Читать книгу: «Ада 2»

Глава 1

— Даже не думай сдаться! — рокочет Кайл, вытаскивая молоток из-за пояса. В глазах гнев и отчаянная решимость.

— Кайл… уже нет смысла бороться, — чувствую горечь слов на языке, слёзы застилают глаза. Руки дрожат, ноги подкашиваются от осознания происходящего. Кажется, еще шаг и я просто рухну с моста, позволю течению унести себя прочь.

— Нет смысла, когда ты мёртв! Пока ты дышишь — нужно стоять до конца! — он резко дёргает меня за руку, заставляя перебежать по мосту на другую сторону реки. Доски скрипят и прогибаются под ногами, в щелях мелькает темная вода внизу.

Две прыткие твари вбегают на шатающийся мост и тут же бросаются вперед. Их белесые глаза, мутные и пустые, в предвкушении обеда смотрят на Кайла. Они толкают друг друга, мешаются, тормозя скорость, и это даёт Кайлу драгоценные секунды, чтобы подготовиться к бою.

Он встаёт вполоборота, выставляет вперёд левую ногу, сжимает молоток обеими руками. Я вижу, как напряжены его мышцы, как на шее пульсирует вена.

— Беги к промзоне! — кричит он, не оборачиваясь. — Спрячься в ближайшем гараже! Я найду тебя!

Отступаю на несколько шагов, дрожащими руками вытаскиваю нож из ножен. Пальцы скользят по рукояти. «Спокойно, — мысленно приказываю себе. — Бежать или остаться?».

Первая тварь прыгает — Кайл бьет молотком сбоку, попадает в висок. Существо издает хриплый визг, валится на доски, а затем в реку. Вторая тварь прыгает, целясь в ногу Кайла. Он резко отскакивает, замахивается снова — на этот раз удар приходится в лоб, тварь отлетает к перилам и мешком летит вниз.

— Ада! Мать твою! — Кайл бросает короткий взгляд в мою сторону. — Не стой столбом! Беги!

Рык, помноженный на десятки глоток, приближается с пугающей скоростью — будто сама тьма ожила и теперь несется на нас. Мозг даёт сигнал бежать, спасаться, а тело не слушается. Ноги приросли к земле, словно корни дерева вцепились в почву. Сердце приказывает остаться с Кайлом до конца и принять смерть достойно — вместе. Даже под страхом смерти я не могу оставить его. Я не смогу без него. И не хочу без него.

Десятки ног мелькают между деревьями — топот нарастает, как барабанный бой перед битвой. Пара секунд и волна тварей появляется на берегу. У одних объеденные лица: отсутствуют щёки, зияют дырой, через которую видны зубы. У других отгрызены носы, обнажая хрящи и кости. У парочки вообще снят скальп — он на тонком куске кожи болтается в такт их бегу, как-будто жуткое знамя.

— Блять! — орёт Кайл, быстро преодолевая мост. — Бежим!

Он хватает меня за руку, дергает с места. На автомате срываюсь и бегу следом — не разбирая дороги, не видя ничего, кроме его спины впереди. Просто следую за человеком, который скоро умрет. Он знает это, но продолжает меня спасать, продолжает бороться и держится как настоящий воин. А я… А я с каждым шагом умираю внутри. Не понимаю, для чего продолжать бороться, когда приговор уже подписан кровью. Тяжелое, липкое отчаяние сковывает душу, как цепи. Кайл тянет меня вперед. Он не сдаётся. Почему он не сдаётся?

Позади раздается треск и множество всплесков воды. Мы останавливаемся, оборачиваемся назад. Старый мост, скрипящий под нашими ногами всего несколько минут назад, не выдержал под массой мертвецов: доски ломаются, вся конструкция рушится.

Река утягивает злобную массу вниз, даруя нам драгоценную фору. Твари бултыхаются на дне, их руки хватаются за воздух, рты открываются в беззвучном рёве. Некоторым удаётся добраться до берега — течение выносит их, они с трудом выбираются на сушу и вновь бросаются в погоню.

— Пупсики решили искупаться… Погнали, — хрипло проговаривает Кайл и срывается с места.

Мои лёгкие горят, в горло будто залили раскаленную лаву. Каждый вдох отдаётся болью, воздух рвёт дыхательные пути. Мышцы ног онемели, они практически не слушаются меня — я бегу скорее по инерции, чем по собственной воле. Но я не могу остановиться. Не сейчас.

Кайл бросает на меня быстрый взгляд через плечо:

— Держись, Ада! Ещё немного! Вон там, за вагончиком, гараж. Нам туда.

Киваю, хотя он уже не видит. Сжимаю зубы, заставляю себя двигаться.

Глубокие лужи брызгами разлетаются под подошвами. Осточертевший дождь вновь начинает срываться с потемневшего неба: сначала редкие капли, потом — плотный поток. Ещё немного, и день сменится вечерним сумраком, а в сумерках становится еще опаснее.

Огибаем ржавый вагончик с выбитыми окнами. Он явно врос в землю ещё до зомби-апокалипсиса: проржавевшие борта покрыты мхом и плющом, дверь перекошена и наполовину сорвана с петель. На стене — едва различимая надпись аэрозольной краской: «Надежда умирает последней». Как символично.

— Быстрее! — хрипло бросает Кайл, не сбавляя темпа.

Дыхание сбивается, в боку колет так, что хочется остановиться, согнуться пополам и отдышаться.

Кайл на мгновение замедляется, хватает меня за рукав, тянет в узкий проулок между двумя одноэтажными зданиями.

— Сюда!

Мы пробираемся между грудами битого кирпича и искореженного металла. Под ногами хрустят осколки стекла, путаются обрывки проводов. Впереди виднеется арка, заросшая диким виноградом — за ней должна быть короткая дорога к гаражу.

— Вон он, — Кайл указывает вперёд.

Я напрягаю зрение. Сквозь пелену дождя и сгущающиеся сумерки действительно различаю очертания строения. Это дает новый импульс — я нахожу в себе силы прибавить шаг.

Рык позади становится громче. Оборачиваюсь через плечо: твари выскакивают из-за вагончика, их фигуры размыты дождем, но я отчётливо вижу, как они идут через лужи, как дёргаются их конечности.

— Они близко, — шепчу я.

— Дождь приглушает звуки, — Кайл бросает на меня быстрый взгляд, — мертвяки потеряли наш след.

Мы выскакиваем из проулка. Перед нами — ряды сельскохозяйственной техники: тракторы, плуги, сеялки, покрытые слоем грязи. За ними виднеются несколько ангаров с синими крышами. Гараж уже виден: массивная металлическая конструкция с тяжёлой дверью, частично скрытая за разросшимися кустами сирени.

Из последних сил подбегаем к гаражу. Навесной замок блестит на оранжевой двери.

— Чёрт, — только и могу сказать сквозь рваное дыхание, грудь ходит ходуном, в висках стучит кровь.

— Мы фартовые! Тут ключ! — шумно дыша, Кайл нащупывает ключ под козырьком над дверью, проворачивает его в замке, открывает скрипящую дверь.

Машинально втягиваю голову в плечи, ожидая, что на противный звук сбегутся все зомби с округи. Оборачиваюсь — позади лишь дождь, размытые силуэты техники и ни одной шевелящейся тени. Пока никого.

Заходим внутрь. Кайл тут же закрывает дверь и вешает замок с внутренней стороны. Мы погружаемся в полную темноту. В помещении стоит густой запах мазута, машинного масла и пыли.

— Кайл? — шепчу сквозь пересохшее горло.

— Я здесь, — отзывается он рядом. — Сейчас найду выключатель, нам нужен свет…

Делаю шаг вперед, решая, что нужно помочь ему, но тут же ударяюсь ногой о что-то твёрдое — металлический угол, острый и безжалостный. Боль пронзает ногу, я едва сдерживаю вскрик.

— Вот же гадство, — сквозь зубы цежу, потирая ушибленное место.

— Стой на месте, тут могут быть ямы для ремонта машин, — предупреждает Кайл, продолжая шарить руками по стенам в поисках выключателя. — Я сам справлюсь. Не хватало ещё, чтобы ты провалилась.

Слышу, как он тихо чертыхается. Потом короткий щелчок, и над головой вспыхивает тусклая лампа. Свет мигает, разгоняя тьму, и мы наконец можем оглядеться.

Вокруг — старый гараж: вдоль стен стоят верстаки с инструментами, на полках — банки с болтами, ржавые детали, канистры. В центре — глубокая ремонтная яма, прикрытая древесным настилом и серый внедорожник. У дальней стены — старый генератор, покрытый пыльным брезентом.

Кайл оборачивается ко мне, вытирает рукавом пот со лба:

— Ну что, — говорит он чуть хрипло, — мы на месте.

Я киваю, прислоняюсь к стене, сползаю вниз, сажусь на холодный бетонный пол. Ноги дрожат, дыхание всё ещё прерывистое.

— Это будет наш склеп. Тут мы и умрём, — прикрываю лицо ладонями, пальцы дрожат, голос срывается.

— Да хватит нас хоронить! — с нажимом говорит Кайл, в его голосе звучит сталь. — Я отлично себя чувствую, по крайней мере съесть тебя мне не хочется. А вот по заднице надавать — это да…

Поднимаю глаза. Он задирает штанину. На икроножной мышце — след от зубов: кожа содрана, но прокусана только в одном месте, одна капля крови запеклась, образуя корочку.

— Может… может пронесёт? — с надеждой смотрю на него, цепляясь за эту мысль, как утопающий за соломинку.

Он небрежно пожимает плечом, старается дать понять, что всё хорошо, он не волнуется. Но я-то вижу: в глубине его глаз — тревога, а напускное самообладание не убедит меня в нормальности происходящего.

— Пронести может от просроченного йогурта, а тут — надежда на везение, ну и на вакцину, — Кайл берет в руки баллончик с надписью «Газ».

— Что это? — поднимаюсь с пола, подхожу к нему, всматриваюсь в надпись.

— Газовая горелка. Сейчас я прижгу рану, — он кладёт руки мне на плечи, твердо смотрит прямо в глаза. — Потом проверим тачку. Если она на ходу — едем дальше.

— А если нет? — мой голос звучит едва слышно.

— Решаем проблемы по мере их поступления, — Кайл склоняет голову к плечу. — Если пойдёт что-то не так, ты должна пристрелить меня. Поняла?

— Нет! Я не смогу этого сделать! — сердце сжимается от боли, кажется, ещё немного — и оно разорвется на части. В горле встает ком, глаза щиплет от слез.

— Я не хочу бродить по земле и жрать ни в чём не повинных людей, — начинает Кайл, притягивает меня к груди, его голос становится тише, мягче. — Знаешь, умирать я пока не собираюсь, но обещание взять с тебя я должен. Так мне будет спокойнее.

Делаю шаг назад, собираю всю себя в кулак, очищаю мысли от всех страданий. Мне нужно действовать. Страдать и плакать… Это оставлю на потом.

— Так жги свою рану! Хватит болтать, мы тратим драгоценное время!

— Вот теперь я узнаю свою девочку, — Кайл растягивает улыбку, подмигивает и отворачивается. Начинает рыться в поисках того, что можно использовать для прижигания.

— Ада, я не услышал ответа, — бросает он, не оборачиваясь.

Делаю вдох, выдох. Отвечаю, сама не веря в правдивость своих слов:

— Обещаю, если ты станешь… станешь… — не могу завершить фразу, произнести это вслух. Горло перехватывает, голос дрожит, а внутри всё сопротивляется самой мысли о том, что это вообще возможно.

— Тварью, мертвецом, бешеным, зомби. Ты можешь назвать как угодно, — подсказывает он, по-прежнему стоя ко мне спиной. Его плечи чуть напряжены, но голос звучит буднично, будто мы обсуждаем, какой фильм посмотреть.

Зажмуриваюсь на мгновение, собираю остатки воли в кулак.

— Я сделаю это, Кайл, — говорю, до боли закусывая губу. Слова даются с трудом, будто я проталкиваю их сквозь невидимую преграду. — Я… сделаю это.

— Спасибо, — тут же отвечает он.

Наконец оборачивается, и я вижу, что его лицо побледнело, но на нём нет ни тени страха. Только усталость и какая-то детская надежда.

— Аптечка! — кивает мне за спину.

В миг оказываюсь около красного чемоданчика. Открываю его — внутри бинты, спиртовые салфетки, йод и обезболивающие.

— То, что нам пригодится, — перебираю руками содержимое.

Позади меня раздается щелчок и шипение. Кайл удерживает какую-то металлическую штуку с квадратным наконечником — газовая горелка светится синим пламенем, накаляя металл. Лицо Кайла сейчас не выражает ни одной эмоции, оно бесстрастно. Глаза сужены от напряжения, цепко следят за процессом нагревания металла.

— Как мне тебе помочь? — осторожно спрашиваю у него.

Он, не отрываясь от процесса, тихо отвечает:

— Перевяжешь мне рану. Подготовь бинты.

Лихорадочно разрываю упаковку, достаю стерильный материал.

Металл накалился докрасна. Кайл выключает горелку:

— Не смотри, — коротко бросает мне.

У меня всё сжимается от боли и чувства бессилия, когда я слышу шипение кожи. Запах вмиг оседает на моих рецепторах. Кайл сжимает губы в тонкую белую линию, всё лицо искажено от боли, но он не позволяет себе кричать — лишь тихое мычание доносится из его груди. Капли пота стекают по лбу, собираются на висках. Наконец он убирает проклятую железяку, кладёт её на пол.

— Бинтуй, — со стоном выходит у него. Он опирается тазом о стол, закидывает голову к потолку, дышит прерывисто.

Сажусь около ноги. Насыщенный запах жженой кожи ложится на язык, оставляя неприятный привкус, но мне всё равно. Внутри всё молит об одном: чтобы Кайл остался жив. Ради этого я бы сделала что угодно — прошла бы через огонь, проглотила яд, съела пуд дерьма, только бы он выжил.

Быстро наматываю бинт, затягиваю узел, проверяю, чтобы не было слишком туго.

— Готово, — поднимаюсь, вытираю остатком материала его бледное лицо. Пальцы невольно задерживаются на щеке — кожа холодная, влажная.

— Теперь проверить машину, — он касается прохладными губами моих пальцев.

— Как ты себя чувствуешь? — в догонку спрашиваю его, всматриваясь в покачивающийся силуэт.

— Отлично, — отвечает через плечо, прихрамывая, приближаясь к машине.

Судя по его виду, я понимаю, что он врёт. Вижу, как с каждой минутой он становится всё бледнее, холодный пот бисером усыпает всё его лицо, взгляд теряет фокусировку. Ледяная тревога поднимается в груди, пытаясь погасить маленький очаг надежды на положительный исход. Гоню от себя эту дрянь. «Иди на хер, — мысленно посылаю тревогу».

Кайл садится в машину, поворачивает ключ. Двигатель сразу отзывается удовлетворительным ворчанием.

— Отлично, — выходит, стирая пот рукой.

Беру со стола бутылку. Поворачиваю крышку, молясь, чтобы там была вода. Нюхаю — чисто. Пробую на кончик языка — вода. Протягиваю Кайлу.

Он выставляет ладонь с посиневшими кончиками пальцев:

— Нет. Сначала пей ты. Вдруг я заразен.

Встречаюсь с темными глазами — в них продолжает гореть жизненный свет. Значит, не всё потеряно. Делаю несколько жадных глотков и отдаю половину.

Кайл тут же присасывается к бутылке, выпивает всё до конца.

— А теперь слушай меня внимательно, — холодная ладонь дотрагивается до моей щеки, большой палец поглаживает кожу. — Что бы ни случилось, ты едешь в Монс. Логан тебе поможет добраться к родителям или оставайся там…

— Кайл, ты же сказал, что с тобой всё нормально, — сжимаю его пальцы.

Он молча отстёгивает кобуру с пистолетом с пояса, цепляет мне на ремень. Пальцы слегка дрожат, движения неточные.

— Зачем? — хмурясь, слежу за его действиями.

— Так надо, — он расстегивает свой ремень. — Я лягу на заднее сиденье, ты сядешь за руль, будешь внимательно следить за дорогой и за мной. В случае чего ты знаешь, что со мной делать.

— Пожалуйста, Кайл, скажи, что всё хорошо, — мой подбородок начинает предательски дрожать, когда я смотрю в его усталое и восковое лицо.

— Всё хорошо, — шепчет он, наклоняется, целует меня в висок.

Подаюсь ближе, тянусь к его губам, но он выставляет палец, останавливая меня:

— Нельзя. Это может быть опасно.

Его начинает вести в сторону, он расставляет ноги, ловя баланс. Подхватываю его под руку.

— Та-а-к, мне нужно присесть, — шепчет, бережно опираясь на меня.

— Ты справишься. Ты сильный. Ты обязательно справишься, — твержу как мантру, помогая ему сесть.

— Ада, любимая моя девочка, — его голос звучит всё слабее. — Прости, что так вышло. Чёрт… — он встряхивает головой, пытается сфокусировать на мне взгляд. — Ты — моё всё, и мне до одури не хочется тебя оставлять одну в мире, где на каждом шагу тебе потребуется защита.

— Так борись! Не оставляй меня, — обхватываю его лицо, покрываю холодную кожу поцелуями. — Я люблю тебя, Кайл. Слышишь? Люблю тебя!

— Наконец-то ты это сказала, — кривая улыбка появляется на его губах и тут же бессильно уголки губ возвращаются на место.

Трясущимися руками он подносит кожаный ремень к своему рту.

— Это на случай, если я стану тварью, которая решит убить тебя. Намордник из подручных средств. Помоги застегнуть, — его язык еле ворочается, слова растягиваются, словно пьян.

Он зубами закусывает кожу ремня, заводит концы за затылок, кивком давая понять, что пора застегнуть. До конца не понимая реальность происходящего, делаю, что он велел.

— Готово, — комментирую, делая шаг назад.

Внутри всё обрывается, когда я вижу, как карие глаза исподлобья смотрят на меня, жизненные искры гаснут, зрачки закатываются, тело валится вперед. Удерживаю его, не давая упасть. Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я затягиваю тяжёлое тело Кайла в салон.

— Держись, Кайл! Держись, мать твою! — истерично кричу, обегая кузов. — Ты не можешь умереть! Ты обещал быть со мной!