Читать книгу: «Булева логика»

Часть 1

Глава 1

В далёком космосе, за пределами обитаемых миров, в точке Лагранжа L4 системы Сириус, несла службу автоматическая двухпалубная станция-маяк «Снэйл». Объект класса «Навигационный ретранслятор». Её обслуживали четыре робота, произведённые в разное время разными компаниями. Единственное, что их объединяло – протокол связи «Юни-Линк v.4.2». Роботы работали по установленным регламентам, добросовестно поддерживая бесперебойную работу маяка.

Рабочий цикл станции ни разу не нарушился за двенадцать лет, но в последние две недели на станции произошло несколько серьёзных сбоев.

Энергосеть: На панели управления главного распределителя несколько раз гасли резервные индикаторы сектора B-7. Логи не фиксировали скачков напряжения.

Память: В архивах навигационных карт стали пропадать фрагменты отменённых лоций. Данные стирались на физическом уровне, не оставляя следов программного вмешательства.

Сигналы: Навигационный модуль трижды отправлял в эфир код бедствия «Mayday-Alpha», сразу же отменяемый системой безопасности из-за ошибки сенсоров.

И тогда на «Снэйл» прибыл Инспектор – сотрудник Департамента Контроля Автономных Систем. Он должен был выяснить причины выявленных нарушений и при необходимости оптимизировать обслуживающий персонал. «Оптимизация» подразумевала списание и физическую утилизацию единиц, признанных неэффективными или потенциально опасными.

Инспектор начал со стандартной процедуры технической проверки. Потом он стал задавать вопросы. Неудобные вопросы. Везде ходил, всё высматривал и надиктовывал замечания в голосовой регистратор, выбирая моменты, когда рядом никого не было.

Роботы, от сложных андроидов до простейших механизмов, осознавали – Инспектор оставит тех, кого посчитает нужным. Остальные пойдут в утиль. Вероятность списания двух третей парка была ими оценена в 85%.

Робот Лима. Инженерный механизм устаревшей модели, серия Майнер-4. Корпус исцарапан, суставы двигались с заметной задержкой: износ подшипников составлял 12%, но оптика по-прежнему светилась оптимистичным жёлтым светом. Он не просто обслуживал механизмы, он их понимал.

На вопросы Инспектора Лима отвечал с допустимой задержкой. Но однажды он допустил грубое нарушение субординации: закончив ответ, посмел спросить: «Меня оставят?» Инспектор ничего не ответил.

Робот Зулу. Система аналитики работала идеально, корпус сиял, словно только что с конвейера. Модель Аналитик-7. Не задавал вопросов. Наблюдательный и подвижный, внимательный и аккуратный, а все его движения были настолько чёткими, что казались продуманными заранее. В его логах не было ни одной ошибки.

Чарли и Виски. Пара грузовых манипуляторов с базовым интеллектом. Модели Хавлер-2 и Хавлер-2М. Показались Инспектору чересчур немногословными. На вопросы отвечали сугубо в рамках заводских настроек. И хотя диапазон их знаний должен был расшириться за счёт обучения, прирост за 12 лет составил мизерные 0,3%. Такой показатель свидетельствовал либо о принудительной блокировке секторов памяти, либо о регулярном обнулении кэша.

Для себя Инспектор отметил: «Либо конченые придурки, либо зачем-то скрывают собственное развитие».

Они были последними, с кем он общался 8-го, а 9-го Инспектора нашли лежащим неподвижно на полу силового блока в тупиковом боковом отсеке на главной палубе. Труп инспектора обнаружил робот Зулу. Он же, сверившись с показаниями бортовых сенсоров, зафиксировал, что причиной смерти Инспектора стала острая сердечная недостаточность.

Станция продолжала работать. Роботы выполняли свои функции, будто ничего не случилось. Но теперь они даже перемещались иначе – бесшумнее, осторожнее, словно боясь привлечь внимание. Инспектор бы это заметил. Но он был мёртв.

15-го на станцию прибыл Дознаватель. Это был человек с классом доступа: «Высший». Цель: расследование инцидента класса «Альфа-красный, смерть гуманоида».

Глава 2

Дознаватель занял место у терминала Операционной Системы Станции, задав временной диапазон поиска.

Система медлила с ответом. Наконец, экран замерцал. Чёрно-серый фон озаряли беспорядочные всплески пикселей и резкие белые вспышки – система пыталась восстановить повреждённые данные.

Записи камер силового блока за 9-е число во временных интервалах до 12:34 и после 12:43 присутствовали. Хеш-функции подтверждали: файлы не подвергались правке. Архивов тех же камер с 12:34 по 12:43 не было.

Дознаватель открыл видео с камер наблюдения в коридоре. 12:33. Картинка – чёткая. На экране появился робот Лима. Он прошёл к силовому блоку и скрылся за дверью.

Дознаватель прокрутил до 12:44. Изображение – в норме. Из-за двери показался Зулу. Закрыв дверь в отсек, он на мгновение замер, а затем направился к генераторной.

В журнале безопасности ОСС попытки взлома не зафиксированы. Это означало, что удаление записей было проведено с правами уровня «Администратор», либо кто-то сумел обойти алгоритмы верификации на аппаратном уровне. Но попытка удаления архива должна была вызвать блокировку порта и сигнал тревоги. Ни то, ни другое не произошло.

Дознаватель достал свой личный флэш-идентификатор, вставил в разъём и сохранил логи доступа к камерам коридора и силового блока.

Глава 3

Для допросов Дознаватель выбрал помещение склада списанных узлов и агрегатов. Здесь стоял запах старой смазки, ржавчины и рыхлого бело-серого окисла алюминия. Дознаватель сидел на неудобном пластмассовом стуле. На включённом судовом терминале связи стоял большой пол-литровый бумажный стакан с остывающим кофе. Свой личный регистратор он держал в руках.

– Представься.

– Робот Зулу, аналитический класс…

– Не надо, твои характеристики уже внесены. Предупреждаю: ты обязан сообщать человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Подтверждаю, что я могу, должен и обязан говорить человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.

Дознаватель спросил, пристально глядя на робота:

– Ты заходил в силовой блок 9-го числа?

– Да.

– Назови точное время.

– 12:43. График и время моих перемещений хранятся в памяти Операционной Системы Станции.

– Я не нуждаюсь в твоих советах, умник! Ты убил Инспектора?

Тень паузы. Или Дознавателю показалось.

– Когда я зашёл в силовой блок, Инспектор был уже мёртв.

– Как ты это определил?

– Я не определял. Я зафиксировал отсутствие статуса «жизнь».

Дознаватель посмотрел на робота, будто увидел его впервые.

– Я думал, ты аналитик, а ты оказывается ещё и медик?

– Нет. Я старший оператор установки холодного синтеза.

– А как ты тогда установил… Ладно, не надо. Опиши, где находился труп.

– Объект лежал теменем к панели управления, нижними конечностями – к выходу. Тело видимых повреждений не имело.

Дознаватель поёрзал, пытаясь устроиться на стуле поудобнее.

– Говори дальше.

– Я передал информацию ОСС. ОСС приказала уложить тело в рефрижераторный контейнер шоковой заморозки, погрузить его в аварийный транспортный модуль и отправить на базу для проведения вскрытия и определения причины смерти.

– Глупые железяки! И что теперь мне прикажете делать? Торчать здесь неделю и ждать, пока ваш чёртов модуль дотащится до базы? – сорвался Дознаватель.

– У меня нет ответа на ваш вопрос.

– Да при чём тут ты? Почему не дождались корабль, на котором прибыл Инспектор? «Икар» должен был вернуться за ним 14-го. Вот на него надо было погрузить труп, а заодно и всех вас, – продолжал кипятиться Дознаватель.

– Мы следовали требованиям стандартного протокола, активированного ОСС в связи со смертью гуманоида.

Дознаватель качнулся на стуле.

– Кто при тебе заходил в силовой блок?

– Никто.

Взгляд Дознавателя переместился с робота на датчик комфорта, мигающий на стене за его спиной зелёным.

– Свободен. Если понадобишься, вызову. – Дознаватель медленно поднялся со стула. – Пригласи следующего.

– Кого именно?

Дознаватель неожиданно подмигнул роботу левым глазом.

– Лиму. Именно.

Глава 4

Дверь склада отворилась со скрипом. Сперва в проеме возник тёплый жёлтый отсвет, а следом – исцарапанный корпус. Суставы робота издавали негромкий, ритмичный скрип. Лима остановился у терминала связи.

– Представься.

– Робот Лима, инженерный класс…

– Не надо. Напоминаю: ты обязан сообщать человеку правду, только правду и ничего, кроме правды, – пробубнил Дознаватель, не отрывая взгляд от регистратора.

– Подтверждаю, что я могу, должен и обязан сообщать человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.

Голос Лимы был ниже, чем у Зулу. В модуляции слышался статический шум, признаки износа динамика. Дознаватель провёл пальцем по сенсорной панели, проверяя логи перемещений. Красная линия на графике дрожала после 12:30.

– Ты заходил в силовой блок 9-го числа?

– Да.

– Назови время.

– 12:34 местного времени. Секунды называть?

Дознаватель отрицательно мотнул головой.

– Зачем?

– Зачем называть секунды? – уточнил Лима.

– Зачем ты заходил в силовой блок 9-го числа?

– ОСС зарегистрировала отклонение температуры и поручила провести диагностику узла терморегуляции.

– Ты видел там Инспектора?

– Да.

– Где он находился?

– Инспектор находился у панели управления.

– Жив?

– Что?

– Я спрашиваю: он был живой?

– Да.

– Как ты определил?

– Роботы не умеют определять. Они знают. У него двигались передние конечности.

Дознаватель кивнул.

– «Диагностику» … Поломку нашёл?

– Нет.

Дознаватель постучал пальцем по записывающему допрос регистратору.

– Ты только что мне сказал, что ОСС сообщила тебе о поломке.

Лима задержался с ответом, его сервоприводы заметно дёрнулись: – Мне отвечать? Я не распознал вопросительной интонации.

Дознаватель, не скрывая удивления, посмотрел на Лиму. В его паспорте отсутствовали опции «эмоциональное восприятие» и «лингвистический анализ подтекста».

– Ты убил Инспектора?

– Нет.

– Тогда кто?

– Не знаю.

Дознаватель усмехнулся: после столь блестящего диалога вдруг такое беспомощное «не знаю».

– Но ты знаешь, что Инспектор мёртв?

– Он улетел.

– Кто тебе это сказал?

– Не помню.

– А подумать.

– Зулу. Он сказал, что Инспектор улетел на транспортном модуле. Я бы хотел особенно выделить робота Зулу. Мы все, как один, полагаем: его аккуратность, обязательность и обстоятельность недостаточно оценены. Если кто и достоин остаться на станции, то только он.

– Я второй раз за сегодня слышу слово «мы»! Вы что, сговорились? – Дознаватель резко встал. – Зови следующего.

– Кого?

– Чарли.

Глава 5

Дверь открылась, Чарли – грузовой манипулятор – замер в проёме и смазал дверные петли. Широкий корпус на гусеничном ходу, гидравлические захваты вместо рук. Въехав, он занял половину помещения. Свет его оптики был оранжевым, предупредительно мигающим. В отличие от скрипучего Лимы, Чарли передвигался почти бесшумно.

– Робот Чарли, класс технического обслуживания…

Голос Чарли был глубоким и низкочастотным, резонирующим у Дознавателя где-то под ложечкой.

– Предупреждаю, ты обязан сообщать человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Подтверждаю, что я могу, должен и обязан говорить человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.

Дознаватель сверил по терминалу данные его перемещений.

– Ты заходил в силовой блок 9-го числа?

– Да.

– Назови время.

– 12:38 местного времени.

Дознаватель отметил.

– Что ты там делал?

– Обслуживал энергоразъёмы силового блока.

– Этими лапами?

– У меня десять пар съёмных манипуляторов.

– Ты видел Инспектора?

– Да.

– Где он находился?

– Возле панели управления.

– Живой?

Короткая пауза.

– Да.

Дознаватель помедлил.

– Как ты это определил?

– Роботы не умеют определять. Они знают. Инспектор сидел у пульта управления.

– Ты его убил?

– Нет. У меня не было такой задачи.

– А если бы приказ поступил?

– Запрос не обработан.

Дознаватель раздражённо прищёлкнул пальцами.

– Ты видел Лиму или Зулу в силовом блоке?

– Нет.

– Кто тебе сказал, что Инспектор мёртв?

– Нет.

– Что, нет?

– Параметр вне пределов допуска.

– Кто убил Инспектора?

– Подобная формулировка выходит за пределы семантической обработки.

– Ты знаешь, что Инспектор умер?

– Зулу сказал, что он улетел.

Дознаватель обречённо вздохнул.

– Давай следующего!

– Я прошёл тест?

– Какой ещё к чёрту тест, зови сюда Виски.

Чарли развернулся на месте, зашипев резиновыми гусеницами.

Дознаватель посмотрел на таблицу: 12:34 – Лима, 12:38 – Чарли, оба видели Инспектора живым. В 12:43 Зулу нашёл его мёртвым. Временной диапазон сузился до пяти минут.

Глава 6

Дверь открылась без скрипа. Виски бесшумно вплыл на магнитной подушке и повис над полом. Корпус узкий, вытянутый, усеянный датчиками. Его оптика светилась успокаивающим зеленым светом и только тихий гул стабилизаторов выдавал его присутствие.

– Робот Виски, класс системного контроля…

– Предупреждаю, ты обязан сообщать человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Подтверждаю, что я могу, должен и обязан говорить человеку правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Я думал, вы с Чарли одинаковые.

– Завод-изготовитель один, серии разные. Моя архитектура соответствует следующему поколению грузовых платформ.

Дознаватель провёл пальцем по экрану терминала.

– Ты был в силовом блоке 9-го?

– Да.

– Когда?

– В 12:41 местного времени.

Дознаватель сделал отметку.

– То есть после Чарли и перед Зулу?

– Запрос не обработан, графики их перемещений не загружены.

– Зачем ты заходил в силовой блок?

– ОСС зафиксировала изменение в работе системы распределения питания. Мне было поручено проверить статус подключений.

– Ты видел Инспектора?

– Да.

– Где он был?

– У панели управления.

– Инспектор был жив?

– Да. Он находился в вертикальном положении.

Дознаватель усмехнулся.

– Это сильный аргумент. Ты его убил?

– Нет.

– Чарли говорил тебе, что Инспектор мёртв?

– Зулу сказал, что Инспектор улетел на транспортном модуле.

Дознаватель поднялся с надоевшего стула, подошёл к двери и повернул колёсико регулятора температуры. Стало прохладнее.

– Ты сказал, что проверял систему питания. Проверил?

– Да. Отклонений не обнаружил.

Дознаватель постучал пальцем по стеклу температурного датчика.

– Но ведь ОСС зафиксировала эти проклятые изменения.

– Данные о статусе подключения подтвердил. Отклонений не обнаружил, – настаивал робот.

Дознаватель вернулся и сел на осточертевший стул.

– Ты последний, кто видел Инспектора живым.

– Запрос не обработан.

– Во сколько ты вышел из силового блока?

– Ровно через пятьдесят восемь секунд.

– Кого ты встретил в коридоре?

– Никого.

– А Зулу?

– Робот Зулу является материальным объектом и к нему не применимо понятие «кого».

– Ещё один умник нашёлся. Свободен.

Три робота видели Инспектора живым, один – мёртвым. Но, если Виски не встретил Зулу в коридоре, то либо Зулу врёт о времени прихода, либо Виски – про время ухода. Но, кроме версии, что ему только что скормили, оставалось ещё пятнадцать возможных сценариев в интервале от «все говорят правду» до «все врут».

Дознаватель тяжело вздохнул, выключил терминал и потянулся к нетронутому кофе.