Цитаты из книги «Madame Bovary», страница 18

В душе у любого нотариуса покоятся останки поэта.

Чувственные наслаждения вытоптали его сердце, точно ученики - школьный двор: зелени там не было вовсе, а то, что в нем происходило, отличалось еще большим легкомыслием, чем детвора, и в противоположность ей не оставляло даже вырезанных на стене имен.

Что фанатизм некогда сулил только избранным, то наука ныне дарует всем!

Любовь, казалось ей, приходит внезапно, с молнийным блеском и ударами грома; это вихрь, который налетает откуда-то с неба на жизнь, переворачивает ее вверх дном, обрывает желания, точно листья, и ввергает сердце в пучину.

Человека, всецело преданного науке, не должны отвлекать мелочи практической жизни.

Нет более надежного средства привлечь сердца к религии, чем терпимость.

Да, — шептала она, скрежеща зубами, — он простит меня, а я и за миллион не простила бы Шарлю того, что я досталась ему… Никогда! Никогда! Эта мысль о моральном превосходстве Шарля выводила ее из себя.

Черты героя Эмма переносила на актера; она старалась представить себе его жизнь, жизнь шумную, необыкновенную, блистательную, и невольно думала о том, что таков был бы и ее удел, когда бы случай свел ее с ним. Они бы познакомились — и полюбили друг друга! Она путешествовала бы по всем европейским государствам, переезжая из столицы в столицу, деля с ним его тяготы и его славу, подбирая цветы, которые бросают ему, своими руками вышивая ему костюмы. Каждый вечер она пряталась бы в ложе, отделенной от зала позолоченною решеткою, и, замерев, слушала излияния его души, а душа его пела бы для нее одной; со сцены, играя, он смотрел бы на нее.

Наконец, успокоившись, она стала думать, что, вероятно, его оклеветала. Но изображение в невыгодном свете тех, кого мы любим, всё же нас незаметно от них отдаляет. Нельзя касаться идолов, их позолота остаётся на пальцах.

-Что может быть лучше, в самом деле, чем сидеть за книгой вечером, у камина, в то время как ветер рвет оконные рамы, а в комнате горит лампа?..

- Не правда ли? - сказала она, устремив на него свои большие, широко раскрытые черные глаза.

- Ни о чем не думаешь, - продолжал он, - часы бегут. Не сходя с места гуляешь по странам, которые рисуются перед тобою, и мысль, сплетаясь с фантазией, наслаждается подробностями или следит за сцеплением приключений. Она сливается с действующими лицами книги; и вам кажется, что под их нарядом бьется и волнуется ваше собственное сердце.

- Правда! Правда!- говорила она.

-Случалось ли вам, - продолжал Леон, - встречать в книге смутную мысль, которая приходила вам самой в голову, какой-нибудь затуманенный образ, возвращающийся к вам как бы издалека и со всею полнотой выражающий ваше собственное неуловимое ощущение?

- Я испытала это, - ответила она.