Неожиданная книга от автора, недавно услышала и решила прочитать... сильно конечно.
Многие произведения у Достоевского сильные, тема самоубийства, совести уже не первый раз проскальзывает
Это уже третья книга Достоевского и меня так цепляет и восхищает то как он пишет и в какие крайности впадают его герои в каждой книге?
Любовь, эгоизм,токсичность,выбор и смерть.
И это только часть того что мне удалось прочитать и прочувствовать.
С каждым разом меня всё больше затягивает в эту бездну раздумий и глубоких смыслов.
Так красиво показывать разные стороны человеческой сущности это воистину прекрасно.
Трагичность этой истории в том, что главный герой не смог ответить на зов любви. Не был спосбен встретиться с личностью героини, но пытался эту личность подавить.
Отправлю ее бывшему на домашнее чтение. А вообще наткнулась на повесть совершенно случайно. И как же Достоевский умеет исцелять через страдания душ. Читается за пару часов, но смысла хватит на оставшуюся жизнь. Главное разговаривать с партнером и не таить обид, и тогда бы даже Кроткая тоже была бы счастлива?
Про Записки из Мёртвого дома мне напомнил Шаламов в Колымских рассказах, так что я не мог не прочитать и не сравнить два этих произведения разных эпох, но до боли имеющих такую общую мысль, описание героев, правда если сравнивать и атмосферу, тяжесть лагерей, то Достоевский был просто в детском саду, где их наказывали как маленьких детей, но не пытались уничтожить в них людей, в отличии от Колымы Шаламова. Но всё же у Достоевского более подробное описание людей, создаётся впечатление будто ты познакомился с ними вживую. Есть в Омском остроге и подлецы, и простаки, махнувшиеся "рубашками" и попавшие на более строгий режим. Неизменны и начальники с комплексом Бога, старающиеся доставить кому-нибудь хлопот, например плац-майор. Есть там и праздники православные, которые почти все верующие чтят. У каторжников не был отнят Бог, в отличии от героев Шаламова, хотя эта тема особо там и не раскрывается. У некоторых каторжников очень развито чувство сострадания: они могут обворовать тебя, дабы просто выпить вина, но если ты пройдёшь наказание палками или розгами, то они тебя выходят, в беде не бросят. Если сам пьян будешь, то спрячут тебя от начальства. Даже и не верилось, что убийцам и ворам было свойственно такое чувство, хотя проявлялось оно походу только к таким же преступникам. Кандалы не снимались даже при смерти, они становились частью человека. Любой арестант мог бы их снять в случае побега, но надевались кандалы для шельмования человека. Вообще размышления Достоевского очень интересны. Достоевский затрагивает все темы той системы. Например вот тему убийства и сроки. Если человек защищаясь или защищая честь своей семьи/подруги убил человека, напавшего на него, то ему дадут 10 лет. А если человек из-за своих садистских наклонностей просто так убил человека, то тоже получит 10 лет. И сидеть они будут в одной казарме. Не было разделения. Ещё меня поразила история Шишкова и бедной девушки, которой не посчастливилось выйти за него замуж. По сути сюжета никакого здесь и нет, но если вам интересна каторга тех годов, то её стоит прочесть. Вообще тяжело на сердце после прочтения такого произведения. Жалко всяких Сушиловых, которые поменялись именами и теперь вынуждены пребывать в вечной каторге. Ведь наверняка немало было таких глупцов. Жалко политических, которые за свои взгляды вынуждены терять свои лучшие годы в стенках этого мрачного места. Дочитав это произведение я чувствую какое-то опустошение, лёгкую грусть, прямо после как произведений Шаламова. Благодаря таким произведениям я начинаю ещё больше ценить свою вольную жизнь. Что касается сюжета, то один любопытный человек после смерти нелюдимого Александра Петровича Горянчикова находит "Записки из Мертвого дома". Александр Петрович оказался дворянином, убившим свою жену и отсидевшим за это 10 лет в Омском остроге. Попав к убийцам, ворам, и просто подлецам разных мастей, Александр не знал как себя с ними вести, ведь с такими личностями он никогда дел не имел. Да и они не особо жаловали его за статус дворянина. Как же герой смог выжить в этом Аду? Это нам расскажут Записки из Мёртвого дома.
Абсолютно не типичная для меня литература. Это видно даже по моим постам. Начал я эту книгу еще в прошлом году и благополучно отложил, чтобы дочитать сейчас. Не потому, что она скучная, просто она непростая, лично для меня.
История о каторжниках. Заключенные от мала до велика. Каждый из них очень необычный персонаж. История о преодолении и смирении. Местами бунт, а местами покаяние.
Здесь можно увидеть всю черноту души загнанного человека и увидеть свет там, где кромешная тьма. Интересно наблюдать за восприятием главного героя его окружения. Могут украсть последнее, а утром продолжать общение, как и не было ничего.
В общем книга одновременно и сложная и нет. Она идет 'порционно'. Нужно осмыслить прошлую главу прежде чтения новой. Неплохой опыт для меня!)
P.S. Иногда очень полезно и нужно выходить из зоны книжного комфорта и пробовать читать новые жанры. А вдруг случайно окажется, что это Ваше?
Давно уж это было; все это снится мне теперь, как во сне. Помню, как я вошел в острог. Это было вечером, в декабре месяце. Уже смеркалось; народ возвращался с работы; готовились к поверке. Усатый унтер-офицер отворил мне наконец двери в этот странный дом, в котором я должен был пробыть столько лет, вынести столько таких ощущений, о которых, не испытав их на самом деле, я бы не мог иметь даже приблизительного понятия.
Я сказал уже, что в продолжение нескольких лет я не видал между этими людьми ни малейшего признака раскаяния, ни малейшей тягостной думы о своем преступлении и что большая часть из них внутренно считает себя совершенно правыми. Это факт. Конечно, тщеславие, дурные примеры, молодечество, ложный стыд во многом тому причиною.
Первое впечатление мое, при поступлении в острог, вообще было самое отвратительное; но, несмотря на то, – странное дело! – мне показалось, что в остроге гораздо легче жить, чем я воображал себе дорогой. Арестанты, хоть и в кандалах, ходили свободно по всему острогу, ругались, пели песни, работали на себя, курили трубки, даже пили вино (хотя очень не многие), а по ночам иные заводили картеж.
Представьте острог, кандалы, неволю, долгие грустные годы впереди, жизнь, однообразную, как водяная капель в хмурый, осенний день, – и вдруг всем этим пригнетенным и заключенным позволили на часок развернуться, повеселиться, забыть тяжелый сон, устроить целый театр, да еще как устроить: на гордость и на удивление всему городу, – знай, дескать, наших, каковы арестанты!
Больному собирают сзади на шее кожу рукой, сколько можно захватить, протыкают все захваченное тело ножом, отчего происходит широкая и длинная рана по всему затылку, и продевают в эту рану холстинную тесемку, довольно широкую, почти в палец; потом каждый день, в определенный час, эту тесемку передергивают в ране, так что как будто вновь ее разрезают, чтоб рана вечно гноилась и не заживала. Бедняк переносил, впрочем с ужасными мучениями, и эту пытку упорно несколько дней и наконец только, согласился выписаться.
Я понял, что меня никогда не примут в товарищество, будь я разарестант, хоть на веки вечные, хоть особого отделения. Но особенно остался мне в памяти вид Петрова в эту минуту. В его вопросе: «Какой же вы нам товарищ?» – слышалась такая неподдельная наивность, такое простодушное недоумение. Я думал: нет ли в этих словах какой-нибудь иронии, злобы, насмешки? Ничего не бывало: просто не товарищ, да и только. Ты иди своей дорогой, а мы своей; у тебя свои дела, а у нас свои.
Конечно, иные и в остроге не скоро смиряются. Всё еще сохраняется какой-то форс, какая-то хвастливость; вот, дескать, я ведь не то, что вы думаете. Но кончает тем, что все-таки смиряется.
У русской тюремной прозы богатая традиция. Было время, когда я недоумевала, зачем интеллигентные и явно неплохо обеспеченные дядьки из среднего класса читают и обсуждают в сетях разного рода тюремные мемуары. Сейчас не про Солженицына, Шаламова и Евгению Гинзбург, в широких кругах интерес к лагерной прозе угас так же скоро. как загорелся. Теперь именно об уголовниках: как человек туда попадает, как избегает возможных ошибок, которые могут уронить его в тюремной иерархии, как постепенно адаптируется, встраиваясь в ту жизнь.
Думала: зачем вам? Теперь понимаю, это ментальная прошивка. Когда не уверен, что завтра не заберут на войну или в тюрьму: неважно, насколько законопослушным ты был, неважны твой возраст, род занятий и состояние здоровья - ты в любой момент можешь оказаться среди людей грубых и злых, в положении человека, лишенного свободы и привычного комфорта, вынужденного подчиняться жесткому распорядку. Тогда лучше заранее готовиться, а болезненный интерес сограждан к пенитенциарной системе, показанной изнутри, не только объясним, но отчасти обряд ритуальной магии: смотри, Мироздание, я уже прошел это виртуально, не заставляй проделывать в реальности.
"Записки из мертвого дома" тюремная проза от русского классика. Человека. который прошел четырехлетнюю каторгу и на себе ощутил стальную руку государства. По сути автофикшн, который Федор Михайлович обернул в форму рукописи-найденной-в-бутылке. Никого этим не обманув, речь о том, что сам он испытал и пережил в свои каторжные годы, да он и не ставил цели ввести в заблуждение. Все, кто есть кто-то знали подоплеку тогда, как и теперь. Просто эта форма представляла публике не "политического", пострадавшего за идеалы, а вполне заслуженно отбывавшего наказание убийцу, так было удобнее, наверно.
Александр Петрович Горянчиков, небогатый дворянин, оказался в каторге за убийство жены из ревности, его "Записки..." не роман или повесть, скорее эссеистика: отчасти хроника, отчасти философствования на тему несвободы и особенностей национального характера. Здесь много портретных зарисовок, впоследствии использованных автором в художественных произведениях. Вот так я туда попал, вот так обживался и обустраивался, такие люди были вокруг, так работали проводили свободное время, так ели и пили, так был устроен острожный бизнес, так наказывали палками или плетьми, так болели, так праздновали, так устраивали театр.
Не люблю Достоевского. Был период в юности, когда много читала его, теперь не могу себя заставить. Его мрачность. безнадежность, утрированная страстность в соединении с тягой к расковыривани душевных ран - все это, мне кажется, для молодых людей. Очень молодых. Для подростков, с их болезненной чувствительностью, мрачностью и неприкаянностью в мире, который кажется не принимает и никогда не примет.
Если бы не аудиокнига в исполнении Игоря Князева, я совершенно точно не взялась бы за эту вещь. Но пройти непростой путь в обществе умного тактичного спутника совсем не то, что пройти его одной. Затем и берем непростые книги в исполнении любимых чтецов, с ними это легче.
Достоевский был величайшим гуманистом. Редкий человек может настолько человечно относиться к себе подобному, который совершил тяжкое преступление. Видимо, причина кроется как раз именно в том, что он нам подобен, т.е. все мы человеки. Это удивительный дар. Преступники через глаза Достоевского смотрят на нас жертвами. Вы можете представить себе современного человека, утверждающего, что там "самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего"? Представляется это практически невероятным. Но одна из главных истин Достоевского - это сострадание. Применить подобную формулу к мертвым людям очень тяжело, но подобное сострадание и прощение вызывает восхищение.
В данной книге описывается то время, когда Достоевский сидел в Омском остроге. Автор рассказывает об их быте, правилах, как всё устроено. Также повествует о многих других каторжниках, их истории и как они туда попали. Достоевский даже умудрился засунуть в эту книгу мини "Преступление и наказание" как рассказ одного из каторжника.
На самом деле было интересно читать об остроге. Тем более острог находится на моей Родине. Когда-то в детстве я даже ходила туда на экскурсии, поэтому наблюдать за повествованием в разы интереснее.
Было понятно перед прочтением, что книга не будет белой и пушистой. Она очень мрачная и даже тяжелая. Хотя слог Достоевского мне нравился всегда.
Книга мне очень понравилась. Я всегда была маленькой фанаткой Достоевского, посему восхищаюсь им и его творчество. Это точно не последняя прочитанная мной его работа.
Комментарии, 55 отзывов