Читать книгу: «История Джима. Начало»

Человечество вышло к звёздам.

Ведомое мудрыми, но хладнокровными правителями, чьи сердца превратились в камень от десятилетий на Земле, — Пращурами — оно приступило к покорению галактики, объединённое единой волей и беспощадным законом: Книгой Основ — сводом заветов, записанных теми немногими, кто пережил рождение этой цивилизации, прежде чем успеть увидеть её будущее. Общая книга должна была стать залогом того, что прошлые ошибки не повторятся.

Марс, второй дом человечества, был сожжён дотла собственной же жадностью Пращуров — а вместе с ним сгинули и последние, кто ещё помнил, зачем вообще нужно было объединяться. То, что началось после, не признавало ни клятв, ни порядка: легион шёл на легион, и единственным законом на годы вперёд стало то, что удавалось удержать силой оружия.

Единство раскололось — но не исчезло вовсе. Из пепла войны и раздора поднялись четыре легиона, каждый со своим лицом, но одинаково рвущийся к власти: вольнолюбивый и алчный Технократический союз планет, гордая и высокомерная Наследная империя, расчётливый и консервативный Ноократ Тиранис и непокорный, дикий, как загнанный зверь, Легион. А там, где заканчивалась власть любого из четырёх знамён, находились те, кто отвернулся от государств и закона вовсе — вольные поселения и небесные скитальцы, признающие над собой не больше власти, чем сами готовы были стерпеть.

Разные знамёна, разные земли, разные имена вождей — но под всем этим по-прежнему бьётся одно и то же сердце, всё ещё сверяющее себя с той же самой Книгой, пусть каждый теперь и трактует её по-своему. Из пепла той войны родился и Орден — не из веры и не из благородства, а просто потому, что кому-то нужно было выносить приговоры, когда судить стало больше некому.

Человечество встретило иной разум среди звёзд — и не отступило. Одних оно покорило силой, не утруждая себя вопросом, разумны ли они на самом деле. Других — тех, чья истинная природа остаётся неразгаданной даже сегодня — оно превратило в объект изучения, ресурс на пути к вершине. Одни служат ему с оружием в руках. Другие умирают за его величие в безымянных сражениях на самом краю известного космоса. Третьи, укрывшись в потаённых башнях, расширяют границы его возможностей — какую бы цену это ни требовало и от кого бы её ни требовали.

Ничто не может его остановить. Ничто не в силах утолить его голод.

Потому что человечество — не завоеватель.

Оно — чума. Разумная, целеустремлённая, неутомимая чума, которая однажды уже пожрала собственный дом дотла и с тех пор ищет, чем прокормиться дальше. Каждый покорённый мир — не победа. Это метастаз.

И где-то далеко, в самом сердце легионерской славы, кто-то — может быть, единственный из миллиардов — наконец начинает задавать вопрос, который никто не осмеливался задать раньше.

Сколько миров должно быть поглощено, прежде чем зараза назовёт себя цивилизацией?

Аннотация

События в этом рассказе развиваются параллельно книге «Небесные корсары. В раю без изменений» и повествуют о начале непростого пути молодого, но уже хлебнувшего лиха парня Джима — связного Корсаров в легионе Технократического союза планет.

Не по своей воле он втягивается в водоворот борьбы за власть между Советом технократов и Орденом багрового рассвета.

Куда же выведет его извилистая дорога интриг и преступлений? Настало время узнать!

Двое двигались по узкому коридору, освещаемому лишь резервными лампами, через плотно проходящие трубы. Этот участок путей водоснабжения проверялся особенно часто, так как люди, которым поступала вода, были не из простых смертных. И всё же стерильно чистым он не обязан был быть, а потому один из незваных гостей постоянно брезгливо фыркал и подкашливал от пыли.

– Да чтоб тебя! Я, кажется, куртку порвала. Куда мы идём вообще?

– Тише, детка, оно того стоит.

Девушка лишь многозначительно выдохнула.

Полусогнувшись, они двигались всё выше и выше ещё двадцать минут, пока наконец молодой человек не сказал:

– Ну вот и всё. Это нужный этаж.

– Да уж. Надеюсь, оно того действительно стоило!

Парень вздохнул и добавил:

– Какая же ты у меня ворчунья, Марьям.

Открыв переборку, он полез первый, и, оказавшись наверху, протянул руку спутнице. Затем, попетляв немного по техническому помещению, где регулировалось давление в насосах и температура на генераторах, подвёл к окну.

– Джим… Какая красота!

Панорамное окно технического этажа открывало непередаваемый вид на верхние сектора Оттола. Там всегда кипела праздная, сверкающая жизнь. Вот и сейчас под одним из самых крупных куполов – Розарий – богачи устроили вечеринку прямо на шикарных аэрояхтах. Несмотря на то, что уровень, на котором находилась парочка, был ниже метров на четыреста, музыка гремела так, будто дискотека проходила в соседнем помещении. Басы отдавались мелкой дрожью в панорамном стекле, а купол Розария переливался в ночи тысячами огней, словно перевёрнутая чаша, полная светлячков.

Джим невесело ухмыльнулся, вспоминая слова наставников о порядках в легионе и о том, что Книга Основ чётко говорила: чиновники – слуги народа. Торгово-промышленные гильдии созданы для обеспечения легионов всем необходимым и ведения контролируемой экономики. Но любые другие профессии и люди в них должны быть так же уважаемы, ибо всему должно работать как часы.

Но несмотря на это, годы, проведённые без железной руки Пращуров, вели к медленному, но верному разложению.

И это не могло не расстраивать, более того, это пугало.

– Вот бы оказаться там… – мечтательно протянула девушка, отвлекая молодого человека от невесёлых раздумий.

– Может, когда-нибудь…

– Когда ты станешь богатым? – с улыбкой прервала она, обняв его за плечи.

– Вообще-то, я хотел сказать: когда-нибудь найду способ проникнуть и туда, – ответил Джимбо.

Марьям закатила глаза.

– Я так и знала, – злобно буркнула она. – Мы будем просто смотреть на то, как отдыхают другие?

– Не совсем. – С этими словами он взял её за руку и повёл за собой.

Через несколько метров им открылась перегородка, отгораживающая одно помещение от другого.

– Ого! Ты что, тут живёшь? – не скрывая удивления, спросила Марьям.

Перед ней было то, что условно можно было назвать комнатой, с лежащим на полу двухместным матрацем и полным комплектом белья. В углу стоял портативный душ, подключённый к проходившему тут же трубопроводу.

– Почти, – улыбнувшись, ответил Джим.

Это была полуправда. В ходе работы на Небесных корсаров и капитана Сэндэла Кёрта, Джиму нередко приходилось подыскивать места, где можно пересидеть. Конечно, такое место могло показаться чересчур экстравагантным, да и небезопасным, ввиду камер и частых проверок. Но Джим давно обо всём позаботился.

По этим путям он прошёл ещё несколько лет назад, когда капитан приказал ему подкинуть жучки в квартиру одного из членов гильдии, живущего в этой башне.

Подойдя к заданию творчески, паренёк просто договорился с одним из работников обслуживающего персонала, что будет водить девок на определённый этаж, дабы организовывать романтическую атмосферу.

За некую сумму, выделенную на это дело корсарами, техник согласился, тем более, как оказалось, он сам давно приглядел это местечко для подобных целей.

А на вопросы о том, почему иногда он водит сюда каких-то мужиков, Джимбо отвечал, что это его друзья, которым нужно переждать, подкрепляя слова деньгами. В сущности, это было правдой.

– А я смотрю, ты приготовился основательно, – игриво произнесла Марьям, указывая на бутылку с вином из водяных садов и два бокала.

– Разве я мог иначе? – шепнул он ей на ухо.

Джим взял девушку за талию и потянул на матрац.

Спустя пару часов полуобнажённая девушка спала, обняв подушку, а молодой человек потягивал вино, сидя рядом, и смотрел в окно.

Джиму было немногим за двадцать — тот возраст, когда лицо ещё сохраняет что-то мальчишеское, но взгляд уже давно распрощался с наивностью. Волосы тёмные, коротко стриженные — не по моде, а чтобы не мешали и не привлекали внимания там, где внимание могло стоить жизни. Худощавое телосложение, но не измождённое: скорее жилистое, привычное скорее к бегу и лазанью по крышам, чем к силовым столкновениям.

Лицо — из тех, что легко забываются в толпе, и это было его главным оружием задолго до того, как он стал связным корсаров: ничем не примечательные черты, лёгкая небритость, привычка держать голову чуть опущенной, будто он постоянно к чему-то прислушивается. Глаза — тёмные, беспокойные, вечно бегающие по сторонам в поисках путей отхода. На руках — въевшаяся под ногти грязь и мозоли от постоянной возни с чужой техникой и взломанными замками.

Одевался неприметно: мешковатая, потрёпанная одежда торговца или разнорабочего — маскировка, которая срослась с ним настолько, что порой сам Джим забывал, кем был бы, если бы не приходилось всё время кем-то притворяться.

Впрочем, сегодня он оделся в соответствии со своим представлением о романтическом вечере.

Размышления о жизни богачей навели его на другие невесёлые мысли: чего он хочет от жизни? Он с трудом закончил учебное заведение, в которое попал по распределению из временного приюта. Вряд ли родители гордились бы им, если бы были живы… Джим никогда их не видел, но был уверен, что они точно расстроились бы, узнав, как его чуть не вышибли из-за частых прогулов, девиантного поведения и склонностей к криминалу. Все ли дети приютов рассуждают о том, что думали бы их родители?

Бестолковая жизнь продолжалась до тех пор, пока он не встретил Сэндэла. Парень вздрогнул, вспомнив взгляд капитана и его людей, когда они увидели, как тот пытается обворовать их аэрокар. Будь у них тогда плохое настроение – его бы уже не нашли. Вместо расправы главарь корсаров предложил работу, отметив неплохие навыки, раз уж Джим смог взломать их транспорт. Кроме этого, им нужен был связной, имеющий представление о криминальном мире Миркелии.

Находившийся на тот момент уже почти на социальном дне, Джим согласился, и тогда из него ещё долго выбивали всю дурь, чтобы он отвечал поставленным задачам.

Но чего он добился в итоге? Да, у него есть деньги и довольно интересная, хоть и авантюрная работа, но что дальше? Брать его в свои ряды корсары не хотят, каждый раз говоря, что он намного ценнее как их соглядатай, а ведь душа молодого парня давно рвётся к настоящим подвигам.

Впрочем, когда он об этом им прямо заявил, то главарь корсаров Сэндэл Кёрт лишь сокрушённо покачал головой, а его огромный лейтенант Эбер и вовсе рассмеялся, будто Джим рассказал какую-то залихватскую шутку.

Из объяснений парень услышал лишь лаконичное: всё не так просто, Джимбо.

Внезапно на огромной скорости мимо его окна пронёсся боевой аэрокар стражи и направился прямо к Розарию. Это была махина с бойницами вдоль обоих бортов и главным орудием на крыше, вмещавшая, кроме того, с дюжину солдат.

Присмотревшись, Джим увидел, как ещё шесть таких же воздушных судов двигаются в том же направлении с разных точек.

И ещё одно. Отличающееся от других. Багрового цвета бронированный корабль неспешно летел к скоплению под куполом, где уже затихла музыка, сменившись выстрелами.

Конечно, с такой дистанции ничего рассмотреть было невозможно. Джимбо видел только днища парящих аэрокаров.

Но не надо быть ясновидцем, чтобы иметь представление о происходящем – наверху проходила облава. Ранее такого не происходило – или, по крайней мере, парень ни разу не слышал о том, чтобы таким налётом задерживали богачей и чиновников.

Относительно недавно, по прямому приказу главаря корсаров, он помог бежать с планеты некой Катарине. Сэндэл велел и ему самому быть предельно осторожным и не попадаться властям.

Что ж, Джим так и делал. Но смотря сейчас наверх, он не понимал – радуется или нет.

С одной стороны, он испытывал какое-то злорадное чувство из-за того, что разнузданных богачей прижали к ногтю. А с другой, кто знает, за кем они придут следом?

***

С той ночи прошло пару недель, и связной корсаров в задумчивости брёл по широченному проспекту имени Локтара, тянувшемуся от одноименного самого большого морского порта и до центра города, среди небесных шпилей. Лазурные отполированные плиты точь-в-точь передавали красоту и глубину океанов Аргиана. Казалось, вот-вот, с другой стороны, прямо к тебе подплывёт какая-нибудь неведомая рыба и схватит за ногу. По обеим сторонам проспекта тянулись различные разноцветные магазинчики и рестораны вперемешку с небольшими аллеями и парками. С порта тянуло солоноватым морским ветром, а полуденное солнце так отражалось от лазурных плит, что казалось, будто проспект и правда залит водой.

Но сегодня Джиму было не до красоты этого места, его голова была занята невесёлыми думами о происходящем в его легионе.

Оказалось, что та облава была лишь началом. Не только в столице Оттоле или даже на планете Аргиан, но и во всех мирах ТСП Багровый орден и стража устраивали массированные рейды на чиновников, представителей гильдий и даже военных. Ходили слухи, что число задержанных уже шло на тысячи.

Орден багрового рассвета сошёл с кораблей именно здесь, и в мирах этого легиона он распространился гуще всего. Сначала Орден стал неотделим от судебной системы, а вскоре, по сути, был назначен её главой.

К этому моменту, за прошедшие сорок семь лет со дня высадки на Аргиан, сильные мира сего из прежнего I легиона стали всё больше отдаляться от народа, демонстрируя это самыми недвусмысленными способами. Однако проблема состояла не только в показухе. Всё чаще Джим слышал про какие-то коррупционные схемы, про пренебрежение людьми со стороны чиновников. Да что уж говорить: сам Джим часто подкупал разного рода мелких сошек, чтобы добиться каких-либо благ для корсаров.

Иногда парень думал о том, что расслоение началось гораздо раньше – ещё на кораблях-левиафанах. И это, в конечном итоге, лучшее свидетельство того, что люди ни при каких обстоятельствах не могут быть равны, что естественно. Но то, как многие представители рода людского всеми способами выпячивают своё положение – совсем печально.

Как следствие, обычный люд начал задаваться вопросом: почему кара не настигает значимых представителей легиона? Неужели Багровый орден тоже прогнил?

Раньше часовые ордена усиленно боролись с пиратами и контрабандистами, а теперь… Внезапно для самого себя, Джим подумал, что Ордену надоело отрубать головы гидре и он решил пронзить её в самое сердце.

– Ты слышала, что сейчас в порту? – внезапно резкий голос привлёк внимание парня к компании девушек-студенток, завтракавших в кафе, рядом с которым он присел на лавочку.