Читать книгу: «Барсум атакует»

Глава 1

Простужено прохрипел звонок в коридоре и Свенсон, взглянув с недоумением на часы, невольно выругался. Мысленно, разумеется, не вслух…

Опять этот новый дежурный ухитрился сократить последний урок на целых восемь минут!

Хотя, скорее всего, об этом его попросил кто-то из преподавателей, чтобы хоть на немножечко, хоть на минут несколько уменьшить ежедневные свои мучения в этом сумасшедшем доме, который, словно в насмешку, напыщенно именовался «элитно-узорной гимназией № 5» столичного города Колизея.

Приглушённый гомон в соседнем со Свенсоном классе тотчас же сменился оглушительный рёвом и грохотом. Тонкий умоляющий голос преподавателя «общественного права», мистера Мэрисона, на мгновение всплыл над всевозрастающим этим грохотом и вновь безнадежно в нём потонул. Слышно было, как с топотом, гиканьем и издевательским хохотом ученики соседнего класса покидали классное помещение. Скорее всего, они при этом ещё и швырялись в мистера Мэрисона всем, что только под руку попадалось, стреляли по нему с игрушечных парализаторов, жгучих миниплазмеров и прочего детского «вооружения». Но видеть всё это сквозь, хоть и тонкую, но всё же непрозрачную перегородку, разделяющую оба класса, Свенсон, конечно же, не мог.

С шумом и грохотом покидали классные помещения не только ученики соседнего со Свенсоном класса. Всё трёхэтажное здание гимназии № 5, буквально, содрогалось от одновременного топота десятков и сотен молодых энергичных ног. И только десятый выпускной класс, в котором в данный момент и вёл Свенсон очередной урок по «Основам космической навигации», продолжал, несмотря на звонок, сидеть тихо, хоть это послушание (по глазам учеников видно было) давалась выпускникам, ох, как нелегко. Десятый «А» особой дисциплинированностью никогда не отличался (наоборот, скорее), просто урок у них вёл сейчас Свенсон, и потому только в классе было так подозрительно тихо. К тому же, вместо классных стен и потолка, перед учениками простиралась теперь бесконечное космическое пространство, которое даже самому Свенсону, бывшему космодесантнику, казалась на удивление реальным.

За неполные две четверти своей педагогической деятельности в гимназии № 5 Свенсон, разумеется, не поднял среднюю успеваемость по своим предметам на более менее значимую высоту (наоборот, оценки учащихся по этим предметам резко снизились, вернее, стали более близки к реальному уровню их знаний). Но приучить гимназистов к такому элементарному понятию, как «дисциплина на уроке» Свенсон всё же смог, хоть и не сразу. Как и привить им некоторый интерес (весьма относительный, правда) к тем предметам, которые преподавал.

– Ну, всё, на сегодня хватит! – медленно проговорил Свенсон, решив не испытывать и далее долготерпения класса, и одним поворотом диска на пульте управления «возвращая» помещению его первоначальный облик. – На следующем занятии мы продолжим рассмотрение этой темы. Ученики, имеющие задолженности по видеорефератам – сдать их к следующему занятию. Оно у нас, если не ошибаюсь, в среду. А сейчас… – Свенсон замолчал, выдержал небольшую паузу, которую класс принял всё с той же молчаливой покорностью, – сейчас я вас больше не задерживаю.

Ученики, наконец-таки, зашевелились, приводя рабочие столы в порядок. В этом тоже была заслуга Свенсона: лишь на его уроках этим неинтересным, занудным даже делом занимались сами учащиеся, а не преподаватели на перерывах либо после окончания занятий.

Вот и сейчас гимназисты аккуратно и в строго определённой последовательности переводили в состояние, так называемого, «ожидающего режима» собственные пульты управления, потом осторожно их опускали в специальные ниши столов. И лишь после всего этого они молча вставали и так же молча покидали классное помещение. На большее терпения учащихся, конечно же, не хватало, по коридору все они, не исключая и гимназисток, мчались уже с бешеным топотом, гиканьем и гоготаньем. Но всё то, что происходила сейчас за дверью, Свенсона уже не касалось, да и не интересовало, если честно. Там они пусть хоть на головах ходят, пусть дурными этими головами о бетонные стены бьются…

– Мистер Свенсон!

Вздрогнув от неожиданности, Свенсон чуть приподнял голову от пульта управления. Так и есть: эта новенькая вновь осталась в классе после окончания урока!

Интересно, что ей понадобилось от него на этот раз?

– Мистер Свенсон! – девушка подошла ближе, остановилась почти у самого стола. – Я вас не очень задерживаю?

– Да, вроде, не очень! – сказал Свенсон, внимательно глядя на девушку. – А в чём дело, Лоран? Что-то непонятно по предмету?

– Я насчёт секции. Хотела бы записаться…

– Вот оно что!

Кроме «навигации» и «передовых космических технологий», Свенсон вёл в гимназии несколько спортивных секций, и в этом заключалась едва ли не главная причина того особого уважения, которое, все без исключения гимназисты, испытывали к бывшему космодесантнику. Что же касается самих секций, то это, безо всякого преувеличения, были едва ли не единственные спортивные секции гимназии, которые учащиеся не только охотно посещали, но и вели себя там на удивление пристойно…

– Вы не против, мистер Свенсон?

– Ну, что ты! – Свенсон улыбнулся девушке. – Буду очень рад! А в какую именно секцию ты хотела бы записаться? Наверное, на космическую акробатику?

– Вот ещё! – Лоран пренебрежительно пожала плечами, потом тоже улыбнулась, несколько загадочно, правда. – Я бы хотела посещать занятия по рукопашному бою.

Уж чего другого, а этого Свенсон никак не ожидал услышать.

– Но там у меня одни только мальчики и юноши, – проговорил он как-то даже растерянно. – Ни одной девушки в этой секции нет, если честно…

– И что?

Вопрос был задан с таким вызовом, что Свенсон даже не нашёлся, что ответить. Некоторое время он лишь молча взирал на свою собеседницу, она тоже продолжала смотреть на него всё с тем же затаенным вызовом.

– Ну а почему бы тебе всё же не записаться на акробатику? – предложил он, хоть заранее знал, какой услышит ответ.

И действительно, Лоран лишь отрицательно мотнула головой и возмущённо сверкнула на учителя большими, василькового цвета глазами. Хотя нет, глаза у девушки были, скорее, зеленоватыми… или это искусственное освещение их так преображает…

«А она красивая! – невольно подумалось Свенсону. – Даже очень красивая, особенно когда вот так возмущается!»

Интересно, сколько ей: семнадцать? Во всяком случае, никак не больше…

И тут Свенсону стало, не то, чтобы неловко, но всё же не по себе как-то за это своё неуместное любопытство. Ему-то какая разница, сколько ей там лет!

– Почему вы не хотите принять меня в секцию рукопашки? Потому только, что я девушка?

«И очень красивая, к тому же!» – добавил мысленно Свенсон, но вслух, разумеется, ничего такого не произнёс. Он лишь как-то неопределённо пожал плечами и улыбнулся, хоть подозревал, что этой своей снисходительной улыбкой вызовет ещё большее возмущение со стороны Лоран.

– Вы что, даже не желаете говорить со мной серьёзно?!

– Желаю! – примирительно проговорил Свенсон. – И очень даже желаю! И, кажется, я нашёл наилучший вариант решения возникшей проблемы.

– Я слушаю! – уже не возмущённо, а, скорее, заинтересованно отозвалась девушка. – И что это за вариант?

– Возможно, не ты одна среди гимназисток мечтаешь получить первоначальные навыки рукопашного боя. Побеседуй с подружками из своего класса, поищи желающих среди классов параллельных, среди младших даже… я думаю, и там найдутся желающие. Пяти-шести девушек будет вполне достаточно для начала… и тогда мы сможем создать специальную женскую секцию «рукопашки». Или лучше назовём её «секцией самообороны». А что, звучит!

– Мне не нужна секция самообороны! – резко, излишне даже резко выкрикнула Лоран. – И я не желаю посещать какую-то там особую женскую секцию!

– Ну, не женскую всё же, – с улыбкой заметил Свенсон. – Какие вы ещё женщины…

Лоран ничего не ответила.

– Это жёсткий вид спорта, Лоран! – сказал Свенсон. – Даже жестокий! Он не для девушек!

– А «дикие кошки»?

Теперь уже Свенсон ничего ей не ответил. Вернее, он просто не знал, что и ответить. Невольно вспомнились слова Ирумы, принцессы «диких кошек» о том, что именно сюда, на Медею-2, попадают с Барсума младенцы мужского пола, ежели и не все, то большая их часть. Правда, редко кто из этих мальчиков узнавал после, что матерями их были «дикие кошки». Максимилиан Холин, бывший начальник Свенсона на Агрополисе, не в счёт, у него была тогда совершенно иная ситуация…

А Лоран молча смотрела на учителя и, кажется, с нетерпением ожидала ответа.

– Ты хочешь стать «дикой кошкой»? – внезапно догадался Свенсон. – Ты давно уже об этом мечтаешь?

Вместо ответа девушка лишь низко опустила голову и неожиданно покраснела.

– Ты опоздала! – тон Свенсона изменился, стал довольно резким. – Опоздала на шестнадцать лет! А возможно, и на семнадцать, если тебе уже исполнилось семнадцать! На Барсуме девочки начинают овладевать своим боевых мастерством сразу же после рождения. И даже раньше…

Плечи Лоран внезапно вздрогнули, словно от какой-то внутренней боли. Свенсону даже показалось, что в глазах девушки заблестели слёзы, хоть рассмотреть это было не так и просто: Лоран ещё ниже опустила голову. Свенсону стало её немножечко жаль, но надо же кому-то вернуть бедную девушку с небес, в которые она столь опрометчиво воспарила, на грешную землю. И чем раньше это случится, тем лучше. Для её же самой лучше…

– Лоран, чтобы стать «дикой кошкой, нужно родиться на Барсуме! – проговорил Свенсон уже значительно мягче. – А ты, как это ни обидно, родилась на Медее. И мать твоя – не «дикая кошка».

– Я родилась не на Медее, – прошептала Лоран, подняв, наконец-таки, голову. Свенсон не ошибся, в глазах девушки и в самом деле стояли слёзы, которые она тут же сердито смахнула тыльной стороной ладони. – И я никогда не видела своей матери, я даже не знаю, кем она могла быть на самом деле…

– И ты решила, что она могла быть «дикой кошкой»? – перебил девушку Свенсон. – Не тешь себя пустыми иллюзиями, Лоран! «Дикие кошки» никогда не покидают на чужих планетах своих младенцев женского пола!

– Но моя мать могла просто погибнуть, – не совсем уверенно проговорила Лоран. Просто погибнуть, и потому я очутилась в детском доме. А подруги мамы, боевые её подруги… они просто понятия не имели об этом…

– Ты воспитывалась в детском доме? – спросил Свенсон, хоть это и так было понятно после последних слов девушки. – А твой отец… или ты тоже не знаешь, кто он?

Лоран ничего на это не ответила, но Свенсон всё понял без слов.

– Лоран, если бы мамой твоей была «дикая кошка», ты бы никогда не оказалась в детском доме! – ещё более мягко проговорил он. – «Кошки» никогда не бросают в беде дочерей своих боевых подруг, можешь мне поверить!

Лоран и на этот раз промолчала, но Свенсон чувствовал, что, ничуточки её не переубедил.

– Держи!

Почти не размахиваясь, он швырнул в сторону девушки миниплазмер, отнятый у одного из семиклассников на предыдущем уроку. Игрушка было довольно увесистой, а полёт её почти мгновенным… но Лоран перехватила плазмер без особых усилий. Одной рукой, кстати…

– У меня хорошая реакция, – сказала она тихо и безо всякого выражения. Потом аккуратно положила игрушку на край стола. – Хоть это, конечно же, ничего не доказывает! Совсем даже ничего! Извините!

Повернувшись, Лоран направилась, было, в сторону выходы, но неожиданно вновь остановилась, обернулась к учителю.

– Так как насчёт секции?

– Никак! – сказал Свенсон и, увидев, как помрачнело сразу же лицо девушки, торопливо добавил: – Просто приходи и всё! Завтра в семнадцать тридцать. Что с собой брать, знаешь?

– Знаю! Спасибо вам огромное!

И, неожиданно оказавшись совсем рядом с учителем, девушка крепко обхватила его за шею обеими руками. Затем горячие её губы…

Хорошо ещё, что Свенсон в последний момент успел чуть отклонить голову. Поцелуй, предназначавшийся, по всей видимости, для его собственных губ, попал в щёку. Небритую со вчерашнего вечера…

– Ты что делаешь?!

– Простите, мистер Свенсон! – еле слышно прошептала Лоран, отдёргивая руки и даже делая шаг назад. – Я не должна была… но я… мне… Не знаю даже, что на меня нашло такое! Ещё раз извините!

– Мистер Свенсон!

И учитель, и ученица оглянулись в сторону двери почти одновременно. Там, прислонившись плечом к дверной притолоке, стояла директор гимназии, мисс Глория Мередит. Точнее, миссис Глория Мередит, как частенько, в разговорах между собой, называли своего непосредственного начальника учителя гимназии, ибо замужем их директриса никогда не была.

Впрочем, для её двадцати девяти годов эта ещё не трагедия. Интересно только, как давно она находится тут, в кабинете?

– Прошу прощения!

Голос директрисы прозвучал сухо и излишне официально, из чего Свенсон сделал вывод, что находится мисс Мередит в его кабинете уже довольно-таки продолжительное время. И, конечно же, могла собственными глазами наблюдать нелепый этот поцелуй!

Или всё же не успела?

– Я не слишком помешала?

– Да нет, – пробормотал Свенсон, ощущая себя довольно неловко. – Совсем даже не помешали…

Он помолчал немного, одновременно с этим, поправляя съехавший на сторону галстук.

– А у вас ко мне какое-то дело?

– Я просто хотела напомнить, что ожидаю вас через полчаса в своём кабинете. Вы, надеюсь, не забыли о своём обещании зайти ко мне сегодня после занятий? Это насчёт того недавнего нашего разговора…

– Я помню! – соврал Свенсон, и в самом деле напрочь успевший позабыть об этом своём обещании. – Зайду непременно!

– Вот и отлично!

Резко повернувшись на высоких каблуках, мисс Мередит покинула кабинет, даже не взглянув при этом на Лоран, стоявшую с низко опущенной головой возле учительского стола. Но, как только она вышла, Лоран тут же вскинула голову и как-то виновато посмотрела на Свенсона.

– Простите, мистер Свенсон! – проговорила, точнее, прошептала она дрожащим от волнения голосом. – Из-за меня вас сейчас ожидают крупные неприятности! А их у вас и так предостаточно…

– Крупные неприятности? – переспросил Свенсон, отрывая, наконец, взгляд от только что захлопнувшейся двери, и внимательно вглядываясь в покрасневшую от волнения девушку. – А с чего ты взяла, что меня, вообще, ожидают какие-то неприятности?

– Я лучше пойду! – вновь прошептала Лоран. – Ещё раз простите, мистер Свенсон!

И, прежде чем Свенсон успел хоть что-либо ей ответить, девушка выбежала за дверь. Когда же всего через несколько минут Свенсон и сам вышел в коридор, Лоран там уже не оказалось.

Зато в самом конце коридора, возле кабинета химической космологии, было довольно многолюдно. Не менее десятка здоровенных оболтусов столпились там, и теперь они, громко и весело гогоча, пытались открыть дверь, которую кто-то изнутри отчаянно удерживал. Даже не удерживал… когда Свенсон подошёл чуть ближе, он понял, что, наоборот, ученики эту дверь с хохотом придерживают, а отворить её отчаянно, но, к сожалению, безуспешно, пытается кто-то изнутри.

В это время один из учеников обернулся и заметил Свенсона.

– Шухер! – испуганно выкрикнул, он, и вся шумная ватага дружно кинулась врассыпную. А из химкабинета, дверь которого, наконец-то, широко распахнулась, вывалился на пол красный и чрезвычайно взволнованный мистер Уинсон, преподаватель химических спецтехнологий.

– Хулиганы! – вскакивая и аж задыхаясь от обиды и волнения, выкрикнул он вслед своим обидчикам. – Всё мистеру Свенсону расскажу!

Тут он заметил совсем неподалёку от себя мистера Свенсона собственной персоной и немного смешался. Правда, почти сразу же взял себя в руки.

– Приветствую вас, коллега! – проговорил он важно и с каким-то даже своеобразным апломбом. – Как ваши дела?

– Здравствуйте, мистер Уинсон! – в том ему отозвался Свенсон, сделавший вид, что ничего из того, что происходило только что в коридоре, так и не успел заметить. – Как ваша спина?

– А что спина? – подойдя чуть ближе, мистер Уинсон пожал плечами и вздохнул, обдав при этом своего собеседника характерным запахом дешёвого кукурузного виски. – Прошла спина…

Тут он неожиданно икнул и добавил таинственным шёпотом:

– Почти!

Несколько дней назад кто-то из учеников подставил мистеру Уинсону подножку на лестничной площадке, и бедолага учитель, скорее всего, успевший принять перед этим очередную порцию горячительного, не удержался на ногах и буквально пересчитал собственной спиной почти все ступеньки между третьим и вторым этажами. Об этом Свенсону по большому секрету сообщили ученики, не те, разумеется, что принимали участие в этом, мягко говоря, хулиганстве… простые свидетели. Правда, фамилий хулиганов они так и не назвали… впрочем, Свенсон на этом не настаивал, ибо терпеть не мог, ни доносов, ни, ещё в большей степени, доносчиков.

Тем более, что сам мистер Уинсон объяснял после коллегам перекошенное своё состояние тем обстоятельствам, что его внезапно прихватил на лестнице очередной приступ радикулита. И все сочувствовали ему, и все делали вид, что верят этому объяснению. И даже давали бедолаге те или иные советы по лечению неприятного этого заболевания, хоть Свенсон уверен был, что все или почти все учителя хорошо осведомлены, что же на самом деле приключилось с мистером Уинсоном.

Интересно только, знает ли об этом сама мисс Мередит? Скорее всего, не знает, ибо она такой возмутительный поступок вряд ли оставила бы без последствий.

– Слушай, Алаф, – неожиданно перешёл на «ты» мистер Уинсон, – а, может, мы с тобой… по капельке? У меня в кабинете совершенно случайно осталось ещё…

Тут он умолк и ещё раз громко и выразительно икнул.

– Прошу прощения!

– Это я прошу прощения, мистер Уинсон! – подчёркнуто вежливо проговорил Свенсон. – Спасибо, разумеется, за приглашение, но… – не договорив, он замолчал, озабочено взглянул на часы. – Не пью!

– Что, совсем? – недоверчиво спросил мистер Уинсон. – Совсем не употребляешь?

– В рабочее время не употребляю, – сказал Свенсон. – И вам не советую. Чтобы радикулит на лестнице вторично не прихватил. Эта такая штука неприятная, знаете…

И он пошёл дальше, оставив мистера Уинсона в одиночестве и полном смятении чувств. Неторопливо спустился по лестнице на первый этаж и уже дошёл, было, до гардероба, как вдруг вспомнил о мисс Мередит и о своём обещании зайти к ней через полчаса.

Кстати, они уже почти прошли, эти полчаса…

Пришлось срочно подниматься вновь на второй этаж.

* * *

В кабинете директора гимназии Свенсону пришлось бывать лишь однажды, во время своего приёма на работу, и уже тогда директорский кабинет поразил его необычайной скромностью и малыми размерами. Тут не только не имелось ничего лишнего… многое из того, что, по мнению Свенсона, просто необходимо было иметь директору одной из престижнейших гимназий их почти столичного города, тут тоже отсутствовало. Стол, несколько кресел, чёрная матовая стена экрана с одной стороны, и стена-шкаф с противоположной.

И огромное, почти на всю стену, окно за спиной директрисы, а на нём специальные спектральные жалюзи. Жалюзи эти избирательно пропускали солнечный свет – в данный момент они были отрегулированы таким образом, что пропускали внутрь лишь голубовато-зеленоватую часть спектра.

– Можно? – сказал Свенсон, входя.

Вопрос этот был излишним, ибо чуть ранее этот же вопрос Свенсон задавал секретарше, и ответ на него получил утвердительный.

– Проходите! – сказала мисс Мередит, указывая рукой на одно из кресел, по ту сторону стола. – Присаживайтесь, пожалуйста!

– Благодарю!

Свенсон осторожно опустился в ажурное и слишком хрупкое, по его мнению, кресло и замер в ожидании. Он уже хорошо знал, о чём будет идти разговор, и мисс Мередит тоже знала, что он в курсе…

Но почему-то всё продолжала и продолжала молчать.

– Я слушаю! – сказал Свенсон, когда понял, что обоюдное их молчание грозит затянуться до бесконечности. – Это насчёт той жалобы от родителей Реда?

– С жалобой от родителей Реда я уже разобралась, – думая о чём-то своём, сказала мисс Мередит. – Ред после нашей с ним откровенной беседы вынужден был признать свою неправоту, потому родителям его ничего другого не оставалось, как с этим согласиться и немедленно отозвать жалобу. Возможно, с вашей стороны не было особой необходимости применять к ученику столь жёсткие меры, но…

– Ну… – Свенсон осторожно пошевелился в ненадёжном этом кресле и даже позволил себе слегка улыбнуться. – На мой взгляд, меры эти были не такими уж и жёсткими, особенно, если учесть тот факт, что Ред…

– Это вам так кажется! – резко, даже излишне резко перебила Свенсона мисс Мередит. – Тем более, что никаких жалоб от родителей той девочки, вообще, не поступало! Вы улавливаете ситуацию?

– Улавливаю! – сказал Свенсон.

А что ему ещё оставалось.

Прожив почти полгода на Медее-2, бывший космодесантник так и не смог окончательно приспособиться к диким нравам, царившим тут повсеместно и даже считавшимся нормой.

Этого Реда Свенсон застал в тот самый момент, когда юнец, затащив младшую за себя года на три девчушку в тёмную коморку возле спортзала, успел уже, повалив жертву своей похоти на какие-то обшарпанные маты, почти полностью раздеть её. Но больше всего Свенсона возмутил даже не сам вопиющий этот факт (на полгода жизни на почти криминальной этой планете он всякого успел насмотреться), а то, что девчушка даже не пыталась звать на помощь. Она лишь испуганно всхлипывала и умоляюще, хоть и без особого успеха, просила парня не трогать её. Она даже деньги какие-то ему предлагала… но что значила мизерная сия сумма для сынка одного из крупнейших предпринимателей Колизея, тем более, в тот момент, когда уровень гормонов в крови превысил всякую разумную дозу, а способность трезво думать и размышлять откатилась куда-то на самый отдалённый план…

Способность трезво думать и размышлять в тот момент оставила, кажется, и самого Свенсона. Ухватив мерзавца за шиворот и несколько раз хорошенько встряхнув его для лучшего, так сказать, понимания ситуации, Свенсон потом с огромным наслаждением ткнул Реда наглой мордой прямо в вонючие, покрытые плесенью маты. Ткнул, подождал, пока перепуганная девчушка, кое-как натянув на себя одежду, выбежит опрометью из коморки, и уж потом, после всего этого, дал волю эмоциям. Широкий кожаный ремень Свенсон вытащил из собственных брюк, а свои брюки несостоявшийся насильник успел уже немножечко приспустить и тем значительно облегчил бывшему космодесантнику его воспитательную задачу.

Здоровенный битюг (ростом почти с учителя, да и весом мало ему уступающий), тем не менее, боялся Свенсона, как огня. Вот почему он даже не пытался вырываться из рук преподавателя (что ему, вряд ли бы удалось), и лишь тихонечко поскуливал всё то время, пока кожаный ремень со свистом «вбивал» ему в заднее место первоначальные знания о том, что можно делать в стенах гимназии, а чем там заниматься категорически воспрещается.

Отпустив, наконец-таки, Реда (вернее, вышвырнув его за шиворот из коморки), Свенсон некоторое время раздумывал над дилеммой: доводить или не доводить сведения о только что произошедшем до ушей руководства гимназии, хоть и хорошо понимал, что вряд ли это принесёт хоть какую пользу. Так ничего не решив окончательно, он просто отправился тогда домой… а уже на следующий день проблема «доводить или не доводить» была решена и без его непосредственного участия. Родители оскорблённого старшеклассники поспешили сделать неприятный сей инцидент всеобщим достоянием и грозно требовали, не только срочно уволить педагога-садиста с занимаемой им должности, но и отдать его под суд. И, что было для Свенсона, самым удивительным, угрозы эти едва не сбылись…

Ещё отец Реда грозился заявиться в гимназию и там, на месте, так разобраться с Свенсоном, что тому останется лишь срочно заказывать себе место на ближайшем кладбище. Правда, угрозу свою почему-то не спешил приводить в исполнение, возможно, памятуя о том, что произошло незадолго до этого с одним из таких же, излишне «крутых» родителей.

Сыночек этого «крутого» заимел нехорошую привычку подкрадываться к ученикам начальных классов и стукать их головами о стенку. Узнав об этом, Свенсон немедленно провёл с обидчиком малышей воспитательную беседу, в ходе которой наглядно продемонстрировал, насколько это больно, когда твоя голова входит в соприкосновение с твёрдой стенкой. А когда на следующее же утро в класс, где Свенсон проводил очередной урок, ворвался разъярённый отец гимназиста, бывший космодесантник, на потеху всему классу, провёл разъяснительную беседу и с ним. И всё по той же отработанной методике, это значит, с многократным соприкосновением головы этого «крутого» папулечки со всё той же многострадальной стенкой…

– Я понимаю, – отвлёк Свенсона от невесёлых его размышлений участливый голос мисс Мередит, – что с дисциплиной в нашей гимназии не всё так, как надлежит быть. И я весьма благодарна вам за то, что с вашим приходом состояние её значительно улучшилось, однако…

– Я так понял, – сказал Свенсон, осторожно поднимаясь с кресла и всё же опрокидывая его при этом, – что сейчас вы предложите мне уволиться по собственному желанию? Что ж, ежели всё зашло так далеко, то я, разумеется…

– И не думайте даже! – с каким-то неприкрытым испугом воскликнула директриса, тоже вскакивая из-за стола. – Я вовсе не это имела в виду! Я… я совсем даже не это хотела сказать! Простите, если я вас хоть чем-либо обидела!

– Это вы меня простите! – сконфуженно пробормотал бывший космодесантник, осторожно поднимая кресло и устанавливая его на прежнее место. – Я, кажется, и в самом деле частенько перегибаю палку, но вы же сами признались, что с дисциплиной в нашей гимназии имеются определённые проблемы. А у вас, я понимаю, проблемы со мной, – добавил он, немного помолчав, – и я представляю, как давят на вас сейчас сверху…

– Ничего! – улыбнулась мисс Мередит, поворачиваясь почему-то в сторону окна. – Как-нибудь выдержу!

При этом она быстренько провела ладонью по лицу, словно пытаясь вытереть что-то. А может, Свенсону это всего лишь показалось, ибо, когда директриса вновь повернулась в его сторону, лицо её было вполне обычным, строго-официальным. Вот только глаза подозрительно блестели.

«А она ничего себе! – внезапно подумалось Свенсону. – И довольно симпатичная, красивая даже! И как это я раньше не замечал?!»

Тут ему вспомнилось, что всего каких-то полчаса назад, он почти этими самыми словами оценивал мысленно красоту Лоран, новенькой из выпускного класса.

Да что это с ним в последнее время?! Или это одиночество так влияет?

– Я пригласила вас вовсе не для этого, – с каким-то даже волнением в голосе проговорила мисс Мередит, вновь возвращаясь к столу и опускаясь на прежнее место. – Я просто… как бы это вам сказать… – тут она замолчала на некоторое время и добавила вдруг совершенно другим, внезапно изменившимся голосом: – А можно, я буду звать вас просто Алафом? Не при всех, разумеется, только наедине… только, когда мы… – мисс Мередит вновь замолчала на мгновение, робко взглянула на Свенсона. – Вы… вы не против?

– Я не против, Глория! – сказал Свенсон, подходя к мисс Мередит вплотную… и она тоже поднялась с кресла и смотрела теперь на Свенсона снизу вверх. Смотрела с надеждой и, одновременно, с каким-то непонятным испугом. – И ещё я хочу сказать, что вы… что ты очень красивая, Глория!

– Поцелуй меня, Алаф! – не проговорила даже, прошептала еле слышно Глория Мередит, мисс директриса гимназии № 5 города Колизея, второго по величине города планеты Медея-2. – Меня ещё никто никогда не целовал…

Глава 2

От гимназии к дому, где Свенсон снимал квартиру, было не более четырёх местных миль, и обычно Свенсон экономил время, доезжая туда на одном из огромных электрических автобусов-автоматов, почти непрерывно курсирующих по улицам Колизея. Но сегодня он решил проделать весь этот путь пешком, причём, решил это в самый последний момент, уже подходя к ближайшей остановке общественного транспорта. Почему он так решил, это осталось загадкой даже для самого Свенсона.

Может потому, что сегодня к нему должна была придти Глория?

Но веди тогда, в связи с предстоящим этим визитом, Свенсону нужно было попасть домой как можно скорее. Времени оставалось в обрез, а в его холостяцком жилище сегодня (как и всегда, кстати) – полнейший даже развал и кавардак. И не забыть ещё заказать по линии внутренней доставки кое-что для приготовления праздничного ужина…

И, разумеется, про вино не забыть!

И, тем не менее, Свенсон неторопливо шествовал по широкому тротуару, почти безлюдному в это время суток, как, впрочем, и в любое другое. Жители Колизея не особенно уважали пешие прогулки, во время которых так легко можно было стать жертвой ограбления или даже нарваться на что-либо более серьёзное.

Такими же пустыми выглядели и многочисленные магазинчики по обе стороны улицы. В них редко кто заходил, отдавая предпочтение линиям внутренней доставки.

Но Свенсон, и опять-таки совершенно неожиданно даже для себя самого, решил сделать все необходимые на вечер покупки самостоятельно. А ежели и не все, то хотя бы часть из них.

И для начала он выбрал небольшую винную лавочку на самом перекрёстке двух улиц.

Покупателей в лавочке не оказалось вообще, никого также не было видно за прилавком. Но не успел Свенсон затворить за собой дверь, как продавец (а возможно, и сам хозяин лавки) тут же возник за прилавком, появившись неизвестно откуда.

– Вечер добрый! – приветствовал он Свенсона, хоть да вечера было ещё далековато. – Что желаете выбрать?

Выбор спиртных напитков тут и в самом деле был богатым и разнообразным, и Свенсон, бывший в деликатном этом деле полнейшим профаном, лишь обвёл растерянным взглядом всё это стеклянное изобилие.

– Знаете… – проговорил он сконфуженно, – дело в том, что ко мне сегодня должна придти женщина, и потому…

Он замолчал, не договорив, но продавец его прекрасно понял.

– Понимаю! – заговорщицки улыбнулся он. – И если вы не против, могу посоветовать взять вот это вино. Приятное на вкус, относительно крепкое, да и цена вполне умеренная…

– Цена меня интересует в последнюю очередь, – проговорил Свенсон, внимательно разглядывая излишне яркую этикетку. – Скажите, а это вино, оно местное? Никак не могу разобрать на этикетке…

Местные вины не особенно ценились гурманами, хоть сам Свенсон не ощущал особенной разницы между винами с той или иной планеты. Возможно, потому, что у него был весьма небогатый опыт в этом деле.

– Ну, что вы! – даже обиделся продавец. – Местные вина я держу на двух нижних полках, хоть и они, между нами говоря, совсем даже неплохие.

– Охотно вам верю! – Свенсон всё ещё держал в руке бутылку с излишне яркой этикеткой. – Ну, а это вино всё же откуда?

– С Барсума.

– Что?

От неожиданности Свенсон едва не уронил бутылку.

– Это вино с Барсума?

Почувствовав в голосе потенциального покупателя явное недоверие, продавец решил внести необходимое уточнение.

– Если честно, – сказал он, понизив голос до почти шёпота, – то это вино с Барсума-2. С бывшего Агрополиса, точнее. Слышали о такой планете?

Свенсон ничего не ответил, но продавцу его ответ и не требовался.

– Конечно же, слышали! Это же основная новость последнего времени! Именно из-за Агрополиса ФИРМА начала войну с Барсумом.

– Насколько мне известно, – медленно проговорил Свенсон, думая о чём-то своём, – никаких боевых действий между ФИРМОЙ и «дикими кошками» пока не ведётся. Если только войну не объявили сегодня, ибо ещё во вчерашних новостях…

– Ну, разумеется, судя по официальным сообщениям, войны пока нет, – перебил Свенсона продавец со снисходительным видом великого знатока межпланетной политики. – Но кто ж в наше время верит официальным сообщениям! Неофициально же, сразу после захвата «кошками» Агрополиса ФИРМА начала против Барсума враждебные действия. Неужто вы об этом не знаете?

– Первый раз слышу!

Медея-2 не относилась к категории планет, целиком или частично зависящих от ФИРМЫ. Но это вовсе не означало, что ФИРМА никак не влияла на политику планеты Медея-2, особенно на её внешнюю политику, хоть это никак не афишировалось правительственной верхушкой последней.

Но Свенсон знал и о довольно тесных контактах Медеи-2 с Барсумом. К примеру, именно сюда «дикие кошки» чаще всего отправляли своих младенцев мужского пола.

– Ну что, выбрали? – спросил продавец, и Свенсон недоуменно на него уставился, не сразу сообразив, что речь идёт о вине.

– Да, выбрал!

Поставив бутылку на прилавок, Свенсон полез в карман за деньгами.

– Вы будете платить наличными? – удивлённо спросил продавец.

Свенсон кивнул, пересчитывая купюры.

– Это вино стоит десять медеек, – поспешно пояснил продавец. – Но если вы возьмёте две бутылки, то каждая обойдётся вам всего в девять.

– Вот и отлично! – сказал Свенсон, отсчитывая несколько бумажек. – Беру три! Доставьте их по линии внутренней доставки. И срочно. Вот по этому адресу.

– Ну, разумеется! Сейчас же отправлю!

Продавец хотел добавить ещё что-то, но не успел. С треском распахнулась дверь и в помещение ворвались двое в масках и с плазмерами в руках.

– Не двигаться! – неустойчивым юношеским тенорком выкрикнул один из них. – Это ограбление! Руки за голову!

Продавец тотчас же послушно сцепил на затылке ладони. Удовлетворённый этим грабитель повернулся в сторону Свенсона, наставив на него плазмер.

– А тебе что, особое приглашение требуется?!

Плазмер у юнца был плохонький, устаревшей конструкции, к тому же малозарядный и с небольшой пробивной силой. Впрочем, для человека и её было более чем достаточно…

– Руки, я кому сказал!

Медленно, не спеша, Свенсон поднял руки. В правой из них ещё были зажаты деньги, оставшиеся после того, как он отсчитал продавцу стоимость трёх бутылок. И грабители, разумеется, не могли не заметить этих денег.

– У него в руках деньги, Тим! – выкрикнул от двери второй грабитель звонким девичьим голосом. – Забери их у него!

– Сколько раз говорил тебе: не называй моего имени! – злобно отозвался тот, кого девушка назвала Тимом. – А ты… это уже касалось Свенсона, – давай сюда деньги! Только без глупостей!

– Держи!

Опустив правую руку, Свенсон послушно протянул деньги юнцу в маске. И когда тот, не ожидая уже никакого подвоха, потянулся за ними, провёл быстрый приём, в результате которого плазмер очутился уже в руках Свенсона. Сам его обладатель – тоже…

– Тим! – отчаянно выкрикнула девушка в маске, нерешительно вскидывая плазмер. – Отпустите его, или я… я буду стрелять!

– Стреляй, Рети! – полузадушено прохрипел Тим, отчаянно извиваясь в стальной хватке бывшего космодесантника. – А ты… отпусти меня сейчас же, гад!

– Я буду стрелять! – повторно выкрикнула Рети, на этот раз уже со слезами в голосе. – Буду стрелять, не верите?!

– Не верю! – сказал Свенсон с улыбкой. – Тем более, что плазмер у тебя ненастоящий. Игрушка. Единственное, на что он способен – так это обжечь мне руку. Да и то – не сильно…

– Плазмер настоящий! – всхлипывая, выкрикнула девушка. – Он стреляет!

– Да что ты говоришь?!

Тут нервы девушки не выдержали и, разрыдавшись уже в полный голос, она выбежала из помещения, покинув своего напарника на волю судьбы.

– А ну, стой! – запоздало крикнул продавец, кидаясь следом, но Свенсон свободной левой рукой успел его задержать.

– Пускай бежит! – сказал он. – А мы лучше с этим побеседуем. И сперва снимем с него маску.

Сорвав с юнца маску, Свенсон отпустил его, но легче от этого незадачливому грабителю не стало. На него сразу же коршуном налетел продавец и для начала закатил юнцу звонкую оплеуху.

– Ах ты, паскудник!

– Не бейте, дядечка! – тонким слезливым голосом выкрикнул юнец, и сразу же получил вторую, ещё более полновесную оплеуху. – Я больше не буду!

– Не будешь, не будешь! – подтвердил продавец, даже задыхаясь от злости. – Уж об этом я позабочусь!

Он залепил юнцу третью по счёту оплеуху, потом ухватил его за шиворот и потащил к малозаметной дверке в боковой стене. Отворив её, зашвырнул юнца внутрь, звякнул снаружи засовом.

– Посиди пока тут, сопляк!

– А потом куда? – немного запоздало поинтересовался Свенсон. – В полицию?

– Вот ещё! – продавец пренебрежительно хмыкнул. – В полицию… сказали тоже! Я его лучше Рыку передам.

– Рыку? – не понял Свенсон. – А кто это, Рык?

– Вы не знаете Рыка?

Некоторое время продавец недоуменно и даже недоверчиво смотрел на Свенсона.

– Банда Рыка курирует этот район, – понизив голос, пояснил он. – За что тогда я отстёгиваю ему каждый месяц кругленькую сумму, ежели каждый молокосос…

Ничего на это не отвечая, Свенсон задумчиво посмотрел на малоприметную дверь в стене. Задумчиво и, одновременно, с тревогой, ибо криминальные нравы Медеи-2 были ему хорошо известны.

– И что Рык сделает с ним?

– Что сделает?

Продавец пожал плечами.

– Что хочет, пускай то и делает! Мне какая разница!

И, как бы показывая, что разговор окончен, вновь зашёл за прилавок.

– Этот его плазмер… как вы с ним собираетесь поступить?

Не отвечая, Свенсон взглянул на плазмер в своей руке. Ну и древность! Настоящий музейный экспонат!

– Хотите, подарю его вам? – предложил он продавцу, но тот лишь испуганно замахал руками.

– Вот ещё! Мало мне неприятностей! И вам не советую его у себя оставлять!

– А я и не собирался, – рассеянно проговорил Свенсон, всё ещё разглядывая плазмер. Потом в его голову пришла одна неплохая мысль, и Свенсон, осторожно сняв верхнюю часть корпуса плазмера, немного покопался во внутренней его начинке. Совсем немного, потом вновь привёл оружие в прежнее состояние. Ну, или почти в прежнее…

– Надеюсь, вы не собираетесь нести его в полицию? – забеспокоился продавец. – А то как бы…

– Я ещё не настолько сошёл с ума, чтобы связываться с местной полицией, – буркнул Свенсон, направляясь к выходу. Но возле самой двери вновь остановился, почти умоляюще взглянул на продавца. – А может… может, вы всё же отпустите его?

– Кого? – не сразу понял продавец.

– Ну, парнишку этого…

– Ещё чего!

Продавец даже покраснел. То ли от злости, то ли от волнения.

– Чтобы он завтра же снова…

– Да не будет он снова! – заверил продавца Свенсон, не совсем, правда, уверенно. – Ему и так хорошенько перепало…

Какое-то время продавец лишь молча смотрел на Свенсона.

– Ну, только ради вас… – согласился он, вновь подходя к дверке в стене. Звякнув засовом, отворил её. – А ну, выходи, негодник!

– Не надо, дяденька! – заскулил юнец, дрожа всем своим тощим телом. – Не бейте больше!

– Тебя не бить – убить мало!

Ухватив неудавшегося грабителя за ухо, продавец дотащил его, таким образом, до входной двери и, отпустив, наконец, ухо, отвесил юнцу чувствительного пинка чуть пониже спины.

– И что б духу твоего тут больше не было!

Выйдя из лавки почти сразу же вслед за юнцом, Свенсон так его нигде и не увидел. Точнее, мелькнула вдали какая-то неясная тень, которая тут же скрылась за поворотом. Улыбнувшись, Свенсон неторопливо двинулся следом, вспоминая, куда ещё планировал заглянуть для вечерних покупок.

– Дяденька! – послышался за его спиной тихий вкрадчивый голос. – Дяденька!

Оглянувшись, Свенсон увидел перед собой девушку. И хоть сейчас на ней не было маски, сразу же её признал.

Как её там называл юнец? Рети, кажется…

– Бросай лучше это занятие, Рети! – сказал он девушке. – И Тима своего тоже бросай, не стоит он тебя!

Ничего на это не отвечая, девушка продолжала смотреть на Свенсона. Насторожено и, вместе с тем, как-то умоляюще.

– Ты что-то хочешь спросить у меня? – догадался Свенсон. – Это насчёт Тима? Да выпустили мы его, побежал он куда-то. В этом направлении и побежал…

– Я знаю, – тихо проговорила девушка. – Я видела.

– Тогда что ещё?

– Дяденька, отдайте плазмер!

– Что?

Уж чего другого, а такой просьбы Свенсон не ожидал. Именно от неё не ожидал.

Или всё же ожидал подсознательно?

– Зачем он тебе? Чтобы и дальше магазины грабить?

Девушка ничего не ответила, а Свенсон внезапно ощутил злость. Не на девушку, скорее, на всю эту занюханную планету. Как же она ему осточертела всего за несколько месяцев близкого с ней знакомства!

– Не отдам! – сказал он строго. – С оружием шутки плохи! Даже с таким устаревшим, как этот ваш плазмер!

– Нам его возвратить нужно! – умоляюще проговорила девушка, и в голосе её вновь зазвучали слёзы. – Мы его одолжили с условием вернуть. А теперь…

Злость прошла, и Свенсону вдруг стало так смешно.

Девушка могла лгать, а могла и говорить правду. Впрочем, ничего это не меняло.

– На, держи! – Свенсон протянул девушке плазмер. – Только будь с ним поосторожнее, это всё же не твой, игрушечный…

– Я знаю! – сказала девушка, хватая плазмер, глаза её при этом как-то подозрительно блеснули. – Спасибо вам, дядечка!

– Не за что!

Повернувшись, Свенсон двинулся дальше. Интересно, будет ли продолжение на этот раз?

– Эй, ты! Обернись!

Обернувшись, Свенсон увидел рядом с девушкой всё того же юнца. Зловеще ухмыляясь, он поднимал плазмер.

– Это тебе за то, что испортил нам всё дело, гад!

– Ты же обещал, Тим! – выкрикнула девушка, несколько запоздало, правда, ибо Тим уже нажимал на курок. И, чтобы не видеть того, что произойдёт далее, девушка просто крепко зажмурилась.

Но произошло совсем даже не то, чего так жаждал увидеть юнец Тим, и на что так не желала смотреть девушка Рети.

Послышался глуховатый какой-то выхлоп, потом из дула плазмера брызнули во все стороны красивые разноцветные искры, а самого Тима треснуло током с такой силой, что он отлетел к ближайшей стене и, кажется, даже потерял сознание. И сразу же, не давая юнцу опомниться, Свенсон ухватил его за шиворот и поволок назад, к винной лавке. Там, под удивлённо-непонимающим взглядом продавца, распахнул дверку в стене и с огромным наслаждением зашвырнул туда Тима. Потом вновь захлопнул дверку и задвинул засов.

– Как вы сказали? – обратился он к продавцу. – Кто там курирует этот район?

– Рык, – сказал продавец. – Он, кстати, обещал сегодня заглянуть со своими хлопцами.

– Вот и передайте ему этого!

– Передам! – обрадовано потёр ладони продавец. – Ещё как передам! А вам, мистер, вместо трёх – пять бутылок вина дошлю! Две местного разлива, но тоже очень качественные – за мой счёт! Договорились?

– Договорились! – буркнул Свенсон, вторично покидая винную лавку.

* * *

На все три комнаты Свенсона, разумеется, не хватило, поэтому он ограничился кухней и залом. В спальне и так был относительный порядок (Свенсону лишь пришлось поменять постельное бельё), а уборка кабинета заняла бы излишне много времени, да и не планировал он в этот вечер вести Глорию в кабинет. Даже в экскурсионных целях.

Всё то, что Свенсон заказал по линии доставки, дошло быстро и исправно, и теперь доводилось, как говориться, до нужной кондиции. Тушенное под винным соусом мясо разогревалось в духовке, мороженное и тонизирующие напитки, наоборот, охлаждались в специальных камерах холодильной установки. Там же, в холодильнике, лежали пока что пирожные и конфеты… ну, а вино, холодные закуски и фрукты стояли уже на столе. Ещё там стояло два хрустальных бокала (пока что пустых) и цветы в янтарной вазе. На что-либо, более яркое и оригинальное, фантазии Свенсона попросту не хватило.

Мельком взглянув на часы, он увидел, что сейчас уже половина седьмого. Или ещё только половина седьмого… это, с какой стороны посмотреть…

Что ж, это значило, что ему предстоит ещё полчаса томительного ожидания… это в том случае, если Глория относится к редкому типу женщин, во всём любящих точность и пунктуальность. Правда, за всю свою жизнь Свенсон так и не встретился ни с одной такой женщиной.

Не ведая, чем и занять свободные эти полчаса (а может, и час, кто знает?), Свенсон для начала вновь заглянул на кухню. Тушенное мясо, кажется, дошло уже до нужной кондиции, и он, понизив температуру в духовке до самого минимума, заглянул в холодильник. Просто так заглянул… и сразу же вновь его захлопнул.

И как раз в это самое время послышался протяжный мелодичный звон, сигнализирующий о том, что по линии минимальной доставки что-то пришло.

Интересно только, что это могло быть, ибо всё то, что Свенсон заказывал на сегодня, он уже получил?

Теряясь в догадках, он подошёл к чуть выступающей чёрной дверке в стене, распахнул её и с некоторым даже удивлением обнаружил там небольшой свёрток из блестящей золотистой бумаги.

Некоторое время Свенсон лишь молча и с вполне понятным недоумением разглядывал непонятный этот свёрток.

«Мистеру Алафу Свенсону» – было написано на верхней половине свёртка, а это значило, что никакой путаницы не произошло, и посылка эта предназначалась именно ему, и никому другому…

Да, но от кого?

Свенсон уже протянул руку к посылке, но в самый последний момент вновь её отдёрнул. А что, ежели и в этот раз там окажется самодельное взрывное устройство? От кого-либо из «благодарных» учеников или, не менее «благодарных» их родителей?

Такое на Медее случалось. Случалось и не такое… и потому Свенсон, не желая рисковать понапрасну, направился в кабинет за специальным десантным прибором, приобретённым совсем недавно на чёрном рынке. За немалые деньги, разумеется. Потом, вновь подойдя к линии доставки, насунул прибор на лицо, одновременно с этим, переключая его на самый минимальный режим работы.

Этот прибор позволял «видеть» даже сквозь стены, но Свенсону такой его проницательности сейчас не требовалось. Он смотрел на посылку и сквозь тонкую бумажную обвёртку сразу же смог определить, что там, внутри.

Это не было очередным «подарком» от учеников, а ежели и было, то подарок оказался весьма необычным, если не сказать большего.

В посылке находился плазмер, но не такая устаревшая мелочь, как тот, что Свенсон отобрал у неудачливого грабителя сегодня.

Плазмер, находящийся в посылке, являлся одним из самых мощных и современных. Полного заряда его хватило бы на двадцать два часа непрерывного действия, а это значит, на несколько десятков тысяч отдельных залпов. Да и сам заряд можно было поставить на такую мощность, чтобы запросто разрушить им стену любого здания. Вот этого, к примеру…

Это было даже не полицейское оружие. Плазмер, находящийся в посылке, стоял на вооружении спецслужб и космодесантников. А ещё он являлся излюбленным оружием космических пиратов, всегда стремившихся идти в ногу со временем…

И вот кто-то неизвестный посылает подобное оружие Свенсону.

Зачем? С какой целью?

Вполне возможно, что это, не что иное, как провокация местной полиции по просьбе или даже по приказанию кого-либо из влиятельных родителей обиженных Свенсоном учеников. Того же Реда, к примеру…

Ношение и даже хранение дома всех без исключения видов оружия (как плазменного, так и огнестрельного) было строго запрещено всем жителям планеты Медея-2, и нарушение этого запрета наказывалось весьма и весьма сурово. Правда, многочисленные криминальные элементы плевать хотели на все эти запреты, от чего страдали, в первую очередь, законопослушные граждане, ибо оставались полностью беззащитными перед многочисленными грабителями, насильниками и просто хулиганами. Чем такое положение было выгодно центральному правительству планеты, этого Свенсон так и не смог понять, как не старался.

Так что плазмер, безо всякого сомнение, вполне мог быть элементарной полицейской ловушкой. Удивляло лишь то, что для провокации использовали столь мощную и дорогостоящую модель, если можно было вполне обойтись более простым вариантом. Полицейским плазмером, к примеру, или чем-нибудь огнестрельным…

Но, ежели это не полицейская провокация, то что же оно означает на самом деле? И от кого, в таком случае, мог Свенсон получить необычный этот подарок?

И как ему поступить с этим неожиданным подарочком сейчас?

Вариантов дальнейших действий было три, но от первого (вызвать полицию и передать посылку ей со всеми необходимыми объяснениями) Свенсон отказался почти сразу же. Наслышан он был о местных блюстителях закона, да и самому как-то пришлось столкнуться с ними вплотную…

Второй вариант (не самый плохой, кстати) подразумевал следующее: аккуратно закрыть дверку линии доставки и нажать потом на клавишу с надписью «возвращение». После этого посылка (а с ней, разумеется, и сам плазмер) должны будут отправиться по обратному адресу (к сожалению, совершенно неизвестному самому Свенсону). Возможно, через некоторое время посылка снова возвратится сюда… ну, что ж, в таком случае придётся вновь решать дальнейшую её судьбу.

Но что-то подсказывало Свенсону, что посылка уже не вернётся сюда вторично, не сможет или не пожелает возвратиться. И что он, скорее всего, будет потом долго сожалеть об этом своём необдуманном решении.

И тогда Свенсон выбрал вариант номер три (о котором ему, возможно, тоже придётся пожалеть и уже в самое ближайшее время). Он достал свёрток из камеры и, разорвав на нём обвёртку, вытащил плазмер.

Тёплая шершавая рукоятка грозного оружия привычно легла на ладонь. Так, словно и не было этих последних четырёх лет…

Что ж, возможно, не только «дикие кошки» не бывают бывшими. Космодесантники тоже…

Именно такая модель плазмера была когда-то у капитана Свенсона, командира особой диверсионной группы. Он даже личный номер оружия ещё не забыл: ЕК-3714.

Интересно, какой номер у этого плазмера. Серия ЕК – это без всякого сомнения… а вот цифры…

Повернув плазмер, Свенсон некоторое время рассматривал едва различимые цифры на рукоятке. Три… семь… один… четыре…

И буквы ЕК спереди…

Этого не могло быть, никак не могло… но, тем не менее, Свенсон сейчас держал в руках свой собственный плазмер! Точнее, не собственный, ибо у космодесантников не бывает ничего собственного. Только казённое…

Но тот плазмер, собственный он или казённый, всё же никак не мог попасть к нему сейчас! Никаким образом не мог!

Или всё же мог?

И кто, в таком случае, прислал его Свенсону? И зачем?

Как напоминание о прошлом?

Бравурная мелодия дверного звонка прозвучала совершенно неожиданно, извещая Свенсон о приходе к нему некоего гостя. Или, скорее, гостей, ибо полицейские на Медее никогда не ходили поодиночке.

Самым первым стремлением Свенсона было как можно скорее избавиться от злосчастного этого оружия. Линия доставки отпадала… может его просто в окно вышвырнуть? Или в мусоропровод…

Но, взглянув на большущий экран, намертво вмонтированный в стену напротив, Свенсон вздохнул с облегчением и, засунув плазмер в нижний ящик комода, тотчас же поспешил в прихожую. Это пришла мисс Мередит, и пришла она ровно в семь, как и обещала. И стояла теперь возле входной двери, взволнованно озираясь по сторонам.

Скорее всего, волноваться её заставили громкие и почти нечленораздельные вопли, доносящиеся из соседней со Свенсоном квартиры, там разгорался ежевечерний семейный скандал. Впрочем, из-за хорошей звукоизоляции, Свенсон, находясь в собственной квартире, воплей этих не слышал совершенно (точнее, не обращал на них никакого внимания), но вот в коридоре душераздирающие выкрики, грохот и треск ломающейся мебели и самые отборные трёхэтажные маты производили довольно-таки сильное впечатление. Особенно на новичков…

Стремясь как можно скорее избавить мисс Мередит от этого внеочередного испытания, Свенсон быстренько отворил дверь и почти силой втянул свою гостью внутрь.

– Прошу прощения! – проговорил он почти виновато, одновременно с этим захлопывая входную дверь и запирая её на многочисленные замки и защёлки. – Это соседи у меня такие… энергичные…

– Я бы сказала, даже слишком энергичные! – успокаиваясь и пытаясь уже улыбаться, отозвалась мисс Мередит. – Не понимаю только, как вы можете всё это переносить?

Свенсон пожал плечами.

– Да тут, изнутри, их почти не слышно! Тем более, что не каждый вечер они такие… сверхэнергичные. Сегодня что-то разошлись не на шутку…

Проговорив всё это на одном дыхании, Свенсон замолчал. Мисс Мередит тоже стояла молча… и это общее их молчание грозило затянуться надолго. Возможно, до бесконечности.

– Ну, что? – первой нарушила затянувшееся молчание мисс Мередит. – Так и будет стоять в прихожей, или всё же…

– Проходите, пожалуйста! – спохватился, наконец-таки, Свенсон. – Ваш плащ… разрешите мне вам помочь…

Мисс Мередит, конечно же, разрешила, и Свенсон, каким-то непонятным образом сумев пристроить лёгкий, почти невесомый этот плащик на единственный, более менее свободный крючок вешалки, проводил потом свою гостью в зал. Правда, непосредственно в зал мисс Мередит заходить не стала. Остановившись у самой двери, она некоторое время внимательно рассматривала стол, точнее, всё то, что на нём сейчас находилось.

– Никогда этим не занимался, – торопливо пробормотал Свенсон, перехватив оценивающий её взгляд. – Первый блин, как говорится…

– Очень неплохо получилось! – ещё более торопливо проговорила мисс Мередит. – Особенно для первого раза! Во всяком случае, мне нравится!

– Правда?! – обрадовался Свенсон. – Впрочем, чего же мы тут стоим? Проходите в комнату, мисс Мередит…

– Мы же договорились, Алаф! – с лёгким упрёком сказала мисс Мередит. – А ты опять?

– Что, опять? – не сразу понял Свенсон, потом до него дошло. – Прости, Глория! В общем, чувствуй себя, как дома!

– Как дома – не хочу! – вроде и шутливо, но с каким-то внутренним напряжением отозвалась Глория. – Дома у меня…

Не договорив, она просто вошла в комнату. Потом подошла к столу и вопросительно взглянула на Свенсона.

– Присаживайся, пожалуйста! – засуетился Свенсон. – Сюда… или нет, лучше вот сюда! А я сейчас всё остальное притащу…

– Может тебе помочь?

– Помочь? – Торопливо взглянув на свою гостью, Свенсон ещё более торопливо отвёл взгляд. – Нет, не надо! Я сам…

– Надо!

Подойдя к Свенсону вплотную, Глория привстала на цыпочки и, обхватив Свенсона за шею обеими руками, поцеловала его в губы, да так крепко, что у бывшего космодесантника даже голова кругом пошла. Обняв Глорию, он пылко ответил на поцелуй… возможно, излишне даже пылко…

– Тихо, тихо! – тщетно пытаясь высвободиться из горячих объятий Свенсона, Глория тихонько рассмеялась ему в самое ухо. – Ты меня сейчас раздавишь ненароком! И раздевать меня пока что не обязательно… мы же собирались сперва отужинать…

– Прости! – пробормотал виновато Свенсон, нехотя разжимая объятия. А Глория, быстренько приведя в порядок одежду, с тревогой взглянула на мужчину.

– Ты не обиделся?

– Да нет, что ты!

Изменившись в лице, Свенсон тревожно понюхал воздух.

– Чёрт!

Стремительно бросившись в сторону кухни, он в один момент оказался возле духовки, из которой во многих местах выбивался уже тончайшими струйками чёрный удушливый дым.

* * *

И через полчаса, когда они уже сидели за столом, Свенсон всё никак не мог успокоиться.

– Я же помню, что ставил духовку на самый минимальный режим! – вновь и вновь повторял он. – Хорошо это помню!

– Успокойся! – Глория ласково погладила его по руке. – Ты просто мог перепутать режимы, вот и всё…

– Да не мог я их перепутать! – пробормотал Свенсон, накрывая узенькую ладошку женщины широкой своей лапищей и, спохватившись, добавил: – Ну, всё, не буду больше об этом! Возможно, и в самом деле перепутал что-то. Или сбой в автоматике… беда не в том…

– А в чём тогда? – поинтересовалась Глория.

– Беда в том, что оставил тебя без главного блюда!

– Главное блюдо для меня – вот!

Глория, высвободив руку, указала на широкую вазу с фруктами.

– А мясные блюда… я их как-то… не особенно уважаю…

– Утешаешь? – мрачно буркнул Свенсон.

– Да нет, так оно и есть! И знаешь что?

– Что?

– Давай лучше выпьем!

Впервые Глория сама предложила это, и Свенсон, торопливо наполнив бокалы, поднял свой.

– Я пью за тебя, Глория!

– А я – за тебя, Алаф!

Они выпили, и Свенсон вновь торопливо наполнил бокалы.

– Знаешь, я уже совсем пьяная! – Глория засмеялась. – А ты всё наливаешь и наливаешь! Ты, видно, специально меня спаиваешь. Интересно только, с какой целью?

На взгляд Свенсона, пьяной Глория совсем даже не выглядела. Она только раскраснелась немного… да и глаза как-то подозрительно блестели. Впрочем, всё это было ей даже к лицу.

– И я, кажется, догадываюсь, что это за цель! – добавила Глория тихо и на удивление серьёзно. – И знаешь, я не против…

Ничего ей на это не отвечая, Свенсон осторожно взял узенькую ладошку женщины в обе свои. Потом, поднеся ладонь Глории к своим губам, принялся целовать тонкие её пальчики, медленно, по очереди, ни одного из них не пропуская. Потом он стал целовать её ладонь…

– Не надо! – еле слышно прошептала Глория, не отнимая руки. – Ты же просто так это… хоть я понимаю…

– Что ты понимаешь? – прошептал Свенсон, продолжая целовать её руку. – Ничего ты не понимаешь!

– Тебе просто одиноко… как и мне… А так… я же тебе совсем не нравлюсь!

– Ты мне нравишься! – вновь прошептал Свенсон и, наклонившись, стал целовать Глорию в шею. – Ты мне очень нравишься, правда!

– Я тебе не верю!

И вдруг, обхватив Свенсона за шею обеими руками, Глория сама принялась покрывать его лицо торопливыми поцелуями.

– Не хочу ни о чём думать! – шептала она при этом. – Ни о чём не хочу думать сейчас! Пусть будет, как будет… мне с тобой так хорошо… спасибо тебе за это!

– Это тебе спасибо!

Руки Свенсона уже срывали с Глории одежду, торопливо и почти грубо… а она, дрожа всем телом, сама помогала ему в этом. А потом срывать стало нечего…

Свенсон поднялся из-за стола, повалив при этом стул и даже не заметив этого. Он смотрел на Глорию, стоящую перед ним, и она тоже смотрела на Свенсона испуганными, широко раскрытыми глазами.

– Видишь, какая я послушная! – прошептала Глория, тщетно пытаясь улыбнуться. – Я никогда не была такой… ни с кем не была… и я… Мне страшно, понимаешь? Не делай мне больно…

– Маленькая моя!

Свенсон ощутил вдруг, как какой-то сухой колючий комок подкатил к горлу, да так, что даже дышать стало трудно.

– Я буду нежным тобой, – прошептал он, подхватывая Глорию на руки, и женщина сразу же крепко к нему прижалась. – Я буду очень нежным… тебе не о чем волноваться…

Глория ничего не ответила. Она лишь ещё крепче прижалась к Свенсону, а он, осторожно ступая, понёс её в сторону спальни.

Дверь спальни, «узнав» хозяина, послушно и совершенно бесшумно раздвинула створки, пропуская их. И всё же, чтобы пройти в спальню с Глорией на руках через довольно узкий дверной проём, Свенсону пришлось повернуться боком. Потому он не сразу увидел то, что ожидало его в спальне…

А там, в кровати, лежала какая-то совершенно незнакомая Свенсону женщина, лежала и молча смотрела прямо на него. И Свенсон тоже ошеломленно уставился на незнакомку.

Женщина в кровати была очень молодой и очень красивой… во всяком случае, она была куда красивее Глории. Волосы незнакомки, густые и пышные, да ещё и с золотисто-медным отливом, в красивом беспорядке рассыпались по подушке, большие, небесного цвета глаза смотрели на бывшего космодесантника с какой-то непонятной иронией.

– Ну, что же ты, Алаф? – нежно и, одновременно, с непередаваемо капризной интонацией в голосе промурлыкала женщина. – Ведь знаешь, что жду, а сам всё не идёшь и не идёшь!

Скорее всего, Глория до этого самого момента и не подозревала, что в спальне, кроме их двоих, ещё кто-то находится. Услышав голос женщины, она вздрогнула и повернула голову в её сторону.

– Всё в порядке, милочка! – обратилась женщина в кровати уже непосредственно к Глории. – Просто Алаф решил сегодня организовать для меня, так называемый, групповой секс, вот почему ты здесь! Он большой озорник, этот Алаф… впрочем, я сама попросила его об этом сегодня утром! Никогда ещё не участвовала в групповом сексе. А ты, милочка?

Женщина откинула в сторону одеяло, и оказалась, что она тоже полностью раздета. И это было тем более удивительно и непонятно, что нигде рядом не было видно никакой одежды. Впрочем, одежда могла находиться сейчас под одеялом. Или под кроватью.

Обнажённую фигуру незнакомки тоже можно было отнести к настоящему эталону женской красоты, но Свенсону было сейчас не до эталонов. Молча и как-то очумело смотрел он на женщину в кровати, и Глория тоже пристально на неё смотрела. Они словно окаменели оба…

А женщина, ничуть не стесняясь собственной наготы, закинула вдруг руки за голову и сладострастно потянулась всем своим безукоризненно прекрасным телом.

– Ну и долго мне ещё ждать, Алаф?! – прошептала она призывно. – Или ко мне, любимый! Иди же, ну!

И тут только Глория, словно опомнившись, выскользнула из рук Свенсона и выбежала из спальни. Свенсон бросился следом, а в спину ему слышался громкий издевательский смех незнакомки.

– Глория!

А Глория уже торопливо одевалась в углу зала.

– Не смотри на меня! – увидев Свенсона, выкрикнула она дрожащим голосом. – Отвернись сейчас же!

– Глория, я… – Свенсон остановился посреди зала. – Я сейчас тебе всё объясню…

– Отвернись, я кому сказала!

Накинув, наконец, на плечи кофточку и даже не застёгивая её, Глория кинулась к выходу. Там, ухватив плащик за полу, рванула его к себе изо всей силы.

– Подожди, Глория!

Подбежав к Глории, Свенсон схватил её за руку… точнее, сделал такую неудачную попытку…

– Не прикасайся ко мне!

Обернувшись в сторону Свенсона, Глория держала перед собой плащик, словно щит.

– И не надо мне ничего объяснять! Не надо пытаться убедить меня, что ты впервые видишь эту женщину!

– Но это и в самом деле так! Я тебе клянусь!

Слова Свенсона прозвучали не совсем убедительно, вернее, совсем даже неубедительно они прозвучали. И осознав это, Свенсон замолчал и лишь молча смотрел, как Глория, точнее, мисс Мередит пытается отворить входную дверь, как она выбегает на лестничную площадку, как останавливается там напоследок…

– Это жестоко! – проговорила Глория, тиха и на удивление спокойно. – Это очень жестоко с вашей стороны, мистер Свенсон! Не понимаю только, чем я заслужила такое… тем, может, что сама… первая…

И, не договорив, она бросилась прочь, так и не затворив за собой дверь. Возможно, этим Глория покидала незадачливому своему кавалеру какой-то шанс… и так же возможно, что ничего подобного у неё даже в мыслях не было.

Так же, как и у самого Свенсона даже в мыслях не было бежать за ней сейчас. У него, вообще, не было сейчас в голове никаких мыслей, совершенно никаких мыслей не было сейчас у него в голове, ни единой даже. Машинально он затворил дверь, так же машинально запер её на все имеющиеся замки и задвижки.

А потом он вспомнил о женщине в спальне и сразу же ринулся туда, разъярённо сжимая кулаки. Сейчас он всё выяснит у этой шлюхи! И как она тут оказалась, и кто её подослал сюда! А, возможно, даже о плазмере, присланном непонятно кем в качестве подарка…

А, может, женщина в кровати – это тоже подарок? И всё от того же неведомого благодетеля?

Забежав в спальню, Свенсон вынужден был остановиться возле самого входа, недоуменно глядя на кровать.

В кровати никого не было. Более того, она была аккуратно застелена, совсем так, как и застилал её обычно сам хозяин каждое утро. И в спальне тоже никого не было: ни в шкафах, которые Свенсон проверил в первую очередь, ни за трюмо. Он даже под кровать заглянул, хоть хорошо понимал, что забраться туда даже ребёнку было бы довольно проблематично.

Не зная, что и думать, Свенсон опустился в мягкое кресло, стоящее возле кровати, и некоторое время просто сидел так в полнейшей прострации.

Покинуть спальню самостоятельно женщина никак не могла… дверь перед ней просто не отворилась бы. Да и попасть в спальню у неё тоже не было ни малейшей даже возможности… как же Свенсон не подумал об этом в самую первую очередь!..

Но женщина эта всё же смогла: во-первых – каким-то непонятным образом очутиться в спальне, во-вторых – так же непонятно её покинуть…

Как же она ухитрилась сотворить такое?

И была ли она тут, вообще, эта женщина?

Вскочив с кресла, Свенсон мгновенно сорвал покрывала, потом откинул в сторону одеяло. Некоторое время молча рассматривал белую простыню, которую сам же и застилал незадолго до прихода Глории. Потом осторожно её потрогал.

Простыня была гладкой и прохладной, и совсем непохоже было, чтобы на ней хоть кто-то лежал. Тем более, так недавно…

Так что, эта женщина в кровати просто почудилась ему?

А Глории она тоже просто почудилась?

Вновь опустившись в кресло, Свенсон некоторое время молча раздумывал о только что произошедшим.

Кроме таинственного появления и ещё более таинственного исчезновения непонятной этой женщины, что-то ещё неосознанно тревожило Свенсона. И это «что-то» тоже было связано именно с женщиной в кровати…

Вот только что?

И тут Свенсон понял, что именно тревожило его всё это время.

Эта женщина не была совсем уж незнакомой бывшему космодесантнику. Когда-то он уже встречался с ней, и не единожды даже встречался, хоть и совершено не помнил об этом.

Он знал лишь, что произошло это не здесь, не на Медее…

Глава 3

На Медею, точнее, на Медею-2 Свенсон попал совершенно случайно.

А до этого он почти три года провёл на небольшой фермерской планетке с характерным названием – Агрополис.

Планета Агрополис в то время принадлежала ФИРМЕ, и Свенсон тоже принадлежал ФИРМЕ, вернее – являлся одним из служащих этой могущественной трансгалактической корпорации. Сначала бывший космодесантник работал там простым охранником, а потом почти два года был бригадиром ремонтной бригады в одном из отделений ФИРМЫ.

Ремонтные бригады на Агрополисе не занимались ремонтом той или иной сельскохозяйственной техники или оборудования. Они ремонтировали… женщин. Точнее, вновь приводили «неисправных» женщин в состояние, полностью соответствующее их местному статусу.

И назывался этот статус – «рабочая жена».

Рабочие жёны, разумеется, относились к категории людей, но настоящими. полноценными людьми их назвать было трудно. Надёжная гипноблокировка мозга превращала эти несчастные создания в некое подобие обычных домашних животных (или, скорее, обычных орудий труда) для местных фермеров. И любой фермер мог делать со своей рабочей женой всё, что только пожелает: издеваться, избивать ежедневно на горький яблок… он мог даже убить рабочую жену безо всяких для себя последствий, кроме, разумеется, довольно чувствительных материальных затрат…

Рабочих жён на Агрополис (как и на некоторые другие «свои» планеты) поставляла ФИРМА, она же и отвечала за то, чтобы женщины эти постоянно находились в заторможенном состоянии. Ну, а ежели, по той или иной причине, гипноблокировка давала сбой и женщина начинала вспоминать своё прошлое, за дело брались ремонтники…

Странно, но Свенсон, которому почти ежедневно приходилось сталкиваться с подобными случаями, не видел в своей работе ничего зазорного, тем более, преступного. Он просто выполнял то, что от него требовалось, добросовестно выполнял… вплоть до того момента, когда одна из таких женщин, оказавшаяся, к тому же, бывшей «дикой кошкой», не подарила ему жизнь. Подарила потому только, что Свенсон ещё во времена своей карьеры космодесантника участвовал вместе с ней в одной и той же боевой операции и даже был влюблён в неё тогда…

А потом события на Агрополисе начали развиваться стремительно, и закончилось всё полным захватом этой планеты «дикими кошками». Но не потому они захватили Агрополис, что женщин тут, вообще, за людей не считали, и «дикие кошки» Барсума были этим весьма возмущены. Просто оказалось, что именно тут, на Агрополисе, находится главное из того, что оставила людям в «наследство» некая таинственная цивилизация, исчезнувшая за миллионы лет до того, как люди смогли вырваться на просторы Галактики. И, овладев этим «наследством», Барсум заимел уникальную возможность мгновенного перемещения с планеты на планету… возможность, за обладание которой ФИРМА, кажется, отдала бы всё…

Вот почему ФИРМА очень болезненно переживала потерю Агрополиса (который назывался сейчас – Барсумом-2). И всё шло к тому, что между ФИРМОЙ и Барсумом вот-вот вспыхнут широкомасштабные боевые действия.

Медея-2 не зависела, ни от ФИРМЫ, ни от Барсума… точнее, она в одинаковой степени зависела от них обоих. Именно поэтому центральные власти Медеи внимательно отслеживали развитие событий и, наверное, уже сейчас прикидывали, кому именно отдать предпочтение при будущем неизбежном столкновении двух космических гигантов. И, возможно, пришли к выводу, что самым лучшим для них будет просто остаться в сторону, ибо чрезвычайно тяжело было предугадать, кто же может выйти победителем из смертельной этой схватки.

ФИРМА, огромная галактическая империя, располагала колоссальными, неограниченными даже материальными и человеческими ресурсами. Наличие нескольких десятков планет, прямо или косвенно зависящих от ФИРМЫ, позволяло её стратегам планировать одновременно множество военных операций в самых разных уголках Галактики, наносить сотни мгновенных ударов особыми диверсионными группами. Тайные агенты ФИРМЫ имелись, практически, на всех планетах Галактической Федерации, за исключением, разве что, самого Барсума, и многие из этих агентов занимали весьма высокие, а то и руководящие должности на своих планетах.

И материальные, и, тем более, людские ресурсы Барсума были более чем ограниченными (особенно, ежели учитывать галактические масштабы будущих военных действий). Но это с лихвой компенсировалось тем, что населяли Барсум, так называемые, «дикие кошки», супермастера диверсий и тайных операций, равных которым не было во всей огромной Федерации. Ну, а после того, как Барсум овладел ещё и тайной мгновенных перемещений в пространстве, шансы «диких кошек» в этой, необъявленной покамест войне, не только уравнялись с ФИРМОЙ, но и получили над ней некоторое преимущество.

Сам Свенсон, после захвата «кошками» Агрополиса мог на некоторое время там остаться. Сама Ирума, принцесса «диких кошек» предоставила ему такую возможность.

«…решай! – сказала она во время последней их встречи. – Хочешь остаться в моей жизни на некоторое время – оставайся! Не хочешь – советую покинуть эту планету как можно скорее!»

Свенсон выбрал тогда именно этот, второй вариант. И, встав в центр чёрного круга, сразу же очутился на Медее-2, даже не успев подумать, как следует, на какую же из планет он более всего желает попасть. Возможно, это случилось потому, что незадолго до Свенсона сюда же, на Медею-2, отправился Максимилиан Холин, бывший непосредственный начальник Свенсона по Агрополису, и, как выяснилось в самый последний момент, родной брат принцессы Ирумы.

Правда, тут, на Медее, Свенсон Холина так и не встретил ни разу, но это и не удивительно. На Медее-2 имелось несколько десятков крупных городов, не говоря уже о более мелких населённых пунктах. К тому же, возможно, Холин в скором времени покинул эту планету на одном из гигантских трансгалактических лайнеров или на каком-либо ином грузовом или пассажирском звездолёте.

У самого Свенсона такой возможности, к сожалению, не было. Очутившись на Медее-2 (точнее в Колизее, втором по величине и значимости городе планеты) абсолютно без денег, ему пришлось тут задержаться на некоторое время, устроившись на работу преподавателем в местной гимназии. И жизнь его тут протекала, ежели и не особенно весело, но всё же без каких-либо особых треволнений и неприятностей.

До сегодняшнего дня протекала…

Вздохнув, Свенсон поднялся с кресла. Некоторое время молча смотрел на кровать, словно ожидая, что таинственная женщина вновь там объявится. Потом вздохнул и, приведя кровать в порядок, неторопливо направился в сторону зала.

И только там, в зале, понял (немного запоздало, правда), что настоящие неприятности на сегодня для него только начинаются.

Шестеро человек в пёстрых полицейских мундирах стояли на всю ширину зала и, соответственно, шесть полицейских плазмеров было направлено на Свенсона.

– А вот и наш хозяин! – с каким-то даже облегчением воскликнул один из полицейских. – А мы уже волноваться начали!

– Руки подними! – приказал его сосед. – И чтобы без глупостей!

– А в чём, собственно, дело? – как можно спокойнее проговорил Свенсон, медленно поднимая руки. – Мне кажется тут какое-то недоразумение…

Он уже не сомневался, что плазмер ему подкинула полиция, и жалел о том лишь, что решил оставить его у себя. Глупостью это оказалось, большой, непростительной даже глупостью, но изменить хоть что-либо из того, что уже произошло, Свенсон, к сожалению, был не в силах.

– Недоразумение, говоришь?

Полицейский, приказавший Свенсону поднять руки, глумливо и даже издевательски засмеялся. Кажется, именно он был тут за старшего, хоть определить это было совсем непросто. Форма на всех без исключения полицейских – совершенно одинаковая, без каких-либо нашивок или иных знаков отличия.

– Что ж, – продолжил, между тем, полицейский, резко оборвав смех, – возможно, и недоразумение. Тем не менее, тебе придётся пройти с нами! Не сейчас, чуть позже…

– Куда пройти? – поинтересовался Свенсон. – В полицейский участок?

– Куда надо – туда и пойдёшь! – неожиданно вызверился на Свенсона полицейский. – Говорливый слишком!

– Ты тут один? – спросил крайний слева полицейский, знаком приказав своему коллеге (которого Свенсон, кажется, ошибочно принял за старшего) замолчать. – Только не вздумай лгать!

– Один, – сказал Свенсон.

Он был теперь почти благодарен женщине в кровати, ибо именно её неожиданное появление заставило оскорблённую Глорию спешно покинуть квартиру.

Не хватало ещё мисс Мередит втянуть в непонятную эту историю!

– Проверить! – скомандовал крайний слева полицейский.

Полицейский этот был почти на голову выше всех остальных и, кажется, именно он являлся тут за главного.

Двое полицейских тотчас же кинулись в сторону спальни, правда, войти туда так и не смогли.

– Как же нам открыть эту чёртову дверь? – недоуменно пробормотал один из них.

– Подумаешь, проблема! – хмыкнул второй, поднимая плазмер. – Сейчас я их…

– Оставить! – вполголоса прикрикнул на него высокий, и, когда полицейский у двери послушно опустил плазмер, добавил: – Лишнего шума нам только и не хватало!

«Ничего не понимаю!» – невольно подумалось Свенсону.

Полицейские на Медее-2 никогда не боялись лишнего шума. Наоборот, почти все свои «боевые» операции (даже задержание на улице мелкого карманного воришки) они проводили с таким гамом и грохотом, что Свенсон, как-то случайно оказавшийся рядом с местом проведения очередной полицейской облавы, всерьёз решил, было, что началась, наконец, долгожданная война ФИРМЫ с Барсумом, и какая-то из противоборствующих сторон высаживает уже на Медею-2 свой боевой десант.

Эти же полицейские тайно проникли в квартиру (интересно, как смогли они совершенно бесшумно сие осуществить?..), и даже тут, в квартире, остерегались вести себя излишне шумно. И обыска никакого, кажется, даже не предвидится… а ещё настораживало то, что мундиры на всех, без исключения, полицейских были новенькие, с иголочки. Да ещё и безо всяких знаков отличия…

«Это не полицейские! – дошло, наконец, до Свенсона. – Полицейские себя так не ведут!»

Но, даже поняв это, Свенсон продолжал послушно стоять с поднятыми руками. Ибо, ежели даже полицейские и не были настоящими, к их плазмерам это никак не относилось.

Разумеется, полицейские плазмеры не являлись столь грозным и разрушительным оружием, как плазмер, присланный Свенсону сегодня по линии доставки и так необдуманно спрятанный им после в ящик комода. Но тело человека полицейский плазмер пробивает (точнее, прожигает) насквозь, особенно на таком минимальном расстоянии.

И всё же, ежели оказание сопротивления полицейским на Медее-2 считалось делом довольно неосмотрительным и даже рискованным, ибо грозило гражданину, оказавшему сопротивление при задержании (пусть даже и ошибочном), довольно продолжительным тюремным сроком (криминальный мир Медеи это не волновало совершенно), то даже убийство человека, ворвавшегося в твоё жилище с целью грабежа, – на Медее не наказывалось никак. Требовалось, правда, убедительные доказательства того, что это на самом деле была попытка ограбления, а не безобидный соседский визит за солью или, скажем, с целью одолжить немного денег до получки, но такие доказательства легко могла обеспечить система внутреннего видеонаблюдения. И ещё: если гражданин, пусть себе и в целях самообороны, применил плазмер или пистолет, его могли осудить не за само убийство, а за незаконное использование оружия, даже ежели будет доказано, что оружие это гражданин выхватил у кого-то из грабителей. Если же доказать сие окажется невозможным – жертве бандитского нападения светило ещё несколько дополнительны лет тюрьмы за приобретение и хранение в доме этого самого оружия.

Люди, так неожиданно заявившиеся к Свенсону сегодняшним вечером, полицейскими не являлись, в этом бывший космодесантник был почти уверен. Ежели и не на все сто процентов, то на девяносто девять и девять десятых. И всё же он решил покамест вести себя сдержано, и послушно подчиняться всем требованиям незнакомцев. Во-первых, для того, чтобы таким образом ослабить их бдительность, во-вторых…

Во-вторых, эти люди должны хоть каким-то образом сами признать тот очевидный факт, что не являются сотрудниками правоохранительных органов. Иначе суд всё же может «пришить» Свенсону сопротивление людям в полицейской форме без уважительных на то причин.

А лжеполицейские, оставив двух человек с плазмерами наблюдать за Свенсоном, занялись тем временем странным и не совсем понятным делом. Вытащив из карманов какие-то небольшие предметы, овальной формы, они принялись медленно водить этими предметами по воздуху.

– Тут ничего нет! – проговорил, наконец, один из них. – Зал чистый!

– Кухню проверьте! – приказал высокий (он, кстати, был одним из тех двух, что остались следить за Свенсоном). – И кабинет не забудьте!

– А спальню? – напомнил один из его подчинённых.

– А спальню мы оставим на потом!

Двое с непонятными предметами направились в сторону кухни, ещё двое – в кабинет, дверь которого неожиданно распахнулась перед ними.

«Ничего не понимаю! – невольно подумалось Свенсону, с недоумением за всем этим наблюдавшему. – Что это они тут разыскивают, и почему, кстати, кабинет их пропустил?»

– Удивлены? – спокойно и даже доброжелательно проговорил высокий, внимательно поглядывая на Свенсона, и как-то незаметно переходя в обращении с ним на «вы». Это ещё раз доказывало, что не являлся он местным полицейским, ибо на Медее полиция особенной вежливостью и воспитанностью никогда не отличалась, наоборот, скорее. – Не понимаете, почему ваш кабинет послушно распахнул перед нами дверь? А всё очень просто: нам известен его код, вот и всё!

– И как же он стал вам известен? – спросил Свенсон, даже не надеясь на ответ.

Высокий и в самом деле ничего на это не ответил.

– Кто вы? – задал тогда Свенсон следующий вопрос. – И что вам от меня нужно?

В это время лжеполицейские, обследовавшие кухню, вернулись разочарованные.

– Нет там ничего! – буркнул один из них. – И в кабинете тоже ничего не будет! Разве только в спальне…

– И в спальне мы ничего не обнаружим! – в тон ему добавил напарник. – Эти приборы, мать их за ногу…

И, не закончив фразы, он громко и замысловато выругался.

– Отставить! – сказал высокий. – Ещё раз выругаешься – премии лишу! Это вас обоих, кстати, касается!

– Скажите, а что вы тут пытаетесь обнаружить? – поинтересовался Свенсон у высокого, ещё более удостоверившись в главенствующем его положении. – Может, я смогу вам помочь в поисках?

Вместо ответа высокий лишь как-то странно посмотрел на бывшего космодесантника.

– Так что вы всё-таки ищите? – повторно спросил Свенсон.

– Вчерашний день! – неожиданно вызверился на Свенсон один из тех, кто возвратился с кухни. – И вообще, заткни лучше пасть, паскуда!

– Минус двадцать процентов премии! – сказал высокий и, повернувшись в сторону Свенсона, добавил: – А вы и в самом деле помолчите лучше! Для вашего же блага!

– Как пожелаете! – Свенсон пожал плечами, что удалось ему не так и просто с поднятыми руками. – А. кстати, ордер на обыск у вас имеется?

– Ордер на обыск?

Высокий вновь посмотрел на Свенсона как-то странно, а двое лжеполицейских, покинувших как раз в этот самый момент кабинет, лишь разочарованно развели руками. То ли они показывали этим жестом, что ордера на обыск у них, к сожалению, не имеется, то ли (и это более вероятно), что и в кабинете ничего существенного обнаружено не было.

– Вы не из полиции! – громко, излишне даже громко (в первую очередь для видеокамер, смотревших на него со всех сторон) проговорил Свенсон. – Да и на простую шайку грабителей вы тоже не очень похожи!

– И кто же мы тогда? – с каким-то даже любопытством поинтересовался высокий. – Кто мы, по вашему мнению?

– Вы – люди ФИРМЫ!

Выкрикнув это, Свенсон рванулся вперёд. Расчёт его строился на том, чтобы, используя эффект неожиданности, взять в заложники высокого, как начальника всей этой шайки-лейки. Потом, используя его как прикрытие и приставив к голове плазмер, продиктовать свои условия остальным пяти. Всё было хорошо рассчитано, но почему-то не сработало…

Вернее, сработало, но вовсе не так, как планировал Свенсон…

* * *

Когда Свенсон очнулся, то ощутил, что сидит, прислонившись спиной к стене, а по всему телу его стекает вниз вода. Потом он раскрыл глаза и увидел прямо перед собой лицо того, кого он там самонадеянно планировал взять в заложники, а вместо этого сам попался на элементарный контрприём. Присев перед Свенсоном на корточки, высокий внимательно и с каким-то даже интересом его разглядывал.

– Ну как, очухался?

Ничего на это не отвечая, Свенсон попробовал повернуться на бок, но почему-то так и не смог этого сделать. Он даже пошевелиться мог сейчас с трудом, так крепко его чем-то связали. Скорее всего, липучками.

– Пришлось! – словно читая мысли Свенсона, пояснил его победитель. – Для твоей же собственной безопасности. Ты уж прости, что я тебя так…

«Издевается! – стиснув зубы, подумал Свенсон. – И всё же, как это он меня так? Я, не то, чтобы уклониться… я даже среагировать толком не успел!»

– Я, между прочим, тоже бывший космодесантник, – внёс некоторую ясность высокий. – И, в отличие от тебя, тренировки не забросил. Настоящие тренировки, а не мелочи, типа детских секций, три раза в неделю! Это ничего, что я на «ты»? – добавил он, чуть помолчав.

– Нормально! – в тон ему отозвался Свенсон. – Тем более, между нами, десантниками. И всё же, что именно вы тут пытаетесь отыскать?

Он не ждал ответа, но высокий, как это ни удивительно, ответил.

– Четвёртое измерение, – сказал он. – Точнее, место его максимального соприкосновения с нашей трёхмерной реальностью.

– Место соприкосновения… – невольно повторил Свенсон, и тут его словно осенило.

Так вот она, разгадка того, каким образом незнакомая эта женщина смогла таинственно очутиться в его спальне, а потом так же таинственно и непонятно её покинуть! И, кстати, почему незнакомая? Знакомая эта женщина, очень даже ему знакомая… теперь Свенсон смог, наконец-таки, вспомнить, где и при каких обстоятельствах они познакомились.

Вернее, встретились, ибо слово «познакомились» тут не совсем подходило…

– А ты, я вижу, не очень и удивлён? – по-прежнему внимательно вглядываясь в лицо Свенсона, проговорил высокий. – И, правда, с чего бы тебе удивляться! Ведь именно таким образом ты и смог попасть сюда с Агрополиса!

– Вы и это знаете?

Вместо ответа, высокий лишь молча пожал плечами и, поднявшись, принялся внимательно наблюдать, как его подчинённые, все впятером, упрямо, но безрезультатно пробуют определить шифр стальной двери спальни.

– Код! – потеряв всякое терпения, выкрикнул один из них, поворачиваясь в сторону Свенсона и направляя на него плазмер. – При помощи какого кода отворяются эти чёртовы двери?! Говори, а не то…

Это его приказание в очередной раз убедило Свенсона, что перед ним не коренной житель Медеи-2. Тот никогда бы не спорол подобную глупость.

– Считаю до трёх: раз…

– Отставить! – гаркнул высокий на своего подчинённого. – Ты что, не понял ещё, что там нет никакого кода! Поднимите лучше хозяина и поднесите его к двери!

Это и в самом деле было элементарно простым и, вместе с тем, единственно правильным решением, возникшей, было, проблемы. И Свенсон вынужден был признать, что тайные агенты ФИРМЫ могут великолепно владеть не только кулаками. По крайней мере, некоторые из них…

Свенсона почти торжественно подхватили на руки и, обманув столь примитивным способом туповатую автоматику, смогли, наконец-таки, попасть в спальню. Там бывшего космодесантника не совсем деликатно швырнули на кровать и, кажется, временно забыли о самом его существовании. Всё внимание агентов ФИРМЫ сосредоточилось теперь на маленьком овальном предмете, которым медленно водил из стороны в сторону один из агентов.

– Есть! – хрипловатым и дрожащим от волнения голосом выдохнул он. – Это здесь, кажется…

– Кажется или и в самом деле здесь? – раздражённо гаркнул на подчинённого высокий. – А то вам, я смотрю, слишком часто казаться начинает!

– Здесь! – повторно выдохнул агент с овальным предметом в руке. – Никакой ошибки!

Все остальные невольно отодвинулись от указанного места, а высокий, обернувшись, насмешливо посмотрел на Свенсона.

– Ну, что теперь скажете?

– Если вы думаете, что именно сюда я и попал с Агрополиса, – как можно более спокойно проговорил Свенсон, – то могу вас заверить: это не так!

– Верю! – неожиданно дружелюбно отозвался высокий. – Тем более, что мы уже смогли определить в самых разных местах Колизея не менее семи подобных точек. А их же на самом деле больше… значительно больше…

– Вот даже как! – безо всякого выражения отозвался Свенсон. – Кто бы мог подумать!

– Мы! – с какой-то даже горделивой ноткой в голосе вступил в разговор агент, ранее определивший место загадочного этого соприкосновения. – Мы могли подумать! И не только подумать, но и, как видишь, действовать! Не только твои «кошки» могут подобное!

– Они не мои! – сказал Свенсон.

– И в это верю! – вновь поддержал Свенсона высокий. – Как и в то, что ты и сам не знал об этом месте соприкосновения… до сегодняшнего вечера не знал…

Последние слова высокого прозвучали довольно двусмысленно, и Свенсон так и не понял: догадываются агенты о женщине в кровати или даже не подозревают о посещении этой квартиры чуть ранее одной из «диких кошек». Впрочем, возможно, что-то такое подозревают…

– И что вы собираетесь сейчас делать? – спросил он у высокого. – Я так понимаю, что тут будет что-то, вроде засады?

– Сафари тут будет! – отозвался один из агентов. – Охота на «кошек»!

Остальные дружно рассмеялись.

– Тихо! – сказал высокий и смех сразу же умолк. – Он и так много знает!

– А вы что, собираетесь оставить меня в живых? – даже удивился Свенсон. – Не верится что-то…

Ничего на это не отвечая, высокий некоторое время лишь внимательно смотрел на Свенсона. Так, словно решая мысленно дальнейшую его судьбу.

– Значит, ты и сам считаешь, что твоя ликвидация, – пусть себе и обидная, но необходимость?

Высокий направил плазмер на Свенсона… впрочем, почти сразу же вновь его опустил.

– Расслабься, коллега! – проговорил он спокойно и даже доброжелательно. – У нас и в мыслях не было убивать тебя! Живой ты принесёшь куда больше пользы.

– Кому? – спросил Свенсон, хоть ответ на этот вопрос знал заранее. – ФИРМЕ?

– Ей, родимой! – высокий неожиданно рассмеялся. – Тем более, что ты ей и так много чего задолжал. Понимаешь, к чему я клоню?

– Не понимаю! – не вполне искренне отозвался Свенсон.

За этой «приятной» беседой он и не заметил, когда же остальные агенты успели понатаскать в спальню такое множество самых разнообразных приборов и аппаратов непонятного предназначения. Непонятного, разумеется, для Свенсона… сами же агенты, кажется, во всём этом хорошо разбирались…

– Внимание! Начали! – скомандовал высокий.

Защёлкали, загудели приборы… ещё немного и пустое пространство в самом центре спальни засветилось вдруг голубовато-фиолетовым овалом.