Читать книгу: «Семейная тайна»

Глава 1

Солнце медленно клонилось к закату, бросая позолоту своих мягких лучей на ставок внизу и окна домов на противоположном склоне. На смену жаркому дню пришел приятный летний вечер.

Вася сидел на крыльце вместе с Лёней и, жмурясь от солнца, не спеша потягивал красные «ЛД». Старший брат, куря с ним за компанию, молча глядел перед собой.

– Пошли ужинать, – позвала их вышедшая на крыльцо Света, – и позовите Маричку.

Лёня поднялся с бетонной ступеньки и, оглядев улицу, крикнул:

– Маричка-а-а.

Но девочка – самая младшая из них – не спешила отзываться.

– Где она лазит? – процедил сквозь зубы Лёня.

– Да там же, где и всегда – у тётки Вали опять пропадает, – затушив окурок о ступеньку, сказал Вася.

– У Савченко? – удивлённо посмотрел на него брат.

– Ну да.

– Это чё она себе подружку нашла, что ли?

– Типа того. Сидит у неё по полдня, разговаривают там, не знаю про что. Маричка к ней на чай с конфетами постоянно напрашивается.

– Ха, много изменилось, пока меня здесь не было.

– Да, много, – ответил Вася, и в его интонации чувствовалось какое-то лёгкое сожаление.

Но брат не придал этому значения. Он вышел за калитку, и, пройдя наискосок к дому Савченко, еще раз окликнул младшую сестру. Через несколько секунд, девочка показалась в дверном проёме, занавешенном тюлью.

– Чё там? – спросила она у Лёни.

– Ничё. Ужинать пошли, – кинул ей тот и, повернувшись, пошагал домой.

Вся семья Ивоненко собралась за столом. Посередине стояло огромное блюдо, на котором возвышался печеночный пирог. Два поменьше были наполнены летним салатом из огурцов и помидоров.

– О, у нас сегодня пирог! – радостно воскликнула Маричка, садясь за стол.

Вася едва заметно скривился, но этого его жеста никто не заметил. Все набросились на пирог, и начали растягивать его по тарелкам, так что тот вмиг уменьшился на три четверти. В большой семье, как говорится, клювом не щёлкают.

Вася взял себе небольшой кусок и побольше салата. Он не особо хотел пирог. Последнее время мясное вообще как-то не лезло ему в рот. Парень завидовал своему брату, который вместе с отцом на два месяца уезжал на заработки на юг, где оба они управляли комбайнами. И не только заработанные там относительно большие деньги были тому причиной. Вася отчаянно хотел хоть на некоторое время вырваться куда-нибудь из Богом забытых Половцев, где существовало только несколько видов событий, отличающихся по степени важности. К первой категории относились свадьбы, похороны и выпровожения в армию. Ко второй – пьянки и драки за клубом по выходным, а третья – наименее резонансная, но не менее значимая – представляла собой сельские слухи и сплетни. Где-то процентов семьдесят из них было откровенным бредом и домыслами самих селян, но, тем не менее, без этого компонента жизнь в глухой провинции не представлялась возможной.

Людей, где бы они не жили, всегда тянет ко всякого рода сенсациям. И поэтому, если они происходят крайне редко, а тех, которые распространяет «желтая» пресса и передачи про жизнь звёзд, уже недостаточно, то этим самым людям приходится придумывать свои сенсации. Может, это выходит не всегда и не у всех, но вряд ли кто-то обращает внимание на такую мелочь. Слухи и сплетни в селе – это особый вид информационного оружия, которое иногда способно на довольно внушительные последствия. Иногда они могут возвысить отдельного человека до небес, а иногда – растоптать его репутацию на всю оставшуюся жизнь.

В семье Ивоненко самой большой любительницей посплетничать и узнать таким образом последние новости была Маричка. Она могла целыми днями ходить по селу, играть со сверстниками и заходить в гости к соседям. Со стороны девочка создавала впечатление никому ненужного ребёнка, который слоняется без дела, но это было не так. Маричка постоянно слушала, что, кто и где говорит. Она всегда знала, что творится в Половцах и в соседних сёлах – кто умер, кто женился, кто бьёт жену, кто с кем спит и так далее. Особенно любила Маричка играть с маленькими детьми, если у кого-то такие имелись. Но под видом этих игр скрывалось нездоровое любопытство девочки к чужой частной жизни. Она всё время разнюхивала, кто чем дышит, у кого что есть дома и иногда тайком даже воровала всякие понравившиеся ей мелочи. Пару раз её уличали в этом, и тогда те самые сплетни, которые так любила сама Маричка, оборачивались против неё.

Но большинство, особенно более старых людей, хорошо относились к девочке четырнадцати лет, списывая её тягу к сбору всякого рода слухов обычным детским любопытством. Они искренне не понимали, как эта худенькая щупленькая девочка, с круглыми серыми глазами, продолговатым лицом и смешным вздёрнутым кверху носом могла нести какую-то угрозу.

А тем временем разговоры за столом перетекли к обсуждению последних новостей, главной из которых был дед Борис, который на неделе повесился в своём доме на другом краю села. Маричка, как всегда бывшая в курсе событий, выкладывала то, что успела разнюхать касательно этого вопроса.

– Баба Ганька говорила, что он заболел чем-то, а его сын не захотел давать деньги на лечение. Сказал, что ему и так семью не за что кормить, а еще и этот пень старый… «Подохнешь – значит, так и будет», сказал. Вот он и полез в петлю.

– Ты побольше бабу Ганьку слушай, – буркнул отец семейства, вытирая губы от майонеза, которым были перемазаны коржи торта, – я знаю Борисового сына – Рому и уверен, что такого он не сказал бы. Он мужик нормальный.

– А-ай, нашли кого слушать, – махнула рукой Света, – Маричка всегда, как не дослышит, так добрешет.

– Цыц вам! – заткнула их Зоя, – Правильно делает. Нужно всегда быть в курсе, что вокруг творится.

Никто не решился ей перечить. Света – вторая после Лёни по возрасту дочь Ивоненко – раньше тоже занималась тем же, чем теперь Маричка – собирала сплетни по селу, но вскоре, видимо, просто переросла это занятие, и оно стало для неё неинтересным. На тот момент ей было уже восемнадцать, и она перешла на второй курс Переяслав-Хмельницкого государственного педагогического университета, и хоть Переяслав был небольшим городом, Свете там нравилось гораздо больше, чем в родном селе. Несмотря на то, что жизнь там не так кипела, как в столице, но ритм этого города по сравнению с Половцами был просто сумасшедший. Село с каждым годом становилось всё более пустынным и вымершим. Всё больше пустующих домов, всё меньше людей на улицах, да и среди тех, которые встречались, половина была местными алкоголиками, которые походкой зомби из фильмов ковыляли по направлению к единственному магазину за бутылкой.

Поэтому, как и многие молодые люди, Света старалась уехать из села и поселиться где-то в городе. Вариантов было немного. Первый – довольно сложный и обычно редко используемый сельскими девушками – найти работу и на часть зарплаты снимать квартиру. Второй – широко распространённый – выйти замуж за парня из города. И, недолго думая, Света решила пойти по пути наименьшего сопротивления и попробовать осуществить свою мечту, выбрав именно второй путь. И хоть внешность девушки была довольно неказистой – немногим симпатичнее младшей сестры, только вот длинный нос заметно портил картину – провинциальные парни были не слишком уж переборчивы в таких вопросах. И поэтому претендент на звание жениха нашелся довольно быстро. Единственное, чего не знала девушка, – так это того, как на подобные планы отреагирует её мать.

А мать – Зоя – вне всяких сомнений была главой семейства. Именно она, а никак не её муж Ваня, принимала решения о том, что и когда нужно делать. Мужчина уже давно смирился с ролью второго плана во время принятия решений и поэтому редко возражал жене. Никаких чувств между ними уже давно не было, и супруги жили друг с другом только потому, что имели четверых общих детей, и их нужно было как-то кормить и продвигать дальше по жизни.

Зоя была низкорослой худой сутулой женщиной со слегка смуглой кожей и всегда растрёпанными чёрными волосами. С виду она походила на маму-обезьяну из старого мультика «Осторожно, обезьянки!» Но в отличии от героини мультфильма, она умела наводить порядок и дисциплину в семье. Потому как только при таких условиях, они могли столько лет жить, храня от других одну страшную тайну.

Глава 2

Неделей ранее Андрей свернул с трассы сразу же после небольшого ставка, где с берега ловили рыбу двое рыбаков. В это воскресенье мужчина направлялся в Половцы, для того, чтобы завезти какую-то штуковину, лежавшую замотанной в целлофановую плёнку, одному старому другу своего отца. Этой поездке он был совсем не рад, а еще вспомнив, что вечером нужно забрать деньги из магазина в одном селе, настроение Андрея стало хуже некуда.

Мужчина работал торговым агентом и целыми днями колесил на своей оранжевой «Шкоде Фабии» по пыльным сельским дорогам, втюхивая каждой продавщице как можно больше пива. Вообще, с годами эта работа начала его разочаровывать. Не успокаивало и то обстоятельство, что он каждый день был в разъездах. Дорога утомляла мужчину, а летом в жару давал о себе знать лишний вес, выжимая из него все соки. В такую погоду не спасал ни кондиционер, ни открытое окно. Да и кроме того, всё села были похожими друг на друга, как и магазины в них, а природу, с которой сталкивался Андрей в дороге, по большей части составляли скучные поля. В довершение добивало начальство, ставящее каждый раз всё новые и новые планы, которые практически нереально было выполнить. Единственный хороший момент представляла собой относительно нормальная зарплата, но и это было не очень веским аргументом против вышеперечисленных минусов. В общем, к своим тридцати двум годам мужчина конкретно разочаровался в жизни и часто не мог заснуть, раздумывая, а не бросить ли ему свою скучную и размеренную жизнь и умотать куда подальше. Найти там работу, повстречать девушку, которую полюбит всем сердцем, создать с ней крепкую семью…

Но указатель «Половцы» и типичный пейзаж украинского села, вернули Андрея из мира его мыслей в реальность, и он, поморщившись, вытер ладонью мокрый от пота лоб. Заметил, что так и едет с выключенной магнитолой, исправил это досадное недоразумение. По «Перец FM» играла песня «Имя 505» в исполнении «Время и Стекло».

– Так-то лучше, – вслух сказал мужчина, и с оттенком грусти добавил, – немного.

Было одно обстоятельство, которое еще больше раздражало его в этой ситуации. Искренне возмущённый тем, что ему придётся в свой единственный выходной опять садится за руль и ехать в очередное село, Андрей забыл бумажку с координатами друга отца, которому предназначалось то, что лежало сейчас в багажнике «Шкоды». Сам мужчина так и не понял, что это за штуковина. То ли деталь какому-то станку, то ли к машине. Но у него хватало и своих проблем, кроме того, чтобы раздумывать над этим.

Напрягая все извилины своего мозга, Андрей старался вспомнить хотя бы имя и фамилию того мужчины. Ведь обычно в сёлах все друг друга знают, и кто-то мог бы подсказать ему, как добраться до дома нужного человека. Звонить отцу он не хотел, так как знал, что это закончится очередной порцией нравоучений, и возгласами типа: «я так и знал, что ты что-то забудешь!» или «у тебя всегда всё не как у людей!».

«Что-то связанное с бочкой… Бочковский вроде. А зовут… по-моему, Анатолий. Да имя вроде точно такое. Ну, в принципе, даже если я скажу немного не так, меня поправят».

Вместо того, чтобы поехать прямо по асфальтированной дороге, мужчина свернул направо на грунтовку, которая, минуя сад и поле, сворачивала к домам.

Улица, на которой оказался Андрей, состояла из четырёх однотипных и до тошноты похожих друг на друга домиков, мазанных белой известью и с крытыми шифером крышами. Такое однообразие, встречавшееся повсеместно в сёлах вызывало у мужчины грусть и тоску. Не то, чтобы он стремился всегда выделяться из толпы, просто для него такая безвкусица владельцев этих домов свидетельствовала о том, что и во всём остальном они такие же недалёкие.

Но делать было нечего, и Андрей, осмотревшись по дворам, увидел в крайнем невысокого роста темноволосую женщину, развешивающую бельё на верёвке.

Остановившись невдалеке, он вышел из машины и, подойдя к забору, обратился к женщине.

– Здравствуйте, а вы не подскажете, как я могу найти Бочковского Анатолия?

Женщина на несколько мгновений сфокусировала на нём взгляд своих тёмных глаз, а затем её лицо приобрело выражение глубокой задумчивости.

– Возможно, я не правильно запомнил фамилию. Может, он не Бочковский, но точно что-то связанное с бочкой, – как настоящий торговый агент, Андрей никогда сразу не отступал, не успев задать все возможные наводящие вопросы, касавшиеся того, что его интересовало.

– Да нет, – улыбаясь, ответила женщина, – всё правильно, просто я не сразу вспомнила. Бочковский Толик. Да, есть у нас такой. Живёт он… – она сделала паузу, снова задумавшись, и развернулась к мужчине боком, словно пытаясь таким образом показать ему правильное направление, – по этой вот улице в конце нужно… А вам не сложно было бы подождать одну минуту, и подвезти меня с сыном в ту сторону? Просто у нас там дальнее поле, да и как раз показала бы вам, где живёт Толик.

– Да без проблем, – непринуждённо кинул Андрей ей в ответ и изобразил на своём лице лёгкую улыбку, тем временем подумав: «А что, так сказать нельзя было? Нет, нужно мне сидения затирать своими грязными жопами!»

На такой случай, сидения в «Шкоде» Андрея были закрыты чехлами, ведь ему не раз приходилось подвозить продавщиц от дома до магазина или обратно. Зачастую это были полные тётки, от которых за километр несло сеном или навозом, и к которым мужчина относился весьма пренебрежительно.

Прошло минуты три, пока из дома показались темноволосая женщина со своим сыном – парнем лет шестнадцати-семнадцати с такими же тёмными, как и у матери, глазами.

Андрей подошел к своей машине и сел за руль. Женщина с парнем уселись на заднее сидение, что довольно удивило его, но мужчина не стал ничего говорить, а просто развернулся и проехал в ту улицу, куда ранее показывала женщина.

– Сюда? – уточнил Андрей.

– Да, – ответила ему попутчица, – сейчас всё время прямо до конца улицы.

Ехали молча. Мужчина выключил приёмник и просто разглядывал окрестности. Вдоль улочки, по которой они ехали, с левой стороны тянулся ряд домов, по большей части одноэтажных и таких же скучных, как и те, что встретили Андрея на первой улице. С правой же стороны до самого горизонта раскинулось поле. Ближе от дороги зеленели паростки картошки, чуть дальше золотились на летнем солнце колосья пшеницы.

Но Андрея всё это мало интересовало. За свою пятилетнюю карьеру торгового агента он успел увидеть с несколько сотен таких сёл и полей, и вряд ли они смогли бы его чем-то удивить.

А тем временем машина, местами подпрыгивая на ухабах, достигла конца улицы и выехала прямо в поле.

– Мы правильно едем? – спросил Андрей.

– Да, он живёт в доме прямо посреди поля. Там когда-то была тракторная бригада, и после неё сохранилось несколько домов. Большинство из них полностью развалились, но Толик поддерживает свой в порядке.

Эта история воспринялась Андреем с некоторой долей недовольства. Не очень-то его привлекала перспектива общения с каким-то отшельником, который забрался жить подальше от людей.

«И почему отец мне ничего не сказал по этому поводу? Мне кажется, это довольно запоминающийся ориентир. А, хотя, что с него взять? Тоже стареет уже…»

Спустя минуту вдали показались какие-то строения, надёжно скрытые в зелёной листве обступивших их деревьев.

– Это там? – снова спросил Андрей.

– Да-да, там. Мы тоже там выйдем.

«Да мне плевать, где вы выйдете, лишь бы поскорее», – раздраженно заметил про себя мужчина.

Подъехав к остаткам тракторной бригады, он огляделся по сторонам. Всюду царила атмосфера разрухи и заброшенности. На покрытом многочисленными трещинами асфальте валялись куски штукатурки, кирпичей, шифера и прочих стройматериалов. Практически все строения стояли без крыш, не говоря уже об окнах и дверях. Дома, который хоть как-то мог подойти под жильё, нигде по близости не было видно.

Вдруг мозг Андрея пронзил приступ беспокойства. Он заёрзал на сидении.

«Ну и где этот дом? По ходу его здесь нет. Тогда зачем они меня сюда завезли? А почему они сели сзади?»

Мужчина уже хотел было раскрыть рот, чтобы что-то сказать, но тут в зеркале заднего обзора заметил, как до этого безразлично смотревший в окно парень сзади него, встретился с ним взглядом и резко обвил его шею какой-то тонкой проволокой.

Андрей не был готов к такому резкому повороту событий, и поэтому не успел адекватно отреагировать на нападение. Шею его вмиг пронзила тупая боль, отдававшаяся в горле, затем перестало хватать воздуха, и мужчина инстинктивно вцепился обеими руками в опоясывающую его шею проволоку, пытаясь разжать её смертельные объятия.

Его испуганный взгляд скользнул вниз, и Андрей успел заметить, как женщина, легко протиснувшись между передними сидениями, вытащила большой столовый нож и одним точным ударом поразила его в сердце.

Взгляд Андрея, на секунду расширившись и сфокусировавшись на солнцезащитном козырьке, погас и сделался каким-то стеклянным, неживым.

Глава 3

Вася не особо хотел ехать с матерью, а точнее он и вовсе этого не хотел, но другого выхода не было. Они все были повязаны этой историей, и должны были сохранять свою общую тайну. Поэтому, обув на ноги резиновые шлёпанцы, он вышел вслед за Зоей, и они сели, как и договаривались, на заднее сидение автомобиля будущей жертвы. Это было сделано с расчетом на то, что тонировка там была темнее, и их вряд ли смогли бы разглядеть любопытные односельчане, которые при любом звуке приближающегося мотора поднимают головы от своих огородов или выглядывают в окна и из-за калиток.

Смешанные чувства испытывал парень, когда машина, временами подскакивая на ухабах грунтовой дороги, не спеша пробиралась вдоль улицы. Ему отчаянно не хотелось делать то, чем они раньше занимались с родителями и старшим братом. Васе надоело жить такой жизнью, и он временами хотел просто сбежать из дому, чтобы никогда туда не вернуться. Но что-то держало его в этом глухом провинциальном болоте. Наверное, долг перед своей семьей, скелеты из шкафа которой, никто и никогда не должен был обнаружить. Для своих односельчан Ивоненки были самой обыкновенной семьёй со своими достоинствами и недостатками, не более того.

Тем временем автомобиль свернул с полевой дороги на площадку бывшей тракторной бригады. Ничего здесь не вызывало удивления у Васи, который был в этом месте не раз. А вот мужчина, любезно согласившийся подвести их, по всей видимости, занервничал. Он стал озираться по сторонам, выискивая дом своего знакомого или родственника.

Парень был в состоянии соизмерить превосходство мужчины, поэтому понимал, что всё должно произойти быстро и получиться с первого раза. Он до последнего старался соблюдать спокойствие, по крайней мере, показывать это. А сам тем временем вытаскивал из кармана спортивных брюк тоненькую проволоку.

Молниеносным движением накинув проволоку на шею мужчины, Вася стал душить его со всей силы, чтобы тот не успел опомниться и дать отпор.

Вовремя подоспела мать. Она пролезла между сидениями и, быстро достав из взятого с собой заметно пошарпанного целлофанового пакета нож, засадила его точно в сердце мужчины, который безуспешно пытался ослабить проволоку на своей шее.

Кровь брызнула из-под ножа и заляпала руль и панель приборов.

– Зачем?! – вырвалось у Васи.

– А почему, когда надо убить свинью, её режут, а не душат? – произнесла Зоя с заметным пренебрежением в тоне. Её всегда раздражало, когда кто-то давал слабину.

Парень не стал ничего ей говорить, а только смотал проволоку и положил её обратно в карман. Они оба вышли из машины и некоторое время стояли молча, переводя дух от сделанного только что.

– Что дальше делать будем? – спросил Вася у матери, не глядя ей в лицо.

– А что дальше? Дальше, как обычно, – равнодушно ответила она, – за этим придём ночью, когда стемнеет, а машину… Поставь пока туда же, где и в прошлый раз. Там её всё равно никто не найдёт.

Парень кивнул и, перетащив уже неживого водителя, сел за руль. В отличие от своего брата, Вася не так хорошо умел водить машину. Ему больше по вкусу был мопед, на котором он мог целыми днями гонять по селу. А вот Лёня был большим любителем своей кофейного цвета «пятёрки». Каждый раз, когда у него оказывалась на руках относительно крупная сумма денег, он вкладывал её в доработку своего «железного коня». Первой была магнитола «Пионер» с небольшим экранчиком, что совершенно не удивительно. Большинство сельских парней, никогда не изменяющих «вазовской» «классике», считают, что любой недостаток своей несовершенной машины можно исправить орущей на всю округу музыкой. Так как Лёня принадлежал как раз к таким, закономерно, что вслед за магнитолой, пошла акустика. Еще через месяц к ним присоединилась глухая тонировка, а за ней спойлер и титановые диски на колёса. Но на этом парень останавливаться не собирался. Пацанский тюнинг, который разбирающиеся в этом люди часто называют еще колхозным, не был завершен, поэтому многие испытания старой «пятёрке» еще следовало пережить.

Переведя рычаг коробки переключения передач на первую, Вася попытался тронуться с места. Машина пару раз дёрнулась, но всё же не заглохла. Парень завернул за одно из строений, и загнал её в заброшенный гараж. Там уже стоял ржавый трактор в полуразваленном состоянии и тёмно-зелёный универсал «Форд Таурус» выпуска середины девяностых годов. Вася старался не смотреть в его сторону. Вид автомобиля и воспоминания, связанные с ним, вызывали у него содрогание.

Это случилось год назад. Тогда жертвами Ивоненко стала семья из трёх человек, неизвестно почему оказавшихся в Половцах. Братья с отцом выследили их, когда возвращались с рынка в Василькове.

Лёня тогда поравнялся с «Фордом», и когда они разглядели в автомобиле парня и девушку лет двадцати пяти, то, не сговариваясь, решили, что им повезло с добычей.

И были правы. Никто и никогда не искал пассажиров зелёного универсала в Половцах. Всё прошло практически без проблем, за исключением одного обстоятельства – на заднем сидении Ивоненки нашли девочку трёх лет …

Васю вновь пробрала дрожь при воспоминании о том случае, и он быстро вышел из гаража. Мать, как ни в чём ни бывало, ждала его в тени стоявшей у стены здания липы.

Выйдя на дорогу, они молча пошли в сторону дома.

Глава 4

Вернулись Ивоненки уже в полном составе и ночью. Маричка непринуждённо скакала вокруг взрослых, на лицах которых застыли серьёзные выражения, а глаза настороженно бегали по сторонам. Вася толкал самодельную тележку, которую сделали его отец вместе с одним своим товарищем с работы. Колёса временами издавали тихие скрипы, но в целом эта небольшая процессия двигалась практически бесшумно, так что никто из односельчан их не заметил.

По мере приближения к заброшенному гаражу, напряжение в Васе только нарастало. Он впервые делал это в таком составе, и ему казалось, что это не совсем подходящая компания для подобных занятий.

Из всех членов его семьи, парень думал, что понять его может разве что Света. Последнее время она тоже начала отдаляться от остальных. Было понятно, что учёба в университете и жизнь в городе нравилась девушке гораздо больше, чем бесконечное прозябание в их захолустье. Только вот общая тайна, по-видимому, держала её в селе и временами угнетала Свету.

Подойдя к оранжевой «Шкоде», они подкатили тележку под пассажирскую дверцу и молча выгрузили туда тело торгового агента, хотя для них было не особо важно, кем до этого момента был покойный и как его звали. Для Ивоненко имело значение лишь то обстоятельство, что Андрей был неместным и что он выглядел чистым и ухоженным.

Труп был довольно тяжелым, так что Ивоненкам пришлось перетаскивать его вместе. Тащить было еще тяжелее, и Васе на помощь по очереди приходили то его мать, то Света. Иногда, поглядывая на девушку, брат замечал в ней не только физическую, но и психологическую усталость. Пока её сверстницы часами ходят по магазинам и бутикам одежды, выбирают себе косметику, общаются с парнями в Интернете и ходят с ними на свидания, Света помогает ему тягать трупы. Да и для себя самого парень желал бы лучшей молодости.

Двигаясь очень медленно, минут сорок спустя Ивоненки были дома. Они закатили тележку на задний двор, где находился вход в подвал. Это был не тот погреб, где семья хранила картошку, консервацию и прочие продукты. У того был отдельный вход, находившийся в одном здании с хлевом. О существовании того погреба знал всякий, кому не лень было повернуть голову в сторону двора семьи Ивоненко, проходя мимо. О существовании этого знали только они сами, и найти его было не просто. Вход, представлявший собой небольшой квадратный люк, был надёжно замаскирован землёй и разбросанной вокруг соломой. Чтобы открыть его, ручку постоянно приходилось откапывать.

Но такая конспирация была вполне оправдана. Ведь за этим люком на глубине двух метров находилось помещение, в которое были вхожи лишь члены семьи. И далеко не всякий, если бы вдруг попал туда, смог бы подавить в себе рвотный рефлекс, потому что у любого нормального человека это место не вызывало бы ничего, кроме омерзения. У любого, кроме людей, живших в доме над погребом.

Несмотря на то, что ночью было довольно прохладно, как только Вася вместе с матерью, держа под руки труп Андрея, спустился вниз, его руки и спина покрылись «гусиной кожей». Но до конца было еще долго. Самая гадкая и отвратительная часть только начиналась.

Включив свет, Вася с матерью и Светой положили тело на стол больше напоминавший верстак. В дальнем от входа конце подвала стояли две довольно помятые и местами начинавшие ржаветь морозильные камеры. В них Ивоненки хранили свою добычу, но для начала её еще предстояло разделать. Как известно любому, кто хоть раз резал свинью, разделывать тушу нужно сразу же после того, как животное было убито.

Ивоненки не отходили от этого принципа, и поэтому без промедлений приступили к разделке. Лишь с той разницей, что в их рацион входила человечина.

Глава 5

Поужинав, мужская часть семьи вышла на крыльцо покурить. Иван докурил первым и вернулся обратно в дом. Лёня, заметив странное поведение брата за ужином, решил поинтересоваться у него об этом.

– Чё-то ты какой-то не такой сегодня. Есть не захотел…

– Не знаю, просто как-то не хотелось, – бесцветным тоном произнёс Вася, выпуская изо рта облачко серо-голубого дыма и устремив свой взгляд на село, раскинувшееся внизу.

– Да ладно тебе, я вижу, что что-то не так. Рассказывай.

Обычно Лёня не отличался такими человеческими качествами, как сопереживание и участие, но в тот вечер в глазах своего брата он увидел что-то большее, чем просто минутная тоска.

– Не знаю, нет настроения об этом говорить.

– Как хочешь. Если вдруг надумаешься, расскажешь.

Васю, не привыкшему к такой заинтересованности к своим делам со стороны старшего брата, это даже немного раздражало.

«Он чё, фильмов насмотрелся, что решил мне личным психологом заделаться?»

– Да просто надело, – кинул он в ответ и, только когда эти слова уже вылетели из его рта, понял, что действительно это сделал.

– Что надоело? – спросил Лёня таким тоном, как будто до этого момента был уверен, что вряд ли брату что-то могло надоесть.

Вася лишь скосил на него взгляд исподлобья.

– А что, ты считаешь, что мы нормально живём?

– Ну… не знаю, – растерянно ответил Лёня, – я как-то над этим не задумывался. Живём, как и жили.

– Вот именно. А многие живут намного лучше нас, – Вася хотел было сказать о Свете, которая тоже с тех пор, как уехала жить в общежитие при университете, заметно изменилась, но в последний момент передумал, – ты вот, почему не пошел учиться после школы?

– Не знаю. Мать сказала, что у нас не хватит на это денег, и мне лучше устроиться на работу.

– Да ладно тебе. Ты же прекрасно знаешь, что деньги у нас есть и были раньше.

– Ну не скажи, когда я окончил школу, бате платили через раз, а мать вообще без работы сидела некоторое время.

– А-ай, ладно, но ты же мог поступить через год или через два, в армию пойти, в крайнем случае.

– Ты знаешь, что в армию меня не взяли.

– Ну ладно, но мы же вместе ездим в тот же Васильков на базар. Неужели тебе не хотелось переехать в город, найти там роботу.

– Не знаю, – протянул Лёня. Вид у него при этом был озадаченный, – я как-то об этом не думал. Ну, точнее думал, но не всерьёз. Мне в селе привычнее, а там я что буду делать? Ну на роботу буду ходить. А потом? На диване у телевизора лежать?

– А-ай, – махнул на него рукой Вася и подкурил еще одну сигарету, – делать там тоже хватает чего, было бы желание. Ты тут в огороде или возле свиней тоже особо не перетруждаешься.

– Я не пойму, к чему ты клонишь. Ты уехать надумал, что ли?

– Не знаю. Желание есть такое, но всё не могу решиться. Попрошусь у матери, чтобы хоть в какую-нибудь бурсу в городе устроила. Точнее заплатила, а поступлю-то я сам. А потом постараюсь там и осесть. Ты же видишь – из села все бегут. Здесь молодёжи скоро совсем не останется. Уже не с кем в клуб ходить. А что дальше будет?

На последних фразах парень говорил, как будто оправдываясь, словно не это было основной причиной того, что он хочет переехать. Лёня уловил эти интонации в его голосе, и поспешил проверить свои догадки.

– Ты же не из-за этого уехать хочешь, – сказал он, внимательно вглядевшись в глаза брата.

– Да ты и сам понимаешь, почему, – буквально выдавил из себя какое-то инородное тело, которое уже долгое время мешало ему своим присутствием, Вася, и ему стало немного легче.

– Это из-за тех, из «Форда», – несмотря на то, что был менее чувствительным, чем его брат, Лёня тоже не любил вспоминать тот случай.

– Да, – подавляя в себе накатывающиеся слёзы, ответил Вася дрогнувшим голосом, – и не только из-за них. Из-за всего. Я больше не хочу есть… сам знаешь что. Это ненормально. Другие такого не делают, и если когда-нибудь кто-нибудь об этом узнает, нас вон соседи на вилы поднимут быстрее, чем милиция приедет.

– Да тише ты, – попробовал утихомирить разошедшегося парня Лёня.

– Да кто нас услышит? Баба Шура? Так она глухая уже давно, что кричать нужно, даже если возле неё стоишь.

– Мало ли кто под заборами лазит.

– Ну, так, как наша Маричка, в этом селе больше никто не лазит, – попробовал разрядить обстановку Вася, и оба парня засмеялись. Даже они считали свою младшую сестру назойливой мухой, и были рады, что она крутится не возле них.

– Да ладно тебе, Васёк, не так уж и херово мы живём. Бывает и похуже. Я, кстати, уже обвес себе заказал на «ласточку». На той неделе уже должен быть. После него думаю «прямоток» еще поставить, чтоб гудела посолиднее.

Эта идея брата показалась Васе довольно забавной, но говорить этого в голос он не стал – слишком уж Лёня любил свою «пятёрку». Но в остальном, парень понял, что брат совершенно не разделял его мнения, да и вообще отнёсся к его откровению, как к спонтанному желанию, которое через время исчезнет, как семена одуванчика на ветру. Только вот для его младшего брата всё это было всерьёз, и он действительно хотел убраться подальше из Половцев. Но, какой бы срочной не была потребность вырваться из села, для начала ему нужно было еще закончить школу.

Глава 6

Чуть больше, чем через неделю, Лёня забрал свою машину из покраски от одного гаражного умельца в Василькове, и с выражением зашкаливающей гордости и широкой улыбкой на лице вернулся в село. Когда он величаво ехал по своей улице, состоявшей из четырёх домов, из колонок на полную мощность играл «Аттестат» в исполнении «Бутырки».

Лёня натянул на себя спортивные солнцезащитные очки, которые делали его лицо только еще более худым, и смотрелся он в них нелепо, о чём и поспешил ему сообщить младший брат, открывая ворота.

– Шторы сними, а то ты в них, как додик.

– Ты поаккуратнее со словами, – с лёгкой обидой в голосе произнёс Лёня и остановил машину у дома.

– Ну как тебе? – спросил он с довольной улыбкой на лице.

– Да как? Ведро было-ведро стало, – пошутил Вася и сразу же отбежал в сторону, понимая, что реакция его брата на такое будет довольно бурной.

– Ты чё мелешь, блядь?! – воскликнул тот, оторопев от нахальства парня, – Я щас твоего дрыща мелкого разъебашу так, что потом хер соберешь!

При этом он ухватил одно из поленьев, сложенных с торца дома, и направился к сараю, за которым, накрытый брезентом, стоял мопед Васи.

– Э-э, я пошутил. Неплохо получилось. Классно, – поспешил остановить брата Вася, а тот, резко замахнувшись на него поленом, бросил его обратно на кучу.

– Правда? – переспросил Лёня.

– Ну а то как же? Теперь вообще ракета.

Довольный таким ответом, Лёня вернулся к машине, возле которой уже стояла Маричка.

– Чё, Лёня, прокатишь на своей новой машине? – спросила девочка.

– Это та же машина, только бампера и боковые юбки другие, дурёха малая – хотя о чём я тебе говорю?

Из дома вышли мать, отец и Света.

– Ну как вам? – спросил у них Лёня.

– Нормально, – коротко прокомментировал изменения отец, подходя и внимательно осматривая машину.

– Ничего особенного, – фыркнула мать, – то же, что и было, только еще и денег содрали.

– Да ладно тебе, мам, это же «Жигуль», а не иномарка какая-нибудь, так что обошлось это недорого, как по нынешним ценам. Тем более, что еще и с покраской.

– И сколько? – поспешила спросить Маричка. Её, как всегда, вопросы денег интересовали больше всех, как впрочем, и Зою. Так что, если бы даже Лёня не ответил младшей сестре, пришлось бы давать ответ матери.

– Около трёх.

Мать лишь закатила глаза.

– Такие деньги и ни за что, – сухо прокомментировала она.

– Да что ты в этом понимаешь? – произнёс Лёня, впрочем, без упрёка в голосе.

– А тебе как? – спросил Лёня у Светы. Не то, чтобы её мнение много для него значило, просто собственный восторг от видоизменений своей «ласточки» достигал таких вершин, что настроение парня ничем нельзя было омрачить, и он готов был делиться своей радостью со всеми близкими ему людьми.

– Вроде ничего так, – покачав головой, сказала девушка, – что, в клуб сегодня на ней едим?

– А то как же? Конечно!

– Да, еще не перед всеми похвастаться успел, – сказал Вася, но его слова брат оставил без внимания.

В шесть часов младшее поколение Ивоненко в полном составе стало собираться на дискотеку. В сельский клуб ходила даже Маричка. Правда, у неё там была своя компания. В основном они не танцевали, а просто стояли у стенки, наблюдая за остальными и жуя сухарики или лузгая семечки. Обычно, Маричка ходила туда в той же одежде, что и дома – затёртых майках, футболках и шортах.

Света же, считая себя уже практически горожанкой, не могла себе позволить такую небрежность. И хоть её гардероб не отличался особой изысканностью, по крайней мере, девушка никогда не одевала в клуб что-то потёртое или грязное, а остальные сборы собирали у неё около получаса. В конце братья всегда отвешивали ей разные шуточки, но Света не могла выйти из дома, не накрасив ногти, глаза, губы и не приведя в порядок свою причёску, по завершении забрызгав её таким количеством лака, на котором держались бы и стены в доме, не то, что волосы.

Итак, собравшись, Ивоненки сели в преобразившуюся Лёнину «пятёрку» и поехали к клубу в центре села, который располагался в низине у реки. Счастливый владелец автомобиля чувствовал себя так торжественно, как кинозвезда, которой предстоит пройти по красной дорожке, в виду того, что именно к нему сегодня будет приковано внимание всех последнее время немногочисленных посетителей сельского клуба. Поэтому он решил устроить дискотеку прямо у себя в машине, включив магнитолу на полную мощь, чтобы было слышно всем в округе.

Парень опустил стекло и положил локоть на дверцу, свято веря, что так будет казаться еще круче. Включил на магнитоле свой любимый диск с шансоном, и из колонок на всю громкость заиграла песня группы «Бутырка» «Шарик». Вася скривился от ударившего по ушам резкого звука, и, посмотрев в зеркальце, заметил, что Света на заднем сидении сделала так же. Младший брат тоже иногда слушал шансон, но не был таким его фанатом, как Лёня.

А тот, по примеру большинства взрослых мужчин в селе, почти всегда слушал в машине блатные песни, хотя не имел к уголовному миру ровным счетом никакого отношения. Если кому-то, кто знал Лёню, сказали бы, что его посадили в тюрьму, тот бы ответил, что парня туда не приняли бы. Дело в том, что Лёня был высоким и чересчур худым, как будто ел раз в два дня и то не всегда. Можно было бы сказать, что он пошел в своего отца – тот тоже был худым, но даже если так, то Лёня обскакал в этом деле родителя.

С таким телосложением ему сложно было найти одежду. Чаще попадалась подходящая по росту, но широкая, или в меру по ширине, но для более низкого парня. Иногда, не найдя ничего подходящего, Лёня брал то, что было в наличии, и тогда над ним потешались друзья и знакомые. Бывало, что парень ходил в слишком «подстреленных» джинсах или сильно короткой футболке, едва прикрывавшей ремень на брюках, в котором приходилось бить дырку для застёжки довольно далеко от стандартных, имевшихся там. Иной раз на Лёне можно было увидеть рубашку или куртку, которая развевалась на ветру, как парус, что особенно смешило окружающих.

Но, даже несмотря на свою неказистую внешность и различного рода причуды, Ивоненко никто не гнобил в своём селе. Впрочем, и друзей у них было немного. В основном они гуляли своей компанией, и, в принципе, учитывая их довольно экстраординарное меню, это было неудивительно.

Но, в общем, это происходило из-за того, что и издеваться над ними в селе было некому. Большинство молодёжи, окончив школу, разъехались кто куда. Те, кто был поумнее, поступали учиться в вузы, но таких было немного. Остальные же либо шли в армию, либо учились в техникумах или училищах, либо сразу устраивались на работу. В случае с девушками одним из перспективных вариантов было выйти замуж за наиболее состоятельного горожанина, которого они могли «подцепить», забеременеть от него, женить на себе, родить ребёнка или детей, и в дальнейшем присматривать за ними и варить мужу борщ, как их учила это делать мама.

Тем же старшим, кто еще оставался в селе, Ивоненки были попросту неинтересны. Они, как и заведено, иногда здоровались с ними и перекидывались парой слов, но дальше этого дело не заходило. Поэтому общались они в основном со своими одногодками или подростками, которых было большинство среди посетителей школьной дискотеки.

Иногда в клуб заезжали парни из соседних сёл. По большей части они заявлялись большими компаниями, чтобы снять себе местных девчонок и настучать парням по голове чисто ради приключений. Ивоненки, хорошо знавшие это, обычно предпринимали какие-нибудь меры предосторожности, чтобы их не застали врасплох. Но если такое всё же случалось, они всегда сбегали первыми.

А тем временем кофейная «пятёрка» спустилась в низину и проехала мостик через реку. В принципе, Охрименкам не так уж и далеко было идти в клуб, но Лёня не мог позволить себе упустить шанс покрасоваться перед остальными своей преображённой машиной.

– Лёня, сделай немного тише, – попросила Света.

– А что, громко? – перекрикивая разрывающую колонки музыку, спросил парень, но всё же убавил громкость.

Не став никого спрашивать, парень остановил машину у магазина, так как по традиции перед в походом в клуб всем нужно было «заправиться» и взять что-нибудь с собой.

За одним из самодельных столиков сидели деды, цедя литровую бутылку «Рогань светлого». Компания поздоровалась с ними и прошла сквозь занавешенный тюлью – от мух – дверной проём.

В магазине было прохладнее, и царила смесь запахов пыли, сырости, солёной селёдки и пивного перегара. Там, окучивая полненькую продавщицу Любу, крутилось трое местных мужиков. Поздоровавшись и с ними, братья и сёстры стали выбирать себе выпивку. Лёня с Васей не стали нарушать традиции и взяли по литровой бутылке «Оболони светлого» для начала и еще по две поллитровых на вечер, потому, что в полвосьмого магазин закрывался. Света взяла себе три «Шейка Бора-Бора», а Маричка выпросила у братьев купить ей банку лимонного «Айс Микса». При этом присутствовавшие в магазине мужики не преминули прокомментировать это самой стандартной фразой в таких ситуациях – «а тебе не рано еще?» Маричка ничего им не ответила и отвернулась в другую сторону. Остальные тоже оставили вопрос мужчин без ответа.

Расплатившись, Ивоненки забрали своё пиво и сели обратно в машину. Лёня проехал немного дальше к клубу, который возвышался над школой и сельсоветом, и остановился в тени росших рядом сосен.

На магнитоле по-прежнему играла «Бутырка», только уже «Малец». Лёня открыл дверь и, открутив крышку на бутылке, сделал большой глоток пива. Вася последовал его примеру, а затем они оба закурили по сигарете из пачки «Винстона» постоянно дежурившей в подлокотнике «пятёрки». Света с Маричкой вышли и направились к стоявшим у еще закрытых дверей клуба девчонкам.

Минут через пять подошли и парни. Первыми пришли Славик Нечипорук, которого среди молодёжи чаще называли Зубом за выпирающие вперёд зубы, особенно хорошо заметные, когда парень улыбался, и Ярик Иванчук. Оба они держали по бутылке пива в руке и, так как неплохо общались с Охрименками, подошли к ним.

– Здорово, пацаны, – поздоровался с братьями Ярик и сразу же обошел машину, – это чё ты, обвес кинул?

– Ну да, – стараясь говорить безразличным тоном, произнёс Лёня, – как тебе?

– Бомбово, вообще. Смотрится, как иномарка.

Довольный таким ответом, Лёня расплылся в широкой улыбке.

– А ты когда успел приехать? – спросил у него Славик.

– Да уже больше недели, как я в селе, ты чё?

– А мне откуда знать? Чё тогда в клуб не приходил на прошлых выходных?

– Занят был, – ответил Лёня, не желая развивать неинтересную тему.

– А-ай, ты чё, нашего Зуба не знаешь? До него же, как до жирафа все новости доходят, – сказал Ярик и парни рассмеялись, а Славик с обиженным выражением лица толкнул друга локтем.

– Чё там нового, кстати в селе? – спросил у них Лёня, – А то я два месяца здесь не был, теперь боюсь, что что-то пропустил, – сказал он таким тоном, как будто был уверен в обратном, в чём его и заверил Ярик.

– Да ничего такого. Разве что дед Борис повесился.

– А, это я уже слышал.

– Ну еще Санёк Калменко жениться решил.

– На ком? – встрепенулся Лёня, – Как это Маричка до сих пор нам не рассказала?

– Да я и сам только на днях узнал. И то, только потому, что в автобусе вместе с ним ехал. Так что, подожди еще день-два, и она точно узнает и вам расскажет.

– Ты не сказал на ком.

– А, на Надьке-прапорщице, – эта кличка приклеилась к девушке из-за отца, который служил прапорщиком в одной из воинских частей в Киеве. Поэтому прапорщиками называли всех членов его семьи, – вроде как через месяц свадьба.

– Ха, интересно, – процедил сквозь зубы Лёня, – с чего это они так решили? Не «по залёту», случайно?

– Не знаю, но вроде как нет.

– И чё, Санёк тебя пригласил? – спросил у парня Вася.

– Ну да. Я думаю, он и вас позже пригласит. Он же, как-никак, Лёнин одноклассник, да и так вроде пацан нормальный.

Саша Калменко был последним из своего класса, не считая самого Лёни, кто до сих пор не успел жениться. Девушки практически все вышли замуж в течении двух-трёх лет после окончания школы. Парни, как и заведено, сначала выучились и нашли работу, а уж затем стали обзаводиться семьями. Так как в селе с этим стараются не тянуть, и такое понятие, как «строить карьеру» оставляют для горожан, которым больше нечего делать, то Лёне с каждым годом становилось как-то неудобно на счет того, что он не то, чтобы жениться, а и девушки нормальной себе найти не может.

То ли в виду его внешности, то ли стеснительного характера, представительницы слабого пола обходили парня своим вниманием. Он предавал этому слишком уж большое значение, и потому, с каждой неудачной попыткой завести отношения, только еще больше комплексовал по этому поводу.

Разговоры между парнями продолжались, но Лёня по большей части не принимал в них участия. Он просто дудлил своё пиво и иногда курил, молча размышляя над больной для него темой.

Наконец, в восемь клуб открыли. Играла на местной дискотеке в основном попса вперемешку с хитами восьмидесятых-девяностых и всё реже последнее время шансоном, что очень беспокоило старшее поколение и Лёню в том числе.

Сам клуб представлял собой холл бывшего сельского Дома культуры, с выкрашенными в синий и белый цвета стенами и несколькими низкими и длинными деревянными лавочками, похожими на те, которые иногда можно встретить в школьных спортзалах. На стене всё так же продолжала висеть доска почёта, несмотря на то, что большинства из людей, запечатлённых на фотографиях, уже не было в живых, а те громкие звания типа «ударник соц. труда» давно ровным счетом ничего не значили. Но молодёжь смотрела на это, просто как на часть интерьера, и давно уже перестала замечать старую доску почёта.

Пульт диджея, а если говорить более правдиво, просто музыкальный центр, находился в небольшой подсобке. Им вот уже трети год подряд заведовал Коля Жмых. Песни он ставил по желаниям присутствующих или просто те, которые имелись на дисках. Поэтому нередко между песнями «ВиаГры», Свтланы Лободы, Нюши, «Серебра», Потапа с Настей и других современных исполнителей играли и старые хиты «Ласкового мая», «Руки вверх» десяти- и двадцатилетней давности. Также ходовой до сих пор оставалась Верка Сердючка и разные псевдонародные песни, но их включали в основном, когда большинство присутствующих уже были сильно пьяными. Как и везде в сёлах, клуб был не только местом, где можно было потанцевать. В клуб шли, чтобы встретиться с друзьями, пообщаться и выпить с ними, в клуб шли, чтобы узнать последние новости, чтобы завязать отношения с противоположным полом или попросту устроить драку. Причём последнее занятие интересовало как мужскую, так и женскую часть местной молодёжи. И в виду того, что среди парней в Половцах последнее время было уже не так много сбитых и спортивных, как раньше, то драки между ними случались не часто, за исключением тех случаев, когда их били приезжие. А вот девчачьи драки случались чаще и зачастую были гораздо более жестокими и зрелищными, нежели драки парней.

Вот и в тот вечер не обошлось без происшествий. Где-то через час после начала дискотеки в клуб заехали трое девчонок из соседнего села. С ними был какой-то парень, которого никто раньше здесь не видел. А вот девчонок знали. Они иногда приезжали в Половцы погулять на выходных, и последний раз из-за них едва не произошла драка между местными и приезжими парнями.

Компания местных девушек сразу же отреагировала на приход чужачек и сбилась в стайку у стены клуба, оживлённо шушукаясь, обсуждая незваных гостей и время от времени бросая косые взгляды в их сторону. Приезжие же, обрадовавшись, что им освободили танцпол, сразу же стали танцевать. Худощавый парень, приехавший с ними, отошел в сторонку и стал у окна. Девушки, по-видимому, были уже довольно пьяными, так как, потанцевав немного своей компанией, подошли к парням и стали в их круг.

Местные девчонки не могли стерпеть такого нахальства. Старшие из них – Валя Куличенко и Аня Тищук сразу же подключились к танцу, выжидая момента, когда кто-нибудь из приезжих толкнёт или заденет их. Но те, даже невзирая на состояние, в котором находились, быстро смекнули, что к чему, и старались быть аккуратными. Но это не помогло. Вслед за Валей и Аней подошли остальные девчонки.

Места вокруг становилось всё меньше, и через некоторое время, всё же одна из приезжих легонько задела локтем Машу Ярошенко. Та, специально сделав вид, что удар получился сильнее, чем был на самом деле, отлетела в свою подружку Надю – ту самую, которая должна была вскоре выйти замуж за одноклассника Лёни.

И тут пошло-поехало. Валя с Аней, считаясь самыми крутыми девчонками на селе, незамедлительно вмешались в ситуацию. С силой толкнув высокую брюнетку, которая до этого имела неосторожность задеть Надю, они стали перед ней, а за их спинами собрались и остальные девушки. Да и парни тоже прекратили танцевать, боясь пропустить самое интересное.

– Ты чё, овца, вообще уже страх потеряла? Приезжаешь к нам гулять и ведёшь себя, как бычка, толкаешь всех? Ты чё, в табло захотела? – перекрикивая музыку, обратилась к брюнетке Валя. Но та лишь обиженным взглядом смотрела на неё, не в состоянии найти слов, чтобы ответить.

– Эй, девочка, – отозвалась одна из подруг попавшей в передрягу брюнетки – среднего роста рыжая девушка с серыми глазами, самая симпатичная из них и, по всей видимости, лидер в компании приезжих, – ты обороты-то сбавь. Ничего страшного не случилось.

– Ничего страшного? – переспросила у неё Валя, – Ты считаешь, что заявляться в чужое село и расталкивать там местных – это ничего страшного?!

– А ну, курицы тупорылые, пошли на улицу! – воскликнула Аня, – Будем вас жизни учить!

Понимая, что сопротивляться бесполезно, девушки вышли вместе со всеми. Компания направилась за клуб, где всегда и происходили все драки. Парень, привёзший трёх девушек, тоже, стараясь ничем не выделяться, двинулся вслед за остальными. На лице его ясно читалась тревога.

– Ну так чё вы там хотели нам сказать? – спросила Валя у рыжей девушки, стоявшей напротив неё.

– Вообще-то это ты нас сюда вывела, так что ты и объясняй.

– Да дай ей в бубен, Валька, чё с ними базарить? – донёсся из толпы голос кого-то из парней.

Но рыжая оказалась сообразительнее, и, поняв, что драки не миновать, сразу же перешла в наступление. Не дожидаясь, пока будут бить её, девушка с кулака зарядила Вале в голову. Удар был довольно сильным, и соперница первое время потерялась. Но тут включилась Аня и, вынырнув из толпы с боку от рыжей, с размаху зарядила ей в нос. На траву тут же капнуло несколько капель крови. Другие две девушки кинулись защищать свою подругу.

Но преимущество было явно не на их стороне. Местные девчонки накинулись на них, как стая голодных пираний. Они били, таскали за волосы, рвали одежду на противницах еще минут пять, пока те не перестали каким-либо образом сопротивляться.

– Ну чё, получили, сучки?! – победоносно воскликнула Аня, отходя от проигравших битву и выглядевших сейчас довольно удручающе и даже страшно.

Когда всё закончилось, Валя молча пошла обратно в клуб. Костяшки на её правой руке были сбиты до крови – девушка отыгралась по полной за ту коварную первую атаку.

Их соперницы тем временем помогали друг другу встать с земли. Вечер для них закончился немного раньше и менее приятно, чем хотелось бы. Девушки были все в синяках, ссадинах и с торчащими в разные стороны волосами.

У брюнетки, из-за которой и началась драка, был поломан нос. На её желтой футболке виднелось большое тёмное пятно растёкшейся крови. Вторая девушка – полненькая шатенка – шла, держась за голову. Её лицо, руки и полные ноги были покрыты ссадинами и царапинами.

Но больше всего не повезло главной среди девушек – рыжей. Её били больше всех, и теперь её круглое личико было вымазано в крови, с головы свисали клочья вырванных волос, а одежда местами была совершенно разорвана. Одной рукой она держала джинсы, на которых была порвана молния, а другой придерживала посередине свою разорванную наполовину белую маечку. В процессе драки разъярённые местные девушки сорвали с неё лифчик.

Парни и девушки взглядами, свистом и одобрительными выкриками сопроводили потерпевших поражение до старого «Опеля Асконы», который без промедлений сорвался с места и скрылся за поворотом дороги.

Ивоненки наблюдали за всем этим со стороны. Маричка была слишком мелкой, чтобы принимать участие в таких драках, да и смотреть ей было гораздо интереснее. Света могла бы и поучаствовать, но там вполне справились и без неё. Но самое большое удовольствие получили, конечно же, парни, которые глазели на драку девчонок и снимали её на телефоны. Но, как потом оказалось, в виду того, что освещение было плохим, на видео практически ничего нельзя было разглядеть.

– Вот, блин! – воскликнул Ярик, – Это ж надо так лохануться! Знал бы – фонариком присветил.

– Да, крутое мочилово было, – согласился с ним Зуб.

– Да причём здесь мочилово?! Ты что, не видел, как у той рыжей сиськи выпали, когда с неё девки лифчик сорвали?!

– Это самый крутой момент! – подтвердил Вася.

Но у других снимавших результат был тем же – везде видео оказалось тёмным и неразборчивым, так что раздосадованные парни ни с чем вернулись в клуб.

Зайдя, Лёня сразу же направился к девушкам, праздновавшим свою победу. Дело в том, что ему нравилась Валя, но он всегда стеснялся признаться в этом девушке. Парень трезво оценивал свои шансы и поэтому очень сомневался, что симпатичная блондинка с третьим размером груди и довольно красивой фигурой, «клюнет» на такого, как он. У девушки не было недостатка в мужском внимании, но на данный момент Лёня точно знал, что она свободна.

– Ну что, с победой вас, девчонки, – подойдя, поздравил он девушек.

– Ты так говоришь, как будто мы войну выиграли, – скептически произнесла Аня.

– Ну, может, не войну, но зато как дрались! Ты, Валя, так вообще! – сказал Лёня и на мгновение встретился глазами с девушкой. Та лишь улыбнулась ему, – Может, пива выпьем? Я угощаю, – продолжил он и кивнул в сторону выхода.

На некоторое время девушки замолчали, выжидающе уставившись на Валю. На лицах многих в это время играли улыбки. Всем было понятно, что сейчас будет что-то смешное.

– Ты чё, Лёня, потерялся? – усмехнувшись такой смелости парня, сказала Валя, – Какое пиво? Хочешь меня угостить, неси сюда. Заодно и девчонкам тоже принесёшь.

– Но я хотел с тобой поговорить просто, – произнёс Лёня уже слегка неуверенным голосом. Подсознание подсказывало ему, что продолжение этого разговора не будет иметь никакого смысла, кроме как девчонки еще больше его опозорят, но слова сами вырвались изо рта.

– Да чё ты гонишь, ушлёпок! – вмешалась в разговор Аня, – Не даст она тебе, и не мечтай. А если хочешь кому-то вдуть, так подойди к Кате Рябой, она как раз тебе подойдёт.

Девчонки дружно рассмеялись.

Лёня хотел было что-то возразить, но слова застряли в горле. Его бросило в жар, а сердце забилось быстрее.

Катя Рябая, о которой упомянула Аня, была соседкой Ивоненко. Дом её родителей был крайним по другую сторону, и их двор выходил в поле. Кате было четырнадцать лет, но увидев её, вряд ли кто дал бы ей меньше восемнадцати. Роста она была не меньше метр шестьдесят, а весила килограмм под восемьдесят. Кроме излишнего веса к недостаткам внешности можно было отнести и круглое малосимпатичное лицо повсеместно покрытое веснушками, за что девушку и прозвали Рябой. Но даже несмотря на все эти минусы, Катя пользовалась популярностью среди местных парней, а точнее среди той их части, которой нужно было найти легкодоступное «мясо» на вечер. Но последнее время у Кати появился постоянный парень, который, впрочем, был почти в два раза старше неё и тоже не выделялся привлекательной внешностью.

Лёня с Васей знали практически все подробности похождений своей жирной соседки, так как их младшая сестра ходила с девушкой в один класс. Впрочем, если их поставить рядом, картина выходила весьма комичная – на фоне Катиной туши, щуплая и худенькая Маричка выглядела в два раза меньше.

Поэтому, учитывая всё, что Лёня знал о Кате, он вполне закономерно счел предложение Ани унизительным и показывающим реальное отношение девушек к нему.

«Катя Рябая! Вот сука! Я бы тебе…» – подумал было парень, но эта мысль так и не успела до конца оформиться в его голове, потому что он тут же развернулся к выходу и выбежал на улицу под аккомпанемент смеха девушек и сопровождаемый удивлёнными взглядами парней.

Первым делом, естественно, Лёня направился к своей машине. Он вскочил на водительское сидение и закрыл все двери. Подкурил сигарету из пачки «Винстона» и задумался, неморгающим взглядом уставившись в темноту.

Парня немало задели слова девушек, и в эту секунду он хотел поступить с ними так, как Ивоненки поступали со своими жертвами, но это было невозможно. Правила их семьи строго-настрого запрещали подобные вольности. Ивоненки годами создавали себе имидж обыкновенной рядовой семьи безо всяких агрессивных или ненормальных наклонностей, чтобы в случае чего на них сразу же не пало подозрение. Ведь сложно, живя даже в небольшом селе, скрыть тот факт, что ты ешь людей.

Вдруг в окно с другой стороны кто-то постучал. Лёня, с головой нырнувший в свои невесёлые мысли, буквально заставил себя посмотреть туда. Это был Вася. Он показывал, чтобы парень открыл ему дверь. Тот нехотя послушался.

– Это чё такое там было? – спросил Вася, сев на сидение.

– Ничего, – буркнул на него Лёня.

– Да ладно тебе, я же видел. Ты что, хотел к Вальке «подкатить»?

– Да ничего я не хотел! Просто говорили.

– А потом ты выбежал из клуба, как ошпаренный?

– Так, хватит меня допрашивать! – раздраженно сказал Лёня.

Ему было очень неприятно, что младший брат, у которого может и немного, но всё же дела с противоположным полом обстояли лучше, стал свидетелем его неудачи. Это был удар по мужскому самолюбию парня, и он очень не хотел, чтобы эту тему раздували больше, чем нужно.

На некоторое время в салоне «пятёрки» зависло молчание. Но уже через минуту Вася не выдержал, и, похлопав старшего брата по плечу, сказал:

– Да ладно тебе, Лёнь. Ты же знаешь, кто такая Валька. Она бы ни с кем из нас встречаться не стала. Она себе городского ищет. А так как работает официанткой, можешь сам представить, сколько у неё вариантов. Так что, не бери в голову.

Лёня лишь глубоко вздохнул и покачал головой.

– Ладно, зови наших. Домой поедем.

Вася послушно вышел из машины и направился в клуб. Через минуту он вернулся в обществе двух сестёр. Когда они расселись по местам, Лёня молча съехал вниз к дороге и покатил домой.

Глава 7

На следующий день за завтраком Маричка поведала остальным новость о том, что скоро у одноклассника Лёни состоится свадьба. Сам Лёня, да и Вася тоже, не стали обламывать младшую сестру, которая считала, что как всегда получила интересную информацию первой, а, только переглянувшись, продолжили есть.

Зоя на некоторое время отложила свою вилку и, уставившись куда-то на стену, продолжала жевать вермишель-«рожки».

– Свадьба – это хорошо, – спустя несколько секунд задумчиво проговорила она.

– И что же в этом хорошего? – спросил у неё Лёня, слишком сосредоточенный на своей вчерашней неудаче, чтобы понять, куда клонит его мать.

Не увидел он и настороженный взгляд Васи, поднявшийся от своей тарелки. Парень сначала посмотрел на свою мать, а затем на старшую сестру, которая на секунду прекратила есть и тоже кинула полный какой-то безысходности взгляд на Зою.

Но женщина тоже этого не заметила, а потому продолжила тему.

– Это хорошо потому, что, во-первых, на свадьбе будет много народу, среди которых обязательно будут неместные. Саша работает в Василькове, Надя учится в Киеве, так что они в любом случае кого-то оттуда пригласят. А когда на следующий день обнаруживается, что кого-то недосчитались, то таких особо и не ищут, потому что все хотят продолжения. А во-вторых, все будут пьяными и весёлыми, а это как раз то состояние, когда не ждёшь подвоха. Это же свадьба, правильно? На свадьбу едут погулять, нажраться за чужой счет, напиться до чёртиков, но никак не для того, чтобы стать закуской.

Лёня громко рассмеялся.

– Ты чего? – спросил у него отец.

– Почему закуской? Может, основным блюдом, – сказал он и прыснул со смеху так, что изо рта полетели «рожки».

Света закашлялась, но отец вовремя постучал ей по спине.

Васе стало немного не по себе при виде этого.

«Вот мать, конечно, стратег, – подумал он, – нигде после школы не училась, а как будто факультет психологии закончила».

Но это было не самым пугающим во всей этой истории. Парню становилось противно от понимания того, что уже вскоре им придётся снова заняться тем мерзким делом, от упоминания о котором его начинало тошнить и он подолгу не мог заснуть ночью.

Глава 8

Свадьба Саши и Нади состоялась уже через неделю. Всех удивила та спешка, с которой молодые торопились связать себя узами брака, и по селу стали расползаться слухи, что невеста уже на третьем месяце беременности. Так это было на самом деле или нет, никто не знал, но все свято верили именно в этот вариант правды. Ведь двое счастливых молодых людей, которые решили создать семью – это, как минимум, не интересно для окружающих, особенно в селе. А вот когда они женятся «по залёту»… во-о-от, это самое то. Здесь уже есть, где разгуляться полёту народной фантазии. Ведь в таком случае, есть, что обсудить вечером, глядя на скучный и унылый пейзаж бескрайних огородов, где днём шли нешуточная борьба с колорадским жуком за урожай картошки – пейзаж, который не меняется из года в год, как и картошка, и колорадские жуки. А так, почему бы не обсудить одного молодого лопуха, которого хитрая односельчанка, чтобы не работать, затащила под венец? Родит ему скоро ребёнка… А может, и ребёнок-то и не от него? А что? Ведь Надя вроде бы как пару раз и без Саши в клуб гулять ходила. Пару раз? Да нет, раз пять, как минимум. Хотя кто его знает, может и больше. А что же она там делала? Ну уж точно не у стенки стояла. Пила? А как же без этого? Напилась и отдалась кому-то, а на утро и сама не помнила, с кем на сеновале кувыркалась. Ну, конечно. А потом, когда узнала, что беременна, побежала к своему Саше и рассказал ему всё. А этот олух, как настоящий мужчина и решил на ней жениться.

И ведь эта история многим в селе кажется гораздо интереснее. Конечно, можно же лишний раз порадоваться, что кто-то «попал» еще хуже, чем ты сам.

И вот так, слово за слово, дошло до того, что большая часть села была просто уверена, что свадьба Саши с Надей происходит «по залёту», половина их свято верила, что ребёнок не от Саши, но все они сходились в одном – пара не протянет вместе и трёх месяцев.

Когда эти слухи по цепочке вернулись обратно к молодым, те были просто в шоке. Надя расплакалась и заявила, что никакой свадьбы не будет. Потом её полдня утешали будущий супруг и родители, в результате чего церемонию всё же не стали отменять.

Поэтому с самого утра в субботу все Ивоненки уже были практически в полной боевой готовности – их естественно пригласили в полном сборе, так как Лёня был одноклассником жениха, и они до сих пор сохранили весьма дружеские отношения.

Мужская половина семьи дружно отказалась от костюмов в виду по-летнему жаркой погоды. Они одели белые рубашки с коротким рукавом и чёрные брюки. Как и всегда, когда дело касалось одежды, здесь у Лёни возникли некоторые проблемы. Из-за его фигуры, а был он высоким и худым до такой степени, что походил на обтянутый кожей скелет, парню очень сложно было выбрать себе одежду. Вот и в этот раз рубашка свисала с его плеч так, как будто была одета на огородное пугало. Но других вариантов у Лёни не было, поэтому пришлось идти, в чём есть.

Что касается женской половины, то они отнеслись к выбору нарядов по-разному. Маричка надела просто розовую майку и шорты цвета хаки, а на ноги шлёпанцы-вьетнамки. Достоинством было уже то, что одежда была чистой. Зоя надела тёмно-зелёное платье с чёрными туфлями-босоножками. Больше всего ответственности проявила Света – она ведь не могла ударить лицом в грязь при подружках из села, которые тоже будут присутствовать на свадьбе. Поэтому надела своё самое модное салатово-чёрное платье и любимые белые босоножки, которые носила исключительно по серьёзным поводам.

Когда все уже были одеты, Лёня завёз Зою и Свету в соседнее село на причёски. Единственная девушка, которая занималась этим в Половцах, была в то утро занятой еще за месяц наперёд. А ехать в Васильков Зоя посчитала сильно большой честью для свадьбы одноклассника её сына. Причёски, которые им сделала местная парикмахерша, не выделялись особой изысканностью, но всё же кое-как подходили под ситуацию. Поэтому через час они вернулись домой, и, забрав отца семейства и младших брата с сестрой, Лёня взял курс на сельсовет, где должна была происходить церемония росписи.

На центральной улице было полным полно людей и машин. Большинство присутствующих были одеты абсолютно безвкусно. Кричаще-яркие костюмы или платья на женщинах в два раза толще, чем их мужья, красные от водки лица некоторых мужчин, торчащие из белоснежных рубашек и традиционные цветастые платки на бабках. Налетавший временами свежий ветерок, раздувал придорожную пыль, покрывая ею всю эту торжественную толпу.

Среди машин было немного таких, которые по оригинальности могли бы обойти Лёнину «пятёрку». В основном это были «Жигули» всех мастей, несколько старых «Москвичей», «Дачии», «Ланосы» и пару бюджетных «китайцев». Найдя свободное место у обочины, Лёня припарковался там, и Ивоненки вышли из машины.

День был жарким. Солнце уже с утра нещадно жарило землю своими лучами, но, даже несмотря на это, настроение у присутствующих было весьма праздничное. Свадьбы в селе с годами становились всё более редким событием, так что гуляли их от души, чтобы потом было, что вспомнить.

Отойдя от машины буквально на несколько шагов, Ивоненки уже получили предложение выпить. В тени липы стояли кружком Федька – местный алкоголик, Валик – дядя невесты и несколько приезжих друзей жениха. По их лицам было видно, что пили они уже далеко не первую рюмку. Видимо, свадьба Саши и Нади была таким уж важным событием в их жизни. Хотя скорее, все они просто любили выпить.

Ваня задержался было у компании, раздумывая, а не присоединиться ли ему к ним, но Зоя, заметив его замешательство, поспешила вернуть мужа на путь истинный толчком в бок.

– Мы здесь не за этим, забыл? – прошипела она ему на ухо, – Да и успеешь еще нажраться. Жара вон какая стоит – развезёт после первой же рюмки.

Её муж ничего не сказал, а только молча последовал за женщиной. Но не одному ему тогда хотелось припарковаться к той весёлой компании. Вася, идущий следом за родителями, не мог найти себе места, зная, что на свадьбу к однокласснику его брата они пришли совершенно не для того, чтобы поздравить молодоженов, погулять и расслабиться. Сегодня, как бы ему и не хотелось это признавать, Ивоненки вышли на охоту.

Семья поднялась по бетонным ступеням к сельсовету и стала между остальными, чтобы не привлекать к себе внимания, что, впрочем, у них неплохо получалось. Внешне Ивоненки не выделялись абсолютно ничем. Но, сколько бы макияжа не было сейчас на лице Светы, присмотревшись, можно было заметить, что улыбка, время от времени появляющаяся на её лице, довольно натянутая и неестественная. Девушке тоже было неуютно на этом празднике, осознавая, что вечером ей, возможно, придётся поучаствовать в убийстве кого-то из тех, кто сейчас присутствует здесь и не догадывается, что это последний в его жизни день.

Не разделял этого мнения, впрочем, как и не догадывался о существовании таких мыслей в голове девушки, её старший брат. Для него наоборот, факт того, что сегодня им предстоит снова выйти на охотничью тропу, был успокаивающим и радостным. Он жаждал этой охоты, желая отмстить хоть какой-то части окружающего его мира людей, в котором он вряд ли когда-нибудь добьётся признания и уважения, а тем более любви.

Временами Лёня посматривал в сторону стоявших у входа в сельсовет кучки местных девушек, среди которых были и Валя с Аней. Обе выглядели довольно привлекательно, особенно на фоне остальных ничем не приметных личностей. Валя была в коротком платье стального цвета с закрученными на концах светлыми волосами, ноги стройнили чёрные босоножки на шпильке. Аня надела ярко-синее платье почти в пол, а на голове сделала довольно удачную прическу с собранными сзади волосами и ровной густой чёлкой. Глядя на девушек, парень испытывал непреодолимое желание сделать кого-то из них своими сегодняшними жертвами. Он с удовольствием прокручивал в своей голове кровавые подробности расправы над обидчицами и мысленно дорисовывал к общей картине свои собственные извращённые фантазии. Только вот охотиться на односельчан было строго-настрого запрещено правилами семьи Ивоненко, и, как бы не хотелось Лёне, переступить через эти правила он не мог.

Что касается остальных членов их семьи, то они относились к предстоящей охоте, как к данности, неотъемлемой части их собственной реальности, обряду, который гораздо старше их самих, и который нужно хранить втайне от кого бы то ни было.

Наконец, в половине десятого привезли молодоженов. Пара приехала на не в меру украшенном ленточками и шариками «Мерседесе» Е-класса начала девяностых. Сначала вышел Саша в торжественном тёмно-синем костюме, белой рубашке и бордовом галстуке и подал руку своей невесте. Большинство подружек в тот день завидовали Наде, которая вышла из машины в пышном белом платье, но вряд ли кто из них подумал, как в нём было жарко. Девушка старалась, как могла, поменьше напрягаться и не спешить, чтобы пот не потёк со лба и не размазал свадебный макияж.

Под одобрительные выкрики и возгласы толпы пара зашла в открытые нараспашку двери сельсовета. За ними последовали свидетели, родственники и наиболее приближенные к новобрачным люди. Остальные, в виду того, что соответствующий зал не мог вместить всех желающих, остались ждать на улице.

Через полчаса Саша с Надей вышли на улицу уже законными мужем и женой. На лицах обоих светились улыбки, и все от души поздравляли молодоженов. Так как желающих было много, то уже через пару минут поздравления слились в неразборчивый гул голосов. Поэтому, не став слушать это, пара села в машину, и водитель повёз их на свадебную фотосессию в Коваливку. Большинство, в том числе и Ивоненки, тоже расселись по машинам и поехали вслед за ними.

Коваливка была единственным местом в Васильковском районе, где действительно можно было сделать красивые фотографии и прогуляться. Отстроенный центр села с отелями, рестораном, пиццерией и красивым зданием местной гимназии действительно поражал воображение и мог бы оставить исключительно положительные впечатления у какого-нибудь впервые попавшего сюда иностранца. Но, к сожалению, таких сёл в Украине немного, и они воспринимаются, скорее, как достопримечательности, чем как норма, к которой не мешало бы стремиться остальным.

Дорога заняла около получаса, и еще часа три молодожены и гости ходили по селу и фотографировались возле цветочных часов, клумб, беседок, ставка, мостика через него, церкви стоящей на берегу и прочих интересных мест. В конце всем уже порядком стало надоедать это занятие, так что некоторые гости отправились обратно в Половцы гораздо раньше самих молодоженов. Большинству уже не терпелось сесть за накрытые в школьной столовой столы.

И вот, наконец, в два часа дня, к всеобщей радости – а зачем же они сюда и пришли? – двери столовой распахнулись, и туда хлынул поток гостей. Навскидку их было не больше ста человек, но гул, пока все рассаживались на места, стоял неимоверный.

Когда все расселись, и без лишних церемоний слово взял отец Саши, компания, которую до этого Ивоненки встретили под липой у сельсовета, уже успела опрокинуть по две рюмки. Они и во время речи сидели, как школьники с задних парт, которым глубоко безразлично, что твориться вокруг и, перешептываясь, обсуждали что-то своё. Но на них никто не стал обращать внимание, так как остальным тоже хотелось побыстрее достигнуть того же состояния.

Выпив, все с запалом взялись за еду. А выбрать было из чего – несмотря на дико растущие цены на всё, включая продукты, в селе, этот вопрос решался гораздо проще – у каждого был свой огород и почти каждый держал дома какую-то живность. Поэтому свадьба Калменков в этом плане была по-украински щедрой.

Гарниром была тушеная картошка с мясом. А самого мяса и рыбы было столько видов, что глаза разбегались – и котлеты, и отбивные, и холодец, и запечённое мясо, и мясо в бубликах, и мясо «по-французски», которое, как известно, никакого отношения к Франции никогда не имело. Но всё это не мешало гостям наслаждаться щедростью хозяев.

Когда присутствующие немного утолили свой голод, на середину зала вышла Лариса Сергеевна, работавшая в школе учительницей украинского языка и литературы и учившая, в том числе, и Сашу с Надей. Так как на неё возложили обязанность быть организатором на свадьбе, женщина, как и всегда, хорошо подготовившись. Произнесла такую трогательную поздравительную речь, что у женской половины зала на глазах выступили слёзы, а потом объявила первый танец молодых.

Танцевали Саша с Надей под песню Лободы «Сорок градусов», что было инициативой невесты. Было видно, что хоть новобрачные и не брали персональных уроков у учителя танцев, пара подготовилась достаточно хорошо. И хоть большинство их движений были довольно однообразными, в конце все рукоплескали от души – то ли от того, что так понравился первый танец молодых, то ли от того, что хотелось побыстрее поднять вторую рюмку.

Выслушав тост от отца невесты, все опрокинули ещё по одной, и снова помещение школьной столовой заполнилось звяканьем ложек и вилок, чавканьем и разговорами.

Больше всего из Ивоненко всё это нравилось Маричке. Девочка спокойно ела, а тем временем взгляд ей блуждал по сторонам. Но, в отличии от своих родителей и старшего брата, она не выбирала будущую жертву. Она просто с интересом разглядывала присутствующих, не взирая на все нормы этикета и не отводила глаз даже тогда, когда кто-то ясно показывал, что ему не нравиться, когда ему заглядывают в рот.

Впрочем, такой была не одна Маричка. Тем же занималась и большая часть сельских бабок, которые тоже присутствовали на свадьбе. Хоть молодые были и против этого «металлолома» на своём торжестве, их родители настояли на том, чтобы пригласить и местных старух. По крайней мере, тех, кто здоровается с ними на улице.

«Как потом на нас люди будут смотреть? – в один голос возмущались родители новобрачных, – Вы если в город перебрались, то не забывайте, откуда родом. А здесь всегда на свадьбах всё село гуляло».

Бабки бесцеремонно рассматривали присутствующих, шамкали беззубыми ртами еду со стола, переговаривались между собой, обсуждая последние новости и, как и водится, сравнивая «своё» время и теперешнее. Но на них никто не обращал особого внимания. Уже давно Половцы не гуляли на свадьбе, поэтому все отрывались как только могли.

Уже изрядно выпив и наевшись, гости начали танцевать. Так как музыку крутил тот же Коля Жмых, она ничем не отличалась от обычной клубной. После нескольких современных хитов, старшие гости разошлись не на шутку и стали заказывать у ди-джея Сердючку и «что-то народное». Молодые были еще не до такой степени пьяны, поэтому дружно вышли на перекур.

Лёня и Вася вышли на крыльцо школы вместе с остальными курильщиками и просто желающими подышать свежим воздухом, так как в столовой было уже не продохнуть даже с открытыми окнами.

Подкурив, Лёня пробежался глазами по рядам молодёжи, выискивая потенциальную жертву. Но на данный момент ею мог стать кто угодно, так что загадывать наперёд не имело смыла. Нужно было подождать, пока все напьются еще сильнее.

Тем временем взгляд парня остановился на симпатичной русоволосой девушке в лёгком голубом платье. Она стояла в компании своих подружек, что-то живо с ними обсуждая, и румянец, игравший на её щеках, придавал ей еще более привлекательный вид.

«Нужно будет к ней подкатить. Пригласить потанцевать, что ли», – подумал Лёня.

Вскоре народ стал заходить обратно в столовую. Снова сели за столы. Теперь уже пьянка пошла на полную. В помещении стоял такой гул голосов, что сложно было расслышать, что говорил сидящий рядом человек. Компания из дяди Валика, Федьки и друзей жениха нажралась уже до такой степени, что один из парней просто лежал, опёршись головой на стол. Остальные что-то громко обсуждали, махая руками и матеря друг друга, на чём свет стоит.

Дальше какая-то баба запела «Додому я просилася…», и вскоре её подхватили другие. Пение постепенно ширилось по столовой и заглушало собой все другие разговоры. Не в меру пьяная компания тоже прекратила разборки между собой и тоже начала подпевать. Федька вышел из-за стола и стал танцевать гопак. Через некоторое время к нему присоединился какой-то еле живой дед, а за ним пошли в пляс и несколько парней из друзей Саши, которые на тот момент были пьянее всех. Их танцы по большому счету не вызывали у остальных ничего, кроме смеха.

Когда стали петь «Ой, на горі два дубки», пьяные мужчины сбились в группку и, взявшись под руки, стали танцевать гопак уже все вместе, но получалось это у них не особо слаженно, поэтому танец стал похожим на какое-то не совсем синхронное приседание. Через некоторое время дед, находившийся по центру, упал на пол, потянув за собой всех остальных. Упав, некоторые так и остались лежать, а некоторые встали и, как ни в чем ни бывало, продолжили танцевать.

Видя, что праздник начинает выходить из-под контроля раньше, чем было задумано, Лариса Сергеевна вышла перед присутствующими и предложила им сделать перерыв и принять участие в увлекательнейших конкурсах.

Все согласились, только вот конкурсы были далеко не увлекательными. Конечно, они подходили под ситуацию, но просто были настолько избитыми и приевшимися, что никому, кроме родителей молодоженов и людей их возраста, участвовать в них было неинтересно. Нет, конечно, нашлось немало желающих просто подурачится вместе со старшими, чтобы поразвлечь публику, поэтому идея с конкурсами всё же была удачной.

Как и всегда, было много соревнований с воздушными шариками – забег с шариками между ног, надувание, и лопанье шариков различными способами. Особенно всем понравилось, когда один из городских друзей Саши лопал шарик об здоровенный зад Клавдии Семёновны – учительницы физики, химии и астрономии.

– Ха, небось кончила старушка! – воскликнула Аня.

– Ну да, думаю у неё давно мужика не было, а тут такой жеребец молодой, – смеясь, подхватила Валя.

Кроме уничтожения надувных шариков разными частями тела, были конкурсы, где нужно попасть карандашом в горлышко бутылки, съесть больше яблока, не касаясь его руками, бег под музыку вокруг стульчиков, когда с каждым забегом выбывает по одному участнику, и прочие стандартные для таких мероприятий соревнования.

Дальше некоторое время продолжалась пьянка, затем еще раз вышли на перекур, который длился около получаса, так как желудки у всех были уже полными до такой степени, что более десятка присутствующих успело обнулить их содержимое. Но никто из них не задумывался, а не хватит ли ему пить или есть. Потому что настроение у всех было более чем боевым, и никто не собирался покидать столовой, пока вся еда не будет съедена, а вся водка – выпита.

На перекуре Ивоненки собрались немного поодаль от остальных. Зоя решила, что самое время приступить к координационной фазе операции.

– Так, сейчас, когда садимся за стол, вы не пьёте, – обратилась она к Лёне и Васе, – а то и так вон уже нормальные.

Лёня послушно кивнул, Вася же заметно огорчился. Слова матери словно вырвали его из атмосферы всеобщего веселья и праздника и вернули в жестокую реальность, точнее ту её часть, которая была тайной их семьи.

– Когда будет нужно, пойдём не все. Нужно, чтобы кто-то остался в столовой, чтоб не вызывать подозрений. Скорее всего, пойдёте вы втроём, – кивнула она на мужскую половину семьи. Маричка, Света и я останемся, но если что, телефоны у нас будут включенными. Что-то идёт не так – сразу звоните. Вопросы есть?

– Да, – сказал Лёня, – кто? Ты уже выбрала?

– Нет, сегодня выбираешь ты. Сейчас будем садиться за стол, а ты аккуратно посмотришь, не останется ли кто на улице. Может, кто за школу пойдёт, на стадион или за клуб.

Лёня одобрительно кивнул. Настроение его как раз подходило для охоты, и ему понравилась роль, которую на этот раз отвела ему мать. Ответственная роль, которая до этого всегда доставалась либо ей самой, либо отцу. Но, осторожность в этом деле всё равно не помешала бы.

Постояв еще несколько минут на улице, толпа стала понемногу заходить внутрь. Ивоненки, за исключением Лёни, тоже последовали за стол. Парень же остался высматривать жертву, но никого подходящего не нашел. На ступеньках осталась курить компания парней, но никто из них никуда отходить не собирался.

Поэтому Лёня направился в столовую. Пить он не стал, хотя заметил, что его младший брат глушит рюмку за рюмкой.

– Э-э, ты чё? – ткнув его локтем, спросил Лёня, – Забыл, что у нас еще на сегодня дела есть?

Но тот только посмотрел на него и улыбнулся, хотя глаза его излучали горечь. Лёня на мгновение встретился с Васей взглядами, но затем молча отвёл глаза. Он чувствовал, что с братом последнее время творится что-то непонятное, правда, никогда не придавал этому особого значения, но теперь, когда его поведение ставило под угрозу всё предприятие, ситуация требовала решительных действий.

«Нужно поговорить с ним, а то такая херня, еще чего доброго, до беды доведёт. Не в нашем положении вот так сидеть и соплями умываться. Раз есть возможность урвать добычу, значит, нужно ею воспользоваться. Но это подождёт до завтра. Сейчас главное – сосредоточиться на охоте».

Где-то через полчаса сделали еще один перерыв – чем дальше, тем сложнее гостям было есть и пить – чтобы потанцевать. Первое время играла быстрая музыка, но через некоторое время ди-джей включил «Город-312» – «Останусь», и толпа разбилась на пары в ритме медленного танца.

Лёня вмиг забыл об охоте и стал искать глазами понравившуюся ему девушку. Это оказалось несложно. К счастью, её еще никто не успел пригласить на танец, и поэтому парень направился к ней.

Девушка заметила его только, когда он остановился рядом и спросил, не хочет ли она потанцевать. Она с несколько секунд смотрела на Лёню непонимающим взглядом, а потом открыла было рот, чтобы ответить, но сразу же его закрыла. Парень увидел на её лице растерянность и понял, что ответ будет отрицательным.

– Ну что, потанцуем? – услышал он мужской голос рядом с собой.

Повернувшись, Лёня увидел рослого и довольно симпатичного парня в модной фиолетовой рубашке в голубую крапинку с коротким рукавом и синих брюках.

Девушка, которую Лёня только что пригласил на танец, одарила подошедшего лёгкой улыбкой и сказала:

– Извини, просто я ему раньше обещала.

С этими словами, она взяла парня за руку и, обнявшись, они закружились в ритме медленного танца.

Лёня понял, что никому и ничего девушка на самом деле не обещала. Ей, как впрочем, и всем остальным, Лёня просто не понравился. От понимания этого ему захотелось разорвать на куски всех этих тупых шлюх, которые ведутся только на красивых или богатых. Это было унизительно, но парню не оставалось ничего, кроме как просто отойти и стать у стенки.

Но даже так, взгляд его невольно скользил к так бессовестно отказавшей ему девушке и тому мудаку, которого она сочла более удачной парой для танца. А те продолжали беззаботно танцевать, не замечая косых взглядов стоящего у стены Лёни.

Парень время от времени что-то шептал на ушко девушке, а та улыбалась улыбкой настолько красивой, насколько и безобразной для Лёни, учитывая то, как она с ним поступила. Они протанцевали так до конца музыкальной паузы, но потом, вместо того, чтобы снова сесть за стол, просто вышли из столовой.

Лёня поспешил за ними. Он еще не знал, что будет делать, но где-то в подсознании уже догадывался, что выбрал правильный путь. Попутно парень подошел к родителям – доверять дело Васе после того, как тот напился, было неразумно – и сказал отцу с матерью, чтобы они были начеку.

Выйдя из школы, он закурил, чтобы не казаться кому-то подозрительным, и заметил целующуюся на лавочке парочку. Лёне стало обидно и гадко, и на какую-то долю секунды ему захотелось проткнуть их обоих каким-нибудь арматурным прутом.

Но делать это прямо возле школы было неразумным, поэтому парень стал ждать. Через некоторое время девушка заметила его и кивнула на Лёню своему кавалеру. Они некоторое время перешептывались между собой, а потом парень встал и не спеша направился к Лёне. Тот сжал в руке зажигалку, готовясь в случае чего отражать нападение, но этого не понадобилось.

Парень просто подошел к нему и, улыбнувшись открытой дружелюбной улыбкой, поинтересовался:

– Слышь, а ты, насколько я понимаю, местный?

– Ну вроде как, а что?

– Да мы с девушкой хотели бы где-нибудь уединиться, а местности не знаем, поэтому хочу у тебя спросить, куда бы у вас можно было пойти, чтобы никто не мешал. А то сейчас еще не совсем поздно, а девушка у меня стеснительная… Ну ты понимаешь.

– Понимаю, – улыбнувшись одними губами, произнёс Лёня.

«Стеснительная, а как же? Шлюха, каких море. И еще перебирать она будет, кому давать», – пронеслось в его мозгу, но вместо того, чтобы озвучить свои мысли, сказал он другое.

– В принципе, могу с этим помочь. У меня машина здесь стоит. Если хочешь, отвезу вас… ну, в общем, куда-нибудь недалеко, а сам пойду прогуляюсь.

– О, ну это вообще круто! – воскликнул парень, – Это по-пацански! Спасибо тебе большое, – сказал он и, по-мужски обняв Лёню, похлопал того по спине.

– Ну а как? Пацаны должны помогать друг другу, – улыбаясь ему в ответ, промямлил Лёня.

Парень тем временем подошел к девушке и что-то ей сказал. Та кинула в сторону Лёни настороженный и какой-то стыдливый взгляд, но не стала возражать.

– Ну что, пошли, где там твоя машина? – спросил парень и решил, наконец, представиться, – Меня, кстати, Макс зовут, а это Вероника.

Девушка едва заметно ткнула его в бок сложенной в кулак ладонью. Ей, видимо, было неловко находиться в такой ситуации.

– Лёня, – представился парень, сделав вид, что не заметил жеста Вероники, и дружелюбным тоном спросил, – а вы, я так понимаю, не из местных?

– Нет, я – из Василькова. Мы с Саньком вместе работаем, да и вообще дружим уже давно. А Вероника – подружка Нади. Они вместе учатся. А сама из…

Парень не успел закончить фразу, как девушка перебила его.

– Максим! Если бы я хотела что-то о себе рассказать, то сделала бы это сама.

Её спутник лишь пожал плечами.

– Девки одним словом. Что с вас взять? Вот мы, пацаны, видишь, какие дружные, помогаем друг другу…

Тем временем троица уже спустилась по ступенькам, ведущим от школы к дороге и, обойдя припаркованные у обочины автомобили, остановились у Лёниной «пятёрки».

– Это твой «зверь»? – спросил Макс, похлопав машину по капоту.

– Ну, как бы да, – не без гордости в голосе произнёс Лёня и открыл им двери, – вы пока садитесь, а я сейчас позвоню по-быстрому.

– Да как скажешь, братан, – согласился парень и уселся вместе со своей спутницей на заднее сидение.

Он даже и не подозревал, что этот худощавый чудак, так любезно согласившийся одолжить ему свою машину для того, чтобы уединиться с девушкой, на самом деле преследовал совершенно другие цели, и, согласившись на его любезность, Максим подписал смертный приговор себе и Веронике.

Лёня набрал номер своей матери и стал ждать ответа. Зоя взяла трубку уже после первого гудка.

– Что там? – спросила она.

– Ну, короче, я нашел очень выгодный вариант. Два в одном. Только нужно, чтобы вы мне помогли.

– Уже сейчас?

– Да, это парочка неместных. Они хотели отойти… Ну, короче я предложил им свою машину. Сейчас повезу их на берег напротив деда Гришки. Сам выйду и подожду вас. Так что, вы давайте там побыстрее.

– Всё поняла. Мы сейчас будем.

Лёня отключился и, хитро улыбнувшись, сел за руль. Его разгоряченные пассажиры, видимо, не могли сдержаться, потому что с заднего сиденья уже слышалось чмоканье губ и шуршание одежды. Как только завёлся мотор, и машина тронулась с места, эти звуки прекратились, и Лёня мог бы поклясться, что инициатором этого была девушка. Его обижало такое пренебрежительное и недоверчивое отношение к себе, и парень только еще больше утверждался, что поступил правильно, выбрав именно эту парочку для пополнения списка жертв семьи Ивоненко.

Переезжая мост через реку, парень подумал, что не мешало бы оставить эту Веронику на потом. Его извращённое воображение рисовало ужасающие картинки пыток, которым Лёня подвергал бы девушку. Он хотел сначала запугать её до смерти, а потом уже прикончить, и делать это медленно и больно. Он видел, как хватает девушку зубами за нижнюю губу и сжимает её так, что ему в рот брызгает кровь. Парень даже почувствовал её солоноватый привкус на языке, как вдруг понял, что и так заехал достаточно далеко.

Лёня остановил машину.

– Мы на месте, – пояснил он, но молодым людям это было уже совершенно безразлично. Они сплелись на заднем сидении и жадно целовались, – да, Максим, кстати, подстели вот это, – парень достал покрывало, лежавшее за сидением, – а то… ну, сам понимаешь.

– Да всё я понимаю, братан. Спасибо тебе еще раз огромное. Ты крутой, я потом обязательно с тобой выпью, – еще раз поблагодарил парня Макс, и его язык уже начинал заплетаться.

– Да ладно, я же всё понимаю, – сказал Лёня и закрыл дверцу.

«Можешь не благодарить, уёбок. Потому что со мной ты конкретно лоханулся. Тебе с твоей шлюхой недолго осталось, так что используйте это время по полной».

Парень не спеша вышел на дорогу и закурил. Подкрепление пока не подоспело, так что у него было некоторое время, чтобы собраться с мыслями и сделать решающий рывок. Лёня поднял глаза на светящую с синего летнего неба луну. Ночь была спокойной и безветренной. В воздухе витали запахи скошенной травы и речной влаги. Где-то выше стрекотали сверчки, а у берега квакали жабы. Вдруг метрах в пяти от берега раздался негромкий всплеск и по воде пошли круги.

«Рыба, – подумал Лёня, – причём крупная».

Но пейзаж, звуки и запахи летней ночи в селе ничуть его не впечатляли. Он видел всё это уже бессчётное количество раз. Гораздо сильнее на него действовал скрип подвески его «Жигулей». И он его раздражал. Парень повернулся в сторону машины и увидел, как та ходит ходуном.

«Вот, блядь, Вероника! С виду такая вся недотрога, а тут ебётся, как бешенная!»

В этот момент подошли его мать, отец и брат. По Васе было заметно, что тот изрядно пьян, что еще больше взбесило Лёню, но он не стал этого показывать.

– Ну что тут? – спросил отец.

– Да что, двое неместных решили перепихнуться. Спрашивали меня, где лучше, я им и предложил свою машину.

– Ха, чтоб ты мне предлагал так! – воскликнул Вася довольно громко.

– Заткнись, идиот! – прошипел на него Лёня.

– Чё это я идиот? – возмутился младший брат, и хотел сказать еще что-то, но мать резко перебила его.

– Так, а ну успокоились все! У нас нет на это времени, так что давайте действовать. Двери открыты, Лёня?

– Да, я открыл все.

– Отлично, кто с какой стороны?

– Парень слева, девчонка справа.

– Тогда мы с тобой берём парня, а отец с Васей – девчонку.

– Может, убьём только парня? – спросил Лёня.

– Это еще почему? А девку отпустим, что ли?

– Да нет, просто оставим на потом. Чтобы мясо не пропало.

– Ладно, увидим, – сказала Зоя и махнула рукой, призывая всех двигаться к машине.

«Пятёрка» так и продолжала скрипеть подвеской и качаться по сторонам, только уже с более продолжительными паузами. Когда Ивоненки подошли к машине с двух сторон, молодые люди на заднем сидении так и продолжали заниматься сексом, даже и не подозревая, что это их последний раз.

Взгляды Вани и Лёни сошлись на Зое. Все ждали её команды. В этот момент Лёня заметил на себе взгляд Васи. Глаза его, хоть и пьяные, излучали явную ненависть и презрение к старшему брату, отчего парню стало не по себе.

Но долго размышлять над этим ему не пришлось, так как уже через секунду его периферийное зрение выхватило кивок Зои, означавший начало операции. Молниеносные действия, последовавшие за этим, напрочь вытеснили мысли о младшем брате из его головы.

Лёня рванул за ручку и, сделав захват за шею, потянул на себя ни о чём не подозревающего Максима, который лежал сверху на Веронике. В эту же секунду дверь с другой стороны распахнулась, и Ваня за волосы вытянул девушку из салона.

Поняв, наконец, что происходит, Максим ухватил своими крепкими руками Лёню за лицо и попробовал надвить на болевые точки за ушами, но было уже поздно. Зоя привычным выверенным и твёрдым ударом всадила нож в сердце парня. Тот мгновенно обмяк и повалился на землю.

Вероника громко завизжала и укусила Ваню за руку. Вася, до этого просто стоявший за его спиной, попытался скрутить девушку, надеясь, что родители согласятся с предложением Лёни и оставят её живой. Но не успел он и подойти к ней, как услышал неприятный хруст. Нагнувшись, парень увидел, что отец свернул девушке шею. Глаза Васи расширились, и он попятился на машину.

– Но вы же сказали, что не убьёте её, – дрожащим голосом произнёс он.

– Значит, у твоего отца не было выбора, – равнодушно произнесла Зоя.

Лёня так и стоял, не разжимая захвата вокруг шеи Максима. Его тоже, по-видимому, каким-то образом задело убийство девушки, и парень не успел до конца прийти в себя.

Уже в последний момент он заметил, как Зоя, нагнувшись над телом Максима, отрезает ножом его еще до сих пор эрегированный член. Из-под лезвия полилась тёмная кровь, но её уже было гораздо меньше, чем если бы такую «операцию», произвели над живым человеком.

– Ты что делаешь? – еле выговорил Лёня таким тоном, как будто еще немного, и он задохнётся от нехватки воздуха.

– А что? Это же вообще деликатес, – спокойно ответила мать.

Вася, не видевший этой сцены от начала, теперь заметил, что держит в руках Зоя, и его глаза, казалось, вылезут из орбит. Парень хотел заорать во всё горло от ужаса и омерзения, но вместо этого его рот, открывшись, выдал лишь обильный поток рвоты. Его рвало еще с минуту, пока Зоя с Ваней упаковывали тела в плотную целлофановую плёнку, специально лежавшую для этого в багажнике.

– Так, не стойте там, как истуканы! – ворчала на парней мать, помогите лучше нам их погрузить.

Но оба брата еще долго не могли прийти в себя после убийства пары, а еще больше после того, что сделала их мать. Последнее было слишком даже для них, которые считали убийство людей с целью последующего их поедания просто частью своей жизни.

«И как отец ей ничего не сказал?» – удивлялся Лёня, всё же взяв себя в руки и помогая родителям заворачивать трупы жертв в целлофан.

Вася всё так же продолжал молча стоять, опершись на ствол растущей рядом ивы и не глядя в сторону остальных. Если и была у него чаша терпения, то в этот день она окончательно переполнилась. Парень не знал, что будет делать дальше, но что он точно знал, так это то, что никогда больше не будет заниматься людоедством. Только сейчас он понял насколько омерзительно и противоестественно это занятие.

А тем временем его родители и старший брат заканчивали паковать тела. Они заворачивали их по одной простой причине – чтобы в машине не осталось капель крови. По этой же причине они убили парня с девушкой, вытащив их салона. Конечно, на задней дверце «пятёрки» осталось несколько потёков, но это дело было поправимым. Лёня смоет их сразу же, как только приедет домой.

– Теперь делаем так, – командовала Зоя, – я с Васей возвращаюсь на свадьбу, а вы завозите их домой, а потом приедете заберёте нас. Так меньше подозрений будет.

Ваня с Лёней кивнули и, оглядевшись по сторонам сели в машину. Когда «жигуль» выехал на дорогу, Зоя осмотрела место, где произошло убийство, и немного притрусила его сорванными листьями и травой, чтобы не так были заметны пятна крови. Конечно, место, которое выбрал Лёня, было довольно глухим. Позади находился уже давно заброшенный дом, а дальше берег так зарос деревьями и кустарником, что пройти там не представлялось возможным. Но это не исключало того обстоятельства, что уже завтра утром сюда мог заявиться какой-нибудь заезжий рыбак или местные дети, для которых не существует недоступных мест.

Закончив маскировку и вытерев с рук капли крови специально взятыми для этой цели влажными салфетками, женщина окликнула сына.

– Ну что, пошли?

Вася только вяло обернулся и посмотрел на неё полным безразличия взглядом.

– Давай быстрее, пока нас никто здесь не заметил. Пить больше не будешь. Из тебя и так вон наружу уже вылезает.

Парень не стал ничего ей отвечать, а только не спеша поплёлся следом за матерью.

Когда они подошли к школе, несколько человек стояло и курило у входа. Остальные сидели за столами. Никто з сидевших рядом с Ивоненками не обратил внимания на их долгое отсутствие, как и на какой-то побитый внешний вид Васи. Только Света бросила на брата взволнованный взгляд своих серых глаз и сразу же опустила их в уже давно пустующую тарелку. Было видно, что она понимает парня.

А тем временем Лёня с отцом заехали во двор крайнего дома справа по Нагорной улице и свернули за угол. Оглядываясь по сторонам, они вышли из машины. Парень выключил фары. В принципе, в это время суток никто и не мог их там заметить, особенно учитывая то обстоятельство, что сразу же за забором дома Ивоненко начинался небольшой лесок, сползавший вниз по склону горы. Но всё же, в таком деле, каким они занимались, перестраховка лишней быть не могла.

Лунного света оказалось достаточно, чтобы откопать ручку люка ведущего в их тайную комнату. Затем мужчины выгрузили замотанные в целлофан тела своих жертв и аккуратно спустили их в подвал. Там было достаточно холодно, чтобы мясо не пропало, поэтому они оставили трупы до тех пор, когда не приедут все и дружно не займутся разделкой туш.

Ваня с Лёней поднялись в дом и при свете проверили, не осталось ли на одежде следов крови. Но всё было сделано чисто, поэтому мужчины сели в машину и направились обратно в школу.

На входе их уже встречала пьяная толпа. Подойдя ближе, мужчина с парнем увидели, что присутствующие собрались кружком вокруг двух дерущихся. Несмотря на то, что те, в виду огромного количества выпитого спиртного, практически утратили свой первоначальный облик, в них еще можно было различить дядю Валика и Федьку. Всё-таки не смогли их посиделки закончиться без драки, и два мужчины, которые еще час назад сидели в обнимку за столом и чуть ли не целовали друг друга, теперь с ненавистью в налитых кровью глазах, звериным рыком, вырывающимся изо рта и свисающей с губ слюной стояли напротив и, качаясь, выжидали подходящего момента, чтобы нанести удар. Оба выглядели весьма помято. Белая рубашка дяди Валика была грязной в нескольких местах, а её надорванный с одной стороны воротник торчал вверх. Тёмно-синий пиджак Федьки был порван на локте и грязный, на уголке рта мужчины выступила капелька крови.

Еще немного постояв так, соперники кинулись в бой, хотя со стороны больше было похоже на то, что они просто падают друг на друга. Раздался глухой стук, после чего, сплетясь в один клубок, мужчины покатились по земле. Временами мелькали размахивающие руки, но уже невозможно было понять, кто и кого бьёт. Окружающая их толпа, покачиваясь, как колосья в поле, выкрикивала слова одобрения в адрес того или иного дерущегося. Больше всего визжали женщины.

«Интересно, как бы они отреагировали, если бы им наутро показали, что они вытворяли», – подумал Лёня, и зрелище этой довольно мерзкой драки отвлекло его от воспоминаний о преступлении, которое полчаса назад совершила его семья.

Мужчины продолжали кататься по земле и лупить наотмашь кулаками, пока преимущество окончательно не оказалось на стороне Валика. Он сел верхом на Федьку и нанёс тому три сильных удара кулаком в лицо. Возможно, он бил бы и дальше, если бы не промахнулся и со всей силы не вмазал по бетонному бордюру.

Поняв, что дальше уже ничего интересного не будет, несколько наблюдателей подняли бывших оппонентов с земли, и собирались тащить их обратно в столовую, чтобы помириться, как полагается, за рюмкой водки.

Но Лёня с отцом не стали ждать продолжения и зашли в школу. Народу в столовой стало заметно меньше, но всё же человек пятьдесят продолжали упорно уничтожать алкоголь и закуску. По помещению разносился неразборчивый пьяный гомон, и лица присутствующих по большей части были опухшими и сонными.

– Ну что, поехали? – спросил Ваня у Зои, подойдя к столу.

– Посидим еще минут пятнадцать и поедим, – ответила женщина. Видимо, она хотела сделать себе и родным хорошее алиби.

Выпив еще по рюмке и закусив остатками продуктов, Ивоненки стали собираться. Зоя с Ваней подошли к молодым и поблагодарили их за угощение, добавив при этом еще несколько пожеланий.

Обратно ехали молча. Все были слишком утомлены, чтобы говорить, да и впечатлений после свадьбы осталось немало, так что обсудить их за такое короткое время было попросту невозможно. Тем более что по селу еще с неделю, как минимум, будут ходить различные россказни и отзывы о свадьбе Калменков. Это была одна из неотъемлемых частей сельской жизни. Так как свадьба – само по себе событие громкое и запоминающееся, да и когда еще будет следующая, никто не знал, то традиционно еще некоторое время односельчане делились с собой впечатлениям от веселейшего торжества. Через забор обсуждалось, кто сколько выпил, кто с кем подрался, кто трогал чужую жену за задницу и другие важнейшие и увлекательнейшие темы. Так сказать, растягивалось послевкусие.

Но Ивоненки знали, что заснут еще нескоро. По прибытии они все вместе – в том числе и Маричка – так как работы вдвое больше, чем планировалось, спустятся в свой потайной погреб и займутся делом. Они будут разбирать свою добычу, раскладывать мясо в морозильные камеры, а некоторые части, которые Зоя приготовит уже завтра – в холодильник. Первым делом все пошли в дом, чтобы переодеться, потому что разделывать трупы, при этом не запачкавшись, было практически невозможно.

Вася, успевший набраться уже после того, как они с матерью вернулись в столовую, чувствовал, что не выдержит такого «весёлого» продолжения свадебного банкета, да и больше психологически не желавший принимать участия в каннибальских ритуалах, просто пошел в их с Лёней комнату и, не раздеваясь, завалился спать.

Мать сказала Маричке привести его, но парень только послал её куда подальше, провалившись в глубокий сон.

– Ну ничего, завтра устрою ему взбучку. Будет вместе с нами колбасу делать, – сказала Зоя, спускаясь в подвал.

Все были в сборе, и наглухо закрыв люк, Ваня включил свет. Вместе с Лёней они распаковали тело Максима, и все принялись за работу. Сначала разделили труп на части, что заняло около сорока минут, а далее стали снимать мясо с костей.

Свет в подземном бункере горел практически до утра, и с первыми проблесками рассвета Ивоненки стали вылезать из своего схрона. Они были похожими на зомби из фильмов – одежда заляпана кровью, под глазами тёмные круги, утомлённые лица с бесцельно уставившимися в одну точку глазами. Все безумно хотели спать после почти суток без сна и нескольких часов тяжелой работы в душном подвале.

Было понятно, что вряд ли пропавших парня с девушкой хватятся в этот же день. Кто-то из их друзей точно видел, что Максим с Вероникой весь вечер танцевали вместе, так что, скорее всего, подумают, что те решили погулять на отдельной своей собственной свадьбе и еще некоторое время им лучше не мешать. Да и, права была Зоя, разве у кого-то после такой пьянки будет желание искать почти никому из них незнакомых людей? Нет, скорее, самые стойкие будут догуливать второй день свадьбы уже дома у Калменков, а остальные либо разъедутся по домам, либо еще сутки будут мучиться от жестоких мук похмелья и головной боли.

Глава 9

В воскресенье Ивоненки проснулись ближе к обеду, когда солнце уже припекало землю на полную мощь, и улицы села становились безлюдными. Если не считать немногочисленных желающих продолжения вчерашнего банкета. Так как конкретного времени у этого мероприятия не было, гости приходили, когда хотели. Второй день свадьбы отмечали уже во дворе у родителей жениха – самим молодым подарили дом на другом конце села.

Но Ивоненки не собирались туда идти. У них в тот день были дела и поважнее. Встав, Зоя со Светой на скорую руку приготовили завтрак, хотя по времени это больше был уже обед – рисовую кашу с котлетами. Котлетками из свежего мяса. После завтрака Зоя со Светой и Васей планировала сделать домашней колбасы. А то, что планировала мать, в семье обычно беспрекословно исполняли, нравилось это кому-то или нет.

Накрыв на стол, женщина позвала остальных членов семьи. Первой прибежала Маричка – не столько за едой, сколько для того, чтобы поделиться с остальными своими впечатлениями о вчерашней гулянке и узнать мнения других. За ней пришла Света. Девушка старалась не увлекаться алкоголем на свадьбе, но, видимо, всё же перебрала свою норму, потому как выглядела весьма потрёпанной. Такой же была и мужская половина семьи.

Хуже всех выглядел Вася. Лицо парня было запухшим, а под глазами повылазили тёмные круги. Его шатало из стороны в сторону, и было видно, что он еще долго будет отходить от вчерашней попойки.

– А не нужно было напиваться, как будто в последний раз, – прокомментировала неважный вид младшего сына Зоя.

Но тот не стал ей отвечать, а только молча сел за стол, разглядывая стоящие там блюда. Взгляд его упал на большую тарелку с котлетами, от которых еще поднимался пар. Ноздри парня учуяли запах жареного мяса, но на этот раз ничего, кроме отвращения он не испытал. И не только из-за того, что его еще мутило после застолья, а от осознания, что перед ним котлеты из человеческого мяса. Да, он ел такое и не раз. Но за последнее время что-то изменилось.

Времени на философские размышления у Васи не было, так как «аромат», расходящийся по кухне, вызвал у него приступ рвоты. Не помогло даже самовнушение, что этот запах идентичен запаху котлет из свинины. Резко подскочив и с грохотом уронив табурет, на котором сидел, на пол, Вася прижал рот ладонью и помчался к выходу.

На пороге он оступился и упал со ступеньки на землю. Рвота моментально вылетела изо рта довольно обильным потоком прямо под парня. Кроме того острая боль распространилась по телу от правого колена. Кое-как поднявшись, Вася вытер рот рукой и, качаясь, сел на ступеньку. После того, как всё лишнее покинуло его организм, стало немного легче, но голова по-прежнему немного кружилась, а в висках пульсировала характерная для второго дня боль.

Маричка громко рассмеялась. Она была довольно невосприимчивой к чужой боли, и многое, чему нормальный человек мог посочувствовать, считала смешным. Остальные молча посмотрели вслед убежавшему парню.

– Что-то он какой-то странный последнее время, – задумчиво проговорила Зоя и обратилась к Лёне, – ты не знаешь, что с ним?

Старший брат только молча помотал головой, прожевывая кусочек котлеты.

– Сходи поговори с ним, а то еще придумает себе каких-нибудь глупостей. В его возрасте такое бывает. Хорошо, что ты уже такое перерос.

Не став возражать, парень встал из-за стола и направился на крыльцо, где всё еще сидел Вася.

– Ну ты че? – положив руку на плечо брата, спросил Лёня и присел рядом, – Перепил?

Тот ничего не ответил, а только рывком сбросил руку с плеча.

– Не понял, – с оттенком возмущения в голосе, произнёс Лёня.

– Да что ты не понял? Я не хочу, чтобы меня сейчас трогали.

– Придётся немного потерпеть. Я хотел с тобой поговорить по поводу… Ну, короче, меня, да и не только меня, очень беспокоит твоё поведение последнее время.

Вася улыбнулся и, кивнув в сторону дома, спросил:

– Что, она послала уже?

– Да причём здесь она? И с какой стати ты стал так говорить о матери? Она, по-моему, тебе только добра хочет.

– Чего?! – с нотками презрения в голосе спросил у Лёни младший брат, – Ты вообще сам веришь в то, что говоришь?

– Да, – немного растерявшись, ответил тот, – а что, ты можешь доказать, что это не так?

– Легко. По-твоему, кормить нас человеческим мясом и заставлять убивать ради этого людей – это ты называешь «желать добра»?

– Послушай, – обернувшись в сторону дверей, тихо произнёс Лёня, опасаясь, как бы его не услышали в доме, и потянул Васю на лавочку, стоявшую в тени калины, – ты не первый год знаешь, что это так, ты сам охотился, убивал и ел людей. Ты знаешь, что таковы традиции нашей семьи. Так какого хера, я не пойму, ты в шестнадцать лет заявляешь, что это всё – туфта, и ты один знаешь, как жить правильно?!

– Правильно – это так, как живут все, а мы так не живём, и ты не можешь поспорить, что это не так.

– Ладно, но я еще раз повторяю – ты прожил так всю свою жизнь. Почему тогда сейчас ты говоришь, что это неправильно?

– Потому что только сейчас понял это. Ты посмотри вокруг, чем сейчас люди занимаются? Ты видел еще кого-то, кто делает то же, что и мы?

– И не увижу. Разве что кого-то поймают на горячем. Мы же из-за этого так и конспирируемся, чтобы о нас никто не узнал.

– Вот именно. Но разве ты хочешь прожить так всю оставшуюся жизнь? Всё время прятаться ото всех. И из-за чего? Из-за непонятно откуда взявшейся традиции, и непонятно зачем она нам нужна? Посмотри как остальные живут – на будем говорить о стариках – они находят работу, заводят семью, детей, находят себя в этой жизни… И не оглядываются, и не прячутся ото всех. А ты вот сам никогда не задумывался, как заведёшь семью? Как ты своей жене объяснишь, что питаешься человечиной, и теперь, если не она, то ваши дети уж точно должны соблюдать этот обычай. Нет? Не задумывался ты над этим? И где ты потом окажешься после этого?

– Заткнись, мне надоело это слушать! – прикрикнул на него Лёня.

– А я знаю, почему ты меня затыкаешь. Потому, что знаешь, что я прав, и так оно и есть. Может, ты и сам об этом думал, только смелости не хватило, чтобы…

Договорить он не успел, так как в ту же секунду получил от Лёни звонкую пощёчину. Но парень даже не обиделся за это на брата, так как знал, что его слова затронули что-то у того внутри. Было понятно, что в своё время Лёня тоже задавался таким вопросами, только вот в результате надёжно схоронил их где-то очень глубоко в своём сознании. Эти вопросы не перестали быть для него актуальными, парень решил просто-напросто больше не задавать их себе, чтобы лишний раз не тревожить душу. Глядя на своего брата, Вася понял, что Лёня уже давным-давно опустил руки и просто плыл по течению. Вот только сам он не собирался так поступать. Парень не хотел в конце своего жизненного пути оглянуться назад и пожалеть, что всё время шел прямо по уготованной ему тропе, так и не отважившись свернуть в сторону.

Некоторое время они сидели молча. На улице стояла полуденная тишь. Солнце нещадно палило дома и огороды, но на лавочке в тени калины было еще сносно. Братья сами сколотили её из досок пару лет назад, чтобы можно было сесть на ней вечерком, выпить бутылку пива и насладиться зрелищем садящегося за горизонт солнца. Отсюда открывался довольно неплохой вид на лежавшее в низине село и текущую мимо реку. Было видно и клуб, и сельсовет, и местную церквушку, находящиеся в центре, и дорогу, по которой пять раз в день проезжал туда-сюда рейсовый автобус на Васильков.

Но в тот жаркий полдень два брата Ивоненко, сидя на лавочке, вместо того, чтобы наслаждаться живописным пейзажем, были с головой погружены в свои далеко невесёлые мысли.

– Я не знаю, что тебе сказать, – наконец, подал голос Лёня.

– Да что говорить? Нужно что-то делать.

– И что ты предлагаешь?

– Ну, как минимум, можно сказать матери о том, что мы не хотим больше участвовать в этих их дурацких обычаях.

– Нет, это не пойдёт. Мать найдёт способ нас заставить.

– Тогда нужно бежать.

– Куда?

– Да куда угодно. Как минимум в Васильков, максимум – в Киев.

– Ты же знаешь, какие цены в Киеве, и что мы там долго не протянем.

– Ну другие же как-то живут. Найти работу, и деньги появятся. Главное – не тупить. Да и есть вариант поехать куда-нибудь на заработки. В ту же Польшу. Там знаешь, какие зарплаты? Что нам с тобой и за год не заработать, что там за три месяца платят.

– Если ты не в курсе, за то, чтобы туда поехать, сначала нужно заплатить, да и с документами тоже вся эта тягомотина…

– Да я вижу, тебе всё не нравится, что я предлагаю. Может, ты просто боишься что-то менять? Но если мы будем вместе…

– Я не боюсь, – перебил его Лёня и скосил на брата угрюмый взгляд исподлобья, – я просто не хочу. То, о чём ты говоришь – это всё подростковые мечты, не больше. Все в твоём возрасте такими были. Просто ты еще жизни не нюхал. Вот увидишь – пройдёт еще года два-три, ты где-то обожжёшься, поймёшь, что в жизни всё не так гладко, как в твоих фантазиях, и тогда уже начнёшь думать по-взрослому. Я с тобой и говорил-то только для того, чтобы натолкнуть тебя на это, но, раз уж ты такой упрямый, скажу так – я не собираюсь ничего менять в своей жизни. Раз так жили наши родители, и их родители, и еще несколько поколений нашего рода, то я не собираюсь ломать эти традиции и тебе не дам. Цени то, что тебе дано и не гонись за чужой судьбой.

Сказанное парнем безусловно произвело на младшего брата довольно сильное впечатление, но по большей части негативное. Васю раздражало это его ограниченное мышление и нежелание совершенствоваться и меняться к лучшему. От этого даже становилось страшно. Несмотря на всё, парень любил свою семью и очень хотел, чтобы всем им было хорошо. А оказалось, что они сами хотят совершенно другого. Остальным Охрименкам нравится та грязная лужа, в которую их затащили предки, и они не собирались оттуда вылезать. Но это совершенно не значило, что Вася тут же опустит руки и просто так бросит свои попытки выйти из порочного круга.

– Хорошо, если ты хочешь жить так же, как они, – сказал он и ткнул пальцем на дом, – пожалуйста, живи. Я тебе больше и слова не скажу. Но сам я не собираюсь больше этого терпеть. Закончу школу, и уеду от вас куда подальше.

Он хотел было поднятья с лавочки, как вдруг Лёня ухватил его за шиворот и, резко дёрнув, усадил обратно:

– Ты не бросишь нас! – прошипел он, – Мы с тобой в одной упряжке, так уж вышло. И, если ты попытаешься отделиться, то и сам пойдёшь на дно, и нас за собой потащишь.

– Но я никому не расскажу, клянусь. Я не буду подставлять своих родных. Я просто хочу уйти, только и всего.

– Только и всего? – пренебрежительным тоном переспросил Лёня, закуривая свой «Кэмэл», – А ты не думал, что нельзя просто так взять и уйти? Ты родился и вырос в этой семье, и хочешь в один день просто уйти? Не думаешь, что чем-то обязан матери с отцом, сёстрам?

– О чём ты говоришь? – непонимающе уставился на него Вася.

– О том, что прежде чем уйти, раз уж ты так хочешь, ты должен убедиться, что в твоей семье всё в порядке, все сыты, все работу нашли…

– И что ты мне предлагаешь? Сидеть с вами до сорока лет, когда все по жизни устроятся? Но тогда когда мне самому жить? Не скажешь? А главное, чем я смогу помочь, если буду сидеть в селе? Пойду на работу с тобой и матерью на мебельку или с отцом в колхоз?

– Нам просто нужно держаться вместе. Вот и всё, что я хочу сказать. А вся эта хренотень, которая у тебя сейчас в башке крутится, со временем она пройдёт, – сказал Лёня и встал с лавочки. Он затушил окурок, бросил его в ведро, и пошагал к дому. На полдороге остановился и оглянулся на Васю, – и смотри, без глупостей.

Младший брат не сказал ничего, а только вытащил сигарету из пачки «ЛД» и закурил. В конечном итоге разговор с Лёней ровным счетом ничего не дал. Парень только еще больше уверился, что его брат такой же, как и мать – тёмный, как питекантроп и без какого-либо желания эволюционировать. Осознавать это было горько, но изменить что-то было не в его силах.

Выкурив сигарету за пять глубоких затяжек, Вася, покачиваясь, пошел в дом. Там его ждал еще один пренеприятнейший сюрприз.

Каннибальский завтрак был почти доеден, и Зоя выставила на стол свой вчерашний трофей – отрезанный член и яйца парня, протушенные в сметанном соусе. Блюдо было еще горячим, и над ним поднимался белый пар.

Глаза вошедшего в кухню Васи вмиг округлились до неестественных размеров, а новая волна тошноты сжала в кулак его желудок. И самым ужасным в данной ситуации был даже не вид отрезанных мужских гениталий, протушенных в сковородке, как будто это были овощи или мясо какого-то домашнего животного. Самым страшным было то, что сидевшие за столом не испытывали к этому никакого отвращения. Выражения их лиц были совершенно спокойными. Вася заметил, что одна лишь Света взволнована и заметно нервничает.

– Ну что? Приступим к десерту, – довольно воодушевлённым тоном сказала Зоя и оглядела присутствующих, – думаю, это только для девочек. Или кто-то из вас, – обратилась она к Лёне и Ване, – тоже хочет попробовать?

Но те только отрицательно помотали головами.

– Ладно, – продолжила женщина, – мы и без вас его оприходуем. Тебе положить, Света?

– Не надо, – вяло промямлила девушка, – я и так наелась.

– Ну как хочешь. Нам с Маричкой больше достанется. Правда, Маричка?

– Да, – живо ответила девочка.

Зоя взяла нож и начала разрезать «десерт» на части.

Такого зрелища Вася уже не мог выдержать. Нечеловеческий крик, в секунде от того, чтобы вылететь изо рта, застрял в горле, и парень просто выбежал из дома. Произошедшее поразило его сильнее, чем удар молнии. Это было настолько гадко и омерзительно, что сейчас он не то, чтобы хотел просто уйти из дома. Он хотел больше никогда туда не возвращаться.

Выбежав на дорогу, Вася огляделся по сторонам. Он не знал, куда податься, поэтому, завернув сразу за своим забором, углубился подальше в лесок, спускавшийся с горы. По крайней мере, там было гораздо прохладнее, чем на открытой местности. Парень бежал, цепляясь за корни деревьев и расцарапывая лицо и руки об их ветви. Но боли при этом не чувствовал. Напротив, это лишний раз доказывало, что существует другая реальность помимо той, которой живут в семье Ивоненко.

Глава 10

В понедельник во время обеденного перерыва «Нокия» Станислава уже в третий раз разразилась громким пиликаньем.

– Блядь, и поесть не дадут! – воскликнул мужчина довольно громко, что на него сразу же уставилась половина посетителей небольшой кафешки.

Впрочем, большую часть их в это время составляли коллеги по службе Станислава, а они вполне понимали, что у заместителя начальника районной милиции довольно обширный круг общения, и ему часто приходиться контактировать с теми или иными людьми.

Как оказалось, звонил кум мужчины – Михаил. Он попросил о встрече и объяснил, что дело касается его дочери. Кум, несмотря на частые обращения к Станиславу по самым различным поводам, всё же раздражал его меньше, чем звонившие ранее, поэтому мужчина сразу же согласился и назначил встречу в переулке неподалёку.

Их с Михаилом дочери были одногодками, учились в одном классе и считались довольно близкими подругами, чему невообразимо были рады их отцы.

«По крайней мере, так легче их контролировать», – думал Станислав.

Доев свой борщ с пампушками – единственное блюдо, которое в этой забегаловке готовили хорошо, и единственное, которое заказывал мужчина, он вышел и, сев в свой бордовый универсал «Шевроле Лачетти», направился в условленное место. И хоть было понятно, что в разговоре с кумом не будет ровным счетом ничего секретного, Станислав всё же по привычке старался соблюдать конспирацию.

Михаил не заставил себя долго ждать. Его «Таксон» залетел в переулок, как только Стас вышел из машины и закурил.

«Видно, там действительно что-то серьёзное случилось, раз он так быстро. Хотя, может, как и всегда».

– Привет, – поздоровался с ним кум, пожав руку.

– Здорово, чего уже стряслось, что только обед, а ты уже бегаешь весь в мыле?

– Да-а-а, как сказать? Ну, в общем, ты помнишь, что Вероника вместе с твоей Лилей ездили на выходных на свадьбу в какое-то село?

– В Половцы, – уточнил Станислав и напрягся. Он, как милиционер, знал, что от свадеб, Дней Рождений, Нового Года и прочих торжеств очень часто случаются гораздо худшие последствия, чем просто больная голова наутро.

– Ну, не важно. Короче, моей Вероники до сих пор нет дома. Звоню ей – телефон выключен. Лиля ничего не говорила, может, она там осталась или…? Я не знаю, короче, где её искать.

В конце голос мужчины нервно задрожал, и можно было подумать, что он вот-вот расплачется.

– Так, Миша, давай ты сначала успокоишься, и мы вместе подумаем. Закури лучше, – сказал Стас и предложил товарищу свой «Парламент».

Миша помотал головой и натомись достал с приборной панели пачку «Кента четвёрки». Дрожащими руками попробовал подкурить, но у него не вышло, поэтому другу пришлось помочь ему.

– Значит так, с Лилей я поговорю. Но думаю, если с Вероникой что-то сучилось бы на свадьбе, то она уже поставила бы нас в известность. Они же подружки. Лично моё мнение, что твоя дочь где-то загуляла. Может, с парнем каким-то.

– С парнем? – удивлённо и в тоже время испуганно переспросил Михаил, как будто это был один из худших вариантов развития событий.

– Ну да, а что тут удивительного? Они же молодые. Ветер в голове гуляет. Живут только сегодняшним днём.

По Михаилу было видно, что предположение его давнего друга расстроило мужчину. Признаться честно, Станиславу и самому было неприятно думать такое применительно к своей дочери, и каждый раз, когда разговор заходил о её парнях, либо отец видел Лилю с кем-то из них, ему приходилось сдерживаться, чтобы как следует не надрать ему уши. Со временем мужчина понял, что так он только поседеет раньше времени, поэтому решил просто не обращать внимания на такие вещи, принимая их как данность.

– Слушай, так может мне заявление написать? – нарушил молчание Михаил.

– Можешь. Прямо сейчас садись и пиши. А я там уже разберусь, что с ним делать.

– Стас, я не сильно тебя напрягаю со всеми своими просьбами?

– Да нет, это же твоя дочь. Так что, как говорят наши дети, не парься.

Они оба улыбнулись, но улыбки недолго продержались на лицах. Станислав извлёк из своей кожаной папки чистый лист бумаги формата А4 и протянул его Михаилу. Тот, сев на пассажирское сидение «Лачетти», под диктовку друга написал соответствующее заявление.

– А знаешь, я прямо сейчас позвоню Лиле, – сказал Стас, – спрошу у неё, что да как, а потом уже будем думать, что делать дальше. Может, на парах уже твоя Вероника, и зря тогда этот сыр-бор.

Не став ждать одобрения со стороны Михаила, мужчина нашел в памяти телефона номер своей дочери и нажал на зелёную трубочку.

После серии длинных гудков девушка всё же ответила.

– Да папа, что случилось, где горит? – спросила она, показывая этим возмущение, что её оторвали от чего-то важного.

– Привет, ты в колледже?

– Да, а где же мне еще быть?

– Вероника сейчас с тобой на парах?

– Нет, – с удивлением в голосе, но без особого интереса, ответила Лиля. По её тону отец понял, что отношения между девушками были прохладными. Возможно, они поссорились. Но спрашивать об этом при Михаиле не решился.

– Когда ты видела её в последний раз?

– На свадьбе у Нади. Мы с ней немного поссорились из-за… ну, короче не важно. А после того у неё до сих пор телефон выключенный. А что случилось, папа? – встревоженно спросила Лиля.

– Возле меня сейчас сидит дядя Миша, пишет заявление. Вероника куда-то пропала. Так что, если ты знаешь или хотя бы можешь предположить, где она может находиться, говори сейчас.

– О, Боже! – воскликнула девушка, и на некоторое время в трубке зависла тишина.

– Лиля, – окликнул её через некоторое время отец, – ты еще там?

– Д-да, т-тут, – отсутствующим тоном произнесла дочь.

– Ну так что, вспомнила что-то? Это сейчас очень важно. Любая зацепка, любая…

– На свадьбе она куда-то ушла с одним парнем, – перебила его девушка, – я не помню, как его зовут. Он из друзей Саши – жениха Нади.

– Ну так спроси у неё, как его зовут и дайте мне его телефон.

– Надя не в колледже. У их же с Сашей…

– Это понятно. Но перезвонить же ей ты можешь. Скажи, что Вероника пропала. Думаю, она поймёт.

– Хорошо, папа. Сейчас я перезвоню.

– Давай, жду. И не забудь записать его контакты.

Звонка пришлось ждать минут пятнадцать. Михаил дрожащими руками дописал своё заявление и нервно курил одну за другой.

– Не переживай так. Вполне вероятно, что она просто загуляла.

– Да? А родителей об этом что, уже в известность ставить не нужно?

– Возраст такой, что сделаешь? Живут чувствами, а не умом. Да ты же сам таким был.

– Да ну. Я такого не делал.

– Да кому ты рассказываешь? Вроде мы не вместе с тобой в девятом классе в Киев ездили и в поход на три дня ходили, что родители на уши весь Обухов поднимали? И тогда даже всех этих мобилок-шмобилок не было, чтобы когда захотел, тогда и позвонил домой. Были только телефоны-автоматы.

– Да, было такое, – с улыбкой согласился с ним товарищ, но его лицо тут же приобрело серьёзное выражение, – но сейчас совсем другое время, Стас, ты сам знаешь. Не мне тебе объяснять, какая сейчас криминогенная обстановка. В нашем детстве такого не было. А сейчас страшно ребёнка куда-то пускать. Тем более девочку.

Да, Станислав знал об этом не понаслышке. И он тоже волновался каждый раз, когда его дочь задерживалась на какой-то очередной гулянке. Но мужчина убеждал себя, что всё нормально, и не портил Лиле её досуг. Но всё же определённые правила безопасности заставлял её соблюдать. К примеру, постоянно проверял наличие в сумочке у дочери наличие газового баллончика.

Тут у Станислава зазвонил телефон.

– Да, Лиля, как там, всё нашла, что я тебя просил?

– Нашла, пап, – по голосу девушки стало понятно, что теперь она взволнована еще больше прежнего, – парня, с которым тогда ушла Вероника, зовут Максим. Только его телефон тоже не отвечает. Саша позвонил на работу, и оказалось, что Максим сегодня не пришел.

– Та-а-ак, понятно, – протянул мужчина, – тогда перезвони им еще раз, и пусть сбросят тебе контакты этого Максима. Где живёт, работа, где обычно бывает и так далее. Поняла?

– Да.

– Хорошо. Сбросишь мне потом или СМС-кой или на электронку. Всё, давай.

– Пап… – начала было девушка, но запнулась.

– Что Лиля?

– Я волнуюсь.

– Не переживай, найдём мы твою подругу, – успокоил он дочку и заодно сидящего рядом Михаила, хотя его милицейское чутьё уже начинало подсказывать, что ситуация может обернуться совершенно неожиданным и, возможно, довольно нехорошим образом, – да, и кстати, вспомни сама и опроси подруг, которые тоже были на свадьбе, не заметили ли вы чего-то подозрительного.

– Хорошо, пап.

Мужчина попрощался с дочкой и, пробежавшись глазами по заявлению своего друга, одобрил его.

– Так, всё вроде нормально. Остальное я оформлю сам.

– А мне что делать?

– Как что? Ждать от меня новостей. Заявление ты написал, остальное – работа милиции.

– Но я не могу ждать. Я вообще ничего толком не могу делать, когда не знаю, где моя дочь.

– Это понятно. Но ты всё равно ничем не поможешь в данной ситуации. Просто езжай сейчас домой, отдохни немного. Думаю, на фирме и без тебя справятся.

– А ты что будешь делать?

– Первым делом оформлю заявление, а потом свяжусь с Васильковским районным управлением. Это же их земли, так что они и будут искать концы в этих Половцах.

– И это всё, что можно сделать? – дрожащим голосом спросил Михаил.

– Ну да, а что ты еще хотел?

– Не знаю. В общем, я, наверное, поеду сейчас туда и начну сам искать.

– Зачем? Ты думаешь, что лучше наших сработаешь? Не занимайся хернёй, – с нотками раздражения в голосе произнёс Станислав, – я передам им, чтоб искали, как надо. Позвоню прямо Юркевичу – он начальник районной милиции и неплохой мужик. У меня с ним довольно неплохие контакты. Так что объясню ситуацию, а он, думаю, не подкачает.

Некоторое время Михаил просто сидел молча.

– Ты сам как думаешь, что это такое? – спросил он, нарушив молчание.

– Ну, честно говоря, мне кажется, что ничего особо страшного там нет. Ну ты сам посуди, что может случиться с человеком в селе? Я понимаю, что ты боишься, что её выкрали. Но зачем? В рабство, на органы, еще для чего-то? Нет, в сёлах таким не занимаются, и ты сам это знаешь. Обычно такое случается в крупных городах, и по большей части с одинокими девушками. А Вероника была на свадьбе. Да и парень, с которым она познакомилась, тоже пропал. Он-то, я уверен, никому не нужен. Так что, самой вероятной версией, по моему мнению, является, что они вдвоём где-то неслабо загуляли. А что? Вероника – молодая девушка, как раз в том возрасте, когда совершают безрассудные поступки. Вот парень, который сто процентов лет на пять её старше и вскружил голову. Ну ничего страшного, это временно. Погуляет и вернётся.

– Ну я тогда ей всыплю, что гулять еще лет десять не захочется.

– Это уже твоё дело.

– А ты не думал, что они могли где-то заблудиться? В лесу, например? Там, в этом селе, есть лес? Может, поэтому у них и телефоны выключены, что зарядить негде?

– Проверим, Миша. Всё проверим, и я обещаю, что сразу же тебе обо всём доложу.

Мужчина кивнул, плотно сжав губы, и протянул Станиславу свою руку.

– Спасибо тебе, Стас. Что бы я без тебя делал…

– Да ладно. Давай лучше езжай домой и приведи нервы в порядок, а то так и до инфаркта недалеко.

Михаил еще раз поблагодарил его и пошел к своей машине.

Станислав, вернувшись в отделение, первым же делом занялся проблемой своего кума. Мужчина, как и обещал, позвонил начальнику Васильковского районного управления и в общих чертах обрисовал проблему. Тот отнёсся к просьбе с пониманием и дал ему контакты следователя, который и будет заниматься непосредственно этим делом, пообещав, что сразу же поставит того в известность.

А тем временем на электронную почту Станислава пришло письмо от Лили, в котором указывались данные Максима. Не медля, мужчина тут же связался со следователем, к которому его направил Юркевич, и переслал ему письмо. Капитан Якименко заверил Станислава, что тут же поедет на работу и домой к Максиму, а затем в Половцы. Оставалось только ждать результатов.

Глава 11

Днём ранее Вася, сбежав из дому, скрылся в лесу за домом. Большинство деревьев здесь были молодыми и невысоким, но всё же и они могли укрыть парня от палящего летнего солнца. Плюхнувшись на мягкий травянистый подлесок, парень на несколько секунд закрыл глаза и стал напряженно думать.

В эти минуты он ненавидел свою семью. Ненавидел за то, что они такие, какими есть, за то, что и его пытаются втянуть в дело, которым он не хочет заниматься, что управляют его жизнью и говорят, что ему делать.

Но уже через пару минут он открыл глаза, сел, опёршись спиной о лежавшее рядом поваленное дерево, и стал думать, что ему делать дальше. Как бы там ни было, Васе нужно было для начала закончить школу. Оставался еще один год. Но он же не сможет это время жить в лесу. Пойти ему не к кому – никому не нужен лишний рот. Да и родители или Лёня в любом случае выследят его у школы и вернут домой, хочет он того или нет.

Но как тогда ему быть? Заняться бродяжничеством по городам и в итоге стать бомжом тоже далеко не выход из положения. Вернуться домой и продолжать вместе с остальными убивать и есть людей?

Над этим вопросом ему еще предстояло серьёзно поразмыслить. Вася никогда не жил сам, и поэтому очень сомневался, что из этого получилось бы то-то дельное.

А пока он решил немного поразвлечься. У Саши Калменко гуляли второй день свадьбы, поэтому, недолго думая, парень встал и, отряхнувшись, направился в дом, где жили родители жениха.

Тем временем у него дома закончился завтрак. Зоя с дочерями, как и планировала, приступила к готовке домашней колбасы, но перед этим решила поговорить с Ваней и Лёней.

– Никто не знает, что это с Васей? – спросила она у мужчин.

Ваня лишь безразлично покачал головой.

– Думаю, это у него временно, – сказал Лёня. Он не хотел раздувать из ситуации большую проблему, и поэтому решил заступиться за брата.

– Не знаю. Меня последнее время настораживает его поведение. И вчера он напился, как будто специально не хотел нам помочь, – хоть сказанное женщиной должно было быть предположением, по её тону Лёня понял, что мать уверенна в том, что говорит, и возможно, просто ждёт их с отцом реакции.

– Ну, и что ты от нас хочешь? – недовольно спросил Ваня.

– Чтобы вы поговорили с ним и объяснили, что нельзя так себя вести в семье.

– А-ай, херня все эти разговоры! – махнул рукой мужчина, – Всыпать ему, да и всего делов, а не сюсюкаться. Он же здоровый лоб, чтоб и самому всё понимать.

Зоя поморщилась и перевела взгляд на Лёню.

– Ну а ты что скажешь?

– Я поговорю с ним.

– Вот и хорошо. Лучше будет, чтобы ты нашел его и привёл сюда, пока он ничего не натворил. А то в таком состоянии, как он, люди делают разные глупости, – сказала женщина и внимательно посмотрела парню в глаза.

Тот только понимающе кивнул и, развернувшись, вышел из дома. Лёня понятия не имел, где искать Васю, поэтому сначала прошелся по соседней улице в конец села. Нигде не найдя младшего брата, он зашел во двор заброшенного дома и, сев на крыльцо, закурил.

Идти домой ему не хотелось, так как родители всё равно найдут ему какую-нибудь работу. Не хотелось и бродить по пыльным жарким улицам в поисках непонятно куда девшегося брата.

Поэтому парень решил посидеть с полчаса-час здесь же, а потом двинуть дальше. Он достал из кармана свой «Флай» и несколько раз позвонил Васе. Но телефон того не отвечал. Поэтому Лёня углубился с головой в игры на мобильном телефоне. Сначала в «Fruit ninja», потом в «Angry birds» и «Subway surfers». Последняя была его любимой игрой, и беготне по колеям между поездов Лёня уделил не меньше сорока минут. Игры, в принципе, были единственным его развлечением, и настолько затягивали парня, что он мог часами сидеть, погруженный в мир виртуальной реальности и забыв обо всём. Вот и сейчас, выйдя из «Subway surfers» и положив свой телефон обратно в карман, Лёня огляделся по сторонам удивлённым взглядом, как будто только что очнулся ото сна. Ему понадобилось около минуты, чтобы вспомнить причины, по которым он здесь находился.

Вспомнив, парень достал из другого кармана пачку «Кэмэла» с салатовой одноразовой зажигалкой и закурил, раздумывая, как быть дальше.

«У Васи с собой не было денег, по крайней мере, крупнее десятки, поэтому ехать в город ему нет смысла, – думал Лёня, – а значит, рано или поздно он всё рано вернётся. Ну, думаю, еще часа два-три где-то побродит. Поэтому и мне можно не спешить домой. Кстати, у Сани же сегодня второй день свадьбы. Можно зайти, выпить рюмку-другую. Сильно напиваться не буду, чтобы мать не заметила, а так, разве что для настроения».

Убедив себя, что держит свои действия под контролем и уж точно не переберёт с алкоголем, парень вышел из покосившейся калитки и, свернув в переулок, направился вниз по склону горы. Здесь была укатанная в глинистой породе грунтовка, над которой тоннелем нависал кустарник и зелёные ветви деревьев. Выглядело это довольно красиво, но, уже давно привыкшему к этой красоте Лёне, было не до любования окрестностями. Дорога спускалась к берегу реки, через которую были переброшены две бетонные плиты, образовывающие мост, по которому могли проехать и машины.

Сразу за мостом начинались огороды, а ближе к дороге стояли дома. В третьем по левую сторону от переулка, из которого вышел Лёня, и обитали родители Саши Калменко. Парень услышал звуки гулянки, еще не дойдя до дороги. Вынырнув из-за забора, он увидел, как вчерашние заклятые друзья и враги – Федька и дядя Валик, стоят в обнимку, не пропуская сельский автобус. По всей видимости, им очень хотелось выпить с водителем бело-красного «ЛАЗа», но вскоре мужчин оттащили, и тот поехал дальше.

Поздоровавшись с несколькими стоявшими у распахнутых ворот мужчинами и парнями, Лёня вошел во двор. И какого же было его удивление, когда среди присутствующих он заметил своего младшего брата.

Вася сидел, вывалив локти на стол и бесцельно глядя перед собой помутневшими пьяными глазами.

«Это ж надо! Когда это он успел так навалиться?! – спросил сам у себя Лёня, – Хотя, сколько ему надо – и так после вчерашнего не отошел».

Вася выглядел довольно жалко и разбито, и Лёне стало немного жаль парня, поэтому он решил не поднимать скандал, а для начала просто поговорить с братом.

Он уже было направился к сидящему на длинной деревянной лавочке у стола Васе, как вдруг дорогу ему перегородил Саша с еще двумя одноклассниками – Пашей и Димой.

– О, и Лёнька пришел! – воскликнул Саша, – Скоро весь класс соберётся. Давай выпьешь с нами, хотя тебе еще и штрафная полагается.

И он махнул парням, чтобы налили по рюмке.

– Как там, кстати, после вчерашнего? Голова не болит?

– Да нет, нормально. Это Васька чё-то перебрал.

– Да, по нему заметно, – скосил на сидящего сзади и ничего не замечающего Васю взгляд Паша. Впрочем, сам он, как и его друзья, выглядел не намного лучше. У всех троих были красные и напухшие лица, а под глазами виднелись тёмные круги.

– А ты чё, от невесты сбежал? – шутливо улыбаясь, спросил у жениха Лёня.

– Ну, невеста теперь мне жена, так что с ней мне всю оставшуюся жизнь кувыркаться, а с пацанами выпить – это святое, – ответил Саша.

– Да ладно тебе заливать, – вмешался Дима, – выпил ты вчера меньше нас, ушел раньше, отстрелялся за пару минут с Надькой, и завалился на боковую. Так что не надо нам тут про святое рассказывать. Похмелиться пришел, так и скажи.

– А чё я, не могу после своей же свадьбы похмелиться? – сделал вид, что возмутился, Саша.

– Ну да, – усмехнулся Паша и похлопал друга по плечу, – пока Надька спит, можешь. А потом уже пойдёт семейная жизнь, и будешь ты по горбу получать так, что не только похмеляться, а и пить не захочешь.

– А-ай, харе эти базары гнилые разводить, – решил закрыть тему Саша, – пей и тухни!

С этими словами он перевернул в себя содержимое рюмки и скривился. То же проделали и его друзья вместе с Лёней. После этого, парень отделился от них и подошел к брату.

– А-а-а, это т-ты, – протянул пьяным голосом Вася, – чего приш-ш-шел?

– Херово выглядишь, – вместо ответа сказал Лёня, садясь рядом.

– А как я должен по-твоему выглядеть? – неожиданно чётко произнёс парень и поднял на него отёкшие глаза, – Заебала меня уже эта вся хрень конкретно!

– Э-э, ты потише, ладно? Люди вокруг.

– Да и что с того? Надоело мне прятаться от всех, я хочу среди людей жить, а не среди вас…

Договорить он не успел, так как Лёня закрыл ему рот своей ладонью.

– От-т-тпусти-и-и, – вырывался Вася, – если не хочешь, чтобы было хуже, отпусти.

– Хорошо, я отпущу тебя, только веди себя по-человечески, а не как алкашня подзаборная.

– Да какая тебе хер разница, как я себя веду? Ты мне кто – мама, папа? Нет? Ну тогда не говори мне, как себя вести.

Ситуация с каждой минутой нравилась Лёне всё меньше и меньше. На них с Васей уже время от времени косились остальные гости.

– Слушай, я пришел сюда просто поговорить с тобой, – стараясь говорить тише, сказал парень.

– Да знаю я, зачем ты пришел. Тебя мать послала, чтобы ты меня обратно привёл в эту вашу конуру, чтобы я опять…

Лёнины нервы не выдержали и он, схватив брата за шиворот, резко тряхнул его. Получилось так, что парень не рассчитал силы и повалил Васю назад. Тот, падая, зацепил ногами стол, и на нём зазвенели тарелки и стаканы. Несколько рюмок и бутылок перевернулись, и по столу, смешавшись между собой, растеклись водка, компот и сладкая газировка.

– Эй, молодёжь, а ну прекратили! Решайте свои проблемы на улице, а не за столом, – прогремел низкий бас какого-то мужика, сидевшего за столом вместе с ними, только чуть дальше.

– Вот придурки, понапиваются и потом морды друг другу бьют! – воскликнула баба с другой стороны.

Но братьям в тот момент было абсолютно безразлично, что о них подумают окружающие. Изнутри их буквально выжигал огонь ненависти друг к другу, и оба были готовы разорвать соперника на части.

Вася, потирая ушибленный локоть, встал с земли и, схватив старшего брата за шею, попытался бросить его на землю. Но тот не мог позволить себе так унизится, ведь между молодёжи в селе и так говорили, что младший брат Ивоненко при желании мог бы начистить репу старшему. Поэтому и с обороной Лёня перестарался. Он двумя ударами на время нейтрализовал противника, и сильным толчком пихнул того на стену хлева так, что с неё посыпалась штукатурка.

– А ну прекрати сейчас же! – закричала на него какая-то женщина противным, похожим на поросячий визг, голосом.

Впрочем, кричала не только она. Как будто откуда-то издалека Лёня слышал, как отодвигаются лавочки и из-за столов вскакивают люди. Уже через несколько секунд его отвели в сторону двое мужиков лет за сорок, и долго объясняли, что так поступать некрасиво. Но парень их не слушал. В его глазах стояло испуганное выражение лица старшего брата, смотревшего на него снизу-вверх, когда тот ударился о стену хлева и прикрылся руками от последующих ударов. Лёне было даже как-то неловко, что его желание поговорить по душам вылилось в потасовку, и он так сильно напугал брата. Взгляд Васи был похожим на взгляд загнанного зверя, которого с минуты на минуту убьёт какой-то свирепый хищник. Наряду с разбитым носом младшего брата, из которого струилась кровь, его глаза словно врезались в голову парня и еще долго её не покидали.

Когда мужчины закончили с ним свою профилактическую беседу, к Лёне подошел Саша с Пашей и Димой.

– Слушай, Лёнька, извиняй, но иди ка ты лучше домой, успокойся немного, – сказал ему Саша.

– Да, мы, конечно, понимаем, что Васька тебя уже за свои шестнадцать лет подзаебал, но не до такой же степени, что ты уже при людях его пиздить начинаешь, – вставил Паша.

– Паштет, хватит, – сказал Саша и, отведя Лёню в сторону, обратился к нему, – слушай, я, короче, не хочу лезть в ваши дела. Если дерутся братья, значит, есть за что. Васька сейчас сам видишь, какой – уже в хламину, так что пусть сегодня останется у предков моих, проспится, протрезвеет, а завтра уже домой придёт. Ну или мы его приведём. Остыньте немного оба, а свои вопросы уже на трезвую голову решите, лады?

Лёня только молча кивнул, после чего парни пожали друг другу руки и разошлись.

После случившегося Лёня еще больше не хотел идти домой, поэтому направился в магазин и, наудив по карманам мелких денег, купил себе бутылку «Оболони светлого».

Не отходя далеко, он перешел мост и сел в тени ив у берега реки в ста метрах от того места, где меньше суток назад они с отцом и матерью убили Максима и Веронику. Но это было последним, о чем в сложившихся обстоятельствах думал парень.

Больше всего его голову в это время занимала драка с Васей и предчувствие, что всё это может закончиться довольно плохо для всех них. А что будет, если Вася «расколется» и по пьяни выдаст кому-нибудь тайну их семьи? Конечно, вряд ли ему поверят, учитывая его состояние, но по селу могут поползти не желательные слухи и со временем, информация, воспринимаемая, как шутка, может превратиться в правду. И тогда, некоторые наиболее догадливые односельчане, начнут замечать связь между загадочными событиями и станут приписывать их Охрименкам. Может, к большей части этого их семья и не будет причастна, но всё же, постоянно будет оставаться вероятность того, что кто-то может разгадать хранимую столько лет в секрете загадку.

А это было недопустимо. Но что тогда делать? Рассказать всё отцу с матерью Лёня не мог. Точнее мог, но тогда не было гарантий, что они не расправятся с его младшим братом, как с ненужным свидетелем. А этого, несмотря на ненависть, которую он еще каких-то пятнадцать минут назад испытывал к Васе, парень не хотел.

«А вдруг он расскажет, что мы вчера убили тех двоих? – промелькнула в мозгу у Лёни страшная догадка, – В это гораздо легче поверить, чем в то, что мы едим людей. Вдруг он еще и расскажет, где хранятся трупы?»

Как бы развивались события в таком случае, парню не пришлось долго гадать. Если бы об этом узнали их еще не отошедшие от пьянки односельчане, то Охрименкам вряд ли удалось бы дожить до вечера.

От этих мыслей Лёне стало не по себе, и он понял, что ситуация гораздо хуже, чем даже может показаться на первый взгляд.

«Главное, чтобы Васька ничего им не рассказал».

Впрочем, если бы тот рассказал, кто-то в любом случае уже бы прицепился к Лёне с расспросами.

«Но после того, как я его ударил, он может. Да и то, что у пьяного на уме…»

С каждой секундой настроение Лёни становилось всё хуже и хуже. Поэтому, не став даже допивать своё пиво, он выкинул бутылку в траву и пошел домой.

Весь остаток дня парень ходил сам не свой. На расспросы матери он сказал, что Вася сейчас продолжает гулять Сашину свадьбу, и лучше, чтобы до завтра его оставили в покое. Родители были возмущены таким поведением младшего сына, но всё же поддались на уговоры Лёни, и решили немного отсрочить проведение разъяснительной беседы.