Мемуары великого хирурга Федора Григорьевича Углова. Так интересно написано, что даже не замечаешь, что это не художественное произведение. Подробное описание хирургических операций, процесса постановки диагноза не мешает наслаждаться историей жизни гениального человека, Хирурга с большой буквы, врача, для которого важна не собственная значимость, а конкретный человек, пациент, обратившийся к нему за помощью. Он готов работать без отдыха, помогая больным людям. Диагностика, лечение, изучение и применение на практике новых методов лечения болезней, помощь казалось бы безнадежным больным, многочасовые операции, операции, операции... Вся жизнь посвящена медицине. Не расслабиться, не отдохнуть... Настолько завораживает сюжет, что погружаешься с головой в повествование. Ты не зритель, ты участник событий. Тридцатые годы. Финская война. Великая Отечественная. Блокада Ленинграда. Тяжелое послевоенное время. Ты сопереживаешь людям, обратившимся за помощью. Ты переживаешь за врачей, смогут ли они найти способ лечения. Так хочется, чтобы они что-то смогли сделать, чтобы человек выздоровел.
... отступать, сдавать позиции без последнего, решительного боя также не в моих правилах.Отказаться от операции - обречь человека на верную и очень скорую гибель без борьбы за его жизнь... А мы будем бороться!... хирург обязан бороться за жизнь человека, даже когда все диагностические показатели восстают против этого.
Вся книга пронизана безграничной любовью к профессии, любовью к людям, желанием облегчить боль, несмотря ни на что. Если хотя бы половина современных врачей будут такими, заболевшие люди могут быть уверены в том, что их жизнь в надежных и заботливых руках.
Удивительная книга. Не могу припомнить ничего подобного. Потрясающе.
Не люблю нон-фикшн в принципе, но на медицинскую тематику готова читать очень многое. Так, автобиографию Углова я хотела прочитать довольно давно. К тому же он был занесен в книгу рекордов Гиннеса, как самый возрастной оперирующий хирург. Но об этом факте я узнала уже из данной книги.
Казалось бы, с момента большинства описанных событий этой книги прошло всего 60-80 лет. Но насколько вперед шагнула медицина. Ведь раньше никак не могли помочь людям с проблемами с лёгкими, или сделать элементарную (уже сейчас) резекцию желудка. Ну, и, конечно, вовсе не брались оперировать сердце. Сейчас же делают много разных операций на всех органах. Но даже в наше время медицине есть куда расти и развиваться.
Довольно большая часть книги уделена операциям на лёгких. Углов даже написал небольшую книгу именно об операциях на лёгких. Хирург не отказывал даже самым тяжелым пациентам. Брался за операции, которые до него делали только за рубежом. Действительно человек, который внёс огромный вклад в развитие отечественной и не только медицины. Человек, который боялся, но делал. Который жертвовал семьёй, здоровьем, свободным временем ради собственного развития, ради пациентов, которым хотелось помочь.
Не смотря на то, что Углов профессор, выдающийся человек, пишет обо всём он довольно просто, без восхваления себя. Просто все свои достижения преподносит как факты. Причем совершенно обычные факты. Хотя, повторюсь, многие операции были сделаны впервые именно им. То есть он не побоялся шагнуть в неизвестность, полагаясь на свой опыт и опыт других, описанный в книгах. Невероятно смелый человек.
Так уж получилось, что мне удалось понять, в чем различие оригинального (дополненного) издания и обычного. В дополненном больше рассказов о каких-либо пациентах, включая и смертельные исходы. А лично для меня как раз наибольшую ценность представляют практические рассказы, а не просто описание операций. Так сказать способность прочувствовать, что вот он живой человек, за которым семья, любимые люди, дети, возможно. Также в дополненном издании есть целая глава, посвященная учителю Углову, от которого он многое перенял и который хоть и был старше и выше рангом, не позволял себе фамильярности.
В целом я получила от книги именно то, что и ожидала. Нет в книге каких-либо непредсказуемых или шокирующих моментов. Описание операций, встречи с пациентами, небольшие коммандировки за рубеж и по стране. Но мне не хватило личного о самом хирурге. То есть о том, что он женился, а затем разошелся, написано вскользь. Нет ощущения, что для него какое-либо значение имели жена и дети. Конечно, это не так. Но это ведь довольно важная часть жизни любого человека. Здесь же эта часть отсутствует.
В остальном книга себя оправдала и, наверное, в первую очередь будет интересна хирургам и медицинским работникам. Но и мне тоже было очень интересно.
Отличнейшая книга! Это повествование о работе одного из величайших хирургов XX века - Федоре Григорьевиче Углове. Этот необычайный человек прожил 103 года и с юного возраста посвятил себя помощи людям и служению медицине. Его вклад в современную хирургию просто невозможно переоценить, а свою последнюю операцию он провел, когда ему уже 100 лет, что зафиксировано в книге рекордов Гиннесса.
Эта книга, помимо интереснейших моментов, рассказывающих об операциях, о трудностях хирургии в начале и середине XX века, в большей степени зацепила меня тем, что рассказывает о судьбах самых разных людей. Ведь благодаря книге Федора Григорьевича мы можем узнать о тех людях, которые уже более века как ушли из жизни, о тех про кого забыли уже во время их жизни, я уж и не говорю про потомков. И мне каждый раз было безумно жаль, что человек, возникший на страницах книги может просто исчезнуть из повествования в тот момент, когда его путь разойдется с дорогой врача. И пусть я понимала, что книга не о жизни всех тех людей, которые встречались во время прочтения, но меня страшно мучило любопытство: что было дальше? Именно судьбы людей в большей мере, чем хирургия зацепили меня в этом романе.
Пол балла я сняла за то, что так до конца романа и не смогла привыкнуть к стилю повествования. Он мне показался каким-то излишне романтизированным. Из-за необычайного интереса, который вызвали у меня описанные события, я прочитала эту книгу очень быстро. Но понимаю, что если бы вдруг повествование не оказалось бы столь интересным я эту книгу читала бы очень долго (а может быть и не смогла бы дочитать).
Это настольная книга, как для врачей, так и для тех, кто когда-нибудь сталкивался с хирургами, а это очень большая часть населения. Федор Углов здесь затрагивает очень разные сферы жизни. Тут и про то, как зарождалась медицина в Советском Союзе, о первых хирургических победах и неудачах, о тяжелых буднях врачей, просто о людях и их проблемах и еще много-много о чем.
В начале книги Углов рассказывает о своем детстве и о своей семье – отце, матери, братьях и сестрах, о сибирском городке Киренске, в котором жила семья. Он рассказывает, почему он захотел стать врачом и как смог осуществить свою мечту.
Книга не только про врачебную практику, но и про жизнь в тех местах, где работал, да и вообще про жизнь страны того времени. Например, яркий эпизод выселения раскулаченных семей. У идейного доктора, как у умного и образованного человека, появляются сомнения и вопросы. Эпоха, конечно, накладывает свой отпечаток, но мораль, человечность, любовь к профессии, энтузиазм, любопытство всегда должны оставаться. Первое место самостоятельной работы. Молодой доктор, хоть и имеющий высшее образование, не гнушается учиться у простых, но опытных фельдшеров, не брезгуя и народными методами.
Разные люди встречались Углову как врачи, так и пациенты. Некоторых он вспоминает с благодарностью и даже подобострастием. Вспоминает людей и случаи, которые оттачивали его мастерство, как врача. Некоторых как просто хороших людей, встреченных на его жизненном пути. Учителя-врачи, ученики-врачи, пациенты. Разные люди встречались Углову – все они остались в памяти врача и появились на страницах книги. Но не только о хороших людях пишет Углов. Прохвосты от медицины, чинуши, которых раздувает от собственной важности, но при этом у них отсутствуют как практические знания, так и человеческие качества и чувства эмпатии к другим людям.
Интересна книга и другой своей стороной. Углов подробно рассказывает, как он проводил операции, какие методы при этом применялись, как появлялись те или другие методики проведения операций. Это уже будет интересно практикующим врачам. Хотя и простому читателю есть что почерпнуть.
Углов пишет о том, что врач, хирург обязательно должен уметь сопереживать своим больным. Хоть врачи и сталкиваются с огромным количеством человеческого горя, но умение понять больного, войти в его положение, облегчает не только состояние больного, но и делает возможным провести успешную операцию даже в самых запущенных случаях.
Это очень хорошая и интересная книга. Углов пишет о событиях, которые происходили больше полувека назад и понятно, что какие-то вещи уже устарели. Но это не мешает книге быть современной, так как человек должен всегда оставаться человеком в любой ситуации.
Если у вас жестокое сердце, если не чувствуете сострадания к больным – не идите в хирургию! Ибо здесь должны работать люди с повышенной отзывчивостью на человеческое горе!
Эта книга – открытие месяца. А, может, и двух. Или полугода. Она прекрасна.
С самого начала я не могла разделить произведение от ее автора. Поскольку, в ней нету ни одной вымышленной истории, все примеры и ситуации взяты из жизни Федора Григорьевича, эта книга – это сам Углов, полностью, душой и разумом.
Я восхищена этим человеком. Его отношение к медицине полно фанатичной любви и неугасимой тяге к знаниям и умениям. Упорность, сила духа, высокие моральные качества. Фёдор Григорьевич первым делал сложнейшие операции, брался за новое, скрупулёзно изучал темные пятна в медицине, переводил работы заграничных медиков, изучая для этого языки, часы проводил в анатомичке, «репетируя» новую для себя операцию, был бесконечно внимательным к мелочам. При этих всех положительных качествах хирурга, как человек, Углов не растерял то самое главное, что делает из хирурга – исцелителя.
Урожден в Сибири, Углов прошел долгий путь от студента-медика, который во время каникул тяжело работает, что б купить пару новых башмаков до известного во всем мире хирурга, доктора медицинских наук и публициста. Работал Фёдор Георгиевич и в отдаленных городках и селах, служил старшим хирургом медсанбата на Финском фронте во время советско-финской войны, не покидал Ленинград, несмотря на опасность и голод, во время длительной блокады 41-45 гг. И на любом этапе жизни оставался сочувственным и добрым врачом. В его правилах – уважение к пациенту и подчиненным, высшая степень эмпатии, самообладание и спокойствие при любых экстремальных ситуациях. Лично меня покорило его отношение к обезболиванию, недавно сама перенесшая болезненную процедуру, во время которой не удосужились даже новокаинчиком обшикать, да еще и прикрикивая. Фёдор Углов на своем опыте знал, что такое боли и длительное лечение, делал упор на то, что пациент ни в коем случае не должен страдать, тем более, в мелочах. Ведь, если можно обезболить и сделать процедуру максимально комфортно и для врача и для больного, то какова причина докторского равнодушия? А насчет повышенных тонов и речи быть не может! В этот момент резко захотелось прикупить книжонку, выделить нужные места карандашиком и закладочками – да подарить эндоскописту!
Но, вернусь к книге. Написанная в хронологическом порядке, с небольшими временными отступлениями, она вся держится на примерах больных и операциях. Читать, как бы это не звучало, абсолютно не сложно и не страшно. Даже детальное описание операции не шокирует – язык повествования легок, интеллигентен и эмоционален. Поскольку, я не медик – пришлось много терминов загуглить, для понятия что рассекали, от чего отделяли и каким швом соединяли. Для расширения кругозора тоже полезно. Вот действительно страшной частью книги было описание военного времени. Во время блокады люди не умирали от недостатка лекарств – они умирали от голода. И эти страницы дались мне трудней всего.
Не стоит забывать, что Фёдор Григорьевич жил в советское время, потому некая доля восторженных возгласов в сторону коммунизма, конечно, есть. Чуть больше – морализаторства. Углов на страницах книги высказался и о алкоголе (сам не пил вообще, поскольку считал, что не имеет права подвергнуть пациента опасности во время операции из-за хмелька, а вызвать его могли в любое время), и о курении (проведены сотни операций на легкие и сердце и в многих случаях курение пациента усугубляло протекании болезни), и о хамстве, невежестве, клевете. Все то, чему он учил своих многочисленных аспирантов, все то, чего он научился от мэтров хирургии, он постарался вложить в «Сердце хирурга». Очень-очень мотивационная книга, для медиков, хирургов – думаю, кладезь вдохновения.
Невероятное впечатление. Очень светлое и приятное, как будто сама познакомилась и много часов провела в беседах с светлым, добрым и умным человеком. В книге еще масса всего, о ней хочется говорить и говорить, делится, советовать. И хоть Фёдора Григорьевича уже 6 лет как нету в живых (прожил он 104 года, последнюю операцию провел накануне своего столетия, попав в Книгу рекордов Гиннеса), хочется, что его учение продолжало жизнь. И хоть многие из тех видов операций, что он разработал и проводил впервые, наверное, усовершенствовались, без таких хирургов, как он – медицина не может развиваться. И пусть побольше будет таких «угловых», которые верят в людей, в свои силы и жаждут знать и изучать!
Кому интересно, нашла еще документальный фильм-монолог Завещание
Федор Григорьевич Углов – человек, для которого медицина больше, чем просто профессия. На протяжении всей своей долгой карьеры он преследовал одну единственную цель – помогать людям, спасать их жизни, облегчать страдания, избавлять от боли. Он с большим уважением относился ко всем своим пациентам, не взирая на возраст, социальное положение или занимаемую должность. Для него всегда существовал только сам человек, которого надо избавить от мучений, сделать так, чтобы он мог жить максимально полноценной жизнью. Сострадание к больному, это то, без чего он не мыслил своей работы. Федор Григорьевич разработал ряд методик, которые в то время явились большим прорывом в хирургии и люди, долгие годы считавшиеся неоперабельными, получили свой шанс на спасение.
Федор Григорьевич начинал как сельский врач. Когда я читала об этом периоде его деятельности, мне невольно вспоминался Михаил Булгаков, с его «Записками юного врача». Такая работа имеет свою специфику – совсем небольшой штат сотрудников и большое количество пациентов с самыми разными недугами, зачастую очень серьезными. В сложных ситуациях врачу не на кого положиться, кроме как на самого себя, а промедление может стоить человеку жизни.
С юного возраста Федор Григорьевич хотел стать хирургом. Ему очень повезло, что свой профессиональный путь он начал под руководством выдающегося хирурга и прекрасного человека Николая Николаевича Петрова, который не только учил его хирургии, но и заложил определенную этическую базу. На протяжении всей книги автор с большой теплотой и уважением вспоминает этого замечательного человека.
Ему совершенно чуждо было профессиональное самолюбие, вернее, то мелкое самолюбие, при котором многие ради «чести мундира» готовы пожертвовать интересами дела. И он, крупный ученый, родоначальник многих направлений в медицине, без колебаний обращался за консультацией к какому-нибудь совсем молодому специалисту, если узнавал, что тот хорошо разбирается в том или ином вопросе. И нам говорил: «Больному важно, чтоб его вылечили. А то, что сами это сделаете или пригласите сто человек для совета-помощи, ему все равно. Только вылечите!»
Федор Григорьевич с большим уважением вспоминает не только о Николае Николаевиче, но и о других своих коллегах- врачах и медсестрах, кто часто в ущерб себе, боролся за жизнь людей.
В книге приводится много клинических случаев, c которыми пришлось иметь дело хирургу. Дилетанту сложно правильно понять термин «неоперабельно», чаще всего мы связываем это с тем, что болезнь зашла так далеко, что человеку уже невозможно помочь. Отчасти это так и есть, но бывают ситуации, когда теоретически операция возможна, врачи даже примерно представляют, что надо сделать, но на практике существуют непреодолимые сложности, которые препятствуют успешному выполнению операции. Федор Григорьевич очень много времени занимался решением подобных проблем. В одних случаях он искал принципиально иной подход, в других - до автоматизма оттачивал свою профессиональную технику.
Хотя и жизнь, и труд хирурга тяжелы, усыпаны шипами, все же, по-моему, никакая другая профессия не может приносить столько душевного удовлетворения, как профессия хирурга! Что может сравниться со счастьем, которое испытываешь, победив в поединке смерть? Но я глубоко убеждён, что подлинным хирургом может стать только человек с благородным и добрым сердцем.
Это третья "медицинская" книга в моей читательской биографии. И в третий раз я не осталась разочарованной. Федор Углов родился в 1904г и прожил 103 (!) года. Уже только это вызывает интерес к его биографии. Такая длинная жизнь особенно удивительна учитывая перенесенный брюшной и сыпной тиф с осложнениями, сепсис, длительное время нахождения без сознания на грани жизни и смерти. Несмотря на обилие медицинских терминов и описаний операций книга читается легко. Федор Григорьевич довольно подробно описывает и жизнь своих родителей, и свое детство в Иркутской губернии. Очень поразила теплота, с которой он говорит о своих пациентах. Поразило наличие в книге не только успехов и революционных открытий, но и упоминание неудач, летальных случаев. Причем в этих случаях он пишет и о причинах этих неудач, о последствиях принятых им самим (!) неправильных решений. Также в книге он пишет о своих взглядах и на другие стороны жизни. Несколько фрагментов особенно запавших мне в душу я сохранила тут в цитатах (хотя по объему это далеко не цитаты). Вот, например:
Кстати, если бы наша пресса, телевидение и радио хотя бы часть того времени и тех сил, что ежедневно отдаются ими футбольно-хоккейной теме, переключились на пропаганду медицинских знаний и борьбе с вредными привычками: пьянством, курением, грубостью и тому подобному, – пользы для народа было бы во сто крат больше! Поверьте, что даже пятиминутная беседа, допустим, о насморке, говоря спортивным языком, результативнее двухчасового ажиотажа вокруг того, куда загнали шайбу…
и вот о том же
Игра есть игра. И не надо из нее делать что-то сверхсерьезное… Как бы ни убеждали столбцы газетных корреспонденций, что в такой-то момент взоры всех тружеников мира прикованы к шахматной доске в ожидании, какой ход изберет тот или иной гроссмейстер, этому не веришь. Мир занят настоящей работой – производством хлеба и машин, лечением недугов и воспитанием детей, борьбой с нищетой и стихийными бедствиями. Именно этим он занят и на этом держится. Людям остается время и для игры, конечно, но возводить ее в ранг первейших наших забот нельзя.
Или вот фрагмент. Об этом я читала в художественной литературе и слышала от своих бабушек и дедушек, переживших тяжелый период в жизни всей страны.
Меня, как уже говорили, тревожили сильные боли в позвоночнике. Кроме того, мучили гастрит и гепатит, оставшиеся после тифа со студенческой поры. И я раздумывал, что мне лечить сначала: спину или желудок? Однако едва началась война, я словно бы забыл про все свои в общем-то не пустячные недомогания и стал есть грубую пищу таких сомнительных качеств, что в иное время тут же обязательно бы слег. А теперь – куда что делось! И позвоночник не напоминал о себе до окончания войны.
Так что помимо истории семьи Угловых, истории развития хирургии в нашей стране, истории открытий новых методов лечения и проведения операций в книге рассказываются истории жизни многих пациентов, описываются принципы работы врачей и хирургов в частности, а также упоминаются некоторые вполне очевидные вещи (гигиена, правильное питание, вредные привычки, лень, грубость, жадность, тщеславие и т.д.), о которых почему-то забываем в повседневной жизни. И еще один момент. На протяжении всей книге я ждала встречи с событиями 30х годов (я только закончила читать "Крутой маршрут" Гинзбург). И у меня до сих пор не укладывается в голове, что несмотря на наличие одинаковых временных периодов эти люди жили в разных измерениях. Федор Углов выступал по всему миру, знакомился с иностранной литературой, общался с иностранными врачами беспрепятственно. Тогда как в то же время кому-то это выходило боком.
Я бы не сказала, что это на 100% художественная книга. Но и чисто нон-фикшеном ее назвать нельзя. Все-таки Федор Углов - выдающийся хирург, а не писатель. Но дабы читать не заскучал под описание операций, где все термины не всегда понятны, да и вообще вообразить, как это все проводится, сложно, он всегда вставлял предысторию пациента или кратенькое описание его жизни после операции.
Я очень далека от медицины и никогда даже желания не было стать врачом. Но я во многом очень согласна с Федором Григорьевичем, что не стоит идти в медицину с жестоким сердцем. Врач обязательно должен быть человечным, особенно хирург, потому что обращаешься ты к врачу не от хорошей жизни, увы. Очень интересно было читать о работе этого выдающегося ученого. О том, насколько совестливый и ответственный это был человек, как серьезно он относился к своей работе. Конечно, после прочтения книги полезла читать его биографию. Оказывается, Федор Григорьевич - настоящий долгожитель! И приведены его советы, как прожить долго. Конечно, в них чувствуется настоящий советский человек, но почитать было интересно.
Даже в те годы, когда Федор Григорьевич только начинал свой путь и потом, в послевоенное время, когда уже начал проводить первые операции, когда еще никто в стране и даже в мире такие не делал, медицине очень мешала бюрократия. Сейчас она, пожалуй, разрослась еще больше. Но я удивилась, что в те годы врачи тоже страдали от этого. Не совсем у нас действительность совпадает со всякими регламентами, как должно быть. Потому что у человеческого организма свои законы, которые не подчиняются бумажкам.
Так совпало, что после прочтения книги я начала смотреть сериал "Нулевой пациент". Кстати, рекомендую. Так что январь выдался прямо медицинский. Книгу тоже советую, мне было интересно.
Нельзя сомневаться в том, что Фёдор Углов (1904—2008) — великий хирург. И его главная автобиографическая книга очень интересна: в частности, как взгляд «изнутри системы» на развитие советской медицины с начала 1920-х до начала 1970-х гг. Сила личности автора, его выдающиеся природные способности, жизнестойкость в тяжелейших ситуациях – всё это вызывает восхищение. Но вот что не даёт мне покоя, и ради чего, собственно, пишу я эту заметку (не претендующую на статус рецензии).
В главе IX Углов рассказывают нам следующую историю о своём учителе, Н. Н. Петрове.
Однажды Николай Николаевич сделал операцию по поводу туберкулеза почки и удалил её. Операция была тяжёлая, больную после долго приводили в себя. А у самого профессора возникло неясное ощущение допущенного промаха: не оставил ли в операционном поле салфетку? Когда больная обрела ясное сознание, он пришел к ней и сказал:
— Вы знаете, мамаша, у меня такое впечатление, что у вас в ране мы забыли салфеточку. Забыли и зашили. А это нехорошо, даже очень плохо. Как вы смотрите, если снова дадим вам наркоз, раскроем рану и поищем эту салфеточку?
— Что ж, — ответила больная, — раз считаете нужным, я согласна.
Так и сделали. После наркоза распустили швы, раскрыли рану, но никакой салфетки не обнаружили!
Через несколько лет эту женщину привезли в клинику на машине «скорой помощи» с опухолью желудка, вызвавшей непроходимость. Николай Николаевич, как услышал об этом, сразу же воскликнул:
— Это моя салфетка!
Когда больной произвели резекцию желудка по поводу опухоли выходного отдела, вскрыли препарат, там и вправду была она, замурованная салфетка! Проникнув в забрюшинное пространство и в просвет желудка, она явилась причиной непроходимости.
Всё это преподносится как образец добродетели: хирург должен уметь признавать свои ошибки.
… А когда женщину выписывали из клиники, она, улыбаясь, спросила у Петрова:
— Может, Николай Николаевич, история со мной будет чем-то полезна науке?
— Разумеется, — согласился профессор. — Это наука. Мне!
Эффектно, правда? Проблема в том, что поучительная история – несомненная байка, да ещё и глупейшая. Операция по поводу туберкулеза почки проводится в забрюшинном пространстве, поэтому забытой салфетке не было нужды туда проникать, она там находилась изначально. А вот чтобы оказаться в просвете желудка, злосчастная салфетка должна была обладать, ни много ни мало, способностью к телепортации. Сначала она должна была телепортировать из забрюшинного пространства, сквозь брюшину, в брюшную полость; затем она должна была телепортировать из брюшной полости в полость желудка (преодолев все три его оболочки, включая мышечную). Другими словами, описываемое Угловым происшествие анатомически невозможно. Причём автор, блестящий хирург, не мог этого не понимать. Так для чего же он морочит голову доверчивым читателям?
Я теряюсь в догадках. Возможна даже версия конспирологическая: может, это такой оригинальный тайный знак наиболее внимательным читателям? Указание на то, что в этой книге нельзя верить вообще ни одному слову? Но зачем автору подрывать доверие к собственному тексту? Он же не под дулом пистолета книгу писал?
В общем, у меня ответа нет. Предлагайте ваши версии.
Федора Григорьевича я увидела впервые по телевизору в каком-то новостном репортаже в начале 2000-ых. Очень меня тогда поразил тот факт, что человек, перешагнувший 100-летний рубеж, стоит у операционного стола со скальпелем. Очень приятно спустя много лет взять в руки книгу этого выдающегося человека. Я вообще люблю производственные романы, которые пишутся глубоко влюбленными в свое дело людьми, а академика Углова совершенно точно можно отнести к такой категории людей.
У книги очень патриотично-поучительный тон, этого не отнимешь. Но не стоит этому раздражаться, уж если кто и может поучить жизни, так это Углов. Человек, который добился всего сам, своим желанием учиться, помогать людям, быть полезным обществу. По нынешним временам это звучит чуть ли не наивно, но чтобы мы делали без таких людей? И так ли важно, какую политическую систему поддерживал этот человек? (А какую он мог поддерживать в 74-ом году...)
Книга включает в себя не только описание медицинских случаев, Федор Григорьевич рассказывает о своей жизни в целом, и это выходит у него так просто, как будто он беседует лично с тобой под чаек. А жизнь эта, без преувеличений, получилась непростой: тяжелая болезнь в юности, Финская война, работа в блокадном Ленинграде, практика в сельской глуши. Кого-то испытания ломают, Углов умудрился все это пережить, укрепить здоровье (хотя впоследствии периодически страдал болями), и постоянно учиться и совершенствоваться, не пристраститься к вредным привычкам.
Лично меня в книге поразили две вещи больше всего. Первое, это в каких примитивнейших условиях проводились операции на открытом сердце, легких. Под местым наркозом зачастую, Федор Григорьевич постоянно сокрушается, что в их распоряжении был только новокаиновый местный(!) наркоз. Это сильно осложняло развитие медицины, было чревато для пациента болевым шоком. Я не медик, не могу полноценно рассуждать о недостатках и преимуществах того или другого способа наркотизирования, но на своем бытовом-обывательском уровне знаю, что под новокаином даже зубик лечить не стану. Печально, что в это время в мире развивалась анастезия, но в СССР почему-то пришла гораздо позже.
Из этого как бы вытекает второй пункт, который при озвученных выше обстоятельствах со сложностью общего наркоза и обезболивании вообще очень многое говорит о личности хирурга. Федор Григорьевич очень трепетно относится не только к здоровью, но и к комфорту своих пациентов.
И здесь мне хочется остановиться на важном вопросе хирургической практики, на необходимости щадящего отношения к больному. Наверное, потому, что мне самому пришлось испытать сильнейшие боли, сам мучился, находясь на операционном столе, я всегда сочувствовал больным, переживал за них, всю свою хирургическую работу старался проводить так, чтобы до минимума свести её травматичность, болезненность. Совсем безболезненных операций почти не бывает, однако сделать их терпимыми, легче переносимыми – это в возможностях врача, это должно быть его обязанностью, долгом.
. К сожалению, и на данный момент это довольно частая проблема в медицине, к тебе относятся как к кусочку мяса, которое надо обработать и передать дальше по конвееру. Я понимаю, что такая тяжелая профессия очерствляет и придает циничности, поэтому к медикам всегда отношусь с большим пиететом, и главное по сути то, что тебе жизнь спасли, но всё же... Тем удивительней позиция Углова в те тяжелые времена, когда в условиях нехватки всего на свете он не только делал уникальные операции, но еще и сострадал своим пациентам.
Федора Григорьевича, урожденного иркутянина, помнят и чтят в городе, которому он посвятил большую часть своей жизни. В Санкт-Петербурге есть сквер, названный его именем, а в 2016 году открыли памятник, посвященный этому замечательному человеку:
Начислим +8
Покупайте книги и получайте бонусы в Литрес, Читай-городе и Буквоеде.
Участвовать в бонусной программе
Отзывы на книгу «Сердце хирурга», страница 6, 131 отзыв