Цитаты из книги «Тысяча сияющих солнц», страница 7
Где талибы погребли тело Мариам, никто не знал. А Лейле так хотелось посидеть на ее могилке, побыть с ней, принести цветы. Но теперь Лейла понимает: все это неважно. Мариам всегда будет рядом. Она в свежевыкрашенных стенах, в высаженных деревьях, в одеялах, под которыми детям тепло, в книжках и карандашах. Она в детском смехе. Она в стихах, которые Азиза заучивает наизусть, и в давно уже зазубренных ею молитвах. Она в сердце у Лейлы, и душа ее сияет тысячью солнц.
Мариам закрывает глаза - и вдруг все печали оставляют ее, душу охватывает странное спокойствие, даже умиротворенность. Вот она появилась на свет - харами, нежеланный ребенок, досадное недоразумение, сорная трава. И вот земное существование кончено. Она любила, и ее любили, она была кому-то нужна, была подругой защитницей, матерью. О ней останется память.
Все могло быть куда хуже.
Жизнь прошла не зря.
Слово харами — выблядок — было ей незнакомо. Не могла она по малости лет оценить всю несправедливость мерзкого ругательства — ведь уж наверное, вина лежала на тех, кто произвел ее на свет, а не на ней самой.
– Этот свист, – сказала Лейла, – этот проклятый свист. Ненавижу его больше всего на свете.
Тарик сочувственно кивнул.
Со временем Лейла поняла, что дело не в самом свистящем звуке, а в нескольких секундах, что проходят между пуском ракеты и ее падением, в промежутке, заполненном напряженным ожиданием. Неуверенностью. Неопределенностью. Каким окажется приговор – милостивым или жестоким?
Получается, дочка для нее вроде кухонной утвари: захотел - задвинул в дальный угол, а захотел - вытащил на свет божий.
Ну разве что много лет спустя, когда она уже будет взрослой женщиной с детьми, какая нибудь ерунда вроде нагретого солнцем ковра на полу или формы головы случайного прохожего вдруг зацепит за ниточку и тот день во всей своей красе и печали – со всем их неблагоразумием, неловкостью и восторгом – вернется к ней, неся с собой жар их разгоряченных тел, и захлестнет с головой.
Но воспоминание продлится недолго. Оно скоро пройдет. И доставит только смутное беспокойство.
— Вот вам, мои юные друзья, история нашей страны: вторжение за вторжением, — подхватил таксист. — Александр Македонский. Сасаниды. Арабы. Монголы. Теперь Советы. Но мы вроде этих вот стен. Обветшавшие, полуразрушенные — а стоим.
—Свадьба — это такая глупость.
— Одна шумиха.
— И пустые расходы.
— Какие пустые расходы?
— Тратишь деньги на наряд, который наденешь раз в жизни.
Мучительнее пустого ожидания нет ничего.
(Часть 2 глава 3)
В словах Господа ты обретешь надежную опору
