Цитаты из книги «Сивилла», страница 6
Если сразу не получается-пытайся снова и снова
Им была дана вечная молодость. Молодость с постоянным, хотя и неисполнимым обещанием того, что они станут взрослыми
– Я молюсь Богу, – рассказала доктору Мэри, – но не хожу в церковь. Я стараюсь быть честной, правдивой и терпеливой, стараюсь вести жизнь доброго христианина. Я верю в принцип «живи и давай жить другим». Это приносит мне успокоение.
Обладая интеллектом выше среднего, Уиллард в то же время был выше среднего наивен и ограничен. Он был человеком с развитым интеллектом и с примитивным мировоззрением. Человеком, до глубины души возмутившимся тем, что Джой, племянник Хэтти, осмелился закурить в доме Дорсеттов. Человеком, который до такой степени почитал расхожую мудрость, что написал в альбоме дочери: «Правдивость, честность, доброта, чистота и умеренность – вот величайшие достоинства лучших людей».
«Хэтти Дорсетт так высоко задирает голову, – случайно услышала как-то Сивилла слова соседки, – что наверняка не увидит ямы, в которую свалится».
Но этот городок был для меня невыносим. Честное слово, вам стоило бы посмотреть на него. Богобоязненный и человеконенавистнический. Сахар. Сахар. Так много сахара было в их притворном отношении друг к другу, что я стала страдать от диабета души.
– Но, Мэри, с тех пор прошло больше двадцати лет.
– Это происходит сейчас, – ответила Мэри, печально качая головой. – Прошлого не существует. Прошлое является настоящим, если ты несешь его с собой.
нехорошо тебе водиться с людьми вроде Мартинов, которые не нашей веры.
Вики внутренне содрогнулась. Мартины, как и Хэтти Дорсетт до ее обращения в новую веру, были методистами. В свое время Уиллард Дорсетт женился на методистке, однако возражал против того, чтобы его дочь дружила с мальчиком этого вероисповедания. Какое лицемерие! Но вслух Вики не сказала ничего.
Ветер был холодный. Казалось, что он голубой как лед, с коричневыми крапинками. Все холодное – это не любовь. Любовь теплая. Любовь – это бабушка. Любовь предается земле.
Внезапно проглянувший луч солнца блеснул на поверхности металлического гроба и мгновенно разогнал серость дня. Гроб держали мужчины, которые явились сюда, чтобы сделать ужасную вещь. Они подняли гроб и стали опускать его. Сантиметр за сантиметром, секунда за секундой они заталкивали бабушку все глубже и глубже в землю. Они хоронили любовь.
Сивилла видела не металлический гроб, не цветы и не людей; видела она Мэри, свою канадскую бабушку, которая вышла замуж за уроженца Уиллоу-Корнерса и пере ехала жить сюда. Чуждая людям его церкви, она была вынуждена подчиняться ему. Она любила читать, но он запретил ей это делать, заявив: «Все, кроме истины, есть ложь». Он полагал, что истиной являются лишь религиозные писания.
