты ушел, у нас случился небольшой разлад, – сказала мадам с легким волнением.

Данзен опустил руку, которой потянулся было к карману. Он еще не готов был вытащить долговую расписку.

– Ты не особенно-то разговорчивый, – заметила Ева.

Вокруг нее на мгновение вспыхнул свет, и она моментально превратилась в девочку лет десяти с раскрасневшимися щеками и громадными черными глазами, в цветастом платье, которое явно было ей велико.

– Кто ты? – спросил Данзен.

– Вот так, – сказала хозяйка борделя, оставаясь в облике девочки. Теперь ее голос звучал немного выше. – Мне показалось, что этим я наверняка привлеку твое внимание. Кто я? Кто ты? Ты явно не из деревни Шуя, а значит, пришел с запада… или откуда-то еще похуже. Но откуда? Зачем ты сюда пришел? И откуда у тебя этот меч?

Данзен прикусил губу.

– Это непростое оружие, – лукаво проговорила Ева. – Хочешь показаться загадочным? Или ты из тех, кто бежит от прошлого? Мне чудится и то, и другое. Но есть и что-то еще, не из этого мира. – Она подождала ответа, а когда Данзен промолчал, продолжила: – У тебя должно быть хотя бы имя…

– Паломник.

– Так тебя прозвали жители деревни?

Данзен кивнул.

– Ладно, пусть будет Паломник, – произнесла хозяйка высоким девчоночьим голоском.

– Зачем ты приняла такой облик?

– Так лучше? – спросила Ева. Вокруг ее головы возникло свечение, и хозяйка вновь стала молодой женщиной.

Данзен все еще не мог определить, действительно ли она меняла форму, или ее способности, которые, как он был уверен, происходили от останца Шуньяты, каким-то образом влияли на его разум.

Возможно, Ева была колдуньей.

Его рука опустилась на рукоять меча. Женщина пару раз взмахнула ресницами, вновь оглядывая собеседника.

– Я пришел за определенным человеком. Может, уже перейдем к делу?

– Ах да, как я уже говорила, у нас случилось небольшое потрясение. Кажется, твой приятель сбежал от похитителей.

– Откуда ты…

– Ты же искал племянника старейшины Сондерса?

– Ты знала об этом?

– Мы здесь многое знаем, – сказала Ева. Она склонила голову набок и улыбнулась. Ее зазывающий взгляд на секунду сбил его с толку.

Данзен попытался немного расслабиться, но его нервы все равно оставались натянутыми до предела.

– Ты можешь считать моих девушек простыми шлюхами.

Данзен поморщился. Он часто слышал это слово, когда речь заходила о его матери.

– Что, тебе не нравится это слово? Тебе приходилось бывать в борделе прежде, Паломник?

К Данзену вернулось былое присутствие духа, и при этом вопросе его губы изогнулись в редкой усмешке. Если бы Ева только знала, в скольких борделях ему пришлось побывать, чтобы выполнить назначенные задания!

Дома удовольствий были одним из самых популярных мест, где можно было отыскать его цели. Люди, которых ему приказывали убить, частенько имели привычку наведываться в подобные заведения: бордели, подозрительные таверны, бойцовские залы и прочие места, где не особенно переживали, если кто-нибудь выставлял себя напоказ.

– Значит, приходилось, – хрипло сказала Ева. – Хотелось бы мне знать, что видели эти глаза…

– Не то, что ты думаешь. – Данзен вытащил долговую расписку и показал ее женщине. – Что произошло?

– Лучше я все покажу. И придержи пока эту бумажку.

Ева поднялась, сложила руки на животе, спрятав кисти в отворотах одежды, и пошла вперед. Двигалась женщина с необычайным изяществом, и из-за волочившегося сзади шлейфа казалось, что она летит.

Крупный вышибала у внутренней двери отступил в сторону, но его темные глаза продолжали следить за Данзеном.

Ева сама открыла дверь и провела гостя в коридор с дверями по обеим сторонам. Здесь все было отлично освещено, на полированном полу лежал вычищенный ковер. Стены коридора были красными, косяки дверей – желтыми, а сами двери изготовлены из того же дерева, что и пол. Над каждой дверью красовался номер, без которых было бы невозможно отличить один вход от другого.

Все еще скользя впереди Данзена, Ева повернула в другой коридор, от которого отходил еще один. И еще. Все это напоминало лабиринт.

Что-то в строении по-прежнему беспокоило Данзена, и он вновь положил руку на рукоять меча.

– Это тебе не понадобится, – сказала Ева, хотя и не могла видеть, как он коснулся Астры. – Племянник Сондерса уже позаботился о сборщиках.

Они свернули в последний коридор и оказались перед открытой дверью. Данзен насчитал внутри пятерых облаченных в лохмотья женщин с вуалями на лицах. Но по изяществу их тел и тому, как они себя держали, он понял, что все они были работницами в заведении Евы, хотя сегодня им была назначена иная задача, которая явно не вызывала у них восторга.

Нахмурившись и сдерживая рвотные порывы, женщины смывали со стен кровь и собирали ошметки плоти в ведра. Две вытягивали еще одно тело из-под кровати. На перевернутом столике лежал глаз. Даже с потолка капала кровь.

– Я возьму расписку, – сказала Ева, повернувшись к Данзену. Она подняла руку и вновь склонила голову набок, будто бы вбирая его взглядом.

Данзену захотелось отпрянуть, но не от кровавой сцены и запаха крови и желчи, а от хищной улыбки и взгляда Евы, который будто пронизывал его насквозь.

– Куда он делся? – спросил после долгого молчания Данзен.

– Я ждала, когда ты это спросишь. Но сначала расписка. Старейшине Сондерсу придется заплатить не только за уборку. Он еще и покроет их содержание, – сказала Ева, указывая на пятерых женщин, – за три следующих ночи. Мои бедные девочки не заслуживают подобного обращения. Им следовало бы отдохнуть, а вместо этого приходится заниматься уборкой. И все же, – добавила она, повысив голос, так, чтобы все пятеро могли ее слышать, – им важно видеть, каковы из себя мужчины, и не жаловаться на ту работу, что я им назначаю.

Женщины склонили головы еще ниже, свели брови и взялись за уборку с удвоенным старанием. Вуали колыхались в такт их движениям.

– И Шедруп сделал все это в одиночку? – спросил Данзен, еще раз оглядывая залитую кровью комнату.

– Он оказался порядочным зверем, – подтвердила Ева, кивая.

Данзен передал ей долговую расписку.

– Прекрасно. Что до его местоположения, я наказала проследить за Шедрупом, и мой человек уже успел обо всем доложить.

– Таверна?

Ева покачала головой.

– Нет, теперь он за городской стеной, у подножия Чутамских гор. Он был весь покрыт кровью, когда уходил. Возможно, тебе удастся его выследить. С другой стороны, в горах водятся екаи, и, возможно, они его уже нашли. Но это уже твое дело, Паломник. Пойдем, я провожу тебя к выходу.

* * *

Опустив голову, Данзен Равджа вступил на тропинку, что шла вкруг Чутамских гор.

Воздух становился все холоднее, хлещущий ветер завывал, как упырь. На ходу Данзен держал руку рядом с оружием и время от времени останавливался, ожидая, не появится ли что-нибудь из теней.

Небольшая его частица, совсем крохотный кусочек сознания, хотела повернуть назад. Не ради собственной безопасности, но из-за того пути, что он проделал, чтобы попасть в долину Генсин. Два года путешествия ради того, чтобы сбежать от всего – и теперь он снова подвергает себя опасности. И ради чего? Ради заброшенного монастыря? Ради тысячи кипов? Ради пьяного племянника местного бюрократа?

В то же время Данзену было любопытно, что может скрываться в ночи, какие екаи прячутся в темноте Генсинской долины.

Он никогда не старался особо проявить себя. Врожденная сила и выносливость давали Данзену преимущество перед любым соперником. Оттого-то он никогда не экспериментировал с собственным эхом, не пробовал его направлять и не искал талисманов с могущественными останцами Шуньяты.

Странные змееподобные существа, с которыми он столкнулся перед заставой, хоть и застали его врасплох, не стали для Данзена серьезным испытанием. Так что его вылазка объяснялась и любопытством. Любопытством, сожалением, злостью на самого себя из-за того, что он не показал расписку с самого начала, а заодно здоровой порцией раздражения на Шедрупа. Городской пьянчужка явно пытался прыгнуть выше головы.

Или нет?

Данзен припомнил огоньки в глазах Шедрупа и то, как парень выглядел в таверне. Помнил он и разгром, который пьяница устроил в борделе.

Нет, в Шедрупе было что-то странное.

К сожалению, вокруг было слишком темно, чтобы Данзен мог заметить следы пьяницы.

Даже если Шедруп был ранен, во мраке Данзену вряд ли удалось бы что-либо разглядеть. Ни отдельных капель крови, ни алого отпечатка ладони на камне. Теперь Данзен преследовал Шедрупа, полагаясь лишь на свои инстинкты, которые много раз отлично послужили ему за двадцать лет работы наемным убийцей.

Движение справа заставило Данзена насторожиться и схватиться за оружие. Прочь от него между камней бросилась лисица, которую выдал только мелькнувший белый хвост.

Данзен продолжил путь.

Температура была ему безразлична, хотя казалось, что с каждым шагом воздух становится все холоднее.

В нем всегда был некий внутренний огонь, которого он не мог объяснить. Данзен ощущал неудобство в жару, но холод никогда его не беспокоил.

Во время краткого, но страстного романа с Соко они никогда не могли договориться только об одном: в постели девушке-убийце всегда нужно было еще одно одеяло, ее партнер же укутываться не желал.

При мысли о Соко на его лице появилась улыбка, но тут же пропала, как только Данзен вспомнил, что теперь бывшая возлюбленная охотится за ним. А учитывая, что в свое время она вдохнула размолотый останец Шуньяты, девушка станет грозным противником.

Впрочем, Соко могла погибнуть. Может, они все уже мертвы.

С это мрачной мыслью Данзен продолжил углубляться в горы. Он отлично понимал, что даже если все убийцы, которых он знал, погибнут, братство Диюй просто воспитает новых.

Если вдуматься, система была гениальной. Собрать изгоев мира, сирот, ублюдков, детей проституток, забытых и заброшенных детей, – и из их безымянности и несмываемого позора выковать орудие разрушения, которое только радо уничтожать жизнь. После этого останется только дать им смысл существования. И назначить цель.

Ушей Данзена достиг утробный рык.

Бывший убийца поднял голову и увидел на тропе перед собой волка. В тусклом лунном свете тень животного оказалась практически у самых ног бывшего убийцы.

Человек и зверь уставились друг на друга. Волк оскалил зубы. Данзен медленно положил руку на рукоять меча.

За два года он встречал подобных животных, и даже крупнее. Но, как и остальные, этот бросил один взгляд на потенциального противника и решил, что ему стоит идти своей дорогой. Волк щелкнул зубами и стал медленно отступать, и Данзен дал ему время пропасть из вида.

Убедившись, что животное точно ушло, он продолжил путь через горы и следующий час шел в тишине. Звезды постепенно затухали, а небо голубело, предвещая приближение утра. При свете Данзен лучше стал различать сугробы, прятавшиеся в закутках, куда не доставало солнце. На одном из них он и заметил каплю крови.

Остановившись над ней, он стал оглядываться, пока не нашел следующую. Наконец Данзен наткнулся на тропинку, которая шла вверх, на еще один уступ. Из скалы тут и там торчали отдельные корни.

Наемный убийцавыбрал верхнюю тропинку и наткнулся на еще одну каплю крови.

Какое-то движение слева привлекло его внимание. Данзен поднял голову и обнаружил, что наверху, на самом краю обрыва, стоит неуверенно покачивающийся Шедруп. Пьяница поднял руки, будто собирался покончить с собой, и Данзен приготовился окликнуть его, чтобы как-то этому помешать. Но вместо того, чтобы прыгнуть со скалы к верной гибели, пьяница развернулся и бросился на Данзена.

Бывший убийца отлично управлялся с мечом и мог одним ударом закончить поединок, но он не собирался убивать Шедрупа. Секундное замешательство позволило пьянице опрокинуть его на землю. Вдвоем они покатились по земле к другому обрыву. Данзена обдало вонью алкоголя и пота. Он быстро сумел одолеть противника, прижал его к земле и велел:

– Хватит. Прекрати сопротивляться.

– Я знаю, что ты за тварь… – объявил Шедруп, глядя на него из-под опухших век. Все его лицо покрывали порезы и синяки.

Пьяница лягнул Данзена с такой силой, что бывший убийца отлетел назад и врезался спиной в скальный выступ.

Выпрямившись, Данзен положил руку на эфес меча. Астра жаждала крови, но ее хозяин подавил желание выпустить меч на свободу. Он судорожно перебирал в уме варианты и одновременно изучал противника.

Нормальный человек, если только он не провел много лет, упражняясь в управлении своим эхом или, по крайней мере, не выбрал простой путь и полагается на останец Шуньяты, не мог обладать подобной силой. Особенно в пьяном виде, лежа на спине, да еще и против кого-то вроде Данзена с его сверхчеловеческой мощью.

Тем не менее именно такой человек стоял теперь прямо перед бывшим убийцей, пьяно покачиваясь и мотая головой. Грязный, с завешенной волосами физиономией. Шедруп превосходно управлялся с собственным эхом: вокруг его тела вилась подчиненная его воле энергия.

Данзену очень не хотелось прибегать к своим способностям, особенно после двух лет покоя, но он знал, что если пьянице удастся его ранить, хуже будет обоим.

– Сдавайся и мирно вернись со мной в Шую, – сказал он демоническим голосом.

– Хе-хе… – ответил Шедруп, вытирая слюну грязным предплечьем. – Так и знал, что ты демон.

Вместо того чтобы подчиниться приказанию, Шедруп головой вперед понесся на Данзена. В последний момент он оттолкнулся от земли, развернулся в воздухе, как будто умел летать, и нацелился обеими ногами в лицо противнику. Тот едва успел увернуться, но немедленно вынужден был блокировать новый яростный удар.

Со скоростью молнии Шедруп оказался у него за спиной и пнул Данзена под колено. Бывший убийца внезапно оказался на земле и покатился прочь, пока Шедруп пытался достать его ударами ног.

Докатившись до края тропинки, Данзен вскочил на ноги. На него немедленно вновь накинулся яростно размахивавший кулаками Шедруп. Данзен отбил и это нападение, и отшвырнул пьяницу прочь. Все это время ноги Шедрупа едва касались земли.

Данзену доводилось сталкиваться с подобными противниками, людьми, настолько овладевшими собственным эхом, что оно позволяло им практически летать. И по опыту он знал, что закончить сражение можно, только прижав противника к земле.

Он вытащил меч и швырнул его, не позволив Шедрупу оттолкнуться от большого скального выступа. Астра вонзилась глубоко в бицепс пьяницы и пригвоздила его к камню. Шедруп закричал от боли.

Данзен бросился вперед прежде, чем тот успел вытянуть оружие из раны, и нанес несколько точно рассчитанных ударов, чтобы противник лишился сознания. Шедруп засипел, пуская кровавые пузыри, и обмяк, все еще пришпиленный к скале за руку.

Данзен вытащил меч и, когда Шедруп упал на землю, вытер клинок об одежду пьяницы.

Потом он вернул Астру в ножны.

Тяжело вздохнув, Данзен перекатил Шедрупа на живот и оторвал оба рукава от его одежды. Ими он связал пьянице запястья, потом лодыжки. Затем оторвал рукав от собственной одежды и соорудил кляп и повязку на глаза.

Прочно связав Шедрупа, Данзен вскинул его на плечо и развернулся в направлении, откуда пришел. Нужно спешить. Возможно, по дороге ему придется еще раз утихомиривать пьяницу, но с этим ничего не поделать.

Данзен начал спуск с безвольным телом Шедрупа на плече.

Часть вторая

Глава первая

Монастырь находился в ужасном состоянии.

Крышу нужно было заменить, потолочные балки в центральной зале сгнили, повсюду росла высокая трава, в каменных стенах зияли дыры, на полу тут и там валялись экскременты грызунов, а у одной из двух статуй львов перед входом не было головы.

Но здание, по крайней мере, выглядело получше пещеры.

Расплатившись с Данзеном, старейшина Сондерс предложил проводить его до монастыря, но бывший убийца только отмахнулся и сказал, что доберется сам.

И теперь был этому только рад.

Протащив неугомонного племянника старейшины всю дорогу от Чутама, он хотел на несколько дней оказаться подальше от суеты и насладиться отшельничеством.

За время путешествия Шедруп так и не пришел в себя, и у Данзена было предостаточно времени, чтобы попытаться понять, как тому удалось достичь такого могущества.

Данзен не заметил на нем никаких украшений, а значит, талисмана у пьяницы не было. Возможно, Шедруп каким-то образом поглотил останец Шуньяты. Трудно было поверить, что у него хватило бы терпения развить собственное эхо, но такая возможность все-таки существовала.

То, как Шедруп практически летел по воздуху, говорило Данзену, что все не так просто, как кажется на первый взгляд. Ему повезло, что Шедруп не очнулся по пути из Чутама в Шую. Так доставить его к дяде было куда проще.

Подойдя к проему, где раньше висела дверь монастыря, Данзен обнаружил, что все, кроме деревянных створок, давно украдено, не сталось даже петель. Сама дверь лежала на каменном полу, практически скрытая разросшимися сорняками и грибами.

Данзен поднял голову и увидел пятна плесени на потолке и фресках с соскобленными лицами святых. В углах молельни висела паутина. Из залы через дверь выскочил кролик.

Убийца проводил его взглядом. Будь он голоден, зверек стал бы отличным ужином. Но старейшина позаботился о том, чтобы наемникне покинул Шую голодным.

Данзен тяжело вздохнул и бросил свою кожаную сумку на землю. В ней лежали все его пожитки, начиная с одежды и заканчивая немногими напоминаниями о прошлом, вроде пуговиц, которые он носил, когда был молодым убийцей, швейного набора и еще кое-каких памятных вещиц. Рядом с сумкой он поставил принесенные из пещеры запасы. Большую их часть составлял мешок зерна и несколько полос кожи, припасенных за два года пути.

Данзен еще раз огляделся и решил сначала расчистить молельню.

В дальнем конце залы начинался коридор, который, вероятно, вел к другим помещениям. Становилось все темнее. До заката оставалась всего пара часов, а значит, остальным комнатам придется подождать до утра, а то и дольше.

Данзен решил поторопиться и стал вытаскивать наружу все, что мог унести. Среди мусора были сломанные ставни, старая религиозная утварь, от которой теперь не было никакого толку, куски дерева, камни, поломанные ящики. Данзен расчистил себе путь к дальнему углу молельни и обнаружил два безногих стола, сваленных друг на друга.

В нижнем он заметил единственный выдвижной ящик.

Как только ящик открылся, изнутри выполз паук размером почти с тарантула.

Данзен немедленно вытащил Астру, но вместо того, чтобы убить паука, позволил ему заползти на лезвие. Потом, стараясь не запнуться о разбросанный мусор, вынес меч наружу и постучал о землю, чтобы существо соскользнуло в траву.

Данзен вернулся к столу и вытащил из ящика кожаную сумку. Откинув клапан, он обнаружил внутри дневник. В молельне было уже слишком темно, так что Данзен вышел наружу и принялся листать страницы.

Дневник оказался заполнен набросками, и через какое-то время бывший убийца пришел к выводу, что держит в руках сборник заметок о различных екаях долины Генсин. Причем сборник был приличных размеров: в дневнике было листов сто двадцать, и в конце осталось несколько пустых страниц.

Кожаная сумка чудесным образом защитила бумагу от влаги, и страницы остались целыми, ни одна даже не пожелтела. Кто-то вложил в эту работу много труда и лет своей жизни. Сумка тоже была неплохой, в нее легко умещалась смена одежды. Она явно предназначалась для долгих путешествий.

Сложив находки рядом со своими вещами, Данзен вернулся к работе. У него еще будет время проглядеть записи потом, когда он разведет огонь – а Данзен определенно собирался запалить его из того дерева, которое нашел в монастыре. Он не забыл о змееподобных созданиях, с которыми столкнулся у заставы. Возможно, автор этого журнала тоже с ними встречался.

Данзен расчищал монастырь до самого вечера, разбив молельню на сектора и работая в каждом по очереди. Траву придется выпалывать вручную, до паутины он мог дотянуться мечом, от грибов тоже можно было избавиться, а практически все остальное – просто вынести наружу.

Только когда солнце коснулось горизонта на противоположной стороне долины, Данзен решил закончить с уборкой и развести костер. Он выбрал несколько камней из тех, что прежде вынес из молельни, и сложил кострище перед входом, прямо возле левого льва.

Наемник разжег огонь с помощью огнива, которое много раз пригождалось ему за эти два года, а потом расстелил рядом одну из старых рубах вместо одеяла.

Наслаждаясь светом и теплом костра, он стал листать журнал в надежде отыскать зарисовки созданий, которых видел по пути в Чутам. Но костер был недостаточно ярким, чтобы как следует разглядеть страницы, и через какое-то время Данзен почувствовал усталость. Прежде чем улечься, он еще раз огляделся, снял с пояса ножны с мечом и положил их рядом.

После этого бывший убийца попытался уснуть. Как его и учили, спал он очень чутко, все время осознавая окружение.

Среди ночи его внимание привлекло какое-то движение. Бывший убийца резко сел и вытащил оружие из ножен. Его взгляд уткнулся в две статуи перед входом. Не шевельнулось ли что-то рядом с ними?

Костер к этому времени практически погас, превратившись в горстку пепла, и ничего не освещал. Луна оставалась достаточно яркой, так что можно было рассмотреть округу, но что бы ни шевелилось прежде, оно приняло верное решение и сбежало.

Выл ветер, вдали волки тянули обычную свою песню, где-то в темноте возились какие-то лесные существа, а может, и екаи. Ночью возле монастыря было куда более шумно, чем в пещере.

Данзен дал себе слово, что, как только взойдет солнце, отправится в деревню и купит нужные материалы. Пора начинать пользоваться укрытием, которое предоставлял монастырь. Он сделает все, чтобы больше не ночевать под звездами.

* * *

Когда наконец наступило утро, Данзен отыскал за монастырем колодец.

Бывший убийца был уверен, что он должен быть где-то поблизости, но накануне все его внимание поглотила расчистка молельни, и на поиски времени не нашлось.

Рядом с колодцем не оказалось ведра, но Данзен отыскал горшок и веревку, на которой спустил его вниз и добыл воды. Она оказалась холодной и свежей, и Данзен с удовольствием напился прямо из горшка. Потом он снова набрал воды и вернулся к разгоревшемуся костру.

Пока вода закипала, Данзен взял тряпицу и погрузился в ежедневный ритуал чистки Астры и ее ножен. Проводя тканью по лезвию, бывший убийца отдавал дань памяти каждой жизни, человеческой или звериной, которую оно забрало. Данзен чувствовал, что клинок жаждет крови.

– Если дела пойдут так же, тебе придется терпеть и дальше, – негромко произнес он.

Он не имел привычки разговаривать с самим собой, но иногда обращался к Астре, особенно после того, как получше узнал историю меча и его изготовления.

Воистину, как два года назад сказал Норвин, это был легендарный клинок.

Под аккомпанемент бурчащего желудка Данзен достал кошелек, заметно потяжелевший от полученной от старейшины Сондерса тысячи кипов. Он оставил свою сумку в монастыре, решив, что позднее купит новую, побольше, в одном из магазинов Третьего района. Потом стряхнул пыль с той, то нашел вчера. Она была достаточно большой, чтобы внутри поместилось все, что ему нужно. Наконец Данзен направился к Третьему району деревни Шуя.

Чтобы добыть все необходимое, ему придется сделать несколько ходок, и, хотя можно было нанять кого-нибудь в помощь, Данзен намеревался справиться со всем в одиночку. Упрямое желание полагаться только на себя порой было благом, а порой – проклятием.

Хотя монастырь располагался достаточно уединенно и не был виден из города, он оказался не так далеко от Третьего района, всего в каком-то получасе ходьбы.

Данзен двигался быстро, но не так быстро, чтобы привлечь лишнее внимание, и вскоре оказался на окраине Третьего района. На него нахлынули звуки Шуи: дети, торговцы, вьючные животные – все многообразие сутолочной городской жизни.

Данзен ступил на грунтовую дорогу и миновал пожилого мужчину, который тащил глиняный кувшин с водой. Водонос остановился и проводил его подозрительным взглядом. Данзен не обратил на него внимания.

Он нашел магазин, занимавший большое деревянное строение, позади которого расположился дом поменьше, где жила семья. Из дверей вышла розовощекая полная женщина в переднике поверх коричневого платья. Несколько прядей зачесанных назад волос высвободились из узла и упали ей на лицо.

Судя по разводам на переднике, она была домохозяйкой и большую часть времени занималась детьми и готовкой. Женщина хмурилась, но на этот раз не из-за Данзена. Ее тревожило что-то другое. Прижав к груди холщовый мешочек с травами и чуть ли не скрипя зубами, она прошла мимо и едва ли заметила бывшего убийцу.

Данзен пропустил ее и вошел в магазин, где его поприветствовал владелец.

– Я тебя уже пару раз видел, хотя так и не узнал имени, – сказал он, выходя вперед.

У торговца было небольшое брюшко, но он мог похвастаться и крепкой мускулатурой. Вероятно, он сам раскладывал товары в магазине, который, судя по всему, недавно расширился, заняв часть жилого дома.

Пол в задней части был новым, стены явно возведены недавно. Товары лежали на деревянных стеллажах и прямо на полу, отчего магазин казался загроможденным. Так как здесь продавалось все – от баночек со специями до гвоздей, – в воздухе невозможно было выделить какой-то отдельный запах, все они смешивались и заглушали друг друга.

– Меня зовут Мансух, – объявил хозяин с дружелюбной, хоть и зубастой улыбкой.

Данзен кивнул.

– Неразговорчивый? И ладно. Я слышал, как люди звали тебя Паломником, так что и сам буду звать так же. Ничего?

– Ничего, – заверил его Данзен.

– Значит, будешь Паломником. – Мансух почесал в затылке, разглядывая Данзена. – Так, значит, ты перебрался в старый монастырь? Старейшина Сондерс что-то такое рассказывал вчера вечером. Он заходил, чтобы купить укрепляющего средства для племянника.

Данзен заметил, что при упоминании Шедрупа тон хозяина изменился.

– И, подозреваю, тебе понадобятся материалы, чтобы там все починить. Заметил женщину, которая только что отсюда вышла? Ее муж – плотник, его зовут Хамдо. Правда, кажется, это его второе имя. Он наверняка сумеет помочь. Но мне отчего-то кажется, что ты хочешь попытаться сделать все сам.

– Сколько смогу, – откликнулся Данзен.

– Что ж, в таком случае выбирай. Если у меня чего-то не окажется, то наверняка найдется у Чуки в Первом районе. Если понадобится помощь, чтобы донести материалы, я кого-нибудь позову. Парням в округе вечно нечем заняться, и стоить это будет недорого.

– Я постараюсь справиться сам, – ответил Данзен, поворачиваясь к полкам.

Мансух рассмеялся.

– Отчего-то я догадался, что ты именно так и скажешь.

Пока Данзен выбирал все необходимое, здоровяк продолжал болтать: о том, как узнал, что скоро приедет брат его покойного отца, дядюшка Гэмпачи, и о том, что после его прибытия магазин, возможно, закроется на несколько дней. Потом он рассказал о Йени, своей дочери, и о том, как она ввязалась в драку с мальчишкой из Второго района. Затем вновь стал расхваливать Хамдо, мол, какой он славный плотник и как отремонтировал заднюю стену его магазина.

Данзен подобрал ведро, молоток, гвозди и другие материалы, которые понадобятся, чтобы привести в порядок монастырь, и стал расплачиваться. И тут у него заурчало в желудке.

– Ты, судя по всему, голодный, – заметил Мансух.

– Я собираюсь зайти в таверну, – ответил Данзен.

– Она еще закрыта. Тебе стоит заглянуть в ресторанчик Сартена. Он тут прямо по соседству. Удивительно, как ты не унюхал его издалека. Они всегда готовят славный завтрак. А еще, если хочешь знать, у них отличное печенье. И недорогое. Посетители куда приятнее, чем в «Зале Ракси». И там не несет выпивкой.

– Спасибо, – сказал Данзен. – Я туда загляну.

– Удачи с монастырем. И, как я уже говорил, если понадобится помощь, я подскажу, как найти Хамдо. Это тот плотник, о котором я рассказывал.

Данзен остановился в дверях и обернулся к владельцу магазина.

– Женщина, которая вышла передо мной, его жена, так?

– Именно так.

– С ней все в порядке? – спросил Данзен, что было для него необычно, но в данный момент вопрос казался подходящим.

– Куда там! – печально ответил Мансух. – Ее дочке здорово нездоровится. Честно сказать, никогда прежде не видел жену Хамдо без улыбки. Так что нет, дела у нее идут не очень. Надеюсь, травы, которые она у меня купила, хоть немного помогут. А если нет, то в Первом районе есть рынок и пара врачей. Хотя, кажется, у врача-то они уже были. Можешь мне поверить, я понимаю, каково ей. Моя дочь Йени, о которой я рассказывал, тоже в детстве здорово болела. Но тогда у нас здесь жил славный травник. Нынче-то он подался в отшельники, живет где-то в горах. – Мансух опустил взгляд на свои руки и покачал головой, вспоминая прошлые невзгоды, потом снова посмотрел на Данзена. – Ладно, удачи с монастырем.

Глава вторая

Данзен Равджа вернулся в свой монастырь и сложил купленные припасы внутри.

День обещал быть солнечным, и Данзен надеялся, что такая погода продержится всю неделю, пока он сообразит, как поправить крышу своего нового обиталища, на которой недоставало дранки, а в некоторых местах зияли такие большие дыры, что свет свободно проникал в дальние углы молельни.

Он отнес новое ведро к колодцу и вернулся ко входу в монастырь, чтобы наполнить горшок. Потом набрал еще воды, просто на всякий случай.

Покончив с этим, он взялся за уборку.

Убирая мусор из монастыря и подбираясь к внутренним помещениям, Данзен все яснее осознавал, что его плотницких навыков явно будет недостаточно. Он мог сколотить какие-то грубые конструкции, но тут требовался профессионал, а значит…

Наемник покачал головой.

Ему очень не хотелось впутывать других людей. Монастырь был его убежищем, и в каком-то смысле он действительно стал паломником, который хотел начать жизнь заново.

На то, чтобы окончательно расчистить молельню, ушло несколько часов. Данзен решил отдохнуть и уселся перед входом в монастырь, прижавшись спиной к основанию одной из статуй львов, той, у которой недоставало головы. Он вновь достал найденный дневник и принялся его листать.

Данзену повезло, что автор журнала делал множество зарисовок. Среди них наемник наконец отыскал что-то, похожее на змееподобных тварей, которых он повстречал по дороге в Чутам.

Рисунок изображал толстое существо нескольких метров в длину и с достаточно широкой пастью, чтобы проглотить человека целиком. У него не было ни глаз, ни носа, только множество острых зубов.

– Нодзути, – вслух прочел Данзен и стал изучать описание екая:

«Подобные змеям нодзути обычно не нападают на людей, если только те не подходят слишком близко к их гнездам. Если нодзути не проглотит человека целиком, укус его острых зубов вызовет лихорадку, которая способна убить даже здорового взрослого мужчину. Рассказывают, что человек может подхватить эту лихорадку от одного вида нодзути, но высокочтимый автор ни разу не встречал никого, кто заболел бы таким образом».

– Высокочтимый автор? – прошептал Данзен и продолжил чтение:

«Определенной достоверности поверье утверждает, что нодзути рождаются, когда дурной монах покидает обитель, чтобы стать отшельником. Такие существа более подобны человеку, нежели змее, и, по словам собеседника, мнению которого я доверяю безоговорочно, такие нодзути способны говорить. Столкнувшись с нодзути, лучше всего забраться повыше и как можно скорее покинуть эту местность. Из-за своих размеров и приземистости существа не отличаются выносливостью и передвигаются не очень быстро».

Данзен задумался над последним замечанием.

Судя по тому, что довелось видеть ему, нодзути были достаточно выносливыми, а значит, запись в дневнике стоило дополнить. К сожалению, у Данзена не было письменных принадлежностей, так что с правками пока придется подождать.

И все же дневник мог оказаться полезен: по описаниям екаев Данзену будет проще найти нужного, если он столкнется с новым существом. А раз уж первая встреча случилась так скоро, другие, видимо, тоже не заставят себя ждать.

Данзен отложил дневник и вернулся к монастырю. Пришло время заглянуть в дальние помещения.

Бывший убийца пересек молельню, не убирая ладонь с рукояти меча. Коридор был забит завалами мебели, по большей части деревянной, гнилыми свитками, религиозными стягами и рулонами мокрых ковров.

Данзен разбирал мусор до самого заката. Стало холодать.

Он подумал было разжечь перед монастырем огромный костер, но быстро отказался от этой мысли. Высокое пламя привлечет внимание. Кроме того, некоторые предметы отсырели и произвели бы немало дыма.

Поев зерна с холодной водой из колодца, Данзен отыскал самый чистый угол молельни и расстелил там постель.

Но стоило ему лечь, как с потолка сорвалась гнилая доска и едва не рухнула на него. Торчащие щепки зацепили руку и разлетелись по полу.

Данзен встревожился, опасаясь, что поранился до крови. Он ждал знакомых ощущений от приближения демонов, но лежал совершенно неподвижно, готовый в любой момент выхватить оружие. Наконец он выдохнул, коснулся руки и обнаружил, что кусок дерева, к счастью, его не ранил.

На этот раз Данзен спал куда крепче, чем в прошлую ночь, и проснулся только один раз – от какого-то звука снаружи.

С мечом в руках наемник подобрался к выходу, готовясь противостоять любому, кто подобрался к монастырю, будь то убийца или екай. Он выскользнул наружу и обнаружил, что снаружи все тихо, если не считать воющих где-то вдали животных.

Данзен положил руку на одну из охранявших дверь статуй, ту, у которой осталась голова. Похлопав каменное животное, он вернулся внутрь и быстро уснул.

Утром Данзена вновь разбудил какой-то звук снаружи. На этот раз – женский голос, негромко что-то напевавший.

Пригнувшись и вновь положив руку на эфес меча, Данзен подобрался к дверному проему. Астра практически вибрировала от жажды действия.

Когда шаги вновь раздались совсем рядом, он достал оружие и выскользнул наружу, готовясь нанести удар.

* * *

Данзен убрал меч в ножны.

Слева от входа в монастырь стояла полная женщина и бормотала молитву, перебирая белые бусины четок. Она так сосредоточилась на своем занятии, что поначалу не заметила постороннего.

Данзен откашлялся, чтобы привлечь ее внимание.

– Ты… – Женщина выронила четки. – Ты же…

– Паломник, – ответил Данзен.

– Да, прости. – Она склонила голову. – Просто… Когда монастырь еще действовал, когда был жив настоятель, моя мать часто сюда приходила, – сказала женщина и наконец посмотрела на Данзена.

Глаза у нее были заплаканными, на одной щеке красовалось пятно, по-видимому, муки. Прежде чем отправиться в такую даль, женщина, вероятно, вытерла лицо рукой и не заметила этого.

Она выглядела уставшей, даже изможденной, волосы находились в беспорядке, одежда была завязана небрежно.

– Что произошло? – спросил после долгого молчания Данзен, когда до него дошло, что он видел женщину прежде. Он припомнил слова Мансуха, владельца магазина, о том, что с ее ребенком что-то не в порядке.

Первые же слова женщины это подтвердили:

– Моя дочь, Лиган, больна, – сказала она, утирая рот передником. – У нее черные пятна по всей спине. Ее тошнит. Я показала ее доктору из Первого района, но он велел лишь как следует ее кормить и следить, чтобы она достаточно была на солнце. Хамдо, мой муж, съездил с ней в Чутам, и тамошний доктор сказал то же самое. Но я же знаю, дело в чем-то другом. Моя матушка, она бы…

Женщина умолкла, пытаясь совладать с собой.

– Да?

– Матушка знала бы, как поступить. Она знала отшельника, когда тот еще жил в деревне. Хамдо говорит, что пойдет искать Далана в горы, но это так опасно… Он не сможет пойти в одиночку, – сказала женщина и расплакалась. – Он не такой сильный, как кажется. У него крепкие руки, но только потому, что он все время что-нибудь переставляет и чинит. Он ничего не знает о том, как выжить вне города. А в горах Панчен водятся екаи. И другие твари. Великаны, демоны, разные ужасные создания… Да, бывают и добрые, но злых не меньше, чем добрых…

– Понимаю, – сказал плачущей женщине Данзен. Что-то в его душе всколыхнулось в ответ на ее скорбь. – Возможно…

Женщина вновь взглянула на него и вновь извинилась.

– Прости, что потревожила тебя, Паломник, – сказала она. – Я просто пришла помолиться. Я уйду. Меня зовут Сарнай. Стоило сказать это раньше.

– Возможно…

– Я не знала, что ты тут живешь, правда. Здесь уже лет двадцать никто не живет. Да, двадцать лет. Я едва помню времена, когда здесь жили люди. Я тогда была совсем ребенком.

– Я могу сходить, – сумел наконец вставить Данзен.

Но Сарнай его не услышала.

– Я знаю, тебе до этого дела нет, – сказала она, снова всхлипывая. – Я не хотела тебе мешать. Я… – Она умолкла, наконец осознав, что сказал Данзен.

Он кивнул.

– Ты бы мог?.. – У Сарнай перехватило дыхание. Она торопливо огляделась. – Ты готов мне помочь?

– Мне не сложно.

– Мой муж… Он мог бы подсобить тебе с ремонтом. Он плотник. Лучший в деревне. Если ты можешь… – Она прикусила губу и кивнула. – Да, он наверняка согласится. Если ты найдешь Далана и принесешь средство, которое поможет Лиган, Хамдо наверняка согласится тут поработать. По крайней мере, починит крышу. Она придется как раз кстати, когда начнется сезон дождей. Да и зимы у нас бывают очень холодными.

– Вам не обязательно что-то делать взамен, – возразил Данзен.

– Я тоже могу помочь, – продолжала она, не обращая на него внимания. – Иногда я помогаю Хамдо. Так славно было бы увидеть монастырь восстановленным! Он этого заслуживает.

– Тебе не обязательно что-то делать, – снова сказал Данзен.

– Конечно обязательно. Если ты поможешь мне, моя семья станет помогать тебе. Здесь все так поступают. По крайней мере, всем следовало бы так поступать. Пусть ты и живешь тут, в монастыре, но мы все соседи. Я не знаю, откуда ты, но откуда бы ты ни был, ты пришел к нам… – Сарнай умолкла, поняв, что говорит слишком много. – Мне не важно, зачем ты здесь, это не имеет значения.

– Как мне найти этого отшельника?

– Вот это уже сложнее, – сказала она и нахмурилась. – Вот что. Пойдем к нам, и я нарисую карту, которая поможет тебе добраться до места.

* * *

Данзену не нужно было особенно собираться, но он все равно вернулся внутрь, чтобы убедиться в том, что не забыл ничего, что могло бы пригодиться в дороге. Он не хотел оставлять деньги – на монастырь в любой момент могли наткнуться какие-нибудь воры или бандиты.

Вероятно, понадобится смена одежды, огниво и швейный набор. Кроме того, Данзен не хотел забираться слишком далеко в горы без полевого дневника, просто на случай, если ему понадобится опознать какое-то новое создание.

Сложив все нужное в большую найденную сумку, Данзен спрятал оставшиеся вещи среди валявшегося в коридоре хлама, который еще предстояло вынести.

Вместе с Сарнай он вернулся в Шую.

По дороге настроение женщины улучшилось. После обещания Данзена она стала почти беззаботной и ничуть не беспокоилась о том, что ее увидят вместе с ним.

Она рассказывала о том, как выросла в Шуе, как впервые встретила мужа во время праздника урожая и как они жили до того, как заболела их дочь.

Когда они достигли окраины, на Данзена вновь обрушились звуки города: лай собак, курицы, квохчущие перед одним из домов на окраине. Рядом с другим стояла пара лошадей. Вдалеке над другими районами висела дымка, из мастерской позади одного из строений доносился запах горящего угля.

Сарнай свернула с главной улицы и привела Данзена к небольшому, но ухоженному домику. Сразу было ясно, что здесь живет плотник, так как фасад содержался в куда лучшем состоянии, чем другие. На подоконниках стояли горшки с цветами, ступени перед входом были недавно подметены, стены выкрашены в желтый, так что дом казался маяком среди более темных соседей, по большей части темно-коричневых или темно-красных, сохранявших естественные тона кирпича и старого дерева.

– Посиди пока, – сказала Сарнай, когда они вошли внутрь. – Йени, я вернулась.

Из одной из комнат вышла девочка-подросток и издала какой-то изумленный звук при виде Данзена. У девочки были каштановые волосы с отдельными светлыми прядями, длинные ноги и короткое туловище, по носу рассыпалось множество веснушек.

– Как она? – спросила Сарнай.

– Она спала, но потом проснулась от собственного кашля, – ответила девочка, не отводя глаз от Данзена. – Но я сумела усыпить ее песенкой.

– Прекрасно. Ты можешь вернуться в магазин. Передай мои благодарности отцу.

– Пока, – попрощалась Йени и выскользнула за дверь, все еще поглядывая на Данзена.

– Не обращай на нее внимания, – сказала Сарнай и жестом пригласила Данзена в детскую, которая явно была пристроена к дому недавно. – Это, если ты не знал, дочь Мансуха. И она только недавно узнала о существовании парней, – сказала хозяйка и усмехнулась. Потом указала на небольшой столик и стул у двери: – Посиди пока тут.

– Я постою.

Сарнай вышла, оставив Данзена наедине с младенцем. Лиган лежала на животе, повернув голову в сторону. Под распахнутой на спине рубашкой у нее на коже отлично просматривались черные круги с красной каймой. Даже со своего места Данзен ясно видел, что ребенок серьезно болен.

Сарнай вскоре вернулась с клочком бумаги и вырезанным из дерева карандашом.

– У тебя есть еще один? – спросил Данзен, поглядев на грубый карандаш.

– Конечно, – ответила Сарнай и передала карандаш ему.

Она снова вышла и вернулась с еще одним. Ребенок в кроватке пошевелился.

– Ш-ш-ш-ш, ш-ш-ш-ш, – сказала женщина, подошла к дочери и осторожно положила руку на спутанные волосы девочки.

Когда Лиган расслабилась, Сарнай села за стол и быстро зарисовала на листке бумаги пятна на спине ребенка.

– Это нужно отдать отшельнику. Его зовут Далан, – сказала она Данзену, когда закончила рисунок. – Я уверена, он поймет, что надо сделать.

– Он живет в горах, так?

– Именно так.

– Как мне до него добраться?

– Вот для этого и нужен второй листок, – сказала Сарнай и снова взялась за рисование. Какое-то время тишину в комнате нарушало только царапание грифеля.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы закончить карту. Наконец женщина повернулась к Данзену и указала кончиком карандаша на их текущее местоположение.

– Тебе нужно пройти обратно к монастырю и еще дальше, пока не дойдешь вот до этого места. – Она постучала карандашом по бумаге. – Здесь ты увидишь старый молитвенный камень. Слева от тебя окажется лес Асуров. Что бы ни случилось, ни за что туда не ходи. Миновав молитвенный камень, вот тут сверни направо и иди вдоль горного ручья. Далан живет где-то возле его устья. Это я знаю, потому что мой двоюродный брат носит ему припасы. Но должна тебя предупредить, Паломник…

– Да?

– В горах водятся екаи. Ты, наверное, уже знаешь, что только горы Панчен отделяют нас от Диюя. Нам здесь не приходится об этом беспокоиться, хребет настолько велик! Но ты отправишься к отшельнику, в самые горы, и окажешься куда ближе к преддверью. А там…

Малышка Лиган издала какой-то звук, и женщина повернулась к дочери.

– Я… Я не представляю, что там может водиться. Но что бы это ни было, оно наверняка опасно.

– Понимаю, – заверил Данзен и взял у нее карту.

Он сложил ее вместе с зарисовкой пятен на спине Лиган и спрятал во внутренний карман.

– Дай мне двадцать минут, и я приготовлю тебе кое-какую еду с собой. Ничего особенного, просто несколько блюд, которые я готовлю для Хамдо, когда ему нужно далеко ехать. Если ты не возражаешь… – Сарнай кивнула на малышку.

– Конечно, – ответил Данзен, не совсем зная, как понимать доверие женщины. Ему, бывшему убийце, на счету которого было столько смертей, что он давно потерял им счет, нечасто приходилось сидеть с чьими-то детьми. – Я за ней присмотрю.

Глава третья

Дорога быстро становилась привычной.

Данзен снова вышел из Шуи и направился к своему новому дому в монастыре. Он накинул на голову капюшон и двигался быстрее обычного, понимая, что до наступления темноты нужно отыскать убежище.

Какой бы интерес ни вызывали у него екаи, Данзен предпочитал встречаться с ними при дневном свете. Он отлично помнил, каково это: идти по следам Шедрупа среди Чутамских гор, где ему все время казалось, что на него кто-то вот-вот набросится.

Не то чтобы это ощущение было для бывшего убийцы таким уж непривычным, но он старался по возможности его избегать. Слишком долго он ходил по самому краю.

Вокруг появлялось все больше деревьев, они все плотнее обступали путь, по которому он шел. Дорога отличалась от той, что вела в Чутам. Вдоль нее не было застав, и у Данзена появилось чувство, что он оказался на ничейной земле, где стоило вести себя особенно осторожно.

Он припомнил, что Сарнай назвала это место лесом Асуров. Вообще-то, он и прежде видел его из монастыря – океан деревьев до самого горизонта.

Зная, что направляется в горы, Данзен свернул на развилке вправо и наконец снял капюшон, чтобы лучше видеть по сторонам.

Он любил подобные прогулки, иногда они напоминали ему преследование добычи: он мог двигаться то медленно, то быстро, но всегда вперед, всегда наготове.

С тех пор, как Данзен отправился на восток, его жизнь здорово изменилась. Братство Диюй не жалело средств на его содержание, ведь он был их лучшим убийцей. Но кареты, прислуга и шикарные апартаменты не могли заставить забыть о грязной работе.

Он был убийцей двадцать лет, и смерть не производила на него особенного впечатления. Но возвращаясь в дорогую гостиницу или садясь в карету с собственным кучером, пока его одежду все еще покрывала кровь, Данзен всегда чувствовал себя не в своей тарелке.

Его всегда тревожило такое разделение двух миров: одного, заполненного безжалостными заказными убийствами, и другого – изысканными вещами.

Как много раз прежде, Данзен постарался об этом не думать. Вместо этого он сосредоточился на дороге перед собой. Громадные деревья слева протягивали ветви над тропинкой и создавали островки тени, но воздух и без того был достаточно прохладным, чтобы бывший убийца чувствовал себя комфортно.

И, как и прежде, Данзен продолжал идти вперед. Как всегда.

Примерно через полчаса он заметил молитвенный камень, о котором говорила Сарнай. Перед ним оказалась большая, обмотанная флагами стела с нацарапанными молитвами.

Его охватила внезапная тревога.

Данзен схватился было за Астру, но тут его сразил удар молнии.

* * *

Данзен очнулся с резким вздохом. Голова невыносимо болела. Его руки были связаны за спиной. Кроме того, на шее крепился узел, который, как он быстро сообразил, удерживал кусок ткани, закрывавший его лицо.

Наемник слегка качнулся из стороны в сторону. Снизу раздался голос, наполнивший его ужасом:

– Ты очнулся, – произнес кто-то, и Данзен узнал наемного убийцу по имени Сюнта.

Он наконец осознал, что висит на чем-то вверх ногами, с кляпом во рту.

– Ты всегда был неразговорчивым, – заметил Сюнта. – Что только к лучшему. Не хочу слышать, как ты молишь о пощаде. Знаешь, они думали, что я спятил, решив отправиться сюда. Мол, он-то ни за что не забрался бы так далеко в эту глушь. Можешь в это поверить? Никто даже не подозревал, что кто-то вроде тебя стал бы прятаться на самом краю мира. Дурачье. Сколько я знаю, Норвин отправился куда-то на север. Соко, вероятно, тоже, но тебя это вряд ли волнует.

Данзен вцепился зубами в кляп, но его злость быстро улеглась, пока он придумывал, как освободиться.

Сюнта был молодым и хитрым убийцей. Поглощенный им останец Шуньяты подарил ему способность испускать из ладоней удары молнии. Он прошел тренировку Братства через много лет после Данзена, но Бирен Йеше, бывший наставник Данзена и человек, который его предал, всегда хорошо о нем отзывался. И, как много раз прежде, старый учитель оценил способности молодого убийцы достаточно верно.

Данзен начал раскачиваться из стороны в сторону.

– Скажу честно, – продолжал Сюнта, – не думал, что тебя будет так просто поймать. Нет, прекрати двигаться. Тебе это не поможет. Попытаешься еще раз, и я угощу тебя такой молнией, что ты целый день проваляешься без сознания. Хватит. Так вот, как я говорил, не думал, что ты так просто попадешься. Я добрался до Шуи всего пару дней назад и тут же услышал о человеке по имени Паломник. Поначалу я надеялся, что кто-нибудь захочет назначить награду за его голову. Думал, что, может, перехвачу немного деньжат по пути к своей главной цели. Но потом я заподозрил, что это ты и есть. Иначе и быть не могло. Это как раз в твоем стиле – попытаться исчезнуть на краю света. Мастер Йеше будет рад вновь с тобой повидаться.

Данзен продолжал слегка раскачиваться из стороны в сторону; в голове у него складывался план. Если эта попытка не удастся, придется попробовать что-то другое, как только он очнется после удара молнии.

– Я же велел тебе…

Хотя на лице у него была повязка, Данзен закрыл глаза в надежде почувствовать изменение в давлении воздуха и угадать, когда Сюнта использует свои силы, чтобы успеть качнуться вперед.

Внезапно он начал падать. Треск электрического разряда у него за спиной подсказал, что молодой убийца промахнулся, и, как Данзен и надеялся, молния попала в ветку.

Данзен шмякнулся на землю, и от удара у него перехватило дыхание.

– Ах ты!.. – взревел Сюнта.

Данзен изо всех сил бросился в направлении голоса убийцы. Он сумел сбить Сюнту с ног, и они вдвоем куда-то покатились и ударились о дерево. Сюнта вскрикнул от боли.

Понимая, что времени у него немного, связанный по рукам и ногам Данзен вскарабкался на противника и с силой опустил голову, целясь на звук хриплого дыхания убийцы.

Его лоб врезался в лицо Сюнты, и Данзен немедленно выпрямился и нанес новый удар, потом еще и еще, вкладывая в них всю свою сверхъестественную силу. Наконец Сюнта издал какой-то булькающий звук и обмяк.

Закрывавшая лицо Данзена темная ткань немного сдвинулась и освободила его подбородок и рот.

Нуждаясь в зрении, он подался вперед и попытался сдвинуть повязку о кровавые выступы лица Сюнты.

Для этого ему пришлось приблизить свое лицо так близко к лицу покойника, будто он собирался его поцеловать. Раз за разом проводя лбом по сломанному носу и разбитым губам Сюнты, Данзен старался избегать зубов, помня, что случится, если он поранится.

К тому времени, как черная ткань сместилась на брови и лоб, и в глаза ему хлынул ослепительный поначалу свет, Данзен взмок. Окружающий мир быстро вновь стал четким, и он разглядел кровавую кашу, в которую превратилось лицо Сюнты.

Собрав все силы, Данзен попытался разорвать веревки на запястьях, и ему бы это удалось, если бы Сюнта не связал его так, что они опутывали все его тело и доходили до самых подмышек. Его лодыжки, голени и даже колени тоже были крепко связаны, так что он не мог встать.

Но ему удалось нечто невообразимое. Он сумел забить противника до смерти собственной головой.

По крайней мере, Данзен надеялся, что тот мертв.

Все еще лежа верхом на Сюнте Данзен подался чуть назад и прижал ухо к его груди.

Тишина.

Сквозь завесу слипшихся волос он вновь взглянул на изуродованное лицо молодого убийцы. Сюнта в чем-то походил на самого Данзена в юные годы, вот только теперь большая часть его лица была вдавлена, нос сломан, один глаз выпучился, другой закрылся, язык вывалился изо рта, оскаленные зубы покрывала свернувшаяся кровь.

Данзен изогнулся и поднялся на колени, изо всех сил стараясь удержать равновесие. Он посмотрел на лежавший у корней дерева нож, но тут же решил, что не сможет закрепить рукоять в земле так, чтобы перерезать путы. Нет, придется перетереть веревки обо что-то другое.

Наемник посмотрел вправо и обнаружил, что находится не слишком далеко от молитвенного камня. Возможно…

Вздохнув, по большей части от раздражения при мысли о том, что ему предстоит сделать, он лег на бок. Астра не была прицеплена к его поясу, как обычно, но находилась неподалеку, рядом с его сумкой, у корней дерева, к которому его подвесил Сюнта.

За вещами он еще успеет вернуться.

Данзен изогнулся и покатился, используя собственный вес и помогая себе локтями. Несколько секунд он катился в неправильном направлении, но сумел движением ног направить себя к молитвенному камню.

Ему понадобилось двадцать минут, чтобы проделать путь, который занял бы пять минут ходьбы. У камня Данзен остановился. Он запыхался и чувствовал головокружение из-за необычной манеры передвижения.

Несколько секунд Данзен лежал на спине и смотрел в небо. Он заметил, что уже вечер, и что солнце скоро зайдет. Следовало найти убежище.

После нескольких глубоких вздохов к нему вернулись силы, и Данзен откатился к одному из углов молитвенного камня. Он не был как следует обработан, тут и там осталось несколько острых краев, и даже если их окажется недостаточно, он всегда может переползти к другому углу.

Полагаясь исключительно на силу мышц живота, Данзен сумел подняться на колени.

После этого он начал двигаться вверх-вниз. После пяти минут подобных упражнений мышцы на его бедрах горели, но веревки держались, как ни в чем не бывало.

Не обращая внимания на неудобство, Данзен не сдавался.

Вскоре он почувствовал жжение и в мышцах живота, но какой бы сильной ни была боль, нужно было освободить руки.

Данзен впал в странное медитативное состояние. Не прекращая однообразных движений, он перевел взгляд на труп Сюнты и припомнил, когда видел того в последний раз.

Иногда братство Диюй отправляло убийц парами, особенно когда хотело, чтобы новички чему-то научились у ветеранов. Данзен не то, чтобы тренировал Сюнту, но дважды выполнял задания вместе с ним. Способности молодого убийцы произвели на него неизгладимое впечатление: молнии позволяли убить нужную цель издалека и остаться незамеченным.

Человек мог выйти на балкон своего дома, где его немедленно сражал удар электричества, в то время как Сюнта прятался на крыше дома через несколько улиц и мог исчезнуть прежде, чем кто-то поймет, что случилось.

Вероятно, именно так он и оглушил Данзена. Будь молодой убийца поумнее, он ударил бы его изо всех сил, а потом запечатал бы свою добычу в какой-нибудь ящик вроде гроба и немедленно отправился бы прочь.

Из такой западни выбраться было бы куда трудней.

Продолжая тереть веревку о камень, Данзен прокрутил этот сценарий в голове. В определенный момент Сюнте пришлось бы поднять крышку, и к тому времени пленник уже догадался бы, что его похитили. Возможно, ему удалось бы справиться с противником точно так же: прыгнуть на него и ударить головой. Главное было придавить молодого убийцу собственным весом, чтобы он не мог прибегнуть к своим способностям.

Об этом Данзену рассказал сам Сюнта, пока они работали вместе: если он ударит своей молнией человека, который соприкасается с ним, то и сам ощутит разряд.

Если не считать того, что у него просто не было другого выбора, именно это было главной причиной, почему Данзен пытался подмять Сюнту под себя: он не хотел, чтобы противник еще раз угостил его молнией.

Чувствуя, как подается веревка, Данзен удвоил усилия.

Сюнта мог его убить. К этой мысли Данзен какое-то время не возвращался. С самого начала он предполагал, что братство Диюй хочет его смерти. Но, возможно, тому, кто сумеет доставить его живым, обещана большая награда?

Когда веревка подалась, Данзен облегченно вздохнул.

Теперь он мог развести локти и порвать оставшиеся путы. Он размял руки, оглядел веревку, что опутывала его ноги, повернулся лицом к камню и встал, цепляясь за его поверхность. Потом он осторожно развернулся к трупу Сюнты, Астре и сумке, которые лежали за мертвым убийцей.

Данзен двинулся вперед, поначалу мелкими прыжками, чтобы освоиться. Так как руки у него теперь были свободны, было куда легче удерживать равновесие. Бывший убийца смог развить достаточно приличную скорость и быстро добрался до меча.

Такой метод передвижения определенно был лучше катания по земле.

* * *

Сначала Данзен думал похоронить Сюнту. Хотя он и пытался его убить, молодой убийца был таким же сиротой, брошенным сразу после рождения. И Сюнте первому удалось отыскать, где скрывается Данзен, а это само по себе было достойно восхищения. И хотя убийца вряд ли добрался до места пешком, даже поездка в карете на такое расстояние была бы испытанием, особенно учитывая, что он решился совершить это многодневное путешествие, полагаясь лишь на подозрение.

Но рытье могилы заняло бы слишком много времени, а вокруг уже начинало темнеть.

Так что Данзен выбрал похороны попроще.

Он забрал кинжал Сюнты и веревку, которой тот подвесил его к дереву, и стал раздевать труп, чтобы почтить молодого убийцу так называемым небесным погребением, при котором плоть оставлялась для зверей и прочей живности, что водилась в округе.

Но он не хотел, чтобы на тело наткнулся кто-нибудь еще, поэтому отнес его в сторону от основной тропы. Так его мог заметить только тот, кто рискнет сойти с дороги и углубиться в лес.

Разумеется, путники могли учуять запах, но оставалось надеяться, что животные достаточно скоро позаботятся об останках.

Среди убийц давно ходила шутка о том, что природа всегда пробьет себе дорогу, но от этого выражение не переставало быть истиной и подходило к неисчислимым ситуациям.

Наконец Данзен прислонил тело Сюнты к стволу дерева поглубже в лесу Асуров и вытащил нарисованную Сарнай карту. Он уже представлял, куда следует идти: направо от молитвенного камня, а потом пока не отыщет горный ручей.

Небо окрасилось оранжевым и розовым, воздух становился все холоднее. Данзен последовал наставлениям Сарнай. Он шел быстро, но не надевал капюшон, чтобы оглядывать окружение.

Это не помогло ему в прошлый раз, но что толку себя корить. Способности Сюнты позволяли тому наносить удары издалека, и заметить его заранее было непросто. Если бы Данзен его заметил, Астра позаботилась бы об остальном.

Наемник услышал ручей еще до того, как его увидел. Добравшись до воды, он опустился на колени и ополоснул руки и лицо. А потом достал из сумки мясной пирог, который сделала для него Сарнай. Женщина заботливо завернула его в сухие листья и обвязала шнурком.

Данзен съел его на ходу, стараясь отыскать убежище на ночь.

Невысокие холмы у подножия сменились обрывистыми склонами, среди которых вилась горная тропа. Вода в ручье теперь бежала куда быстрее, и Данзен то и дело замечал под поверхностью отблески рыбьей чешуи.

Солнце закатывалось за горы, тени удлинялись, и все вокруг окрашивалось в оттенки синего, которые постепенно становились темнее. Данзен прибавил шагу, не сводя глаз со скал, что тянулись слева.

Когда бывший убийца уже начал жалеть, что у него нет с собой факела, он заметил на склоне футах в четырех от себя какое-то темное пятно.

Он вскарабкался по камням и присел на корточки перед входом в дыру, достаточно просторную, чтобы можно было забраться внутрь. Данзен вздохнул и пролез в пещеру. Внутри было сыро и пахло камнем.

Он затих, ожидая какого-нибудь движения. И, ничего не дождавшись, снял сумку, достал второй комплект одежды, завернулся в него поверх первого и натянул на голову капюшон. Ночью станет еще холоднее, но Данзен не хотел разводить костер, особенно здесь, на совершенно незнакомой территории.

Он снял пояс и ножны и положил Астру рядом, так, чтобы тут же вытащить оружие, когда оно понадобится. Если понадобится.

Отыскав положение поудобнее, прижав колени груди, а спину – к стене пещеры, Данзен уснул.

Утром его разбудило птичье пение, но внимание немедленно приковала тень, которая будто бы тянулась от входа прямо к нему.

Данзен выкатился наружу с оружием наготове и увидел перед собой старика, сгорбленного, но бодрого, в грязноватых одеждах, с лысой головой и длинной белой бородой, морщинистыми щеками и почти оранжевыми глазами.

– Ты пришел меня убить? – спросил старик без всякого страха.

– Ты Далан? – вместо ответа спросил Данзен.

– Да.

– Нет, я не собираюсь тебя убивать. Я пришел сюда по просьбе человека из деревни Шуя.

– Тебя послал кто-то из деревни?

– Да, – подтвердил Данзен и сунул было руку во внутренний карман, чтобы достать рисунок.

– В таком случае пойдем туда, где я живу. Уверен, что ты не откажешься от сытного завтрака. И, проспав всю ночь здесь, порадуешься теплу костра.

Вдвоем они молча прошли вверх вдоль ручья. Отшельник Далан умело отыскивал путь среди камней, будто делал это уже миллион раз.

Что, собственно, так и было.

Они дошли до места, где солнечный свет падал прямо между двух вершин. Благодаря этому необычному явлению лучи проникали глубоко в толщу прохладной воды в ручье и заставляли искриться камни на дне.

– Сюда, – сказал Далан и принялся взбираться по камням, которые Данзен, скорее всего, сам бы не приметил.

Следом за отшельником он взобрался на уступ, оттуда – на следующий, где обнаружился вход в уютную, отлично освещенную пещеру. Внутри в одном углу уже горел огонь, и дым уходил наружу через отверстие среди камней. Рядом с костром лежала пара стеганых спальных подстилок, у дальней стены напротив входа стояла бочка с водой и были сложены всяческие припасы.

Далан жестом пригласил бывшего убийцу сесть на одну из подстилок. Устраиваясь, Данзен заметил у одной стены что-то вроде шкафа, на котором лежало множество трав и каких-то других предметов.

Напевая какой-то мотивчик, который Данзен никогда не слышал прежде, отшельник поставил на огонь горшок с водой. Потом он бросил туда сушеное мясо и корнеплоды, перемешал все и только тогда добавил немного специй.

– Нужно подождать, чтобы получилась хорошая похлебка, и я уж точно хочу, чтобы она сварилась как следует, – сказал отшельник и устроился напротив Данзена. Он облизнул губы и оглядел гостя. Его глаза на секунду обратились к рукояти Астры.

– У тебя необычное оружие.

Данзен кивнул.

– И, как я понимаю, ты в деревне недавно? Кажется, мы прежде не встречались.

– Нет, не встречались.

– А имя у тебя есть?

– Жители Третьего района зовут меня Паломником. Меня устраивает.

– Паломник, значит? – Отшельник улыбнулся, и в его глазах зажглись огоньки. – Вот так имя. Полагаю, ты лишь недавно пришел в долину. Разве что ты из Чутама?

– Я здесь недавно.

– И как тебе екаи?

– Сначала я в них не верил. А потом убил нескольких.

– Убил?

Данзен взял сумку, вытащил полевой дневник, который нашел в монастыре, и показал его отшельнику.

– Ты все это сам написал?

– Нет, нашел там, где поселился.

– Да? Где это?

– В монастыре неподалеку от Третьего района.

– Как тебе удалось поселиться в монастыре? Он принадлежит старейшине Сондерсу.

– Я спас его племянника от сборщиков долгов, и он отдал мне монастырь.

Далан рассмеялся; хриплый звук совершенно не походил на его голос.

– Шедруп снова взялся за старое?

– Да.

– Он необычный юноша, знаешь ли, – заметил отшельник, и его взгляд погрустнел.

– Я заметил.

– Сейчас он кажется бестолковым пьянчужкой, но прежде, еще лет десять назад, он полностью посвящал себя работе с собственным эхом. И поднял бы это искусство на новую высоту, если бы не гибель жены и сына. В то время на деревню то и дело нападали бандиты. Шедруп с семьей жил на самой окраине, и их дом первым попал под удар. Сам он в то время находился в монастыре, там, где теперь живешь ты. Настоятель, с которым они были добрыми друзьями, как раз только скончался, и Шедруп улаживал кое-какие его дела. А когда вернулся домой, обнаружил, что вся его семья погибла. Такие дела.

– Ясно, – откликнулся наконец Данзен. – Это многое объясняет.

– Можно мне взглянуть? – спросил отшельник и кивнул на дневник.

Данзен передал журнал ему, придерживая пальцем страницу с описанием нодзути.

– Это екаи, которых я убил. Их было несколько.

– Нодзути… Отвратительные создания, – заметил отшельник. Какое-то время он листал журнал, затем кивнул. – Думаю, так и есть. Этот журнал принадлежал настоятелю. Его звали Буянт… Буянт Мэргэн. Да, именно так. Кто бы мог подумать, что ему нравилось описывать екаев! – Отшельник вернул дневник Данзену. – О настоятеле Мэргэне мы можем поговорить и потом. Так что заставило тебя прийти сюда?

Данзен вытащил из внутреннего кармана рисунок Сарнай и передал его собеседнику. Далан какое-то время рассматривал пятна на листке и кивал.

– Они на спине ребенка, – сказал Данзен.

– Я догадался. Мне доводилось видеть подобные отметины. Чей ребенок?

– Сарнай и Хамдо.

– Таким молодым родителям пришлось столкнуться со столь серьезной болезнью. И, судя по рисунку, она вполне может погубить ребенка. Если ничего не предпринять, я бы дал ему от силы дня три-четыре.

Отшельник сложил листок и положил себе на колено. Потом шумно выдохнул и обратился к Данзену:

– Скажи мне, Паломник, доводилось ли тебе убивать великанов?

Глава четвертая

Данзен Равджа пролистал дневник, написанный Буянтом Мэргэном, настоятелем монастыря, в котором теперь жил.

Он отыскал нужную страницу и поморщился, читая описание:

«Прежде дайдаработчи были столь велики, что их движения сформировали наш мир. Они по-прежнему огромны, а немногие, что живы до сих пор, поселились в долинах между деревней Шуя и Диюем, среди гор Панчен. В следах древних дайдаработчи собирались озера, а ударами кулаков они создавали долины и ущелья. У дайдаработчи лысые головы, серая кожа, большие белые глаза, длинные языки и острые когти. Из-за вырождения новые дайдаработчи появляются на свет уродами. Кроме того, они становятся все глупее и начинают враждовать с людьми.

К некоторым екаем следует относиться с уважением и всячески поощрять их сотрудничество с людьми. Но дайдаработчи не относятся к числу подобных добрых существ. Это отвратительные создания, и постепенное вырождение обрекло их вид на исчезновение. Они упрямы, опасны и, хотя прежде были травоядными, теперь предпочитают мясо».

Данзен снова вспомнил слова отшельника о том, что ему придется убить великана.

При этой мысли хмурое выражение его лица сменилось легкой усмешкой. Наемнику казалось, что Далан видит его насквозь. Беседуя со старым отшельником, он невольно припомнил старейшину Сондерса, хотя у того и было куда больше денег и влияния.

Отшельник явно догадался, кто он такой, и, возможно, кем он был прежде, и потому без всяких колебаний заявил о том, что ему придется убить великана. Хотя Далан, возможно, и подозревал, что Данзен бежит от прошлого, он не знал об этом прошлом наверняка. И точно не мог догадаться о том, как умело Данзен мог отыскать и прикончить добычу.

Тем не менее Далан явно неплохо понимал, на что способен его гость.

– Как ни печально, этот великан отличается особенно мерзким характером, и мне уже приходилось сталкиваться с ним прежде, – сказал отшельник, когда Данзен собрался в путь. – Я уверен, что екаи долины Генсин могли бы принести человечеству много пользы. Если бы только люди понимали, что это за создания и сколь многому мы можем друг у друга научиться, мы могли бы жить бок о бок и помогать друг другу. Но дайдаработчи – настоящее отребье, и даже если наступят блаженные времена, когда мы станем жить ближе к екаям, этим ужасным великанам в новом прекрасном мире места не будет. И они становятся все тупее. Дайдаработчи размножаются не так уж часто, но каждый раз отпрыск оказывается еще хуже родителей. Все они невероятно глупые и впадают в гнев без всякого повода, так что договориться с ними невозможно.

Выслушав эту речь, Данзен кивнул.

– Прости. Просто уж очень они меня разозлили. И, можешь мне поверить, я старался, как мог. Время от времени я пытаюсь им помогать, но тот, что поселился здесь неподалеку, ни с кем не ладит. Ладно, полагаю, стоит перейти к делу. Чтобы закончить лекарство, мне нужна прядь волос дайдаработчи. Их волосы обладают необычайными свойствами, которых нет ни у одного растения или минерала в долине. Принеси мне прядь. Возможно, тебе даже не придется его убивать, но следует готовиться к худшему.

Устроившись на уступе неподалеку от пещеры отшельника, Данзен перелистнул страницы дневника и отыскал описание змееподобных нодзути. Прежде он собирался исправить запись о подвижности этих созданий, что и сделал теперь, а потом спрятал дневник в сумку.

Покончив с этим, он встал и повернулся в направлении, которое указал ему Далан. Если отшельнику нужна всего прядь волос, возможно, удастся заполучить ее, не убивая великана.

Далан сказал, что до обиталища ближайшего дайдаработчи удастся добраться только к закату, но это было Данзену на руку. Если он будет действовать осторожно и тихо, то сможет добыть волосы, пока великан спит.

С этой мыслью Данзен продолжил путь.

Решив, что настало время подкрепиться, он на ходу он съел еще один пирог Сарнай. Похлебка, которую приготовил отшельник, была хороша, но мясной пирог всегда лучше, и Данзен порадовался тому, что в сумке лежит еще несколько.

На ходу он вновь обратился мыслями к своей последней жертве, молодому убийце Сюнте. Пусть и не сразу, но рано или поздно в Братстве прознают, что с ним что-то случилось. Но вот о том, как они поступят после этого, оставалось только гадать.

Они могли отправить других убийц, чтобы те отыскали тело и узнали, как Сюнта погиб. Или же просто не обратить на его смерть внимания. Данзен мог только надеяться на такой поворот дела. Если в долине начнут появляться незнакомцы и задавать вопросы, ему придется залечь на дно.

Возможно, Данзену следовало найти информатора в Чутаме. В конце концов, если в долину заявятся новые убийцы Братства, сначала они окажутся именно там. Но во всем городе он знал только одного человека, Еву Инь, странную, меняющую облик владелицу публичного дома. Из всех, кого ему довелось встретить в долине Генсин, ей он доверял меньше всего.

С другой стороны, знакомство с владелицей публичного дома могло оказаться полезным. Не все убийцы посещали заведения такого рода, но там обязательно оказывался кто-то, кто их знал, так что бордель был отличным местом для сбора информации.

Но такой союзник обойдется недешево, это Данзен отлично понимал.

Как и говорил отшельник, Данзен уловил вонь задолго до того, как увидел самого великана.

Солнце уже садилось, и горы постепенно погружались во мрак. Данзен рефлекторно пригнулся, огибая очередной поворот, и увидел перед собой испражнявшегося гиганта раз в восемь выше любого обычного мужчины. При этом зрелище Данзен едва не свалился обратно за скалу, из-за которой вышел.

Пока дайдаработчи заканчивал свои дела, бывший убийца успел взять себя в руки. В воздухе висела ужасающая вонь.

Великан поднялся и отошел на несколько шагов, потом уселся на большой камень и издал какое-то неразборчивое ворчание.

Как и было написано в дневнике, у дайдаработчи была серая кожа, настолько изуродованные плечи, что он казался горбуном, и лицо, похожее на что-то среднее между человеческим и обезьяньим. Длинные волосы на голове гиганта гривой спускались ему на спину, да и все остальное обнаженное тело тоже покрывала растительность. Каменистая площадка, где он обитал, была завалена дерьмом и костями.

Не обращая внимания на зловоние, Данзен прятался до самого заката.

Он не мог пользоваться факелом или другим источником света, но на безоблачном небе уже всходила луна, выросшая почти на три четверти, так что округа будет достаточно различима.

Наконец великан сполз с камня и растянулся на земле.

Когда он захрапел, Данзен приготовился действовать.

* * *

Бывший убийца соскользнул со скального выступа, на котором прятался, и приземлился так осторожно, будто в нескольких футах от него спал младенец.

Чтобы избавиться от лишних помех, которые могли мешать или издавать посторонние звуки, он оставил сумку наверху и спустился совершенно бесшумно.

Он слышал размеренный храп великана, и на секунду замер, когда громадный екай перевернулся на другой бок, сплюнув при этом на землю здоровенный ком соплей. Хотя вонь великана ощущалась даже наверху, здесь она стала почти невыносимой.

Однажды, много лет назад, Данзен прикончил одну из целей, когда та вышла в сортир. Для этого ему пришлось полдня прятаться за этим деревянным строением.

Но тут все было куда хуже.

Стараясь как можно реже дышать носом, Данзен приник к земле и тихо достал Астру.

Ему нужно всего несколько прядей волос.

Он отлично видел блестевшие в лунном свете спутанные космы дайдаработчи. Екай лежал к нему спиной, открывая обзору покрытую грязью спину.

Данзен оглядел землю, чтобы убедиться, что ему ничто не помешает. Если не считать отдельных костей и кучи экскрементов, путь был свободен.

По-прежнему не выпрямляясь и удерживая меч так, что его острие было обращено назад, Данзен начал подкрадываться к великану. Громадный екай закряхтел и перевернулся на спину. Данзен замер, а его сердце попыталось забиться ему в глотку. Не обращая внимания на вонь, он глубоко вдохнул через нос и загнал сердце на место.

Данзен как раз миновал кучу навоза, и тут дайдаработчи повернулся в его сторону и открыл глаза с громадными молочно-белыми зрачками.

Когда великан сел, задрожала земля. Данзен быстро отскочил в сторону. Великан повел рукой в направлении человека и с кряхтением поднялся.

Данзен замер, пытаясь выровнять дыхание.

Как будто не замечая бывшего убийцу, дайдаработчи поднял голову и раздул ноздри. Потом сунул палец в ухо, достал оттуда ком ушной серы и щелчком отправил его на землю.

Чтобы проверить свое подозрение, Данзен нагнулся, схватил кость какого-то животного и швырнул ее влево от себя.

Великан оживился, дернулся в сторону звука – и приземлился физиономией прямиком в кучу собственных экскрементов.

Данзен кивнул. Дайдаработчи определенно его не видел.

С этой мыслью он потянулся было за еще одной костью, но та сдвинула чье-то ребро. Великан поднял голову из кучи дерьма и уставился на Данзена.

Дайдаработчи бросился в сторону бывшего убийцы, и тот едва успел убраться с дороги. Подпрыгнув, он оперся ногой о запястье великана, но тот тут же взмахнул другой рукой и едва не поймал человека.

Данзен запустил в полет Астру, клинок свистнул в воздухе и направился прямиком в лоб великана.

Ж-жух!

Астра оказалась недостаточно острой, чтобы пробить череп великана, и застряла у екая во лбу. Дайдаработчи взревел, по его физиономии потекла кровь.

К удивлению и раздражению Данзена, великан даже не попытался вытащить торчавший из его лба меч. Обычно Астра немедленно возвращалась к хозяину, но теперь она намертво застряла и не могла шевельнуться.

Слепой дайдаработчи попытался раздавить Данзена кулаками. Он беспорядочно залупил по земле, но его цель успевала увернуться от каждого удара.

Безошибочно подгадав момент, Данзен прыгнул вверх и приземлился на запястье великана, а оттуда перебрался на плечо. Потом бросился вперед, зацепился за громадное ухо и попытался перемахнуть поближе ко лбу в надежде вытащить клинок.

Тут великан как раз вовремя взмахнул рукой перед физиономией, и Данзен полетел вниз. Он плашмя рухнул на землю и на одном адреналине успел увернуться от отчаянного шлепка великана.

Дайдаработчи раздраженно взревел. Капавшая со лба кровь теперь добралась до его губ. Напуганный великан тяжело дышал. Когда он снова заревел, в воздух взлетели брызги кровавой слюны. Данзен, который тоже едва переводил дыхание, ждал, когда великан вновь попробует его пришлепнуть.

Как только громадная серая ладонь опустилась, он отступил в сторону и прыгнул, вновь зацепился за руку, взобрался вверх и попытался проделать прежний маневр.

Сначала плечо, потом ухо, потом…

Данзен оказался прямо перед лицом великана как раз в тот момент, когда тот в бездумной попытке поймать человека собрался отвесить самому себе пощечину.

Вместо того, чтобы схватиться за меч, бывший убийца позволил себе упасть ниже, на уровень рта екая. Уцепившись за губу, он перекинул свое тело в сторону, и тут великан влепил ладонь прямиком себе в физиономию.

Дайдаработчи пошатнулся, издал нечленораздельный рык и рухнул навзничь.

Тело Данзена покрывала кровь, и он обеспокоился было, но тут же сообразил, что вся она принадлежит его противнику. Он заставил дайдаработчи вогнать меч глубже в собственный череп, что и стало последним ударом.

Раздался знакомый свист, означавший, что Астра возвратилась к хозяину, и слегка ошалевший Данзен поглядел вниз, на ножны. Клинок и даже рукоять были покрыты кровью. Наемник вытащил оружие и приготовился на случай, если великан вновь пошевелится.

Он медленно подобрался к неподвижному существу. Голова дайдаработчи безвольно упала на бок, язык вывалился, изо рта вырывалось зловонное дыхание. И точно, в черепе великана зияла дыра, будто его сразила громадная стрела, прошедшая навылет.

Шлепнув самого себя, он протолкнул меч Данзена прямиком в мозг, а затем Астра вылетела из затылка, чтобы вернуться в ножны.

Данзену нечем было очистить оружие, и он отправился добывать волосы дайдаработчи. Бывший убийца схватил в кулак здоровенную прядь, но волосы так воняли, что он тут же отказался от мысли убрать их в сумку.

Данзен все еще возился с добычей, когда его отвлек тяжкий вздох.

Он приготовился нанести новый удар, но великан больше не шевелился. Вздох оказался последним.

С окровавленным мечом в одной руке и пучком волос дайдаработчи в другой Данзен вернулся на уступ, где оставил сумку. Издалека до него донеслись незнакомые звуки, крик какого-то животного, а может, екая.

Следовало найти убежище, но сначала нужно было вымыть клинок и вонючие великанские волосы.

Данзен направился по тропе на запад и наконец вышел к ручью, из которого пил прежде. Он отложил волосы дайдаработчи в сторонку и занялся мечом, заодно ополоснув и ножны. Отверстия по сторонам позволяли воде легко протекать насквозь. Потом он как мог вымыл волосы великана, камнем счистив с них часть грязи.

Удовлетворившись этим, Данзен оглядел склон в поисках достаточно просторной пещеры, где он мог бы укрыться на ночь.

Наконец он отыскал подходящую и, оказавшись в уютном небольшом пространстве, уснул, прижав колени к груди и положив меч рядом.

* * *

Данзен Равджа заметил пещеру отшельника.

На секунду он замер, наслаждаясь звуком журчавшей слева воды, видом кружившего над головой в поисках добычи ястреба, запахом цветов, который доносил ветер.

Будто учуяв его, Далан вышел наружу и жестом пригласил гостя взобраться наверх.

– Вижу, ты добыл волосы великана, – сказал старик и указал на плоский камень, куда их следовало положить. При свете дня его оранжевые глаза казались еще более пронзительными.

– Я их вымыл.

Отшельник хмыкнул.

– Стоило помыть дважды. От них несет.

Далан издал какой-то звук и принялся копаться в ящиках своего шкафа, пока наконец не отыскал нож. Он присел на корточки и стал нарезать волосы, будто это был сельдерей, сбрасывая готовые порции в деревянную плошку.

– Ты не сказал, что великан слеп.

– Я же предупреждал, что их род вырождается, и предположил, что ты сделаешь соответственные выводы. – Он оглядел Данзена и только теперь заметил, что одежда бывшего убийцы покрыта кровью. – Ты его убил?

Данзен кивнул.

– Ну и хорошо. Я, конечно, стараюсь мирно сосуществовать со всеми екаями, но этот… – Далан крякнул от отвращения. – Обычно я за то, чтобы екаи и люди жили вместе. Но не в этом случае. Сегодня у екаев в горах будет повод для радости.

Далан переложил нарезанные волосы в глиняный горшок, добавил немного воды и поставил сосуд на огонь. Когда вода закипела, он вновь вернулся к шкафу, взял из крохотной баночки щепоть какой-то травы и рассыпал ее по поверхности готовившегося лекарства. В воздухе разнесся запах паленой плоти с легким привкусом розмарина.

Данзен вышел наружу.

– Что, не нравится запах? – крикнул из пещеры отшельник, который между тем добавлял в варево новые ингредиенты.

Данзен не ответил.

Он дождался, когда старик закончит лекарство, которое в итоге оказалось черной притиркой, такой густой, будто отшельник намешал угля в застывшее варенье.

– Этого должно хватить, – сказал Далан, передавая запечатанный глиняный горшок Данзену. – Оставшиеся волосы я приберег. Я вымою их еще пару раз и сохраню на случай, если другим детям в деревне понадобится то же лекарство. Я бы предложил тебе заночевать здесь, но, подозреваю, тебе не терпится отправиться в обратный путь.

Данзен кивнул.

– Ты точно не хочешь по крайней мере вместе со мной перекусить?

– Я не голоден.

– Ну как скажешь, – откликнулся Далан, кивая. – В таком случае будь счастлив, Паломник. Если тебе когда-нибудь понадобится лекарство, для себя или кого-то еще, ты знаешь, как меня найти. И удачи с монастырем.

– Спасибо, – сказал Данзен и повернул в сторону деревни.

Держась берега горного ручья, он миновал несколько вычурных откосов и наконец вышел на основную горную тропу.

На ходу он вспоминал бой с дайдаработчи – этот поединок мог стоить ему жизни еще до того, как на свободу вырвались бы демоны. Позднее стоит еще раз заглянуть в журнал и проверить заметки настоятеля об этом екае. Он не помнил, упоминалось ли там о том, что вид вырождается. Возможно, нужно дополнить запись.

Только через два часа наемник добрался до молитвенного камня, где его подсторожил Сюнта.

Данзен зашел в лес и отыскал раздувшийся труп. Звери сожрали глаза Сюнты, щеки и губы, и поотрывали целые полосы плоти с рук. Какое-то существо с огромными когтями вспороло живот трупа, и Данзена еще какое-то время преследовала вонь пролежавших несколько дней на солнце внутренностей.

Бывший убийца направился к Шуе по тропе вдоль леса Асуров. В определенный момент, желая скрыть лицо, он накинул на голову капюшон.

Он миновал свой монастырь и наконец достиг края города, где нагнал гнавшего корову пастуха. Двое мужчин просто кивнули друг другу.

Данзен легко отыскал дом Сарнай, такой заметный среди соседей благодаря яркой расцветке и мастерству хозяина-плотника.

Бывший убийца один раз постучал, и ему открыла розовощекая хозяйка.

– Ты… ты такой грязный! – воскликнула она, разглядев одежду гостя.

– Вот, – сказал Данзен и передал ей лекарство.

– Ты его добыл? – На глаза Сарнай навернулись слезы. – Поверить не могу, что тебе это удалось! Спасибо! Спасибо тебе огромное! Прости, что назвала тебя грязным. Пожалуйста, оставь мне свою одежду, я ее постираю. А ты пока можешь взять вещи Хамдо. Он вернется примерно через час.

– Не беспокойся о моей одежде. Я сам могу ее постирать.

Сарнай сняла с горшка крышку и немного отстранилась.

– Что в нем? – спросила она. – Не помню, чтобы оно пахло так ужасно.

– Лучше тебе не знать.

– Путешествие было очень опасным?

Данзен не ответил.

– В таком случае, – кашлянув, продолжила Сарнай, – мой муж будет у монастыря, как только рассветет. По утрам он обычно свободен, и я уже сказала ему, что когда ты принесешь лекарство, нужно будет помочь тебе с ремонтом. И как только Лиган станет получше, я тоже смогу вам помогать.

Данзен поднял было руку, показывая, что в этом нет необходимости, но Сарнай отрезала:

– Глупости. Мы теперь соседи. И монастырь прежде был очень важен для местных жителей. Нам всем стоило бы об этом помнить. Я не желаю слышать никаких возражений, Паломник. Завтра утром Хамдо придет, чтобы помочь. Тебе стоит отдохнуть. Ты можешь отдать грязную одежду ему, и я все постираю.

– В этом нет необходимости.

– Предложение остается в силе. И последнее: ты голоден? – спросила Сарнай.

Данзен хотел было отказаться от угощения, но вместо этого кивнул.

– Прекрасно. Я что-нибудь приготовлю, как только наложу мазь. Не знаю, как тебя и благодарить, Паломник, ты был послан в ответ на мои молитвы. – Она вспыхнула. – Прости… Но ты для нас и правда как благословение Шуньяты, это уж точно. Пожалуйста, – свободной рукой Сарнай пригладила передник, – садись. Я отлучусь всего на минутку.

Часть третья

Глава первая

И снова Данзена Равджу среди ночи разбудил какой-то звук, как будто что-то ходило перед монастырем. Схватив оружие, он вышел наружу и огляделся. И не увидел ничего, кроме прозрачного ночного неба с зеленоватой полосой на горизонте. Время от времени до его ушей доносился далекий вой и шорох ветра в постепенно отраставшей траве. До полновластного наступления весны оставалось совсем немного.

Он вернулся в монастырь.

Уснуть оказалось непросто. Данзен даже подумал, не стоит ли развести костер и снова полистать дневник. Чем больше он вчитывался в описания, тем увлекательнее они казались. Между делом Данзен заметил, что в конце осталось еще достаточно страниц, где он мог бы вносить собственные записи.

Возможно, именно этим он и займется. Возможно, он проведет остаток своей жизни здесь, в долине Генсин, выполняя случайные работы для жителей Шуи, встречая екаев и записывая сведения о них.

Наконец Данзен улегся и уставился в потолок. Он едва мог разглядеть то, что осталось от росписи. Монастырь явно был древним, куда старше настоятеля, который жил здесь прежде. Сложенные из громадных камней стены намекали на времена, когда искусство каменщиков дополнялось силой эхо. Времена, когда небеса все еще существовали.

Это произошло задолго до рождения Данзена.

Шуньята пала, оставив мир без рая, с одним лишь Диюем.

Человечество вот уже много поколений существовало без блаженства загробной жизни. Люди могли лишь собирать останцы, которые они поглощали или вкладывали в талисманы. Только так кто-то вроде Норвина Давы мог приблизиться к раю, какими бы ни были его поступки на земле.

Одна из причин, почему Данзен Равджа никогда не пытался развить собственное эхо, состояла именно в этом.

Разумеется, он и без того обладал силой, с которой не мог потягаться ни один смертный. Не то чтобы Данзену казалось, что обращаться к собственному эху ниже его достоинства. Но мысль о том, чтобы развить скрытые в нем отзвуки рая, вызывала тревогу, которую он не мог объяснить. Ему чудилось в этом какое-то притворство, хоть он и понимал, насколько подобное оправдание сомнительно.

Бывшему убийце приходилось встречаться и даже сражаться с теми, кто сумел подчинить собственное эхо, с помощью останца Шуньяты или без него. Сомнения у него вызывала не сама сила, и даже не сложности, которые требовалось преодолеть, чтобы ее получить. Противодействие коренилось в самой сути Данзена Равджи. Какая-то его часть ощущала вину за падение рая, пусть это и случилось задолго до его рождения, пусть даже он и не имел к этому никакого отношения.

Он припомнил, как бывший наставник, Бирен Йеше, сказал, что все изменится, когда Данзен станет стариком. Что, мол, тогда-то он и начнет изо всех сил стараться продлить жизнь духовными практиками.

Но Бирен был реалистом. Он же пояснил Данзену, что такие попытки ни к чему не приведут. Даже начни он развивать эхо за многие годы до собственного рождения, этого все равно было бы недостаточно. Данзену никогда не удалось бы овладеть своим эхом настолько, чтобы отвратить смерть. Он мог стать сильнее, но и только.

А Данзен и без того был достаточно силен.

Бывший убийца наконец задремал на несколько часов и вновь проснулся от шума за стенами монастыря. Он беззвучно сел и сразу потянулся к Астре.

– Паломник? – позвал кто-то снаружи.

Данзен осторожно подошел к открытому дверному проему и увидел перед собой довольно крупного мужчину с деревянным ящиком для инструментов в руках. В стороне стоял запряженный в тележку осел.

Гость был мускулистым, с широкими плечами, мощными руками и крупными ладонями. Под коротко остриженными волосами виднелся шрам на лбу. Гость был одет в простую серую рубашку с застегнутым на несколько пуговиц воротом и штаны с парой нашитых сверху дополнительных карманов.

– Она предупредила, что ты молчаливый, – сообщил он Данзену, не сдвигаясь с места.

– Хамдо?

Мужчина улыбнулся.

– Единственный и неповторимый. Хотя, кажется, в Чутаме живет еще кто-то с таким же именем. Так, по крайней мере, мне говорил Темур. Так что… – Гость кашлянул. – Разрешишь мне зайти и поглядеть, с чем предстоит работать?

Данзен кивнул.

– Я могу подвести сюда твоего осла, а ты пока осмотрись.

– Отлично, не придется лишний раз ходить.

Данзен подвел осла к монастырю и оставил его у одной из статуй перед входом. В отличие от многих жителей деревни, вьючное животное отнеслось к нему с полным безразличием, присутствие бывшего убийцы его ничуть не удивляло и не беспокоило.

– Все не так плохо, как кажется, но и не замечательно, – сообщил Хамдо, выходя наружу, и хрустнул костяшками пальцев. – И я не проверил дальние комнаты. Они частично завалены мусором.

– Я как раз собирался их расчистить, – сказал Данзен.

– Я могу с этим помочь. Кроме того, у меня есть приятель, который наверняка согласится подсобить время от времени. Я его уже упоминал, его зовут Темур. Так вот, сегодня, думаю, стоит начать с нескольких дыр на крыше. Она ведь протекает, так?

– Да.

– Вот ими и займемся. Ты оказал нам с женой такую услугу, за которую трудно так просто отплатить, – сказал плотник, поворачиваясь к Данзену. – Так что, если сможешь достать нужные материалы, это место будет прямо как раньше.

– Я не собираюсь основывать здесь монастырь, – сказал ему Данзен. – По крайней мере, в буквальном смысле.

– Я не это имел в виду, – ответил Хамдо и махнул рукой. – Сюда все равно почти никто не придет. Людей, которые посещают подобные места, очень мало, а самые религиозные – все равно отшельники. А они обычно не живут в деревне. Честно говоря, я удивлен, что моя жена вообще сюда пошла. Скажи Сарнай, куда собирается, я бы ее отговорил. От молитв Шуньяте никому не будет никакого толку. И уж точно не они помогли Лиган, ей помогло твое путешествие к отшельнику.

Данзен проворчал что-то неопределенное.

Он тоже не верил, что молитва Шуньяте способна помочь, но если бы Сарнай не пришла к монастырю, она никогда не повстречала бы Данзена, а тот не отправился бы к отшельнику. Так что, можно сказать, молитва и впрямь помогла спасти ее малышку.

Но бывший убийца не собирался вступать в спор. Когда дело доходило до самоанализа, он редко пытался заставить других покинуть рамки привычных представлений.

– Я помогу, как сумею, – заверил он плотника.

– Как заделаем крышу, стоит взяться за дверь, – продолжил Хамдо. – Думаю, ее мы тоже успеем починить сегодня.

– У меня есть деньги. Запиши, что нужно, и я куплю все в Шуе.

Плотник кивнул.

– Без проблем. Как я уже сказал, мне от тебя никакой оплаты не нужно, но если потребуется помощь кого-то, кроме тебя, этому человеку, вероятно, понадобятся деньги. Разумеется, если это не моя жена. Она тоже никакой платы не возьмет. Но с другими тебе придется расплачиваться самому.

– С этим я разберусь, – заверил Данзен. – В долине наверняка найдутся подходящие для меня дела.

– Вроде подработок и проблем с екаями?

Данзен кивнул.

Хамдо ухмыльнулся.

– Это уж точно. Люди не особенно охотно берутся за такую работу, на которую ты, судя по всему, способен, так что дел для тебя найдется достаточно. Польются дождем! И, кстати говоря, надо бы закончить с ремонтом до сезона дождей. Тебе вряд ли понравится, если монастырь зальет водой. Ладно, мы зря теряем светлые часы. Приступим. А потом я составлю список.

* * *

К тому времени, как Данзен закончил покупки на дворе-складе Чуки в Первом районе, разместив уже второй за день заказ, наступил вечер.

Большую часть дня он провел за работой с Хамдо. Вдвоем они сумели подлатать крышу и повесили на место дверь. Во время второй встречи с Чуки Данзен договорился о том, что завтра к монастырю доставят еще досок, а также множество других материалов, которые велел ему купить Хамдо.

Чуки оказался тихим парнем с открытым простым лицом и коричневой от постоянной работы на солнце кожей. И все время, пока они разбирались с заказом, он не вынимал изо рта большую деревянную щепку.

Данзен покинул двор не то чтобы с пустым кошельком, но денег у него стало куда меньше, чем накануне. Тем не менее пробираясь через Первый район к Третьему, он не особенно об этом беспокоился.

Как и говорил Хамдо, в том, что касается случайных подработок в долине Генсин, Данзен, вероятно, сумеет занять уникальную нишу. Ему, разумеется, придется и дальше проявлять осторожность, и новое прозвище отчасти в этом помогало.

По крайней мере, он на это надеялся.

Ощутив ворчание в желудке, Данзен решил зайти в питейную Третьего района, «Залу Ракси».

Снаружи у привязи стояли три лошади. Данзен припомнил, как впервые столкнулся здесь с Шедрупом, и о путешествии, которое за этим последовало. На секунду он задумался, где старейшина Сондерс держит своего племянника, и сможет ли удивительно могущественный городской пьянчужка оправиться от своей пагубной привычки.

Данзен вошел в таверну и направился к обычному своему месту в углу, не обращая внимания на болтовню посетителей в главном зале. Когда подошла Зоря, он скинул с головы капюшон.

– Как обычно? – спросила она.

Он промолчал, только слегка наклонил голову набок, разглядывая ее.

– Похлебка и эль. Все как обычно. – Зоря вытерла руки о передник и улыбнулась Данзену. – Так ведь?

– Да, – наконец ответил Данзен.

Женщина направилась прочь, и его взгляд вновь привлекли новенькие подметки ее туфель. Рано или поздно его сапогам понадобится починка. Можно спросить Зорю, кто крепил новые подошвы к ее туфлям. Этот человек, судя по всему, работал на совесть.

Данзену не трудно было оставаться в стороне. Бывший убийца с удовольствием неторопливо ел похлебку и прилагавшуюся к ней хрустящую булочку и запивал их небольшими глотками эля.

В определенный момент ему начало казаться, что он вовсе не сидит в комнате, а превратился в тень, которая впитывала все, что происходило кругом.

Пока он доедал похлебку, трое мужчин отошли от барной стойки и сели за столик неподалеку, так что Данзен мог слышать их разговор. Самый здоровый из них был явно пьян, и троица, по всей видимости, пересела подальше от бара именно из-за него. Спутники принялись отчитывать пьяницу.

– Харша, болван, – сказал один из них, с длинными белыми волосами, собранными на затылке в узел, – говори потише.

Данзену показалось, что он видел этого человека прежде, но он не мог вспомнить, где именно. А так как незнакомец сидел к нему спиной, Данзен не мог рассмотреть его лицо. Попивая эль, он прислушивался к разговору.

– Ну так дай мне денег на пару часов в ближайшем борделе, чтобы я мог отвлечься… – заявил Харша и стукнул кружкой по столу. – Мы разберемся с этой треклятой курицей завтра!

Третий мужчина пожевал губами и наконец сказал:

– Я бы справился с курицей, если бы ты не начал путаться под ногами.

Харша фыркнул.

– Путаться? А что сделал бы ты, если бы в тебя полетел огненный шар? Где служанка? Эй! – крикнул он Зоре и демонстративно помахал ей пустой кружкой.

С натянутой улыбкой служанка кивнула.

– Ты мне не кивай, а принеси еще чертова эля, – пробормотал себе под нос Харша.

– Харша, в последний раз предупреждаю, – сказал мужчина с белыми волосами, – мы взяли тебя с собой только из-за твоего…

– Да мне насрать, что сказал мой отец. И вот еще что…

Зоря подошла к столу и поставила перед Харшой кружку с элем, забрала пустую и ускользнула прочь.

– А! То, что нужно! – объявил Харша. Пьяный здоровяк приложился к выпивке и тут же потерял нить разговора.

– Мы попробуем еще раз следующей ночью, – твердо заявил второй мужчина. – Поверить не могу… Нет, язык не поворачивается. Я все равно стою на том, что это ты всему помешал, – набросился он на Харшу.

– Я согласен с Осулом, – произнес беловолосый мужчина прежде, чем Харша успел ответить. – Завтра мы попытаемся еще раз, и на этот раз добудем нужное, даже если придется убить мальчишек.

Харша опустил кружку.

– Да, давай прикончим этих мальчишек! Они все равно просто деревенские дурачки.

Беловолосый кивнул.

– Согласен. Если они начнут мешать, мы примем меры. Никто не станет по ним скучать. Это забытая деревня на краю мира. Не то что на западе. Тут нет ничего похожего на Сайншанд, Одвал или даже Тудан. Только безумец согласится жить так далеко от цивилизации. К тому времени, как они заметят пропажу, мы будем уже в Чутаме. Мы заберем плату и оставим тебя с отцом, – едва сдерживаясь, заявил Харше беловолосый мужчина. Потом он повернулся к Осулу: – И попытаем счастья в следующей захолустной долине, поближе к Балингару. Его здесь нет.

Тон, которым он произнес последние слова, заставил Данзена слегка съежиться. Он медленно натянул капюшон обратно на голову и едва заметно отодвинулся. Если, уходя, кто-то из троицы обернется, то увидит лишь человека в капюшоне, с кружкой эля в руках. Довольно обычное зрелище в любой таверне.

– Да, – согласился Осул, – мне тоже кажется, что его здесь нет. С чего вообще кому-то сюда забираться?

– Вы вечно говорите между собой о каком-то загадочном нем, – неожиданно вмешался обозленный Харша. С недовольным видом он сделал еще один глоток эля. – Кто он вообще такой, Найяга?

Данзен медленно поставил кружку на стол и опустил ладонь на рукоять меча. Потом ослабил хватку, напомнив себе, что не стоит делать резких движений. Нет, нужно оставаться незаметным, а если он станет то и дело хвататься за меч, то выдаст себя с головой, особенно убийце вроде Найяги.

Данзен видел стрелка всего один раз, пятнадцать лет назад, и тогда волосы у него были короткими и каштановыми. Но теперь он даже со спины опознал осанку и широкие плечи, натренированные долгими годами усилий, что требовались, чтобы направлять стрелы на огромные расстояния.

Найяга был лучником, не лучшим из воспитанных братством Диюй, но вполне умелым, и Данзен удивился, зачем он связался с этой парочкой. Какой бы ни была их цель, Харша, видимо, оказался довеском, на который Найяга неохотно согласился, чтобы заработать побольше денег. А вот Осул оставался загадкой. Так как убийцы не носили отличительных знаков, трудно было определить, прошел ли он обучение в Братстве.

– Тебя это не касается, – отрезал Найяга. – Сейчас нам нужно сосредоточиться на треклятой курице. Она нужна твоему отцу. Потом мы с тобой расстаемся.

– Я даже не знаю, зачем она отцу, – фыркнул Харша.

– Это неважно. Он заплатил хорошие деньги и потребовал, чтобы мы показали тебе, как нужно действовать. Все, что тебе нужно, – это смотреть и учиться.

– У меня есть и другие интересы, – пробормотал здоровяк Харша, допивая эль. В ту же секунду Зоря оказалась рядом с новой кружкой.

– Это последняя, – объявил ей Найяга.

– Эй…

– Хватит, Харша, – отрезал Осул, на секунду зажмурившись, чтобы не сорваться. – Так, значит, завтра ночью. И если эти мальчишки снова высунутся…

Найяга кивнул.

– Мерзавцы. Эта троица едва ли не хуже, чем курица.

Наемники наконец ушли, так и не заметив Данзена, который все это время сидел за столиком прямо позади них. Зоря подошла, чтобы получить плату за еду и эль, и Данзен задержал ее прежде, чем служанка успела отойти.

– Подожди.

– Да? – Зоря обернулась, и по выражению ее лица Данзен понял, что его оклик ее почти напугал.

– Ты знаешь этих мужчин?

Она покачала головой.

– Нет. И я рада, что они ушли. Тот здоровый угрожал людям у стойки, а двое других выглядят настоящими головорезами. А что?

– Поблизости есть семья с тремя мальчишками и курицей?

Зоря рассмеялась, и на щеках у нее появились ямочки.

– Какой странный вопрос.

– Так есть?

– У большинства семей в округе есть куры, в этом нет ничего необычного. Трое мальчишек? У Ежэней трое, и у Джунге. Это те, кого я помню. Может, есть и другие.

– Спасибо.

– Что-то еще? – спросила служанка с легким любопытством.

Амра окликнул ее из-за барной стойки, и Зоря махнула ему рукой, показывая, что скоро подойдет.

– Нет, – ответил Данзен и направился к выходу. – Еще увидимся.

Глава вторая

Как и обещал Чуки, ранним утром двое парней пригнали к монастырю пару ослов с тележками и быстро разгрузили материалы. Они мало говорили, но поделились с Данзеном своим завтраком, который состоял из вяленого мяса и хлеба.

Когда парни ушли, мысли Данзена вновь обратились к разговору, который он подслушал прошлым вечером. С чего двум убийцам, ну, или двум убийцам и их подручному беспокоиться о курице?

Кроме того, Данзен был уверен, что между собой Найяга и Осул обсуждали именно его.

Вряд ли в Братстве уже узнали о том, что случилось с Сюнтой, весть о его смерти определенно не могла так быстро добраться до запада.

Да и откуда кто-то мог знать?

Следующим к монастырю прибыл Хамдо со своим ослом. На спине животного была закреплена целая кипа разных материалов.

– Доброе утро! – крикнул плотник Данзену, который спустился по склону ему навстречу.

Вместе они вернулись ко входу в монастырь, и осел дернул ухом, как будто что-то услышал. Он замер футах в пятнадцати от двери и отказался сдвигаться с места.

– Упрямец, – сказал Хамдо и начал снимать с животного привезенные вещи.

– Вчера он спокойно подошел к самому монастырю, – заметил Данзен. – Я купил все, что ты просил. Нужно было что-то еще?

– Нет, эти материалы завалялись у меня в мастерской. – Хамдо махнул на привезенные предметы. – Сарнай все равно хотела, чтобы я вынес лишнее с заднего двора. Я решил, что они пригодятся здесь.

– Сколько я тебе должен?

– Как я уже говорил прежде, ничего. Но когда мы начнем ремонтировать крышу, нам понадобится помощник, человек, который понимает, что делает. Темур наверняка согласится с нами поработать.

– К этому времени у меня появятся деньги.

– В этом я не сомневаюсь. – Хамдо сунул руку в сумку и вытащил два свежих мясных пирога в чистой тряпице. – Жена приготовила для тебя.

– Ей не стоило беспокоиться, – сказал Данзен, принимая угощение. – Рабочие, которые привезли материалы, поделились со мной едой.

– Не удивительно, – откликнулся Хамдо после секундной заминки. – Возможно, остальной мир устроен иначе, но здесь, в Шуе, люди заботятся друг о друге. Неважно, из какого они района.

Данзен оставил пироги завернутыми и убрал их подальше от того места, где они собирались работать.

Разгрузив материалы со спины осла, они с Хамдо заделали дыру в правой стене. После этого Данзен заметил, что внутри стало гораздо тише. В стене оставались и другие дыры, но сквозь эту раньше со свистом врывался ветер.

– Раз уж мы оба здесь, можно заглянуть в задние комнаты и посмотреть, что там лежит. – Хамдо наполнил жестяную кружку водой, которую Данзен вскипятил прежде. – Как, кстати, держится дверь?

– Все отлично, – откликнулся Данзен.

Плотник на пробу открыл и закрыл дверь. Потом взглянул на потолок, как будто делая заметку проверить что-то еще, и вернулся к Данзену.

– В дальних помещениях наверняка достаточно места для кровати. Может, она там даже есть, но неизвестно, в каком состоянии. Но кровать – не проблема. Сделать новую раму не так-то легко, но я знаю мастера.

– Мне и так неплохо, – сказал Данзен.

Плотник усмехнулся.

– Ты же не собираешься вечно спать на полу, Паломник? Тебе может нравиться такая суровая жизнь, но позволь посвятить тебя в небольшую тайну: нет ничего лучше, чем сон на постели. Кроме того, зимой у нас довольно холодно. Если ты собираешься путешествовать по долине и разбираться с екаями, тебе нужно хорошо высыпаться.

– Буду иметь в виду.

Вдвоем они направились к коридору в дальней части монастыря. Данзен успел убрать далеко не весь мусор, так что в глубине коридор все еще оставался загроможденным. Предварительно высвободив из груды несколько предметов, они сумели вытащить большую часть хлама.

В коридоре обнаружился самый разный мусор: стулья, шкафы, пара насквозь прогнивших деревянных статуй и прочие религиозные предметы. Вдвоем они вытащили все это наружу, к костру, который Данзен обустроил перед монастырем еще накануне. Он решил, что лучше сжечь все сейчас, когда пламя будет не таким заметным.

Огонь яростно вспыхнул с громким хлопком.

– Видимо, что-то там было, – заметил Хамдо. Пляшущий огонь отражался в его зрачках. – Наверное, один из шкафчиков был пропитан маслом.

Когда мусора осталось совсем немного, стало ясно, что в задней части монастыря расположены две комнаты. Как и предсказывал Хамдо, одна оказалась спальней, вторая – кухней, над которой предстояло еще немало поработать. Внутрь через окна проросли растения. Из-за паутины и лиан оказалось непросто добраться до оставшегося мусора.

Хамдо вытер лоб.

– Раковину и столешницу придется заменить. Но и для этого у меня найдется мастер. Печь, судя по всему, в порядке, ее надо только почистить. Вдобавок, эти трубы позволят обогревать помещения.

– Как?

Хамдо указал на трубы, проходившие вдоль потолка. Одна из них служила дымоходом, другая опускалась вниз. Дюймах в шести от земли ее перекрывал вентиль. Плотник присел на корточки рядом с ним.

– Нужно только присоединить трубу вот тут, а потом проверить те, что идут под полом. Так здание можно будет обогревать зимой. Этим не обязательно заниматься сегодня. Пока можно просто поставить заглушку. Но стоит об этом подумать. Иначе тебе придется спать здесь, на кухне, как только закончится сезон урожая. Зимой здесь холодно, Паломник. Чертовски холодно.

Данзен кивнул.

– У меня к тебе странный вопрос.

– Да? Какой? – спросил Хамдо и, прищурившись, посмотрел на бывшего убийцу.

– В Третьем районе есть семья с тремя мальчиками и курицей?

Хамдо замер.

– Откуда ты об этом узнал?

– Прошлым вечером в таверне трое людей говорили о трех мальчишках и курице. Я знаю одного из них. И знаю, на что он способен. Я уверен, что и детям, и всем, кто живет вместе с ними, угрожает опасность. Курица меня не волнует, они ее просто упомянули. Я решил спросить у тебя.

– Полагаю, нет смысла юлить. Не поверишь, но Эрдэнэ, Толи и Бань нашли огнедышащую курицу.

– Что? И кто они такие?

– Сыновья Темура, того самого, который будет помогать мне с крышей. Курица наверняка какой-то екай, но я не знаю, как он называется. Так вот, если ты слышал, как кто-то говорит про троих мальчишек и курицу, речь наверняка про эту треклятую курицу и Темуровых парней. Они славные ребята, но иногда от них сплошные неприятности. Их мать, Марал, совсем с ними замучилась.

Данзен кивнул.

– Но если ты думаешь, что с ними может что-то приключиться… – Хамдо кашлянул. Потом встал и отряхнул руки.

– Мы отправляемся прямо сейчас?

Плотник кивнул.

– Только запрем тут все. Хорошо, что ты мне это сказал. Марал эта курица просто выводит из себя.

– И ты говоришь, что она огнедышащая?

Хамдо кивнул.

– Так мне говорил Темур.

Данзен повернул было к выходу, но тут в дальнем конце коридора раздался какой-то звук.

– Ты это слышал? – спросил он у Хамдо. Бывший убийца пожалел, что Астра не с ним.

– Ага… – Плотник сглотнул. – Как будто где-то в той комнате. Кролик, наверное. Но лучше проверить. Если там крысиное гнездо, то придется прихватить из города еще и яд.

* * *

Они убрали мусор и отыскали урну со сложным резным узором. Сосуд едва заметно подрагивал.

– Здесь совсем темно, – сказал Хамдо и взял ее в руки. – Почему она такая теплая?

Урна дернулась, и Хамдо ее выронил.

Как только сосуд ударился о землю, в воздухе возникло облако тумана, которое сложилось в человечка с красной кожей и единственным рогом на макушке.

Хамдо завалился было на спину, но Данзен вовремя его подхватил. Он потащил плотника по коридору в угол молельни, где на одной из его рубашек лежала Астра.

– Держись за мной, – велел он, заслоняя собой Хамдо.

Краснокожее существо бросилось на Данзена и с неприятным скрежещущим воплем повалило его на землю. Оно тут же взобралось ему на спину и продемонстрировало бритвенно-острые зубы и длинный, черный, покрытый волдырями язык.

Данзен сумел стряхнуть демона с себя и наконец схватил с земли свой колдовской клинок. Не вынимая Астру из ножен, он ударил существо по морде, и уродец отступил на несколько шагов.

Бывший убийца вытащил клинок и швырнул его в противника.

Демоническое создание отбило удар когтистой лапой и торжествующе взревело, когда меч отлетел в сторону.

Когда клинок вернулся, Данзен швырнул его во второй раз, и существо вновь сумело его отбить. Наемник бросился вперед и подсек ноги демона.

Тот рухнул на пол, но тут же вскочил и подпрыгнул в воздух.

Данзен не отступал. Теперь он двигался с нечеловеческой, но привычной для него скоростью.

Но удар не достиг цели. Демон сумел увернуться и плечом врезался в Данзена, так, что бывший убийца растянулся на земле. Краснокожее существо немедленно оказалось на нем.

Раздув ноздри и сощурив кошачьи глаза, оно прошипело:

– Ты… Ты не че…

Бах!

Демон отлетел в сторону, и мимо с шумом пронесся Хамдо с киянкой в руке. После этого плотник запутался в собственных ногах и рухнул.

Прежде, чем существо успело встать, Данзен схватил его за длинные черные волосы на затылке и выволок из монастыря наружу. Подняв Астру, он без всяких сожалений отсек демону голову и позволил телу упасть на землю.

Несколько секунд Данзен стоял с головой в руке и пытался осознать произошедшее. Его все еще переполнял адреналин, конечности покалывало. Наконец он глубоко вздохнул и расслабил плечи, а потом отнес голову к костру.

Швырнув ее в пламя, Данзен вернулся за телом. Бывший убийца еще занимался трупом, когда из монастыря вышел Хамдо. Плотник пораженно выдохнул при виде того, как быстро Данзен разделался с демоном, будто всю жизнь этим занимался.

Данзен поднял труп и бросил его в костер. Пламя поднялось выше.

Бывший убийца поднял голову, потом перевел взгляд на верхушки деревьев у основания холма и отметил направление ветра, который, к счастью, дул от монастыря. Заодно он заметил, что осел Хамдо убежал и теперь стоял у основания холма.

Присев на корточки, Данзен вытер меч о траву. Потом прошел мимо плотника в монастырь и нашел тряпицу, которой обычно протирал Астру. Отчистив меч, он убрал его в ножны.

– Что… Кто ты такой? – спросил Данзена Хамдо. Теперь плотник стоял в дверном проеме, челюсть у него отвисла.

– Эта тварь нас прикончила бы.

– Екай…

– Наверное. Или демон.

– Мы не так уж далеко от Диюя, между ним и нами только горы. Вполне может быть. – Не обращая внимания на треск пламени, Хамдо собрался с мыслями. – Давай пока занесем материалы внутрь. – Плотник указал на груду вещей, сваленных возле одного из львов у двери в монастырь. – А потом отправимся в город. Я…

Данзен ждал, что он скажет.

– Я никогда не видел, чтобы кто-то двигался так быстро. Спасибо, что избавился от этого демонического екая.

– Это мне следует благодарить тебя, – с редкой улыбкой ответил Данзен. – Ты неплохо управляешься с этой киянкой.

Хамдо отвел глаза, чтобы скрыть, насколько польстили ему эти слова.

– Да? Я, можно сказать, действовал рефлекторно.

– Я тоже.

– А твой меч…

– Это мой меч, – откликнулся Данзен тоном, который ясно давал понять, что он не собирается обсуждать свое оружие.

– Ага. Да, к сведению, я не стану рассказывать о том, что сегодня случилось. Не хочу, чтобы люди стали бояться этого места или… сам понимаешь. Фуф, – сказал плотник и встряхнулся. – Ну и дела. Настоящее приключение.

1.Екай – сверхъестественное существо в японской мифологии.

Бесплатный фрагмент закончился.