Цитаты из книги «Холодное время», страница 2

Раскрасневшийся от выпитого Виктор налил себе очередной стакан – Адамберг уже сбился со счета – и попытался говорить спокойно. Выпрямив спину не хуже Робеспьера, он принял позу оскорбленного пьяницы, пытающегося не упасть со стула.

Адамберг унаследовал от матери чрезвычайную сдержанность в выражении чувств, которые, говорила она, быстро смыливаются и утекают сквозь пальцы, если слишком много говорить о них.

Убийство для Робеспьера было понятием отвлеченным. Поскольку сам он никогда не присутствовал на казнях, они оставались для него чистой абстракцией. Как если бы он отправлял на гильотину не людей, а пороки: алчность, распутство, лицемерие, тщеславие, ложь.

[..] Когда мы окажемся на Гримсее, я предупрежу их по…” – Амадей нахмурил брови, пытаясь отыскать нужное слово в своей затуманенной памяти. – Алиса Готье употребила какой-то странный термин. Да, он предупредит своих людей по tölva. Tölva – это компьютер, как она мне объяснила. Исландцы изобретают собственные названия, чтобы бороться с американизмами. “Тёльва” переводится как “считающая ведьма”. То есть компьютер, понимаете?

Отец говорил, что, прежде чем действовать, надо семь раз отмерить мысль в уме, никак не меньше, а то можно наделать глупостей, и главное – не больше, потому что так и будешь ходить по кругу. А если долго ходить по кругу, то ввинтишься в землю, как шуруп. И потом уже на поверхность не выбраться.

Страхи, порожденные сомнением, растут как на дрожжах, и избавиться от них можно только при помощи твердого знания.

Люди отправляются на край света, чтобы развеяться вдали от родины, но стоит им заслышать соотечественников, как они кидаются к ним, словно верблюды к оазису.