Читать книгу: «Очерки истории шумерской астрономии»

Введение

Хорошо известно, что Месопотамия (или Междуречье) – область между реками Тигр и Евфрат – стала центром возникновения и расцвета одной из самых древних в истории цивилизаций (IV–I тыс.)¹. С ней связывают много выдающихся достижений, в том числе развитие городов, изобретение системы искусственного орошения, создание одной из самых ранних форм письменности и т. д. Выдающимся достижением древней Месопотамии следует считать также развитие звездной астрономии, оказавшей влияние на астрономические воззрения во многих соседних регионах, в частности в античной Греции.

Географически Месопотамия подразделяется на два региона – Северную (Верхнюю) и Южную (Нижнюю), протянувшиеся с северо-запада на юго-восток от предгорий Кавказских гор до Персидского залива. Ее территория была заселена уже в период так называемой ранней древности (с древнейших времен и до середины II тыс.). В IV–III тыс. население Южной Месопотамии говорило на шумерском языке, не родственном ни одному из известных в настоящее время языков. Во второй половине IV тыс. в Южной Месопотамии вокруг храмовых комплексов стали возникать города, в создании которых основную роль сыграли, по-видимому, шумеры². Наиболее значительные из них: Урук, Ур, Эриду, Ниппур, Адаб, Умма, Лагаш, Эшнунна, Сиппар, Киш, Шуруппак и др. Некоторые из этих городов продолжали играть важную роль в Месопотамии вплоть до конца I тыс.

Основой экономического процветания Месопотамии служила сеть оросительных каналов, созданная и поддерживаемая шумерами. Шумерам принадлежит также честь создания в конце IV – первой половине III тыс. одной из самых ранних известных форм письменности – клинописи, которая первоначально имела вид пиктографического (рисуночного) письма. Материалом для письма служили глиняные таблички, а инструментом – тростниковый стиль. Клинопись как форма письма просуществовала вплоть до I в. н. э. Клинописная цивилизация – одно из самых распространенных образных обозначений древней Месопотамии.

С начала III тыс. (а возможно, и раньше) на территорию Месопотамии с севера и северо-запада начинают проникать семитические племена, говорившие на аккадском языке, численность которых постепенно растет. Шумер и Аккад – географическое подразделение, отражающее сложившуюся во второй половине III тыс. языковую ситуацию. Соотношение между шумероговорящим и аккадоговорящим населением менялось с течением времени. К концу III тыс. шумерский язык перестает служить средством живого общения, его место занимает аккадский язык. С этого времени шумеры как самостоятельный этнос перестают играть какую-либо роль в Месопотамии. Однако шумерский язык продолжает использоваться наравне с аккадским языком в различных областях месопотамской культуры.

Во II тыс. аккадское население Месопотамии стало подразделяться на два близких народа, говоривших на родственных языках, – ассирийцев и вавилонян. Центром Ассирии была Верхняя Месопотамия со столицей в Ашшуре (позднее Калахе, Дур-Шаррукине, Ниневии), центром Вавилонии – Нижняя Месопотамия со столицей в городе Вавилон. В культурном отношении, в частности в том, что касается астрономических представлений, вавилоняне и ассирийцы были очень близки.

Месопотамские писцы, отвечавшие за поддержание письменной традиции, пользовались двумя языками – шумерским и аккадским. Они создали огромную литературу на шумерском и аккадском языках, позволяющую осветить самые разные стороны культурной жизни в Месопотамии, в том числе представления о небе и небесных светилах.

Помимо письменных источников, до нас дошло также большое число изображений в глиптике и на керамике, имеющих или могущих иметь астрономическое значение. Особую важность в связи с этим представляют изображения, относящиеся, предположительно, к фигурам созвездий.

Большинство источников, как письменных, так и изобразительных, были получены в результате археологических раскопок, производившихся на территории Верхней и Нижней Месопотамии в XIX–XX вв. н. э. Однако это относится не ко всем источникам. Месопотамия в культурном отношении оказывала мощное воздействие на окружающие регионы. Месопотамская клинопись получила распространение во многих соседних странах, среди которых древняя Эбла, Сузы, Угарит, Мари, хеттское царство, Эмар и др. Происходящие из этих регионов тексты и изображения содержат иногда ценные данные по истории месопотамской астрономии.

Истории месопотамской астрономии посвящена обширная научная литература. В основном она относится ко II–I тыс., вопросы более раннего времени в ней затрагиваются в небольшой степени. Среди наиболее выдающихся исследований, имеющих обобщающий характер, отметим книги [Hunger, Pingree 1999; Brown 2000], среди более новых публикаций книгу [Cooley 2013]. В ассириологических журналах и сборниках, кроме того, опубликовано много работ, в которых затрагиваются вопросы истории астрономии. Особое место среди них занимают издания клинописных текстов, включающие автографии (а иногда и фотографии), транслитерации, транскрипции и переводы клинописных табличек с комментариями. В совокупности они образуют огромный материал, позволяющий осветить историю месопотамской астрономии в различные периоды. Значительное число этих работ будет рассмотрено в соответствующих разделах настоящей книги.

Хронологически исследование охватывает период от ранних этапов истории Месопотамии (вторая половина IV тыс.) до середины II тыс. (конец Старовавилонского и начало Касситского периода). Выбор в качестве конечного пункта середины II тыс. обусловлен характером источников, содержащих данные о месопотамской астрономии. Рассмотрение более поздних этапов связано с существенным увеличением объема книги. Отдельные главы, однако, выходят за указанные хронологические рамки. Мы будем цитировать более поздние источники, когда они, как нам представляется, проливают свет на ситуацию более раннего времени.

Существует мнение, согласно которому у шумеров не было науки, которую можно было бы назвать астрономией. Об этом с необыкновенной ясностью высказался выдающий исследователь истории древней науки О. Нейгебауер в книге «Точные науки в древности»:

…о шумерской астрономии ничего не известно. Мифологические представления о небесах, обожествление Солнца, Луны или Венеры не могут быть названы астрономией, также как нельзя считать гидродинамикой веру в божественность шторма или воплощение реки. Названия хорошо заметных звезд или созвездий также не составляют астрономическую науку [Нейгебауер 1968, с. 108].

Позиция О. Нейгебауэра, математика и знатока истории античной астрономии, соответствует его представлению об астрономии как области применения математики. Астрономия начинается там, где ее результаты могут быть выражены математическими средствами. В указанном смысле никакой астрономии в Месопотамии III тыс. действительно не существовало. Такой подход, однако, существенно сужает возможности историка, интересы которого выходят за рамки собственно истории математической астрономии. Некоторые вопросы, имеющие, безусловно, историко-астрономический характер, при таком определении даже не могут быть поставлены. Среди них такая важнейшая проблема, как происхождение системы месопотамских созвездий.

В настоящей работе мы отказались от подхода, принятого в трудах О. Нейгебауэра. Термин «шумерская (месопотамская) астрономия» мы употребляем в самом широком смысле – как обозначение всех культурных рефлексий, связанных с небом и светилами, которые засвидетельствованы в текстах самых разных категорий. Небо и светила – это реальность, с которой столкнулись люди на самых ранних этапах истории человечества, реальность, которая была включена в их картину мира и использовалась для организации и осмысления жизни. Может быть, правильнее, когда мы говорим о ранних этапах истории астрономии в Месопотамии, употреблять термин «археоастрономия» с тем уточнением, что данные, к ней относящиеся, добываются не на основе изучения монументов, а исключительно из письменных источников, а также на основе изображений в глиптике и на керамике.

Даже поверхностное ознакомление с источниками III – первой половины II тыс. позволяет выделить несколько тем, которые должны быть обязательно рассмотрены в настоящей книге. Это вопросы истории календаря, в котором наблюдения Солнца и Луны играли существенную роль; представления, связанные с тремя важнейшими небесными светилами, – Солнцем, Луной и Венерой, – символические изображения которых встречаются уже в начале III тыс.; упоминания звезд в клинописных текстах разных категорий, в частности в шумерских мифах; самые ранние сведения о выделении и распространении системы месопотамских созвездий; данные о планетах как особой категории светил. Это тематический план, который мы стремились реализовать в настоящей книге. Некоторые из перечисленных вопросов уже рассматривались нами в ряде публикаций³. Однако в настоящей книге они во многих пунктах существенно переработаны и дополнены данными из новейших источников.

Перечислим наиболее значительные категории клинописных текстов, изучение которых позволяет пролить свет на астрономические воззрения жителей древней Месопотамии: 1) административные и правовые тексты (содержат материал по истории календаря); 2) лексические тексты (одноязычные и двуязычные), прежде всего списки богов, а позднее также списки названий звезд и планет; 3) литературные тексты разных жанров (шумерские и аккадские мифы, пословицы и др.) с названиями звезд, а также явным и неявным описанием представлений, связанных с небесными светилами; 4) религиозные тексты (молитвы, гимны богам, заклинания и др.) содержат названия звезд и планет, а также данные о почитании светил как божеств; 5) предсказательные, прежде всего астрологические, тексты, которые содержат многочисленные упоминания названий звезд и планет и связанные с ними предсказания, а также результаты астрономических наблюдений.

При цитировании источников мы нередко приводим, помимо переводов, также транслитерации или транскрипции соответственно шумерских или аккадских текстов. В работе над ними неоценимую помощь нам оказали канд. ист. наук И. С. Архипов и Р. М. Нуруллин, взявшие на себя труд прочитать текст этой книги и внесшие ряд существенных исправлений. Приношу им глубокую благодарность. Приношу также сердечную благодарность Г. Ю. Колгановой и Н. О. Чехович, прочитавшим текст этой книги и сделавшим много полезных замечаний, исправлений и дополнений.

Хронологические периоды

В истории Месопотамии IV–I тыс. выделяют следующие основные хронологические периоды:

Протописьменный период

Архаический Урук (4000–3000)

Урук IV (3200)

Урук III (3000)⁴

Джемдет-Наср (3100–2900)

Досаргоновский, или Раннединастический период (РД)

I раннединастический период, сокращенно РД I (ок. 3000–2750)

II раннединастический период, РД II (ок. 2750–2600)

III раннединастический период, РД III a,b (2600–2350)

Архаический Ур (соответствует РД I/II)

Период Фары (ок. 2575–2475?^±30)⁵

Династия Аккада, саргоновский или староаккадский период (2324–2142^±30)

III династия Ура, или новошумерский период (ок. 2112–1997)

Старовавилонский период (2000–1600)

I династия Исина (2017–1794)

Династия Ларсы (2025–1763)

I Вавилонская династия (1894–1595)

Средневавилонский (среднеассирийский) период (ок. 1600–1000)

Касситский период (ок. 1595–1155?)

Новоассирийский период (ок. 1000–612)

Список включает основные исторические периоды, упоминаемые в настоящей книге. Данные о правлении династий и отдельных царей, привязанные к так называемой «средней хронологии», приводятся по книге [Бикерман 1975, с. 179–181] (см. также [ИДВ I, c. 486–491]). Весьма близкие значения находим в авторитетном издании [Mieroop 2007, p. 302–317]. Однако приведенные в них даты правлений царей и династий можно рассматривать только как приближенные. Вопросы хронологии затрагиваются в книге Н. В. Козыревой, посвященной истории Южной Месопотамии эпохи ранней древности [Козырева 2016, с. 9–11]. Новейшее фундаментальное исследование исторической хронологии древней Месопотамии III тыс., см. [Sallaberger, Schrakamp 2015]. Результаты радиокарбонного датирования раннединастического периода см. [Wencel 2016]. Краткая историческая хронология древней Месопотамии см. также [Brown 2006, р. 70–72].

Глава 1. Небо и звезды в текстах III тыс. до н. э

В настоящей главе мы рассмотрим упоминания о звездах, или более широко – астральной тематике, в текстах и на изображениях, относящихся к шумерскому периоду, продвигаясь последовательно от наиболее ранних свидетельств из архаического Урука (конец IV тыс.) до свидетельств в текстах шумерских мифов и других источниках (конец III – начало II тыс.). Рубежом в данном рассмотрении для нас служит появление самых ранних известных лексических списков звезд, датируемых эпохой царя Самсуилуны (XVIII в.).

Архаический Урук, Джемдет-Наср и Ур

Не вызывает сомнения, что небо, прежде всего звездное небо, интересовало жителей Месопотамии уже в глубокой древности. Тексты из архаического Урука, Джемдет-Насра и Ура свидетельствуют об этом⁶. Они содержат ряд начертаний, предполагающих астрономическое истолкование.

Наибольший интерес в связи с этим представляют изображения восьмилучевой или многолучевой звезды в различных вариантах (рис. 1, 2). В текстах они употреблялись, как правило, в сочетании с другими знаками и почти никогда самостоятельно.

Можно выделить следующие четыре вероятных значения изображений звезды AN в архаических текстах:

1) an – «небо, небесный, верхний»;

2) dingir – «бог, божественный»;

3) ^d – детерминатив божества,

4) mul₀ – «звезда, светило».

Рассмотрим их по порядку.

Пункты 1, 2 и 3 соответствуют стандартным значениям знака AN в клинописи. Весьма вероятно, что он имел эти значения уже в текстах из Урука и Джемдет-Насра, как это принято в некоторых современных изданиях, см., например, [ZATU, No. 31]⁷. В текстах из Урука знак AN мог использоваться также для обозначения имени божества неба Ана, согласно [Englund 1998, p. 70].

Использование изображений звезды в значениях «небо» и «божество» указывает на то, что понятия «божественный» и «небесный» были тесно связаны. Ночное звездное небо, вероятно, в наибольшей степени соответствовало месопотамским представлениям о божественности в этот период.

Предполагается также, что в ряде случаев изображение звезды использовалось в качестве детерминатива ^d перед именами божеств⁸. В самом деле, система детерминативов уже находилась в стадии формирования в Уруке IV–III и в архаическом Уре. Об этом свидетельствуют, прежде всего, лексические списки. В них знаки ku₆ = «рыба», mušen = «птица», giš = «дерево, деревянный» в названиях соответственно рыб, птиц и деревянных предметов, обычно (но не всегда) ставились в той позиции, – в начале или в конце слова – которая соответствовала их позднейшей роли детерминатива⁹.

Однако в том, что касается имен богов, все не так просто. Имена богов в архаических текстах нередко записывали без детерминатива, как, например, – Nanna, Utu и др. [ZATU]. Исключением является имя богини Инанны. Известно много текстов из архаического Урука, в которых рядом со знаком muš₃ (= inana) стоит изображение звезды¹⁰.

Сочетание an muš₃ интерпретируется как ^dinanna в [ZATU, No. 374] и ряде других исследований¹¹. Однако это толкование не является единственно возможным. Например, А. А. Вайман трактовал его как nin₂-an, что означает «Госпожа неба» [Вайман 1998, с. 13–14]. В других изданиях архаических текстов при транскрибировании вместо ^d используется AN, см., например, [Englund 1994, p. 141–142; id. 1998, p. 127; MSVO 1, p. 89]. А. Фалькенштейн, первый издатель текстов из Урука, использовал обозначение ^dInanna, однако считал вопрос нерешенным [ATU 1, S. 35, 48, 52]. В целом вопрос нельзя считать решенным и в настоящее время. Детерминатив перед именами богов как обязательный элемент появляется впервые только в текстах из Фары и Абу-Салабиха [SF, S. 1–4; Krebernik 1986; Mander 1986], в архаическом Уруке это его значение еще не было, по-видимому, твердо определено.

Последнее из четырех приведенных значений (mul₀) не имеет какого-либо клинописного подтверждения. Неизвестны шумерские тексты, в которых знак AN употреблялся в значении «звезда»¹². Однако оно естественно предполагается, поскольку само изображение напоминает звезду. Вероятно, оно предполагалось изначально, но было в дальнейшем вытеснено значениями an «небо» и dingir «божество».

В текстах из Урука изображение звезды входило также в состав более сложных знаков, таких, например, как AMA (GA₂×AN)¹³, EN₂ (ŠU₂+AN)¹⁴, NAB (AN+AN)¹⁵, TILLA₂ (AN+TIL₄+AN)¹⁶ и MUL (AN+AN+AN). Их можно попытаться использовать для прояснения значений изображений звезды, принятых в архаических текстах. Структура и принятые позднее в аккадской клинописи значения этих знаков указывают на то, что изображение звезды в них употреблялось, скорее всего, в значении «божество». Этот вопрос, однако, требует дополнительного исследования [Куртик 2002, с. 278–280].

Особый интерес для нас представляет знак MUL – изображение трех звезд, выстроенных в ряд (горизонтальный или вертикальный) или собранных в трилистник (рис. 4, 5). Стандартные значения в аккадской клинописи:

mul = kakkabu(m), «звезда, светило»;

mul = nabāṭu(m), «(быть) блестящим, сиять»;

mul = namāru(m), nawāru(m), «быть светлым, белым, блестящим» и соответствующие прилагательные.

Этот знак позднее использовался как детерминатив перед названиями небесных светил, а также для обозначения предметов, имеющих форму звезды.

В лексических текстах из Урука он встречается дважды: 1) в списке животных (№ 10) в сочетании ab₂ bar mul, вероятный перевод: «корова, бок светлый» или «корова бок звезда» и 2) в списке рыб (№ 33) – в сочетании mul ku₆¹⁷, вероятный перевод: «рыба-звезда» [ZATU, No. 367; LATU, S. 90, 95]. Знак mul в этих текстах не имел, по-видимому, астрономического значения, а указывал на то, что некий элемент во внешности коровы или рыбы имеет форму звезды [Куртик 2002, с. 280–281]¹⁸.

Изображение трех звезд (AN+AN+AN) над фигурой быка встречается также на цилиндрической печати из Урука [Nissen, Damerow, Englund 1990, S. 45, рис. 5a, I; id. 1993, р. 18, Fig. 18] (рис. 6), которое мы рассмотрим в гл. 4.

Рассмотренный материал позволяет сделать следующие выводы:

1) хотя в урукский период изображение звезды (знак AN) еще не утратило, по-видимому, своего исходного значения mul₀, «звезда, светило», однако в этот же период вводится особый знак MUL для обозначения светил и похожих на звезду объектов; это было сделано, вероятно, для того, чтобы разделить связанные с изображением звезды значения «небо – божество» и «звезда – светило»;

2) знак MUL включает изображения трех звезд, что, по-видимому, указывает на его связь со светилами как множеством небесных объектов; позднее этот знак использовался для обозначения как созвездий, так и отдельных звезд и планет, но значение «звезды» – первичное;

3) можно полагать, что знак MUL еще не использовался в значении детерминатива перед названиями светил в архаическом Уруке.

Фара и Абу-Салабих

Два клинописных архива, обнаруженных в селениях Фара и Абу-Салабих на месте древнешумерских городов Шуруппак и небольшого неизвестного города, датируются одним и тем же периодом РД IIIа (ок. XXVI в.)¹⁹. Тексты из этих архивов отражают промежуточный этап в развитии клинописи – от пиктографии к логографической системе письма. Некоторые положения, выполнявшиеся в архаических текстах нестрого, здесь приобрели уже статус правил; например, использование детерминатива dingir перед именами божеств (клинописный вариант восьмилучевой звезды).

В них использовался также знак mul. Этот знак мог стоять как в начале фразы, так и в середине или в конце. Он присутствует в лексических, литературных, религиозных и административных текстах, вероятные значения – «звезда», «сияющий», а также множественное число от dingir, «божества»²⁰. В текстах из Фары он встречается 7 раз²¹, в текстах из Абу-Салабиха – более 10 раз²². В роли астрального детерминатива знак mul в этот период, по-видимому, не использовался.

В текстах встречается также сочетание из четырех знаков AN+AN+AN+AN²³, которое Б. Альстер транслитерирует как mul-an, букв. «звезда небо» или «небесная звезда» (heaven-star) [Alster 1976а, p. 116–117]. Для подобной интерпретации имеются серьезные основания. В частности, в одном тексте из Фары (VAT 12426) сочетание из четырех знаков AN представлено в виде трех маленьких звездочек и одной большой звезды [SF, 18 vii 6] (рис. 7), что подтверждает интерпретацию Альстера: четыре знака AN – это не один знак, а два знака, из которых один – mul.

В изданиях двуязычных лексических текстов из Эблы сочетание из четырех знаков AN читается иногда как ^dmul [MEE 4, p. 288: 791]. В. Лэмберт предлагает чтение AN-mul [Lambert 1984], принятое уже у М. Коэна [Cohen 1976, р. 89].

В гимнах из Фары и Абу-Салабиха выражение mul-an, «небесная звезда» соединяется нередко с именем богини Нисабы (^dnisaba) – характерная черта, получившая развитие в дальнейшем²⁴. Вслед за именем богини в них идет, как правило, знак EZEN×AN, который в более поздних текстах не встречается. М. Коэн читает его как ug_x, «высокий, возвышенный» (lofty), а сочетание из двух знаков EZEN×AN EZEN×AN (ug_x-ug_x) – как превосходную степень «высочайшая» (the loftiest one) – эпитет Нисабы [Cohen 1976, p. 86 и сл.]. Известно, что Нисаба, богиня письма, счета и меры, в саргоновский период была связанна со звездами [Куртик 2002, с. 290–291]. Эта связь имела место, по-видимому, уже в период Фары и Абу-Салабиха.

Выражение mul-an, «небесная звезда», и производное от него mul-an-gin₇, «подобный небесной звезде», получили широкое распространение в новошумерских и старовавилонских текстах. В ePSD приводится более 30 текстовых примеров, из которых некоторые связаны с богиней Нисабой [ePSD, mul-an].

Особый интерес представляет знак NAP/NAB (AN+AN), две звезды, изображенные рядом, поскольку он мог иметь также астральное значение. В текстах из Фары и Абу-Салабиха он встречается более 20 раз²⁵. П. Мандер выделяет следующие четыре связанные с ним значения: 1) ^dan, обозначение имени бога Ана (однако позднее, насколько нам известно, имя Ана никогда не записывалось с детерминативом); 2) dingir-dingir = «божества» (множественное число от dingir); 3) mul_x, «звезда, светило»; 4) nap [Mander 1986, p. 48–50]. Мы не будем подробно разбирать каждый из четырех указанных вариантов интерпретации²⁶, отметим только одну возможность.

В списке богов из Абу-Салабиха, реконструированном П. Мандером, содержится серия из четырех идущих друг за другом имен богов, начинающихся со знака NAP, это – NAP, NAP.NI, NAP.LAHAR, NAP.DUMU.SAG [Mander 1986, p. 26, no. 83–86, а также p. 48–50]. Похожие названия встречаются также в списке богов из Фары, однако там они не следуют друг за другом, а разбросаны по тексту²⁷. П. Мандер интерпретирует их в комментариях как mul_x / mul_x-ià / mul_x-lahar / mul_x-dumu-sag, предполагая, таким образом, что четыре указанных названия обозначают небесные объекты [Mander 1986, p. 48–49]. Эта же гипотеза сформулирована им в [Mander, Durand 1995, p. 105], где он, однако, делает оговорку: данные названия могут иметь какое-то иное объяснение.

Чтение mul_x встречается впервые, насколько нам известно, в цитированной выше работе М. Коэна, в гимнах Нисабе из Фары [Cohen 1976, p. 88–89]. Оно засвидетельствовано также в заклинаниях, датируемых временем РД IIIa, чуть более поздних, чем эпоха Фары [Veldhuis 2006]. Это прочтение подтверждено на значительно более широком материале лексических и административных текстов из Эблы [Mander, Durand 1995, p. 104]. Есть основания полагать, что знак mul_x (AN+AN) по своему смыслу был в этот период тождествен mul²⁸.

Данный вывод, хотя он достаточно обоснован, не позволяет все же ответить на основной интересующий нас вопрос: имели ли приведенные выше имена из Абу-Салабиха и Фары астрономическое значение как названия созвездий или планет?

Если ответить на него положительно, придется сделать вывод, что знак mul_x использовался в это время как детерминатив. Однако ни одно из имен богов, начинающихся с mul_x, не имеет параллелей в астральной номенклатуре более позднего времени²⁹. Разумеется, это не является решающим доказательством неастральности названий, поскольку названия звезд в середине III тыс. могли радикальным образом отличаться от того, что мы находим в текстах II–I тыс. Тем не менее на данном этапе мы не можем сделать однозначный вывод о присутствии в текстах из Абу-Салабиха и Фары астрономических названий, не относящихся к Солнцу, Луне и Венере, а имеющих какое-то другое астрономическое значение.

В списках богов из Фары и Абу-Салабиха встречается также ряд имен, которые позднее приобрели астрономическое значение как божества созвездий, звезд и планет. В их числе: ^dgu₂-la₂, ^dšul-pa-e₃, ^dza-ba₄-ba₄, ^dpa-bil₃-sag, ^dli₉-si₄, ^dmes-lam-ta-e₃ и др. [Krebernik 1984]³⁰. Однако контекст, в котором они употребляются, не предполагает астральности: нет оснований утверждать, что они имели астрономическое значение уже в этот ранний период³¹.

В текстах из Фары содержится также сочетание mul-an gi₆ [SF, 55 xii 5], букв. «звезда небо ночь», которое Б. Альстер транслитерирует как mul.an-zu_x(MI), букв. «звезда небо знать» [Alster 1976b, p. 116–117], а М. Коэн – mul_x(AN+AN)-mul_x(AN+AN)-MI, букв. «звезды ночь» [Cohen 1976, p. 89]. Астральный смысл могло иметь также сочетание u₄-mul, «день? звезда», встречающееся в различных комбинациях³².

Среди литературных текстов из Абу-Салабиха содержится собрание шумерских пословиц и поговорок, известных под названием «Поучение Шуруппака»³³. Одна из заключительных строк в нем выглядит следующим образом:

kadra [i]nim AN [A]N […].

Соответствующее место в лучше сохранившейся и более пространной версии старовавилонского времени:

[ka]dra inim-inim-ma mu[l-an …],

что означает, согласно Б. Альстеру, «Дар мудрости (букв. слов) (подобен) звездам (небесным)» [Alster 2005, p. 100, 187]. Это самый ранний известный нам поэтический образ в истории литературы, связанный со звездами.

С ним соотносится, возможно, выражение mul.an-zu_x(MI) в транслитерации Б. Альстера, приведенное выше. Поскольку zu = edû, «знать, ведать», возможно, звезды уже в этот ранний период считались источником сверхъестественного знания (представление, получившее позднее развитие в астрологии) или же само знание о звездах рассматривалось как священное.

Таким образом, мы видим, в текстах из Фары и Абу-Салабаха терминология, связанная со звездным небом, получила дальнейшее развитие. В литературных произведениях появились образы, содержащие слово mul «звезда». Имена богов в этот период записывались с детерминативом, однако знак mul еще не использовался, по-видимому, в этом значении. Есть основания предполагать, что в роли звездного детерминатива применялся знак NAB = mul_x, однако доказать это надежно в настоящее время не представляется возможным, как и присутствие в списках богов астральных названий. Исключением является имя богини Нисабы, уже в этот ранний период, по-видимому, связанной со звездами.

Эбла

Важнейшую информацию об астрономических воззрениях жителей Древней Месопотамии можно почерпнуть из регионов, формально не принадлежавших Месопотамии, но находившихся под ее культурным влиянием. Таким уникальным местом был западно-семитский город-государство Эбла, расположенный в северной Сирии³⁴. В нем обнаружен огромный архив административных, литературных, религиозных и лексических текстов, проливающих свет и на некоторые вопросы истории месопотамской астрономии.

Хотя «период архивов» Эблы приходится на время, приблизительно на два столетия более позднее, чем эпоха Фары и Абу-Салабиха, обнаруженные в них тексты рассматривают нередко совместно, как весьма близкие с точки зрения истории клинописи источники. Особый интерес для нас представляют двуязычные шумеро-эблаитские лексические словари, содержащие списки шумерских слов и (зачастую, но не всегда) соответствующие им эблаитские параллели³⁵. Астрономические термины в них приводятся в так называемом разделе AN, в частности слова, включающие знак mul³⁶.

Исследованию значений знака mul в эблаитских административных и лексических текстах посвящена неопубликованная диссертация Д. Сегарра (Diana Segarra Krespo), называемая La ofrenda en Ebla: el caso de mul. Madrid, 1989 («Жертвоприношение в Эбле: случай mul»). Ее содержание достаточно подробно рассмотрено в [Mander, Durand 1995, Capitulo VI, p. 103–108], а также в [Mander 2005]. В настоящем исследовании мы опираемся на данные П. Мандера, а также непосредственно на публикации текстов в [MEE 4] и других источниках.

Сочетания знаков AN, встречающиеся в клинописи, создают сложную проблему. Слово «бог» по-шумерски звучит как dingir и передается на письме идеограммой AN. Термин «звезда» по-шумерски обычно выражается также тремя знаками AN+AN+AN (= mul), реже простым повторением AN+AN (= mul_x). Известно также, что именам шумерских богов предшествовал детерминатив, для обозначения которого использовался знак AN (записывается как ^d, например, ^dEn-ki, «(бог) Энки»). Кроме того, в шумерском языке могло использоваться удвоение существительного для обозначения множественного числа (dingir-dingir, «божества»). Как же интерпретировать нередко встречающиеся повторения AN+AN+AN или AN+AN+AN+AN в административных текстах из Эблы? – задается вопросом П. Мандер [Mander 2005, p. 48].

Полученные к настоящему времени результаты о значении знака mul в административных и лексических текстах можно суммировать следующим образом.

1. mul (AN+AN+AN) – это множественное число от dingir, обозначение неопределенной совокупности богов, божества. Это значение засвидетельствовано в административных текстах в выражениях типа: ni₃-ba mul «(серебряный) дар божествам», ninda-sikil-mul, «(подношение) чистого хлеба божествам», lu₂-mul, «человек, (ответственный за приношения) божествам», e₂-mul / e₂-mul^ki, «дом божеств», ni₃-mul/^dmul, «вещь (принадлежащая) божествам»³⁷, а также в некоторых заклинаниях, например в выражении A.MU / dingir dingir dingir, «отец богов» как эпитете Энлиля [Krebernik 1984, S. 324; ARET V, Nr. 1, Rs. v 4, vi 3, 12; Nr. 3, ii 2, iii 2].

Те же выражения могли фиксироваться на письме при помощи знака mul_x (AN+AN). Как показала Д. Сегарра, чередование двух написаний – AN+AN+AN (= mul) и AN+AN (= mul_x) – в административных текстах из Эблы не носило семантический характер, а было чисто графическим. Знаки mul и mul_x во многих случаях имели одинаковое значение [Mander, Durand 1995, p. 103–104; Segarra 1990, p. 221–222]³⁸. Чтобы объяснить это совпадение, П. Мандер предположил, что один из знаков AN в составе mul представлял детерминатив ^d, и предложил чтение: mul = ^dmul_x = ^ddingir-dingir, «божества». Такое прочтение устраняет сомнения, связанные с фактом утроения знака AN как средства передачи множественного числа, но ставит ряд других проблем [Mander 2005, p. 49].

2. mul (AN+AN+AN) – это «звезда», классическое значение, принятое в шумерской клинописи. В административных текстах встречается нередко имя божества ^dmul (= AN+AN+AN+AN), которое в ряде случаев записывалось без детерминатива просто как mul. В текстах содержатся описания посвященных ему жертвоприношений³⁹. В двуязычных словарях, кроме того, приводится тождество:

^dmul = kak-kab⁴⁰,

что означает букв. «^dmul = звезда» [MEE 4, VE 791, р. 72, IV 5´–6´]⁴¹. В них содержится также выражение ni₃-^dmul, «вещь (принадлежащая) ^dmul» [ibid., VE 48], засвидетельствованное и в некоторых других текстах [Mander 2005, p. 107]. Как пример записи без детерминатива приводят имя собственное Ma-nu-gi-mul, букв. «кто, как (бог) Звезда?» [Mander 2005, p. 50]. Таким образом, можно заключить: ^dmul – это имя астрального божества, связанного с каким-то светилом; его конкретный смысл, однако, остается нераскрытым⁴².

В двуязычных лексических текстах ^dmul возглавляет перечень слов, начинающихся со знака mul. Непосредственно за ним следует шумеро-эблаитское тождество:

mul-mul = ka₃-ma-tu₃

[MEE 4, VE 792].

Как известно, mul-mul, шум. «Звезды» – это стандартное обозначение астеризма Плеяды в шумерских текстах [Куртик 2007, m35]. Эблаитское же слово ka₃-ma-tu₃ родственно древнееврейскому kīmah, букв. «куча, множество», обозначавшему Плеяды в библейских текстах (Иов 9: 9, 38: 31) [Lambert 1984, p. 396–397; Puhvel 1991, p. 1243; Kurtik, Militarev 2005, p. 22–24]⁴³ и аккадскому kimtu / kintu / kīmatu «семья» [Horowitz 2005, p. 173].

Слово mul-mul стоит в эблаитском словаре на том же месте, где в шумерских списках звезд стояло название Плеяд (после знака mul). Можно сделать вывод: Плеяды как созвездие уже были известны в Эбле в XXIV в. Они обозначались по-шумерски так же, как это было принято позднее в шумерских списках звезд, и, следовательно, можно утверждать: Плеяды как созвездие уже были известны в Месопотамии в этот период.

Непосредственно за Плеядами в двуязычном словаре следует еще одно шумеро-эблаитское тождество, а именно

mul-ZA = na-me-su-um,

смысл которого неясен. Как отмечает В. Лэмберт, ни шумерская, ни семитская составляющие этой строки более нигде не встречаются. Возможно, это еще одно название звезды (или созвездия?), однако оно не зафиксировано ни в каких других текстах [Lambert 1984, p. 396–397].

В эблаитских лексических текстах содержится также несколько названий животных, начинающихся со знака mul. А именно: mul-ku₆, букв. «звезда-рыба» (в списке рыб) [MEE 3, p. 93, Testi 30–33 i 1] и mul-bar-ab₂, mul-bar-gu₄, mul-bar-amar, mul-bar-am, соответственно «корова», «бык», «теленок», «бык» (в списках одомашненных копытных) [MEE 3, p. 51: 10, 52: 36, 53: 62, 54: 88]. В. Горовиц полагает, что это названия созвездий [Horowitz 2005, p. 173 + notes]. Однако, по нашему мнению, эти обозначения не имели астрального значения. Это, скорее, названия рыбы и животных с характерными внешними признаками, в которых какую-то роль играло изображение звезды.

Первое из приведенных названий уже известно нам по лексическим текстам из архаического Урука и Ура и представляет название рыбы: букв. «звезда-рыба»⁴⁴. Остальные названия (bovine, коровьи, согласно В. Горовицу) – это названия животных, во внешности которых звезда играла какую-то роль (например, белая звездочка на лбу коровы). Здесь звезда (mul) – это не детерминатив перед названием светила, а характерная черта внешности животного⁴⁵.

Звезда как божество встречается также в некоторых заклинаниях из Эблы. В них, однако, принято другое обозначение, а именно: 1 SUD [ARET V, Nr. 1 iv 4, v 7, viii 2], которое в другой копии того же заклинания записывается как ga:ga:ba:bu₃ [ibid., Nr. 3 ii 5] (см. также [Krebernik 1984, S. 324]), так что имеет место тождество: 1 SUD = ga:ga:ba:bu₃ [= kabkabu], «звезда»⁴⁶. Идеограмма SUD в аккадской клинописи означает nesû, rêqu, букв. «быть далеким, удаленным», что, возможно, отражает представление о звезде как удаленном астрономическом объекте.

В то же время 1 SUD – это мифологический персонаж, которому посвящено заклинание; надпись в колофоне: UD.DU_11.GA 1 SUD, «заклинание Звезды» [ARET V, Nr. 1 viii 1–2]. В другом месте сказано: «Звезда (1 SUD = kabkabu) установлена им как ходатай к Энлилю, отцу богов (i-li-lu A.MU dingir-dingir-dingir) [ibid., Nr. 1 v 7–11; Gordon 1992, p. 128]⁴⁷. Такой статус звезды – посредника между заклинателем и верховным божеством Энлилем – соответствует сюжету, многократно повторенному на староаккадских и более поздних печатях: некое божество подводит, взяв за руку, просителя к верховному божеству, сидящему на троне или стоящему (рис. 79⁴⁸). Обычно в роли посредника выступает мужское божество, однако в данном случае – это женское божество, поскольку в тексте встречаем выражение MI₂ 1 SUD, букв. «Женщина Звезда» [ARET V, Nr. 1 iv 3–4; Gordon, 1992, p. 128]. Обращение заклинателя к Звезде – это только средство добиться сочувственного отношения Энлиля, главы пантеона.

Астрономический смысл обозначений ^dmul и 1 SUD остается нераскрытым. Неясно, два ли это обозначения, относящиеся к разным светилам, или это разные названия одного и того же астрального божества? Хотя эблаитские заклинания имели, по-видимому, какую-то связь с Месопотамией⁴⁹, однако в самой Месопотамии мы явных параллелей не находим. Параллели, возможно, существовали в областях Ханаана. В связи с этим С. Гордон упоминает Kôkāb – астральное божество, почитавшееся финикийцами [Gordon 1992, p. 131]. Можно вспомнить в связи с этим также о звезде, которой тайно поклонялись израильтяне в Синайской пустыне, упомянутой в Библии⁵⁰. Поклонение астральному божеству/богине как звезде было, по-видимому, распространено среди народов, населявших Ханаан в III–II тыс. Об этом свидетельствует также известное цветное изображение восьмилучевой звезды на фреске из Телейлат-Гхассул (Teleilat-Ghassul, Иордания), датируемое IV–V тыс. или даже более раннее [Drabsch, Bourke 2014, 1093–4]; изображение см., например, в [Drabsch, Bourke 2019, Fig. 3].

Звезды в шумерских мифах и других литературных произведениях

В настоящей главе мы рассмотрим тексты шумерских мифов и другие близкие к ним по содержанию тексты (гимны, плачи, молитвы, заклинания, песни, сказки, пословицы) как источники, проливающие свет на представления, связанные со звездами в Древней Месопотамии в III – первой половине II тыс.

Самые ранние известные нам литературные тексты в Месопотамии датируются временем Фары и Абу-Салабиха (XXVI в.). Это краткие гимны, посвященные отдельным божествам, а также собрания пословиц [OIP 99, р. 28–42, 45–62]. Основная же часть шумерских литературных текстов разных категорий была написана позднее. В большинстве своем они дошли до нас в копиях старовавилонского времени и более поздних. Многие мифы существовали, по-видимому, еще до письменной фиксации в рамках устной традиции.

Более 350 шумерских литературных текстов различных категорий в настоящее время доступны в электронном виде в собрании «Корпус электронных текстов шумерской литературы» [ETCSL]. Он включает транслитерации, переводы на английский язык, а также библиографии текстов.

Звезды в мифологических текстах поминаются нечасто. Стандартным обозначением служит знак mul – сочетание трех знаков AN, поставленных горизонтально или вертикально или собранных в розетку. В [ETCSL] этот знак в различных комбинациях встречается не менее 80 раз.

Предварительно выделим следующие основные значения знака mul, связанные с аккадскими параллелями, которые прямо или косвенно относились к звездам:

1) mul = kakkabu(m), «звезда, светило»;

2) mul = ^mul – детерминатив перед названиями небесных светил;

3) mul = šiṭirtu(m), «письмо, письмена», mul-an «небесные письмена» – метафорическое обозначение звездного неба;

4) mul = nabāṭu, «сиять, светить», «сияющий, блестящий»;

5) mul – название предметов, имеющих форму звезды.

Почти все перечисленные значения встречаются в шумерских литературных текстах, но в разной пропорции. Рассмотрим их по порядку и приведем текстовые примеры.

Знак mul в значении «звезда, светило» употреблялся в нескольких контекстах.

Утренняя и вечерняя звезда

Он входил в название утренней и вечерней звезды, Венеры, отождествлявшейся с богиней Инанной; стандартные обозначения: mul u₄-zal-le или mul a₂-gu₂-zig₃-ga, букв. «утренняя звезда» и mul an-usan, «вечерняя звезда». Встречается в основном в сравнениях, как, например: mul u₄-zal-le-da-ke₄ an-ne im-sar-re «Оно (= лунное божество Нанна) сияет (?) на небе как утренняя звезда» (Лугальбанда во мраке гор) [ETCSL, Text 1.8.2.1: 203]; mul a₂-gu₂-zig₃-ga u₄ MAŠ daĝal-la-ke₄ «Она (= мать Лудингира) подобна утренней звезде, сияющей даже в полдень» (Послание Лудингира своей матери) [ETCSL, Text 5.5.1: 23]; mul an-usan_x(DUR)-gin₇ ba-zal «Оно (= Солнце в день разрушения Ура) выглядело, как вечерняя звезда» (Плач о разрушении Ура) [ETCSL, Text 2.2.2: 190]⁵¹.

Но иногда также он употреблялся в прямом значении: an-usan-na mul /dalla\ [e₃-a ^muldili-bad] u₄ gal an ku₃-[ge si-a] nin an-usan-na ur-saĝ-ĝa₂ an-ta nam-ta-[an-e₃], «Когда вечером блестящая звезда, Венера, восходит, великий свет, наполняющий священные небеса, госпожа вечера, наверху, как герой, появляется» (Гимн Нинсианне для Иддин-Дагана) [ETCSL, Text 2.5.3.1: 89–90]. И в других строках того же гимна без упоминания вечера, который, однако, подразумевается: mul dili ^muldili-bad / nin an-še₃ la₂-a ur-saĝ-ĝa₂ an-ta nam-ta-an-e₃ «Одинокая звезда, Венера, госпожа, поднятая на высоту неба, наверху, как герой, появляется» [ETCSL, Text 2.5.3.1: 135–136]. Или: mul u₄ zal-le-da-ke₄ an-/na mul \ mu-un-ne-ur_4!-re!, «Утренняя звезда в небесах сияет…» [ETCSL, Text 1.8.2.1: 484], см. также [Horowitz 2005, p. 171].

В гимне Инанне как Нинегали (букв. «Госпожа великого храма») упоминаются одновременно утренняя и вечерняя звезды: ^dnin-e₂-gal-la an u₄ zal-le-da-ke₄ izi su₃-u₄-bi il₂-la / an-u₂-sa₁₁-an-na dalla e₃-a-na / sipa-de₃ maš₂-anše ki-en-gi₄-ra ša-mu-ra-ab-dug₄ «Нинегала! Когда ты восходишь на утреннем небе, подобно огню, видимому издалека, и при твоем блестящем появлении на вечернем небе, пастух (то есть царь) вверяет стада Шумера тебе» [ETCSL, Text 4.07.4: 3–5]. Утренняя и вечерняя звезда (= Венера) здесь мыслятся как одно светило, отождествляемое с богиней Инанной⁵².

Особое название для Венеры

В «Гимне Нинсианне для Иддин-Дагана» впервые встречается название ^muldili-bad, букв. «та, что сверкает, сверкающая», относящееся к Венере [ETCSL, Text 2.5.3.1: 135]. В дальнейшем оно получило широкое распространение в астрологических и астрономических текстах. В современных изданиях его переводят обычно просто как «Венера», поскольку в нем отсутствуют указания на божественный статус определяемого объекта.

Введение нового названия для Венеры свидетельствует о появлении на рубеже III–II тыс. новых представлений, связанных с планетой. В этот период возникла астрология, которая стимулировала более тщательные наблюдения небесных светил в месопотамской астрономии. Развитие астрологии сопровождалось созданием новой терминологии, призванной отразить новые знания и представления. К числу новаций относится, по-видимому, и этот термин для обозначения Венеры.

Лунное и солнечное божества как звезды

Знак mul в значении «звезда, светило» применялся также и по отношению к лунному божеству Нанне, но крайне редко. Нам известен только один пример: mul amar ku₃ en-nu-uĝ₃-še₃ am₃-ši-ri «Светило, чистый телец (= Нанна), что встает на стражу» (Лугальбанда во мраке гор) [ETCSL, Text 1.8.2.1: 202]. Более поздние примеры использования выражений mul-an, mul-an-na, букв. «небесная звезда» по отношению к лунному божеству см. [Куртик 2007, m11; TCS 3, p. 138].

То же самое касается солнечного божества Уту. В храмовом гимне из собрания Энхедуанны (№ 38) Уту определяется как mul-an «небесная звезда» [TCS 3, p. 45: 480; ETCSL, Text 4.80.1: 480]. Другие примеры, относящиеся к более позднему времени, см. [TCS 3, p. 138].

Знак mul и звезды, неразрушимость звезд

В текстах содержатся также высказывания, относящиеся непосредственно к звездам. Например, в пейзажных зарисовках: an sig₇-ga-am₃ mul šar₂-ra «ясное небо и многочисленные звезды» (Лугальбанда во мраке гор) [ETCSL, Text 1.8.2.1: 496]; u₂-si-an mul ed₂-de₃ «вечер, освещенный звездами» (Шульги и лодка Нинлиль) [ETCSL, Text 2.4.2.18: 27]; или в религиозном контексте: mul ku₃-ba «священные (букв. чистые) звезды» [ETCSL, Text 2.1.7: 139].

Иногда в них речь идет о наблюдаемых изменениях, связанных со звездами: mul e₂-ba mi-ni-ib-di₄-di₄-en «Я (= солнечное божество Уту) заставлю звезды потускнеть в их доме» (Песня Инанны и Думузи, Dumuzid-Inana Y) [ETCSL, Text 4.08.25: 12] (речь идет о потускнении света звезд при восходе Солнца); u₂-si-an mul-mu teš₂-bi-še₃ gur-ru-a-ba «вечером, когда звезды все вместе возвращаются» (Гимн Инанне как Нинегале) [ETCSL, Text 4.07.4: 118]; an mul gur₅-a-gin₇ «согласно повороту звездного неба» (Спор между медью и серебром) [ETCSL, Text 5.3.6, Segment D: 13]; возможно, здесь речь идет о суточном обращении звездного неба как целого.

В одном тексте как будто предполагается особая неразрушимость и вечность звезд: mul-an ku₃-gin₇ nam-mu-un-ḫa-lam-e «Как блестящая небесная звезда, пусть он (= город Ур) не будет разрушен» (Плач о городе Уре) [ETCSL, Text 2.2.2: 426]. В другом месте сказано: mul an sag₂ nu-di mu da-ri₂-ĝu₁₀-še₃ «(Этим) неразрушимым „небесным звездам“ мои вечные строки (посвящены)» (Хвалебная поэма Шульги, Šulgi E) [Klein, Sefati 2013, p. 89–90: 248, p. 96, note 91; Selz 2014, p. 57–8; ETCSL, Text 2.4.2.05: 248].

Небесные звезды

Знак mul, «звезда, светило» соединяется нередко со знаком an, «небо, небесный»; характерные выражения: mul-an, mul-an-na, «звезды небесные» или an mul, букв. «звездное небо»; встречается также сравнительная конструкция mul-an-gin_7, «подобный звездам небесным».

Звезды небесные поминаются, когда необходимо подчеркнуть красоту или многочисленность описываемого объекта: sipa-me-en₃ šudu₃-da mul-an-gin₇ ḫu-mu-ni-gu₂-un-gun₂-ne «Я – пастырь, пусть их (людей) молитвы сияют передо мной, как звезды небесные» (Хвалебная поэма Шульги, Šulgi C) [ETCSL, Text 2.4.2.03: 19]; an-gin₇ mul-a še-er-ka-an mi-ni-ib₂-dug₄ «Он украсил его (= храм) звездами, как небо» (Хвалебная поэма Шульги, Šulgi В) [ETCSL, Text 2.4.2.04: 360]; mu šar₂-a mul-an za-gin₃-gin₇ šid-bi nu-til-le saĝ-e-eš rig₇-mu-na-ab «И даруй ему многие годы (жизни), столь же многочисленные как звезды в украшенных ляпис-лазурью небесах» (Молитва к Нанне для Рим-Сина) [ETCSL, Text 2.6.9.5: 68]; munus mul-an ḫe₂-me-a «женщина, блестящая, как звезды небесные» (эпитет богини Нанайи) (Tigi-песня⁵³ Нанайе для Ишби-Эрры) [ETCSL, Text 2.5.1.3: 8]; ^ĝišgigir ku₃ an mul-a erin₂-na-da, «запрячь священную колесницу, украшенную как звездное небо» (Gudea, Cyl. B 9: 15) [ETCSL, Text 2.1.7: 1024].

В собрании пословиц «Поучения Шуруппака» приведено высказывание: «Дар слова (подобен) звездам», о котором шла речь выше. Представление о красоте звезд в нем позволяет оценить такое непростое понятие, как «дар слова».

Иногда в текстах речь идет о действиях, совершаемых при свете звезд: u₄ mul-an-na šu im-ma-ab-du₇-a-ta «Дóлжно работать днем и при звездах небесных» (Инструкции земледельца) [ETCSL, Text 5.6.3: 38–39]. В мифе «Энмеркар и владыка Аратты» о гонце сказано: ĝi₆ u₃-na-ka mul-am₃ im-ĝen / an-bar₇-gana₂-ka ^dutu an-na-ta mu-un-de₃-ĝen «Он ночью шел при звездах, днем вместе с Уту небесным продвигался» [ETCSL, Text 1.8.2.3: 161]⁵⁴.

Встречаются также высказывания, в которых речь идет прямо или косвенно о наблюдениях звезд. В «Песне Инанны и Думузи» о жрецах сказано: е-ne-ne an-na mul zu-me-eš ki ḫar-ra-an zu-me-eš «Они небо звездное знали, пути на земле знали» [ETCSL, Text 4.08.10: 28]⁵⁵. «Знать небо» можно лишь в том случае, если ты его наблюдаешь. По-видимому, наблюдение звезд в этот период входило в компетенцию жрецов. Звезды вспоминаются в одной из молитв царя Шульги: im-ma-si-in mul-e igi bi₂-du₈-ru-un u₄-sakar igi-ĝa₂ am₃-bar-bar-re «Я притих, наблюдая звезды, когда месяц сиял в мое лицо» (Колыбельная для сына Шульги) [ETCSL, Text 2.4.2.14: 41–42].

Богиня Нисаба и звезды

Несколько эпитетов, содержащих знак mul, связано с богиней Нисабой, почитавшейся в городе Эреш. Ее имя встречалось уже в текстах из Фары и Абу-Салабиха. Исходно это была богиня зерна и плодородия, но позже она стала также богиней писцового искусства, счета и меры. Ее атрибуты – стиль, мерная трость, мерная веревка. Писцы в заключительных строках своих произведений нередко выражали особую благодарность Нисабе. Среди ее эпитетов: nin mul-an-gin₇ gun₃-a «госпожа, украшенная, как небесные звезды» (Гимн Нисабе) [ETCSL, Text 4.16.1: 1], munus mul-an «женщина – небесная звезда» [ETCSL, Text 1.6.2: 712], dub-sar maḫ an-na «главный писец Ана» (Гимн Нисабе) [ETCSL, Text 4.16.1: 12]. Храм в Эреше, посвященный Нисабе, в староаккадский период назывался e₂-mul-mul «Дом звезд» (или «Сияющий дом»), другое его название – e₂-za-gin₃ gun₃-a «Храм, украшенный ляпис-лазурью» [George 1993, p. 128, No. 820; p. 159, No. 1221; TCS 3, p. 48, No. 42: 529].

В конце III – начале II тыс. в Эриду и Уруке (а возможно, также в других местах) существовали особые «Дома мудрости Нисабы» (e₂-ĝeštu₂-^dnisaba), вероятно, писцовые школы, в которых создавались, копировались и хранились шумерские литературные произведения и другие тексты [Green 1978, p. 151–153; George 1993, p. 91, No. 362; Michalowski 1998–2001].

Нисаба имела какое-то астральное значение в новошумерский период, а возможно и раньше – уже в период Фары (см. выше), но какое именно – остается нераскрытым⁵⁶. Наравне с Нанной она отвечала за календарь, как об этом сказано в шумерском тексте Lugal-e 721: ^dsuen-da u₄ šed-e «Вместе с Зуэном она (= Нисаба) считает дни», цит. по [Koch-Westenholz 1995, p. 33, note 3; Cooley 2013, p. 37].

Принадлежностью Нисабы была табличка из ляпис-лазури с изображениями звезд, которую она изучала, положив на колени. В старовавилонской версии «Гимна Нисабе» (известной, по-видимому, уже в новошумерский период) об этом сказано: nin mul-an-gin₇ gun₃-a dub za-gin₃ šu du₈ «Госпожа, украшенная как звезды небесные, держащая табличку из ляпис-лазури» [ETCSL, Text 4.16.1: 1] и еще: dub za-gin₃ dub₃-ba nam-mi-in-ĝar / dub mul-an ku₃-ta šag₄ im-ma-da-kuš₂-u₃ «Он (Энки?) … поместил табличку из ляпис-лазури на ее колени, чтобы она советовалась со священной табличкой со звездами небесными» [ETCSL, Text 4.16.1: 30–31]. В повествовании о строительстве храма для бога Нингирсу правителем Гудеа упоминается также богиня Нисаба: ki-sikil… / gi-dub-ba ku₃ NE šu bi₂-du₈-a / dub mul dug₃-ga bi₂-ĝal₂-la-a / ad im-da-gi₄-a / nin₉-ĝu₁₀ ^dnisaba ga-nam me-am₃ / e₂-a du₃-ba mul ku₃-ba / gu₃ ma-ra-a-de₂ «Молодая женщина … которая держала стиль из чистого серебра в своей руке, которая поместила его на табличку с благоприятными звездами и советовалась с ней, это была на самом деле моя сестра Нисаба. Она объявила тебе (= Гудеа) предсказания священных звезд о строительстве храма» [ETCSL, Text 2.1.7: 134–140]. Далее в том же тексте Нингирсу обращается непосредственно к Гудеа: ĝarza-ĝa₂ mul-an ku₃-ba gu₃ ga-mu-ra-a-de₂ «Позволь объявить тебе чистые звезды небесные, свидетельствующие о моем замысле» [ETCSL, Text 2.1.7: 231–232]. В заключительных строках одного гимна, обращенных к Нисабе, сказано: munus zi mul an-da šag₄ kuš₂-u₃ / nisaba za₃-mi₂ «Хвала Нисабе, праведной сияющей женщине, которая советуется с (богом неба) Аном!» [ETCSL, Text 4.29.2: 77–78]⁵⁷.

Табличка со звездами небесными, которую изучала Нисаба, трактуется современными учеными по-разному: 1) как текст, содержащий астрономическую и/или астрологическую информацию, 2) как схематическое изображение звездного неба, самую раннюю звездную карту [Rochberg 2004, p. 64; Horowitz 1998, p. 166–168; Klein, Sefati 2013, p. 94].

В этих текстах звезды считались источником важной информации, раскрывающей волю богов. Они имели, по-видимому, астрологическое значение и представляют, таким образом, самое раннее свидетельство о развитии астрологии в Древней Месопотамии⁵⁸.

Богиня Нанайя и Венера

Нанайя (^dna-na-a) – шумерская богиня, связанная с Венерой. Впервые ее имя встречается в период III династии Ура. Место поклонения e₂-me-ur₄-ur₄ находилось в Уруке, возможно, это был только притвор в храме e₂-an-na [George 1993, p. 126, No. 793]. Многими своими чертами она напоминала богиню Инанну/Иштар, в частности она почиталась как богиня сексуальной активности и любви [Westenholz 1997; Stol 1998–2001; Streck 2012, p. 183–184]. Ряд эпитетов в шумерских текстах характеризуют ее как светящуюся богиню. В старовавилонском гимне она уподобляется Солнцу, а также Луне, одаряет людей своим сиянием, люди взирают на ее свет и жаждут увидеть ее сияние (VS 10, 215: 1, 3, 4, 24, 29) [Streck 2012, p. 184]. В цитированной выше tigi-песне для Ишби-Эрры ее появление сравнивается с восходом солнца (utu-gin₇ dalla e₃), и там же она уподобляется «женщине – небесной звезде» (munus mul-an ḫe₂-me-a [ETCSL, Text 2.5.1.3: 1, 8]. Вопреки утверждению Джоан Г. Вестенхольц о том, что в шумерский период Нанайя не была связана ни с Луной, ни с Венерой [Westenholz 1997, p. 64], в настоящее время принято считать, что она, несомненно, имела какое-то астральное значение в конце III тыс. П. Штайнкеллер полагает, что Нанайя олицетворяла Инанну как астральную богиню (= планета Венера), когда она наблюдалась на небе в роли утренней или вечерней звезды. В то же время богиня Гансурра (со старовавилонского периода и позднее – Канисурра), связанная с подземным миром, олицетворяла Инанну в периоды невидимости планеты Венера [Steinkeller 2013, p. 468–9; ibid. 2013а; Beaulieu 2003, p. 316–9; Selz 2014, p. 58–9].

Знак mul как детерминатив

В текстах II–I тыс. знак mul регулярно использовался в значении детерминатива: при чтении он не произносился, а указывал на то, что далее следует название небесного светила. Эта его функция засвидетельствована уже в шумерских литературных текстах. В них названия двух созвездий (^{mul giš}gigir «Колесница» и ^muliku «Поле»)⁵⁹, а также планеты Венеры (^muldili-bad) (см. выше), записаны с детерминативом. В тексте мифа сказано: [eš₃] ki-gub-bi ^muliku DU-a / [eš₃] ku₃-ga igi-nim-ma gub-bi mul ^ĝišgigir-še₃ i₃-DU «[Святилище (Энки)], его местоположение определяется (созвездием) Поле. / Священная верхняя часть [святилища], ее место расположено в направлении к (созвездию) Колесница» (Энки и мировой порядок) [ETCSL, Text 1.1.3: 288–289; Horowitz 2005, p. 171]⁶⁰. Это неясное описание представляет, по-видимому, фрагмент звездной карты, фиксирующей положение отдельных частей созвездия относительно звезд. Название созвездия Колесница, записанное с детерминативом, встречается также в мифе «Лугальбанда во мраке гор» в неясном контексте [ETCSL, Text 1.8.2.1: 497].

Таким образом, можно заключить, что в эпоху, когда создавались и письменно фиксировались шумерские мифы, приблизительно в конце III – начале II тыс., знак mul уже использовался в роли детерминатива перед названиями светил. Свидетельства, восходящие к более раннему времени, нам неизвестны.

Небесные письмена

В двуязычных шумеро-аккадских лексических текстах II–I тыс. встречается тождество mul = šiṭrum, šiṭirtum «звезды = письмена». Самый ранний пример находим в старовавилонской серии Proto-Aa 139: 1–2 из Ниппура [MSL XIV, p. 94], другие, более поздние, примеры датируются I тыс. (серия Aa II/6 ii [MSL XIV, p. 291]⁶¹. Данное тождество имеет, по-видимому, астрологический характер и связано с аккадским поэтическим выражением šiṭir šamê, šiṭirti šamāmī «небесные письмена», которое впервые встречается на кудурру, датируемом эпохой касситского царя Мардук-апла-иддина I (1171–1158) [King 1912, No. 5 ii 27] и позднее в текстах I тыс. разных категорий [CAD Š/3, p. 144–146].

В современной литературе нередко предполагается, что отождествление звезд с письменами как поэтический образ использовался уже в шумерских литературных текстах⁶². Соответствующие примеры находим в переводах, представленных в ETCSL. В числе этих переводов: šir₃-ĝa₂ mul-an-gin₇ gu₃ im-de₂-e-ne «Они будут исполнять мои песни вслух, как небесные письмена» (Хвалебная поэма Шульги, Šulgi B) [ETCSL, Text 2.4.2.02: 364]; dub mul-la gun₃-a «таблички, украшенные письменами» (Энлиль и Суд) [ETCSL, Text 1.2.2: 165]; niĝ₂-umun₂-a en₃-du-ĝu₁₀ ḫe₂-en-pa₃-de₃ mul-an ḫe₂-u₃-tud «Он (= царь) должен выбрать мои гимны в качестве образца и сам создать (подобные) небесные письмена» (Хвалебная песнь Шульги, Šulgi B) [ETCSL, Text 2.4.2.02: 307]. В другом гимне сказано: e₂-ĝeštu₂-^dnisaba niĝ₂-umun₂-a gal-gal mu-bi-še₃ mul-an ku₃-gin₇ bi₂-sar «Я распорядился, чтобы они (= мои гимны) были записаны построчно в Доме Мудрости Нисабы священными небесными письменами» (Хвалебная поэма Шульги, Šulgi Е) [ETCSL, Text 2.4.2.05: 246].

В современных публикациях также нередко предполагается, что уже в старовавилонский период звезды метафорически считались небесными письменами, которые можно прочитать и интерпретировать [Michalowski 1998–2001, p. 577–8; Rochberg 2004, p. 1–2; ibid. 2006, p. 337–339; Куртик 2010, с. 190].

Противоположная точка зрения сформулирована и подробно аргументирована в исследовании Кляйна и Сефати, согласно которому выражение mul(-an) никогда не использовалось в шумерской литературе в значении «письмо, письмена» [Klein, Sefati 2013, p. 97]. Его авторы иначе переводят соответствующие тексты. Например: šir₃-ĝa₂ mul-an-gin₇ gu₃ im-de₂-e-ne «Они будут читать мои песни, как небесные звезды» [ibid., p. 100–101]; dub mul-la gun₃-a «табличка, украшенная звездами» [ibid., p. 96]; niĝ₂-umun₂-a en₃-du-ĝu₁₀ ḫe₂-en-pad₃-de₃ mul-an ḫe₂-u₃-tud «Пусть мои гимны исполняются как совершенные образцы и (постоянно) возрождаются (как) небесные звезды» [ibid., p. 87]; e₂-ĝeštu₂-^dnisaba niĝ₂-umun₂-a gal-gal mu-bi-še₃ mul-an ku₃-gin₇ bi₂-sar «Я взрастил Дом мудрости Нисабы с обильной ученостью как небесные звезды» [ibid., p. 89–90].

В литературных шумерских текстах отсутствуют явные указания на то, что их авторы были знакомы с тождеством «звезды = письмена». Позиция Кляйна и Сефати представляется нам достаточно обоснованной.

Знак mul в значении определения и глагола

Знак mul широко использовался также в значении «сиять, блистать», «сияющий, блестящий». Характерные выражения: si mul «сияющие рога», aga mul «сияющая тиара» (эпитеты лунного божества Нанны); pa-mul «сияющая ветвь» (ритуальный предмет), munus zi mul «праведная сияющая женщина» (эпитет богини Нисабы, см. выше), ^ĝišal mul «сияющая мотыга» (в «Песне о мотыге»), mul-la-ra «лучащаяся, сияющая» (эпитет Нинлиль в мифе «Энлиль и Нинлиль»), e-ne-ne an-na mul-la-me-eš «они в небе сияют» (характеристика семи мифологических персонажей в мифе «Гильгамеш и Хувава»), ^den-mul, ^dnin-mul – «сияющий господин», «сияющая госпожа» соответственно – имена богов, хотя возможен и альтернативный перевод – «господин звезда», «госпожа звезда».

Приведенные примеры семантически связаны с основным значением знака mul, «звезда, светило».

Обозначение предметов, имеющих форму звезды

Встречается нечасто, нам удалось найти только два примера: ^ĝišig-bi mul?-an-na X-bi […] dug₄-ga-ba «Его (= храма) двери украшены […] небесными звездами» (Плач о Шумере и Уре) [ETCSL, Text 2.2.3: 428]. Второй пример см. выше «Звезды небесные» (Хвалебная поэма Шульги, Šulgi В).

Таким образом, мы видим: почти все перечисленные выше вероятные значения знака mul использовались в шумерских литературных текстах. Эти тексты, создававшиеся в основном в конце III – начале II тыс., фиксировали важный этап в развитии месопотамской астрономии, когда созвездия уже были выделены, но планеты как особая категория светил еще не приобрели соответствующего значения. В некоторых текстах подчеркивается многочисленность звезд. Звезды считались неразрушимыми и вечными и были подвержены суточному обращению небесной сферы. Звезды не меняли положений относительно друг друга, однако явных формулировок, отражающих их относительную неподвижность, в литературных текстах мы не находим.

Неявные упоминания светил в текстах

Помимо астральных ассоциаций, связанных со знаком mul, в шумерских литературных текстах существовали также неявные упоминания о светилах, которые не так легко распознать. Соответствующие примеры рассмотрены в [Куртик 2002, с. 290–294]. Всего нам известно четыре таких случая: 1) это богиня Нисаба, астрономическое значение которой остается нераскрытым⁶³; 2) это богиня Нанайя, по-видимому, связанная с Венерой; 3) это семь мифологических персонажей в мифе «Жрец к горе бессмертного» или «Гильгамеш и Хувава» (Version B)⁶⁴, о которых сказано: e-ne-ne an-na mul-la-me-eš ki-a ḫar-ra-an zu-me-eš / an-na mul [xxx] il₂-la-me-[eš] / ki-a kaskal aratta^ki [zu-me-eš] «Они в небе сияют, дороги на земле знают, / в небо они […] поднимаются, на земле дорогу даже в Аратту знают» [ETCSL, Text 1.8.1.5.1: 45–47]⁶⁵; отождествить их с созвездиями, известными по более поздним текстам, в настоящее время не представляется возможным, в связи с этим см. [Куртик 2002, с. 291–292]⁶⁶; и 4) старовавилонский аккадский миф «Гирра и Эламатум», в котором повествуется о сотворении верховным божеством Энлилем созвездия Эламатум (Elamātum), упомянутого в старовавилонской «Молитве ночным богам» [Куртик 2007, e08; Walker 1983] (см. ниже гл. 6). Последний пример, однако, не относится к шумерской литературе, а фиксирует более позднюю аккадскую традицию.

К этому необходимо добавить также астрономическую интерпретацию шумерского мифа «Инанна и Шукалетуда»⁶⁷, предложенную Дж. Кули, в которой Инанна соотносится с Венерой, и действие мифа трактуется как образное описание последовательности ее синодических явлений [Cooley 2008a; id. 2008b; id. 2013, p. 160–173]. Эта гипотеза обсуждается подробнее в главе 4 в разделе, посвященном наблюдениям Венеры в старовавилонский период.

В шумерских мифах подчеркивалась астральная роль лунного божества Нанны, как en an-na «господина небес», ^dušumgal an-na «дракона небес», u₄-an-na «света небес» и т. д. [Куртик 2002, с. 287; id. 2009, c. 124–125]. Параллельно Нанна считался пастухом многочисленного стада, состоявшего из одомашненных копытных – овец, коров и быков (udu, ab₂, gu₄). Он был богом животноводства и плодородия в самом широком смысле слова. Есть основания полагать, что его пастушеская роль имела также астральный аспект.

Высказывается предположение, что многочисленные стада Нанны в мифах и гимнах⁶⁸ обозначали рассыпанные по небу звезды; пастух Нанна и его стада – это в действительности Луна и звезды [Heimpel 1989, p. 250–252; Horowitz 2005, p. 176; Куртик 2009, с. 125–126]. Важным аргументом в пользу правильности подобной интерпретации служит лексическое тождество: MUL (= suhub₂) = su₂-gul₂-lum, букв. «звезды = стада (коров, быков, овец)», принятое в лексической серии Proto-Ea из Ниппура старовавилонского времени [MSL II, 132 vi 62; MSL XIV, S. 94, 140: 3]. Чтение suhub₂ для знака MUL засвидетельствовано в литературных текстах уже в эпоху III династии Ура [ePSD, suhub]. Этим временем, вероятно, датируется относящаяся к звездам метафора: звезды – это стада, пасущиеся на небе, пастухом которых является лунное божество Нанна⁶⁹.

Шумеро-аккадские представления о звездах и планетах как «домашнем скоте», о небесных загонах для скота (tur₃) засвидетельствованы в целом ряде текстов как шумерских, так и более поздних аккадских⁷⁰. В астрологических текстах I тыс. при записи названий созвездий иногда использовался детерминатив ab₂ = arḫu, букв. «корова» [Куртик 2007, m41]. Возможно, это обозначение отражает раннюю традицию мыслить звездное небо поэтически как пастбище или загон для скота.

Глава 2. Измерение времени и календари

Потребность измерять время и фиксировать события во времени изначально присуща человеку. Особую роль в формировании представлений о времени играли небесные светила. Измерение времени с глубокой древности было связано с наблюдениями светил. Один из самых ранних примеров мы находим в истории древней Месопотамии⁷¹.

В настоящей главе мы рассмотрим временны́е единицы, используемые для счета времени, а также календари, принятые в древней Месопотамии в III – первой половине II тыс. Анализ представлений, связанных с измерением времени, позволяет пролить свет на астрономические воззрения жителей древней Месопотамии в соответствующий период.

Единицы измерения времени: день, месяц и год

В Месопотамии в III тыс. в административном управлении, в хозяйственной и культурной жизни использовались три временные единицы – день, месяц и год. Они упоминаются уже в самых ранних известных текстах из архаического Урука, датируемых концом IV тыс. [Englund 1988]. Астрономические наблюдения небесных светил, прежде всего Луны и Солнца, играли важную роль в их определении.

Рассмотрим последовательно каждую из трех указанных единиц измерения времени.

День

День определялся как промежуток между двумя последовательными заходами солнца. Знак UD в значении u₄ «день» известен со времени архаического Урука IV–III. Он использовался как логограмма во многих текстах III тыс. и позднее. В клинописи ему соответствовало аккадское слово ūmu(m) «день». Он мог обозначать светлую часть суток или только «утро», но также целиком сутки (день + ночь). Самая ранняя пиктографическая форма UD представляла изображение восхода диска Солнца между двух гор на востоке [Englund 1988, p. 136–137] (рис. 9, 10). Отсюда появились, вероятно, два дополнительных прочтения этого знака – ^dutu «солнце» и babbar, «белый, светлый».

Темная часть суток имела также особое название GI₆, в клинописи ему соответствовало акк. mūšu(m) «ночь». Форма знака GI₆ в текстах из архаического Урука (рис. 11, 12) позволяет предположить, что в Месопотамии в этот период небо мыслилось куполообразным. Особый знак SIG (символическое изображение захода Солнца⁷²) использовался в значении «вечер» (рис. 13). В текстах из Урука встречается противопоставление UD/SIG «утро/вечер» [Englund 1988, p. 166–167; id. 1998, S. 126].

При отсчете начала суток в Месопотамии была принята так называемая «вечерняя эпоха», день начинался от захода Солнца. Это было связано с использованием лунного календаря. Начало суток должно было соответствовать началу лунного месяца, которое определялось лунной неоменией⁷³, наблюдавшейся вечером.

Другие обозначения, связанные с сутками в текстах III тыс. и в старовавилонский период: u₄-zal «рассвет, на рассвете»; a₂-gu₂-zi-ga, акк. šērtu, «рассвет, утренняя заря, на рассвете»; usan/usan₂ (в старовавилонский период an-usan, u₂-sa₁₁-an и др.), акк. šimētān «вечер, вечером»; u₄-te-na (вар.: u₄-te-en, u₄-te-en-na), «вечер, вечером» [ePSD, usan/usan₂]. Со староаккадского времени получило распространение аккадское слово urru(m) в значении «день (как оппозиция ночи)», «раннее утро». В эпоху III династии Ура встречаются также обозначения a₂-ĝi₆-ba-a «середина ночи, ночью» и an-ba-ra «середина дня, полдень» [Sallaberger 1993, Bd. 1, S. 5]. Последний термин в старовавилонский период приобрел вид: an-bar₇, an-bar₇-gana₂, акк. kararû; muṣlālu «полдень, середина дня, полуденный зной» [ePSD, anbar, anbarkar]. В старовавилонский период в ходу были аккадские термины kaṣâtum «утро», līlâtum «вечер» [Wassermann 2006].

Знак U₄ в его самом раннем пиктографическом варианте послужил основой для обозначений «дня», «месяца» и «года». Его изображение соединили с числами. Как показал А. А. Вайман, числа, стоящие справа от U₄, обозначали дни, числа, вписанные в U₄, – месяцы, горизонтальные черточки перед U₄ – годы [Вайман 1974; Englund 1988, p. 136 и сл.]. Определенные таким путем выражения «1 день», «1 месяц» и «1 год»⁷⁴ стали в дальнейшем основой для клинописных знаков соответственно u₄ «день», iti «месяц» и mu «год» [Englund 1988, p. 183; id. 1998, S. 121–127].

В Месопотамии III тыс. использовались также более мелкие подразделения суток. В Уруке IV–III – ¹∕₄ суток, в Фаре – ¹∕₆ суток, в эпоху III династии Ура – ¹∕₂, ¹∕₃, ¹∕₆₀ части времени рабочего дня [Englund 1988, p. 183].

Деление светлой и темной частей суток на 3 равные части, так что в целом сутки подразделялись на 6 частей, принятое в Фаре, возможно, предваряет введение так называемых «страж», известных по более поздним текстам. «Стражи» (шум. en-nun, акк. maṣṣartu) как подразделения ночи встречаются в старовавилонский период в разных текстах⁷⁵. В астрологии использовались названия: en-nun an-usan = barārītu «вечерняя стража», en-nun murub₄-ba = qablītu «средняя стража», en-nun u₄-zal-li/la = šat urri «утренняя стража».

Однако «стражи» как подразделения ночи были известны и ранее. Название en-nu-uĝ₃/uĝ₅ (en-nu-un, en-nu-un₃) встречалось уже в досаргоновский период в текстах из Гирсу (период ED IIIb) и использовалось вплоть до старовавилонского времени. Староаккадским периодом датируются самые ранние примеры использования термина u₄-zal-la «утренняя или третья ночная стража» [ePSD, ennuĝ, udzalla].

«Стражи» как ⅓ часть светлого или темного времени суток широко использовались в Месопотамии во II–I тыс., в частности при проведении астрономических наблюдений. Определенные таким путем дневные и ночные «стражи» меняли свою длину на протяжении года. Их продолжительность выражали в единицах веса воды, вытекшей из водяных часов⁷⁶. Позднее, когда в астрономии утвердилось представление о равномерной шкале времени, длины «страж» стали выражать также в единицах равномерной шкалы времени.

Месяц

Лунный месяц как календарная единица играл очень важную роль в древней Месопотамии. Он был связан с наблюдениями фаз Луны – первого появления лунного месяца вечером после захода солнца после периода невидимости (так называемой неомении), полнолуния, дней невидимости Луны.

Изображения лунного месяца на печатях появляются уже в самом начале III тыс. и затем постоянно присутствуют на печатях на протяжении всей месопотамской истории (см. гл. 3). Календарная и ритуальная роли лунного месяца становятся особенно значительными к середине III тыс. В этот период на печатях появляются изображения религиозных празднеств, происходящих под или рядом с изображением месяца [Collon 1995a, p. 357; Куртик 2009, с. 128].

Знак ITI, позднее в клинописи ему соответствовало акк. слово arḫu(m) «месяц», присутствует уже в самых ранних текстах из архаического Урука IV–III и как логограмма – во многих административных, ритуальных и других текстах более позднего времени [Englund 1988, p. 183; Labat 1976, No. 52]⁷⁷.

Первый день месяца отсчитывался от неомении. До нас дошли сообщения новоассирийских астрологов, свидетельствующие о проведении такого рода наблюдений⁷⁸. В одном из них наблюдатель не просто фиксирует присутствие на небе месяца, но также отмечает его положение относительно горизонта, связывая его с началом календарного месяца⁷⁹. Неизвестно, соответствуют ли эти описания практике III тыс. Неизвестно также, как поступали наблюдатели, если им не удавалось по каким-либо причинам, например вследствие плохих погодных условий, наблюдать неомению⁸⁰. Есть основания предполагать, что шумеры и позднее вавилоняне считали нормальной длиной месяца 30 дней⁸¹. Соответственно при невозможности наблюдать неомению длина месяца округлялась до 30 дней. Возможно, этим объясняется присутствие в эпоху III династии Ура в некоторые годы неожиданно большого числа месяцев, содержащих 30 дней [Sallaberger 1993, Bd. I, S. 12]. Дни на протяжении месяца последовательно нумеровались от 1‐го до 30-го.

Длина месяца определялась числом дней от неомении до неомении. Поскольку средняя длина синодического месяца = 29,53^d82, в месяце могло быть зафиксировано 29 или 30 дней (и очень редко 28 или 31 день)⁸³. При этом заранее никогда нельзя было сказать, какую длину будет иметь наступивший месяц. В месопотамских источниках приводятся многочисленные данные о наблюдениях длины месяца. Большинство из них укладывается в четкую схему: длина месяца равна 29 или 30 дням. Исключения очень редки, однако все же встречаются⁸⁴. В эпоху III династии Ура месяц из 29 дней определялся как «30-la₂-1», букв. «30 с задолженностью 1»⁸⁵. В ассирийский период о месяце в 29 дней говорилось, что Луна «отвергла» (от târu, букв. «вернула») последний день в месяце⁸⁶, о 30-дневном месяце утверждалось, что «Луна завершила день» (от šalāmu «быть полным, совершенным»)⁸⁷. В поздневавилонский период месяцы в 30 и 29 дней называли соответственно kunnu, букв. «правильный, завершенный, законченный, полный» и turru, «пустой, незавершенный» [ACT II, p. 479, 494]. Теоретически задача определения длины месяца была решена только в I тыс. в математической астрономии.